Главная » 2024 » Март » 16 » Остров Сахалин. Антон Чехов. 019
22:49
Остров Сахалин. Антон Чехов. 019

***

***

===

   В великом посту каторжные говеют; на  это  дает;  им  три  утра.  Когда
говеют кандальные или живущие в Воеводской  и  Дуйской  тюрьмах,  то  вокруг
церкви стоят часовые, и это,  говорят,  производит  удручающее  впечатление.
Каторжные чернорабочие обыкновенно  в  церковь  не  ходят,  так  как  каждым
праздничным дням пользуются для того, чтобы отдохнуть,  починиться,  сходить
по ягоды; к тому же церкви здешние тесны, и как-то само собою  установилось,
что ходить в церковь могут только одетые в вольное платье, то есть одна  так
называемая чистая публика. При мне, например, в Александровске всякий раз во
время обедни переднюю половину церкви занимали чиновники и их  семьи;  затем
следовал пестрый ряд  солдаток,  надзирательских  жен  и  женщин  свободного
состояния с детьми, затем надзиратели и солдаты, и уже позади всех  у  стены
поселенцы, одетые в городское платье, и каторжные  писаря.  Может  ли,  если
пожелает, каторжный с бритою головой, с одним или  двумя  тузами  на  спине,
закованный в кандалы или прикованный к  тачке,  пойти  в  церковь?  Один  из
священников, которому я задал этот вопрос, ответил мне: "Не знаю".
     Поселенцы говеют, венчаются и  детей  крестят  в  церквах,  если  живут
близко. В дальние селения ездят сами священники и там  "постят"  ссыльных  и
кстати уж исполняют другие требы. У о.  Ираклия  были  "викарии"  в  Верхнем
Армудане  и  в  Мало-Тымове,  каторжные  Воронин  и  Яковенко,  которые   по
воскресеньям читали часы. Когда о. Ираклий приезжал в  какое-нибудь  селение
служить, то мужик ходил  по  улицам  и  кричал  во  все  горло:  "Вылазь  на
молитву!" Где нет церквей и часовен, там служат в казармах или избах.

 Когда я жил в Александровске,  как-то  вечером  зашел  ко  мне  здешний
священник, о. Егор, и, посидевши немного, отправился в церковь венчать. И  я
пошел с ним, В церкви уже  зажигали  паникадило,  и  певчие  с  равнодушными
лицами стояли на клиросе в ожидании молодых. Было много женщин, каторжных  и
свободных, с нетерпением поглядывавших на двери.  Слышалось  шушуканье.  Вот
кто-то у дверей взмахнул рукой и шепнул встревоженно: "Едут!"  Певчие  стали
откашливаться. От дверей хлынула волна, кто-то строго крикнул,  и,  наконец,
вошли молодые: наборщик-каторжный, лет  25,  в  пиджаке,  с  накрахмаленными
воротничками, загнутыми на углах, и в белом галстуке,  и  женщина-каторжная,
года на 3-4 старше, в синем платье с белыми кружевами и с цветком на голове.
Постлали на ковре платок; жених первый ступил на  него.  Шафера,  наборщики,
тоже в белых галстуках. О. Егор  вышел  из  алтаря,  долго  перелистывал  на
аналое книжку. "Благословен бог наш..." - возгласил он, и венчание началось.
Когда священник возлагал на головы жениха и невесты  венцы  и  просил  бога,
чтобы он венчал их славою и честью, то лица присутствовавших женщин выражали
умиление и радость, и, казалось, было  забыто,  что  действие  происходит  в
тюремной церкви, на каторге,  далеко-далеко  от  родины.  Священник  говорил
жениху: "Возвеличися, женише, яко же  Авраам..."  Когда  же  после  венчания
церковь опустела и запахло гарью от свечей, которые спешил тушить сторож, то
стало грустно. Вышли на паперть. Дождь. Около церкви, в потемках, толпа, два
тарантаса: на одном молодые, другой - порожнем.
     - Батюшка, пожалуйте! - раздаются голоса, и к о. Егору протягиваются из
потемок десятки рук, как бы для  того,  чтобы  схватить  его.  -  Пожалуйте!
Удостойте!
     О. Егора посадили в тарантас и повезли к молодым.
     8 сентября, в праздник, я  после  обедни  выходил  из  церкви  с  одним
молодым чиновником, и как раз в это время несли на носилках покойника; несли
четверо каторжных, оборванные, с грубыми испитыми лицами, похожие  на  наших
городских нищих; следом шли двое таких же, запасных, женщина с двумя  детьми
и черный грузин Келбокиани, одетый в вольное платье  (он  служит  писарем  и
зовут его князем), и все, по-видимому, спешили, боясь не  застать  в  церкви
священника. От Келбокиани мы узнали, что умерла женщина свободного состояния
Ляликова, муж которой, поселенец, уехал в  Николаевск;  после  нее  осталось
двое детей, и теперь он, Келбокиани, живший у этой Ляликовой на квартире, не
знает, что ему делать с детьми.
     Мне и моему спутнику делать было нечего, и мы пошли на кладбище вперед,
не дожидаясь, пока отпоют. Кладбище в версте  от  церкви,  за  слободкой,  у
самого  моря,  на  высокой  крутой  горе.  Когда  мы  поднимались  на  гору,
похоронная процессия уже догоняла нас: очевидно, на отпевание  потребовалось
всего 2-3 минуты. Сверху нам было видно, как вздрагивал на носилках гроб,  и
мальчик, которою вела женщина, отставал, оттягивая ей руку.
     С одной стороны широкий вид на пост и его окрестности, с другой - море,
спокойное, сияющее от солнца. На горе очень много могил и крестов.  Вот  два
высоких креста рядом, это могилы Мицуля  и  смотрителя  Селиванова,  убитого
арестантом. Маленькие кресты, стоящие на могилах каторжников, - все под один
образец, и все немы. Мицуля будут еще помнить некоторое время, всех же этих,
лежащих под маленькими крестами, убивавших, бегавших,  бряцавших  кандалами,
никому нет надобности помнить. Разве только где-нибудь  в  русской  степи  у
костра или в лесу старый обозчик станет рассказывать  от  скуки,  как  в  их
деревне разбойничал такой-то; слушатель,  взглянув  на  потемки,  вздрогнет,
крикнет при этом ночная птица, - вот и все поминки. На кресте, где похоронен
ссыльный фельдшер, стихи
     Прохожий! Пусть тебе напомнит этот стих,
     Что все на час под небесами, и т.д.
     А в конце:
     Прости, товарищ мой, до радостного утра!
     Е. Федоров.
     В свежевырытой могиле  на  четверть  вода.  Каторжные,  запыхавшись,  с
потными  лицами,  громко  разговаривая  о  чем-то,  что  не  имело  никакого
отношения к похоронам, наконец, принесли гроб и поставили его у края могилы.
Гроб дощатый, наскоро сбитый, некрашеный.
     - Ну? - сказал один.
     Быстро опущенный гроб хлюпнул в воду. Комья глины стучат по крыше, гроб
дрожит, вода брызжет, а каторжные, работая лопатами, продолжают говорить про
что-то свое, и Келбокиани, с недоумением глядя  на  нас  и  разводя  руками,
жалуется:
     - Куда я теперь ребят дену? Возись с ними! Ходил к смотрителю,  просил,
чтобы дал бабу, - не дает!
     Мальчик Алешка 3-4 лет, которого баба привела за руку, стоит  и  глядит
вниз в могилу. Он в кофте не по росту, с длинными рукавами, и  в  полинявших
синих штанах; на коленях ярко-синие латки.
     - Алешка, где мать? - спросил мой спутник.
     - За-а-копали! - сказал Алешка, засмеялся  и  махнул  рукой  на  могилу
{16}.

     На Сахалине 5 школ, не  считая  Дербинской,  в  которой,  за  неимением
учителя, занятий не было. В 1889-1890 гг. обучалось в них 222 человека:  144
мальчика и 78 девочек, в среднем по  44  на  каждую.  Я  был  на  острове  в
каникулярное время, при мне занятий  не  было,  и  потому  внутренняя  жизнь
здешних школ, вероятно, оригинальная и очень интересная, осталась  для  меня
неизвестной. Общий голос таков,  что  сахалинские  школы  бедны,  обставлены
нищенски,  существование  их  случайно,  необязательно  и  положение  крайне
неопределенно, так как никому не известно, будут они существовать  или  нет.
Заведует ими один из чиновников канцелярии начальника острова,  образованный
молодой человек, но это король, который царствует, но не управляет, так как,
в сущности, школами заведуют  начальники  округов  и  смотрители  тюрем,  от
которых зависит выбор и назначение учителей. Преподают  в  школах  ссыльные,
которые на родине не были учителями, люди мало знакомые с делом и без всякой
подготовки. Получают они за свой труд по 10 руб.  в  месяц;  платить  дороже
администрация находит невозможным и не приглашает лиц свободного  состояния,
потому что этим пришлось бы платить не меньше 25 руб. Очевидно, преподавание
в школах считается занятием  неважным,  так  как  надзиратели  из  ссыльных,
которые  часто  несут  неопределенные  обязанности  и  состоят   только   на
побегушках у чиновников, получают по 40 и даже по 50 руб. в месяц {17}.
     Среди мужского населения грамотные, считая взрослых и детей, составляют
29%, среди женского - 9%. Да и эти 9% относятся  исключительно  к  школьному
возрасту, так что о взрослой сахалинской  женщине  можно  сказать,  что  она
грамоте не знает; просвещение не коснулось ее,  она  поражает  своим  грубым
невежеством, и,  мне  кажется,  нигде  в  другом  месте  я  не  видел  таких
бестолковых и мало понятливых женщин, как именно здесь, среди преступного  и
порабощенного  населения.  Среди  детей,  прибывших  из  России,   грамотные
составляют 25%, среди же родившихся на Сахалине только 9% {18}.

     1  "Табель  о  довольствии  ссыльнокаторжных  мужчин  и  женщин  пищею"
составлена на основании высочайше утвержденного 31 июля 1871 г. положения  о
провиантском и приварочном довольствии войск.
     2 Припек - это демон-искуситель, перед  чарами  которого  устоять,  как
оказывается, очень трудно. Благодаря ему очень  многие  потеряли  совесть  и
даже жизнь. Смотритель Селиванов, о котором  я  упоминал  уже,  пал  жертвой
припека, так как был убит хлебопеком-каторжным, которого распекал за то, что
у того выходило мало припеку. В самом деле,  есть  из-за  чего  похлопотать.
Положим, что в Александровской тюрьме пекут  хлеб  для  2870  человек.  Если
удержать с каждого пайка только по 10 зол., то получится около 300 фунтов  в
день. Вообще операции с хлебом очень выгодны. Так, например,  чтобы  сделать
растрату 10 тысяч  пудов  муки  и  потом  покрыть  ее  исподволь  мукою  же,
удерживаемою по золотникам с арестантских пайков, достаточно 2-3 лет.
     Поляков писал: "Хлеб в Мало-Тымовском поселении был  до  такой  степени
плох,  что  не  всякая  собака  решается  есть  его;  в   нем   была   масса
неперемолотых, целых зерен, мякины и соломы; один  из  присутствовавших  при
осмотре хлеба моих сотоварищей справедливо заметил: "Да, этим хлебом так  же
легко завязить все зубы, как и найти в них зубочистку для их очистки".
     3 Случается, в тюрьме варят похлебку из свежего мяса; это  значит,  что
медведь задрал корову или произошло какое-нибудь несчастье с казенным  быком
или коровой. Но к подобной убоине арестанты часто относятся как к  падали  и
отказываются есть ее. Вот еще строки из Полякова: "Очень нехороша была также
и местная солонина;  она  готовилась  из  мяса  казенных  быков,  истощенных
работой на плохих и трудных дорогах и убитых нередко накануне погибели, если
им не перерезывалось горло полуиздохшим". Во время хода  периодической  рыбы
арестантов кормят свежею рыбой, отпуская по одному фунту на человека.
     4 Все это администрации известно. По крайней мере вот  мнение  на  этот
счет  самого  начальника  острова:  "В  местных  операциях  по  приварочному
довольствию каторжных есть обстоятельства,  невольно  набрасывающие  на  это
дело сомнительную тень" (приказ э 314-й, 1888 г.).  Если  чиновник  говорит,
что он целую неделю или месяц питался арестантскою пищей и  чувствовал  себя
прекрасно, то это значит, что в тюрьме для него готовили особо.
     5 Как легко кашеварам ошибиться и  приготовить  по  объему  больше  или
меньше  порций,  видно  из  тех  количеств,  которые  кладутся  в  котел.  В
Александровской тюрьме 3 мая 1890 г. довольствовались из котла 1279 чел.;  в
котлы было положено: 13? пуд. мяса, 5 пуд. рису, 1 ? пуда муки
на подболтку, 1 п. соли, 24 п. картофеля, 1/3 ф. лаврового листу  и  2/3  ф.
перцу; в той же тюрьме 29 сентября для 675 человек: 17 п. рыбы, 3 п.  крупы,
1 п. муки, ? п. соли, 12? п. картофеля, 1/6 ф. листу и 1/3  ф.
перцу.
     6 3 мая в Александровской тюрьме из 2870 ч. довольствовались  из  котла
1279, а 29 сентября из 2432 ч, только 675.
     7  Администрация  и  местные  врачи  находят  довольствие,   получаемое
арестантами, недостаточным и в количественном отношении. По  данным,  взятым
мною из медицинского отчета, пай содержит в граммах: белка - 142,9, жиров  -
37,4, углеводов - 659,9 в скоромные дни и 164,3, 40,0 и 671,4 -  в  постные.
По Эрисману, скоромная пища наших фабричных содержит жиров 79,3, а постная -
67,4  гр.  Чем  больше  человек  работает,  чем  сильнее  и  продолжительнее
физическое напряжение, тем больше, по правилам гигиены, он  должен  получать
жиров и углеводов. О том, как мало надежды можно возлагать в этом  отношении
на хлеб и суп, читатель может  судить  по  всему  вышесказанному.  Рудничные
арестанты в четыре летние месяца получают усиленное  довольствие,  состоящее
из 4 ф. хлеба и 1 ф.  мяса  и  24  золотн.  крупы;  по  ходатайству  местной
администрации, такую же порцию стали назначать и тем рабочим, которые заняты
на дорожных работах. В 1887 г. на Сахалине,  по  мысли  начальника  главного
тюремного  управления,  был   поднят   вопрос   "о   возможности   изменения
существующей  на  о.  Сахалине  табели   с   целью   удешевления   стоимости
продовольствия ссыльнокаторжных без ущерба для  питания  организма"  и  были
произведены опыты продовольствия по способу, рекомендованному Доброславиным.
Покойный  профессор,  как  видно   из   его   рапорта,   находил   неудобным
"ограничивать размер пищи, уже столько лет выдаваемой  ссыльнокаторжным,  не
входя в ближайшее изучение тех условий работы и содержания,  в  которые  эти
арестанты поставлены, так как едва ли можно составить здесь точное понятие о
качествах того мяса и хлеба,  которые  на  месте  выдаются";  тем  не  менее
все-таки он находил возможным ограничение в году употребления дорогих мясных
порций и предложил три табели: две скоромных и одну постную. На Сахалине эти
табели  были  предложены   на   рассмотрение   комиссии,   назначенной   под
председательством  заведующего  медицинскою  частью.  И  сахалинские  врачи,
участвовавшие в ней, оказались на высоте своего призвания. Они, не обинуясь,
заявили, что, ввиду условий работ на Сахалине, сурового климата,  усиленного
труда во  всякое  время  года  и  при  всякой  погоде,  отпускаемого  теперь
довольствия недостаточно, что продовольствие по табелям проф.  Доброславина,
несмотря даже на сокращение мясных порций, обойдется гораздо дороже, чем  по
существующей  табели.  Отвечая  на   главный   пункт   вопроса,   касающийся
удешевления порций, они предложили свои собственные табели, которые, однако,
обещали  совсем  не  те  сбережения,  каких   хотело   тюремное   ведомство.
"Сбережения материального не будет, - писали они, -  но  взамен  того  можно
ожидать улучшения количества  и  качества  арестантского  труда,  уменьшения
числа больных и слабосильных, подымется общее состояние здоровья арестантов,
что отразится благоприятно и на колонизации  Сахалина,  дав  для  этой  цели
полных сил и здоровья поселенцев".  Это  "Дело  канцелярии  начальника  о-ва
Сахалина" об изменении  табели  с  целью  удешевления  содержит  в  себе  20
всевозможных рапортов, отношений и актов и заслуживает, чтобы с  ним  короче
познакомились лица, интересующиеся тюремной гигиеной.
     8 В лавочках копченая кета продается по 30 к. за штуку.
     9 Здешние инородцы, как я уже говорил, употребляют в пищу  очень  много
жиров, и это, несомненно, помогает им  в  борьбе  с  низкою  температурой  и
чрезмерной влажностью. Мне говорили, что где-то по восточному побережью  или
на соседних островах промышленники-русские  тоже  уже  начинают  мало-помалу
употреблять в пищу китовый жир.
     10 Когда капитан Машинский делал просеку для телеграфа  вдоль  Пороная,
то его рабочим-каторжным были присланы короткие рубахи, которые  были  впору
только детям. Арестантское платье отличается  рутинным,  неуклюжим  покроем,
который стесняет в движениях рабочего человека, и потому во  время  нагрузки
парохода или на дорожных работах  вы  не  встретите  каторжного,  одетого  в
длиннополый армяк или халат; но  неудобства  от  покроя  на  практике  легко
устраняются продажей и меной. Так как самым удобным для работы и вообще  для
жизни является обыкновенный крестьянский  покрой,  то  большинство  ссыльных
ходит в вольном платье.
     11 Так как Курильские острова отошли к Японии, то  епископу  правильней
именоваться теперь сахалинским.
     12  Об  освящении  еписк
<опом>
  Мартимианом  Крильонского   маяка   см.
"Владивосток", 1883 г., э 28.
     13 Оригинален  тон  его  бумаг.  Прося  у  начальства  себе  на  помощь
каторжного для исполнения должности причетника, он писал: "Что  же  касается
до того, почему у меня нет штатного причетника, то это объясняется тем,  что
их в консистории налицо нет, да если бы и были, то при условиях  жития-бытия
здешнего духовенства псаломщику невозможно существовать. Прежнее миновалось.
Скоро, кажется, и мне придется из Корсакова удалиться в мою любезную пустыню
и сказать вам: се оставляю дом ваш пуст".
     14 В районе Рыковского прихода есть  еще  церковь  в  Мало-Тымове,  где
бывает служба только в храмовой праздник в день Антония Великого, и в районе
Корсаковского - три часовни: во Владимировке, Крестах и Галкине-Враском. Все
сахалинские  церкви  и  часовни  построены  на  тюремные  средства,  трудами
ссыльных, только одна корсаковская - на средства,  пожертвованные  командами
"Всадника" и "Востока" и военными, жившими в посту.
     15 Проф. Владимиров в своем  учебнике  уголовного  права  говорит,  что
каторжникам о переводе их в разряд исправляющихся  объявляется  с  некоторою
торжественностью. Вероятно, он имеет в виду 301 ст. "Устава о ссыльных",  по
которой  каторжному  о  переводе  его  в  названный  разряд  объявляется   в
присутствии высшего тюремного начальства и приглашенного  к  тому  духовного
лица, которое и проч. Но на практике эта статья  неудобоисполнима,  так  как
духовное лицо пришлось бы  приглашать  каждый  день;  да  и  подобного  рода
торжественность  как-то  не  вяжется  с  рабочею   обстановкой.   Также   не
исполняется  на  практике  закон  об  освобождении  арестантов  от  работ  в
праздники, по которому исправляющиеся должны  быть  чаще  освобождаемы,  чем
испытуемые. Такое деление каждый раз требовало бы много времени и хлопот.
     Необычно  в  деятельности  местных  священников  разве  лишь  то,   что
некоторые из них несут миссионерские обязанности. При мне  еще  на  Сахалине
находился иеромонах Ираклий, родом бурят, без бороды и усов, из  Посольского
монастыря, что в Забайкалье; он пробыл на Сахалине 8 лет и в последние  годы
был священником в Рыковском приходе. По обязанности миссионера он ездил  раз
или два в год к Нынскому заливу и по Поронаю крестить, приобщать  и  венчать
инородцев. Им было просвещено до 300  орочей.  Конечно,  в  путешествиях  по
тайге, да еще зимою, о каких-либо удобствах нельзя было и думать. На ночь о.
Ираклий залезал обыкновенно в мешок из бараньей шкуры; в мешке у него были и
табак и часы. Спутники его раза два-три в ночь зажигали костер и согревались
чаем, а он спал в мешке всю ночь.
     16 Из  всего  числа  записанных  мною  православные  составляют  86,5%,
католики и лютеране вместе - 9%, магометане -  2,7%,  остальные  -  иудеи  и
армяно-григориане. Раз в год  приезжает  из  Владивостока  ксендз,  и  тогда
ссыльных католиков из обоих северных округов "гоняют" в Александровск, и это
бывает как раз в весеннюю распутицу. Католики  жаловались  мне,  что  ксендз
приезжает  очень  редко,  дети  подолгу  остаются  некрещенными,  и   многие
родители, чтобы ребенок не умер без  крещения,  обращаются  к  православному
священнику. И мне в самом деле приходилось встречать православных  детей,  у
которых отец и мать - католики. Когда  умирает  католик,  то,  за  неимением
своего, приглашают русского священника, чтобы он  пропел  "Снятый  боже".  В
Александровске  приходил  ко  мне  один  лютеранин,  судившийся  когда-то  в
Петербурге за поджог [По-видимому, речь идет  о  Витберге,  о  котором  А.П.
Чехов вспоминал: "Витберг, начальник шайки поджигателей, говорил мне, что он
очень рад, что попал на каторгу, так как тут только он  "бога  узнал"".  (П.
Еремин)], он говорил, что лютеране на  Сахалине  составляют  общество,  и  в
доказательство показывал  мне  печать,  на  которой  было  вырезано  "Печать
общества лютеран на Сахалине", в его доме лютеране собираются для молитвы  и
обмена мыслей Татары выбирают из своей среды муллу, евреи - раввина,  но  не
официально.  В  Александровске  строится  мечеть.   Мулла   Вас-Хасан-Мамет,
красивый брюнет лет 38, уроженец Дагестанской области,  строит  ее  на  свой
счет. Он спрашивал меня, пустят  ли  его  по  окончании  срока  в  Мекку.  В
Пейсиковской слободке в Александровске стоит ветряная  мельница,  совершенно
заброшенная рассказывают, будто построил ее какой-то татарин  с  женой.  Оба
супруга сами рубили деревья, таскали бревна и  пилили  доски,  никто  им  не
помогал, и работа их продолжалась  три  года.  Получив  звание  крестьянина,
татарин переехал на материк, мельницу же отдал в казну, а не своим  татарам,
так как был сердит на них за то, что они не избрали его в муллы.
     17 В своем рапорте от 27 февраля  1890  г.  начальник  Александровского
округа,  во  исполнение  предписания   начальника   острова   о   подыскании
благонадежных  лиц  свободного  состояния  или  поселенцев  для  замены  ими
ссыльнокаторжных, несущих в настоящее время обязанности учителей в  сельских
школах, доносит, что во вверенном ему  округе  не  имеется  ни  среди  людей
свободного состояния,  ни  среди  поселенцев  никого,  кто  удовлетворял  бы
учительскому  назначению.  "Таким  образом,   -   пишет   он,   -   встречая
непреодолимые  затруднения  в  наборе  лиц,  по  образованию   своему   хоть
сколько-нибудь подходящих для  школьного  дела,  я  не  решаюсь  указать  на
кого-либо из проживающих во  вверенном  мне  округе  из  поселенцев  или  из
крестьян из ссыльных, коим возможно было бы поручить учительское дело". Хотя
г. начальник округа и не решается поручить ссыльным учительское дело, но они
все-таки продолжают быть учителями, с его ведома и  по  его  назначению.  Во
избежание подобного рода противоречий, казалось бы, проще  всего  пригласить
настоящих учителей из России или Сибири  и  назначить  им  такое  жалованье,
какое получают надзиратели, но для этого понадобилось  бы  коренным  образом
изменить свой взгляд на  преподавательское  дело  и  не  считать  его  менее
важным, чем дело надзирателя.
     18 Если судить по некоторым отрывочным данным, по намекам, то грамотные
благополучнее  отбывают  наказание,  чем  неграмотные;  по-видимому,   среди
последних  относительно  больше  рецидивистов,  а  первые   легче   получают
крестьянские права; в Сиянцах записано мною 18 грамотных мужчин,  и  из  них
13, то есть почти все  взрослые  грамотные,  имеют  крестьянское  звание.  В
тюрьмах нет еще обычая учить взрослых грамоте, хотя зимою бывают дни,  когда
арестанты по случаю дурной погоды сидят безвыходно в тюрьме  и  томятся  без
дела; в такие дни они охотно обучались бы грамоте.
     По безграмотству ссыльных, письма на родину пишут  обыкновенно  писаря.
Они описывают здешнюю печальную жизнь,  бедность  и  горе,  просят  мужей  о
расторжении брака и проч., но таким тоном,  как  будто  описывают  вчерашнюю
попойку: "Ну, вот наконец пишу я вам письмишко... Освободите меня от брачных
уз" и т.п. или же философствуют, так что трудно бывает понять смысл  письма.
Одного писаря в Тымовском округе  за  витиеватость  другие  писаря  прозвали
бакалавром.

***

===
XX                         

     Свободное  население.  -  Нижние  чины  местных  воинских   команд.   -
Надзиратели. - Интеллигенция.

     Солдат называют "пионерами" Сахалина, потому  что  они  жили  здесь  до
учреждения каторги {1}. Начиная  с  пятидесятых  годов,  когда  Сахалин  был
занят, и почти до восьмидесятых солдаты, кроме того, что лежало по уставу на
их прямой обязанности, исполняли еще все те  работы,  которые  несут  теперь
каторжные. Остров был пустыней; на нем не было ни жилищ, ни дорог, ни скота,
и солдаты должны были строить казармы и дома,  рубить  просеки,  таскать  на
себе грузы. Если приезжал на Сахалин командированный инженер или ученый,  то
в его распоряжение давалось несколько солдат, которые заменяли ему  лошадей.
"Мне, - пишет горный инженер Лопатин, -  имевшему  в  виду  ходить  в  глуби
сахалинской тайги, нечего было и думать о езде верхом и  перевозке  тяжестей
вьючными. Даже пешком я с  трудом  перелезал  через  крутые  горы  Сахалина,
покрытые то густым валежным лесом, то местным бамбуком.  Таким  образом  мне
пришлось пройти более 1600 верст пешком" {2}. А за ним шли солдаты и  тащили
на себе его тяжелый груз.
     Все небольшое количество солдат было разбросано по западному, южному  и
юго-восточному побережьям; пункты, в которых они жили,  назывались  постами.
Теперь уже брошенные и забытые, тогда эти посты играли такую  же  роль,  как
теперь поселения, и на них смотрели,  как  на  задатки  будущей  колонии.  В
Муравьевском посту стояла стрелковая рота,  в  Корсаковском  три  роты  4-го
сибирского батальона и взвод  горной  батареи,  в  прочих  же  постах,  как,
например, Мануйский или Сортунайский, было только  по  шести  солдат.  Шесть
человек, отделенные от своей  роты  пространством  в  несколько  сот  верст,
отданные под начало унтера или даже штатского  человека,  жили  совершенными
Робинзонами. Жизнь была дикая, крайне однообразная и  скучная.  Летом,  если
пост находился на берегу, приходило судно,  оставляло  солдатам  провиант  и
уходило; зимою приезжал "попостить" их священник, одетый в меховую куртку  и
штаны  и  по  виду  похожий  больше  на  гиляка  {3},  чем  на   священника.
Разнообразилась жизнь только несчастиями: то солдата уносило на сеноплавке в
море,  то  задирал  его  медведь,  то  заносило  снегом,  нападали   беглые,
подкрадывалась  цинга...  Или  же  солдат,  соскучившись  сидеть  в   сарае,
занесенном  снегом,  или  ходить  по  тайге,  начинал  проявлять   "буйство,
нетрезвость, дерзость",  или  попадался  в  краже,  растрате  амуниции,  или
попадал под суд за неуважение, оказанное им чьей-нибудь содержанке-каторжной
{4}.
     При разнообразии своих занятий солдат  не  успевал  научиться  военному
делу и забывал то, чему был научен, а вместе с ним отставали  и  офицеры,  и
строевая часть находилась в самом плачевном  состоянии.  Смотры  всякий  раз
сопровождались  недоразумениями  и  выражением  неудовольствия  со   стороны
начальства {5}. Служба была тяжкая. Люди, сменившиеся с караула,  тотчас  же
шли в конвой, с конвоя опять в караул,  или  на  сенокос,  или  на  выгрузку
казенных грузов; не было отдыха ни  днем,  ни  ночью.  Жили  они  в  тесных,
холодных  и  грязных  помещениях,  которые  мало  отличались  от  тюрем.   В
Корсаковском посту до 1875 года караул помещался в ссыльнокаторжной  тюрьме;
тут же была и военная гауптвахта в виде темных конур. "Может быть,  -  пишет
врач Синцовский,  -  для  ссыльнокаторжных  такая  стеснительная  обстановка
допускается как мера наказания, но караул солдат тут ни при чем, и за что он
должен испытывать подобное наказание -  неизвестно"  {6}.  Ели  они  так  же
скверно, как арестанты, одеты были в лохмотья, потому что при их  работе  не
хватало никакой одежи. Солдаты, гоняясь в тайге за беглыми, до такой степени
истрепывали свою одежду и обувь, что однажды  в  Южном  Сахалине  сами  были
приняты за беглых, и по ним стреляли.
     В настоящее время военная охрана острова  состоит  из  четырех  команд:
александровской, дуйской, тымовской и корсаковской. К январю 1890 г.  нижних
чинов во всех командах было 1548. Солдаты по-прежнему  несут  тяжелый  труд,
несоразмерный с  их  силами,  развитием  и  требованиями  воинского  устава.
Правда, они уже не рубят просек и не строят казарм,  но,  как  и  в  прежнее
время, возвращающийся с караула или с ученья солдат не может рассчитывать на
отдых: его сейчас же могут послать в конвой, или на сенокос, или в погоню за
беглыми. Хозяйственные надобности отвлекают значительное число  солдат,  так
что чувствуется постоянный недостаток в конвое,  и  караулы  не  могут  быть
рассчитаны на три очереди. В начале августа, когда я был в Дуэ,  60  человек
дуйской команды косили сено, из них половина отправилась для этого пешком за
109 верст.
     Сахалинский солдат кроток, молчалив, послушен и трезв;  пьяных  солдат,
которые шумели бы на улице, я видел только в  Корсаковском  посту.  Поет  он
редко и всегда одно и то же: "Десять девок, один я, куда  девки,  туда  я...
Девки в лес, я за ними", - веселая песня, которую, однако, он поет  с  такою
скукой, что под звуки его голоса начинаешь тосковать по родине и чувствовать
всю неприглядность сахалинской природы. Он покорно переносит все  лишения  и
равнодушен к опасностям, которые так часто угрожают его жизни и здоровью. Но
он груб, неразвит и бестолков,  и  за  недосугом  не  успевает  проникнуться
сознанием воинского долга и чести и потому бывает не чужд  ошибок,  делающих
его часто таким же врагом порядка, как те, кого он сторожит и ловит {7}. Эти
свои недостатки он обнаруживает особенно рельефно, когда на него возлагаются
обязанности, не соответствующие его развитию, когда он, например, становится
тюремным надзирателем.
     По 27 ст. "Устава о ссыльных" на Сахалине,  "тюремный  надзор  образуют
старшие и младшие надзиратели, число коих, полагая одного старшего на  сорок
человек и  одного  младшего  на  двадцать  человек  каторжных,  определяется
ежегодно главным тюремным управлением". Три надзирателя, один старший и  два
младших, приходятся на 40 человек, то есть 1 на 13. Если  представить  себе,
что 13  человек  работают,  едят,  проводят  время  в  тюрьме  и  проч.  под
постоянным наблюдением одного добросовестного и умелого человека и  что  над
этим, в  свою  очередь,  стоит  начало  в  лице  смотрителя  тюрьмы,  а  над
смотрителем - начальник округа и т.д., то можно успокоиться  на  мысли,  что
все идет прекрасно. На самом же деле надзор до сих  пор  был  самым  больным
местом сахалинской каторги.
     В настоящее время на Сахалине старших надзирателей около 150, а младших
вдвое больше. Места старших заняты грамотными  унтер-офицерами  и  рядовыми,
кончившими службу в местных командах, и  разночинцами;  последних,  впрочем,
очень мало. Нижние чины, состоящие на действительной службе,  составляют  6%
всего комплекса старших,  зато  должности  младших  надзирателей  исправляют
почти одни  только  рядовые,  командируемые  от  местных  команд.  В  случае
неполноты определенного комплекта надзирателей "Устав"  разрешает  назначать
для исполнения надзирательских обязанностей нижних  чинов  местных  воинских
команд, и, таким образом, молодые сибиряки, признанные неспособными  даже  к
службе  в  конвое,   призываются   к   исполнению   служебных   обязанностей
надзирателя, правда, "временно" и "в пределах крайней необходимости", но это
"временно" продолжается уже десятки лет, а "пределы  крайней  необходимости"
все расширяются, так что нижние чины местных команд составляют уже 73% всего
состава младших надзирателей, и никто не поручится, что через 2-3  года  эта
цифра не вырастет  до  100.  Надо  заметить  при  этом,  что  в  надзиратели
командируются не лучшие солдаты, так  как  начальники  команд,  в  интересах
строевой службы, отпускают в тюрьму менее способных, а лучших удерживают при
частях {8}.

 В тюрьмах много надзирателей, но нет порядка, и надзиратели служат лишь
постоянным тормозом для администрации, о чем свидетельствует  сам  начальник
острова. Почти каждый день в своих  приказах  он  штрафует  их,  смещает  на
низшие оклады  или  же  совсем  увольняет:  одного  за  неблагонадежность  и
неисполнительность, другого -  за  безнравственность,  недобросовестность  и
неразвитие,  третьего  -  за  кражу  казенного  провианта,  вверенного   его
хранению, а четвертого - за укрывательство; пятый, будучи назначен на баржу,
не только не смотрел за порядком, но даже сам подавал пример к расхищению на
барже грецких орехов; шестой - состоит под следствием  за  продажу  казенных
топоров  и  гвоздей;  седьмой  -  замечен  неоднократно  в  недобросовестном
заведовании   фуражным   довольствием   казенного   скота;   восьмой   -   в
предосудительных сделках с каторжными.  Из  приказов  мы  узнаем,  что  один
старший надзиратель из рядовых, будучи  дежурным  в  тюрьме,  позволил  себе
войти в женский барак через окно, отогнув предварительно  гвозди,  с  целями
романтического свойства, а другой во  время  своего  дежурства  в  час  ночи
допустил рядового, тоже надзирателя, в одиночное помещение,  где  содержатся
арестованные женщины. Любовные  похождения  надзирателей  не  ограничиваются
одною только тесною  областью  женских  бараков  и  одиночных  помещений.  В
квартирах надзирателей я заставал девушек-подростков, которые на мой вопрос,
кто они, отвечали: "Я - сожительница". Войдешь в квартиру  надзирателя;  он,
плотный, сытый, мясистый, в  расстегнутой  жилетке  и  в  новых  сапогах  со
скрипом, сидит за столом и "кушает" чай; у  окна  сидит  девочка  лет  14  с
поношенным лицом, бледная.  Он  называет  себя  обыкновенно  унтер-офицером,
старшим надзирателем, а про нее говорит, что она дочь каторжного, и  что  ей
16 лет, и что она его сожительница.
     Надзиратели во время своего дежурства в тюрьме допускают  арестантов  к
картежной игре и сами участвуют в ней; они пьянствуют в  обществе  ссыльных,
торгуют спиртом. В приказах мы встречаем также буйство, непослушание, крайне
дерзкое обращение со старшими в присутствии  каторжных  и,  наконец,  побои,
наносимые каторжному палкой по голове, последствием чего образовались раны.
     Люди грубые, неразвитые, пьянствующие  и  играющие  в  карты  вместе  с
каторжными,  охотно  пользующиеся  любовью  и  спиртом   каторжных   женщин,
недисциплинированные,   недобросовестные   могут   иметь   авторитет    лишь
отрицательного свойства. Ссыльное население не уважает их и относится к  ним
с презрительною небрежностью.  Оно  в  глаза  величает  их  "сухарниками"  и
говорит им ты. Администрация же нисколько не заботится о том, чтобы  поднять
их престиж, находя, вероятно, что заботы об этом не привели бы  ни  к  чему.
Чиновники говорят надзирателю ты и  бранят  его  как  угодно,  не  стесняясь
присутствием каторжных. То и дело слышишь: "Что  же  ты,  дурак,  смотришь?"
Или: "Ничего ты не понимаешь, болван!" Как мало уважают здесь  надзирателей,
видно  из  того,  что  многие  из  них  назначаются  на   "несоответствующие
служебному их положению наряды", то есть, попросту, состоят при чиновниках в
качестве лакеев и  рассыльных.  Надзиратели  из  привилегированных,  как  бы
стыдясь своей должности, стараются выделиться  из  массы  своих  сотоварищей
хотя чем-нибудь: один носит на плечах жгуты  потолще,  другой  -  офицерскую
кокарду,  третий,  коллежский  регистратор,  называет  себя  в  бумагах   не
надзирателем, а "заведующим работами и рабочими".
     Так как сахалинские надзиратели никогда  не  возвышались  до  понимания
целей надзора, то с течением времени, по естественному порядку  вещей,  сами
цели  надзора  должны  были  мало-помалу  сузиться  до  теперешнего   своего
состояния. Весь надзор теперь сводится к тому, что рядовой сидит  в  камере,
смотрит за тем, "чтобы не шумели", и жалуется  начальству;  на  работах  он,
вооруженный револьвером, из  которого,  к  счастью,  не  умеет  стрелять,  и
шашкою, которую  трудно  вытянуть  из  заржавленных  ножен,  стоит,  смотрит
безучастно на работы, курит и скучает. В тюрьме он - прислуга, отворяющая  и
запирающая двери,  а  на  работах  лишний  человек.  Хотя  на  каждые  сорок
каторжных приходится три надзирателя  -  один  старший  и  два  младших,  но
постоянно приходится видеть, как 40-50 человек работают под надзором  только
одного или же совсем без надзора. Если из трех надзирателей  один  находится
при работах, то другой в это время  стоит  около  казенной  лавки  и  отдает
проходящим чиновникам честь, а третий - томится в чьей-нибудь  передней  или
без всякой надобности стоит навытяжку в приемной лазарета {9}.

 
   Читать   дальше   ...   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источники : 

https://libking.ru/books/prose-/prose-rus-classic/10637-anton-chehov-ostrov-sahalin.html 

http://az.lib.ru/c/chehow_a_p/text_0210.shtml

https://www.litres.ru/book/anton-chehov/ostrov-sahalin-176122/chitat-onlayn/ 

https://kartaslov.ru/русская-классика/Чехов_А_П/Остров_Сахалин/1  

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

---

---

 Из мира в мир...

---

---

***

***

 Курс русской истории

***

002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

***

***

Антон Павлович Чехов. Рассказы. 004


В ВАГОНЕ
     Разговорная перестрелка
     -- Сосед, сигарочку не угодно ли?
     -- Merci... Великолепная сигара! Почем такие за десяток?
     --  Право,  не  знаю, но  думаю, что из дорогих... га-ванна ведь! После
бутылочки  Эль-де-Пердри,  которую я только что  выпил на  вокзале, и  после
анчоусов недурно выкурить такую сигару. Пфф!
     -- Какая у вас массивная брелока!
     ... Читать дальше »

***

***

***

***

***

***

---

***

---

***

***

===

Через миллиард лет. Роберт Силверберг.

8. 1 ОКТЯБРЯ 2375. ХИГБИ-5

     Несколько очень напряженных недель. Мы работаем день и ночь  и  очень торопимся. Поэтому я молчал все это время, Лори, просто не успевал  делать записи. Теперь постараюсь ввести тебя в курс дела. Приготовься к  длинному
и скучному монологу.
Самое главное - теперь мы со всеми  ключицами,  коленными  чашечками, душами, потрохами и прочими пустяками  полностью посвятили себя осуществлению моего бредового проекта.
К жизни такой мы пришли шаг за   ... Читать дальше »

***

---

***

 

Ордер на убийство

Холодная кровь

Туманность

Солярис

Хижина.

А. П. Чехов.  Месть. 

Дюна 460 

Обитаемый остров

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

О книге -

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 63 | Добавил: iwanserencky | Теги: Остров Сахалин, литература, текст, книга, слово, проза, классика, путешествия, исследования, из интернета, Антон Павлович Чехов, история, Антон Чехов, Сахалин, описания | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: