Главная » 2018 » Апрель » 21 » Таис Афинская 032
11:33
Таис Афинская 032

***

***

***   

Таис Афинская 
Глава XVI МЕМФИССКАЯ ЦАРИЦА
«Ты будешь править Мемфисом, а я останусь в Александрии»,- сказал Птолемей в серьёзном споре с Таис. Она упрекала его в нарушении клятвы – не брать другой жены, после брошенной им в Вавилоне Сириты, если Таис согласится поехать с ним в Египет. Теперь он, признанный царь Египта, полюбил Беренику, женился на ней тайно – и в Александрии будет ещё царица… А прежде была ещё Эвридика, родившая ему сына Птолемея, которую он взял силой ещё в Ионии и привез в Персию.

Впервые Птолемей не уступил справедливому требованию Таис. За десять лет победоносных завоеваний с Александром он привык расставаться с сотнями женщин, пройдя полную школу насилия, убийств и немилосердного сокрушения городов и стран.

Как всегда умный и убедительный, он пояснил Таис, что недавно понял всю тщету усилий преобразовать Египет, внедрив сюда дух Эллады и гений Александра.

– Эту глыбу древних верований, обычаев и уклада жизни, подобную скале из чёрного гранита Элефантины, невозможно изменить иначе, как расколов её на части. Поступать так не мудро даже для налетом ворвавшегося захватчика. Разрушая, невозможно сразу заменить прежнее новым, и страна останется без закона, обратись в сборище одичалых негодяев. Я начну с Александрии и превращу её в город, открытый всему миру, всем верованиям и философам разных школ и прежде всего торговле между Азией и Внутренним морем. Александрия, где я храню в золотом саркофаге тело великого Александра, моего друга детства и сводного брата, станет самым прекрасным из всех городов в ойкумене. Маяк на Форосе будет знаменитее башни Этеменанки, а для философов я построю Мусей. В Библиотеке[24] мной уже собрано рукописей и книг больше, чем в любом из городов Эллады. Я дал приказ, чтобы начальники всех судов, приходящих в гавань Александрии, сообщали мне о новых произведениях искусства, открытиях ученых, прославившихся книгах. У меня достаточно золота, чтобы купить многое, и если бы не война…- Птолемей нахмурился, и Таис сочувственно погладила его по плечу, зная о непрекращавшейся военной борьбе среди диадохов – наследников Александра.

– Я буду воевать за Египет, за Кипр, может быть за Элладу, но для свершения всех замыслов мне надо жить в Александрии. Сюда я призываю всех, в ком сильна предприимчивость, кто умеет смотреть вперёд, умеет работать, кто талантлив и умен. Верховный стратег Азии, старый сподвижник Александра Пердикка, назначенный советом диадохов управителем царства, пока подрастает сын Роксаны, как ты знаешь, пошел на меня, чтобы взять себе и Египет. Собственные полководцы убили его, едва он достиг Дельты, а войско перешло ко мне. Я пригласил из Вавилона, Сирии, Иудеи евреев жить свободно и торговать в Александрии. На этот способный и строгий народ я возлагаю надежду в умножении богатств и процветания города, так же как и на твоих соотечественников, быстрых в принятии решений и в исполнении их. Правда, иногда афиняне смелы не по силам, но они всегда рискуют и спокойны в опасности. Я умею воевать и строить. В глубине Египта не нужно воевать и нечего строить. Всё построено тысячелетия назад, частью уже заброшено и занесено песком. Тебя любит Мемфис, и ты понимаешь египтян, разные верования и тайные учения, посвящена в сокровенные обряды. Будь царицей в Мемфисе, где мы оба венчаны на царство, помогай мне здесь, и я клянусь ненарушимой клятвой Стиксовых вод, что не назову царицей никакую другую, пока ты со мной!

– Пока я с тобой,- медленно повторила Таис, соглашаясь с доводами своего мудрого мужа. И она осталась в Мемфисе одна, если не считать малолетней Иренион, или Ираны, как её называла Таис на дорическом диалекте. Имя дочери напоминало ей Персию, а сама девочка становилась всё больше похожей на Птолемея. Леонтиск находился в Александрии при отце. В мальчике проявилась та же глубокая любовь к морю, какая пронизывала всё существо Таис, по насмешке судьбы живущей вдали от его ласковых волн и сверкающей синевы.

Мемфисцы почитали царицу скорее за её добрые глаза и поразительную красоту, чем за действительную власть, фактически сосредоточенную в руках наместника Птолемея. Таис и не старалась быть грозной повелительницей, взяв на себя дворцовые праздники, приемы послов и храмовые церемонии. Всё это очень тяготило живую и веселую афинянку. Египетские обычаи требовали от царицы недвижно восседать часами в тяжёлых украшениях на неудобном троне. Таис старалась сделать свои приемы и участие в празднествах как можно короче. Верховые прогулки пришлось ограничить вечерними сумерками или рассветом. Египтяне не могли представить свою царицу носящуюся верхом вместо торжественной и медленной поездки в золоченой колеснице. Салмаах нашла здесь свой конец, и для Эрис пришлось приобрести похожую серую ливийскую кобылу. Боанергос приближался к двадцатилетнему возрасту и, хотя перестал резвиться, был по-прежнему легок и быстр, ревниво не позволяя обгонять себя ни одной лошади. Красавец иноходец, по слухам купленный у царицы амазонок, всегда привлекал особое внимание мемфисцев, что также не помогало хранить в тайне верховые прогулки. Любимым отдыхом Таис стало вечернее сидение на обращенных к Нилу ступенях храма Нейт, созерцая мутную могучую реку, катящую воды в родное Внутреннее море, и дожидаясь, пока замерцают в реке отражения звёзд. Из обязательных знаков власти она оставляла на себе лишь золотую диадему в виде змеи, священный уреос, спускавшийся на лоб. На ступеньку ниже восседала Эрис, косясь на двух застенчивых знатных египетских девушек, с опахалом и зеркалом, обязанных неотступно сопровождать царицу. По реке иногда тянул прохладный ветер, и египтянки, совсем нагие, если не считать поясков из разноцветных бус и таких же ожерелий, начинали ежиться и дрожать. Эрис молча делала им знак, указывая в сторону, где лежало большое покрывало из тончайшей шерсти. Девушки, благодарно улыбаясь, закутывались в него вдвоем и сидели в стороне, оставив свою царицу в покое.

Храм Нейт, где она принйла орфическое посвящение и начала познавать мудрость Азии, издавна стал для Таис родным. Жрецы храма хорошо помнили и делосского философа и афинянку, когда девять лет спустя она снова посетила храм во всем величии прекрасной царицы Египта. С тех пор Таис иногда уединялась в прежней комнате в толще стен пилона и подружилась с главным жрецом богини. Дружба молодой царицы и старого священнослужителя началась с попытки афинянки узнать о судьбе Гесионы и Неарха. Выполняя завет покойного царя и друга, данный ему накануне смерти, Неарх получил весь флот и поплыл вокруг Арабии, чтобы сквозь Эритрейское море продолжить путь в Египет и Нубию.

По истечении двух лет, ничего не ведая о судьбе Неарха, Таис решила, что, как бы огромна ни оказалась Арабия, моряки уже должны достичь цели и дать о себе знать. Она слыхала о плаваниях египтян в Пунт по Эритрейскому морю во времена, когда не существовало Эллады, и принялась искать знающих людей. Поиски вышли короткими. Главный жрец храма Нейт имел доступ к архивам тайных дел, где хранились записи и карты плаваний в Пунт, на тот далекий восточный берег Либии, откуда ещё две тысячи лет назад египтяне везли золото, слоновую кость, благовония, чёрных рабов и редких зверей.

Запомнилось Таис посещение архива, где-то в подземельях древнего храма, около малой пирамиды. Четыре служителя или жреца, с исхудалыми лицами аскетов- фанатиков, одетые с ног до головы в зеленые мантии ведателей разных стран, сопровождали царицу и жреца Нейт, который служил переводчиком с древнего священного языка. На другом зеленые фанатики не говорили или не желали изъясняться.

Перед Таис расстелили обветшалые листы коричневого пергамента с непонятными линиями, иероглифами и значками в виде летящих птиц.

– Ты говорила, что незадолго до смерти великого Александра Неарх прибыл в Вавилон с новыми открытиями,- спросил жрец Нейт.

– Его помощник Архиас подтвердил, что море от устья Евфрата – только залив между Индией и Арабией,- сказала Таис,- а Гиерон утверждал, будто южный берег Арабии бесконечно далеко протягивается на юго-запад.

Жрец Нейт перевел зеленым фанатикам, и они, как по команде, засверкали глазами. Один глухо сказал непонятные слова, стукнул костяным пальцем в самый большой из развернутых на каменной плите листов.

– Мы не знаем о заливе,- перевел спутник Таис,- но вот он, берег Арабии, идущий на запад и юго-запад. Вот здесь он кончается углом, отворачивая на северо-запад в узких воротах моря, называемого вами Эритрейским. Это море пройдено нашими мореходами взад и вперёд; его длина измерена в пятьсот схен, или парасангов, от Ворот до канала Нехао – два месяца плавания при милости богов.

– Значит, Неарх давно должен был приплыть в Египет? – спросила Таис.- Не могли же погибнуть все девяносто кораблей его флота.

– Царица, твоё величество рассудило верно.

– Что же могло случиться другое?

Жрец Нейт вступил в разговор с зелеными. Фанатики бормотали непонятные, как заклинания, слова, тыкали темными, иссохшими пальцами в разные места пыльной карты и наконец пришли к соглашению.

– Ведатели стран говорят, флотоводец не попал в Эритрейское море! – авторитетно сказал жрец Нейт.

– Это не могло быть с Неархом, искуснейшим из моряков! У него лучшие кормчие Финикии, Египта и Кипра.

– В тех местах могло. Пусть смотрит твоё величество сюда. Это южный край Арабии, протянувшийся в направлении Индии к востоку и северу на несколько сот схен. С юга ему противостоит громадный выступ Нубии, или, по-вашему, Либии, мыс Благоуханий[25], подобный рогу, вдавшемуся в Великий океан. Мыс с трудом и большими опасностями огибали наши мореплаватели на пути в Пунт. Он доходит до половины протяжения края Арабии. Теперь смотри сюда, царица. Флот Неарха плыл вдоль берега на юго-запад, там часто бывают страшные бури. Из пустынь Арабии они несут песок и пыль, застилающую море на много схенов.

Такая буря могла настигнуть Неарха, когда его флот находился против самого конца мыса Благоуханий. У округлого залива берег Арабии отклоняется прямо на юг выступом мыса Жемчугов. Как раз напротив Рог Нубии приближается на восемьдесят схен. Вообрази теперь, что сильная буря понесла флот на юг в тумане песка и пыли. Корабли незаметно пересекли промежуток между Арабией и Нубией. Дальше, с восточной стороны Рога, берег идет на юг, всё больше отклоняясь к западу. Что будет делать флотоводец, шедший вдоль Арабии на юг и запад?

– Продолжать плыть вдоль берега Либии, думая, что идет у Арабии! – без колебания ответила Таис.

– Разумеется! И видишь, берег южнее мыса Благоуханий идет на юго-запад до самого Пунта ещё на пятьсот схен. Дальше он повернет на юго-восток, и тут-то флотоводец обнаружит свою ошибку.

– И что тогда?

– Этого я не могу сказать тебе, я не знаю Неарха. Может повернуть назад, а если стоек и смел, то пойдет вперёд и кругом, как сделали финикийцы по приказу великого Нехао.

– Очень упрям и стоек критянин,- печально сказала Таис,- кроме того, Александр сам мечтал послать корабли вокруг Либии, не зная о Нехао.

– Тогда жди флот через три года, как финикийцев,- ответил жрец.- Два года уже прошло…

Но прошло ещё пять лет – и стало очевидно, что флот Неарха безвестно исчез в просторах беспредельного моря. Вместе с ним навсегда ушла из жизни Таис и «рожденная змеей». Осталась одна Эрис. Неизбежные утраты следовали одна за другой. Очень давно не было вестей от.Лисиппа. С тех пор как он известил афинянку, что продал Анадиомену Селевку, а тот обменял её с индийцами на слонов. Сколько дали слонов, Лисипп не знал, а двадцать пять талантов, прибавленные к двенадцати талантам стоимости серебра, около двухсот двадцати тысяч драхм, были огромной суммой. Она написала учителю, чтобы он взял их для школы ваятелей в Карии, основать которую мечтал давно, но не получила ответа. Что-то случилось с великим ваятелем. Или беспрерывная война в Ионии и Месопотамии за власть и куски империи Александра помешали дойти письму?

Смутное чувство Таис, что её учителя нет в живых, было верным. После отъезда в Элладу, где он встретился с Кассандром, будто бы заказавшим ему статую, Лисипп почувствовал себя плохо и вскоре умер. Его наследник, старший сын Евтикрат, вскрыл заветный ящик великого ваятеля. Лисипп издавна придерживался правила после продажи каждой статуи класть один кусочек золота в этот ящик. Евтикрат насчитал полторы тысячи кусочков, и только тогда стал очевиден гигантский труд ваятеля. Таис изумилась бы ещё больше, узнав, что из всех полутора тысяч статуя Лисиппа не дошла до наследников Искусства и Эллады ни одна! Лишь несколько остались известны в грядущих поколениях, благодаря римским мраморным копиям с бронзовых оригиналов Лисиппа. Зная это, афинянка поняла бы, сколь мало надежды на сохранение её серебряной статуи, если даже бронза была переплавлена на военные орудия темными завоевателями Эллады, Малой Азии и Эгипта.

Много людей погрузились в Амелет – Избавляющий от Забот поток в царстве Эгесигея-Аида. Как много перемен, впечатлений, необычайных переживаний произошло за десять лет, пронесшихся вихрем с того часа, как Таис покинула Афины для Египта и снова вернулась сюда царицей. И как мало перемен теперь! Время течет медлительно, как Нил зимой. Или это так у всех, кто царствует, не правя? У цариц, чьи мужья – подлинные владыки. Так чувствовала себя Роксана при Александре, а теперь, наверное, ещё хуже? Маленького Александра, родившегося спустя два месяца после смерти великого полководца, охраняют как талисман и право на владычество сначала Антипатр, верховный стратег Эллады и Македонии, а теперь, после его смерти,- Антигон Одноглазый.

Умер и Аристотель, всего на один год пережив своего великого ученика. Ликей в Афинах теперь ведет знаток растений Теофраст. По-прежнему там прогуливаются среди великолепных сосен и каштанов серьёзные ученики, допущенные к изучению скрытых знаний, а вечером сходятся афиняне послушать философские проповеди. Лисипп говорил ей в Экбатане о зарождении нового учения стоиков, утверждавших всех людей равноправными гражданами мира и основавших первую истинную систему оценки поведения человека не на вере в божественное слово, а на общественной необходимости человеческой жизни…

Жрец прервал её думы, спросив: твоё величество более ничего не желает узнать?

Таис очнулась. Они подходили к храму Нейт, где обеспокоенная Эрис плавными шагами мерила поперек широкую лестницу.

– Скажи мне, отец, почему открыли мне тайные чертежи морей и земель, но не сделали этого для Александра или того же Неарха?

– Нас никто не спрашивал, а знание дается лишь тем, кто ищет. Ты одна из нас, ты безвредна и не могущественна, потому что не стремишься к власти. Ещё не бывало, чтобы великий гений, полководец, владыка, какому бы народу он ни принадлежал, принес бы счастье людям! Чем более он велик, тем больше беды. Люди обычные повинуются тысячелетним законам, выросшим из здорового опыта поколений. Они связаны необходимостью жизни, верой и службой богам и власти. Великий человек ставит себя превыше всего общечеловеческого, разрушая устои бытия, и совершает вечную ошибку, сводящую на нет его деяния и низвергающую в бездну Тьмы. Богоравные люди только тогда приносят счастье, если они не имеют власти: философы, врачи, поэты или художники.

– По-твоему, Александр принес только страдания и несчастья?

– Еще не взвешены его деяния на весах времени, ещё боги-судьи не считали белую и чёрную стороны его жизни. И я мал разумом, чтобы охватить всю огромность его свершений. Ему были даны сначала красота и телесная сила, храброе сердце и ясный всеохватывающий ум, затем знание. Потом он получил силу военную: твердые сердца и закаленные тела македонских и эллинских воинов. Он хотел умножить знание, вместо того – умножил богатство, взяв разом то, что копилось веками в большом народе, в огромной стране. Он роздал сокровища по молодости своей необдуманно, сам не будучи ни жадным, ни расточительным. Но роздал в руки, столь же недостойные, как и раньше. Только прежние держали его в своей стране, а новые, получив легко, разбросали по пустякам и чужим странам, обогатив жадных и расчетливых купцов, продав за гроши древние художества и десятки тысяч порабощенных жителей.

И сила Александра раздробилась, теряя цель и озлобляясь на естественное сопротивление народов вторжению в их родные земли. Родилась свирепость, жестокое и кровавое насилие, неугодные богам избиения беззащитных. Вместо познания земли, умиротворения, общности в тех обычаях, верованиях и целях, в каких похожи все люди мира, возникли бесчисленные круги будущей борьбы, интриг и несчастий. Вот и сейчас, несколько лет спустя после раздела империи, продолжает литься кровь и война не потухает в Элладе, Ионии, Месопотамии и на островах Зеленого моря.

– Почему же получилось так, а не иначе, отец? – спросила Таис.

– Иначе не может быть, если тот, кому д яана сила, золото, воля менять судьбы государств и людей, но понимает, что у каждой из этих частей могущества есть обратная сторона, которую судьба неминуемо повернет к человеку, если не принять мер предосторожности. У Золота – унижение, злобная зависть, борьба за богатство во имя богатства; у Силы – свирепая жестокость, насилие, убийство; у Воли – упорство в применении силы и золота, тупая слепота.

– Какая же защита от этих злых сил?

– Любовь, дочь моя. Если все три могучих рычага применяются с любовью и во имя любви к людям.

– А у Любви нет оборотной стороны?

– Увы, есть, однако на другом, более личном уровне. Отношения людей между собою могут породить желание унизить другого, мучить и топить в грязи. У светлых сердец этого не бывает, но человеку толпы, битому, униженному, если не в себе, то в своих предках или близких,- свойственно.

– Ты не ответил, как уберечься от этого, отец?

– Всегда держись середины, оглядываясь на края.

– О, я знаю. Мой учитель говорил мне то же. Видимо, мудрость повсюду приходит к одному.

– А ты читала надпись на фронтоне нашего храма, вот эту?

– Я не могу читать священный язык и древние письма Египта!

– Меден аган – ничего излишнего; Мера – самое благородное; Убрис (наглое высокомерие) – самое худшее; познай глубину своего сердца.

– Такие же изречения написаны на храме Аполлона в Дельфах.

– Вот подтверждение слов, тобой сказанных!

– Тогда лик высшей мудрости везде и всегда обращается к самому человеку, минуя богов?

– Это так, но остерегись говорить подобные истины верующим всех видов и детски наивным и яростным фанатикам! Истина и добро светят, как факелы, освещая дорогу блуждающим впотьмах. Но ведь можно с факелом войти в склад горючего земляного масла, которое вспыхивает от малейшей искры!

Таис пристально взглянула на старого жреца и вдруг спросила:

– Скажи, тебя не удивляет египетская царица, не могущая читать по-египетски?

– Нет. Или ты думаешь, много цариц владело священным языком? Тогда ты ошиблась! И ты превзошла многих не только красотою, но и знанием разных верований. Вера – душа народа, из неё исходят обычаи, законы и поведение людей! А ты поешь на церемонии Зеркала Исиды как прирожденная египтянка, пляшешь священный танец Покрывала, как финикиянка, скачешь на лошадях будто ливийка и плаваешь как нереида Зеленого моря. Это привораживает к тебе всех, кто населяет Чёрную Землю.

– Откуда ты знаешь?

Старик только усмехнулся.

– Скажи, отец мой, если я захочу узнать больше о далеких странах Либии, Нубии по-вашему, ты поможешь мне в этом?

– Помогу,- согласился без колебания старый жрец.

И Таис стала собирать все географические сведения, описания редких зверей, камней и растений, какие накопились в Египте за четыре тысячелетия. Больше всего открытий совершили тридцать и двадцать веков назад наместники фараонов в Верхнем Египте, избравшие своей резиденцией Сиенну или Элефантину. Эти гордые и храбрые люди именовали себя «главными каравановожатыми Юга» и «заведующими всем, что есть и чего нет». Титулование это особенно понравилось молодой царице. «Заведующие» проложили по суше пути в глубь таинственного материка, о котором эллины не имели ясного представления, даже после Геродота, хотя морские владыки Крита, несомненно, знали больше.

Так возникла дружба жреца и царицы. Мемфисцы знали, что царица Таис любит по вечерам одиночество, и никогда не нарушали её покоя. И афинянка предавалась воспоминаниям в необыкновенно тихие нильские вечера, когда сумеречный свет набрасывал на всё гнетущее, земное, резкое прозрачную ткань без цвета и тени, неощутимо удаляющую в прошлое. Таис перестала мечтать и часто думала о былом. Может, это признаки надвигающейся старости, когда нет больше грез о грядущем, печали о несбывшемся и желания нового поворота жизни?

Наблюдательная афинянка не могла не заметить резкого раздвоения жизни египетского народа и его правителей. Совсем иначе было в Элладе, где даже во времена тирании народ и правители составляли одно целое, с одними обычаями, привычками, обязанностями перед богами и духовной жизнью. Египетский народ жил сам по себе, жалко и бесцветно. Правители составляли небольшую кучку привилегированных, само существование которых не имело цели и смысла даже для них самих, кроме борьбы за власть и богатую жизнь. С воцарением Птолемея дело не изменилось, во всяком случае здесь, внутри Египта, если не в Александрии. Тогда мемфисская царица, зачем она? Умножить собою кучку паразитов казалось Таис, после того как отошло первое увлечение внешней стороной власти, всё более постыдным. Теперь она понимала, почему разрушаются памятники и храмы, заносится песками гордая слава великого прошлого. И народ, потерявший интерес к жизни, и знать, не понимающая значения древней красоты и не заботящаяся ни о чем, кроме мелких личных дел, конечно, не могли охранить великое множество накопленной тысячелетиями архитектуры и искусства Египта.

Тревожные мысли мучили Таис. Она уединялась в верхней зале дворца с голубым потолком и столбами чёрного дерева, между которыми вместо стен висели тяжёлые драпировки из светло-серой ткани со множеством складок, напоминавшие ей рифленые колонны персепольских дворцов.

Немилосердный верхний свет отражал голубизну потолка, будто неба, в двух огромных металлических зеркалах. Таис становилась перед ними, держа в руке третье, круглое, с ручкой в виде лежащей львицы, и досконально осматривала себя с головы до ног.

Ее сильное тело утратило вызывающий полёт юности, но оставалось безупречным и сейчас, когда возраст Таис перевалил за тридцать семь лет и подрастало двое её детей. Окрепло, уширилось, приобрело более резкие изгибы, но, как и лицо, выдержало испытания жизни. Они прибавили твердости в очерке губ и щек, но шея, самая слабая перед временем черта любой женщины, по-прежнему гордо держала голову, подобная колонне мрамора, искусно подкрашенного Никием. Озорство, дикое желание сделать нечто запрещенное, взмывало в Таис, кружа голову, как в далекие афинские дни. Она звала Эрис, и обе, украдкой ускользнув от провожатых, ехали верхом в пустыню. Там, сбросив одежды, они бешено носились нагими амазонками, распевая боевые ливийские песни, пока с коней не начинала лететь пена. Тогда они медленно и чинно возвращались во дворец, навстречу переполоху придворных и воинов охраны.

Чтобы легче скрыться от их глаз, Таис стала держать лошадей в доме старого нубийца на южном краю восточной части города.

Все же подобные скачки, как и плавание в защищенной от крокодилов протоке, удавались редко. Гораздо чаще Таис, усталая от какой-либо по-египетски тягучей церемонии, повозившись с дочерью, отправлялась сумерничать на ступеньках храма Нейт.

Девушки-египтянки мирно спали, укутавшись. Эрис, уперев подбородок в высоко поднятые колени, застывала с открытыми широко глазами. Она умела впадать в состояние подобное сну не теряя бдительности.                       Читать    далее     ...      

***

*** 

***   Таис Афинская 001 

***   Таис Афинская 002 

***    Таис Афинская 003

***   Таис Афинская 004 

***    Таис Афинская 005 

***     Таис Афинская 006

***     Таис Афинская 007 

***       Таис Афинская 008

***   Таис Афинская 009

***    Таис Афинская 010

***    Таис Афинская 011

***      Таис Афинская 012

***      Таис Афинская 013

***     Таис Афинская 014  

***     Таис Афинская 015

***     Таис Афинская 016   

***     Таис Афинская 017

***     Таис Афинская 018 

***    Таис Афинская 019 

***    Таис Афинская 020 

***     Таис Афинская 021

***    Таис Афинская 022 

***     Таис Афинская 023

***    Таис Афинская 024 

***    Таис Афинская 025

***     Таис Афинская 026 

***     Таис Афинская 027

***   Таис Афинская 028

***          Таис Афинская 029 

***   Таис Афинская 030

***    Таис Афинская 031

***     Таис Афинская 032

***          Таис Афинская 033 

***   Таис Афинская 034  

***    Таис Афинская 035 

***    Про Таис...       

***   Ещё о книгах...

 

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 171 | Добавил: iwanserencky | Теги: Таис Афинская, древняя Греция, фото из интернета, литература, Роман, Иван Ефремов, Персеполис, писатель, Про Таис..., афинская гетера | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: