Главная » 2020 » Апрель » 29 » Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 034
00:12
Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 034

...

 

VI. САМ ЕДУ!

А Дмитрий Федорович летел по дороге. До Мокрого было двадцать верст с небольшим, но тройка Андреева скакала так, что могла поспеть в час с четвертью. Быстрая езда как бы вдруг освежила Митю. Воздух был свежий и холодноватый, на чистом небе сияли крупные звезды. Это была та самая ночь, а может и тот самый час, когда Алеша, упав на землю, "исступленно клялся любить ее во веки веков". Но смутно, очень смутно было в душе Мити, и хоть многое терзало теперь его душу, но в этот момент все существо его неотразимо устремилось лишь к ней, к его царице, к которой летел он, чтобы взглянуть на нее в последний раз. Скажу лишь одно: даже и не спорило сердце его ни минуты. Не поверят мне может быть, если скажу, что этот ревнивец не ощущал к этому новому человеку, новому сопернику, выскочившему из-под земли, к этому "офицеру" ни малейшей ревности. Ко всякому другому, явись такой, приревновал бы тотчас же и может вновь бы намочил свои страшные руки кровью, -- а к этому, к этому "ее первому", не ощущал он теперь, летя на своей тройке, не только ревнивой ненависти, но даже враждебного чувства, -- правда еще не видал его. "Тут уж бесспорно, тут право ее и его; тут ее первая любовь, которую она в пять лет не забыла: значит только его и любила в эти пять лет, а я-то, .я зачем тут подвернулся? Что я-то тут и при чем? Отстранись, Митя, и дай дорогу! Да и что я теперь? Теперь уж и без офицера все кончено, хотя бы и не явился он вовсе, то все равно все было бы кончено..."
   Вот в каких словах он бы мог приблизительно изложить свои ощущения, если бы только мог рассуждать. Но он уже не мог тогда рассуждать. Вся теперешняя решимость его родилась без рассуждений, в один миг, была сразу почувствована и принята целиком со всеми последствиями еще давеча, у Фени, с первых слов ее. И все-таки, несмотря на всю принятую решимость, было смутно в душе его, смутно до страдания: не дала и решимость спокойствия. Слишком многое стояло сзади его и мучило. И странно было ему это мгновениями: ведь уж написан был им самим себе приговор пером на бумаге: "казню себя и наказую"; и бумажка лежала тут, в кармане его, приготовленная; ведь уж заряжен пистолет, ведь уж решил же он, как встретит он завтра первый горячий луч "Феба златокудрого", а между тем с прежним, со всем стоявшим сзади и мучившим его, все-таки нельзя было рассчитаться, чувствовал он это до мучения, и мысль о том впивалась в его душу отчаянием. Было одно мгновение в пути, что ему вдруг захотелось остановить Андрея, выскочить из телеги, достать свой заряженный пистолет и покончить все, не дождавшись и рассвета. Но мгновение это пролетело как искорка. Да и тройка летела, "пожирая пространство", и по мере приближения к цели опять-таки мысль о ней, о ней одной, все сильнее и сильнее захватывала ему дух и отгоняла все остальные страшные призраки от его сердца. О, ему так хотелось поглядеть на нее хоть мельком, хоть издали! "Она теперь с ним, ну вот и погляжу, как она теперь с ним, со своим прежним милым, и только этого мне и надо." И никогда еще не подымалось из груди его столько любви к этой роковой в судьбе его женщине, столько нового, неиспытанного им еще никогда чувства, чувства неожиданного даже для него самого, чувства нежного до моления, до исчезновения пред ней. "И исчезну!" проговорил он вдруг в припадке какого-то истерического восторга.
   Скакали уже почти час. Митя молчал, а Андрей, хотя и словоохотливый был мужик, тоже не вымолвил еще ни слова, точно опасался заговорить и только живо погонял своих "одров", свою гнедую, сухопарую, но резвую тройку. Как вдруг Митя в страшном беспокойстве воскликнул:
   -- Андрей! А что если спят? Ему это вдруг вспало на ум, а до сих пор он о том и не подумал.
   -- Надо думать, что уж легли, Дмитрий Федорович. Митя болезненно нахмурился: что в самом деле, он прилетит... с такими чувствами... а они спят... спит и она может быть тут же... Злое чувство закипело в его сердце.
-- Погоняй, Андрей, катай, Андрей, живо! -- закричал он в исступлении.
-- А может еще и не полегли, -- рассудил помолчав Андрей. -- Даве Тимофей сказывал, что там много их собралось...
-- На станции?
-- Не в станции, а у Пластуновых, на постоялом дворе, вольная значит станция.
-- Знаю; так как же ты говоришь, что много? Где же много? Кто такие? -- вскинулся Митя в страшной тревоге при неожиданном известии.
   -- Да сказывал Тимофей, все господа: из города двое, кто таковы -- не знаю, только сказывал Тимофей, двое из здешних господ, да тех двое, будто бы приезжих, а может и еще кто есть, не спросил я его толково. В карты, говорил, стали играть.
   -- В карты?
   -- Так вот может и не спят, коли в карты зачали. Думать надо, теперь всего одиннадцатый час в исходе, не более того.
   -- Погоняй, Андрей, погоняй! -- нервно вскричал опять Митя.
   -- Что это, я вас спрошу, сударь, -- помолчав начал снова Андрей, -- вот только бы не осердить мне вас, боюсь, барин.
   -- Чего тебе?
   -- Давеча Федосья Марковна легла вам в ноги, молила, барыню чтобы вам не сгубить и еще кого... так вот, сударь, что везу-то я вас туда... Простите, сударь, меня, так, от совести, может глупо что сказал.
   Митя вдруг схватил его сзади за плечи.
   -- Ты ямщик? ямщик? -- начал он исступленно.
   -- Ямщик...
   -- Знаешь ты, что надо дорогу давать. Что ямщик, так уж никому и дороги не дать, дави дескать, я еду! Нет, ямщик, не дави! Нельзя давить человека, нельзя людям жизнь портить; а коли испортил жизнь -- наказуй себя... если только испортил, если только загубил кому жизнь -- казни себя и уйди.
   Все это вырвалось у Мити как бы в совершенной истерике. Андрей хоть и подивился на барина, но разговор поддержал.
   -- Правда это, батюшка, Дмитрий Федорович, это вы правы, что не надо человека давить, тоже и мучить, равно как и всякую тварь, потому всякая тварь -- она тварь созданная, вот хоть бы лошадь, потому другой ломит зря, хоша бы и наш ямщик... И удержу ему нет, так он и прет, прямо тебе так и прет.
   -- Во ад? -- перебил вдруг Митя и захохотал своим неожиданным коротким смехом. -- Андрей, простая душа, -- схватил он опять его крепко за плечи, -- говори: попадет Дмитрий Федорович Карамазов во ад али нет, как по-твоему?
   -- Не знаю, голубчик, от вас зависит, потому вы у нас... Видишь, сударь, когда сын божий на кресте был распят и помер, то сошел он со креста прямо во ад и освободил всех грешников, которые мучились. И застонал ад об том, что уж больше, думал, к нему никто теперь не придет, грешников-то. И сказал тогда аду господь: "не стони, аде, ибо приидут к тебе отселева всякие вельможи, управители, главные судьи и богачи, и будешь восполнен так же точно, как был во веки веков, до того времени, пока снова приду". Это точно, это было такое слово...
   -- Народная легенда, великолепно! Стегни левую, Андрей!
   -- Так вот, сударь, для кого ад назначен, -- стегнул Андрей левую, -- а вы у нас, сударь, все одно как малый ребенок... так мы вас почитаем... И хоть гневливы вы, сударь, это есть, но за простодушие ваше простит господь.
   -- А ты, ты простишь меня, Андрей?
   -- Мне что же вас прощать, вы мне ничего не сделали.
   -- Нет, за всех, за всех ты один, вот теперь, сейчас, здесь, на дороге, простишь меня за всех? Говори, душа простолюдина!
   -- Ох, сударь! Боязно вас и везти-то, странный какой-то ваш разговор...
   Но Митя не расслышал. Он исступленно молился и дико шептал про себя.
   -- Господи, прими меня во всем моем беззаконии, но не суди меня. Пропусти мимо без суда твоего... Не суди, потому что я сам осудил себя; не суди, потому что люблю тебя, господи! Мерзок сам, а люблю тебя: во ад пошлешь, и там любить буду, и оттуда буду кричать, что люблю тебя во веки веков... Но дай и мне долюбить... здесь, теперь долюбить, всего пять часов до горячего луча твоего... Ибо люблю царицу души моей. Люблю и не могу не любить. Сам видишь меня всего. Прискачу, паду пред нею: права ты, что мимо меня прошла... Прощай и забудь твою жертву, не тревожь себя никогда!
   -- Мокрое! -- крикнул Андрей, указывая вперед кнутом. Сквозь бледный мрак ночи зачернелась вдруг твердая масса строений, раскинутых на огромном пространстве. Село Мокрое было в две тысячи душ, но в этот час все оно уже спало, и лишь кое-где из мрака мелькали еще редкие огоньки.
   -- Гони, гони, Андрей, еду! -- воскликнул как бы в горячке Митя.
   -- Не спят! -- проговорил опять Андрей, указывая кнутом на постоялый двор Пластуновых, стоявший сейчас же на въезде, и в котором все шесть окон на улицу были ярко освещены.
   -- Не спят! -- радостно подхватил Митя, -- греми, Андрей, гони вскачь, звени, подкати с треском. Чтобы знали все, кто приехал! Я еду! Сам еду! -- исступленно восклицал Митя.
   Андрей пустил измученную тройку вскачь и действительно с треском подкатил к высокому крылечку и осадил своих запаренных полузадохшихся коней. Митя соскочил с телеги, и как раз хозяин двора, правда уходивший уже спать, полюбопытствовал заглянуть с крылечка, кто это таков так подкатил.
   -- Трифон Борисыч, ты?
   Хозяин нагнулся, вгляделся, стремглав сбежал с крылечка и в подобострастном восторге кинулся к гостю.
   -- Батюшка, Дмитрий Федорыч! вас ли вновь видим? Этот Трифон Борисыч был плотный и здоровый мужик, среднего роста, с несколько толстоватым лицом, виду строгого и непримиримого, с Мокринскими мужиками особенно, но имевший дар быстро изменять лицо свое на самое подобострастное выражение, когда чуял взять выгоду. Ходил по-русски, в рубахе с косым воротом и в поддевке, имел деньжонки значительные, но мечтал и о высшей роли неустанно. Половина слишком мужиков была у него в когтях, все были ему должны кругом. Он арендовал у помещиков землю и сам покупал, а обрабатывали ему мужики эту землю за долг, из которого никогда не могли выйти. Был он вдов и имел четырех взрослых дочерей; одна была уже вдовой, жила у него с двумя малолетками, ему внучками, и работала на него как поденщица. Другая дочка-мужичка была замужем за чиновником, каким-то выслужившимся писаречком, и в одной из комнат постоялого двора на стенке можно было видеть в числе семейных фотографий, миниатюрнейшего размера, фотографию и этого чиновничка в мундире и в чиновных погонах. Две младшие дочери в храмовой праздник, али отправляясь куда в гости, надевали голубые или зеленые платья, сшитые по модному, с обтяжкою сзади и с аршинным хвостом, но на другой же день утром, как и во всякий день, подымались чем свет и с березовыми вениками в руках выметали горницы, выносили помои и убирали сор после постояльцев. Несмотря на приобретенные уже тысячки, Трифон Борисыч очень любил сорвать с постояльца кутящего и помня, что еще месяца не прошло, как он в одни сутки поживился от Дмитрия Федоровича, во время кутежа его с Грушенькой, двумя сотнями рубликов слишком, если не всеми тремя, встретил его теперь радостно и стремительно, уже по тому одному, как подкатил ко крыльцу его Митя, почуяв снова добычу.
   -- Батюшка, Дмитрий Федорович, вас ли вновь обретаем?
   -- Стой, Трифон Борисыч, -- начал Митя, -- прежде всего самое главное: где она?
   -- Аграфена Александровна? -- тотчас понял хозяин, зорко вглядываясь в лицо Мити, -- да здесь и она... пребывает...
   -- С кем, с кем?
   -- Гости проезжие-с... Один-то чиновник, надоть быть из поляков, по разговору судя, он-то за ней и послал лошадей отсюдова; а другой с ним товарищ его, али попутчик, кто разберет; по-штатски одеты...
   -- Что же кутят? Богачи?
   -- Какое кутят! Небольшая величина, Дмитрий Федорович.
   -- Небольшая? Ну, а другие?
   -- Из города эти, двое господ... Из Черней возвращались, да и остались. Один-то, молодой, надоть быть родственник господину Миусову, вот только как звать забыл... а другого надо полагать вы тоже знаете: помещик Максимов, на богомолье, говорит, заехал в монастырь ваш там, да вот с родственником этим молодым господина Миусова и ездит...
   -- Только и всех?
   -- Только.
   -- Стой, молчи, Трифон Борисыч, говори теперь самое главное: что она, как она?
   -- Да вот давеча прибыла и сидит с ними.
   -- Весела? Смеется?
   -- Нет, кажись не очень смеется... Даже скучная совсем сидит, молодому человеку волосы расчесывала.
   -- Это поляку, офицеру?
   -- Да какой же он молодой, да и не офицер он вовсе; нет, сударь, не ему, а Миусовскому племяннику этому, молодому-то... вот только имя забыл.
   -- Калганов?
   -- Именно Калганов.
   -- Хорошо, сам решу. В карты играют?
   -- Играли, да перестали, чай отпили, наливки чиновник потребовал.
   -- Стой, Трифон Борисыч, стой, душа, сам решу. Теперь отвечай самое главное: нет цыган?
   -- Цыган теперь вовсе не слышно, Дмитрий Федорович, согнало начальство, а вот жиды здесь есть, на цымбалах играют и на скрипках, в Рождественской, так это можно бы за ними хоша и теперь послать. Прибудут.
   -- Послать, непременно послать! -- вскричал Митя. -- А девок можно поднять как тогда, Марью особенно, Степаниду тоже, Арину. Двести рублей за хор!
   -- Да за этакие деньги я все село тебе подыму, хоть и полегли теперь дрыхнуть. Да и стоят ли, батюшка Дмитрий Федорович, здешние мужики такой ласки, али вот девки? Этакой подлости да грубости такую сумму определять! Ему ли, нашему мужику, цыгарки курить, а ты им давал. Ведь от него смердит, от разбойника. А девки все, сколько их ни есть, вшивые. Да я своих дочерей тебе даром подыму, не то что за такую сумму, полегли только спать теперь, так я их ногой в спину напинаю да для тебя петь заставлю. Мужиков намедни шампанским поили, э-эх!
   Трифон Борисыч напрасно сожалел Митю: он тогда у него сам с полдюжины бутылок шампанского утаил, а под столом сторублевую бумажку поднял и зажал себе в кулак. Так и осталась она у него в кулаке.
   -- Трифон Борисыч, растряс я тогда не одну здесь тысячку. Помнишь?
   -- Растрясли, голубчик, как вас не вспомнить, три тысячки у нас небось оставили.
   -- Ну, так и теперь с тем приехал, видишь.
   И он вынул и поднес к самому носу хозяина свою пачку кредиток.
   -- Теперь слушай и понимай: через час вино придет, закуски, пироги и конфеты, -- все тотчас же туда на верх. Этот ящик, что у Андрея, туда тоже сейчас на верх, раскрыть и тотчас же шампанское подавать... А главное -- девок, девок, и Марью чтобы непременно...
   Он повернулся к телеге и вытащил из-под сиденья свой ящик с пистолетами.
   -- Расчет, Андрей, принимай! Вот тебе пятнадцать рублей за тройку, а вот пятьдесят на водку... за готовность, за любовь твою... Помни барина Карамазова!
   -- Боюсь я, барин... -- заколебался Андрей, -- пять рублей на чай пожалуйте, а больше не приму. Трифон Борисыч свидетелем. Уж простите глупое слово мое...
   -- Чего боишься, -- обмерил его взглядом Митя, -- ну и чорт с тобой коли так! -- крикнул он, бросая ему пять рублей. -- Теперь, Трифон Борисыч, проводи меня тихо и дай мне на них на всех перво-на-перво глазком глянуть, так чтоб они меня не заметили. Где они там, в голубой комнате?
   Трифон Борисыч опасливо поглядел на Митю, но тотчас же послушно исполнил требуемое: осторожно провел его в сени, сам вошел в большую первую комнату, соседнюю с той, в которой сидели гости, и вынес из нее свечу. Затем потихоньку ввел Митю и поставил его в углу, в темноте, откуда бы он мог свободно разглядеть собеседников ими невидимый. Но Митя недолго глядел, да и не мог разглядывать: он увидел ее и сердце его застучало, в глазах помутилось. Она сидела за столом сбоку, в креслах, а рядом с нею, на диване, хорошенький собою и еще очень молодой Калганов; она держала его за руку и, кажется, смеялась, а тот, не глядя на нее, что-то громко говорил, как будто с досадой, сидевшему чрез стол напротив Грушеньки Максимову. Максимов же чему-то очень смеялся. На диване сидел он, а подле дивана, на стуле, у стены, какой-то другой незнакомец. Тот, который сидел на диване развалясь, курил трубку, и у Мити лишь промелькнуло, что это какой-то толстоватый и широколицый человечек, ростом должно быть невысокий и как будто на что-то сердитый. Товарищ же его, другой незнакомец, показался Мите что-то уж чрезвычайно высокого роста; но более он ничего не мог разглядеть. Дух у него захватило. И минуты он не смог выстоять, поставил ящик на комод и прямо, холодея и замирая, направился в голубую комнату к собеседникам.
   -- Ай! -- взвизгнула в испуге Грушенька, заметив его первая.
  
VII. ПРЕЖНИЙ И БЕССПОРНЫЙ.

   Митя скорыми и длинными своими шагами подступил вплоть к столу.
   -- Господа, -- начал он громко, почти крича, но заикаясь на каждом слове, -- я... я ничего! Не бойтесь, -- воскликнул он, -- я ведь ничего, ничего, -- повернулся он вдруг к Грушеньке, которая отклонилась на кресле в сторону Калганова и крепко уцепилась за его руку. -- Я... Я тоже еду. Я до утра. Господа, проезжему путешественнику... можно с вами до утра? Только до утра, в последний раз, в этой самой комнате?
   Это уже он докончил, обращаясь к толстенькому человечку, сидевшему на диване с трубкой. Тот важно отнял от губ своих трубку и строго произнес:
   -- Пане, мы здесь приватно. Имеются иные покои.
   -- Да это вы, Дмитрий Федорович, да чего это вы? -- отозвался вдруг Калганов, -- да садитесь с нами, здравствуйте!
   -- Здравствуйте, дорогой человек... и бесценный! Я всегда уважал вас... -- радостно и стремительно отозвался Митя, тотчас же протянув ему через стол свою руку.
   -- Ай, как вы крепко пожали! Совсем сломали пальцы, -- засмеялся Калганов.
   -- Вот он так всегда жмет, всегда так! -- весело отозвалась, еще робко улыбаясь, Грушенька, кажется вдруг убедившаяся по виду Мити, что тот не будет буянить, с ужасным любопытством и все еще с беспокойством в него вглядываясь. Было что-то в нем чрезвычайно ее поразившее, да и вовсе не ожидала она от него, что в такую минуту он так войдет и так заговорит.
   -- Здравствуйте-с, -- сладко отозвался слева и помещик Максимов. Митя бросился и к нему.
   -- Здравствуйте, и вы тут, как я рад, что и вы тут! Господа, господа, я... (Он снова обратился к пану с трубкой, видимо принимая его за главного здесь человека.) Я летел... Я хотел последний день и последний час мой провести в этой комнате, в этой самой комнате... где и я обожал... мою царицу!.. Прости, пане! -- крикнул он исступленно, -- я летел и дал клятву... О, не бойтесь, последняя ночь моя! Выпьем, пане, мировую! Сейчас подадут вино... Я привез вот это.
   (Он вдруг для чего-то вытащил свою пачку кредиток.) -- Позволь, пане! Я хочу музыки, грому, гаму, всего что прежде... Но червь, ненужный червь проползет по земле, и его не будет! День моей радости помяну в последнюю ночь мою!..
   Он почти задохся; он многое, многое хотел сказать, но выскочили одни странные восклицания. Пан неподвижно смотрел на него, на пачку его кредиток, смотрел на Грушеньку и был в видимом недоумении.
-- Ежели поволит моя крулева... -- начал было он.
-- Да что крулева, это королева, что ли? -- перебила вдруг Грушенька. -- И смешно мне на вас, как вы все говорите. Садись, Митя, и что это ты говоришь? Не пугай пожалуста. Не будешь пугать, не будешь? Коли не будешь, так я тебе рада...
-- Мне, мне пугать? -- вскричал вдруг Митя, вскинув вверх свои руки. -- О, идите мимо, проходите, не помешаю!.. -- И вдруг он совсем неожиданно для всех и уж конечно для себя самого бросился на стул и залился слезами, отвернув к противоположной стене свою голову, а руками крепко обхватив спинку стула, точно обнимая ее.
-- Ну вот, ну вот, экой ты! -- укоризненно воскликнула Грушенька. -- Вот он такой точно ходил ко мне, -- вдруг заговорит, а я ничего не понимаю. А один раз так же заплакал, а теперь вот в другой -- экой стыд! С чего ты плачешь-то? Было бы еще с чего? -- прибавила она вдруг загадочно и с каким-то раздражением напирая на свое словечко.
-- Я... я не плачу... Ну здравствуйте! -- повернулся он в один миг на стуле, и вдруг засмеялся, но не деревянным своим отрывистым смехом, а каким-то неслышным длинным, нервозным и сотрясающимся смехом.
-- Ну, вот опять... Ну, развеселись, развеселись! -- уговаривала его Грушенька. -- Я очень рада, что ты приехал, очень рада, Митя, слышишь ты, что я очень рада? Я хочу, чтоб он сидел здесь с нами, -- повелительно обратилась она как бы ко всем, хотя слова ее видимо относились к сидевшему на диване. -- Хочу, хочу! А коли он уйдет, так и я уйду, вот что! -- прибавила она с загоревшимися вдруг глазами.
-- Что изволит моя царица -- то закон! -- произнес пан, галантно поцеловав ручку Грушеньки. -- Прошу пана до нашей компаньи! -- обратился он любезно к Мите. Митя опять привскочил было с видимым намерением снова разразиться тирадой, но вышло другое:
-- Выпьем, пане! -- оборвал он вдруг вместо речи. Все рассмеялись.
-- Господи! а я думал, он опять говорить хочет, -- нервозно воскликнула Грушенька. -- Слышишь, Митя, -- настойчиво прибавила она, -- больше не вскакивай, а что шампанского привез, так это славно. Я сама пить буду, а наливки я терпеть не могу. А лучше всего, что сам прикатил, а то скучища... Да ты кутить что ли приехал опять? Да спрячь деньги-то в карман! Откуда столько достал?
Митя, у которого в руке все еще скомканы были кредитки, очень всеми и особенно панами замеченные, быстро и конфузливо сунул их в карман. Он покраснел. В эту самую минуту хозяин принес откупоренную бутылку шампанского на подносе и стаканы. Митя схватил было бутылку, но так растерялся, что забыл, что с ней надо делать. Взял у него ее уже Калганов и разлил за него вино.
   -- Да еще, еще бутылку! -- закричал Митя хозяину, и, забыв чокнуться с паном, которого так торжественно приглашал выпить с ним мировую, вдруг выпил весь свой стакан один, никого не дождавшись. Все лицо его вдруг изменилось. Вместо торжественного и трагического выражения, с которым он вошел, в нем явилось как бы что-то младенческое. Он вдруг как бы весь смирился и принизился. Он смотрел на всех робко и радостно, часто и нервно хихикая, с благодарным видом виноватой собачонки, которую опять приласкали и опять впустили. Он как будто все забыл и оглядывал всех с восхищением, с детскою улыбкой. На Грушеньку смотрел беспрерывно смеясь и придвинул свой стул вплоть к самому ее креслу. Помаленьку разглядел и обоих панов, хотя еще мало осмыслив их. Пан на диване поражал его своею осанкой, польским акцентом, а главное -- трубкой. "Ну что же такое, ну и хорошо, что он курит трубку", созерцал Митя. Несколько обрюзглое, почти уже сорокалетнее лицо пана с очень маленьким носиком, под которым виднелись два претоненькие востренькие усика, нафабренные и нахальные, не возбудило в Мите тоже ни малейших пока вопросов. Даже очень дрянненький паричек пана, сделанный в Сибири с преглупо зачесанными вперед височками, не поразил особенно Митю: "значит так и надо, коли парик", блаженно продолжал он созерцать. Другой же пан, сидевший у стены, более молодой, чем пан на диване, смотревший на всю компанию дерзко и задорно и с молчаливым презрением слушавший общий разговор, опять-таки поразил Митю только очень высоким своим ростом, ужасно непропорциональным с паном, сидевшим на диване. "Коли встанет на ноги, будет вершков одиннадцати", мелькнуло в голове Мити. Мелькнуло у него тоже, что этот высокий пан, вероятно, друг и приспешник пану на диване, как бы "телохранитель его", и что маленький пан с трубкой конечно командует паном высоким. Но и это все казалось Мите ужасно как хорошо и бесспорно. В маленькой собачке замерло всякое соперничество. В Грушеньке и в загадочном тоне нескольких фраз ее он еще ничего не понял; а понимал лишь, сотрясаясь всем сердцем своим, что она к нему ласкова, что она его "простила", и подле себя посадила. Он был вне себя от восхищения, увидев, как она хлебнула из стакана вино. Молчание компании как бы вдруг однако поразило его, и он стал обводить всех ожидающими чего-то глазами: "что же мы однако сидим, что же вы ничего не начинаете, господа?" как бы говорил осклабленный взор его.
-- Да вот он все врет, и мы тут все смеялись, -- начал вдруг Калганов, точно угадав его мысль и показывая на Максимова.
Митя стремительно уставился на Калганова и потом тотчас же на Максимова.
-- Врет? -- рассмеялся он своим коротким деревянным смехом, тотчас же чему-то обрадовавшись, -- ха-ха!
-- Да. Представьте, он утверждает, что будто бы вся наша кавалерия в двадцатых годах переженилась на польках; но это ужасный вздор, не правда ли?
-- На польках? -- подхватил опять Митя и уже в решительном восхищении.
Калганов очень хорошо понимал отношения Мити к Грушеньке, догадывался и о пане, но его все это не так занимало, даже может быть вовсе не занимало, а занимал его всего более Максимов. Попал он сюда с Максимовым случайно и панов встретил здесь на постоялом дворе в первый раз в жизни. Грушеньку же знал прежде и раз даже был у нее с кем-то; тогда он ей не понравился. Но здесь она очень ласково на него поглядывала; до приезда Мити даже ласкала его, но он как-то оставался бесчувственным. Это был молодой человек, лет не более двадцати, щегольски одетый, с очень милым беленьким личиком и с прекрасными густыми русыми волосами. Но на этом беленьком личике были прелестные светлоголубые глаза, с умным, а иногда и с глубоким выражением, не по возрасту даже, несмотря на то, что молодой человек иногда говорил и смотрел совсем как дитя и нисколько этим не стеснялся, даже сам это сознавая. Вообще он был очень своеобразен, даже капризен, хотя всегда ласков. Иногда в выражении лица его мелькало что-то неподвижное и упрямое: он глядел на вас, слушал, а сам как будто упорно мечтал о чем-то своем. То становился вял и ленив, то вдруг начинал волноваться иногда повидимому от самой пустой причины.
   -- Вообразите, я его уже четыре дня вожу с собою, -- продолжал он, немного как бы растягивая лениво слова, но безо всякого фатовства, а совершенно натурально. -- Помните, с тех пор, как ваш брат его тогда из коляски вытолкнул и он полетел. Тогда он меня очень этим заинтересовал, и я взял его в деревню, а он все теперь врет, так что с ним стыдно. Я его назад везу...
   -- Пан польской пани не видзел и муви что быть не могло, -- заметил пан с трубкой Максимову.
Пан с трубкой говорил по-русски порядочно, по крайней мере гораздо лучше, чем представлялся. Русские слова, если и употреблял их, коверкал на польский лад.
-- Да ведь я и сам был женат на польской пани-с, -- отхихикнулся в ответ Максимов.
-- Ну, так вы разве служили в кавалерии? Ведь это вы про кавалерию говорили. Так разве вы кавалерист? -- ввязался сейчас Калганов.
   -- Да, конечно, разве он кавалерист? ха-ха! -- крикнул Митя, жадно слушавший и быстро переводивший свой вопросительный взгляд на каждого, кто заговорит, точно бог знает что ожидал от каждого услышать.
-- Нет-с, видите-с, -- повернулся к нему Максимов, -- я про то-с, что эти там паненки... хорошенькие-с... как оттанцуют с нашим уланом мазурку... как оттанцовала она с ним мазурку, так тотчас и вскочит ему на коленки, как кошечка-с... беленькая-с... а пан-ойц и пани-матка видят и позволяют... и позволяют-с... а улан-то назавтра пойдет и руку предложит... вот-с... и предложит руку, хи-хи! -- хихикнул, закончив, Максимов.
-- Пан лайдак! -- проворчал вдруг высокий пан на стуле и переложил ногу на ногу. Мите только бросился в глаза огромный смазной сапог его с толстою и грязною подошвой. Да и вообще оба пана были одеты довольно засаленно.
-- Ну, вот и лайдак! Чего он бранится? -- рассердилась вдруг Грушенька.
-- Пани Агриппина, пан видзел в польском краю хлопок, я не шляхетных паней, -- заметил пан с трубкой Грушеньке.
-- Можешь на то раховаць! -- презрительно отрезал высокий пан на стуле.
-- Вот еще! Дайте ему говорить-то! Люди говорят, чего мешать? С ними весело, -- огрызнулась Грушенька.
-- Я не мешаю, пани, -- значительно заметил пан в паричке с продолжительным взглядом ко Грушеньке и, важно замолчав, снова начал сосать свою трубку.
-- Да нет, нет, это пан теперь правду сказал, -- загорячился опять Калганов, точно бог знает о чем шло дело. -- Ведь он в Польше не был, как же он говорит про Польшу? Ведь вы же не в Польше женились, ведь нет?
-- Нет-с, в Смоленской губернии-с. А только ее улан еще прежде того вывез-с, супругу-то мою-с, будущую-с, и с пани-маткой, и с тантой, и еще с одною родственницей со взрослым сыном, это уж из самой Польши, из самой... и мне уступил. Это один наш поручик, очень хороший молодой человек. Сначала он сам хотел жениться, да и не женился, потому что она оказалась хромая...
-- Так вы на хромой женились? -- воскликнул Калганов.
-- На хромой-с. Это уж они меня оба тогда немножечко обманули и скрыли. Я думал, что она подпрыгивает... она все подпрыгивала, я и думал, что она это от веселости...
-- От радости, что за вас идет? -- завопил каким-то детски звонким голосом Калганов.
-- Да-с, от радости-с. А вышло, что совсем от иной причины-с. Потом, когда мы обвенчались, она мне после венца в тот же вечер и призналась, и очень чувствительно извинения просила, чрез лужу, говорит, в молодых годах однажды перескочила и ножку тем повредила, хи-хи!..
   Калганов так и залился самым детским смехом и почти упал на диван. Рассмеялась и Грушенька. Митя же был на верху счастья.
-- Знаете, знаете, это он теперь уже вправду, это он теперь не лжет! -- восклицал, обращаясь к Мите, Калганов. -- И знаете, он ведь два раза был женат, -- это он про первую жену говорит, -- а вторая жена его, знаете, сбежала и жива до сих пор, знаете вы это?
-- Неужто? -- быстро повернулся к Максимову Митя, выразив необыкновенное изумление в лице.
-- Да-с, сбежала-с, я имел эту неприятность, -- скромно подтвердил Максимов. -- С одним мусью-с. А главное, всю деревушку мою перво-на-перво на одну себя предварительно отписала. Ты, говорит, человек, образованный, ты и сам найдешь себе кусок. С тем и посадила. Мне раз один почтенный архиерей и заметил: у тебя одна супруга была хромая, а другая уж чресчур легконогая, хи-хи!
-- Послушайте, послушайте! -- так и кипел Калганов, -- если он и лжет, -- а он часто лжет, -- то он лжет единственно, чтобы доставить всем удовольствие: это ведь не подло, не подло? Знаете, я люблю его иногда. Он очень подл, но он натурально подл, а? Как вы думаете? Другой подличает из-за чего-нибудь, чтобы выгоду получить, а он просто, он от натуры... Вообразите, например, он претендует (вчера всю дорогу спорил), что Гоголь в Мертвых Душах это про него сочинил. Помните, там есть помещик Максимов, которого высек Ноздрев и был предан суду: "за нанесение помещику Максимову личной обиды розгами в пьяном виде", -- ну помните? Так что ж, представьте, он претендует, что это он и был, и что это его высекли! Ну может ли это быть? Чичиков ездил, самое позднее, в двадцатых годах, в начале, так что совсем годы не сходятся. Не могли его тогда высечь. Ведь не могли, не могли?

   Читать   дальше   ...    

                         Источник :    http://az.lib.ru/d/dostoewskij_f_m/text_0120.shtml            

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 001 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 002

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 003

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 004

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 005 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 006 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 007

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 008 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 009 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 010 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 011 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 012 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 013 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 014

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 015 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 016

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 017 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 018

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 019 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 020 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 021

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 022 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 023

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 024

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 025 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 026

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 027

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 028 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М.029 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 030 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 031 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 032 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 033

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 034 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 035 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 036

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 037 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 038 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 039 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 040 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 041 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 042 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 043 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 044 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 045 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 046 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 047 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 060 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 061 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 062 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 062 

Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 063 

 Братья Карамазовы. Достоевский Ф.М. 064

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

 

***

***

Иван Карамазов . Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы 001

Дмитрий Карамазов и Снегирёв. Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы 002 

Алеша, Грушенька и Ракитин.  Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  003

Христос и Великий инквизитор.   Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  004

Грушенька .  Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  005

Митя и Грушенька кутят в Мокром. Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  006

Иван и Чёрт. Иллюстрация.  Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  007

Иван и Смердяков.  Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  008

Экспозиция Братьев Карамазовых .  Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  009

Митя и отец. Подготовка к убийству. Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  010

Илюшечка, Снегирев и Коля.  Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  011

Иван и Алеша под фонарем. Иллюстрация к роману Достоевского Братья Карамазовы  012

...

...

...
 

***

***

*** 

***

***

***

***

***

***Обитаемый остров. Стругацкие. 001Обитаемый остров. Стругацкие. 002 

Обитаемый остров. Стругацкие. 003

Обитаемый остров. Стругацкие. 004

Обитаемый остров. Стругацкие. 005

Обитаемый остров. Стругацкие. 006 

Обитаемый остров. Стругацкие. 007 

Обитаемый остров. Стругацкие. 008 

 

Обитаемый остров. Стругацкие. 014

 Обитаемый остров. Стругацкие. 015

Обитаемый остров. Стругацкие. 016

 Обитаемый остров. Стругацкие. 017

Обитаемый остров. Стругацкие. 018 

Обитаемый остров. Стругацкие. 019

Обитаемый остров. Стругацкие. 020 

Обитаемый остров. Стругацкие. 021

Обитаемый остров. Стругацкие. 022 

Обитаемый остров. Стругацкие. 023

Обитаемый остров. Стругацкие. 024 

 Обитаемый остров. Стругацкие. 025 

***

Часть первая
РОБИНЗОНЧасть вторая
   ГВАРДЕЕЦЧасть третья
 ТЕРРОРИСТЧасть четвертаяКАТОРЖНИКЧасть пятая ЗЕМЛЯНИН

Обитаемый остров... Иллюстрация... 011.

Обитаемый остров... Иллюстрация... 015.

Обитаемый остров... Иллюстрация... 019.

Обитаемый остров... Иллюстрация... 018.

Обитаемый остров... Иллюстрация... 009

Обитаемый остров... Иллюстрация... 017.

Обитаемый остров... Иллюстрация... 020.

Обитаемый остров... Иллюстрация... 004.

Обитаемый остров... Иллюстрация... 003.

Обитаемый остров... Иллюстрация... 016.

Обитаемый остров... Иллюстрация... 006.

Обитаемый остров... Иллюстрация... 007.

Обитаемый остров... Иллюстрация... 014.


Обитаемый остров... Иллюстрация... 010.

Обитаемый остров... Иллюстрация... 013.

Обитаемый остров... Иллюстрация... .

***

Заметка Бориса Стругацкого об опасности...Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 021

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 018


Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 016

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 015

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 014

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 013

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 012

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 011

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 010

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 009

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 008

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 007

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 006

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 005

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 004

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 003

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 002

Иллюстрация. "Обитаемый остров". Стругацкие. 001

«Обитаемый остров»Обитаемый остров... Иллюстрация... 012.

***

***

Иллюстрации И.Ильинского к книге Стругацких "Страна багровых туч"...

***

***

 

 

 

***         

***

***

***

Просмотров: 209 | Добавил: iwanserencky | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: