Главная » 2018 » Апрель » 21 » Таис Афинская 029
00:36
Таис Афинская 029

***

***

***      


Снова повторилось раскачивание и пение, жрица, с красотой и соразмерностью танцовщицы переступая маленькими босыми ногами, приближалась к змею. Улучив момент, она взяла обеими руками его голову, поцеловала и опять отпрянула. Гад бросался с едва, заметной глазу быстротой, но всякий раз повелительница змей точно угадывала его намерение и отстранялась ещё быстрее. Трижды молодая женщина целовала гада в голову, с непостижимой легкостью ускользая от его укуса или подставляя змею край своего передника, куда он погружал свои длинные ядовитые зубы. Наконец раздраженный змей взвился спиралью, бросился на девушку, промахнулся и замер, качаясь и нацеливаясь снова. Жрица выгнулась вбок, хлопнула в ладоши опущенных рук и молниеносно рывком вперёд, на одно кратчайшее мгновение, прижалась губами к змеиной пасти. Змей ударил в ту же секунду. На этот раз он не остановился и погнался за жрицей. Непостижимо, как она смогла увернуться и ускользнуть в узенькую дверь за решетку, которую заранее распахнула и захлопнула четвертая девушка.

Лязг металла, тупой удар тела змеи и свист разозленного гада отозвались стихийной силой на натянутых, точ 7 но струны, чувствах Таис.

– Что будет теперь?! – громко вскрикнула она на аттическом наречии, и индийцы удивленно уставились на нее.

Лисипп перевел, и старший жрец усмехнулся.

– Ничего. Мы уйдем, факелы погасят, и Наг возвратится к себе в пещеру. Там устроена площадка, куда он выползает греться на солнце. А в это время закроют дверь.

– Он сильно ядовит? – спросила Таис.

– Подойди к моей сестре,- ответил жрец.

С почтительностью и не без примеси страха, афинянка приблизилась к маленькой женщине, стоявшей без волнения и позы, с любопытством глядя на эллинов. Почувствовав резкий запах, напоминавший раздавленный лист чемерицы, Таис увидела, что передник повелительницы змей залит желто-зеленой жидкостью, медленно стекавшей на пол.

– Яд! – пояснил жрец.- С каждым броском Наг, готовясь укусить, выбрызгивает его из своих зубов.

– И яд силен? – спросил Лисипп.

– Это самая большая и самая ядовитая змея Индии. Конь и слон умирают через минуту, человек и тигр живут дольше – две, по вашему счету времени. Этого яда хватит на три десятка человек.

– Она приручена сколько-нибудь? – вдруг заговорила Эрис, чисто выговаривая персидские слова.- Ведь её давно привезли сюда?

– Приручить Нага невозможно! Тварь не ведает благодарности, привязанности, страха или беспокойства. Она лишена почти всех чувств, свойственных животному с теплой кровью, и походит в этом на людей толпы самого низшего разряда. Только необычайное искусство нашей Нагини спасает её от смерти, стерегущей каждое мгновение.

– Тогда зачем она делает это? – Таис взглянула на маленькую жрицу, осторожно сворачивавшую обрызганный ядом передник, и теперь совсем похожую на древнюю бронзу с сильными формами женщины, привычной к труду земледельца.

– Каждый из нас имеет потребность вновь и вновь испытывать себя в искусстве, особенно если оно опасно и неисполнимо другими людьми. Кроме того, могущество тантрической подготовки даёт ей надежный щит!

– Если Тантра столь сильно влияет на чувства, сердце и тело людей, то можешь ли ты исцелить молодого художника от чрезмерной и безнадежной любви к моей подруге?

– Художники занимают место посредине, между последователями аскетизма и Тантры. Поэтическая мысль не боится искушения, поскольку сама поэзия коренится в любви, которая есть желание, а желание – надежда продолжать жизнь. Истинная поэзия отбрасывает всё фальшивое и в этом подобна аскезе, но в то же время сгорает в пламени Эроса к возлюбленной или Музе. Эта двусторонняя способность художника затрудняет лечение. Всё же попробуем.

– В чем состоит лечение?

– Каждая мысль проявляется внешне, если внимание сильно сосредоточено на ней. Напряженное желание вызовет нужное следствие.

– Ты имеешь в виду сэтэпса, гипноз?

– И это. Однако для художника более важно заострить тоску о Кхадо – Лилит, скрытую в сердце каждого мужчины. Так же как и у вас, эллинов, у нас есть предание о нескольких расах людей, которые предшествовали теперешним. Эллины верят в людей золотого, серебряного и медного веков, что соответствует последовательности наших юг и доказывает единство происхождения мифов. Одна существенная разница – мы считаем прежних людей более небесными, а вы – более земными, чем современные,- и следовательно, менее совершенными.

– Ты неправ, жрец,- вмешался Лисипп,- разве титаны и титаниды хуже современных? Прометей и его сподвижники жертвовали собой, чтобы избавить людей от невежества.

– И только прибавили им страдания от осознанной ответственности, дав мечту о свободной воле, но не подняв из мрака несвободной жизни,- прибавил высокий жрец.

– По нашим мифам, Кронос уничтожает, пожирая своих детей от Реи-Геи. Уран тоже истребляет их. Иначе говоря, Время и Небо стирают с лица Земли плоды свои. Означает ли легенда неспособность Земли, Природы или Шакти создать настоящих богоравных людей?

– Означает, что человечество должно в конечном итоге пересоздать само себя, совершенствуясь в познании и самовосхождении. Наши священные писания говорят о прежних расах людей – духов. Не буду говорить о трёх первых, они очень далеки от нас. Непосредственно предшествовала нам четвертая раса, с прекрасными женами небесного происхождения. Еврейская мифология не признает чередования нескольких рас, а единожды сотворенную пару людей, одинаковых с современными. Однако и у них есть предание, будто у первого из людей, Адама, была до его человеческой жены Евы ещё одна – Лилит.

Предание сделало из неё вредоносного демона, прекрасного, по-всячески вредившего Еве, пока бог не послал трёх ангелов, которые изгнали Лилит в пустыню.

Индийские Лилит совсем другие. Они также способны летать по воздуху, но бесконечно добры к людям. Царица всех этих праженщин, называемых у нас Кхадо, именовалась Сангиэ Кхадо и красотой превосходила всякое воображение. В отличие от апсар, Кхадо не обладали разумом, а лишь чувствами. И мечта о прекрасном человеческом теле и нечеловеческой силе Эроса живет у нас как память об этих Лилит.

– Я слышала от восточных людей легенду о пери, небесных красавицах, порождениях огня. Они тоже летают по воздуху и снисходят к смертным избранникам,- сказала Таис, вспомнив своё пребывание на озерах близ Персеполиса.

– Несомненно, тоже отзвук памяти о Лилит,- согласился старший жрец, проявляя в отношении Таис всё большую внимательность.- Наша задача разбудить эту память в душе художника, овладеть ею и предоставить особенно искусным в своем деле священным танцовщицам доверить остальное, вытеснив из сердца художника его губительную страсть к модели, не желающей связать с ним судьбу!

– Я видела настоящую Лилит древних месопотамцев на Евфрате.

И Таис рассказала о маленьком святилище на дороге через перевал с изображением крылатой женщины в нише алтаря.

– Я думаю, что из всех древнейших женских изображений у этой богини было наиболее совершенное тело,- добавила афинянка.- Л можно мне взглянуть на этих «особенно искусных»?

– Можно! – согласился старший жрец, ударяя в небольшой бронзовый диск и одновременно повелительным кивком приказывая переводчику покинуть зал. Приглаживая бороду, вавилонянин заторопился. Очевидно, избранные танцовщицы храма показываются далеко не всем. Эрис вдруг что-то вспомнила и поспешила к себе.

Из незаметной двери, между слонами, явились две девушки в одинаковых металлических украшениях на смуглых гладкокожих телах – косо одетых широких поясах из золота, ожерельях, ножных браслетах, серьгах большими кольцами и сверкающих крупными рубинами налобниках на коротких жестких волосах. Лица их, неподвижные как маски, с сильно раскосыми и узкими глазами, короткими носами и широкими полногубыми ртами, были похожи как у близнецов. Похожими были и тела обеих, странного сложения. Узкие девические плечи, тонкие руки, небольшие, дерзко поднятые груди, тонкие станы. Эта почти девичья хрупкость резко контрастировала с нижней половиной тела – массивной, с широкими и толстыми бёдрами, крепкими ногами, на пределе красоты, чуть-чуть не переходящей в тяжёлую силу. Из объяснений старшего жреца эллины поняли, что эти девушки – странного племени из дальних восточных гор за рекой Песков. В них наиболее ярко выражена двойственность человека: небесно-легкой верхней половиной тела и массивной, исполненной темной земной силы,- нижней.

Таис усомнилась, могут ли они танцевать.

– Жены небольшого роста всегда гораздо более гибкие, чем те, которые подобны корам и величественным статуям. Я совсем не знаю этих народов из далеких восточных гор и степей, куда не проникали шагатели Александра.

Короткое приказание – и одна из девушек уселась на пол, скрестив ноги, и ритмически захлопала в ладоши, звеня блестевшими в свете факелов браслетами. Другая начала танец с такой выразительностью, какую даёт лишь талант, отточенный многолетним учением. В отличие от танцев Запада, ноги принимали малое участие в движениях, зато руки, голова, торс совершали поразительные по изяществу изгибы и жесты, раскрывались пальцы, подобные цветкам.

Ноги скрещивались мелкой переступью и чуть не свивались жгутом, неистово вращая корпус вокруг вертикальной оси.

Таис разразилась рукоплесканиями одобрения. Танцовщицы остановились и по знаку жреца исчезли.

Появился переводчик.

– Они очень своеобразны, эти девушки,- сказала Таис,- но я не понимаю их обаяния. Нет гармонии, харитоподобия.

– А я понимаю! – вдруг сказал молчавший всё время Лисипп.

– Вот видишь. Мужчина знает, что в этих женщинах сочетание двух противоположных сил Эроса, и очень могуч поэтому змей Кундалини.

– И ты согласен, учитель? – усомнилась Таис. – Зачем же преследуешь ты всегда совершенство в своем искусстве?

– В искусстве прекрасного образа богини – да,- ответил Лисипп,- но законы Эроса иные. Мне ли говорить тебе, сколько в них тьмы Кибелы.

Как будто поняла,- пожала плечами Таис.- И ты считаешь, что Эхефил того же мнения?

– Похоже, раскосые девчонки вылечат его,- улыбнулся Лисипп.

И Клеофраду они понравились бы тоже? Он так трудился над Анадиоменой, выбрав меня! Зачем?

– Не могу говорить за того, кто перешел Реку Забвения. Сам я думаю так: ты не Лилит, а, как они называют своих небесных гетер, апсара. Владеть тобою, взяв у тебя все, что можешь ты дать, суждено лишь немногим, способным сделать это. Для всех других – бесконечно снисходительные, безумные и пламенные Лилит. Каждый из нас может быть их избранником. Сознание щедрости Лилит ко всем мужам тревожит наши сердца и необоримо влечет к ним памятью прошлых веков.

А Эрис, по-твоему, кто?

– Только не Лилит. Она безжалостна к слабостям и не снисходительна к неумению. Эхефил увлекся носительницей образа. На его беду, и образ и модель оказались одним и тем же.

– Клеофрад говорил о своем увлечении мной.

– Для него это было бы ещё хуже, чем для Эхефила. Эхефил хоть молод.

– И по-твоему, меня уже нельзя любить? Благодарю, друг мой!

– Не пытайся корить меня за попытку разобраться в твоем настроении. Ты знаешь: если захочешь – к твоим ногам упадет каждый. Этот жрец, всё познавший и преодолевший, сражен тобою. Как это просто для такой, как ты! Всего несколько взглядов и поз. Напрасно ты не ответишь ему, как Лилит. Сидит в тебе наконечником копья испытанное тобой чувство, достойное апсары. Полагаю, ты была возлюбленной Александра и ему отдала всю силу Эроса!

Таис залилась краской.

– А Птолемей?

– Ты родила ему сына – значит, его Эрос к тебе сильнее, чем у тебя к нему, иначе была бы дочь.

– А если бы поровну?

– Тогда не знаю. Могло бы быть и так и этак… Хозяева наши вежливо ждут нашего ухода.

Они поблагодарили жрецов, повторили просьбу об Эхефиле и пошли по темному храму в свои кельи. Число горящих в преддверии факелов – четыре – отмечало время, оставшееся до рассвета.

– Благодарю тебя, Лисипп. Когда ты со мной, я не боюсь наделать глупостей,- сказала Таис на прощанье,- твоя мудрость…

– Мудрость, афинянка, мало приятна для её обладателя. Мудрых людей мало. Мудрость копится исподволь у тех, кто не поддается восхвалению и отбрасывает ложь. Проходят годы, и вдруг ты открываешь в себе отсутствие прежних желаний и понимание своего места в жизни. Приходит самоограничение, осторожность в действиях, предвидение последствий, и ты – мудр. Это не есть счастье в твоем поэтическом понимании, вовсе нет. Люди излечиваются от тревоги и гнева песней и танцами, ничего не зная о сущности их. Не следует много рассуждать о знании богов и людей, ибо молчание есть истинный язык мудрости. Открытые сердца это хорошо понимают. Тем более не мудро говорить истины людям, предпочитающим чудеса и достижения кратчайшими путями, которых нет, а есть лишь постепенное восхождение. Но вот что я скажу тебе определенно, как величайшую мудрость: преклонение для того, на кого оно направлено, самая быстрейшая порча.

– Ты имеешь в виду преклонение перед женой?

– Ни в коем случае. Это естественное воздаяние красоте и Эросу. Говорю о лживом и попрошайном низкопоклонстве перед царями, военачальниками, в чьих руках находятся людские судьбы, надолго или на мгновение, всё равно.

– И ты думаешь об Александре?

– Представь себя на минуту человеком, на кого направлено поклонение миллионов людей, самых разных, правдивых и лгунов, благородных и рабских душ, храбрых и трусов. Поистине надо обладать божественной силой, чтобы не сломиться и не предать собственные мечты.

– Изменить своей судьбе?

– Предатель своей страны заслуживает смерти у всех народов. Но почему не видят люди предателей своей собственной души? Ведь такие изменники не имеют уже правдивости. На человека этого нельзя положиться ни в чем. Он будет идти от дурного к худшему, и зло внутри будет возрастать. Кто бесчестен в самых малых вещах, скоро вообще потеряет всякое достоинство. Много говорили о моей честности. Я действительно стараюсь неизменно быть таким, никогда не разглашая тайн и не допытываясь о том, чего мне не хотят сказать. Великое преступление возникает из цепи малых ошибок и проступков, а великое достоинство, равное богам, родится из бесчисленных действий сдержанности и обуздания самого себя.

– И ты думаешь…

– Оценивай только саму себя – и это очень трудно, а в оценке больших, тем более великих людей положись на время и народ. Мало делать правильные поступки, надо ещё распознать время, в которое надлежит их сделать. Мы не можем сесть в лодку, которая уже проплыла мимо, или в ту, которая ещё не пришла. Знать, как действовать,- половина дела, другая половина – знать время, когда надо совершать действие. Для всех дел в мире есть надлежащее время, но чаще всего люди упускают его.

– Александр тоже упустил?

– Нет, подозреваю, что он совершил своё слишком рано. Но ты опять заставляешь меня судить о том, кто занимает тебя больше всего в мире. Иди спать!

Таис повиновалась. Она поведала Эрис о том, как жрецы храма Эриду взялись выбить из сердца Эхефила его безумную любовь к ней. Чёрная жрица не выразила ни радости, ни огорчения. Таис поставила себя на её место. Она была бы чуть опечалена утратой хотя и нелюбимого, и всё же яркого и преданного поклонника. Но Эрис думала только о Нагини – повелительнице змей. Её невозмутимую душу всколыхнул страшный обряд с такой громадной и ядовитой змеей, о которых она даже не слыхала. Таис тоже была потрясена не меньше. Стоило ей закрыть глаза перед сном, как образно, резко, будто чередой бронзовых изваяний, вставала перед ней молодая индианка и колоссальный змей в смертельном обряде – танце…

Она упросила старшего жреца познакомить их с сестрой и ещё два раза ходила смотреть «поклонение змею».

Прошло несколько дней их пребывания в храме Эриду, когда задул горячий западный ветер. Таис плохо спала в знойную ночь. Ветер из Сирийской пустыни с раздражающим однообразием шумел и свистел сквозь бесчисленные проемы и оконца в потолках храма, неся с собой расслабление тела и угнетение души. Он дул и на следующие сутки, не усиливаясь и не стихая. На афинянку напала меланхолия. Стало казаться бесцельным её существование. Память об ушедших, глубоко запрятанная любовь, долгое ожидание Птолемея, роль хозяйки большого дома и хранительницы общих богатств – по существу, доли награбленных войной сокровищ. Она могла умножить сокровища – зачем? Она могла… много чего она могла, и всегда перед ней вставал вопрос: зачем? Устала ли она от своего всегдашнего азарта, с каким бралась за любое дело, от вспышек сильных чувств? Может быть, она незаметно постарела и больше не может загораться, как прежде, скакать сломя голову, сдерживать слезы восхищения при встрече с прекрасным, слушать, затаив дыхание, рассказы и песни?

Даже Эрис уподобилась афинянке. Обе валялись нагишом на кожацых кожаных подушках, положив головы на скрещенные руки и безмолвно уставясь на расписанную синей краской стену.

Лисипп укрылся где-то в глубине храма, а Эхефила увели для «выколачивания любви», как грубовато сказал учитель.

В таком ленивом оцепенении и застал Таис старший жрец. Эрис набросила на Таис легкое покрывало и поднялась, усевшись в привычную для всего Востока и индийцев позу. Темнокожий сел точно так же и устремил упорный взгляд на афинянку. Обнаженный до пояса, он слегка наклонился вперёд. Крупные мышцы вздулись буграми под гладкой кожей спины и плеч, резко обозначились морщины лица.

– Я пришел задать тебе три вопроса, прекрасная женщина,- медленно сказал он по-персидски, подбирая простые слова, понятные Таис.

– Говори. Я постараюсь тебе ответить. Пусть не мешает тебе присутствие моей подруги – мы неразлучны.

– Тем лучше. Я задам и ей вопросы, в зависимости от твоих ответов. Так вот первое. Ты метнула в меня несколько взглядов, подобных агниястре – огненному дротику Брахмы. Означает ли это желание испытать меня или приблизить?

– Только испытать.

– Вызвано ли это внезапное желание испытать жреца науки Тантр присущим тебе озорством или припадком внезапной тоски по угасшей в тебе любви. Я вижу огонек в твоих глазах, но ты отвечай мне не как женщина, а как посвященная.

– Я остаюсь женщиной.

– Тогда как та и другая.

– Тогда и то и другое,- в тон жрецу ответила Таис.

– Хочешь ли ты сжечь прошлое в огне Тантры? Обещаю тебе равновесье твоего сердца.

– Испытать с тобой? Как могу я знать, что ты…

– Можешь не продолжать,- перебил индиец,- я расскажу тебе ещё притчу. В древние времена при дворе одного царя жил великий знаток любви, мастер тантрических обрядов, автор руководства для влюбленных и художников. На празднестве, в присутствии вельмож и воинов, царь выбирал себе наложниц, как вдруг перед ним явилась якшини, демон женского пола, совершенно нагая и распаленная, как тигрица, ищущая тигра. Она стала жаловаться царю, что не нашла мужчину в его царстве, который дал бы ей нужное удовлетворение, и потребовала, чтобы сам царь или кто-нибудь из приближенных уединился с нею. Смутился и царь и его храбрые воины, а бесстыдная якшини стала осыпать их насмешками. Тогда из толпы вышел жрец Тантр и мастер любви, взял бесстыдницу за руку и повел в покои дворца. Спустя некоторое время он привел её назад, уже одетую, как надлежит, и плачущую от счастья. Весь двор владыки прокричал хвалу в честь знатока Тантр.

Слушая жреца, Таис вдруг с изумлением, граничащим с испугом, поняла, что индиец ничего не говорит, а у неё в мыслях, подобные словам, рождаются образы происходящего при царском дворе. Безумная якшини вошла в нее, огонь дикого желания поднялся по её спине, туманя голову, расслабляя колени. Усилием воли стряхнув наваждение, афинянка резко спросила:

– Не понимаю, какое отношение имеет ко мне эта сказка?

– Легенда лишь отражение тайной истины. И ты не якшини, а высшее создание. Неужели ты испугаешься испытания и познания великой силы, о какой, я ручаюсь, ты не имеешь представления. Я полагаю, редко кто так полно создан для Тантр, как ты и, пожалуй, она,- он показал на Эрис.- Ведь не боюсь же я тебя, хоть подвергаюсь немалой опасности.

– Что за опасность?

– Она всегда существует на высотах любви, куда поднимаются посвящаемые и посвящающие. Поскользнуться на пути подобно падению в пропасть. Так решаешься?

Таис, вся дрожа, отрицательно покачала головой.

Жрец поднялся. Повелительная усмешка заиграла на белейших зубах, окруженных густой, иссиня-чёрной бородой.

– Полагал, эллины смелее, и не думал испугать знаменитую служительницу богини любви. Ты привыкла к преклонению. Сильные мужчины сгибаются, как трава, под ступнями твоих великолепных ног. По когда могущество бога Камы сталкивается с твоей гордостью и силой Эроса, возникает пламя. Ты не потушишь его сама. Неужели тебе не стала ещё ясной неотвратимость скрещения наших с тобой путей? Не зря же приехала ты в Эриду, не зря совет круга посвященных избрал меня для тебя и моего собрата для нее,- он указал на Эрис. – Пойдем же, не противься судьбе, не гневи Кали и Каму. Послушайся внутреннего голоса, который говорит тебе – иди.

Прерывисто дыша, Таис встала как во сне, слегка запнулась на соскользнувшем покрывале. Жрец обнял ее, подхватив рукой, точно отлитой из бронзы. Другой он поднял к себе се лицо и поцеловал в губы с такой силой, что Таис застонала. Эрис вспрыгнула, как подброшенная катапультой, и кинулась на индийца. Не опуская Таис, жрец выбросил вперёд раскрытую ладонь, и этот простой жест остановил ярость чёрной жрицы. Она зашаталась, поднося руку к глазам. Индиец издал свист, похожий на шипение змея Нага, и в келью вошел высокий жрец. Он безбоязненно обнял Эрис за талию, шепча ей на ухо какие-то слова, и увел без сопротивления.

В непонятном влечении Таис положила руку на его плечо и заглянула в могущественные, чёрные как ночь глаза. Он улыбнулся, и губы её сложились в ответную улыбку, а в душе проснулось гордое сознание своей женской силы и неистовое желание выпустить её на волю.

К недоумению Таис, жрец отвел её в подземелье к жрице, повелительнице змей. Та омыла афинянку каким-то составом из пахнущих трав, растерла и намазала зельем, похожим на мазь храма Кибелы. После этого Таис дали нить желтый настой и надолго оставили без еды в полной темноте прохладного помещения. Таис лежала, размышляя. Порыв её утих. Все эти растирания и снадобья очень походили на испробованные в храме Кибелы-Реи, для вызывания силы Эроса, пробуждая её в теле, а не в сердце. Если тантрический путь, как назвал его жрец, заключается в давно известных ей древних, как Земля, способах Кибелы, тогда зачем обряды с темнотой, подземельным уединением и постом? Дать жрецу и себе несколько капель из флакона со звездой, подарка главной жрицы, и все! Но тогда к чему и жрец, храм Эриду и все таинственные разговоры о Тантре? Таис захотелось уйти, но она вспомнила о поцелуйном обряде со змеем. Если Тантра даёт темнокожей девушке такую поразительную власть над телом… важно узнать путь. Афинянка припомнила танец со змеей, виденный ещё в Персеполисе – несомненно, дальний отзвук страшного обряда, пришедший сквозь века и страны. Тогда она, в роли царицы амазонок, сидела рядом с Александром и великий царь нежно заглядывал в её лицо, играя влюбленного… Играя? Да, конечно да! Только играя! С тех пор прошло много времени, и все её друзья и сам Александр ушли к пределам ойкумены. Александр нашел себе царицу – Роксану. Да, мудрецы – Лисипп и этот властный жрец – правы! Отравленное копьё должно быть вырвано! Иначе чего стоят её убеждения и мечты о любви свободной и легкой, радостной и светлой, как у богов, как возвещает Афродита Урания! Таис твердо решила ждать, склониться перед тем странным даром, который посылает ей судьба, чувствуя, как начинает жить отдельной жизнью каждая жилка и каждая мышца, грудь дышит глубоко и редко, а сердце переполняется чувством, подобным игре с могучими волнами моря, качающими, сверкающими и ласкающими. Напоенность тела энергией стихий достигла предела. Таис больше не могла оставаться неподвижной. Потребность нестись в бешеном танце, извиваться до пределов возможности заставила её вскочить, нашаривая выход. В это мгновение вошел темнокожий могучий индиец, как будто следил за состоянием афинянки. Он взял её на руки, как крохотного ребенка, и понес так легко, как мог бы это сделать лишь Менедем. Он шел во тьме не спеша, время от времени целуя Таис, и та лишь по походке могла догадаться, что они поднимаются вверх по нескончаемой лестнице. Внезапно индиец остановился, словно к чему-то прислушиваясь, и издал тихий свист. С громоподобным раскатом широко распахнулась бронзовая дверь. Таис невольно вскрикнула, прикрывая глаза руками. Они оказались на огромной высоте, на самой вершине башни храма. Бездонное голубое небо раскинулось над ними, украшенное быстро несущимися ослепительно белыми, плотными облаками. Только низкий барьер отделял площадку от бесконечного простора знойных равнин, протянувшихся во все стороны до горизонта, и в то же время надежно скрывал от глаз внизу, создавая абсолютное уединение. Жрец положил ошеломленную афинянку на диван небесно-голубой кожи, стоявший у барьера, и предоставил ей упиваться солнечной высотой, всегда поднимающей чувства человека…

Прошло несколько дней. Или целый месяц? Время обычного счета перестало существовать для Таис. Потеряло значение многое, с ним связанное из прошлого, настоящего и будущего. Всё это в равной степени спокойно, без горя и азарта, чаяния радости, режущих воспоминаний и сожаления о несбывшемся смешалось в уравновешенном сердце Таис.

Впоследствии, когда она снова соединилась с Эрис и обе сравнили случившееся с каждой из них, ощущения оказались очень сходны, за одним исключением. Высокий индиец, посвящавший Эрис, в конце концов ослабел и, видимо, заболел, так как его унесли в забытьи, бормочущим непонятные слова. У Эрис не было «отравленного копья» в сердце, и она сразу «выпустила себя».

Лисипп появился, чему-то ухмыляясь, и нашел обеих лениво возлежавшими рядышком и с большим аппетитом уничтожавшими лепешки со сливками. Приглядываясь к ним, ваятель не заметил никаких перемен, кроме западинок на щеках и воистину олимпийского спокойствия обеих.

– Чему ты смеешься, учитель? – равнодушно спросила Таис.

– Излечили! – Лисипп рассмеялся ещё откровеннее.

– Кого? Нас?

– От чего вас лечить? Эхефила! Он решил остаться в Эриду!

Таис, заинтересованная, приподнялась на локте. Эрис повела глазами в сторону Лисиппа.

– Остаться в Эриду и сделать здесь статуи этих, как их, словом – раскосых Лилит.

– В самом деле излечили! – засмеялась Таис.- А ты всё же потерял своего ученика, Лисипп.

– Для искусства он не потерян, это главное! – ответил ваятель.- Кстати, они хотят купить клеофрадовскую Анадиомену. Дают двойной вес золота. Оно теперь стало дороже серебра. За статер, прежде стоивший две драхмы, дают четырехдрахмовую сову. Многие торговцы Эллады разоряются.

– Так продай! – спокойно сказала Таис. Лисипп удивленно посмотрел на нее.

– А желание Александра?

– Мне кажется, Александру, если он вернется, будет не до Анадиомены. Вспомни, какое огромное количество людей ждет его в Вавилоне. А кроме людей, горы бумаг, прошений, отчетов со всей громадной его империи. Если прибавится ещё Индия…

– Она не прибавится! – уверенно сказал Лисипп, и Таис вспомнила овомантию.

– Я не имею понятия, сколько может стоить Анадиомена.

– Много! Хоть и не дадут, наверное, столько, как за Диадумена моего учителя Поликлета. Всему миру известно, что за него было заплачено сто талантов в прежние времена, когда деньги были дороже. Анадиомена настолько прекрасна, что, включая стоимость серебра, за неё дадут не меньше чем тридцать талантов.

– Это громаднейшая цена! А сколько вообще берут ваятели? – спросила удивленная Таис.

– За модели и парадигмы хороший ваятель берет две тысячи драхм, за статуи и барельефы до десяти тысяч.

– Так это всего полтора таланта!

– Разве можно сравнивать исключительное творение, созданное Клефрадом, и работу хорошую, но обычную? – возразил ваятель.- Так подождем всё же с Анадиоменой?

– Подождем,- согласилась Таис, думая о чем-то другом, и Лисипп удивился отсутствию всяких признаков волнения, какое вызывало прежде упоминание об Александре.

Афинянка взяла серебряный колокольчик, данный ей старшим жрецом, и встряхнула его. Спустя несколько минут в келью явился он сам и остановился на пороге. Таис пригласила его сесть и осведомилась о здоровье его младшего собрата.

– Он заболел серьёзно. Не годится для исполнения высших обрядов Тантр с нею,- кивок в сторону Эрис.

– У меня к тебе большая просьба, жрец. Нам время покинуть храм, а мне хотелось бы испытать себя ещё в одном.

– Говори.

– Получить поцелуй змея, как ваша повелительница Нагов.

– Она обезумела! Вы сделали из неё мэнолис, охваченную исступлением менаду,- закричал Лисипп так громко, что темнолицый жрец укоризненно взглянул на него.

– Ты чувствуешь себя в силах выполнить страшный обряд? – серьёзно спросил индиец.

– Да! – уверенно сказала Таис с беспечной отвагой, издавна знакомой Лисиппу.

– Ты губишь ее, – сказал ваятель жрецу,- ты убийца, если позволишь ей.

Жрец покачал головой.

– Желание в ней возникло неспроста. Определить соразмерность своих сил необходимо перед выполнением задач жизни, ибо жизнь – искусство, а не хитрость, для открытых глаз и сердец. Возможно, она погибнет. Значит, таково начертание Кармы – прервать её жизнь в этом возрасте. Если не погибнет – испытание умножит её силы. Да будет так!

– И я тоже.- Эрис стала рядом со своей хозяйкой и подругой.

– Иди и ты, я не сомневался в твоем желании.

Лисипп, потеряв дар речи от страха и негодования, вцепился себе в бороду, как если бы это была борода жреца.

Таис и Эрис спустились в подземелье. Повелительница змея сняла с них все одежды и украшения, вытерла молоком и полынью, надела передники. Обучиться простому напеву для музыкальной афинянки было делом нескольких минут. Обучение Эрис потребовало больше времени, но ритмы обе, как танцовщицы, поняли сразу.

Повелительница змей вызвала своё чудовище, и Таис первая начала смертельно опасную игру. Когда змей поднялся, склоняя вниз чешуйчатую морду, Таис услышала шёпот на непонятном языке, прижалась губами к носу чудовища, молниеносно отпрянув. Змей бросился, брызгая ядом на передник, но Таис, трепеща от пережитого, была уже вне опасности. Змею дали отведать молока, и вперёд выступила Эрис. Чёрная жрица не стала выжидать и, едва змей поднялся на хвосте, звонко чмокнула его в нос и отпрянула, даже не дав ему забрызгать себя ядом. Повелительница змей вскрикнула от неожиданности, и разъяренное чудовище кинулось на нее. Индианка уклонилась от укуса, плеснула в морду змеи молоко из второй чашки, которую держала в руках, оттолкнула Таис и Эрис за решетку и облегченно вздохнула. Таис расцеловала её и подарила дорогой браслет. В тот же вечер старший жрец надел Эрис ожерелье необычайной редкости – из ядовитых зубов самых гигантских змей, когда либо пойманных в индийских лесах. Таис получила другой подарок – ожерелье из когтей чёрных грифов, окованных золотом и нанизанных на цепочку.

 

– Это наряд хранительницы заповедных троп, ведущих на восток, за горы,- пояснил жрец.

– А мое? – спросила Эрис.

– Как и полагается, символ бесстрашия, неутомимости и воздаяния,- ответил индиец, глядя на чёрную жрицу с гораздо большим, чем ранее, уважением.

Кроме того, старший жрец подарил Таис чашу из прозрачного халцедона с вырезанным на ней изображением змеиного танца.

Лисипп, когда афинянка пришла к нему показывать подарок, отвернулся с негодованием, клянясь больше не иметь к ней привязанности, потому что негодная мэнолис прибавила ему ненужной седины. Таис пришлось долго ластиться к великому ваятелю, пока сердце его, чувствительное, как у всякого художника, к женской красоте не размякло и отчаянная ученица не была прощена.           Читать   далее   ...     

***

***    

***   Таис Афинская 001 

***   Таис Афинская 002 

***    Таис Афинская 003

***   Таис Афинская 004 

***    Таис Афинская 005 

***     Таис Афинская 006

***     Таис Афинская 007 

***       Таис Афинская 008

***   Таис Афинская 009

***    Таис Афинская 010

***    Таис Афинская 011

***      Таис Афинская 012

***      Таис Афинская 013

***     Таис Афинская 014  

***     Таис Афинская 015

***     Таис Афинская 016   

***     Таис Афинская 017

***     Таис Афинская 018 

***    Таис Афинская 019 

***    Таис Афинская 020 

***     Таис Афинская 021

***    Таис Афинская 022 

***     Таис Афинская 023

***    Таис Афинская 024 

***    Таис Афинская 025

***     Таис Афинская 026 

***     Таис Афинская 027

***   Таис Афинская 028

***          Таис Афинская 029 

***   Таис Афинская 030

***    Таис Афинская 031

***     Таис Афинская 032

***          Таис Афинская 033 

***   Таис Афинская 034  

***    Таис Афинская 035 

***    Про Таис...       

***   Ещё о книгах...

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 210 | Добавил: iwanserencky | Теги: Таис Афинская, древняя Греция, фото из интернета, Иван Ефремов, афинская гетера, Роман, Про Таис..., литература, писатель, Персеполис | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: