Главная » 2023 » Декабрь » 14 » Остров Сахалин. Антон Чехов. 002
23:57
Остров Сахалин. Антон Чехов. 002

---

  

***

***

===
II 

     Краткая география. - Прибытие в Северный Сахалин. - Пожар. -  Пристань.
- В Слободке. - Обед у г. Л.  -  Знакомства.  -  Ген.  Кононович.  -  Приезд
генерал-губернатора. - Обед и иллюминация.

     Сахалин лежит в Охотском море, загораживая собою от океана почти тысячу
верст восточного берега Сибири  и  вход  в  устье  Амура.  Он  имеет  форму,
удлиненную с  севера  на  юг,  и  фигурою,  по  мнению  одного  из  авторов,
напоминает стерлядь. Географическое положение его определяется так:  от  45
o
54' до 54
o
 53' с.ш. и от 141
o
 40' до 144
o
 53' в.д. Северная часть  Сахалина,
через которую проходит линия вечно промерзлой  почвы,  по  своему  положению
соответствует Рязанской губ
<ернии>
, а  южная  -  Крыму.  Длина  острова  900
верст; наибольшая его ширина равняется 125,  и  наименьшая  25  верстам.  Он
вдвое больше Греции и в полтора раза больше Дании.
     Прежнее  деление  его  на  северный,  средний  и   южный   неудобно   в
практическом отношении, и теперь делят только на северный и  южный.  Верхняя
треть  острова  по  своим  климатическим  и  почвенным  условиям  совершенно
непригодна для поселения и потому в счет не идет; средняя  треть  называется
Северным Сахалином, а нижняя -  Южным;  строго  определенной  границы  между
двумя последними не существует. Ссыльные в настоящее время живут в Северном,
по реке Дуйке и по реке Тыми; Дуйка впадает в Татарский пролив, а Тымь  -  в
Охотское море, и обе реки на  карте  встречаются  своими  верховьями.  Живут
также и по западному побережью, на небольшом пространстве вверх  и  вниз  от
устья Дуйки. В административном отношении Северный Сахалин  делится  на  два
округа: Александровский и Тымовский.
     Переночевавши в де-Кастри, мы на другой день, 10 июля, в полдень  пошли
поперек Татарского пролива к  устью  Дуйки,  где  находится  Александровский
пост. Погода и в этот раз была тихая, ясная, какая здесь бывает очень редко.
По совершенно гладкому морю, пуская вверх фонтаны, гуляли парочками киты,  и
это прекрасное,  оригинальное  зрелище  развлекало  нас  на  всем  пути.  Но
настроение духа, признаюсь, было невеселое, и  чем  ближе  к  Сахалину,  тем
хуже. Я был непокоен. Офицер, сопровождавший солдат, узнав, зачем я  еду  на
Сахалин, очень удивился и стал уверять меня, что я не  имею  никакого  права
подходить близко к каторге и колонии, так как я не состою на государственной
службе. Конечно, я знал, что он не прав, но все же от слов  его  становилось
мне жутко, и я боялся, что и на Сахалине, пожалуй, я встречу точно такой  же
взгляд.
     Когда в девятом часу бросали якорь, на берегу В  пяти  местах  большими
кострами горела сахалинская тайга. Сквозь потемки и дым, стлавшийся по морю,
я не видел пристани и построек и  мог  только  разглядеть  тусклые  постовые
огоньки, из которых два были красные. Страшная картина, грубо  скроенная  из
потемок,  силуэтов  гор,   дыма,   пламени   и   огненных   искр,   казалась
фантастическою. На левом плане горят чудовищные костры,  выше  них  -  горы,
из-за гор поднимается высоко к небу  багровое  зарево  от  дальних  пожаров;
похоже, как будто горит весь Сахалин. Вправо темною тяжелою массой  выдается
в море мыс Жонкьер, похожий на крымский Аю-Даг; на вершине его ярко светится
маяк, а внизу, в воде, между нами и берегом стоят  три  остроконечных  рифа-
"Три брата". И все в дыму, как в аду.
     К пароходу подошел катер, таща за собою на буксире баржу. Это  привезли
каторжных для разгрузки парохода. Слышались татарский говор и брань.
     - Не пускать их на пароход! - раздался крик с борта. - Не пускать!  Они
ночью весь пароход обокрадут!
     - Тут в Александровске еще ничего, - сказал мне механик, заметив, какое
тяжелое впечатление произвел на меня берег, - а  вот  вы  увидите  Дуэ!  Там
берег совсем отвесный, с темными ущельями и с угольными пластами...  мрачный
берег! Бывало, мы возили на "Байкале" в Дуэ  по  200-300  каторжных,  так  я
видел, как многие из них при взгляде на берег плакали.
     - Не они, а мы тут каторжные,  -  сказал  с  раздражением  командир.  -
Теперь здесь тихо, но посмотрели бы вы осенью: ветер,  пурга,  холод,  волны
валяют через борт, - хоть пропадай!
     Я остался ночевать на пароходе. Рано утром, часов в  пять,  меня  шумно
разбудили: "Скорее, скорее! Катер в последний раз уходит  к  берегу!  Сейчас
снимаемся!" Через минуту я уже сидел в  катере,  а  рядом  со  мной  молодой
чиновник с сердитым заспанным лицом. Катер засвистел, и мы пошли  к  берегу,
таща  за  собой  две  баржи  с  каторжными.  Изморенные  ночною  работой   и
бессонницей, арестанты были вялы и угрюмы; все время молчали. Лица  их  были
покрыты росой.  Мне  припоминается  теперь  несколько  кавказцев  с  резкими
чертами и в меховых шапках, надвинутых до бровей.
     -  Позвольте  познакомиться,  -  сказал  мне  чиновник,  -   коллежский
регистратор Д {1}.
     Это был мой первый сахалинский  знакомый,  поэт,  автор  обличительного
стихотворения "Сахалино", которое начиналось так:  "Скажи-ка,  доктор,  ведь
недаром..." Потом он часто бывал у меня и гулял со мной по Александровску  и
его окрестностям,  рассказывая  мне  анекдоты  или  без  конца  читая  стихи
собственного сочинения. В длинные зимние ночи он пишет либеральные  повести,
но при случае любит дать понять, что он коллежский  регистратор  и  занимает
должность Х класса; когда одна баба, придя  к  нему  по  делу,  назвала  его
господином Д., то он обиделся и сердито крикнул ей: "Я тебе не господин  Д.,
а ваше благородие!" По пути к берегу я расспрашивал его  насчет  сахалинской
жизни, как и что, а он зловеще вздыхал и говорил: "А вот вы увидите!" Солнце
стояло уже  высоко.  То,  что  было  вчера  мрачно  и  темно  и  так  пугало
воображение, теперь  утопало  в  блеске  раннего  утра;  толстый,  неуклюжий
Жонкьер с маяком, "Три брата" и высокие  крутые  берега,  которые  видны  на
десятки верст по обе стороны, прозрачный туман на  горах  и  дым  от  пожара
давали при блеске солнца и моря картину недурную.
     Гавани здесь нет и берега опасны,  о  чем  внушительно  свидетельствует
шведский пароход "Atlas", потерпевший крушение незадолго до моего приезда  и
лежащий теперь на берегу. Пароходы останавливаются обыкновенно в  версте  от
берега и редко ближе. Пристань есть, но  только  для  катеров  и  барж.  Это
большой, в несколько сажен сруб, выдающийся в море в виде буквы  Т;  толстые
лиственные сваи, крепко  вбитые  в  дно  морское,  образуют  ящики,  которые
доверху наполнены камнями; настилка из досок, по  ней  вдоль  всей  пристани
проложены рельсы для вагонеток. На широком конце Т стоит хорошенький домик -
контора пристани - и тут же высокая черная мачта.  Сооружение  солидное,  но
недолговечное. Во время хорошего шторма, как говорят, волна  иногда  хватает
до окон домика и брызги долетают даже до мачтовой  реи,  причем  дрожит  вся
пристань.
     Возле пристани по берегу, по-видимому  без  дела,  бродило  с  полсотни
каторжных: одни в халатах, другие в куртках или пиджаках  из  серого  сукна.
При моем появлении вся полсотня сняла  шапки  -  такой  чести  до  сих  пор,
вероятно, не удостаивался еще ни один литератор.  На  берегу  стояла  чья-то
лошадь, запряженная в безрессорную линейку. Каторжные взвалили мой багаж  на
линейку, человек с черною бородой, в пиджаке и в  рубахе  навыпуск,  сел  на
козлы. Мы поехали.
     - Куда прикажете, ваше высокоблагородие? - спросил он,  оборачиваясь  и
снимая шапку.
     Я спросил, не отдается ли тут где-нибудь внаймы  квартира,  хотя  бы  в
одну комнату.
     - Точно так, ваше высокоблагородие, отдается.
     Две  версты  от  пристани  до  Александровского   поста   я   ехал   по
превосходному шоссе. В  сравнении  с  сибирскими  дорогами  это  чистенькое,
гладкое шоссе, с канавами и фонарями, кажется просто роскошью. Рядом  с  ним
проложена рельсовая дорога. Но природа по  пути  поражает  своею  бедностью.
Вверху на горах и холмах,  окружающих  Александровскую  долину,  по  которой
протекает Дуйка, обгорелые пни,  или  торчат,  как  иглы  дикобраза,  стволы
лиственниц, высушенных ветром и пожарами, а внизу по долине кочки  и  кислые
злаки - остатки недавно бывшего здесь непроходимого  болота.  Свежий  разрез
земли в канавах обнажает во всем ее убожестве болотную перегорелую  почву  с
полувершковым слоем плохого чернозема. Ни сосны, ни дуба, ни  клена  -  одна
только лиственница, тощая, жалкая, точно огрызенная, которая служит здесь не
украшением лесов  и  парков,  как  у  нас  в  России,  а  признаком  дурной,
болотистой почвы и сурового климата.
     Александровский пост, или, короче, Александровск, представляет из  себя
небольшой благообразный городок сибирского типа, тысячи на  три  жителей.  В
нем нет ни одной каменной  постройки,  а  все  сделано  из  дерева,  главным
образом из лиственницы: и церковь, и  дома,  и  тротуары.  Здесь  резиденция
начальника острова, центр сахалинской  цивилизации.  Тюрьма  находится  близ
главной улицы, но по внешнему виду она мало отличается от военной казармы, и
потому Александровск совсем не носит  того  мрачного  острожного  характера,
какой я ожидал встретить.
     Возница привез меня в Александровскую  слободку,  предместье  поста,  к
крестьянину из ссыльных П. Мне показали квартиру. Небольшой дворик, мощенный
по-сибирски бревнами, кругом навесы; в доме пять просторных, чистых  комнат,
кухня, но ни следа мебели. Хозяйка, молодая бабенка,  принесла  стол,  потом
минут через пять табурет.
     - Эта квартира у нас ходила с дровами  22  рубля,  а  без  дров  15,  -
сказала она.
     А когда час спустя вносила самовар, сказала со вздохом:
     - Заехали в эту пропасть!
     Она девушкой пришла сюда с матерью за отцом-каторжным, который  до  сих
пор еще не отбыл  своего  срока;  теперь  она  замужем  за  крестьянином  из
ссыльных, мрачным стариком, которого я мельком видел, проходя по  двору;  он
был болен чем-то, лежал на дворе под навесом и кряхтел.
     - Теперь у нас в Тамбовской губернии, чай, жнут, - сказал" хозяйка, - а
тут глаза бы мои не глядели.
     И в самом деле неинтересно глядеть: в окно  видны  грядки  с  капустною
рассадой, около них  безобразные  канавы,  вдали  маячит  тощая,  засыхающая
лиственница. Охая и держась за бока, вошел хозяин и стал мне  жаловаться  на
неурожаи, холодный климат, нехорошую землю. Он благополучно отбыл каторгу  и
поселение, имел теперь два дома, лошадей и коров, держал много работников  и
сам ничего не делал, был женат на молоденькой, а  главное,  давно  уже  имел
право переселиться на материк - и все-таки жаловался.
     В полдень я ходил по слободке. На краю слободки стоит хорошенький домик
с палисадником и с медною дощечкой на дверях, а возле домика в одном  с  ним
дворе лавочка. Я зашел купить себе чего-нибудь  поесть.  "Торговое  дело"  и
"Торгово-комиссионный  склад"  -  так  называется  эта  скромная  лавочка  в
сохранившихся у меня  печатном  и  рукописном  прейскурантах  -  принадлежит
ссыльнопоселенцу Л. {2}, бывшему гвардейскому офицеру,  осужденному  лет  12
тому назад Петербургским окружным судом за убийство. Он уже отбыл каторгу  и
занимается теперь торговлей, исполняет также разные поручения по дорожной  и
иным частям,  получая  за  это  жалованье  старшего  надзирателя.  Жена  его
свободная, из дворянок, служит фельдшерицей в тюремной больнице.  В  лавочке
продаются и звездочки к погонам, и рахат-лукум, и пилы поперечные, и  серпы,
и "шляпы дамские, летние, самые модные, лучших фасонов от 50 к.  до  12
р. за штуку". Пока я разговаривал с приказчиком, в лавочку вошел сам  хозяин
в шелковой жакетке и в цветном галстуке. Мы познакомились.
     - Не будете ли добры отобедать у меня? - предложил он.
     Я согласился, и мы пошли в  дом.  Обстановка  у  него  комфортабельная.
Венская мебель, цветы, американский аристон и гнутое кресло, на  котором  Л.
качается после обеда. Кроме хозяйки, я застал в столовой еще четырех гостей,
чиновников. Один из них, старик без усов и с седыми бакенами, похожий  лицом
на драматурга Ибсена {3}, оказался младшим врачом местного лазарета, другой,
тоже старик, отрекомендовался штаб-офицером оренбургского казачьего  войска.
С первых же слов этот офицер произвел  на  меня  впечатление  очень  доброго
человека и большого патриота. Он кроток и добродушно рассудителен, но  когда
говорят о политике. то выходит из себя и  с  неподдельным  пафосом  начинает
говорить о могуществе России и с презрением о немцах и  англичанах,  которых
отродясь не видел. Про него рассказывают,  что  когда  он,  идучи  морем  на
Сахалин, захотел в  Сингапуре  купить  своей  жене  шелковый  платок  и  ему
предложили разменять русские деньги на доллары, то он будто  бы  обиделся  и
сказал: "Вот еще, стану  я  менять  наши  православные  деньги  на  какие-то
эфиопские!" И платок не был куплен.
     За обедом подавали суп, цыплят и мороженое. Было и вино.
     - Когда приблизительно идет здесь последний снег? - спросил я.
     - В мае, - ответил Л.
     - Неправда, в июне, - сказал доктор, похожий на Ибсена.
     - Я знаю поселенца, - сказал Л., - у которого калифорнская пшеница дала
сам-22.
     И опять возражение со стороны доктора:
     - Неправда. Ничего ваш Сахалин не дает. Проклятая земля.
     - Позвольте, однако, - сказал один из чиновников, - в 82  году  пшеница
уродилась сам-40. Я это отлично знаю.
     - Не верьте, - сказал мне доктор. - Это вам очки втирают.
     За обедом же была рассказана такая легенда: когда русские заняли остров
и  затем  стали  обижать  гиляков,  то  гиляцкий  шаман  проклял  Сахалин  и
предсказал, что из него не выйдет никакого толку.
     - Так оно и вышло, - вздохнул доктор.
     После обеда Л. играл на аристоне. Доктор  пригласил  меня  переехать  к
нему, и в тот же день вечером я поселился на главной улице поста, в одном из
домов, ближайших к  присутственным  местам.  С  этого  вечера  началось  мое
посвящение в сахалинские тайны. Доктор рассказал мне, что незадолго до моего
приезда, во время медицинского осмотра скота на  морской  пристани,  у  него
произошло крупное недоразумение с начальником острова и что будто бы даже  в
конце концов генерал замахнулся на него палкой; на другой  же  день  он  был
уволен по прошению, которого не  подавал.  Доктор  показал  мне  целую  кипу
бумаг, написанных им, как он говорил, в защиту правды  и  из  человеколюбия.
Это были копии с прошений, жалоб, рапортов и... доносов {4}.
     - А генералу не понравится, что вы у меня остановились, - сказал доктор
и значительно подмигнул глазом.
     На другой день я был с визитом у  начальника  острова  В.О.  Кононовича
{5}. Несмотря на  усталость  и  недосуг,  генерал  принял  меня  чрезвычайно
любезно и беседовал со мною около часа. Он образован, начитан и, кроме того,
обладает большою практическою опытностью, так как до  своего  назначения  на
Сахалин в продолжение 18 лет заведовал каторгой на Каре; он красиво  говорит
и красиво пишет и производит впечатление человека  искреннего,  проникнутого
гуманными  стремлениями.  Я  не  могу  забыть  о  том  удовольствии,   какое
доставляли мне беседы с ним, и как приятно в первое время поражало постоянно
высказываемое им отвращение к телесным наказаниям. Ж.  Кеннан  {6}  в  своей
известной книге отзывается о нем восторженно.
     Узнав, что я намерен пробыть на  Сахалине  несколько  месяцев,  генерал
предупредил меня, что жить здесь тяжело и скучно.
     - Отсюда все бегут,  -  сказал  он,  -  и  каторжные,  и  поселенцы,  и
чиновники. Мне еще не  хочется  бежать,  но  я  уже  чувствую  утомление  от
мозговой работы, которой  требуется  здесь  так  много,  благодаря,  главным
образом, разбросанности дела.
     Он обещал мне  полное  содействие,  но  просил  обождать:  на  Сахалине
готовились к встрече генерал-губернатора, и все были заняты.
     - А я рад, что вы остановились у нашего врага, - сказал он, прощаясь со
мной. - Вы будете знать наши слабые стороны.
     До приезда генерал-губернатора  я  жил  в  Александровске,  в  квартире
доктора. Жизнь была не совсем обыкновенная. Когда я просыпался утром,  самые
разнообразные звуки напоминали мне, где я. Мимо открытых окон по  улице,  не
спеша, с мерным звоном проходили кандальные; против нашей квартиры в военной
казарме солдаты-музыканты  разучивали  к  встрече  генерал-губернатора  свои
марши, и при этом флейта играла из одной пьесы, тромбон из другой, фагот  из
третьей, и получался невообразимый хаос.  А  в  комнатах  у  нас  неугомонно
свистали  канарейки,  и  мой  хозяин-док  гор  ходил  из  угла  в  угол   и,
перелистывая на ходу законы, мыслил вслух:
     - Если на основании статьи такой-то я подам прошение туда-то, и т.д.
     Или же он вместе со своим сыном  садился  писать  какую-нибудь  кляузу.
Выйдешь на улицу, тут жарко. Жалуются даже на  засуху,  и  офицеры  ходят  в
кителях, а это бывает не каждое  лето.  Движение  на  улицах  здесь  гораздо
значительнее,  чем  в  наших  уездных  городах,  и   это   легко   объяснить
приготовлениями  к  встрече  начальника   края,   главным   же   образом   -
преобладанием в здешнем населении рабочего возраста, который  большую  часть
дня  проводит  вне  дома.  К  тому  же  здесь  на   небольшом   пространстве
сгруппированы: тюрьма более чем на тысячу и военные казармы на 500  человек.
Спешно строят мост через Дуйку, воздвигают арки, чистят, красят,  подметают,
маршируют. По улицам носятся тройки и пары с колокольчиками  -  это  готовят
для  генерал-губернатора  лошадей.  Такая  спешка,  что  работают   даже   в
праздники.
     Вот  по  улице,  направляясь  к  полицейскому  управлению,  идет  толпа
гиляков, здешних аборигенов, и  на  них  сердито  лают  смирные  сахалинские
дворняжки, которые лают  почему-то  на  одних  только  гиляков.  Вот  другая
группа: кандальные каторжные в шапках  и  без  шапок,  звеня  цепями,  тащат
тяжелую тачку с песком, сзади  к  тачке  цепляются  мальчишки,  по  сторонам
плетутся конвойные с потными красными лицами и с ружьями на плечах.  Высыпав
песок на площадке перед  домом  генерала,  кандальные  возвращаются  тою  же
дорогой назад, и звон кандалов слышится непрерывно.  Каторжный  в  халате  с
бубновым тузом ходит из двора во двор и продает ягоду голубику. Когда  идешь
по улице, сидящие встают и все встречные снимают шапки.
     Каторжные и поселенцы,  за  немногими  исключениями,  ходят  по  улицам
свободно, без кандалов и без конвоя, и встречаются на каждом шагу толпами  и
в одиночку. Они во дворе и в доме, потому что они кучера,  сторожа,  повара,
кухарки и няньки. Такая близость в  первое  время  с  непривычки  смущает  и
приводит в недоумение. Идешь мимо какой-нибудь постройки,  тут  каторжные  с
топорами, пилами и молотками. А ну,  думаешь,  размахнется  и  трахнет!  Или
придешь к знакомому и, не заставши дома, сядешь писать ему записку. а  сзади
в это время стоит и ждет его слуга - каторжный с ножом,  которым  он  только
что чистил в кухне картофель.  Или,  бывало,  рано  утром,  часа  в  четыре,
просыпаешься от какого-то шороха, смотришь - к  постели  на  цыпочках,  чуть
дыша,  крадется  каторжный.  Что  такое?  Зачем?  "Сапожки  почистить,  ваше
высокоблагородие". Скоро я пригляделся и привык. Привыкают все, даже женщины
и дети. Здешние дамы бывают совершенно покойны, когда отпускают своих  детей
гулять с няньками бессрочнокаторжными.
     Один корреспондент пишет, что вначале он трусил чуть не каждого  куста,
а при встречах на дороге  и  тропинках  с  арестантом  ощупывал  под  пальто
револьвер, потом успокоился, придя к заключению,  что  "каторга  в  общем  -
стадо баранов,  трусливых,  ленивых,  полуголодных  и  заискивающих".  Чтобы
думать, что русские арестанты не убивают и не грабят  встречного  только  из
трусости и лени, надо быть очень плохого мнения о  человеке  вообще  или  не
знать человека.
     Приамурский генерал-губернатор барон А.Н. Корф  прибыл  на  Сахалин  19
июля, на военном судне "Бобр". На площади, между домом начальника острова  и
церковью, он был встречен почетным караулом, чиновниками и толпою поселенцев
и каторжных. Играла та  самая  музыка,  о  которой  я  только  что  говорил.
Благообразный  старик,  бывший  каторжный,  разбогатевший  на  Сахалине,  по
фамилии Потемкин, поднес ему хлеб-соль на серебряном блюде местного изделия.
На площади же стоял мой хозяин-доктор в черном фраке и в картузе и держал  в
руках прошение. Я в первый  раз  видел  сахалинскую  толпу,  и  от  меня  не
укрылась ее печальная особенность: она состояла из мужчин и женщин  рабочего
возраста, были старики и дети, но совершенно отсутствовали юноши.  Казалось,
будто возраста от 13 до 20 лет на Сахалине вовсе не существует. И я невольно
задал себе вопрос: не значит ли  это,  что  молодежь,  подрастая,  оставляет
остров при первой возможности?
     На другой же день по приезде  генерал-губернатор  приступил  к  осмотру
тюрем и поселений. Всюду поселенцы, ожидавшие  его  с  большим  нетерпением,
подавали ему прошения и словесно заявляли просьбы. Говорили каждый  за  себя
или один за все селение,  и  так  как  ораторское  искусство  процветает  на
Сахалине, то дело не обошлось и без речей; в Дербинском поселенец  Маслов  в
своей   речи   несколько    раз    назвал    начальство    "всемилостивейшим
правительством". К сожалению, далеко не  все,  обращавшиеся  к  барону  А.Н.
Корфу, просили того, что нужно. Тут, как и  в  России  в  подобных  случаях,
сказалась досадная мужицкая темнота: просили  не  школ,  не  правосудия,  не
заработков, а разных пустяков: кто казенного  довольствия,  кто  усыновления
ребенка, - одним словом, подавали прошения, которые могли быть удовлетворены
и местным начальством. А.Н. Корф отнесся к их просьбам с полным вниманием  и
доброжелательством; глубоко тронутый их  бедственным  положением,  он  давал
обещания и возбуждал надежды на лучшую жизнь {7}. Когда  в  Аркове  помощник
смотрителя тюрьмы отрапортовал: "В селении Аркове все обстоит благополучно",
барон указал ему на озимые и яровые  всходы  и  сказал:  "Все  благополучно,
кроме только того, что в Аркове нет  хлеба".  В  Александровской  тюрьме  по
случаю его приезда арестантов кормили  свежим  мясом  и  даже  олениной;  он
обошел все камеры, принимал прошения и приказал расковать многих кандальных.
     22  июля  после  молебна  и  парада  (был  табельный   день)   прибежал
надзиратель  и  доложил,  что  генерал-губернатор  желает  меня  видеть.   Я
отправился. А.Н. Корф принял меня очень ласково и беседовал  со  мной  около
получаса. Наш разговор  происходил  в  присутствии  ген.  Кононовича.  Между
прочим, мне был предложен вопрос, не  имею  ли  я  какого-либо  официального
поручения. Я ответил: нет.
     - По крайней мере  нет  ли  у  вас  поручения  от  какого-либо  ученого
общества или газеты? - спросил барон.
     У меня в кармане был корреспондентский бланок, но так как я не  имел  в
виду печатать что-либо  о  Сахалине  в  газетах,  то,  не  желая  вводить  в
заблуждение людей, относившихся ко  мне,  очевидно,  с  полным  доверием,  я
ответил: нет.
     - Я разрешаю вам бывать, где и у кого угодно, -  сказал  барон.  -  Нам
скрывать нечего. Вы осмотрите здесь все, вам дадут свободный пропуск во  все
тюрьмы и поселения, вы будете  пользоваться  документами,  необходимыми  для
вашей работы, - одним словом, вам двери  будут  открыты  всюду.  Не  могу  я
разрешить вам только одного: какого бы то ни было  общения  с  политическими
{8}, так как разрешать вам это я не имею никакого права.
     Отпуская меня, барон сказал:
     - Завтра мы еще поговорим. Приходите с бумагой.
     В тот же  день  я  присутствовал  на  торжественном  обеде  в  квартире
начальника  острова.  Тут  я  познакомился   почти   со   всею   сахалинскою
администрацией. За обедом играла музыка, произносились речи.  А.Н.  Корф,  в
ответ на тост за его здоровье, сказал короткую речь, из которой  мне  теперь
припоминаются слова: "Я  убедился,  что  на  Сахалине  "несчастным"  живется
легче, чем где-либо в России и даже Европе. В этом отношении  вам  предстоит
сделать еще многое, так как путь добра бесконечен". Он пять лет назад был на
Сахалине и  теперь  находил  прогресс  значительным,  превосходившим  всякие
ожидания. Его похвальное слово не мирилось в сознании  с  такими  явлениями,
как  голод,  повальная  проституция  ссыльных  женщин,   жестокие   телесные
наказания, но слушатели должны были верить ему: настоящее в сравнении с тем,
что происходило пять лет назад, представлялось чуть ли не  началом  золотого
века.
     Вечером была иллюминация. По улицам, освещенным плошками и  бенгальским
огнем, до позднего вечера гуляли толпами  солдаты,  поселенцы  и  каторжные.
Тюрьма была открыта. Река Дуйка, всегда убогая, грязная, с лысыми  берегами,
а теперь украшенная по обе стороны  разноцветными  фонарями  и  бенгальскими
огнями,  которые  отражались  в  ней,  была  на  этот  раз   красива,   даже
величественна, но и смешна, как кухаркина  дочь,  на  которую  для  примерки
надели барышнино платье. В саду генерала играла музыка и пели  певчие.  Даже
из пушки стреляли, и пушку разорвало. И все-таки, несмотря на такое веселье,
на улицах было скучно Ни  песен,  ни  гармоники,  ни  одного  пьяного;  люди
бродили, как тени, и молчали, как тени. Каторга и при бенгальском  освещении
остается каторгой, а музыка, когда ее издали слышит человек, который никогда
уже не вернется на родину, наводит только смертную тоску.
     Когда я явился к генерал-губернатору с бумагой,  он  изложил  мне  свой
взгляд на сахалинскую каторгу И колонию и предложил записать все,  сказанное
им, что я, конечно, исполнил очень охотно. Все записанное он  предложил  мне
озаглавить так: "Описание жизни несчастных". Из нашей последней беседы и  из
того,  что  я  записал  под  его  диктовку,  я  вынес  убеждение,  что   это
великодушный и благородный человек, но что "жизнь несчастных"  была  знакома
ему не так близко, как он думал. Вот несколько строк из описания: "Никто  не
лишен  надежды  сделаться   полноправным;   пожизненности   наказания   нет.
Бессрочная каторга ограничивается 20-ю годами. Каторжные работы не тягостны.
Труд подневольный не дает работнику личной пользы - в этом его тягость, а не
в напряжении физическом. Цепей нет, часовых нет, бритых голов нет".
     Дни стояли хорошие, с ясным небом и с прозрачным воздухом,  похожие  на
наши осенние дни.  Вечера  были  превосходные;  припоминается  мне  пылающий
запад, темно-синее море и совершенно белая  луна,  выходящая  из-за  гор.  В
такие  вечера  я  любил  кататься  по  долине  между   постом   и   деревней
Ново-Михайловкой; дорога здесь гладкая, ровная, рядом с ней  рельсовый  путь
для вагонеток, телеграф. Чем дальше от Александровска, тем долина становится
уже, потемки  густеют,  гигантские  лопухи  начинают  казаться  тропическими
растениями; со всех сторон надвигаются темные горы. Вон вдали огни, где жгут
уголь, вон огонь от пожара. Восходит луна. Вдруг фантастическая картина: мне
навстречу по  рельсам,  подпираясь  шестом,  катит  на  небольшой  платформе
каторжный в белом. Становится жутко.
     - Не пора ли назад? - спрашиваю кучера.
     Кучер-каторжный поворачивает лошадей, потом оглядывается на горы и огни
и говорит:
     - Скучно здесь, ваше высокоблагородие. У нас в России лучше.

     1 ...коллежский регистратор Д. - Чехов говорит об Эдуарде Дучинском;  в
письме к Суворину от 2 декабря 1896 г. он описывает этого чиновника так: "На
Сахалине я встретил некоего Дучинского ...почтового чиновника, который писал
стихи и прозу. Он писал "Сахалино" - пародию на "Бородино", всегда таскал  в
кармане брюк громадный револьвер и сильно зашибал муху".
     2 ...лавочка... принадлежит ссыльнопоселенцу Л. - Имеется в  виду  К.X.
Ландсберг, дворянин, гвардейский офицер, осужденный в 1879  г.  за  зверское
убийство. Петербургский  суд  под  председательством  А.Ф.  Кони  приговорил
Ландсберга к лишению всех прав состояния и к каторжным  работам  в  рудниках
сроком на 15 лет. Кроме содержания магазина, Ландсберг сотрудничал в  газете
"Владивосток", где публиковал свои охотничьи зарисовки: "Случайный выстрел",
"Охота на Сахалине" и др. Возможно, что и к нему относится замечание  в  гл.
XVIII (см.  стр.  276):  "Нельзя  позволить  бывшему  убийце  часто  убивать
животных и совершать те зверские операции, без которых не обходится почти ни
одна  охота,  -  например,  закалывать  раненого  оленя,  прикусывать  горло
подстреленной куропатке и т.п.".
     3 Ибсен Генрик (1828-1906) - выдающийся норвежский драматург.
     4  Вот  образчик  доноса  по  телеграфу:   "Долгом   совести,   семьсот
двенадцатой статьи, том третий, поставлен необходимость  утрудить  ваше-ство
прибегнуть  защите  правосудия  против  безнаказанности  за  совершаемые   N
лихоимство, подлоги, истязания".
     5 Кононович Владимир Осипович -  генерал,  в  1888-1893  гг.  начальник
острова Сахалина (до  назначения  на  остров  в  течение  18  лет  заведовал
Карийской каторгой;  на  этом  посту  обнаружил  излишнюю,  с  точки  зрения
властей, гуманность по отношению  к  политическим  заключенным).  Службу  на
Сахалине Кононович начал с самыми благими намерениями, но не смог  покончить
с казнокрадством и  служебными  злоупотреблениями  чиновников,  в  частности
служащих колонизационной кассы. После раскрытия их афер Кононович был вызван
для следствия в Петербург, но признан невиновным, однако вынужден был подать
в отставку.
     6 Кеннан  Джордж  (1845-1924)  -  либеральный  американский  журналист.
Неоднократно путешествовал по Сибири;  в  1885-1886  гг.  посетил  каторжные
тюрьмы и места ссылки русских революционеров. А.П. Чехов знал книгу  Кеннана
"Сибирь и ссылка".
     7 И даже несбыточные надежды.  В  одном  селении,  говоря  о  том,  что
крестьяне из ссыльных теперь уже имеют право переезда на материк, он сказал:
"А потом можете и на родину, в Россию".
     8 ...не могу я разрешить вам... общения с политическими... -  Во  время
исследования  Чеховым  Сахалина  на  острове  находилось   40   политических
заключенных, встречаться с которыми было строжайше запрещено,  однако  Чехов
неоднократно подчеркивал, что видел на Сахалине все.

***

   Читать   дальше  ... 

***

***

Остров Сахалин. Антон Чехов. 001

Остров Сахалин. Антон Чехов. 002

Остров Сахалин. Антон Чехов. 003 

Остров Сахалин. Антон Чехов. 004

Остров Сахалин. Антон Чехов. 005

Остров Сахалин. Антон Чехов. 006 

Остров Сахалин. Антон Чехов. 007 

Остров Сахалин. Антон Чехов. 008 

Остров Сахалин. Антон Чехов. 009 

Остров Сахалин. Антон Чехов. 010

Остров Сахалин. Антон Чехов. 011

 Остров Сахалин. Антон Чехов. 012 

Остров Сахалин. Антон Чехов. 013 

Остров Сахалин. Антон Чехов. 014 

Остров Сахалин. Антон Чехов. 015

Остров Сахалин. Антон Чехов. 016 

Остров Сахалин. Антон Чехов. 017 

 Остров Сахалин. Антон Чехов. 018 

Остров Сахалин. Антон Чехов. 019 

 Остров Сахалин. Антон Чехов. 020 

Остров Сахалин. Антон Чехов. 021 

Остров Сахалин. Антон Чехов. 022

Остров Сахалин. Антон Чехов. 023 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источники : 

https://libking.ru/books/prose-/prose-rus-classic/10637-anton-chehov-ostrov-sahalin.html 

http://az.lib.ru/c/chehow_a_p/text_0210.shtml

https://www.litres.ru/book/anton-chehov/ostrov-sahalin-176122/chitat-onlayn/ 

https://kartaslov.ru/русская-классика/Чехов_А_П/Остров_Сахалин/1  

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

---

---

 Из мира в мир...

---

---

***

***

 Курс русской истории

***

002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

***

***

Антон Павлович Чехов. Рассказы. 004


В ВАГОНЕ
     Разговорная перестрелка
     -- Сосед, сигарочку не угодно ли?
     -- Merci... Великолепная сигара! Почем такие за десяток?
     --  Право,  не  знаю, но  думаю, что из дорогих... га-ванна ведь! После
бутылочки  Эль-де-Пердри,  которую я только что  выпил на  вокзале, и  после
анчоусов недурно выкурить такую сигару. Пфф!
     -- Какая у вас массивная брелока!
     ... Читать дальше »

***

***

***

***

***

***

***

***

 

Ордер на убийство

Холодная кровь

Туманность

Солярис

Хижина.

А. П. Чехов.  Месть. 

Дюна 460 

Обитаемый остров

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

О книге -

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 95 | Добавил: iwanserencky | Теги: литература, исследования, Сахалин, описания, из интернета, Остров Сахалин, Антон Павлович Чехов, Антон Чехов, книга, проза, классика, текст, история, путешествия, слово | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: