Главная » 2020 » Ноябрь » 19 » Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 009.
12:48
Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 009.

***

***

Продолжение - Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК 008. Глава шестая. УГРОЗЫ, ЗАГОВОРЫ И ОПАСНОСТИ - начало 

***

 

Один из гладиаторов остался, чтобы расплатиться с Лутацией за кушанья и
вино.  Среди  вышедших  двадцати  гладиаторов  она  и не заметила торговца
зерном;  остальные,  повернув  направо  от  таверны,  стали  подыматься по
грязному  и  извилистому  переулку, заканчивавшемуся у городской стены, за
которой начиналось открытое поле.
   Здесь  гладиаторы остановились.  Сильвий Гордений бросился на  колени и
начал плакать, моля гладиаторов о пощаде.
   - Хочешь ты, подлый трус, сразиться с кем-нибудь из нас равным оружием?
- спросил Брезовир отпущенника, когда тот умолк в отчаянии.
   - Пожалейте! Пожалейте!.. Ради детей моих молю о милосердии!
   - У нас нет детей! - вскричал один из гладиаторов.
   - Мы обречены никогда не иметь семьи! - сказал другой.
   - Так ты способен только прятаться и  шпионить?  -  сказал Брезовир.  -
Честно сражаться ты не умеешь?
   - Пощадите!.. Помилуйте!.. Умоляю!..
   -  Так  иди  же  в  ад,  трус!  -  крикнул Брезовир, вонзив ему в грудь
короткий меч.
   - И  пусть с  тобой погибнут все подлые прислужники,  у  которых нет ни
чести, ни доблести! - сказал Торквато, дважды поразив мечом упавшего.
   Гладиаторы  окружили  умирающего и  молча  следили  за  его  последними
судорогами; лица их были задумчивы и мрачны. Брезовир и Торквато несколько
раз воткнули клинки в землю,  чтобы стереть с мечей кровь, пока она еще не
запеклась, и вложили их в ножны.
   Затем  все  двадцать  гладиаторов,  серьезные и молчаливые, вышли через
пустынный переулок на более оживленные улицы Рима.
   Через  неделю  после  описанных  здесь  событий, вечером, в час первого
факела,  со  стороны  Аппиевой  дороги в Рим въехал через Капенские ворота
всадник,  закутанный в плащ, представлявший малую защиту от дождя, который
лил  уже  несколько  часов без перерыва, затопив улицы города. У Капенских
ворот всегда было очень людно: они выходили на Аппиеву дорогу - эту царицу
дорог,  ибо от нее ответвлялись дороги, которые вели в Сетию, Капую, Кумы,
Салерн, Беневент, Брундизий и Самний. Сторожа у Капенских ворот, привыкшие
видеть,  как  прибывали  и  выходили  во  все  часы дня и ночи люди любого
сословия  и  одетые  по-разному,  то  пешком,  то верхом, то в носилках, в
колеснице   и  в  паланкинах,  запряженных  двумя  мулами,  тем  не  менее
удивились,  глядя  на  всадника  и  его скакуна: оба были в поту, измучены
долгой дорогой, забрызганы грязью.
   Миновав ворота,  лошадь,  пришпоренная всадником, продолжала мчаться во
весь опор,  и стража слышала, как удалялось и наконец затерялось вдали эхо
от звонкого топота копыт по мостовой.
   Вскоре  лошадь  проскакала по  Священной улице  и  остановилась у  дома
Эвтибиды. Всадник соскочил с коня и, схватив бронзовый молоток, висевший у
двери,  несколько раз сильно ударил им; в ответ раздался лай собаки, - без
сторожевого пса не обходился ни один римский дом.
   Вскоре  всадник,   стряхивая  воду  с  намокшего  плаща,  услышал  шаги
привратника, - он шел по двору, громко окликая собаку, чтобы та замолчала.
   - Да благословят тебя боги, добрый Гермоген!.. Я - Метробий; только что
прибыл из Кум...
   - С приездом!
   - Я  весь  мокрый,  словно  рыба...  Юпитер,  властитель дождей,  желая
позабавиться,  показал мне,  как  много  у  него  запасено воды  в  хлябях
небесных... Позови кого-нибудь из рабов Эвтибиды и прикажи ему отвести мою
бедную лошадь в конюшню на соседний постоялый двор,  пусть ее там поставят
в стойло и зададут овса.
   Привратник,  взяв  лошадь под  уздцы,  громко щелкнул пальцами,  -  так
вызывали рабов, - и сказал Метробию:
   - Входи, входи, Метробий! С расположением дома ты знаком. Возле галереи
ты  найдешь Аспазию,  рабыню  госпожи;  она  доложит о  тебе.  О  лошади я
позабочусь; все, что ты приказал, будет сделано.
   Метробий  стал  осторожно  спускаться по  ступенькам у  входной  двери,
стараясь не поскользнуться,  так как это было бы плохим предзнаменованием,
вошел  в  переднюю и  при  свете  бронзового светильника,  спускавшегося с
потолка,  прочел  на  мозаичном  полу  выложенные там,  по  обычаю,  Salve
(привет);  как  только гость  делал  несколько шагов,  это  слово повторял
попугай в клетке, висевшей на стене.
   Миновав  переднюю  и  атрий,  Метробий  вошел в коридор галереи, там он
увидел Аспазию и приказал ей доложить о своем приезде Эвтибиде.
   Рабыня сначала была в нерешительности и колебалась, но актер настаивал.
Аспазия боялась,  что  госпожа накричит на  нее  и  прибьет,  если она  не
доложит о  Метробии,  с  другой же  стороны,  бедняжка опасалась,  как  бы
Эвтибида не разгневалась, что ее побеспокоили. Наконец она все же решилась
доложить госпоже о приезде Метробия.
   А в это время, удобно усевшись на мягком красивом диване в своем зимнем
конклаве,  где стояла изящная мебель, где было тепло от топившихся печей и
чудесно  пахло  благовониями,  куртизанка  была  поглощена-  выслушиванием
любовных признаний юноши,  сидевшего у  ее  ног.  Дерзкой  рукой  Эвтибида
перебирала его мягкие и густые черные кудри, а он смотрел на нее страстным
взором и пылкими поэтическими словами говорил ей о своей любви и нежности.
   Юноша этот был среднего роста и хрупкого сложения;  на бледном лице его
с правильными, привлекательными чертами выделялись необычайно живые черные
глаза;  одет он был в белую тунику с пурпурной каймой из тончайшей шерсти,
что свидетельствовало о его принадлежности к высшему сословию. Это был Тит
Лукреций Кар.  С ранних лет он усвоил философию Эпикура;  в его гениальном
мозгу уже  зарождались основы бессмертной поэмы,  а  в  жизни он  следовал
догмам своего учителя и,  не стремясь к серьезной,  глубокой любви,  искал
мимолетных любовных приключений, боясь

   Себя обречь на горе и заботы
   Мучительные, ибо рана сердца,
   Питаясь ими, с каждым днем все жгучей,
   Покуда сердце не покроют струпья...
   . . . . . . . . . . . . . . . . .
   . . . . . . чтобы от старых стрел любви
   Искать спасенья в новых . . . . . . . . .
   Как из бревна клин вышибают клином,
   Так быстро с кратковременного чувства
   Срывая . . . . . . . . . . сладкий плод.

   Впрочем,  это  не  помешало ему кончить жизнь самоубийством в  возрасте
сорока четырех лет и,  как все заставляет предполагать, из-за безнадежной,
неразделенной любви.
   Лукреций, красивый, талантливый юноша, приятный, остроумный собеседник,
был богат и не жалел денег на свои прихоти. Он часто приходил к Эвтибиде и
проводил в  ее  доме по  нескольку часов,  и  она принимала его с  большей
любезностью, чем других, даже более богатых и щедрых своих поклонников.
   - Ты  любишь меня?  -  кокетничая,  спрашивала юношу куртизанка,  играя
кольцами его кудрей. - Я не надоела тебе?
   - Нет, я люблю тебя еще более страстно, потому что

   Здесь неизменно одно: чем полнее у нас обладанье,
   Тем все сильнее в груди распаляется дикая страстность.   В эту минуту кто-то тихонько постучался в дверь.
   - Кто там? - спросила Эвтибида.
   Аспазия робко ответила:
   - Прибыл Метробий из Кум...
   - Ax!  -  вся  вспыхнув,  радостно  воскликнула Эвтибида  и  вскочила с
дивана.  -  Приехал?..  Проводи его в  кабинет...  я  сейчас приду,  -  и,
повернувшись к Лукрецию,  который тоже поднялся с видимым неудовольствием,
торопливо сказала прерывающимся, но ласковым голосом: - Подожди меня... Не
слышишь разве,  какая на  дворе непогода?..  Я  сейчас вернусь...  И  если
вести, привезенные этим человеком, - а я их страстно жду вот уже неделю, -
будут  хорошими и  если  я  утолю  сегодня вечером мою  ненависть желанной
местью... мне будет весело, и частицей моей радости я поделюсь с тобой.
   Эвтибида вышла  из  конклава в  сильном  возбуждении,  оставив Лукреция
изумленным,   недовольным  и   заинтригованным.   Он  покачал  головой  и,
задумавшись, стал прохаживаться взад и вперед по комнате.
   На дворе бушевала буря.  Частые молнии, одна за другой, озаряли конклав
мрачными вспышками,  а  ужасные  раскаты  грома  сотрясали дом  до  самого
основания. Между раскатами грома как-то необыкновенно отчетливо слышен был
стук града и  шорох дождя,  а  сильный северный ветер дул с  пронзительным
свистом в двери, в окна и во все щели.
   - Юпитер,   бог  толпы,  развлекается,  показывая  свое  разрушительное
могущество, - тихо произнес юноша с легкой иронической улыбкой.
   Походив еще несколько минут, он сел на диван и долго сидел задумавшись,
как бы отдавшись во власть ощущений,  вызванных этой борьбой стихий; затем
вдруг  взял  одну  из  навощенных дощечек,  лежавших на  маленьком изящном
комодике,  серебряную палочку с  железным наконечником и  с  вдохновенным,
горящим лицом стал быстро что-то писать.
   Гречанка  вошла  в  кабинет, где ее ждал Метробий. Он уже снял плащ и с
досадой  разглядывал  его, плащ был в ужасном состоянии. Эвтибида крикнула
рабыне, собиравшейся уйти:
   - Разожги пожарче огонь в  камине и принеси одежду,  чтобы наш Метробий
мог переодеться. И подай в триклиний хороший ужин.
   Повернувшись к  Метробию,  она схватила обе его руки и,  крепко пожимая
их, спросила:
   - Ну как? Хорошие вести ты привез мне, славный мой Метробий?
   - Из Кум - хорошие, а вот с дороги плохие.
   - Вижу,  вижу,  бедный мой Метробий.  Садись поближе к огню. - Эвтибида
пододвинула скамейку к камину.  - Скажи мне поскорее, добыл ли ты желанные
доказательства?
   - Прекрасная  Эвтибида,  как  тебе  известно,  золото  открыло  Юпитеру
бронзовые ворота башни Данаи...
   - Ах,  оставь болтовню...  Неужели даже  ванна,  которую ты  только что
принял, не подействовала на тебя и ты не можешь говорить покороче?..
   - Я  подкупил одну  рабыню и  через маленькое отверстие в  дверях видел
несколько раз,  как  между тремя и  четырьмя часами ночи  Спартак входил в
комнату Валерии.
   -  О  боги  ада, помогите мне! - воскликнула Эвтибида с дикой радостью.
Обратив  к  Метробию искаженное лицо с расширенными зрачками горящих глаз,
раздувавшимися  ноздрями,  дрожащими  губами, похожая на тигрицу, жаждущую
крови,  она спросила, задыхаясь: - Так, значит, каждый день... эти негодяи
бесчестят славное имя... Суллы?
   - Думаю,  что в пылу страсти они не обращают внимания даже на запретные
дни.
   - О,  для них наступит запретный день, потому что их проклятые головы я
посвящаю богам ада! - торжественно произнесла Эвтибида.
   Она   сделала  движение,  собираясь  уйти,  но  вдруг  остановилась  и,
повернувшись к Метробию, сказала:
   - Перемени одежду, подкрепись в триклинии и подожди меня там.
   "Не хотел бы  я  впутываться в  какое-нибудь скверное дело,  -  подумал
старый комедиант, идя в комнату, предназначенную для гостей, чтобы сменить
одежду.  - Горячая голова... от нее всего можно ожидать... Боюсь, натворит
невесть что!"
   Вскоре  актер,  сменив  одежду,  отправился  в  триклиний, где его ждал
роскошный ужин. Вкусная еда и доброе фалернское заставили доблестного мужа
забыть злополучное путешествие и изгнали предчувствие какого-то близкого и
тяжелого несчастья.
   Не  успел  он  еще  закончить ужин,  как  в  триклиний вошла  Эвтибида,
бледная,  но спокойная;  в  руках она держала свиток папируса в обложке из
пергамента,  раскрашенного сурьмой;  этот  свиток  был  перевязан  льняной
тесьмой,  скрепленной по  краям  печатью из  воска с  изображением Венеры,
выходящей из пены морской.

 Метробий, несколько смутившийся при виде письма, спросил:.
   - Прекраснейшая Эвтибида...  я  желал бы...  я  хотел бы знать...  кому
адресовано это письмо?
   - И ты еще спрашиваешь?.. Конечно, Луцию Корнелию Сулле...
   - О,  клянусь маской бога Мома, не будем спешить, обдумаем получше наши
решения, дитя мое.
   - Наши решения?.. А при чем здесь ты?..
   - Но да поможет мне великий всеблагой Юпитер!..  А  что,  если Сулле не
понравится, что кто-то вмешивается в его дела!.. Что, если он, вместо того
чтобы разгневаться на жену,  обрушится на доносчиков?.. Или, что еще хуже,
- а это вероятнее всего, - он разгневается на всех?..
   - А мне-то что за дело?
   - Да,  но...  то есть...  Осторожность не мешает,  дитя мое.  Для тебя,
может быть, безразличен гнев Суллы... а для меня это очень важно...
   - А кому ты нужен?
   - Мне,  мне самому,  прекрасная Эвтибида,  любезная богам и людям!  - с
жаром сказал Метробий. - Мне! Я очень себя люблю.
   - Но  я  даже  имени твоего не  упоминала...  Во  всем том,  что  может
произойти, ты ни при чем.
   - Понимаю...  очень хорошо понимаю... Но, видишь ли, девочка моя, я уже
тридцать лет близок с Суллой...
   - Знаю,  знаю...  и  даже более близок,  чем это нужно для твоей доброй
славы...
   - Это не важно...  Я хорошо знаю этого зверя...  то есть... человека...
При всей дружбе, которая нас связывает уже столько лет, он вполне способен
свернуть мне голову, как курице, а потом прикажет почтить мой прах пышными
похоронами  и  битвой  пятидесяти  гладиаторов  у  моего  костра.   Но,  к
несчастью, мне-то самому уж не придется насладиться всеми этими зрелищами!
   - Не бойся,  не бойся,  - сказала Эвтибида, - ничего плохого с тобой не
случится.
   - Да помогут мне боги, которых я всегда чтил!
   -  А  пока воздай хвалу Бахусу и  выпей в  его  честь пятидесятилетнего
фалернского. Я сама тебе налью.
   И она ковшиком налила фалернского в чашу комедианта.
   В эту минуту в триклиний вошел раб в дорожной одежде.
   - Помни мои наставления, Демофил: до самых Кум нигде не останавливайся.
   Раб взял из рук Эвтибиды письмо и, засунув его между рубашкой и верхней
одеждой,  привязал  у  талии  веревкой,  потом,  простившись  с  госпожой,
завернулся в плащ и ушел.
   Эвтибида успокоила Метробия,  которому фалернское развязало язык,  и он
снова  пытался говорить о  своих  страхах.  Заверив его,  что  они  завтра
увидятся,  она вышла из триклиния и возвратилась в конклав,  где Лукреций,
держа в руке дощечку, перечитывал написанное им.
   - Прости,  я задержалась дольше,  чем предполагала...  но,  я вижу,  ты
времени не терял.  Прочти мне твои стихи.  Я знаю, ты можешь писать только
стихами, и стихами прекрасными.
   - Ты и буря,  что бушует сегодня, вдохновили меня... Ты права, я должен
прочесть эти стихи тебе первой.  А потом,  возвращаясь домой,  я прочту их
буре.
   Лукреций встал и с необычайным изяществом продекламировал:

   Ветер, во-первых, морей неистово волны бичует,
   Рушит громады судов и небесные тучи разносит,
   Или же, мчась по полям, стремительным кружится вихрем,
   Мощные валит стволы, неприступные горные выси,
   Лес, низвергая, трясет порывисто: так, налетая,
   Ветер, беснуясь, ревет и проносится с рокотом грозным.
   Стало быть, ветры - тела, но только незримые нами.
   Море и земли они вздымают, небесные тучи
   Бурно крутят и влекут внезапно поднявшимся вихрем;
   И не иначе текут они, все пред собой повергая,
   Как и вода, по природе своей хоть и мягкая, мчится
   Мощной внезапно рекой, которую, вздувшись от ливней,
   Полнят, с высоких вершин низвергаясь в нее, водопады,
   Леса обломки неся и стволы увлекая деревьев.
   Крепкие даже мосты устоять под внезапным напором
   Вод неспособны: с такой необузданной силой несется
   Ливнем взмущенный поток, ударяя в устои и сваи.
   Опустошает он все, грохоча; под водою уносит
   Камней громады и все преграды сметает волнами.
   Так совершенно должны устремляться и ветра порывы,
   Словно могучий поток, когда, отклоняясь в любую
   Сторону, гонят они все то, что встречают, и рушат,
   Вновь налетая и вновь; а то и крутящимся смерчем
   Все, захвативши, влекут и в стремительном вихре уносят.

   Как  мы  уже  говорили,   Эвтибида  была  гречанка,   притом  гречанка,
получившая хорошее образование. Она не могла не почувствовать и не оценить
силу,  красоту и  гармонию этих стихов,  тем более что латинский язык в то
время не был совершенен и,  кроме Энния,  Плавта,  Луцилия и Теренция,  не
имел других поэтов, которые пользовались бы известностью.
   Эвтибида выразила свое восхищение словами,  полными искреннего чувства,
на что поэт, прощаясь с ней, сказал с улыбкой:
   - За свое восхищение ты поплатишься дощечкой: я уношу ее с собой.
   - Но ты мне сам принесешь ее, как только перепишешь стихи на папирус.
   Пообещав Эвтибиде вскоре прийти к ней, Лукреций удалился. Душа его была
полна  только что  созданными стихами,  их  подсказало ему  наблюдение над
природой,  поэтому  они  получились такими  сильными,  звучными и  полными
чувства.
   Эвтибида как будто была вполне удовлетворена.  В  сопровождении Аспазии
она  удалилась в  свою  спальню,  решив перед сном  подумать на  свободе и
вкусить всю несказанную радость мести.  Но,  к ее великому удивлению,  эта
радость  оказалась  совсем  не  такой  полной,   как  она  думала,  и  она
удивлялась,  что чувствует столь слабое удовлетворение. Совсем неожиданные
мысли осаждали ее,  когда она  ложилась.  Она приказала Аспазии удалиться,
оставив зажженным ночной светильник, лишь слегка затемнив его.
   Долго перебирала она в  памяти все,  что ею было сделано,  и размышляла
над  возможными последствиями своего  письма.  Быть  может,  Сулла  сумеет
сдержать свой гнев до  глубокой ночи,  выследит любовников и,  застав их в
объятиях друг друга, убьет обоих...
   Мысль  о  том,  что  она  скоро  узнает о смерти и позоре Валерии, этой
надменной  и  гордой  матроны,  которая смотрела на нее свысока, хотя сама
была  порочной  и  презренной  женщиной,  лицемеркой,  в  тысячу раз более
преступной  и  виновной,  чем  она,  Эвтибида,  - эта мысль наполняла душу
куртизанки  радостью  и  смягчала  муки ревности, все еще терзавшей ее. Но
чувства  ее  к Спартаку были совсем иные. Эвтибида старалась оправдать его
проступок  и,  хорошенько подумав, даже решила, что фракиец менее виновен,
чем  Валерия.  В конце концов он только бедный рудиарий и жена Суллы, хотя
бы  даже  и  некрасивая,  должна  была  казаться  ему  богиней. Эта подлая
женщина,  наверно, обольстила его ласками, околдовала, довела до того, что
у  него не было сил сопротивляться... Наверно, все случилось именно так, а
не  иначе.  Разве сам по себе гладиатор осмелился бы поднять глаза на жену
Суллы? А снискав ее любовь, бедный Спартак, естественно, оказался в полной
ее власти и уже не мог, не смел даже на мгновение подумать о другой любви,
о  другой женщине. Смерть Спартака теперь не казалась Эвтибиде заслуженной
карой, - нет, ее ничем нельзя было оправдать.
   Эвтибида долго не могла уснуть и ворочалась с боку на бок,  погруженная
в  печальные  думы,  охваченная самыми  противоречивыми чувствами,  горько
вздыхала,  трепеща  от  страшных мыслей.  Время  от  времени,  побежденная
усталостью,  она забывалась дремотой,  но потом, вздрогнув, снова начинала
метаться в  постели,  пока  наконец  не  уснула  тяжелым сном.  В  комнате
воцарился на  некоторое время покой,  нарушаемый лишь прерывистым дыханием
спящей. Вдруг Эвтибида вскочила и в испуге закричала голосом, полным слез:
   - Нет,  Спартак!..  Нет,  это не  я  убиваю тебя...  это она...  Ты  не
умрешь!..
   Несчастная была поглощена неотвязной мыслью, которая во время короткого
сна  перешла в видение; образы, отягощавшие ее мозг, претворились во сне в
один образ Спартака, умирающего и молящего о пощаде.
   Вскочив  с  постели,  бледная,  с  искаженным от  страдания лицом,  она
накинула широкое белое  одеянье,  позвала Аспазию и  велела  ей  разбудить
Метробия.
   Немалых трудов стоило ей уговорить актера немедленно отправиться в путь
и,  догнав Демофила,  взять у него обратно письмо,  написанное ею три часа
назад, - теперь она не хотела, чтобы оно попало в руки Суллы.
   Метробий  устал  с  дороги,  осоловел  от  выпитого вина,  разнежился в
приятном тепле постели,  и  Эвтибиде понадобилось все ее искусство и чары,
чтобы через два часа он решился отправиться в путь.
   Буря прекратилась,  все небо было усыпано звездами и только свежий,  но
довольно резкий ветерок мог потревожить нашего путника.
   - Демофил опередил тебя на пять часов,  -  сказала гречанка Метробию, -
поэтому ты должен не скакать, а лететь на твоем коне.
   - Да, если бы он был Пегасом, я заставил бы его лететь.
   - В конце концов так будет лучше и для тебя!..
   Через  несколько минут послышался стремительный топот лошади, скакавшей
во  весь  опор; он будил сынов Квирина; они настороженно прислушивались, а
потом  снова  закутывались в одеяла и, с наслаждением вытягиваясь в теплой
постели,  радовались  ей  еще  больше  при  мысли,  что  многие несчастные
находятся  сейчас  в поле, в пути под открытым небом и мерзнут на холодном
ветру, который яростно завывает на дворе.

 Читать  дальше... 

***

***

 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК .001. Глава первая ЩЕДРОТЫ СУЛЛЫ

Рафаэлло Джованьоли СПАРТАК Роман 02   

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 003.Глава вторая. СПАРТАК НА АРЕНЕ

Рафаэлло Джованьоли СПАРТАК Роман 004 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК 005. Глава третья. ТАВЕРНА ВЕНЕРЫ ЛИБИТИНЫ

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК 006. Глава четвертая. ЧТО ДЕЛАЛ СПАРТАК, ПОЛУЧИВ СВОБОДУ

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК 007. Глава пятая. ТРИКЛИНИЙ КАТИЛИНЫ И КОНКЛАВ ВАЛЕРИИ

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК 008. Глава шестая. УГРОЗЫ, ЗАГОВОРЫ И ОПАСНОСТИ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 009. 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 010.   Глава седьмая. КАК СМЕРТЬ ОПЕРЕДИЛА ДЕМОФИЛА И МЕТРОБИЯ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 011.

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 012. Глава восьмая. ПОСЛЕДСТВИЯ СМЕРТИ СУЛЛЫ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 013. 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 014. Глава девятая. О ТОМ, КАК НЕКИЙ ПЬЯНИЦА ВООБРАЗИЛ СЕБЯ СПАСИТЕЛЕМ РЕСПУБЛИКИ

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 015.

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 016. Глава десятая. ВОССТАНИЕ 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 017.

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 018. Глава одиннадцатая. ОТ КАПУИ ДО ВЕЗУВИЯ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 019.  Глава двенадцатая. О ТОМ, КАК ... СПАРТАК ДОВЕЛ ЧИСЛО СВОИХ СТОРОННИКОВ С 600 ДО 10.000. 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 020. 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 021. Глава тринадцатая. ОТ КАЗИЛИНСКОГО ДО АКВИНСКОГО СРАЖЕНИЯ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 022. 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 023.Глава четырнадцатая, В КОТОРОЙ ... ГОРДОСТЬ ЛИКТОРА СИМПЛИЦИАНА

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 024. 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 025. 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 026. Глава пятнадцатая. СПАРТАК РАЗБИВАЕТ НАГОЛОВУ ДРУГОГО ПРЕТОРА И ПРЕОДОЛЕВАЕТ БОЛЬШИЕ ИСКУШЕНИЯ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 027.

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 028. Глава шестнадцатая. ЛЕВ У НОГ ДЕВУШКИ. - ПОСОЛ, ПОНЕСШИЙ НАКАЗАНИЕ

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 029.

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 030. Глава семнадцатая. АРТОРИКС - СТРАНСТВУЮЩИЙ ФОКУСНИК 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 031. 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 032. Глава восемнадцатая. КОНСУЛЫ НА ВОЙНЕ. - СРАЖЕНИЕ ПОД КАМЕРИНОМ. - СМЕРТЬ ЭНОМАЯ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 033. 

*** Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 034. Глава девятнадцатая. БИТВА ПРИ МУТИНЕ. - МЯТЕЖИ. - МАРК КРАСС ДЕЙСТВУЕТ 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 035. 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 036. Глава двадцатая. ОТ БИТВЫ ПРИ ГОРЕ ГАРГАН ДО ПОХОРОН КРИКСА 

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 037.

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 038. Глава двадцать первая. СПАРТАК СРЕДИ ЛУКАНЦЕВ. - СЕТИ, В КОТОРЫЕ ПОПАЛ САМ ПТИЦЕЛОВ

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 039. 

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 040. Глава двадцать вторая. ПОСЛЕДНИЕ СРАЖЕНИЯ. - ПРОРЫВ ПРИ БРАДАНЕ. - СМЕРТЬ

Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 041.

 Рафаэлло Джованьоли. Роман. СПАРТАК. 042. 

Бои гладиаторские... Экскурс

СПАРТАК    

Гибель завоевателя Марка Лициния Красса

***  Источник :  http://lib.ru/INOSTRHIST/DZHOWANIOLI/spartak.txt    СПАРТАК.Роман. Рафаэлло Джованьоли.

***

***

***

***

***

*** ПОДЕЛИТЬСЯ

 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

 

ПОДЕЛИТЬСЯ

                

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

 

Художник Джим Уоррен

 

 

***

 

  Читать, СМОТРЕТЬ, СОВРЕМЕННУЮ энциклопедию АФОРИЗМОВ на ЯНДЕКС-ДИСКЕ...    

***

О книге

***

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ 

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 100 | Добавил: iwanserencky | Теги: Гибель завоевателя Красса, Восстание Спартака, текст, Красс и его гибель, Гибель завоевателя, Спартак, Марк Лициний Красс, слово, гладиаторы, Рафаэлло Джованьоли СПАРТАК, Древний Рим, история, литература, Красс и Спартак, писатель Рафаэлло Джованьоли, Википедия, Роман. Рафаэлло Джованьоли | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: