Главная » 2020 » Ноябрь » 22 » Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 039.
20:39
Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 039.

***

***

Продолжение -  Глава двадцать первая. СПАРТАК СРЕДИ ЛУКАНЦЕВ. - СЕТИ, В КОТОРЫЕ ПОПАЛ САМ ПТИЦЕЛОВ - начало  

*** 
 

   Гречанка вернулась назад и,  подойдя к жрецу, рассказала ему на ломаной
латыни, что она хотела наполнить свою амфору водой из источника при храме,
что  она -  рабыня одного из  местных землепашцев;  ее  господин,  узнав о
приближении войск,  бежал и  укрылся в  развалинах храма Януса,  в глубине
долины, а там совсем нет питьевой воды.
   Жрец,  принадлежавший к роду потитиев, провожая рабыню к источнику, где
она  должна  была  набрать  воды  в  амфору,  разговорился  с  Эвтибидой о
печальных  временах  и дурных последствиях войны, тем более пагубных, что,
по   словам  жреца,  заброшена  религия,  единственный  источник  людского
благополучия.   Эвтибида   соглашалась   с   ним  и  хитрыми  вопросами  и
восклицаниями,  с  виду  простыми  и  незатейливыми,  поощряла говорливого
потития,   утверждавшего,   что   древние   италийцы   искони   отличались
благоговейным  отношением к великим богам и почитали их, а поэтому Сатурн,
Юпитер,  Марс, Юнона, Церера, Геркулес, Янус и другие боги щедро дарили им
свои милости и пеклись о них; теперь же скептицизм и эпикуреизм все больше
и  больше проникают в души, культ великих богов заброшен, а жрецов предают
осмеянию; боги, оскорбленные такой нечестивостью, ниспосылают справедливые
кары.  Для  добрейшего  потития  таким  образом  все войны, резня, мятежи,
которые в течение тридцати - сорока лет омрачали Италию, были не чем иным,
как явным проявлением гнева небесного.
   Старец жаловался еще и  на то,  что вынужден был вместе с другими двумя
жрецами после занятия Темесы гладиаторами Спартака укрыться в  этом храме;
он  оплакивал  печальные последствия осады;  из-за  нее  Спартак  запретил
жителям Темесы выходить из города,  и теперь уже больше никто,  даже и те,
кто горит желанием, не может посетить храм, не может приносить богу жертвы
и   дары.   Это  более  всего  огорчало  добрейшего  старца,   ибо  каждое
жертвоприношение Геркулесу всегда  заканчивалось пиром,  а  жертвы и  дары
доставались жрецам.
   Как видно, священнослужители тех времен, так же как и в наше время и во
все  эпохи,  всех  религий  и  народов,  являлись  служителями лицемерия и
суеверия;  о  религиозном  усердии людей, забитых, грубых и обманутых, они
судили  по  количеству и качеству принесенных в храм даров - ведь эти дары
тому или иному божеству питали ненасытное чрево жрецов культа.
   - Вот уже двадцать дней, как никто не посещает храм Геркулеса Оливария,
которого  так  почитали в  этих  обширных краях  Лукании  и  Бруттии...  -
произнес, вздыхая, потитий.
   - Скажу своему господину,  что если он желает, чтобы его дом и владения
остались не  разграбленными,  пусть приходит сюда сам  или  присылает дары
великому Геркулесу Оливарию,  -  сказала с видом покорного и в то же время
глубочайшего убеждения Эвтибида, коверкая латинскую речь.
   - Да защитит тебя Геркулес, добрая девушка, - ответил потитий.
   И, помолчав немного, он добавил:
   - Да,  это  так...  благочестия надо  искать у  женщин,  чаще всего оно
обитает в женском сердце.  Я тебе только что сказал,  что вот уже двадцать
дней,  как из  наших краев никто не  приходил и  не  приносил жертв нашему
богу... Это не совсем так; два раза здесь была и приносила жертвы девушка,
кажется гречанка,  из лагеря гладиаторов... такая набожная, преданная богу
и очень красивая!
   Глаза Эвтибиды сверкнули от радости;  дрожь пробежала по всему ее телу,
и кровь сразу бросилась в лицо;  к счастью,  темная краска, покрывавшая ее
лицо,  помешала жрецу заметить румянец,  совершенно изменивший ее облик, и
узнать, что это была другая женщина, а не та, за кого она себя выдавала.
   - Ax,  -  произнесла она,  стараясь  овладеть  собой  и  подавить  свое
волнение,  -  ты говоришь,  что какая-то молодая женщина приходила сюда из
вражеского лагеря?
   - Да,  да, она была в военной одежде, на перевязи висел меч, и оба раза
ее сопровождала черная женщина, вот как ты... бедняжка - немая, по приказу
ее госпожи у нее отрезали язык.
   Эвтибида сделала  жест,  выражавший ужас,  затем  сказала  с  напускной
простотой и добродушием:
   - Из вражеского лагеря...  мой господин говорит,  что они наши враги...
даже враги и те поклоняются великим богам...  Завтра же я приду сюда... до
рассвета...  я так боюсь гладиаторов...  и если я не смогу уговорить моего
господина присылать дары славному Геркулесу Оливарию, тогда я сама принесу
ему свой скромный дар.
   Потитий   похвалил  ее   и,   поощряя   ее   благочестие,   обещал   ей
покровительство Геркулеса,  а на прощание указал ей тропинку,  которая шла
от  храма к  лощинке между двумя холмами:  по  ней было легче спускаться и
подыматься незамеченной.
   Трудно  описать,  с  какой  радостью  возвращалась  в  лагерь  коварная
гречанка.  Сердце  ее  готово  было  вырваться  из груди; она нашла такого
союзника,  о  каком  не  могла  даже мечтать: продажность и жадность жреца
бросались  в  глаза, подкупить его не составляло труда, и, может быть, при
его  посредстве  удастся  найти  какой-нибудь  скрытый,  потайной доступ к
стенам;  во  всяком случае - вот отчего трепетало ее сердце - если никаким
другим  способом ей не удастся пронзить грудь Спартака, то все равно, убив
его  сестру,  она  нанесет  ему смертельный удар. Жрец и храм помогут ей в
этом.
   Вернувшись в лагерь, она вошла в свою палатку и не выходила оттуда весь
день.  Ночью она приблизилась к палатке претора; ее тотчас же пропустили к
Крассу;  она  сообщила  ему  о  своем  открытии и о том, что в будущем она
надеется  достичь большего. Гречанка сказала, что ей нужны деньги, и вождь
римлян предоставил в ее распоряжение казну квестора. Но Эвтибида ответила,
что ей нужны всего лишь пять талантов. Скрофа выдал ей эту сумму.
   В час пополуночи Эвтибида снова вышла из лагеря. Она вела ягненка, двух
молочных поросят и  несла  четырех белоснежных голубей;  она  поднялась по
тропинке,  указанной ей потитием,  до храма Геркулеса и пришла туда за два
часа  до  рассвета.  Больше часа ждала она,  пока потитий открыл ей  двери
храма. Вместе с двумя служителями он принял дары бедной рабыни, и все трое
весьма одобрили их.
   Разговаривая с потитием,  которого она видела накануне,  - имя его было
Ай Стендий, - Эвтибида сказала ему, что завтра собирается посетить храм ее
господин с богатыми жертвоприношениями богу, если только не побоится выйти
из-под развалин храма,  где он спрятался. Если же он не пойдет сам, то она
уговорит его это лестное поручение доверить ей.
   На  следующий день  она  действительно привела с  собой  рабочего вола,
нагруженного вином  и  зерном;  все  это  от  имени  своего  господина она
приносила в жертву богу.
   Эвтибида в  течение пяти  или  шести дней посещала храм Геркулеса;  она
искусно  разузнавала  характер  Айя  Стендия  и  подготовляла  его  к  тем
щекотливым  предложениям,   которые  намеревалась  ему  сделать.  Гречанка
открыла жрецу,  что  она  не  та,  какой она  ему  вначале представлялась.
Эвтибида предлагала ему быть с  римлянами и за римлян;  Красс готов широко
вознаградить его и  других жрецов,  если они укажут место в  стене,  через
которое можно было бы неожиданно ворваться в город.
   Жрец был уже подготовлен к  такого рода беседе,  все же  он счел нужным
притворно удивиться и сказал:
   - Значит,  ты...  И  все  же  ты  была  так  похожа...  Значит,  ты  не
рабыня-эфиопка?..  Гречанка ты...  предана римлянам?..  Как  же  ловко  ты
притворялась?..
   - Мое притворство было военной уловкой.
   -   Я   не   виню  тебя.  Великие  боги  справедливо  покровительствуют
римлянам...  Они  славятся  своим благочестием. Жрецы Геркулеса на стороне
римлян,  которые  всегда  чтили  нашего бога и воздвигли в его честь шесть
великолепных храмов в своих городах.
   - Будешь ли ты способствовать планам Красса? - спросила гречанка, глаза
которой сияли от радости.
   - Буду стараться... Насколько смогу... что смогу... - ответил потитий.
   Вскоре они пришли к  соглашению.  Жрец обещал,  невзирая на  опасность,
подойти  под  каким-либо  благовидным  предлогом  к  городу,   заручившись
поддержкой Мирцы,  когда  она  опять придет в  храм;  они  отправятся туда
вместе.  Он добавил,  что ему известна только одна тропинка, ведущая через
крутые,  обрывистые склоны,  к месту,  где стены почти развалились, и если
гладиаторы укрепили их  не  особенно прочно,  то в  этом месте легко можно
было бы пробраться в город. В заключение он предложил Эвтибиде каждую ночь
приходить к  нему за сведениями,  связанными с их военной хитростью -  так
благочестивый жрец называл замышленный с Эвтибидой заговор.  С часу на час
могла прийти в  храм сестра Спартака,  и,  стало быть,  уже  при следующем
свидании с гречанкой он, возможно, сообщит ей результаты своей разведки.
   Придя  таким  образом  к  соглашению,  Эвтибида пообещала жрецу  десять
талантов в  счет  большой  награды,  которой,  по  завершении дела,  щедро
отблагодарит его Красс.  На следующую ночь,  с  немалым трудом смыв с лица
темную  краску  и  восстановив свой  естественный облик,  Эвтибида  надела
военные  доспехи,  явилась в  храм  Геркулеса и  передала десять  талантов
жрецу, который, однако, еще ничего не мог сообщить ей.
   Эвтибида пришла на следующую ночь,  но Айя Стендия не было в храме;  от
двух  других потитиев она  узнала,  что  Мирца приходила днем  и  принесла
жертву Геркулесу; после этого Ай Стендий пошел вместе с ней в город.
   Сердце Эвтибиды сильно билось,  ее одолевали сомнения, она то надеялась
на успех,  то боялась неудачи;  в ожидании возвращения потития она провела
весь день в  храме.  Потитий возвратился под  вечер и  рассказал,  что  то
место,    где    стена    развалилась,    заново    укреплено   Спартаком;
предусмотрительный полководец уже  давно  обследовал все  стены и  укрепил
слабые места.
   Эвтибида была  сильно  огорчена сообщением жреца,  ругала и  проклинала
предусмотрительность и прозорливость Спартака.
   Долго сидела она, погруженная в свои мысли, и наконец спросила у жреца:
   - А  Мирца...  сестра гладиатора,  когда собирается снова прийти в этот
храм?
   - Не знаю,  -  нерешительно ответил жрец, - может быть... она придет...
послезавтра...  На  этот  день приходятся Антимахии,  празднество в  честь
Геркулеса,  в  память его бегства в  женском платье с острова Коо;  в этот
день полагается приносить в дар нашему богу женскую одежду. Мирца сказала,
что она намерена прийти послезавтра и  принести жертву,  чтобы испросить у
бога  покровительства  оружию  восставших  рабов  и  в  особенности  брату
своему...
   - Ох,  Юпитер, ты справедлив!.. И ты, Геркулес, справедлив!.. Все вы, о
великие боги Олимпа,  справедливы! - воскликнула гречанка, подымая глаза к
небу,  в которых было выражение звериной радости; она с улыбкой эринии и с
несказанной тревогой,  отражавшейся на лице ее,  выслушала слово за словом
все,  что говорил потитий,  и произнесла:  -  Я отомщу еще ужаснее,  чем я
мстила ему до сих пор: наконец-то это будет настоящая, кровавая месть!
   - О какой мести говоришь ты?  -  с удивлением спросил жрец.  -  Ты ведь
знаешь, что боги неохотно допускают и поощряют месть!
   - Но если она возникла от незаслуженно полученной обиды,  когда желание
мести вызвано оскорблением без причин... о, тогда не только боги ада, но и
боги небес одобряют и покровительствуют мести,  - сказала Эвтибида, снимая
с  плеча  толстую  золотую  цепь,  на  которой висел  ее  маленький меч  с
рукояткой,  украшенной драгоценными камнями и сапфирами, и отдавая его Айю
Стендию.  -  Разве это не так,  о Стендий?  - добавила она, в то время как
жрец алчными глазами рассматривал полученный дар  и  прикидывал в  уме его
стоимость.  -  Разве не  верно,  что  справедливая месть мила  даже богам,
обитающим в небесах?
   - Конечно...  несомненно... когда она справедлива и обида неоправданна,
- ответил жрец,  - тогда и боги Олимпа... Да и, кроме того, разве месть не
зовется радостью богов?
   - Не правда ли?  -  добавила Эвтибида,  снимая с головы свой серебряный
шлем,  украшенный золотой змейкой,  у  которой вместо глаз  были вставлены
ценнейшие рубины; подавая шлем потитию, она повторила: - Не правда ли?
   И  когда глаза жадного жреца заблестели,  разглядывая драгоценные дары,
она продолжала:
   - Досточтимому Геркулесу я  приношу в  дар эти скромные вещи;  завтра я
принесу  еще  десять  талантов...   почитаемому  мною  Геркулесу,   -  она
подчеркнула три последних слова,  - для того чтобы ты, его жрец, помог мне
в моей мести.
   - Во  имя  Кастора  и  Поллукса!  -  воскликнул жрец.  -  Но  если  она
справедлива...  я должен тебе помочь...  Клянусь жезлом Прозерпины!  Разве
может   жрец   великих   богов   не    покровительствовать   тому,    чему
покровительствуют сами боги!
   - Завтра в  ночь ты должен будешь спрятать здесь двух храбрых и  верных
воинов.
   - Здесь?  В храме? Осквернить священное жилище божественного Геркулеса?
Подвергнуться риску  быть  принятым  гладиаторами за  сообщника римлян?  В
случае если они  найдут здесь твоих двух воинов,  без сомнения они повесят
меня, - произнес, отступив на два шага, жрец.
   - А  как же  ты  поможешь мне в  моей мести?  Ведь ты мне обещал минуту
назад? - спросила Эвтибида потития.
   - Да... но я не могу разрешить, чтобы они... чтобы Мирцу убили... когда
она придет в храм моего бога...  Для жреца это недопустимо! Если бы... ну,
хотя бы речь шла о том, чтобы она попала в плен... и передать ее тебе...
   Зеленые  с  фосфорическим  блеском  глаза  Эвтибиды  метали  молнии,  и
странная улыбка искривила ее губы.
   - Да,  да! - вскричала она. - Пленница!.. В мои руки... потому что я...
я хочу ее убить сама, если Спартак не попадет в мои руки, чтобы спасти ее;
   - Что ты с  ней сделаешь...  я  не должен...  не желаю знать...  я хочу
только одного -  быть непричастным к  этому кровавому делу,  не  принимать
участия в убийстве, - лицемерно произнес потитий.
   - Правильно,  -  ответила Эвтибида,  -  правильно.  Итак, завтра в ночь
здесь,  в  храме,  -  добавила она,  снимая со  среднего пальца левой руки
золотое кольцо, в котором блестел крупный топаз, и протягивая его жрецу.
   - Не здесь,  не в храме, - ответил потитий, поспешно принимая кольцо. -
Я укажу твоим верным воинам место,  где они будут находиться... неподалеку
отсюда...  в роще падубов...  что прилегает к дороге... Роща эта как будто
нарочно создана для такого случая...
   - А она не может убежать оттуда?
   -  Но я ведь говорю тебе, что роща как будто бы нарочно насажена, чтобы
дрозды попадались в ловушку.
   - Ладно,  пусть будет по-твоему...  и пусть твоя щепетильность честного
жреца получит удовлетворение, - сказала девушка с тонкой иронией.
   Через минуту она добавила:
   - Кстати, не грозит ли опасность...
   - Какая? - спросил Ай Стендий.
   - А  вдруг в течение дня щепетильность твоя проснется,  встревожит твою
душу,  взволнует совесть  и,  подстрекаемая страхом  перед  гладиаторами и
ужасной возможностью быть повешенным,  толкнет тебя,  ну,  например,  уйти
отсюда, захватив оружие и скарб, в Темесу?
   В  то  время,  когда  гречанка произносила эти  слова,  она  пристально
смотрела в глаза жреца, как бы испытывая, каковы его намерения и помыслы.
   - Что ты  говоришь?  -  сказал Ай  Стендий,  бесстрашно защищаясь от ее
предположений;  в  его  голосе  звучал  оттенок напускной обиды  человека,
оскорбленного в своем достоинстве. - А что еще тебе пришло на ум?
   - Блестящая мысль, достойный, благочестивый жрец.
   - А именно?
   - Ничего не  сообщая твоим двум коллегам,  ты вместе со мной спрячешь в
верном месте те скромные дары,  которые я принесла в жертву богу; затем ты
пойдешь со мной за вал,  и  там мы попируем вместе с тобой...  У нас будет
роскошная трапеза...  потому что  я  хочу в  твоем лице почтить не  только
уважаемого  жреца  Геркулеса  Оливария,   но  также  честного  и  хорошего
гражданина!
   - Во имя богов! - воскликнул жрец с притворной обидой. - Ты, значит, не
доверяешь мне?
   - Не тебе я не доверяю... а меня тревожит твоя непорочная совесть.
   - Но... я не знаю, должен ли я...
   - ...идти со мной? Но ведь ты должен помочь мне донести сюда пятнадцать
талантов,  о которых мы с тобой договорились... Или ты только что сказал -
десять?
   - Пятнадцать, я сказал: пятнадцать, - поспешно поправил потитий.
   - Во всяком случае,  если даже ты и сказал десять,  то ошибся... потому
что богу я  за  мою месть приношу пятнадцать талантов.  Пойдем же со мной,
прямодушный Ай Стендий, ты будешь доволен сегодняшним днем.
   Жрец  принужден был  спрятать  в  укромном месте  шлем,  меч  и  кольцо
Эвтибиды и пойти вместе с ней за римский вал.
   Марк Красс теперь полностью доверял гречанке;  он  разрешал ей свободно
входить и  выходить из лагеря одной или же в сопровождении кого-либо по ее
выбору.
   Эвтибида устроила для потития роскошный пир;  в восьми или девяти чашах
отличного цекубского он утопил свою печаль, вызванную недоверием гречанки.
   Она же тем временем позвала к  себе своего верного Зенократа и,  быстро
сказав ему что-то шепотом, отпустила его.
   Глубокой ночью,  в  предрассветный час,  Эвтибида надела стальной шлем,
перебросила через правое плечо перевязь, на которой висел небольшой острый
меч, и вышла из лагеря вместе с жрецом, который не слишком твердо стоял на
ногах из-за увлечения цекубским.
   На  расстоянии нескольких шагов за Эвтибидой и  Айем Стендием следовали
два каппадокийца огромного роста,  вооруженные с  ног до головы.  Это были
рабы Марка Лициния Красса.
   Пока они идут к храму Геркулеса Оливария,  заглянем на минуту в Темесу.
Там  у  Спартака уже три дня стояла наготове флотилия,  и  он  лишь ожидал
темной ночи,  чтобы перевезти пятнадцать тысяч гладиаторов, которых он мог
разместить на тысячах судов, собранных всеми способами.
   Едва  только  зашло  бледное  солнце,  которое  в  течение  целого  дня
скрывалось  за  серыми  и  черными тучами, сгустившимися на небе, Спартак,
предвидя,  что  наступает  желанная  темная  ночь,  приказал трем легионам
сняться  с лагеря, расположенного на берегу, и грузиться на суда, стоявшие
в  порту.  Гранику  он  приказал  тоже  погрузиться  с  ними  вместе  и  с
наступлением  темноты велел распустить паруса на судах, где они имелись, а
остальным спустить в воду весла и отправляться в путь.
   Флотилия гладиаторов,  соблюдая тишину,  отплыла из  Темесы в  открытое
море.
   Но  тот  самый сирокко,  который сгустил тучи,  продолжал упорно дуть с
берегов Африки и,  несмотря на могучие усилия мореплавателей, относил их к
берегу Бруттии и не давал возможности повернуть к берегам Сицилии.
   Без  устали работая веслами, гладиаторам удалось отплыть на много миль,
но  на рассвете море стало особенно бурным, свирепствовал ветер, и большая
опасность стала угрожать хрупкой флотилии гладиаторов; по совету моряков и
рыбаков  из  Темесы,  ведших  многие  из  судов,  а также знакомых с морем
гладиаторов, Граник подошел к берегу. Пятнадцать тысяч восставших сошли на
пустынный   берег   близ   Никотеры.  Отсюда  было  решено  отправиться  в
близлежащие  горы,  а Граник тем временем пошлет к Спартаку легкое судно с
восемью  или  десятью  солдатами во главе с центурионом, чтобы уведомить о
случившемся.
   Тем  временем два  каппадокийца вместе с  Эвтибидой и  жрецом прибыли в
храм  Геркулеса Оливария.  До  полуночи  они  оставались в  роще  падубов,
находившейся близ улицы,  по  которой из  города вела дорога к  храму.  На
расстоянии полутора выстрелов из лука,  повыше рощи,  стоял небольшой дом,
где  был  расположен аванпост гладиаторов;  несмотря на  принятые ими меры
предосторожности,  оба  каппадокийца время  от  времени  слышали доносимый
стремительным ветром приглушенный звук голосов и шаги.
   - Послушай,  Эрцидан,  -  сказал шепотом на  своем родном языке один из
рабов другому, - надо постараться взять эту молодую амазонку живьем.
   - Мы так и сделаем, Аскубар, - ответил Эрцидан, - ежели удастся.
   - Я и говорю... если сможем.
   - Потому что,  сказать по  правде,  если она окажет сопротивление мечом
или  кинжалом,  я  справлюсь с  ней  двумя ударами;  тем более что если мы
отсюда слышим шепот гладиаторов,  то они услышат крик, который подымет эта
плакса.
   - Конечно,  услышат и явятся сюда в одну секунду,  тогда мы погибли; до
аванпоста гладиаторов расстояние всего лишь два  выстрела из  лука,  а  до
нашего лагеря в тысячу раз дальше.
   - Клянусь Юпитером, ты прав! Это дело начинает меня тревожить.
   - А я об этом думаю уж больше часа.
   Оба каппадокийца умолкли, погрузившись в раздумье.
   Вдруг  среди шелеста,  вызванного ветром,  ясно  послышался шум  шагов;
неподалеку от  рабов кто-то  шел среди кустарника по роще,  в  которой они
спрятались.
   - Кто идет? - приглушенным голосом спросил Аскубар, обнажая меч.
   - Кто идет? - повторил Эрцидан.
   - Молчите,  -  произнес женский голос,  - это я, Эвтибида... я брожу по
окрестностям... Не обращайте внимания на то, что делается за вашей спиной,
наблюдайте за дорогой.
   Все это она произнесла вполголоса, приблизившись к каппадокийцам; затем
гречанка углубилась в заросли кустарника,  вошла в рощу падубов,  и вскоре
оба раба уже не слышали ничего, кроме шума ветра.
   Аскубар и  Эрцидан молчали долгое  время,  наконец первый  сказал очень
тихо второму:
   - Эрцидан!
   - Что?
   - Знаешь, о чем я думаю?
   - Что дело это труднее, чем оно сразу показалось?
   - Я  тоже так считаю,  но в  эту минуту я думал,  каким бы способом нам
выбраться с честью из беды.
   - Ты правильно рассудил! Ты уже придумал, как это сделать?
   - Как будто придумал...
   - Ну, говори.
   - Когда маленькая амазонка подойдет поближе, на расстояние двенадцати -
пятнадцати шагов,  мы пустим в  нее две стрелы:  одну в  сердце,  другую в
шею... Уверяю тебя, кричать она не будет. Что ты об этом скажешь?
   - Молодец Аскубар... Недурно...
   - А той, другой, скажем, что она пыталась сопротивляться.
   - Хорошо придумал.
   - Так и сделаем.
   - Сделаем.
   - Вполне ли  ты  уверен,  Эрцидан,  что на  расстоянии двенадцати шагов
попадешь ей прямо в сердце?
   - Вполне. А ты уверен, что всадишь ей стрелу в шею?
   - Увидишь.
   Оба  каппадокийца,   насторожив  слух  и   приготовив  оружие,   стояли
безмолвные и неподвижные.
   Между  тем  встревоженная  Эвтибида  бродила  по  окрестностям,  словно
стремясь  ускорить  приближение  рассвета в надежде, что Мирца в это время
выйдет  из  города и направится к храму. Время казалось ей вечностью; пять
или  шесть  раз  она выходила из рощи падубов, доходила почти до аванпоста
гладиаторов  и  снова  возвращалась  обратно;  она  заметила, что сирокко,
дувший  всю  ночь,  с  некоторого  времени  стал  утихать и наконец совсем
прекратился;  всматриваясь  в даль, где виднелись вершины далеких Апеннин,
она   увидела,   что  сгустившиеся  там  тучи  начали  слабо  окрашиваться
бледно-оранжевым  цветом.  Она  испустила вздох облегчения: то были первые
предвестники зари.
   Она  снова  взглянула  на  дорогу,   ведущую  к  домику,   и,  соблюдая
осторожность,  пошла в  сторону аванпоста.  Но  не  сделала она и  двухсот
шагов,  как  приглушенный,  но  грозный  голос  заставил ее  остановиться,
окликнув:
   - Кто идет?
   Это  был  патруль гладиаторов,  который,  как  это  принято в  войсках,
выходил на заре, чтобы осмотреть окрестности. Эвтибида, ничего не отвечая,
повернулась спиной к  патрулю и попыталась бесшумно и быстро ускользнуть в
рощу.  Патруль,  не получив ответа,  двинулся туда, где скрылась Эвтибида.
Вскоре беглянка и  преследующие приблизились к роще,  на границе которой с
натянутыми луками стояли притаившиеся каппадокийцы.
   - Ты слышишь шум шагов? - спросил Аскубар Эрцидана.
   - Слышу.
   - Будь наготове.
   - Сейчас же пущу стрелу.
   Начавшийся рассвет уже рассеивал густой мрак ночи,  но рабы,  не вполне
ясно распознав,  кто  это  был,  заметили только маленького воина,  быстро
приближавшегося к ним.
   - Это она, - сказал едва слышно Аскубар товарищу.
   - Да...  на  ней панцирь...  шлем...  фигура маленькая,  это непременно
женщина.
   - Это она... она.
   И  оба каппадокийца,  прицелившись,  одновременно спустили тетиву лука;
обе стрелы,  свистя,  вылетели и  впились -  одна в  белую шею,  а другая,
пробив серебряный панцирь, в грудь Эвтибиды.
   Долгий,  пронзительный,  душераздирающий крик  раздался вслед за  этим.
Аскубар и Эрцидан тут же услыхали шум многочисленных быстро приближающихся
шагов и громоподобный голос: "К оружию!.."
   Оба каппадокийца бросились бежать по направлению к  римскому лагерю,  а
декану  и  четырем  гладиаторам преградило  путь  тело  Эвтибиды,  которая
рухнула на дорогу и теперь лежала,  распростершись в луже крови, сочащейся
из  ее ран,  особенно из раны на шее,  потому что стрела Аскубара попала в
сонную артерию и разорвала ее.
   Гречанка громко стонала и хрипела, но не могла произнести ни слова.
   Гладиаторы  наклонились  над телом упавшей, и, поднимая ее с земли, все
пятеро одновременно спрашивали ее, кто она и каким образом ее ранили.
   Между тем солнце уже взошло,  и  гладиаторы,  положив Эвтибиду на  краю
дороги,  прислонили ее спиной к  стволу росшего там дуба.  Они сняли с нее
шлем и,  увидав,  что по плечам умирающей рассыпались густые рыжие волосы,
воскликнули в один голос:
   - Женщина!
   Они  наклонились над ней и,  поглядев в  лицо,  покрывшееся смертельной
бледностью, сразу узнали ее и воскликнули в один голос:
   - Эвтибида!..
   В  эту минуту подоспел манипул гладиаторов.  Все столпились вокруг тела
раненой.
   - Раз  она  ранена,  значит,  кто-то  ранил  ее,  -  сказал  центурион,
командовавший манипулом.  - Пусть пятьдесят человек отправляются на поиски
убийц, они не могли далеко уйти.
   Пятьдесят гладиаторов побежали в сторону храма Геркулеса Оливария.
   Остальные окружили умирающую. Панцирь ее был весь в крови; кровь лилась
ручьем.  Гладиаторы с  мрачными  лицами  молча  следили  за  агонией  этой
женщины,  принесшей им столько несчастья и горя. Лицо куртизанки посинело,
она все время металась,  прислоняя голову то к одному, то к другому плечу,
издавая безумные стоны; она подымала руки, как бы желая донести их до шеи,
но они тут же бессильно падали,  ее рот конвульсивно открывался, как будто
она силилась что-то сказать.
   - Эвтибида!  Проклятая изменница!  -  воскликнул после нескольких минут
молчания мрачно и строго центурион.  - Что ты делала здесь? В такой ранний
час?  Кто  ранил  тебя?  Ничего понять не  могу...  но  по  случившемуся я
догадываюсь о  каком-то  новом страшном замысле...  жертвой которого ты по
какому-то случаю стала сама.
   Из посиневших губ Эвтибиды вырвался еще более ужасный стон:  она руками
указала гладиаторам, чтобы они отошли в сторону.
   - Нет!  - вскричал центурион, проклиная ее. - Ты изменой своей погубила
сорок тысяч наших братьев...  мы  должны припомнить тебе  твои  злодеяния;
должны сделать твою агонию еще  более ужасной,  -  этим мы  умилостивим их
неотомщенные тени.
   Эвтибида  склонила  голову  на  грудь,   и  если  бы  не  слышалось  ее
прерывистое дыхание, можно было бы подумать, что она умерла.
   В  эту  минуту  появились,  тяжело  дыша,  все  пятьдесят  гладиаторов,
преследовавшие каппадокийцев.  Они привели с собой Эрцидана;  он был ранен
стрелой в  бедро,  упал и  был взят гладиаторами в плен;  Аскубару удалось
убежать.
   Каппадокиец рассказал все, что знал, и тогда гладиаторы поняли, как все
произошло.
   - Что случилось? - раздался женский голос.
   Это  была  Мирца,  как обычно, в своем военном одеянии: в сопровождении
Цетуль она шла в храм Геркулеса.
   - Стрелы,   которые   проклятая  Эвтибида  уготовила  тебе,   благодаря
счастливому вмешательству какого-то бога,  может быть Геркулеса,  поразили
ее самое, - ответил центурион, давая Мирце дорогу, чтобы она могла войти в
круг гладиаторов.
   Услышав  голос Мирцы, Эвтибида подняла голову и, увидя ее, вперила свой
угасающий,  полный  ненависти  и  отчаяния  взор  в  глаза  Мирцы; губы ее
судорожно  искривились; казалось, она хотела произнести что-то; растопырив
пальцы,  она  протянула  руки к сестре Спартака, как бы желая схватить ее;
последним усилием она метнулась вперед, затем, испустив предсмертный стон,
сомкнула  веки; голова ее упала на ствол дерева; недвижимая и бездыханная,
гречанка свалилась на землю.
   - На  этот раз  в  сеть попался сам птицелов!  -  воскликнул центурион,
предложив Мирце и  остальным товарищам следовать за  ним.  Все в  молчании
удалились, покинув ненавистный труп.

  Читать  дальше  ... 

***

***

***

 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК .001. Глава первая ЩЕДРОТЫ СУЛЛЫ

Рафаэлло Джованьоли СПАРТАК Роман 02   

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 003.Глава вторая. СПАРТАК НА АРЕНЕ

Рафаэлло Джованьоли СПАРТАК Роман 004 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК 005. Глава третья. ТАВЕРНА ВЕНЕРЫ ЛИБИТИНЫ

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК 006. Глава четвертая. ЧТО ДЕЛАЛ СПАРТАК, ПОЛУЧИВ СВОБОДУ

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК 007. Глава пятая. ТРИКЛИНИЙ КАТИЛИНЫ И КОНКЛАВ ВАЛЕРИИ

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК 008. Глава шестая. УГРОЗЫ, ЗАГОВОРЫ И ОПАСНОСТИ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 009. 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 010.   Глава седьмая. КАК СМЕРТЬ ОПЕРЕДИЛА ДЕМОФИЛА И МЕТРОБИЯ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 011.

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 012. Глава восьмая. ПОСЛЕДСТВИЯ СМЕРТИ СУЛЛЫ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 013. 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 014. Глава девятая. О ТОМ, КАК НЕКИЙ ПЬЯНИЦА ВООБРАЗИЛ СЕБЯ СПАСИТЕЛЕМ РЕСПУБЛИКИ

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 015.

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 016. Глава десятая. ВОССТАНИЕ 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 017.

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 018. Глава одиннадцатая. ОТ КАПУИ ДО ВЕЗУВИЯ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 019.  Глава двенадцатая. О ТОМ, КАК ... СПАРТАК ДОВЕЛ ЧИСЛО СВОИХ СТОРОННИКОВ С 600 ДО 10.000. 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 020. 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 021. Глава тринадцатая. ОТ КАЗИЛИНСКОГО ДО АКВИНСКОГО СРАЖЕНИЯ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 022. 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 023.Глава четырнадцатая, В КОТОРОЙ ... ГОРДОСТЬ ЛИКТОРА СИМПЛИЦИАНА

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 024. 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 025. 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 026. Глава пятнадцатая. СПАРТАК РАЗБИВАЕТ НАГОЛОВУ ДРУГОГО ПРЕТОРА И ПРЕОДОЛЕВАЕТ БОЛЬШИЕ ИСКУШЕНИЯ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 027.

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 028. Глава шестнадцатая. ЛЕВ У НОГ ДЕВУШКИ. - ПОСОЛ, ПОНЕСШИЙ НАКАЗАНИЕ

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 029.

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 030. Глава семнадцатая. АРТОРИКС - СТРАНСТВУЮЩИЙ ФОКУСНИК 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 031. 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 032. Глава восемнадцатая. КОНСУЛЫ НА ВОЙНЕ. - СРАЖЕНИЕ ПОД КАМЕРИНОМ. - СМЕРТЬ ЭНОМАЯ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 033. 

*** Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 034. Глава девятнадцатая. БИТВА ПРИ МУТИНЕ. - МЯТЕЖИ. - МАРК КРАСС ДЕЙСТВУЕТ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 035. 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 036. Глава двадцатая. ОТ БИТВЫ ПРИ ГОРЕ ГАРГАН ДО ПОХОРОН КРИКСА 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 037.

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 038. Глава двадцать первая. СПАРТАК СРЕДИ ЛУКАНЦЕВ. - СЕТИ, В КОТОРЫЕ ПОПАЛ САМ ПТИЦЕЛОВ

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 039. 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 040. Глава двадцать вторая. ПОСЛЕДНИЕ СРАЖЕНИЯ. - ПРОРЫВ ПРИ БРАДАНЕ. - СМЕРТЬ

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 041.

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 042. 

 

Бои гладиаторские... Экскурс

СПАРТАК    

Гибель завоевателя Марка Лициния Красса

***  Источник :  http://lib.ru/INOSTRHIST/DZHOWANIOLI/spartak.txt    СПАРТАК.Роман. Рафаэлло Джованьоли.

***

***

***

***

***

*** ПОДЕЛИТЬСЯ

 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

 

ПОДЕЛИТЬСЯ

                

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

 

Художник Джим Уоррен

 

 

***

 

  Читать, СМОТРЕТЬ, СОВРЕМЕННУЮ энциклопедию АФОРИЗМОВ на ЯНДЕКС-ДИСКЕ...    

***

О книге

На празднике

Поэт Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

***

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ 

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 85 | Добавил: iwanserencky | Теги: Марк Лициний Красс, литература, слово, Красс и его гибель, Красс и Спартак, Гибель завоевателя, Рафаэлло Джованьоли СПАРТАК, Гибель завоевателя Красса, Википедия, гладиаторы, Спартак, Восстание Спартака, история, Роман. Рафаэлло Джованьоли, Древний Рим, текст, писатель Рафаэлло Джованьоли | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: