Главная » 2020 » Апрель » 28 » Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 014
08:46
Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 014

 Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  VI. НАДРЫВ В ИЗБЕ.

 

 

   У него было действительно серьезное горе, из таких, какие он доселе редко испытывал. Он выскочил и "наглупил",-- и в каком же деле: в любовных чувствах! "Но что я в этом понимаю, что я в этих делах разбирать могу?" -- в сотый раз повторял он про себя, краснея, -- "ох, стыд бы ничего, стыд только должное мне наказание, -- беда в том, что несомненно теперь я буду причиною новых несчастий... А старец посылал меня, чтобы примирить и соединить. Так ли соединяют?" Тут он вдруг опять припомнил, как он "соединил руки", и страшно стыдно стало ему опять. "Хоть я сделал это все и искренно, но вперед надо быть умнее", заключил он вдруг и даже не улыбнулся своему заключению.
   Поручение Катерины Ивановны было дано в Озерную улицу, а брат Дмитрий жил как раз тут по дороге, недалеко от Озерной улицы в переулке. Алеша решил зайти к нему во всяком случае прежде, чем к штабс-капитану, хоть и предчувствовал, что не застанет брата. Он подозревал, что тот может быть как-нибудь нарочно будет прятаться от него теперь, -- но во что бы то ни стало надо было его разыскать. Время же уходило: мысль об отходившем старце ни на минуту, ни на секунду не оставляла его с того часа, как он вышел из монастыря.
   В поручении Катерины Ивановны промелькнуло одно обстоятельство, чрезвычайно тоже его заинтересовавшее: когда Катерина Ивановна упомянула о маленьком мальчике, школьнике, сыне того штабс-капитана, который бежал, плача в голос, подле отца, -- то у Алеши и тогда уже вдруг мелькнула мысль, что этот мальчик есть наверное тот давешний школьник, укусивший его за палец, когда он, Алеша, допрашивал его, чем он его обидел. Теперь уж Алеша был почти уверен в этом, сам не зная еще почему. Таким образом, увлекшись посторонними соображениями, он развлекся и решил не "думать" о сейчас наделанной им "беде", не мучить себя раскаянием, а делать дело, а там что будет, то и выйдет. На этой мысли он окончательно ободрился. Кстати завернув в переулок к брату Дмитрию и чувствуя голод, он вынул из кармана взятую у отца булку и съел дорогой. Это подкрепило его силы.
   Дмитрия дома не оказалось. Хозяева домишка -- старик столяр, его сын и старушка жена его -- даже подозрительно посмотрели на Алешу. "Уж третий день, как не ночует, может куда и выбыл", -- ответил старик на усиленные вопросы Алеши. Алеша понял, что он отвечает по данной инструкции. На вопрос его: "Не у Грушеньки ли он, и не у Фомы ли опять прячется" (Алеша нарочно пустил в ход эти откровенности), все хозяева даже пугливо на него посмотрели. "Любят его стало быть, руку его держат", подумал Алеша, "это хорошо".
   Наконец он разыскал в Озерной улице дом мещанки Калмыковой, ветхий домишко, перекосившийся, всего в три окна на улицу, с грязным двором, посреди которого уединенно стояла корова. Вход был со двора в сени -- налево из сеней жила старая хозяйка со старухою дочерью и кажется обе глухие. На вопрос его о штабс-капитане, несколько раз повторенный, одна из них, поняв наконец, что спрашивают жильцов, ткнула ему пальцем чрез сени, указывая на дверь в чистую избу. Квартира штабс-капитана действительно оказалась только простою избой. Алеша взялся было рукой за железную скобу, чтоб отворить дверь, как вдруг необыкновенная тишина за дверями поразила его. Он знал однако со слов Катерины Ивановны, что отставной штабс-капитан человек семейный: "Или спят все они, или может быть услыхали, что я пришел и ждут, пока я отворю; лучше я сперва постучусь к ним", -- и он постучал. Ответ послышался, но не сейчас, а секунд даже может быть десять спустя.
   -- Кто таков! -- прокричал кто-то громким и усиленно сердитым голосом.
   Алеша отворил тогда дверь, и шагнул чрез порог. Он очутился в избе, хотя и довольно просторной, но чрезвычайно загроможденной и людьми и всяким домашним скарбом. Налево была большая русская печь. От печи к левому окну чрез всю комнату была протянута веревка, на которой было развешено разное тряпье. По обеим стенам налево и направо помещалось по кровати, покрытых вязанными одеялами. На одной из них, на левой, была воздвигнута горка из четырех ситцевых подушек, одна другой меньше. На другой же кровати справа виднелась лишь одна очень маленькая подушечка. Далее в переднем углу было небольшое место, отгороженное занавеской или простыней, тоже перекинутою чрез веревку, протянутую поперек угла. За этою занавеской тоже примечалась сбоку устроенная на лавке и на приставленном к ней стуле постель. Простой деревянный, четырехугольный мужицкий стол был отодвинут из переднего угла к серединному окошку. Все три окна, каждое в четыре мелкие, зеленые заплесневевшие стекла, были очень тусклы и наглухо заперты, так что в комнате было довольно душно и не так светло. На столе стояла сковорода с остатками глазной яичницы, лежал надъеденный ломоть хлеба и сверх того находился полуштоф со слабыми остатками земных благ лишь на донушке. Возле левой кровати на стуле помещалась женщина, похожая на даму, одетая в ситцевое платье. Она была очень худа лицом, желтая; чрезвычайно впалые щеки ее свидетельствовали с первого раза о ее болезненном состоянии. Но всего более поразил Алешу взгляд бедной дамы, -- взгляд чрезвычайно вопросительный и в то же время ужасно надменный. И до тех пор пока дама не заговорила сама и пока объяснялся Алеша с хозяином, она все время так же надменно и вопросительно переводила свои большие карие глаза с одного говорившего на другого. Подле этой дамы у левого окошка стояла молодая девушка с довольно некрасивым лицом, с рыженькими жиденькими волосами, бедно, хотя и весьма опрятно одетая. Она брезгливо осмотрела вошедшего Алешу. Направо, тоже у постели, сидело и еще одно женское существо. Это было очень жалкое создание, молодая тоже девушка, лет двадцати, но горбатая и безногая, с отсохшими, как сказали потом Алеше, ногами. Костыли ее стояли подле, в углу, между кроватью и стеной. Замечательно прекрасные и добрые глаза бедной девушки с какою-то спокойною кротостью поглядели на Алешу. За столом, кончая яичницу, сидел господин лет сорока пяти, невысокого роста, сухощавый, слабого сложения, рыжеватый, с рыженькою редкою бородкой, весьма похожею на растрепанную мочалку (это сравнение и особенно слово "мочалка" так и сверкнули почему-то с первого же взгляда в уме Алеши, он это потом припомнил). Очевидно этот самый господин и крикнул из-за двери: кто таков! так как другого мужчины в комнате не было. Но когда Алеша вошел, он словно сорвался со скамьи, на которой сидел за столом, и, наскоро обтираясь дырявою салфеткой, подлетел к Алеше.
   -- Монах на монастырь просит, знал к кому придти! -- громко между тем проговорила стоявшая в левом углу девица.
   Но господин, подбежавший к Алеше, мигом повернулся к ней на каблуках и взволнованным срывающимся каким-то голосом ей ответил:
   -- Нет-с, Варвара Николавна, это не то-с, не угадали-с! Позвольте спросить в свою очередь, -- вдруг опять повернулся он к Алеше, -- что побудило вас-с посетить... эти недра-с?
   Алеша внимательно смотрел на него, он в первый раз этого человека видел. Было в нем что-то угловатое, спешащее и раздражительное. Хотя он очевидно сейчас выпил, но пьян не был. Лицо его изображало какую-то крайнюю наглость и в то же время, -- странно это было, -- видимую трусость. Он похож был на человека, долгое время подчинявшегося и натерпевшегося, но который бы вдруг вскочил и захотел заявить себя. Или еще лучше на человека, которому ужасно бы хотелось вас ударить, но который ужасно боится, что вы его ударите, В речах его и в интонации довольно пронзительного голоса слышался какой-то юродливый юмор, то злой, то робеющий, не выдерживающий тона и срывающийся. Вопрос о "недрах" задал он как бы весь дрожа, выпучив глаза и подскочив к Алеше до того в упор, что тот машинально сделал шаг назад. Одет был этот господин в темное, весьма плохое, какое-то нанковое пальто, заштопанное и в пятнах. Панталоны на нем были чрезвычайно какие-то светлые, такие, что никто давно и не носит, клетчатые и из очень тоненькой какой-то материи, смятые снизу и сбившиеся оттого наверх, точно он из них как маленький мальчик вырос.
   -- Я... Алексей Карамазов... -- проговорил было в ответ Алеша.
   -- Отменно умею понимать-с, -- тотчас же отрезал господин, давая знать, что ему и без того известно, кто он такой. -- Штабс я капитан-с Снегирев-с, в свою очередь, но все же желательно узнать, что именно побудило...
   -- Да я так только зашел. Мне в сущности от себя хотелось бы вам сказать одно слово... Если только позволите...
   -- В таком случае вот и стул-с, извольте взять место-с. Это в древних комедиях говорили: "извольте взять место"... -- и штабс-капитан быстрым жестом схватил порожний стул (простой мужицкий, весь деревянный и ничем не обитый) и поставил его чуть не по средине комнаты; затем, схватив другой такой же стул для себя, сел напротив Алеши, попрежнему к нему в упор и так, что колени их почти соприкасались вместе.
   -- Николай Ильич Снегирев-с, русской пехоты бывший штабс-капитан-с, хоть и посрамленный своими пороками, но все же штабс-капитан. Скорее бы надо сказать: штабс-капитан Словоерсов, а не Снегирев, ибо лишь со второй половины жизни стал говорить словоерсами. Слово-ер-с приобретается в унижении.
   -- Это так точно, -- усмехнулся Алеша, -- только невольно приобретается или нарочно?
   -- Видит бог, невольно. Все не говорил, целую жизнь не говорил словоерсами, вдруг упал и встал с словоерсами. Это делается высшею силой. Вижу, что интересуетесь современными вопросами. Чем однако мог возбудить столь любопытства, ибо живу в обстановке, невозможной для гостеприимства.
   -- Я пришел... по тому самому делу...
   -- По тому самому делу? -- нетерпеливо перервал штабс-капитан.
   -- По поводу той встречи вашей с братом моим Дмитрием Федоровичем, -- неловко отрезал Алеша.
   -- Какой же это встречи-с? Это уж не той ли самой-с? Значит насчет мочалки, банной мочалки? -- надвинулся он вдруг так, что в этот раз положительно стукнулся коленками в Алешу. Губы его как-то особенно сжались в ниточку.
   -- Какая это мочалка? -- пробормотал Алеша.
   -- Это он на меня тебе, папа, жаловаться пришел! -- крикнул знакомый уже Алеше голосок давешнего мальчика из-за занавески в углу. -- Это я ему давеча палец укусил ! -- Занавеска отдернулась, и Алеша увидел давешнего врага своего, в углу, под образами, на прилаженной на лавке и на стуле постельке. Мальчик лежал накрытый своим пальтишком и еще стареньким ватным одеяльцем. Очевидно был нездоров и, судя по горящим глазам, в лихорадочном жару. Он бесстрашно, не по-давешнему, глядел теперь на Алешу: "Дома, дескать, теперь не достанешь".
   -- Какой такой палец укусил? -- привскочил со стула штабс-капитан. -- Это вам он палец укусил-с?
   -- Да, мне. Давеча он на улице с мальчиками камнями перебрасывался; они в него шестеро кидают, а он один. Я подошел к нему, а он и в меня камень бросил, потом другой мне в голову. Я спросил: что я ему сделал? Он вдруг бросился и больно укусил мне палец, не знаю за что.
   -- Сейчас высеку-с! Сею минутой высеку-с, -- совсем уже вскочил со стула штабс-капитан.
   -- Да я ведь вовсе не жалуюсь, я только рассказал... -- Я вовсе не хочу, чтобы вы его высекли. Да он кажется теперь и болен...
   -- А вы думали я высеку-с? Что я Илюшечку возьму да сейчас и высеку пред вами для вашего полного удовлетворения? Скоро вам это надо-с? -- проговорил штабс-капитан, вдруг повернувшись к Алеше с таким жестом, как будто хотел на него броситься. -- Жалею, сударь, о вашем пальчике, но не хотите ли -- я, прежде чем Илюшечку сечь, свои четыре пальца, сейчас же на ваших глазах, для вашего справедливого удовлетворения, вот этим самым ножом оттяпаю. Четырех-то пальцев, я думаю, вам будет довольно-с для утоления жажды мщения-с, пятого не потребуете?.. -- Он вдруг остановился и как бы задохся. Каждая черточка на его лице ходила и дергалась, глядел же с чрезвычайным вызовом. Он был как бы в исступлении.
   -- Я, кажется, теперь все понял. -- тихо и грустно ответил Алеша, продолжая сидеть. -- Значит ваш мальчик -- добрый мальчик, любит отца и бросился на меня как на брата вашего обидчика... Это я теперь понимаю, -- повторил он раздумывая. -- Но брат мой Дмитрий Федорович раскаивается в своем поступке, я знаю это, и если только ему возможно будет придти к вам, или всего лучше свидеться с вами опять в том самом месте, то он попросит у вас при всех прощения... если вы пожелаете.
   -- То-есть вырвал бороденку и попросил извинения... Все дескать закончил и удовлетворил, так ли-с?
   -- О, нет, напротив, он сделает все, что вам будет угодно и как вам будет угодно!
   -- Так что если б я попросил его светлость стать на коленки предо мной в этом самом трактире-с, -- "Столичный город" ему наименование, -- или на площади-с, так он и стал бы ?
   -- Да, он станет и на колени.
   -- Пронзили-с. Прослезили меня и пронзили-с. Слишком наклонен чувствовать. Позвольте же отрекомендоваться вполне: моя семья, мои две дочери и мой сын, -- мой помет-с. Умру я, кто-то их возлюбит-с? А пока живу я, кто-то меня, скверненького, кроме них возлюбит? Великое это дело устроил господь для каждого человека в моем роде-с. Ибо надобно, чтоб и человека в моем роде мог хоть кто-нибудь возлюбить-с...
   -- Ах это совершенная правда! -- воскликнул Алеша.
   -- Да полноте наконец паясничать, какой-нибудь дурак придет, а вы срамите! -- вскрикнула неожиданно девушка у окна, обращаясь к отцу с брезгливою и презрительною миной.
   -- Повремените немного, Варвара Николавна, позвольте выдержать направление, -- крикнул ей отец хотя и повелительным тоном, но однако весьма одобрительно смотря на нее. -- Это уж у нас такой характер-с, -- повернулся он опять к Алеше.
   "И ничего во всей природе
   Благословить он не хотел". То-есть надо бы в женском роде: благословить она не хотела-с. Но теперь позвольте вас представить и моей супруге: Вот-с Арина Петровна, дама без ног-с, лет сорока трех, ноги ходят, да немножко-с. Из простых-с. Арина Петровна, разгладьте черты ваши: вот Алексей Федорович Карамазов. Встаньте, Алексей Федорович, -- он взял его за руку и с силой, которой даже нельзя было ожидать от него, вдруг его приподнял: -- Вы даме представляетесь, надо встать-с. Не тот-с Карамазов, маменька, который... гм и так далее, а брат его, блистающий смиренными добродетелями. Позвольте, Арина Петровна, позвольте, маменька, позвольте вашу ручку предварительно поцеловать.
   И он почтительно, нежно даже поцеловал у супруги ручку. Девица у окна с негодованием повернулась к сцене спиной, надменно вопросительное лицо супруги вдруг выразило необыкновенную ласковость.
   -- Здравствуйте, садитесь, г. Черномазов, -- проговорила она.
   -- Карамазов, маменька, Карамазов (мы из простых-с), -- подшепнул он снова.
   -- Ну Карамазов или как там, а я всегда Черномазов... -- Садитесь же, и зачем он вас поднял? Дама без ног, он говорит, ноги-то есть, да распухли как ведра, а сама я высохла. Прежде-то я куды была толстая, а теперь вон словно иглу проглотила...
   -- Мы из простых-с, из простых-с, -- подсказал еще раз капитан.
   -- Папа, ах папа, -- проговорила вдруг горбатая девушка, доселе молчавшая на своем стуле, и вдруг закрыла глаза платком.
   -- Шут! -- брякнула девица у окна.
   -- Видите у нас какие известия, -- расставила руки мамаша, указывая на дочерей, -- точно облака идут; пройдут облака и опять наша музыка. Прежде, когда мы военными были, к нам много приходило таких гостей. Я, батюшка, это к делу не приравниваю. Кто любит кого, тот и люби того. Дьяконица тогда приходит и говорит: Александр Александрович превосходнейшей души человек, а Настасья, говорит, Петровна, это исчадие ада. Ну отвечаю это как кто кого обожает, а ты и мала куча да вонюча. -- А тебя, говорит, надо в повиновении держать. -- Ах ты, черная ты, говорю ей, шпага, ну и кого ты учить пришла? -- Я, говорит она, воздух чистый впускаю, а ты нечистый. -- А спроси, отвечаю ей, всех господ офицеров, нечистый ли во мне воздух, али другой какой? И так это у меня с того самого времени на душе сидит, что намеднись сижу я вот здесь как теперь и вижу, тот самый генерал вошел, что на Святую сюда приезжал: что, говорю ему, ваше превосходительство, можно ли благородной даме воздух свободный впускать? -- Да, отвечает, надо бы у вас форточку али дверь отворить, потому самому, что у вас воздух не свежий. Ну и все-то так! А и что им мой воздух дался? От мертвых и того хуже пахнет. Я, говорю, воздуху вашего не порчу, а башмаки закажу и уйду. Батюшки, голубчики, не попрекайте мать родную! Николай Ильич, батюшка, я ль тебе не угодила, только ведь у меня и есть, что Илюшечка из класса придет и любит. Вчера яблочко принес. Простите, батюшки, простите, голубчики, мать родную, простите меня совсем одинокую, а и чего вам мой воздух противен стал!
   И бедная вдруг разрыдалась, слезы брызнули ручьем. Штабс-капитан стремительно подскочил к ней.
   -- Маменька, маменька, голубчик, полно, полно! Не одинокая ты. Все-то тебя любят, все обожают! -- и он начал опять целовать у нее обе руки и нежно стал гладить по ее лицу своими ладонями; схватив же салфетку, начал вдруг обтирать с лица ее слезы. Алеше показалось даже, что у него и у самого засверкали слезы. -- Ну-с, видели-с? Слышали-с? -- как-то вдруг яростно обернулся он к нему, показывая рукой на бедную слабоумную.
   -- Вижу и слышу, -- пробормотал Алеша.
   -- Папа, папа! Неужели ты с ним...
   -- Брось ты его, папа! -- крикнул вдруг мальчик, привстав на своей постельке и горящим взглядом смотря на отца.
   -- Да полно-те вы наконец паясничать, ваши выверты глупые показывать, которые ни к чему никогда не ведут!.. -- совсем уже озлившись крикнула все из того угла Варвара Николаевна, даже ногой топнула.
   -- Совершенно справедливо на этот раз изволите из себя выходить, Варвара Николавна, и я вас стремительно удовлетворю. Шапочку вашу наденьте, Алексей Федорович, а я вот картуз возьму -- и пойдемте-с. Надобно вам одно серьезное словечко сказать, только вне этих стен. Эта вот сидящая девица -- это дочка моя-с, Нина Николаевна-с, забыл я вам ее представить, -- ангел божий во плоти... к смертным слетевший... если можете только это понять...
   -- Весь ведь так и сотрясается, словно судорогой его сводит, -- продолжала в негодовании Варвара Николаевна.
   -- А это вот что теперь на меня ножкой топает и паяцом меня давеча обличила, -- это тоже ангел божий во плоти-с, и справедливо меня обозвала-с. Пойдемте же, Алексей Федорович, покончить надо-с...
   И схватив Алешу за руку, он вывел его из комнаты прямо на улицу.      
 
  Читать  дальше ...                                                 ***
  

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 001 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 002

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 003

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 004

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 005 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 006 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 007

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 008 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 009 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 010 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 011 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 012 

 Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 013 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 014

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 015 

 Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 016

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 017 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 018

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 019 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 020 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 021

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 022 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 023

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 024

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 025 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 026

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 027

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 028 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М.029 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 030 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 031 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 032 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 033

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 034 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 035 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 036

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 037 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 038 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 039 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 040 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 041 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 042 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 043 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 044 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 045 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 046 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 047 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 048 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 049

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 050 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 051 

 Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 052

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 053 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 054 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 055 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 056 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 057 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 058 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 059

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 060 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 061 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 062 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 062 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 063 

 Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 064

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

 

***

***

Иван Карамазов . Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы 001

Дмитрий Карамазов и Снегирёв. Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы 002 

Алеша, Грушенька и Ракитин.  Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  003

Христос и Великий инквизитор.   Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  004

Грушенька .  Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  005

Митя и Грушенька кутят в Мокром. Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  006

Иван и Чёрт. Иллюстрация.  Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  007

Иван и Смердяков.  Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  008

Экспозиция Братьев Карамазовых .  Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  009

Митя и отец. Подготовка к убийству. Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  010

Илюшечка, Снегирев и Коля.  Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  011

Иван и Алеша под фонарем. Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  012

 

***

 

 

***

  • Победа коммунизма и технологические достижения Земли в XXI—XXII веках решили проблему нехватки ресурсов и избавили людей от необходимости изнурительного труда ради хлеба насущного, что, в свою очередь, со временем привело и к отказу от рыночных отношений и денег. XXII век описывается так:

Сейчас больше нет некоммунистов. Все десять миллиардов — коммунисты… Но у них уже другие цели. Прежняя цель коммуниста — изобилие и душевная и физическая красота — перестала быть целью. Теперь это реальность.

Одной из планет, населённых людьми, и их исторической родиной является Земля. Фактически, она идентична сегодняшней Земле, однако относится к XXII веку нашей эры. Наиболее подробно она описывается в романе«Полдень. XXII век», хронологически первом из цикла о мире Полудня.

На Земле Полудня окончательно разрешены основные экономические, социальные и экологические проблемы. Успехи биоинженерии обеспечили материальное изобилие без перепроизводства и загрязнения окружающей среды. Появились технологии межзвездных перелетов, освоение далеких планет стало в порядке вещей. Установлены контакты с внеземными цивилизациями. Мировоззрение людей изменилось кардинальным образом. Труд на благо общества считается естественной обязанностью и потребностью каждого. Жизнь разумного существа признана безусловной и высшей ценностью, проявление агрессии и недоброжелательства по отношению к ближнему стало вопиющим исключением. Наука об обществе сделала качественный скачок (созданы теории исторических последовательностей и «вертикального прогресса»).

На Земле высшим авторитетным органом является Мировой Совет, членами которого являются самые известные  ученые, историки, учителя и врачи. Как правило, Совет занимается лишь вопросами глобально-земного и галактического масштаба.

Дети с 5—6 лет воспитываются в интернатах.

Детей воспитывают профессиональные Учителя. Работа Учителя является весьма почётной и одной из самых ответственных, к ней допускают только особо отобранных людей; как следствие — всех или почти всех детей удается воспитать высокодуховными людьми с твердыми моральными устоями. Вообще вопрос выбора профессии в Мире Полудня поставлен на строго научную основу. Молодые люди проходят тщательное медико-психологическое обследование, после чего для каждого вырабатываются рекомендации по профессиональным предпочтениям. Ошибка в профориентации считается тяжёлым проступком того, кто выдаёт рекомендации, так как может отрицательно повлиять на судьбу человека («Жук в муравейнике»).

Наиболее необычной характеристикой мира Полудня по сравнению с другими известными фантастическими вселенными (к примеру, Дюны или Звездных Войн) является практически полная чуждость ему идей империализма. Ни одна разумная раса мира Полудня не занималась построением галактической империи (альтернативный вариант — республики): ни в двадцать втором веке по летосчислению Земли, ни до этого. Вместо этого они предпочитают держаться у своих родных планет, и лишь самые развитые технологически (люди Земли и, предположительно, Странники) позволяют себе вмешиваться в дела других планет, и только в форме так называемого «прогрессорства» — безвозмездного, тайного и строго дозированного способствования развитию культуры отдельной цивилизации.

***         Мир Полудня — литературный мир, в котором происходят события, описанные братьями Стругацкими в цикле романов, «представительской» книгой которого является «Полдень, XXII век» (от которого и произошло название мира), а последней — «Волны гасят ветер». Несмотря на кажущуюся утопичность  вселенной, мир Полудня полон проблем и конфликтов, не чуждых и нашему времени.    

***

***

***Иллюстрации И.Ильинского к книге Стругацких "Страна багровых туч"...

***

***

***

***

 

Просмотров: 241 | Добавил: iwanserencky | Теги: Достоевский Фёдор Михайлович, Достоевский, текст, проза, человек, слово, общество, Братья Карамазовы, Роман, литература, писатель, классика, Братья Карамазовы. Достоевский, из интернета | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: