Главная » 2018 » Апрель » 17 » Таис Афинская 015
20:08
Таис Афинская 015

***

***

***    


Неарх поднял брови, подумал и энергично закивал в знак согласия.

– Скажи, пробовал ты говорить об этом с Александром? спросила Таис.

– Пробовал. Сначала он слушал меня, зная, что я вообще редко говорю и только о важном.

– А потом?

– Забывал всё в очередной ахиллесовой ярости. Он не похож на Филиппа гораздо больше на свою мать Олимпиаду.

– Какая она была?

– Она есть – ей немного больше сорока, и она по-прежнему прекрасна особенной, диковатой красотой. Знаешь ли ты, что она – царевна древнего рода из горной Тимфеи, сирота, посвященная Дионису, ставшая жрицей его и, конечно, менадой.

– Значит, она подвержена бешеному самозабвению? И Александр унаследовал эту способность. Тогда я больше понимаю его необъяснимое поведение.

– Вероятно, так! Он впадает в неистовство, наталкиваясь на сопротивление, будь то война, или спор, или открытие нового. Пытается преодолеть буйным наскоком, не щадя ни своей ни чужих жизней, не считаясь с достоинством человека, о котором в спокойные минуты он немало говорит, возражая своему учителю Аристотелю.

– Так бывает с очень удачливыми людьми, возлюбленными Тихе,- задумчиво сказала Таис.

Собеседники долго молчали, слушая журчание воды за рулевыми веслами.

Корабль шел под парусами. Стойкий восточный ветер ускорил путешествие. Заунывный крик погонщиков и рев ослов доносился издалека. Далеко, насколько хватал глаз, простирались заросли донакса – камышей, волновавшиеся под ветром подобно буровато-зеленому морю. Ближе к берегам проток и стариц росли тростники со звёздчатыми метёлками, трепетавшими в такт струям течения.

– А эту, прекраснейшую из всех, жену Дария ты видел? – вдруг спросила гетера.

– Видел. Она очень красива.

– Лучше меня? И… Эгесихоры?

– Вовсе нет. Высокая, тонкая, подобная змеевидным финикиянкам. Мрачные чёрные глаза под широкими чёрными бровями. Рот – большой, тонкогубый, щеки чуть впалые, шея длинная, ноги – не разглядишь в их плотной одежде. Ещё чёрные косы, тонкие, как змеи,- вот тебе весь её облик. На мой взгляд, куда хуже, чем ты или…- взгляд Неарха остановился на фиванке, покрывшейся жарким румянцем, -…чем Гесиона.

«Рожденная змеей» спрятала лицо в ладонях, а Таис весело вскочила, обняла шею Неарха и поцеловала под глаз, избегая колючей бороды.

– Ты заслуживаешь награды. Я буду танцевать для тебя. Зови музыкантшу. Кажется, здесь есть флейтистка, а с китарой управится Гесиона.

Неарх и все спутники были в восторге от неожиданного представления, ибо для эллинов, финикийцев и египтян нет в жизни большего удовольствия, чем танцы красивых женщин.

«Зимородковые» тихие дни окончились с наступлением зимнего солнцеворота, но погода оставалась спокойной, когда корабль Неарха вышел из рукава Нила и повернул вдоль берега моря на запад, гонимый стойким восточным ветром. Двое искусных кормчих не отходили от рулевых весел. В этой широкой полосе желтоватой 'воды, взмученной накатистым прибоем, отмели всё время изменяли своё расположение. В жидком песке с примесью нильского ила днище корабля могло прилипнуть к мели так, что никакие усилия гребцов и паруса не смогли бы сдвинуть плененное судно. Поэтому ночью кормчие не решались плыть и останавливались в маленьких заливах.

Таис и Гесиона находились под под покровительством Афродиты. Богиня сделала плавание легким и быстрым. Вскоре корабль вышел на чистую воду вне несомых Нилом песков и подходил к видной издалека белой полосе пены за островом Фарос. На косе между лиманом Мареотидой и проливом моря, там, где всего месяц назад стояло ничтожное селение рыбаков Ракотис, скопилось восемь кораблей с лесом и камнем. Дым от кухонь в лагере воинов и домиках рабов в утренний час был густ. Подхватываясь ветром, он уносился на запад, по пустынному ливийскому побережью.

Архитектор Александра Динократ успел многое. На месте будущего города пролегали канавки и ряды вколоченных в землю палок, означавшие контуры будущих зданий, храмов, улиц и площадей.

Начальник города, пожилой македонец, иссеченный шрамами, встретил Неарха с большим почетом. Под защитой стены, ещё пахнувшей сырой известью, поставили две палатки, сотканные из тонкой шерсти памфилийских горных коз. В ложах, подушках, занавесях не было недостатка на корабле командующего флотом. Под всемогущей его опекой Таис и Гесиона разместились роскошно.

Свидание с морем всколыхнуло в Таис память прошлых леглет. Чуть печальная, она вновь переживала незабвенные мгновения своей короткой, но богатой впечатлениями жизни, под родной шум моря, всплески широких накатов и вечно изменяющиеся извивы пенных полос. Чаек здесь собралось гораздо больше, чем в других местах побережья; их качающийся полёт и резкие крики наводили на мысли об Эа – острове плача, обиталище Кирки посреди пустынного Ионического моря.

Чтобы стряхнуть нежданную грусть, Таис попросила у Неарха лодку и гребцов. Критянин поплыл вместе со своими гостьями через пролив к мнимому обиталищу морского старца. Солнце перевалило за полдень, и ветер внезапно утих. Из высокого неба повеяло жаром, сверкающие блики медленно закачались на успокаивающейся воде. Лодка подходила к острову – низкому, песчаному и совершенно пустому. Даже чайки утихли. Неарх повернул налево, к западному концу Фароса, и уткнул нос лодки в песчаный откос, уходивший в темную глубь. Там, где издали виднелся приглубый берег, оказалась стена из громадных глыб твердого камня. Неарх повел лодку дальше и, став в воду, перебросил обеих женщин на песок Фароса. Приказав гребцам ожидать, критянин новел Таис и Гесиону через песчаные холмики, поросшие сухой колючкой. За буграми Широкий пляж утрамбованного прибоем песка со стороны моря ограничивался прямой каменной стеной. Гигантские глыбы, ещё более крупные, чем в афинском Пеласги коне, здесь были пригнаны с тщательностью, напоминавшей египетские или критские постройки.

– Что это? Кто жил здесь в давние времена? – почему-то вполголоса спросила Таис у Неарха.

Не отвечая, Неарх подвел афинянку к краю стены и показал на раскиданные землетрясением глыбы, лежавшие в прозрачной воде. Камни не обрастали здесь водорослями, очищенные бурями. На ровной поверхности глыб виднелся рисунок в виде клеток, обозначенных правильными глубокими бороздками. Часть квадратов была углублена, часть оставлена вровень с поверхностью камня. Получился сетчатый рисунок темных и светлых квадратов. Таис сразу вспомнила, где она видела похожую скульптировку камня.

– Крит, правда? – с загоревшимися глазами воскликнула она. Неарх ответил широкой довольной улыбкой.

– Там поглубже есть развалины, смотри, будто колонна!

– Я хочу это посмотреть,- сказала Таис, – вода не холодная, несмотря на зимнее время. Не то что у нас в Элладе.

– Здешних не заставишь окунуться! – весело сказал Неарх и внезапно помрачнел. Таис проследила за его мыслями – закаленность морских людей, особенно спартанцев и… Эгесихора… Афинянка ласково погладила его по руке.

– Я нырну.- И побежала к берегу против темного пятна глубины, указанного Неархом. Гесиона понеслась за ней, но обеих опередил Неарх.

– Если уж так, то вперёд пойду я. А-э-о! – закричал он, продувая легкие, как это делают ловцы губок. Сбросив одежду, критянин нырнул, а за ним последовала Таис, и, к удивлению ее, Гесиона также оказалась рядом. Таис знала, что фиванка неплохо плавает, но не считала её способной на большее. Встревоженная, она подала Гесионе знак подниматься, но девушка упрямо мотнула головой и ушла ещё глубже, в сумрачную тень, где Неарх подзывал их жестом. На косой плоскости очень крупной глыбы или плиты большое изображение осьминога с причудливыми изгибами щупалец, четко виднелось в полосе света, внедрявшегося в воду с верхнего края стены. Упавшая вниз широкой капителью колонна суживалась к основанию по критскому образцу. На её осмотр не хватило дыхания. Таис пошла наверх. Гесиона вдруг отстала. Движения её рук замедлились. На помощь кинулся Неарх, энергично толкнувший фиванку наверх и подоспевший как раз вовремя, чтобы подхватить её на поверхности моря. Рассерженная, испугавшаяся за подругу Таис потащила её к берегу и на камне наказала шлепком. Придя в себя, Гесиона виновато опустила глаза и более не пыталась состязаться с пловцами, подобными Неарху и Таис. Они ныряли, пока не замерзли. Выбравшись на сухую плиту, нагретую солнцем, Таис вторично в этот день удивилась. Гесиона не торопилась одеться, а безмятежно сушила волосы, почему-то не стесняясь Неарха, который прыгал и поднимался на руках, чтобы согреться, исподволь рассматривая своих спутниц, как и подобало вежливому гимнофилу.

Вызывающий загар Таис, некогда поражавший афинских модниц, побледнел в Египте. Она давно не предавалась ленивой близости солнца и моря, и медная её кожа стала светлее. Чуть позолоченная солнцем Гесиона оказалась прелестной даже рядом со знаменитой гетерой. Её ноги, такие же сильные, как у Таис, могли бы показаться чересчур крепкими, не будь они так прекрасно очерчены. Волосы распушились от ветра и окружали голову пышной копной, слишком тяжёлой для тонкой девичьей шеи. Гесиона и впрямь склонила голову набок. Глубокие тени, скрыв её большие глаза, придали лицу девушки выражение усталой печали. Она уперла одну руку в крутой изгиб бёдра, а другой стряхивала песок с тела медленными плавными поглаживаниями. Короткий вздох берегового ветра набросил волосы на лоб Гесионы, и она, вздрогнув от холода, вздернула голову. Соски её крепких грудей, маленькие, розовые, задорно поднятые вверх, затрепетали упруго, как бы стремясь приподняться ещё выше. Таис протянула руку, словно для того, чтобы утихомирить груди Гесионы. Фиванка, смутившись и закрываясь волосами, убежала под сомнительную защиту высоких пучков сухой травы.

Неарх ощутил странное чувство жалости, острого интереса и влечения к трагической, нежной и пылкой Гесионе. Что-то сродни ему, изгнаннику и заложнику с детства, показалась эта девушка, в которой чувствовалась светлая душа. По блеску глаз Таис догадалась о переживаниях критянина и негромко сказала, набрасывая одежду:

– Не спеши, мореход, и она будет тебе хорошей подругой.

– Я соображаю, что её надо разбудить. А ты отдашь Гесиону?

– Как я могу не отдать. Она не рабыня, а свободная и образованная женщина. Я люблю её и рада буду её счастью. Только смотри и ты. Один неверный шаг – и… Ты имеешь дело не с обычной судьбой и не возьмешь ее, как других.

– А ты поможешь мне?

– Прежде всего не буду мешать.

Неарх привлек к себе Таис для поцелуя в обнаженное плечо.

– Не спеши с благодарностями,- засмеялась гетера и, вспомнив что-то, слегка оттолкнула Неарха. Подозвав Гесиону, Таис резко разогнула браслет на её левой руке и, сорвав его, бросила в море. Фиванка не успела ничего сказать, а Неарх трижды хлопнул в ладоши, выражая одобрение.

Они переехали через пролив, правя на высокий столб, намечавший предпологаемый волнорез, и нашли ещё остатки критских построек у западного конца пролива, соединявшего озеро Мареотис с морем.

Неарх сказал, что он теперь снова удивляется верному чутью Александра. Порт, выстроенный столь основательно тысячелетия тому назад, конечно, был важной гаванью торговых путей великой критской морской державы. Будет таким и для государства сына Филиппа.

Таис гостила в будущей Александрии до новолуния, плавая в море даже в ветреные дни. Прибыла часть отряда македонцев, сопровождавшая Александра в оазис Аммона. К удивлению всех, Александр не вернулся назад, а пошел напрямик к Мемфису трудным и опасным путем через Ливийскую пустыню. С ним остались Птолемей, Гефестион и брат няни Александра в Пелле Клейт по прозвищу «Чёрный», гигант неимоверной силы. Поход к святилищу Аммона в зимнее время оказался не столь уж труден – вода находилась в каждой большой впадине. По слухам, путь на восток к Мемфису более опасен и тяжёл. Громадные горы песка дымились и пересыпались под ветром, бесконечным чередованием гряд пересекая все четыре тысячи стадий пути. Непонятно, зачем Александр решился на этот подвиг, мало что прибавлявший к его славе.

В ответ на сомнения, высказанные Таис, Неарх пожал плечами:

– Я понимаю.

– А я нет. Объясни.

– Александру надо идти в глубь Азии за Дарием, через пустыни и степи, наполненные зноем. Он хочет испытать и закалить себя.

– А что сказал оракул Аммона?

– Ничего никому не известно. Жрецы оракула и хранители дуба – гараманты встретили Александра с величайшим почетом. Утром он один вошел в храм, а сопровождающие ожидали его день и всю ночь. Па рассвете Александр покинул убежище Аммона, сказав, что узнал от бога все, что хотел и в чем нуждался.

– Что же теперь делать?

– Поплывем в Мемфис. Сегодня же. Или ты хочешь ещё побыть у моря?

– Нет! Я соскучилась но Салмаах…

И снова потянулись бесконечные равнины дельты, показавшиеся ещё унылее после чистых просторов моря. По-прежнему обе женщины слушали рассказы критянина. Теперь Таис чаще удалялась на носовую палубу, оставляя его вдвоем с фиванкой. Она замечала, что взгляды Гесионы, обращенные к Неарху, становятся нежнее и мечтательнее. Однажды вечером Гесиона скользнула потихоньку в их общую каюту, куда Таис удалилась раньше и лежала без сна. Услыхав, что девушка сдерживает смех, Таис спросила, что случилось.

– Посмотри,- Гесиона поднесла к свету люкноса губку таких гигантских размеров, каких гетера никогда не видывала.

– Подарок Неарха,- догадалась Таис,- редкая вещь, под стать этой чаше.

В углу их каюты стояла огромная, выстланная серебром чаша или бассейн, предоставленная им для омовений, носить которую было под силу лишь двум крепким рабам.

– Попробуем? – весело предложила Гесиона. Она выкатила чашу как колесо и опрокинула на пол. Грохот сотряс корабль, и испуганный помощник кормчего вбежал в каюту. Очарованный улыбками, он прислал двух моряков, наполнивших чашу водой.

Таис погрузила в бассейн губку, вобравшую почти всю воду, велела Гесионе стать в него и, с усилием подняв губку, обрушила её на фиванку. Восторженный вопль вырвался из уст Гесионы, дыхание её перехватило от целого каскада холодной воды.

– Смотри, чтобы любовь Неарха не утопила тебя, как эта губка,- пошутила Таис, а девушка отчаянно замотала головой.

Однако на четвертый день плавания Гесиона не вышла на корму и осталась в каюте. Таис потребовала командующего к ответу.

– Я поцеловал ее… Мы целовались и раньше.

– Может быть, слишком сильно?

– На этот раз я хотел…

– До конца?

– Конечно. Я полюбил её и горю желанием. А она – пылкая лишь тогда, когда дело идет не о любви. Боюсь, что Гесиона так и не оттает, пока я не испорчу всего. Помоги чем-нибудь. Нет ли каких трав, амулетов? Вы, искусные жрицы Афродиты, должны знать такие вещи.

– У меня с собой только эктомон (вырезок), порошок чёрной чемерицы.

– Говорят, не помогает чемерица,- разочарованно сказал Неарх.

– Не помогает тем, кто болен, а для здоровых – это отличное средство. Гесиона здорова, как сама Артемис.

– Так дай скорее! Как действует вырезок?

– Это женское дело. Не для мужчин. Положись на меня. Хоть и странно мне быть союзником мужчины, но уверена, что ты не обидишь мою Гесиону.

– Надо ли говорить?

– Не надо! – И Таис скользнула под навес в каюту, откуда не выходила до ночи.

Прошло ещё два дня. Судно подходило к Эшмуну во мраке безлунной ночи. Таис лежала в каюте без сна, обдумывая, как принять участие в походе Александра. По словам Неарха, он хотел идти к пределам мира на Востоке. Неожиданно в каюту ворвалась Гесиона, с размаху бросилась на ковер перед ложем и протянула руки к Таис по шелку покрывала, пряча лицо.

Таис сильно потянула Гесиону к себе, несколько раз поцеловала её пылающие щеки и, слегка оттолкнув от себя, безмолвно взглянула в её каштанового цвета глаза.

– Да, да! Да! – страстно зашептала фиванка.- И он надел мне этот браслет и это кольцо. Он сам купил в Навкратисе… это не Эгесихоры…

– И ты пойдешь к нему опять?

– Пойду. И сейчас!

– Подожди немного. Я научу тебя, как быть прекрасной в наготе. Хоть ты и так не плоха… сними эпоксиду.

Таис достала набор красок для тела и душистые эссенции.

– Для каждого места есть свой аромат и краска,- сказала афинянка, прочерчивая все естественные складочки на руках, коленях, животе, бёдрах, на спине едва заметными штрихами тончайшей кисти, смоченной в алой краске.

– Тебе алая, а мне нужна пурпурная! – продолжала она, подкрасив соски ярким и густым соком какого-то растения и поставив этим же цветом две точки во внутренних углах глаз. Припудрив красной пудрой Гесиону ниже спины и под коленями, Таис взялась за духи, надушив лишь чуть-чуть лицо и груди надром с примесью жасмина, локти, ладони и плечи – розовым маслом с миррой.

– Душиться надо лишь слегка, чтобы не подумал твой возлюбленный, будто ты хочешь скрыть собственный запах,- поучала афинянка, достав флакон с самым дорогим ароматом – маслом из цветов лотоса. Другой кисточкой она короткими, точными мазками надушила фиванку позади ушей, едва коснулась губ, горла, живота и внутренних сторон бедер.

Таис критически осмотрела подругу и спросила лукаво:

– Так ли уж плоха мужская любовь?

– О нет! – горячо воскликнула фиванка, покраснела и добавила: – Только…

– Утомительна? – засмеялась Таис.- Чтобы любить сильного мужчину, нужны стальные мышцы Ипподамии и выносливость Артемис. Если он любит как надо!

– А как надо ему?

– Как поэту. Если ты нисходишь к нему богиней, готовой отдаться священному обряду, без опаски и без нетерпения.

– А мне?

– Служить ему, как перед Афродитой на морском берегу, без края и предела. Если у тебя так…

– Да, да! Я знаю, он начальник флота у великого Александра, а я… но всё равно я счастлива, а там что пошлет судьба. Кто может спорить с ней?

– Сами боги не могут и не смеют,- согласилась Таис, – только мы, смертные, чтобы не погибнуть, должны быть сильны душевно.

– Что даёт силу?

– Долгая подготовка, крепкая закаленность, строгое воспитание.

– И для гетер тоже?

– Для нас – в особенности. Немало девушек, одаренных Афродитой превыше многих, возвысились, принимая поклонение, как царицы, а кончали жалкими рабынями мужчин и вина, сломленными цветами. Любая гетера, ставшая знаменитой, погибнет, если не будет заранее душевно закалена – в том и смысл учения в храме Афродиты Коринфской.

– Я не понимаю…

– Скоро поймешь. И когда постигнешь, что нельзя стать знаменитой только любовью, не будет ли поздно браться за танцы, веселые рассказы.

– Как бы я хотела стать такой танцовщицей, как ты!

– Что ж, увидим. Я знаю в Мемфисе одну финикиянку, она научит тебя тайнам.

– О, мне не нужно тайн. Я люблю Неарха, и, кроме него, никогда любить никого не буду.

Таис пристально посмотрела на фиванку:

– Бывает и так, только редко…               Читать  дальше ...    

***

***

***

***

***

***

***

Картина Каульбаха «Битва при Саламине» Kaulbach, Wilhelm von Die Seeschlacht bei Salamis 1868 .JPG

***    

***   Таис Афинская 001 

***   Таис Афинская 002 

***    Таис Афинская 003

***   Таис Афинская 004 

***    Таис Афинская 005 

***     Таис Афинская 006

***     Таис Афинская 007 

***       Таис Афинская 008

***   Таис Афинская 009

***    Таис Афинская 010

***    Таис Афинская 011

***      Таис Афинская 012

***      Таис Афинская 013

***     Таис Афинская 014  

***     Таис Афинская 015

***     Таис Афинская 016   

***     Таис Афинская 017

***     Таис Афинская 018 

***    Таис Афинская 019 

***    Таис Афинская 020 

***     Таис Афинская 021

***    Таис Афинская 022 

***     Таис Афинская 023

***    Таис Афинская 024 

***    Таис Афинская 025

***     Таис Афинская 026 

***     Таис Афинская 027

***   Таис Афинская 028

***          Таис Афинская 029 

***   Таис Афинская 030

***    Таис Афинская 031

***     Таис Афинская 032

***          Таис Афинская 033 

***   Таис Афинская 034  

***    Таис Афинская 035 

***    Про Таис... 

***  ... О других произведениях литературы 

***

Просмотров: 142 | Добавил: iwanserencky | Теги: афинская гетера, фото из интернета, древняя Греция, Про Таис..., Иван Ефремов, писатель, Персеполис, литература, Таис Афинская, Роман | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: