Главная » 2021 » Сентябрь » 7 » Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 004
12:01
Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 004

***

***
  
ГЛАВА ПЯТАЯ

I

  
   Как ни медленно текло монастырское время, день сменялся днем, месяц -- месяцем.
   Казалось, они были похожи один на другой, и все же каждый приносил что-то свое. Одни мысли сменялись другими, да и сам Иакинф чувствовал, что становится иным. Порой ему приходило в голову, что человеку дано прожить не одну жизнь, а несколько. Ту он изжил до конца, теперь у него другая. И впрямь, если бы Иакинфа встретил на улице кто-нибудь из прежних знакомых, вряд ли он узнал бы в неторопливом сумрачном монахе прежнего Никиту -- неуемного и стремительного. С усмешкой вспоминал Иакинф, как тот, другой,-- не Иакинф, а Никита -- бежал наперегонки с Саней к Саблуковым, несся сломя голову занимать места на галерке Есиповского театра, бился на кулачках на льду Кабана...
   Уже почти два года не разговаривал он ни с одной женщиной. Да только одна и существовала для него на свете. И та была где-то в другой жизни. Но от мыслей, от воспоминаний о ней он не мог отделаться. По ночам он ворочался с боку на бок без сна, срывал с себя одевальницу и метался по келье. Ему и в голову не приходило, что, может быть, тоска по ней -- это просто боль неутоленного чувства, неодолимая потребность в любви, терзающая его дух и плоть.
   Как-то раз -- это было на масленой -- он подъезжал к Арскому полю, возвращаясь с загородной дачи от архиерея. Лошади бежали дружно. Вылетавшие из-под копыт комки снега гулко ударялись о передок саней. Вдруг справа от дороги Иакикф услыхал слабый, едва различимый стон. Он велел остановиться, вышел из саней и пошел назад.
   На обочине, прямо на снегу, лежала женщина, в шубе и платке, и тихо стонала.
   -- Что с тобой, дочь моя?
   -- Нога, нога...-- прошептала она сквозь слезы.
   Оказалось, что это молоденькая девушка. Ступить на ногу она не могла. Иакинф отнес ее в сани.
   Куда ее нужно везти, он никак не мог добиться. На все его расспросы она отвечала слезами. Но высадить ее, беспомощную, с поврежденной ногой, на улице, где слонялись толпы подвыпивших по случаю масленицы мастеровых и проносились шумные тройки, Иакинф не мог. Он решил отвезти ее в дом своего прежнего хозяина, у которого снимал некогда комнату. Жившая у того старуха Степановна могла за ней присмотреть, оказать на первых порах хоть какую-то помощь.
   Комната его пустовала, девушку уложили в постель, затопили печку, вправили вывихнутую ногу.
   Когда на другой день, как бы невзначай, Иакинф заехал, девушка была без сознания. Вся в жару, она металась по постели и бредила: кричала, звала на помощь, молила о пощаде. Старуха прикладывала ей ко лбу мокрые полотенца, поила малиновым отваром. Она не знала, что и делать.
   Иакинф послал за лекарем.
   У девушки оказалось воспаление легких. Подхватить его было не мудрено. Кто знает, сколько времени пролежала она на снегу, хоть и в шубе, но в легком кисейном платье. Оно было без рукавов и только ленточками подхвачено на плечах.
   Откуда она взялась на дороге, вдали от города, в таком наряде? Иакинф рассчитывал, что женщине она легче откроется. Но и Степановне девушка сказала только, что зовут ее Натальей, умоляла приютить ее, пока не пройдет нога, и обещалась все потом объяснить. А теперь она вся горела и не приходила в сознание. Нога распухла.
   Уезжая, Иакинф уплатил хозяину за комнату, оставил денег на лекарства и еду.
   Болезнь протекала бурно. Десять дней девушка была между жизнью и смертью. Она металась в бреду, пробуждалась ненадолго и вновь погружалась в тяжелое забытье. Старуха привязалась к ней и не отходила ни на шаг.
   Иакинф оказывался в домике над Кабаном как бы случайно. Мысль о такой поездке днем ему и в голову не приходила. Но когда сгущались сумерки и он оставался один в своей келье, Иакинф не мог подавить в себе желания взглянуть на девушку, лицо которой казалось ему почему-то знакомым. Он приезжал, садился у изголовья, прикасался ладонью к воспаленному лбу, смотрел на раскиданные по подушке светлые волосы, на припухшие, потрескавшиеся губы.
   Иногда девушка открывала глаза и глядела на него -- первый раз с недоумением и испугом, а потом -- с благодарной доверчивостью.
   Когда через неделю Иакинф заехал навестить больную, он застал там лекаря Вильгельма Людвиговича Баумгардта.
   -- Ну, фаше препотопие, могу вас апратовать,-- сказал он, довольно потирая руки,-- крисис миновал. Теперь больная быстро пойдет -- как это? Гм... на поправку. Органисм у нее сильный, она еще такая молодая есть. Два-три дня, и я польше фашей протеже не нушен.
   Иакинф прошел в комнату больной. Она спала. Щеки были покрыты легким румянцем, дышала она спокойно и ровно...
   Степановна поправила подушки и на цыпочках вместе с Иакинфом вышла из комнаты.
   -- Пусть поспит, бедняжечка. Теперь, бог даст, скоро и поправится.
   Она налила чаю из затихающего уже самовара и принялась рассказывать:
   -- Ох, ваше преподобие. Вот уж беда так беда! Наталья-то крепостная оказывается... Актерка из Есиповского театра.
   -- Да что ты говоришь, Прасковья Степановна? Как же она на дороге-то очутилась?
   -- А вот слушай. Танцевала она на театре у господина Есипова в операх и в танцах, и вот, как назло, самому приглянулась. А что за нрав у Петра Васильевича, господина Есипова, небось сам, ваше преподобие, наслышан...
   Ну конечно, кто в Казани не знал Есипова! Это был один из тех старых русских бар, ушибленных Талией и Терпсихорой, которые ими же потом и лечились. Он содержал в Казани известный на всю Россию театр. Пока Иакинф был студентом академии, они не пропускали с Саней ни одной премьеры. Конечно, ходить в партер было не по карману: место там стоило рубль, а кресло -- два с полтиной ассигнациями, но от премьеры до премьеры можно было скопить четвертак медью, чтобы пробраться на раек.
   Он видел у Есипова трагедии "Бот" и "Дмитрий Самозванец", комедии "Приданое обманом" и "Недоросль", оперы "Песнолюбие" и "Нина, или Сумасшедшая от любви". Наемных актеров в театре было всего три-четыре: Волков -- режиссер и театральный утилите на всякие роли, Грузинов -- на роли благородных отцов да еще кто-то, остальные и все актрисы, по рассказам, были из крепостных. Но играли иные очень натурально, с неподдельным чувством. Лучших своих актеров и актрис Есипов возил даже в Петербург -- шлифовать их дарование на столичной сцене. Вот оттого-то лицо девушки и показалось Иакинфу смутно знакомым. Должно быть, видел ее в каком-нибудь спектакле.
   -- Ну вот. Приглянулась она господину Есипову,-- продолжала между тем старуха,-- приказал он нарядить ее в наряд Флоры и доставить к себе в загородный дом. А что сие означает девушкам на театре, рассказывать не надобно. Обрядили ее, бедняжечку, в платье кисейное и повезли. Едет она, а сама все глаза выслезила. Только слышит, кучер на козлах песню завел, а сопроводитель -- был он дюже навеселе, когда выезжали, и то сказать, масленая -- захрапел. Вот она на повороте из санок-то и выпрыгнула. Да вишь, как неловко, ногу подвернула, даже ступить на нее не можно. Поползла к городу. Да где там -- уж больно далеко отъехали. А тут и ты подоспел. Вот и вся история. Однако же на театр ни за что воротиться не хочет. Девка-то, по всему видать, из души гордая. Лучше, говорит, головой в прорубь. Как же теперь с ней быть-то -- вот в чем закавыка.
   Иакинф поднялся из-за стола и прошелся по комнате.
   Да-а, вот уж воистину закавыка! С Есиповым он был немного знаком. Встречался на святках у преосвященного. Да что толку в таком шапочном знакомстве? Жил Петр Васильевич, по всем рассказам, широко. Владея десятками крепостных актрис, среди которых было немало хорошеньких, он наслаждениям своим ни меры, ни границ не ставил. К каждой новой красавице относился с неостывавшей, несмотря на годы, жадностью.
   -- Так что же мы с ней делать-то будем? -- прервала его размышления старуха.
   -- "Что делать, что делать"! Сам голову ломаю.
   -- Вернется из бегов -- под кнут да на скотный двор. Ох, беда, беда! А то, неровен час, и впрямь руки на себя наложит.-- Она поднесла к глазам уголок платка.-- Надобно что-то придумать, как-то изворотиться. Нельзя же ее, бедняжечку, на произвол судьбы бросить.
   Иакинф и сам понимал, что нельзя.
   Но что делать, что делать?
   Он прошел в комнату девушки.
   Та безмятежно спала, подложив руки под голову.
  
II

  
   Иакинф решил съездить к Есипову.
   На поездку эту он отважился, правда, не сразу и не без колебаний. В самом деле, как было нагрянуть к совсем, можно сказать, незнакомому человеку и по такому щекотливому делу? Да еще в его сане!
   Но в городе Есипова не оказалось. Шел великий пост, и представлений на театре не давали.
   Усадьба же его была верстах в сорока от города. Иакинф выехал во втором часу и добрался до места, когда стало уже смеркаться. Обшитый тесом большой двухэтажный дом во вкусе старых барских палат времен Елисаветы Петровны, с полуоблупившимися пилястрами и фестонами на карнизах, был залит огнями. Иакинф поднялся по ступеням широкого полукруглого крыльца, прошел в ярко освещенные плошками сени. Сверху доносились звуки роговой музыки.
   Иакинф велел доложить о себе.
   Через минуту лакей вернулся, принял шубу и сказал, что его высокопреподобие велено проводить наверх.
   Когда они поднялись по широкой лестнице, навстречу вышел полный, щеголевато одетый, не молодой уже человек. Ни малейшего удивления не отразилось на беззаботно улыбающемся лице казанского покровителя муз при виде монашеской рясы. Он шел, быстро переступая ножками, протянув вперед короткие руки, словно для дружеских объятий, но, когда до Иакинфа оставалось шага три-четыре, с поспешностью свел их и подошел под благословение, изобразив на лице смирение, не лишенное, впрочем, некоторого лукавства.
   -- Почту за честь, ваше высокопреподобие, почту за честь,-- проговорил он с привычным радушием.
   Иакинф заговорил было о неотложности дела, которое сюда его привело, но Есипов и слушать не стал:
   -- Никаких дел, никаких дел, отец Иакинф. Прошу к столу. Делу время, а обеду час.
   Как Иакинф ни отказывался, как ни ссылался на то, что сыт, что отобедал в монастыре,-- на Петра Васильевича все его доводы никакого впечатления не произвели.
   -- Отобедали? В монастыре? Так вы же часа три небось тряслись на наших ухабах и давно успели проголодаться.
   Он взял Иакинфа под руку и провел в столовую.
   За большим столом, уставленным блюдами и бутылками, собралось человек двадцать, в том числе с десяток молодых нарядных женщин. Иакинф удивился было, зная, что дамы к Есипову не ездят, но потом сообразил, что все это, должно быть, крепостные актрисы есиповской труппы. В противность принятому обычаю, принаряженные Фени, Ариши, Матреши сидели не по одну сторону стола, а вперемежку с мужчинами, и сам Иакинф оказался между двух красавиц.
   Среди собравшихся за столом он увидел немало знакомых лиц, и в их числе вице-губернатора. Дамы не ездили, а вот губернаторы от визитов к Петру Васильевичу, оказывается, не уклонялись. Никто, однако, тут не чинился, и обед, судя по всему, уже давно начавшийся, проходил в самой что ни на есть непринужденной атмосфере. Лица у всех были разгоряченные, голоса возбуждены. Хозяйки за столом, разумеется, не было, но зато целая дюжина веселых дам потчевала гостей с самым сердечным радушием, и не столько закусками, сколько напитками, сопровождая настойчивые приглашения игривыми припевами: "Наливай сосед соседке..." Монашеская ряса вовсе не спасала Иакинфа от заигрывания крепостных прелестниц.
   Подававшиеся блюда, возможно, и не отличались отменным вкусом, а напитки особой изысканностью, но и то и другое восполнялось их обилием. Обед напоминал скорее дружескую пирушку. Собравшиеся за столом почтенные люди, казалось, сбрасывали с себя груз -- увы! -- немалых лет, тщились хоть на время возродить отлетевшую молодость, освободиться от обременительных пут рассудка, от чопорной скованности надоевшего этикета.
   А Иакинф чувствовал себя неловко. Да и надобность срочно решить дело, которое столь нечаемо его сюда привело, мешала насладиться обедом...
   Наконец дамы вспорхнули из-за стола и побежали наряжаться к спектаклю,-- после обеда хозяин собирался потешить гостей новой оперой. Пока шли приготовления, мужчины принялись в соседней гостиной за карты или расселись с длинными, свисающими до полу чубуками по креслам и диванам, а хозяин взял Иакинфа под руку и повел к себе в кабинет.
   -- Вот теперь мы можем и поговорить,-- сказал он, усаживая необычного гостя в кресло и подвигая ему ящик с сигарами.-- Чем могу служить, отец Иакинф?
   -- Не правда ли, мой приезд показался вам весьма неожиданным? -- спросил Иакинф.
   -- Нет, отчего же? Au contraire {Напротив (франц.).}.
   -- Я отважился на него ввиду неотклонимой надобности.
   -- Чем могу служить, ваше высокопреподобие?
   -- Он связан с судьбой вашей актрисы Натальи...
   -- Вам что-нибудь известно о ней? -- оживился Есипов.
   -- Видите ли, недели две назад, возвращаясь от его преосвященства, я подобрал на дороге девушку с поврежденной ногой и в лихорадке. Не ведая, откуда она и кто, я поместил ее в одной знакомой семье. И только вчера узнал, что она из вашей труппы.
   -- Где же она теперь?
   Иакинф пропустил вопрос мимо ушей.
   -- На театр она ни за что возвратиться не хочет,-- продолжал он.-- Да из-за поврежденной ноги это вряд ли и возможно теперь. Вот я и приехал, дабы порешить дело сие миром, не предавая огласке.
   -- Да вам-то, ваше высокопреподобие, вам-то какое дело до нее, позвольте узнать?
   -- Я желал бы ее выкупить.
   -- Выкупить? Вы? Монах? Ха-ха-ха!..
   -- Да, да! Выкупить, дабы она могла получить отпускную и поселиться в Казани. Как вольный человек, с видом на жительство. Надобно ли мне говорить, милостивый государь, что руководит мною простое человеколюбие? Свидетельством тому -- мой сан.
   -- О да! Je trouve cola fort naturel {Я нахожу это вполне естественным (франц.).}, -- не без лукавства улыбнулся Есннов.-- Но просьба, с коей вы изволите обращаться, как это сказать?.. Tres embarassant {Весьма затруднительна (франц.).}.
   -- Я готов уплатить сумму, которую вы соблаговолите назвать.
   -- О! C'est chevaleresque {Это по-рыцарски (франц.).}. Но известно ли вам, отец Иакинф, что девка сия мне не принадлежит?
   Иакинф удивленно взглянул на Есипова.
   -- Изволите ли видеть, ваше высокопреподобие, владелец ее -- вятский помещик, отставной прапорщик Дмитрий Харламов.
   Это было для Иакинфа совершенно неожиданным. Он продолжал выжидательно смотреть на Есипова.
   -- Прослышал он о моем театре и решил такой же у себя завести. Вот и определил Наталью в числе прочих девиц в мою труппу -- на обучение.
   После приятного и обильного обеда Петр Васильевич был в превосходном настроении. Развалясь в покойном кресле, расстегнув нижние пуговицы камзола, он не без расположения поглядывал сквозь дымок сигары на странного монаха, явившегося к нему с предложением столь необычным и неожиданным. Избалованный угодливым своим гаремом, он поначалу был просто взбешен строптивостью новой актерки. Но с тех пор минуло уже две недели, а он не был злопамятен. Да и понимал, что насилие над ней к добру не приведет. Сам же он ничего, кроме радостей, от жизни не требовал. Трагедии были ему не по душе. И на сцене-то он предпочитал водевили и волшебные оперы.
   Выслушав Иакинфа, он даже рад был без шума и огласки покончить с этой "нелепой гисторией". Петр Васильевич обладал счастливым даром вовремя уклоняться от того, что сулило лишь хлопоты да огорчения. К тому же, настроенный благодушно, он не прочь был помочь этому молодому и симпатичному монаху, который, конечно же, не без причины решился на такой рискованный шаг. Обеты монашеские обетами, а молодость -- молодостью.
   Отвечая на расспросы Иакинфа, Есипов сообщил, в каком уезде живет Харламов, и прибавил, что сам он, со своей стороны, не будет иметь каких-либо претензий, ежели ему будет уплачено четыреста рублей ассигнациями за ее содержание и обучение.
   На другой же день, придумав какое-то дело в тамошнем монастыре, Иакинф, испросив разрешение преосвященного, поскакал в Вятку и, спустя несколько дней, вернулся с отпускной Наташе и ее матери Пелагее Филатовой. Отпускная на всякий случай была помечена задним числом.
  
III

  
   Когда вечером, еще забрызганный дорожной грязью, с отпускной в руке, Иакинф явился в домик над Кабаном и протянул Наташе гербовую бумагу, даровавшую ей свободу, та закружилась по комнате, а потом, совсем уже неожиданно, с простодушной благодарностью бросилась ему на шею.
   Иакинф подхватил ее на руки и ощутил у себя на губах ее губы. Горячие, чугь потрескавшиеся, они задрожали. На мгновение он увидел перед собой ее испуганные глаза и не смог совладать с собой. Он забыл обо всем на свете -- о монастыре, о дикости человеческого вымысла, обрекающего его на обет целомудрия и безбрачия, о старухе за перегородкой...
   Когда Иакинф проснулся, ирозорчатый светлеющий сумрак наполнял комнату. На переплете окна загорелись отсветы зари. Он приподнялся на локте и поглядел на ту, что лежала рядом. Рассыпанные по подушке волосы цвета ярого меда, чуть вздернутый нос, плотно смеженные веки, покрытые синей тенью...
   Что это за женщина?.. Две недели назад он и не подозревал о ее существовании и, если бы не этот случай на дороге, наверно, никогда бы и не узнал. И вот она лежит рядом, и он чувствует тепло ее тела, а в сердце боль от мысли, что это ведь не та, которую он любил все эти годы и потерял так безвозвратно. Сколько часов, дней, лет провел он рядом с Таней и не смел открыться, взглянуть ей прямо в глаза, коснуться рукой ее волос. А тут, будто многоопытный искуситель, пользуясь порывом доверчивой благодарности, овладел этой чужой, попавшей в беду актеркой. А на что она ему? Да и что он будет делать с ней -- он, ушедший из мира инок?
   Зло и отчужденно смотрел он на это безмятежно спящее существо, которому не было никакого дела до его терзаний. Должно быть почувствовав его взгляд, она зашевелилась, с трудом подняла тяжелые от сна веки, обхватила рукой его шею:
   -- Спи, милый.
   И уснула, уткнувшись носом в его щеку.
   Невольная улыбка тронула губы, разгладила складку между бровей. Все недоброе к девушке как-то сразу рассеялось. Нахлынуло безотчетное чувство благодарности и не испытанной доселе глубокой нежности.
   Он лежал, боясь шевельнуться, чтобы не разбудить ее снова. Лежал, чувствуя ровное дыхание ее у себя на щеке.
   Уже совсем рассвело.
   Он осторожно высвободился из-под ее руки и долго смотрел на нее, провел пальцами по ее вискам, уголкам губ, поцеловал в глаза. Она не проснулась. Только улыбалась во сне.
  
IV

  
   Поздним вечером к Иакинфу прибежал архиерейский служка и сообщил, что преосвященный требует его к себе.
   "Ужели старик обо всем проведал?" -- терзался Иакинф, идя к архиерею. Но, поднявшись в его покои, взял себя в руки и подошел под благословение владыки с хорошо разыгранным смирением. Он понял вдруг: важно не то, что у тебя на душе, а то, что на лице; не то, что ты есть, а то, чем кажешься.
   На суровом челе Серапиона ничего нельзя было прочесть. Едва взглянув на Иакинфа усталыми глазами из-под нависших мохнатых бровей, он взял со стола плотную голубую бумагу, исписанную четким писарским почерком, и протянул Иакинфу.
   "16 майя 1802 года Святейший Правительствующий Синод при рассмотрении доношения Вениамина, Епископа Иркутского и Нерчинского и Кавалера о произведении в Воскресенский монастырь во архимандриты на имеющуюся там вакансию Киренского монастыря игумена Лаврентия..." -- читал Иакииф, ничего не понимая, и вопросительно посмотрел на архиепископа.
   Тот кивнул на бумагу, и Иакинф снова углубился в строки синодального указа:
   "...приказали: как для столь отдаленной семинарии, как Иркутская, наиболее потребен человек, могущий с пользою для оной и особливо для церкви проходить служение свое с соединением при том качеств примерной жизни и поведения, то Святейший Синод по признаваемой способности и сведению в учении и назначает быть как Архимандритом в Иркутском Вознесенском монастыре, так и Ректором в Иркутской семинарии Казанской академии грамматики учителю Иеромонаху Иакинфу".
   Иакинф облегченно вздохнул и поднял глаза на преосвященного.
   -- Скорбен и уязвлен, сыне,-- сказал Серапион, заметив его взгляд.-- Просто в толк не возьму, чем не мила тебе наша епархия, что тебя в этакую даль потянуло? Мне поведено посвятить тебя во архимандриты и немедля направить в Иркутск с надлежащим паспортом. А сан архимандричий и тут бы тебя не миновал. Да и монастырь мы препоручили тебе не из последних. И вот на тебе благодарность! Ну что ж, видно, вольному воля, а ходящему путь... -
   -- Помилуйте, ваше преосвященство! Как можно заподозрить меня в толикой неблагодарности! Мне ли, преданнейшему послушнику вашему, не знать, что неблагодарность сердце точит. Да где бы ни оказался я по воле божией, всюду с признательностью буду вспоминать службу под вашим высокопреосвященным руководительством...
   Суровое лицо владыки смягчилось.
   -- Ну читай, читай!
   Иакинф снова погрузился в чтение бумаги. В конце указа стояло: "В прочем же Святейший Синод надеется, что он, Иакинф, трудами своими и поведением оправдает сей выбор, и по мере того Святейший Синод не оставит в свое время учинить ему воздаяние..." -- и знакомая подпись Амвросия, митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского...
   Любезный Амвросий! Как и возблагодарить его за столь неизменное расположение!
   Эго как раз то, чего он давно добивался. Прощай, Казань! Начинается новая жизнь!
   Служка внес самовар. Сладко потянуло дымком березовых углей. Шумно клокотала и билась в самоваре вода, с задорным посвистом вырывался из-под крышки пар.
   Владыка приказал подать вина.
   -- Что ж, сыне, выпьем за новый сан и за путь твой долгой,-- сказал Серапион, наливая Иакинфу рома, а себе мадеры.-- Ты на меня не гляди. Лета не те. Ты хоть и богат делами, да млад годами, и ром тебе даже пользителен. А я уже не дерзну: утроба не принимает. За компанию мадеры выпью -- так, для блезиру.
   Никогда еще не видал Иакинф грозного владыку таким ласковым и обходительным. Ему не раз доводилось бывать на архиерейских службах, праздничных приемах, на экзаменах в академии. И всякий раз прибытие преосвященного возвещалось колокольным звоном. Подъезжала карета, запряженная четверкой цугом, распахивались дверцы, ректор и префект бросались поддержать владыку и при выходе из кареты, и на ступенях устланной алым сукном лестницы. Раздавши благословения, поддерживаемый под руки, архиерей с величавой осанкою неторопливо шествовал по коридорам, наконец, распахивались перед ним двери в актовую залу, все разом подымались, и академический хор дрожащими в трепете голосами исполнял "Царю небесный" или "Днесь благодать святаго духа нас собрала". И все, включая и спесивое академическое начальство, сгибались и простирались ниц перед суровым архипастырем.
   А сейчас владыка сидел перед ним запросто, облаченный не в пышные архиерейские одежды, а в легонькую домашнюю ряску, и, потягивая мадеру, доверительно рассказывал про Вениамина Иркутского. Они были знакомы, оказывается, весьма коротко -- оба учились в свое время в Санкт-Петербургской академии. Потом Вениамин, еще под светской фамилией Багрянского, был послан для окончания наук в Геттинген и Иену, а по возвращении состоял проповедником при дворе теперь уже в бозе почивающей императрицы.
   -- Да-а, давненько не видались,-- говорил Серапион.-- В семьсот восемьдесят девятом году в соборе Александро-Невской лавры, в присутствии государыни, в сан епископский нас посвятили. А вскорости я был возведен на кафедру в Курск, а Вениамин -- в Иркутск. Вот с той поры и не сподобил господь свидеться. Как теперь -- не ведаю, а в те годы здоровье у преосвященного было цветущее, а нрав строгий и вспыльчивый.
   Рассказ Серапиона даже приободрил Иакинфа. Ну нрав нравом, а то, что Вениамин учился в университетах Иены и Геттингена, Иакинфу польстило. По всему видно -- человек просвещенный. Под началом у такого и служить будет, надо думать, приятно.
   Возвращался от владыки Иакинф в настроении превосходном. Им овладела охота немедля пуститься в путь -- тотчас, как только посвятят в сан архимандричий. И прощай, Казань!
   А как же быть с Наташей?
   Но приятная теплота от выпитого рома разливалась в желудке, город, кремлевские башни, очертания монастыря подернулись легкой зыбучей дымкой, все расплылось слегка, и то, что час назад пугало неодолимостью, смешило теперь своей нелепицей. Все препоны казались теперь ничтожными, все затруднения и преграды вызывали лишь усмешку.
   Он миновал монастырь и повернул к Кабану.

***

 Читать  дальше ... 

***

***

***

***

Источник : http://www.azlib.ru/b/bichurin_i/text_0020.shtml  
***

***

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 001. КНИГА ПЕРВАЯ ПУТЬ К ВЕЛИКОЙ СТЕНЕ Часть первая ВО ВЛАСТИ СЕРДЦА 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 002

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 003

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 004 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 005 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 006. Часть вторая НА ПЕРЕПУТЬЕ

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 007

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 008 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 009 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 010. Часть третья ПУТЕШЕСТВИЕ В НЕВЕДОМОЕ

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 011

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 012 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 013

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 014 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 015

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 016

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 017 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 018

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 019. КНИГА ВТОРАЯ ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ Часть первая ПЕРЕД СУДОМ СИНОДА 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 020 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 021 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 022 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 023 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 024

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 025

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 026. Часть вторая ОБРЕТЕНИЯ И НАДЕЖДЫ 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 027 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 028 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 029 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 030 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 031

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 032 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 033

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 034. Часть третья. В СИБИРЬ ЗА ВОЛЕЙ 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 035 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 036 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 037 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 038 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 039 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 040 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 041 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 042 

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 043

Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 044. ВМЕСТО ЭПИЛОГА 

Я. Федоренко. Судьба вольнодумного монаха. Отец Иакинф. 045

Я. Федоренко. Судьба вольнодумного монаха. Отец Иакинф. 046

Аудиокнига Отец Иакинф. В.Н.Кривцов. 

Писатель Кривцов, Владимир Николаевич 

Иакинф (в миру Никита Яковлевич Бичурин), Википедия. 001

Иакинф (в миру Никита Яковлевич Бичурин), Википедия. 002

Иакинф (в миру Никита Яковлевич Бичурин), Википедия. 003 

От автора.  В. Н. Кривцов. Отец Иакинф

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

  Аудиокнига Отец Иакинф. В.Н.Кривцов.
СЛУШАТЬ - Аудиокнига Отец Иакинф. В.Н.Кривцов.

***

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

***

 

***

Великие путешественники 001. Геродот. Чжан Цянь. Страбон

Великие путешественники 002. Фа Сянь. Ахмед ибн Фадлан. Ал-Гарнати Абу Хамид. Тудельский

Великие путешественники 003. Карпини Джиованни дель Плано.Рубрук Гильоме (Вильям)

Великие путешественники 004. Поло Марко. Одорико Матиуш

Великие путешественники 005. Ибн Батута Абу Абдаллах Мухаммед

Великие путешественники 006. Вартема Лодовико ди. Аль-Хасан ибн Мохаммед аль-Вазан (Лев Африканец)

Великие путешественники 007. Никитин Афанасий 

Великие путешественники 009. Кортес Эрнан 

Великие путешественники 010. Коронадо Франсиско Васкес де. Сото Эрнандо де. Орельяна Франсиско де

Великие путешественники 011. Кесада Гонсало Хименес де

Великие путешественники 012. Ермак Тимофеевич

Великие путешественники  Сюй Ся-кэ. Шамплен Самюэль. Ла Саль Рене Робер Кавелье де 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

 

Жил-был Король,
На шахматной доске.
Познал потери боль,
В ударах по судьбе…

                                Трудно живётся одинокому белому королю, особенно если ты изношенный пенсионер 63 лет, тем более, если именуют тебя Белая Ворона.
Дружба – это хорошо. Но с кем дружить? Дружить можно только с королём, и только с чёрным. С его свитой дружбы нет. Общение белых королей на реальной доске жизни невозможно – нонсенс, сюрреализм...

Жил-был Король 

И. С.

***

***

 

Фигурки тёмные теснят
Чужого Короля.
Шумят, и слушать не хотят,
Поют – «ля-ля, ля-ля».


                ***               
Он подошёл к речке, разулся, походил босяком по ледяной воде, по мелким и крупным, холодным камням берега. Начал обуваться... 

Давление тёмных

Иван Серенький

***

***

***

***

***

На твоей коленке знак моей ладони.
…Вырвались на волю, виртуала кони,
Исчезала гостья, как волшебный Джинн,
За «ничью» сулила, памятный кувшин…

                6. Где она живёт?

…За окнами надвигались сумерки, чаю напились, наелись, она погасила свечу на кухонном столе, пошли к компьютеру.
Вполне приличная встреча старых друзей.

Призрак тёмной королевы 6. Где она живёт?

 *** 

***

***

***

***

 

***

***

Из живописи фантастической 006. MICHAEL WHELAN

 

 

...Смотреть ещё »

***

***

Возникновение знака вопросительного


Откуда и кто я, неясно
Но знаю, что есть мой двойник,
То женщина. Стих ненапрасный
Её в моё сердце проник.

...Читать дальше »

***

***

 ***

***

Обучение

О книге

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ 

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Просмотров: 216 | Добавил: iwanserencky | Теги: книга, проза, 18 век, история, 18 век..., слово, литература, Роман, Отец Иакинф. В.Н.Кривцов., В.Н.Кривцов, Отец Иакинф, текст, 17 век | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: