Главная » 2018 » Апрель » 17 » Таис Афинская 012
19:52
Таис Афинская 012

***

***    

***     

 Таис Афинская 
Глава VI НИТЬ ЛАКОНСКОЙ СУДЬБЫ
Голова её слегка кружилась от простора, после девяти дневной тесноты и темноты храмовых комнат. Ветер Сета прекратился. В прозрачном воздухе снова виднелись гигантские пирамиды в восьмидесяти стадиях на севере за храмом два узких озерка почти обмелели. Таис, подобрав подол своей льняной столы, перешла по утоптанной глине между прудами, напрямик в большой парк, избегая шумной улицы. Она чувствовала себя неуверенно среди толпы.

Едва вышла она за ограду парка и повернула вдоль неё к набережной, как услышала за спиной быстрый и четкий военный бег. Не обернувшись, Таис узнала Менедема.

– Откуда ты, милый?- ласково приветствовала она спартанца.

– Я бродил вокруг храма. Сегодня десятый день и конец твоего плена. Поздно догадался, что ты пойдешь через пруды. Я стосковался без тебя. Я даже не успел попрощаться, когда проклятый митиленский чародей отвел нам глаза на симпосионе. Спасибо фиванке, она разъяснила мне все, а то я переломал бы кости митиленцу.

– Не ревнуй! – Таис положила руку на тяжёлое плечо воина.

– О нет, совсем нет. Я знаю теперь, кто ты, госпожа!

Таис даже остановилась.

– Да, да!- продолжал спартанец.- Вот! – он поднял руку гетеры, склонился и поцеловал кольцо со знаком треугольника на её пальце.

– Ты орфик?- с изумлением воскликнула Таис.- Ты тоже посвящен?

– О нет. Мой старший брат – жрец Реи. От него я узнал тайны, понять которые не способен. Однако они манят меня завесами жизни и смерти, любви и красоты. И я могу чувствовать, не разумея, я – недалекий воин, воспитанный для сражений и смерти. А истинный орфик не убивает даже зверей и птиц, не ест мяса…

Таис вдруг ощутила необыкновенную нежность к этому могучему мужчине, как мальчик нежному и чувствительному в делах богов и любви.

– Пойдем ко мне,- сказал Менедем,- я хотел отпраздновать твоё посвящение.

– Пойдем,- согласилась Таис,- хорошо, что ты встретил меня.

Менедем для свиданий с Таис нанимал глинобитный домик на западной окраине, среди редких пальм и огородов. Здесь долина реки суживалась, и домик стоял недалеко от третьей главной аллеи. Обставленное бедно даже для спартанца жилище Менедема всегда трогало Таис. Она неизменно хвалила его главные достоинства – тишину и отсутствие кусачих москитов во все времена года. Она забывала, что с лаконской точки зрения Менедем ещё не достиг полного совершеннолетия, не стал андросом – тридцатилетним и всё ещё подчинялся мужской дисциплине, куда более жестокой, чем общественный режим свободных спартанок.

Два-три красивых сосуда, обилие звериных шкур – вот и все, чем мог украсить своё жилище скромный воин. Сегодня в доме появился бронзовый треножник старинной работы. Менедем предложил Таис сбросить длинную линостолию, поднял её и усадил на треножник, как жрицу-прорицательницу или богиню. Удивленная афинянка подчинилась, любопытствуя, что будет дальше.

Спартанец принес из кухни горящих углей, всыпал в курильницы, и аромат драгоценных аравийских смол поднялся дымными столбиками по обе стороны Таис.

Менедем взял её за руку, ещё раз приложился губами к кольцу с треугольником и медленно опустился на колени, склонив голову. Он оставался в этой позе так долго, что Таис почувствовала неловкость и от торжественной его позы и от неудобного положения на высоком треножнике. Она шевельнулась осторожно, боясь обидеть Менедема. Спартанец заговорил.

– Ты так умна и прекрасна! Я верю, что ты – не простая смертная. Благодарю тебя за божественную радость! Я не могу выразить своё великое счастье, язык и ум не повинуются мне, но даже во сне я вижу ласковую улыбку Афродиты. Мне нечего отдать тебе, кроме своей жизни, так мало – жизнь воина, предназначенного смерти.

– О, ты лучше всех для меня, мой Сотер (спаситель). Радуюсь под крылом твоей силы и люблю тебя.- Таис наклонилась к спартанцу, положив обе руки на его кудрявую голову.- Встань скорее!

Менедем поднял глаза, и Таис ощутила в них нежную силу беззаветной любви, восхищения и радости, как оглушительный и беззвучный крик, исторгнувшийся из глубины чистой и мужественной души. Смущенная чувством Менедема, счастливая и встревоженная великой ответственностью за возлюбленного, для которого она стала и богиней и глазами жизни, афинянка постаралась весельем отогнать тревогу.

– Так лови меня, милый! – Таис спрыгнула с треножника на руки коленопреклоненного лаконца…

В месяце мунихионе в Египте дни становились теплыми и тянулись долго – до вечерней прохлады. Но день встречи Таис и Менедема показался столь коротким, что Менедем едва успел собраться на ночную стражу в Стратопедоне.

– Я дойду одна,- твердила афинянка, торопливо закутываясь в свою столу,- я не боюсь людей.

Менедем упрямо схватил ее, посадил на плечо и побежал вниз к набережной, нанял лодочника и велел отвезти к северному концу города. Лишь после того он понесся в лагерь. Неутомимый бегун поспевал вовремя.

Таис, усталая и почему-то грустная, сидела в лодке, глядя на прозрачную и прохладную воду – в это время года Нил был особенно чистым. Может быть, грусть навеяли слова Менедема о предчувствии их близкой разлуки? Голос воина был глух и печален, когда он рассказал Таис о письме, полученном Эоситеем от царя Агиса, в котором тот призывал его назад, в Спарту. Приход македонского царя Александра в Египет и покорение им этой страны неизбежны. Бессмысленно кучке спартанцев сопротивляться победителю персов. Отпадала и надобность в дальнейшем пребывании в Египте. Фараон – слуга жрецов отправился в Элефантину, а его казначей уже намекал Эоситею, что выплата денег скоро прекратится. Сатрап Дария тоже не давал никаких повелений. Страна сейчас в руках жрецов.

– И ты должен уехать со своими?- испугаласьТаис.

– Неизбежно. Но как я могу расстаться с тобой? Лучше чаша конейона…[7]

Таис положила палец на губы воина.

– Не говори так. Хочешь, я поеду с тобой? Вернусь в Элладу?

– Это выше всего, о чем я могу мечтать. Но…

– Но что же? подогнала Таис замявшегося спартанца.

– Если бы я возвратился домой после оконченной войны. А то… только никому не скажи об этом, мне думается, будет война.

– Против эллинского союза и Александра?

– Против кого же еще?

– Вы, спартанцы, отчаянно смелы и тупо упрямы. Кончите плохо. Но ты можешь остаться здесь, со мной?

– Кем? Конюхом Салмаах? Или плести венки?

– Зачем так жестоко. Подумаем, найдем выход. Ещё есть время. Эоситей поплывет не скоро?

– Не раньше прихода Александра.

– Как жаль, что ты не можешь прийти к Александру.

– А, ты понимаешь. Да, будучи спартанцем, которых он не любит, даже отверг имя Спарты на трофее…

– Это преодолимо. Он мой друг.

– Твой друг?! Да, конечно же я забыл про Птолемея. Но я должен быть со своими, в славе или смерти одинаково.

– Я знаю. Потому и не думаю, что ты пойдешь на службу к македонцам.

Пытаясь что-нибудь сообразить для Менедема, Таис отвергала одну придумку за другой и не могла найти решения. Наверное, от бессилия грусть всё сильнее одолевала её на коротком пути до её дома. Как только Таис появилась среди персидских яблонь своего садика, Гесиона бросилась к ней с радостным воплем, и она обняла фиванку, как сестру. Прибежала и Клонария, ревниво поглядывая на «рожденную змеей» и стараясь оттеснить её от хозяйки.

Без промедления они заставили Таис улечься на жесткую скамью для массажа. Обе девушки принялись хлопотать, укоряя гетеру, что она запустила своё тело и прическу. Проводя ладонью по пушку отросших волосков под руками и животом, Клонария ворчала, что госпожа стала похожа на париэру – бывшую жрицу, намекая на Гесиону, и что постыдно в таком виде являться перед людьми.

– Теперь придется возиться всю ночь, чтобы привести тело госпожи в должный вид,- говорила рабыня, умело орудуя бронзовыми щипчиками и губкой, смоченной настойкой корня брионии, уничтожающей волосы и восстанавливающей гладкость кожи. Гесиона в это время подготовляла ароматную жидкость с любимым запахом Таис ирисом и нейроном. Тонкоперистые листья нейрона с их острым запахом горьковатой свежести здесь, в Египте, можно было доставать в изобилии. В Элладе же они распускались только на короткое время в месяце элафеболионе.

Превращение Таис в гладкую как статуя и душистую жрицу Афродиты прервалось приездом ликующей Эгесихоры. Лакедемонянка стала целовать подругу, но её кони ждали проездки, и она умчалась, пообещав прийти ночевать.

Пламя люкносов[8], притушенное пластинками желтого оникса, освещало спальню слабым золотистым мерцанием. У ложа горел ночник, и четкий профиль Таис на фоне его света казался Эгесихоре вырезанным из темного камня. Огоньки бегали в огромных глазах афинянки, придавая ей необычное выражение хищной силы. Она подняла высоко руку, и блеснувшее кольцо привлекло внимание спартанки.

– Ты носишь его недавно. Чей дар, скажи?- сказала Эгесихора, разглядывая резной камень.

– Не дар, а знак!- возразила Таис. Спартанка насмешливо фыркнула:

– Мы все носили такие знаки аулетридами. Было удобно. Перевернешь вершиной треугольника от себя – всякий понимает – занята, Вершиной к себе – готова отдаться. Правда, кольца были бронзовые и камень – синее стекло.

– А рисунок тот же?- лукаво улыбнулась Таис.

– Тот же – треугольник великой богини… нет, наши были узкими, острее. На твоем кольце широко разведены боковые стороны, как у Астарты, или у тебя самой… только и всего. Да ещё камень – правильный круг. А ты понимаешь смысл этого знака?

– Не совсем,- неохотно ответила Таис, но Эгесихора, не слушая ее, подняла голову. Где-то в глубине дома слабые свистящие звуки складывались в печальную мелодию.

– Гесиона,- пояснила афинянка,- она сама сделала сирингу из тростника.

– Странная она. Почему ты не выдашь её замуж, если не хочешь учить, как гетеру.

– Надо, чтобы она опомнилась от разорения, насилия и рабства.

– Сколько же времени она будет приходить в себя? Пора бы!

– Разные люди вылечиваются в разные сроки. Куда ей спешить? Когда Гесиона станет подлинной женщиной и полюбит, взойдет новая звезда красоты. Берегись тогда, золотоволосая!

Эгесихора засмеялась с оттенком презрения.

– Не со мной ли будет соперничать несчастная фиванка?

– Все может быть. Вот появится здесь войско Александра…

Эгесихора внезапно стала серьёзной:

– Ложись рядом, щека к щеке, чтобы никто не подслушал!

Спартанка рассказала подруге уже известное той намерение Эоситея – покинуть Египет с приходом Александра.

Стратег спартанцев требует, чтобы Эгесихора уехала с ним. Он не хочет и не может расстаться с ней.

– А ты?

– Надоел мне он своей ревностью. Я не хочу разлуки с тобой и хочу подождать Неарха.

– А если Неарх давно забыл тебя? Что тогда?

– Тогда… – загадочно улыбнулась лакедемонянка, одним прыжком вскочила с ложа и вернулась с небольшой корзинкой, сплетенной из листьев финиковой пальмы. С такими корзинками ходили на рынок богатые покупательницы косметики. Эгесихора уселась на край ложа, подогнув под себя ногу, воспетую поэтами как «среброизваянную», и извлекла ящичек из незнакомого Таис дерева. Заинтересованная, она тоже села, коснувшись пальцами гладкой сероватой крышки.

– Дерево нартекс, в стволе которого Прометей принес огонь с неба людям. У Александра есть целый ларец из нартекса. Он хранит там список Илиады, исправленный твоим другом Аристотелем.- И Эгесихора весело захохотала.

– Кто бежал из Афин из-за этого друга?- парировала Таис.- Но откуда тебе известны такие подробности об Александре?

Спартанка молча извлекла из шкатулки листок папируса, исписанный с двух сторон мелким аккуратным почерком Неарха.

– Неарх, сын Мериона, шлет пожелания здоровья Эгесихоре и прилагает вот это.- Спартанка высыпала на кровать горсть драгоценных камней и два оправленных в золото флакона из искрящегося огоньками тигрового глаза. Гетеры высшего класса понимали в драгоценностях не хуже ювелиров. Таис вынула лампион из ониксового экрана, и подруги склонились над подарком. Пламенно-красные пиропы («огненные очи»), огромный рубин с шестилучевой звездой внутри, густо-синий «царский» берилл, несколько ярких фиолетовых гиацинтов, две розовых крупных жемчужины, странный плоский бледно-лиловый камень с металлическим отблеском, неизвестный гетерам, золотистые хризолиты Эритрейского моря. Неарх понимал толк в камнях и поистине царский дар сделал столь давно разлученной с ним возлюбленной.

Эгесихора, раскрасневшись от гордости, подняла самоцветы на ладони, наслаждаясь их игрой. Таис обняла ее, целуя и поздравляя.

– О, чуть не забыла, прости меня, я становлюсь сама не своя при виде подарка.- Спартанка развернула кусочек красной кожи и подала Таис маленькую, с мизинец, статуэтку Анаитис, или Анахиты, искусно вырезанную из цельного сапфира. Богиня стояла в живой позе, резко отличавшейся от обычной, скованно-неподвижной, закинув одну руку на голову, а другой поддерживая тяжёлую сферическую грудь. Синий камень на выпуклых местах отливал шелком.

– Это Неарх передает тебе, просит помнить.

Афинянка взяла драгоценную вещицу со смешанным чувством досады и облегчения. Птолемей также мог бы прислать ей что-нибудь в знак памяти, и если не прислал, то забыл. Хвала Мигонитиде, если Александр и его полководцы явятся сюда, ей не нужно будет решать задачу, как отделаться от прежнего возлюбленного, ставшего полководцем могущественного завоевателя.

– Задумалась о Птолемее?- по-женски проницательная спартанка приложила ей горячую ладонь к щеке.

– Нет! – встряхнулась Таис.- А ты что будешь делать?

– Ждать Неарха! – убежденно ответила Эгесихора.

– А Эоситей?

– Пусть отправляется в Спарту, в Македонию, хоть в Эреб!

– И ты не боишься его ревности?

– Я ничего не боюсь!

– Я знаю, что ты тимолеайна – отважная, как львица, но мой тебе совет: храни эту шкатулку у меня.

– Совет мудр!

В конце последнего аттического месяца весны скирофориона Египет встревожился необычайно. Механики Александра построили огромный мол и взяли неприступный Тир после семи месяцев осады. Восемь тысяч защитников города было убито, тридцать тысяч жителей проданы в рабство. Три тысячи, страдая от недостатка воды, бичуемые под жестоким солнцем, громоздили насыпь песка под стенами Газы. Город решил сопротивляться, несмотря на урок могучего Тира, обманутого уверениями посланцев Дария, что царь приближается с неисчислимой армией.

Не Дарий пришел к стенам Газы, а вал песка выше её башен, с гребня которого македонцы поражали защитников как на равнине. Хитрость механиков этим не ограничилась. Из-под вала македонцы провели подкопы, и стены Газы рухнули. В яростном последнем сопротивлении Александр получил тяжёлую рану. Прорицатель Аристандр предупреждал полководца, что он подвергнется большой опасности, если примет участие в бою. Горячая кровь помешала Александру послушаться его совета. Каменный валун из «аппарата», как назывались боевые метательные машины, пробил его щит и ударил в левое плечо, сломав ребро и ключицу. Несомый из боя под горестные клики своих воинов Александр улыбался и приветствовал их поднятием правой руки.

Защитники Газы – мужчины были истреблены до последнего человека, женщины и дети проданы в рабство. Александр приказал разрушить все храмы. В Тире он ограничился тем, что поставил в главном храме Бела боевую осадную машину, а на центральную площадь приволокли корабль Неарха.

Путь на Египет лежал открытым, Александра ожидали в Мемфисе к концу лета в боэдромионе, как только он оправится от раны. Немало богатых людей бежало за море. Красивые дома с обширными садами в северной части Мемфиса продавались задешево.

Спартанцы собирались в дорогу. Два корабля стратега Эоситея пришли из Навкратиса. Они стояли у причалов, готовые принять сотню гоплитов охраны, имущество стратега и коней Эгесихоры. Спартанка ходила потерянной, узнав о решении подруги возвратиться в Элладу. После двух бессонных ночей Таис и Менедем придумали для спартанца занятие в Афинах. Дом Таис пока был цел, со всеми оставшимися в нем вещами. Она предлагала Эгесихоре поселиться у нее. Срок преследования за расправу с философами окончился в метагитнионе этого года.

Лакедемонянка умоляла Таис и Менедема не бросать её одну в Мемфисе.

– Почему ты хочешь остаться?- недоумевала афинянка.- Поплывем вместе с Эоситеем на спартанских кораблях.

– Нельзя. От любви к Менедему тебе изменило прежнее соображение,- яростно возражала Эгесихора.- В Спарте я не вырвусь от Эоситея. И у него планы большой войны…

– Опять? Неужели мало твоим соотечественникам? Как надоела их воинственная жестокость. Даже с нежной юности молодые спартанцы занимаются криптией тайной облавой на илотов.

– Что ж тут плохого? Их учат мужественной свирепости в обращении с рабами. Подавлять у рабов даже мысли об освобождении!

– Свирепый рабовладелец сам раб, худший, чем илоты!

Эгесихора пожала сильными плечами:

– Я давно привыкла к афинскому вольнодумству, но вы поплатитесь за него!

– Спарта падет раньше, как состарившийся лев, пищей дрянных гиен.

– Мы спорим о вещах внешних, будто мужчины,- нетерпеливо сказала Эгесихора.- И ты не отвечаешь на мою просьбу. Останься вместе с Менедомом и со мной до прихода македонцев. Они ничего не сделают твоему возлюбленному, я могу поручиться.

– Я тоже сумею охранить его.

– Тогда сделай это для меня!

– Хорошо, я уговорю Менедема!

Лакедемонянка принялась душить подругу в крепких объятиях, покрывая поцелуями благодарности её смуглые щеки.

Катастрофа разразилась как всегда неожиданно, подобно удару молнии.

Обе подруги прогуливались по набережной, привычные к взглядам страсти и нежности, возгласам восхищения встречных горожан и горожанок, высыпавших к реке мягкое предвечерие конца египетского лета. Полноводный Нил тек быстрее. На его помутневшей воде сновало меньше лодок с катавшимися, чем в маловодье. Нескончаемая процессия пешеходов медлительно двигалась в обоих направлениях, обозревая мемфисских знаменитостей. Одеяния здесь были несравненно скромнее, чем в Афинах, а особенно в богатых городах малоазийского и сирийского побережий. Позади двух подруг, привлекая внимание ростом более четырех локтей, шествовал Эоситей в компании трёх огромных лохагосов – начальников отрядов. Спартанцы, надев военные пояса, плащи и боевые шлемы с высокими гребнями-щетками из конских волос, возвышались над толпой как грозные боги. Ни египетских, ни персидских воинов не было видно. Видимо, они сочли за лучшее не появляться в военных нарядах.                            Читать дальше ...  

***

***   

***   Таис Афинская 001 

***   Таис Афинская 002 

***    Таис Афинская 003

***   Таис Афинская 004 

***    Таис Афинская 005 

***     Таис Афинская 006

***     Таис Афинская 007 

***       Таис Афинская 008

***   Таис Афинская 009

***    Таис Афинская 010

***    Таис Афинская 011

***      Таис Афинская 012

***      Таис Афинская 013

***     Таис Афинская 014  

***     Таис Афинская 015

***     Таис Афинская 016   

***     Таис Афинская 017

***     Таис Афинская 018 

***    Таис Афинская 019 

***    Таис Афинская 020 

***     Таис Афинская 021

***    Таис Афинская 022 

***     Таис Афинская 023

***    Таис Афинская 024 

***    Таис Афинская 025

***     Таис Афинская 026 

***     Таис Афинская 027

***   Таис Афинская 028

***          Таис Афинская 029 

***   Таис Афинская 030

***    Таис Афинская 031

***     Таис Афинская 032

***          Таис Афинская 033 

***   Таис Афинская 034  

***    Таис Афинская 035 

***    

***

***

***

***

***

***

Прикрепления: Картинка 1 · Картинка 2
Просмотров: 278 | Добавил: iwanserencky | Теги: Иван Ефремов, Персеполис, Про Таис..., литература, афинская гетера, Таис Афинская, древняя Греция, фото из интернета, Роман, писатель | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: