Главная » 2024 » Март » 16 » Остров Сахалин. Антон Чехов. 013
16:59
Остров Сахалин. Антон Чехов. 013

***

===
XIV

     Тарайка. -  Вольные  поселенцы.  -  Их  неудачи.  -  Айно,  границы  их
распространения, численный состав,  наружность,  пища,  одежда,  жилища,  их
нравы. - Японцы. - Кусун-Котан. - Японское консульство.

     В местности, которая называется  Тарайкою,  на  одном  из  самых  южных
притоков Пороная, впадающего в залив Терпения, находится селение Сиска.  Вся
Тарайка причисляется к южному округу, разумеется, с  большою  натяжкой,  так
как от нее до Корсаковска будет верст 400, и  климат  здесь  отвратительный,
хуже чем в Дуэ. Тот проектированный округ, о котором я говорил в  XI  главе,
будет называться Тарайкинским. и в него войдут все селения по Поронаю, в том
числе и Сиска; пока же здесь  селят  южан.  В  казенной  ведомости  показано
жителей только 7: 6 м. и 1 ж. В Сиске я не был, но вот  выдержка  из  чужого
дневника: "Как селение, так и местность  самая  безотрадная;  прежде  всего,
отсутствие хорошей воды, дров; жители пользуются из колодцев, в  которых  во
время дождей  вода  красная,  тундровая.  Берег,  где  расположено  селение,
песчаный, вокруг везде тундра... В общем вся местность  производит  тяжелое,
удручающее впечатление" {1}.
     Теперь,  чтобы  покончить  с  Южным  Сахалином,  остается  мне  сказать
несколько слов еще о тех людях, которые жили когда-либо здесь и теперь живут
независимо от ссыльной колонии. Начну с попыток  к  вольной  колонизации.  В
1868 г. одною из канцелярий Восточной Сибири было  решено  поселить  на  юге
Сахалина до 25 семейств;  при  этом  имелись  в  виду  крестьяне  свободного
состояния, переселенцы, уже  селившиеся  по  Амуру,  но  так  неудачно,  что
устройство их поселений один из  авторов  называет  плачевным,  а  их  самих
горемыками. Это были хохлы, уроженцы Черниговской губ., которые  раньше,  до
прихода на Амур, уже селились в Тобольской  губ
<ернии>
,  но  тоже  неудачно.
Администрация, предлагавшая им переселиться на Сахалин,  давала  обещания  в
высшей  степени  заманчивые.  Обещали  безвозмездно  в  течение   двух   лет
довольствовать их  мукой,  и  крупой,  снабдить  каждую  семью  заимообразно
земледельческими орудиями, скотом, семенами  и  деньгами,  с  уплатою  долга
через пять  лет,  и  освободить  их  на  20  лет  от  податей  и  рекрутской
повинности. Переселиться изъявили желание  10  амурских  семейств  и,  кроме
того, 11 семейств из Балаганского уезда, Иркутской губ., всего 101  душа.  В
1869 г., в августе, их отправили  на  транспорте  "Манджур"  в  Муравьевский
пост, чтобы отсюда перевезти вокруг Анивского мыса  Охотским  морем  в  пост
Найбучи, от которого до Такойской долины, где предполагалось положить начало
вольной колонии, было только 30 верст. Но наступила  уже  осень,  свободного
судна не было, и тот  же  "Манджур"  доставил  их  вместе  с  их  скарбом  в
Корсаковский пост, откуда они рассчитывали  пробраться  в  Такойскую  долину
сухим путем. Дороги тогда не было вовсе. Прапорщик  Дьяконов,  по  выражению
Мицуля, "двинулся" с 15 рядовыми делать неширокую просеку. Но  двигался  он,
вероятно, очень  медленно,  потому  что  16  семейств  не  стали  дожидаться
окончания просеки и отправились в Такойскую  долину  прямо  через  тайгу  на
вьючных волах и телегах; на пути выпал глубокий  снег,  и  они  должны  были
часть телег бросить, а часть положить  на  полозья.  Прибывши  в  долину  20
ноября, они немедленно стали строить себе бараки и землянки,  чтоб  укрыться
от  холода.  За  неделю  до  Рождества  пришли  остальные  6  семейств,   но
поместиться им было  негде,  строиться  поздно,  и  они  отправились  искать
пристанища в Найбучи, оттуда в  Кусуннайский  пост,  где  и  перезимовали  в
солдатских казармах; весною же вернулись в Такойскую долину.
     "Но  тут-то  и  начала  сказываться  вся  неряшливость   и   неумелость
чиновничества", -  пишет  один  из  авторов.  Обещали  разных  хозяйственных
предметов на 1000 рублей и по 4 головы разного скота  на  каждую  семью,  но
когда отправляли переселенцев на "Манджуре" из Николаевска, то  не  было  ни
жерновов, ни рабочих волов, лошадям  не  нашлось  места  на  судне,  и  сохи
оказались без сошников. Зимою сошники были привезены на собаках, но только 9
штук, и когда впоследствии переселенцы обратились к начальству за сошниками,
то просьба их "не обратила на себя должного внимания". Быков прислали осенью
1869 г. в Кусуннай, но изнуренных, полуживых, и в  Кусуннае  вовсе  не  было
заготовлено сена, и из 41 околело за зиму 25 быков. Лошади остались зимовать
в Николаевске, но так как кормы были дороги, то их продали с аукциона  и  на
вырученные деньги купили новых в Забайкалье, но эти  лошади  оказались  хуже
прежних,  и  крестьяне  забраковали  нескольких.  Семена  отличались  дурною
всхожестью, яровая рожь была перемешана в мешках с озимою, так  что  хозяева
потеряли скоро к семенам всякое доверие, и хотя и  брали  их  из  казны,  но
скармливали скоту или съедали сами. Так как жерновов не было,  то  зерен  не
мололи, а только запаривали их и ели, как кашу.
     После  ряда  неурожаев,  в  1875  г.  случилось   наводнение,   которое
окончательно отняло у переселенцев охоту  заниматься  на  Сахалине  сельским
хозяйством. Стали опять переселяться. На берегу Анивы, почти на полдороге от
Корсаковского поста к Муравьевскому, в так называемой Чибисани,  образовался
выселок  в  20  дворов.  Потом  стали  просить  позволения  переселиться   в
Южно-Уссурийский  край;  ожидали  они  разрешения,  как  особой  милости,  с
нетерпением, десять лет, а пока кормились охотой на соболя и рыбною  ловлей.
Только лишь в 1886 г. они отбыли в Уссурийский край. "Дома свои  бросают,  -
пишет корреспондент, - едут с весьма тощими карманами; берут кое-какой скарб
да по одной лошади" ("Владивосток", 1886 г., э 22). В настоящее время  между
селениями Большое и Малое Такоэ, несколько в стороне  от  дороги,  находится
пожарище;  тут  стояло  когда-то  вольное   селение   Воскресенское;   избы,
оставленные хозяевами, были сожжены бродягами. В Чибисани  же,  говорят,  до
сих пор еще сохранились в целости  избы,  часовня  и  даже  дом,  в  котором
помещалась школа. Я там не был.
     Из вольных поселенцев осталось  на  острове  только  трое:  Хомутов,  о
котором я уже упоминал, и две женщины, родившиеся в Чибисани.  Про  Хомутова
говорят, что он "шатается где-то" и живет, кажется,  в  Муравьевском  посту.
Его редко видят. Он охотится на соболей и ловит в бухте Буссе  осетров.  Что
касается женщин, то одна из них, Софья, замужем за крестьянином из  ссыльных
Барановским и живет в Мицульке,  другая,  Анисья,  за  поселенцем  Леоновым,
живет в Третьей Пади. Хомутов скоро умрет, Софья и Анисья уедут с мужьями на
материк, и таким образом о вольных поселенцах скоро  останется  одно  только
воспоминание.
     Итак, вольную колонизацию на юге Сахалина следует признать неудавшеюся.
Виноваты ли  в  этом  естественные  условия,  которые  на  первых  же  порах
встретили крестьян так сурово и недружелюбно,  или  же  все  дело  испортили
неумелость и неряшливость  чиновников,  решить  трудно,  так  как  опыт  был
непродолжителен, и к тому же еще  приходилось  производить  эксперимент  над
людьми, по-видимому, неусидчивыми, приобретшими в своих долгих скитаниях  по
Сибири вкус к кочевой жизни. Трудно сказать, к чему бы привел опыт,  если  б
он был повторен {2}. Собственно для ссыльной колонии неудавшийся  опыт  пока
может быть  поучителен  в  двух  отношениях:  во-первых,  вольные  поселенцы
сельским хозяйством занимались недолго и в последние десять лет до  переезда
на материк промышляли только рыбною ловлей и охотой;  и  в  настоящее  время
Хомутов, несмотря  на  свой  преклонный  возраст,  находит  для  себя  более
подходящим и выгодным ловить осетров и стрелять соболей, чем сеять пшеницу и
сажать капусту; во-вторых, удержать на  юге  Сахалина  свободного  человека,
когда ему изо дня в день толкуют, что только в двух днях пути от Корсаковска
находится теплый и богатый  Южно-Уссурийский  край,  -  удержать  свободного
человека, если, к тому же, он здоров и полон жизни, невозможно.
     Коренное население Южного Сахалина, здешние инородцы,  на  вопрос,  кто
они, не называют ни племени, ни нации, а отвечают просто: айно. Это значит -
человек. В этнографической карте Шренка площадь  распространения  айно,  или
айну, обозначена желтою краской, и  эта  краска  сплошь  покрывает  японский
остров Матсмай и южную часть Сахалина до залива Терпения.  Живут  они  также
еще  на  Курильских  островах  и  называются  поэтому  у  русских  курилами.
Численный состав айно, живущих  на  Сахалине,  не  определен  точно,  но  не
подлежит  сомнению  все-таки,  что  племя   это   исчезает,   и   притом   с
необыкновенною быстротой. Врач Добротворский,  25  лет  назад  служивший  на
Южном Сахалине {3}, говорит, что было время, когда около  одной  лишь  бухты
Буссе было 8 больших аинских селений и число жителей в одном из них доходило
до 200; около Найбы он видел следы многих селений.  Для  своего  времени  он
гадательно приводит три цифры, взятые  из  разных  источников:  2885,  2418,
2050, и последнюю считает  наиболее  достоверной.  По  свидетельству  одного
автора, его современника, от Корсаковского поста в обе стороны по берегу шли
аинские селения. Я же около поста не застал уже ни одного  селения  и  видел
несколько аинских юрт только около Большого Такоэ и Сиянцы. В  "Ведомости  о
числе проживающих инородцев за 1889 г. по  Корсаковскому  округу"  численный
состав айно определяется так: 581 мужчин и 569 женщин.
     Причинами исчезания айно Добротворский считает  опустошительные  войны,
будто бы происходившие  когда-то  на  Сахалине,  незначительную  рождаемость
вследствие неплодовитости аинок, а главное болезни. У них всегда наблюдались
сифилис, цинга; бывала, вероятно, и оспа {4}.
     Но все эти причины, обусловливающие обыкновенно  хроническое  вымирание
инородцев, не дают объяснения, почему айно исчезают  так  быстро,  почти  на
наших глазах; ведь в последние 25-30 лет не было ни  войн,  ни  значительных
эпидемии, а между тем в этот промежуток времени племя уменьшилось больше чем
наполовину.  Мне  кажется,  вернее  будет  предположить,  что  это   быстрое
исчезание, похожее на таяние, происходит не от одного вымирания, но также  и
от переселения айно на соседние острова.
     До занятия Южного Сахалина русскими айно находились у японцев  почти  в
крепостной зависимости, и поработить их было  тем  легче,  что  они  кротки,
безответны, а главное, были голодны и не могли обходиться без рису {5}.
     Занявши Южный Сахалин, русские освободили их и  до  последнего  времени
охраняли их свободу, защищая от обид и избегая вмешиваться в  их  внутреннюю
жизнь. Беглые каторжники в 1885 г. перерезали  несколько  аинских  семейств;
рассказывают также, будто был высечен розгами какой-то  аинец-каюр,  который
отказывался везти почту, и  бывали  покушения  на  целомудрие  аинок,  но  о
подобного рода притеснениях и обидах говорят как об  отдельных  и  в  высшей
степени редких случаях. К сожалению, русские вместе со свободой не  принесли
рису; с уходом японцев никто уже не ловил рыбы,  заработки  прекратились,  и
айно стали испытывать голод. Кормиться, подобно гилякам, одною рыбой и мясом
они уже не могли, - нужен был рис, и вот, несмотря на свое нерасположение  к
японцам,  побуждаемые  голодом,  напали  они,  как  говорят,  выселяться  на
Матсмай. В одной корреспонденции ("Голос", 1876 г., э 16) я прочел, будто бы
депутация от айно приходила в Корсаковский пост и просила дать работы или по
крайней мере семян для разводки  картофеля  и  научить  их  возделывать  под
картофель землю; в работе будто бы было отказано, и семена картофеля обещали
прислать,  но  обещания  не  исполнили,   и   айно,   бедствуя,   продолжали
переселяться на Матсмай. В другой корреспонденции,  относящейся  к  1885  г.
("Владивосток", э 38), говорится тоже, что айно делали  какие-то  заявления,
которые, по-видимому, не были уважены, и что они сильно желают  выбраться  с
Сахалина на Матсмай.
     Айно смуглы, как цыгане; у них большие окладистые бороды, усы и  черные
волосы, густые и жесткие; глаза у них темные, выразительные, кроткие.  Роста
они среднего и сложения крепкого, коренастого, черты лица крупны, грубоваты,
но в них, по выражению моряка  В.  Римского-Корсакова,  нет  ни  монгольской
приплющины, ни китайского узкоглазия.  Находят,  что  бородатые  айно  очень
похожи на русских мужиков. В самом деле, когда,  айно  надевает  свой  халат
вроде нашей чуйки и подпоясывается, то  становится  похожим  на  купеческого
кучера {6}.
     Тело айно покрыто темными волосами,  которые  на  груди  иногда  растут
густо, пучками, но до мохнатости еще далеко, между тем борода и волосатость,
составляющая такую редкость у дикарей, поражали путешественников, которые по
возвращении домой описывали айно, как мохнатых. И  наши  казаки,  в  прошлом
столетии бравшие с  них  ясак  на  Курильских  островах,  тоже  называли  их
мохнатыми.
     Айно живут в близком соседстве с народами, у которых растительность  на
лице отличается скудостью, и немудрено поэтому, что их широкие бороды ставят
этнографов в немалое затруднение; наука до сих пор еще не отыскала для  айно
настоящего места в расовой системе. Айно относят то  к  монгольскому,  то  к
кавказскому племени; один англичанин нашел даже,  что  это  потомки  евреев,
заброшенных во времена оны на японские острова. В настоящее  время  наиболее
вероятными представляются два мнения: одно, что айно  принадлежат  к  особой
расе,  населявшей  некогда  все  восточноазиатские   острова,   другое   же,
принадлежащее  нашему  Шренку,  что  это   народ   палеоазиатский,   издавна
вытесненный монгольскими племенами с материка Азии на его островную окраину,
и что путь этого народа из Азии на острова  лежал  через  Корею.  Во  всяком
случае, айно двигались с юга на север, из тепла  в  холод,  меняя  постоянно
лучшие условия на худшие. Они не воинственны, не терпят  насилия;  покорять,
порабощать или вытеснять их было нетрудно. Из Азии их вытеснили монголы,  из
Ниппона и Матсмая - японцы, на Сахалине гиляки не пустили их  выше  Тарайки,
на Курильских островах они встретились с казаками и таким  образом  в  конце
концов  очутились  в  положении  безвыходном.  В   настоящее   время   айно,
обыкновенно без шапки, босой и в портах, подсученных выше колен,  встречаясь
с вами по дороге, делает вам реверанс и при  этом  взглядывает  ласково,  но
грустно и болезненно, как неудачник,  и  как  будто  хочет  извиниться,  что
борода у него выросла большая, а он все еще не сделал себе карьеры.
     Подробности об айно см. у Шренка, Добротворского и А.  Полонского  {7}.
То, что было сказано о пище и одежде у гиляков, относится и к  айно,  с  тою
лишь прибавкой, что недостаток риса, любовь к которому айно унаследовали  от
прадедов, живших когда-то на южных островах, составляет  для  них  серьезное
лишение; русского  хлеба  они  не  любят.  Пища  у  них  отличается  большим
разнообразием, чем у гиляков; кроме мяса и рыбы, они едят  разные  растения,
моллюсков и то, что итальянские нищие называют вообще frutti  di  mare  {8}.
Едят они понемногу, но часто, почти каждый час; прожорливости,  свойственной
всем северным дикарям, у них не замечается. Так как грудным детям приходится
с молока переходить прямо на рыбу и китовый жир, то  их  отнимают  от  груди
поздно. Римский-Корсаков видел, как аинку сосал ребенок  лет  трех,  который
отлично уже двигался сам и даже имел на ременном поясе ножик,  как  большой.
На одежде и жилищах чувствуется сильное влияние юга  -  не  сахалинского,  а
настоящего юга. Летом айно ходят в рубахах, сотканных из травы или  луба,  а
раньше, когда были не так бедны, носили шелковые халаты. Шапок они не носят,
лето и всю осень до снега ходят босиком. В юртах у них дымно и  смрадно,  но
все-таки гораздо  светлее,  опрятнее  и,  так  сказать,  культурнее,  чем  у
гиляков. Около юрт обыкновенно  стоят  сушильни  с  рыбой,  распространяющей
далеко вокруг промозглый, удушливый запах; воют и грызутся  собаки;  тут  же
иногда можно увидеть небольшой сруб-клетку, в котором сидит молодой медведь:
его убьют и съедят зимой на так  называемом  медвежьем  празднике.  Я  видел
однажды утром, как аинская девочка-подросток кормила медведя, просовывая ему
на лопаточке сушеную рыбу, смоченную в воде. Сами юрты сложены из  накатника
и тесу; крыша, из тонких жердей, покрыта сухою травой. Внутри у стен тянутся
нары, выше их полки с разной утварью; тут,  кроме  шкур,  пузырей  с  жиром,
сетей, посуды и проч.,  вы  найдете  корзины,  циновки  и  даже  музыкальный
инструмент. На  наре  обыкновенно  сидит  хозяин  и,  не  переставая,  курит
трубочку, и если вы задаете ему вопросы, то  отвечает  неохотно  и  коротко,
хотя и вежливо. Посреди юрты стоит очаг, на котором горят дрова; дым  уходит
через отверстие в крыше. Над огнем висит на крюке большой  черный  котел;  в
нем кипит уха, серая, пенистая, которую, я думаю, европеец не стал  бы  есть
ни за  какие  деньги.  Около  котла  сидят  чудовища.  Насколько  солидны  и
благообразны айно-мужчины, настолько  непривлекательны  их  жены  и  матери.
Наружность аинских женщин авторы называют безобразной и даже отвратительной.
Цвет смугло-желтый, пергаментный, глаза  узкие,  черты  крупные;  невьющиеся
жесткие волосы висят через лицо  патлами,  точно  солома  на  старом  сарае,
платье неопрятное, безобразное, и при всем том - необыкновенная  худощавость
и старческое выражение. Замужние красят себе губы  во  что-то  синее,  и  от
этого лица их совершенно утрачивают образ и подобие  человеческие,  и  когда
мне приходилось видеть их и наблюдать ту  серьезность,  почти  суровость,  с
какою они мешают ложками в котлах. и снимают грязную пену, то мне  казалось,
что я вижу настоящих ведьм.  Но  девочки  и  девушки  не  производят  такого
отталкивающего впечатления {9}.
     Айно никогда не умываются, ложатся спать не раздеваясь.
     Почти все, писавшие об айно, отзывались об их нравах  с  самой  хорошей
стороны. Общий голос таков, что это народ  кроткий,  скромный,  добродушный,
доверчивый,  сообщительный,  вежливый,  уважающий  собственность,  на  охоте
смелый  и,   по   выражению   д-ра   Rollen'a,   спутника   Лаперуза,   даже
интеллигентный.  Бескорыстие,  откровенность,  вера  в  дружбу  и   щедрость
составляют  их  обычные  качества.  Они  правдивы  и  не   терпят   обманов.
Крузенштерн пришел от них в совершенный восторг;  перечислив  их  прекрасные
душевные качества, он заключает;  "Такие  подлинно  редкие  качества,  коими
обязаны они не возвышенному образованию, но одной только природе,  возбудили
во мне то чувствование, что я народ  сей  почитаю  лучшим  из  всех  прочих,
которые доныне мне известны" {10}. А Рудановский  пишет:  "Более  мирного  и
скромного населения, какое мы встретили в  южной  части  Сахалина,  быть  не
может". Всякое насилие возбуждает в них  отвращение  и  ужас.  А.  Полонский
рассказывает следующий печальный эпизод, почерпнутый  им  из  архивов.  Дело
происходило  давно,  в  прошлом   столетии.   Казацкому   сотнику   Черному,
приводившему курильских  айно  в  русское  подданство,  вздумалось  наказать
некоторых розгами: "При одном виде приготовлений к наказанию айно  пришли  в
ужас,  а  когда  двум  женщинам  стали  вязать  руки  назад,  чтобы  удобнее
расправиться с ними, некоторые из айно убежали на неприступный утес, а  один
айно с 20 женщинами и детьми ушел на байдаре в море... Не  успевших  убежать
женщин высекли, а мужчин шесть человек взяли с собою  на  байдары,  а  чтобы
воспрепятствовать побегу, им связали руки назад,  но  так  немилостиво,  что
один из них умер. Когда его, распухшего и как будто  с  обваренными  руками,
бросили с камнем в море, Черный в назидание прочим его товарищам проговорил:
"У нас по-русски так водится"".
     В заключение несколько слов об японцах, играющих такую  видную  роль  в
истории Южного Сахалина. Известно,  что  южная  треть  Сахалина  принадлежит
безусловно России лишь с  1875  года,  раньше  же  ее  относили  к  японским
владениям. В "Руководстве к практической навигации и мореходной  астрономии"
кн. Е. Голицына 1854 г., - в книге, которою моряки пользуются до сегодня,  -
к Японии отнесен даже Северный Сахалин с мысами Марии и Елизаветы. Многие, в
том числе Невельской, сомневались, что Южный Сахалин принадлежит Японии,  да
и сами японцы, по-видимому, не были уверены в этом до тех пор, пока  русские
странным поведением не внушили им, что Южный Сахалин в самом  деле  японская
земля. Впервые  японцы  появились  на  юге  Сахалина  лишь  в  начале  этого
столетия, но не раньше. В 1853  г.  Н.В.  Буссе  записал  свой  разговор  со
стариками айно,  которые  помнили  время  независимости  своей  и  говорили:
"Сахалин - земля аинов, японской земли на Сахалине нет". В 1806  г.,  в  год
подвигов Хвостова, на берегу Анивы  было  только  одно  японское  селение  и
постройки в нем все были из новых досок, так что было очевидно,  что  японцы
поселились тут очень недавно. Крузенштерн был в Аниве в  апреле,  когда  шла
сельдь, и от необычайного множества рыбы, китов и  тюленей  вода,  казалось,
кипела, между тем сетей и неводов у японцев не  было,  и  они  черпали  рыбу
ведрами, и, значит, о богатых рыбных  ловлях,  которые  были  поставлены  на
такую  широкую  ногу  впоследствии,  тогда  и  помину  не  было.   По   всей
вероятности, эти первые японские колонисты были беглые  преступники  или  же
побывавшие на чужой земле и за это изгнанные из отечества.
     В начале же этого столетия впервые обратила внимание на Сахалин и  наша
дипломатия. Посол Резанов, уполномоченный заключить торговый союз с Японией,
должен был  также  еще  "приобрести  остров  Сахалин,  не  зависимый  ни  от
китайцев, ни от японцев". Вел  он  себя  крайне  бестактно.  "В  рассуждении
нетерпимости японцами христианской веры" он запретил  экипажу  креститься  и
приказал отобрать у всех без изъятия кресты, образа,  молитвенники  и  "все,
что только изображает христианство и имеет на себе крестное знамение".  Если
верить Крузенштерну, то Резанову на аудиенции было отказано даже в стуле, не
позволили ему иметь при себе шпагу и "в  рассуждении  нетерпимости"  он  был
даже без обуви. И это - посол,  русский  вельможа!  Кажется,  трудно  меньше
проявить достоинства.  Потерпевши  полное  фиаско,  Резанов  захотел  мстить
японцам. Он приказал морскому офицеру Хвостову попугать сахалинских японцев,
и приказ этот был отдан  не  совсем  в  обычном  порядке,  как-то  криво:  в
запечатанном конверте, с непременным условием вскрыть и  прочитать  лишь  по
прибытии на место {11}.
     Итак, Резанов и Хвостов впервые признали, что Южный Сахалин принадлежит
японцам. Но японцы не заняли своих новых владений, а лишь послали  землемера
Мамиа-Ринзо исследовать, что это за остров. Вообще во всей этой  сахалинской
истории  японцы,  люди  ловкие,  подвижные  и  хитрые,  вели   себя   как-то
нерешительно и вяло, что можно объяснить только тем, что у них было  так  же
мало уверенности в своем праве, как и у русских.
     По-видимому, у японцев, после того как они  познакомились  с  островом,
возникла мысль о колонии, быть может даже сельскохозяйственной, но попытки в
этом направлении, если они были, могли повести только к  разочарованию,  так
как работники из японцев, по словам инж. Лопатина, переносили с  трудом  или
вовсе  не  могли  выносить  зимы.  На  Сахалин  приезжали  только   японские
промышленники, редко с женами, жили  здесь,  как  на  бивуаках,  и  зимовать
оставалась  только  небольшая  часть,  несколько  десятков,   остальные   же
возвращались на джонках домой; они ничего не сеяли, не  держали  огородов  и
рогатого скота, а все необходимое для жизни привозили  с  собой  из  Японии.
Единственное, что привлекало их на Южный Сахалин, была рыба;  она  приносила
им большой доход, так как ловилась в изобилии, и айно, на которых лежала вся
тяжесть труда, обходились им почти  даром.  Доход  с  промыслов  простирался
сначала до 50, а потом до 300 тыс. рублей ежегодно, и немудрено поэтому, что
хозяева-японцы носили по семи шелковых халатов. В первое время японцы  имели
свои фактории только на берегу Анивы и в Мауке, и главный их пункт находился
в пади Кусун-Котан, где теперь  живет  японский  консул  {12}.  Позднее  они
прорубили просеку  от  Анивы  до  Такойской  долины;  тут,  около  нынешнего
Галкина-Враского,  находились  у  них  магазины;  просека  не   заросла   до
настоящего времени и называется японской. Доходили японцы и до Тарайки,  где
ловили периодическую рыбу в  Поронае  и  основали  селение  Сиску.  Суда  их
доходили даже до Ныйского залива; то судно  с  красивою  оснасткой,  которое
Поляков застал в 1881 году в Тро, было японское.
     Сахалин  интересовал  японцев  исключительно  только  с   экономической
стороны, как американцев Тюлений остров. После же  того,  как  в  1853  году
русские основали Муравьевский пост, японцы стали  проявлять  и  политическую
деятельность. Соображение, что они могут потерять хорошие доходы  и  даровых
рабочих, заставило их внимательно следить за русскими, и они  уже  старались
усилить  свое  влияние  на  острове  в  противовес  русскому   влиянию.   Но
опять-таки, вероятно, за отсутствием уверенности в своем праве, эта борьба с
русскими была нерешительна до смешного, и японцы держали себя, как дети. Они
ограничивались только тем, что распускали среди айно сплетни про  русских  и
хвастали, что они перережут всех русских, и стоило  русским  в  какой-нибудь
местности основать пост, как в скорости в той же  местности,  но  только  на
другом берегу речки, появлялся японский пикет, и,  при  всем  своем  желании
казаться страшными, японцы все-таки  оставались  мирными  и  милыми  людьми;
посылали русским солдатам осетров, и когда те обращались к ним  за  неводом,
то они охотно исполняли просьбу.
     В 1867 г. заключен был договор, по которому Сахалин  стал  принадлежать
обоим государствам на праве общего владения; русские и японцы признали  друг
за другом одинаковое право распоряжаться на острове, -  значит,  ни  те,  ни
другие не считали остров  своим  {13}.  По  трактату  же  1875  г.,  Сахалин
окончательно  вошел  в  состав  Российской  империи,  а  Япония  получила  в
вознаграждение все наши Курильские острова {14}.
     Рядом с падью, в которой находится Корсаковский пост,  есть  еще  падь,
сохранившая свое название с того времени, когда здесь было японское  селение
Кусун-Котан. От японских построек не уцелело здесь ни одной; есть,  впрочем,
лавочка, в которой торгует японская семья бакалейными и мелочными  товарами,
- я покупал тут жесткие японские груши, - но  эта  лавочка  уже  позднейшего
происхождения. В пади на самом видном месте  стоит  белый  дом,  на  котором
иногда  развевается  флаг  -  красный  круг  на  белом  фоне.  Это  японское
консульство.
     Как-то утром, когда дул норд-ост, а в квартире моей было  так  холодно,
что я кутался в одеяло, ко мне пришли с визитом японский консул  г.  Кузе  и
его секретарь г. Сугиама. Первым долгом я стал извиняться, что у меня  очень
холодно.
     - О нет, - отвечали мои гости, - у вас чрезвычайно тепло!
     И они на лицах и в тоне голоса старались показать, что у меня не только
очень тепло, но даже жарко и что моя  квартира  -  во  всех  отношениях  рай
земной. Оба они кровные японцы с монгольским  типом  лица,  среднего  роста.
Консулу около сорока лет, бороды у него нет, усы едва заметны,  сложения  он
плотного; секретарь же лет на десять  моложе,  носит  синие  очки,  по  всем
видимостям, фтизик - жертва сахалинского климата. Есть еще другой секретарь,
г. Сузуки; он ниже среднего роста, у него большие усы, концы которых опущены
книзу, на китайский манер, глаза узкие, косые, -  с  японской  точки  зрения
неотразимый красавец. Как-то, рассказывая про одного японского министра,  г.
Кузе выразился так: "Он красивый и мужественный, как Сузуки". Вне  дома  они
ходят  в  европейском  платье,  говорят  по-русски  очень  хорошо;  бывая  в
консульстве, я нередко заставал их за русскими  или  французскими  книжками;
книг у них полон шкап. Люди они европейски образованные, изысканно вежливые,
деликатные  и  радушные.  Для  здешних  чиновников  японское  консульство  -
хороший, теплый угол, где можно забыться  от  тюрьмы,  каторги  и  служебных
дрязг и, стало быть, отдохнуть.
   

    Читать    дальше    ...     

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источники : 

https://libking.ru/books/prose-/prose-rus-classic/10637-anton-chehov-ostrov-sahalin.html 

http://az.lib.ru/c/chehow_a_p/text_0210.shtml

https://www.litres.ru/book/anton-chehov/ostrov-sahalin-176122/chitat-onlayn/ 

https://kartaslov.ru/русская-классика/Чехов_А_П/Остров_Сахалин/1  

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

---

---

 Из мира в мир...

---

---

***

***

 Курс русской истории

***

002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

***

***

Антон Павлович Чехов. Рассказы. 004


В ВАГОНЕ
     Разговорная перестрелка
     -- Сосед, сигарочку не угодно ли?
     -- Merci... Великолепная сигара! Почем такие за десяток?
     --  Право,  не  знаю, но  думаю, что из дорогих... га-ванна ведь! После
бутылочки  Эль-де-Пердри,  которую я только что  выпил на  вокзале, и  после
анчоусов недурно выкурить такую сигару. Пфф!
     -- Какая у вас массивная брелока!
     ... Читать дальше »

***

***

***

***

***

***

---

***

---

***

---

***

 

Ордер на убийство

Холодная кровь

Туманность

Солярис

Хижина.

А. П. Чехов.  Месть. 

Дюна 460 

Обитаемый остров

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

О книге -

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 123 | Добавил: iwanserencky | Теги: путешествия, слово, проза, из интернета, Сахалин, исследования, текст, классика, Остров Сахалин, Антон Павлович Чехов, Антон Чехов, описания, книга, история, литература | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: