Главная » 2021 » Ноябрь » 4 » Святослав. 005. Скляренко С.Д.
10:29
Святослав. 005. Скляренко С.Д.

***

***

Голубей на Горе никто не трогал, не ел, они считались Божьими птицами, размножались на воле, стаями летали над зеленой Горой.

— Правда, — согласился Добрыня, — в закутке ей будет хорошо, и сотенный ничего не скажет.

— А что ему говорить? Ведь это не гридница, а голубятня. Днем Малуша сможет погулять, спать будет на голубятне. Принесем ей и поесть и попить… Так ведь, Добрыня?

— Ладно! — согласился Добрыня. — Это ты хорошо придумал. Так и будет!

И Малуша в эту ночь спала в закутке рядом с голубятней. Вечером она поела вместе с братом в гридницкой. Ужин был очень вкусный — похлебка с рыбой, душистый хлеб. Рыжий гридень Тур дал ей несколько чудесных цареградских рожков, каких она сроду не видела. Когда же совсем стемнело, брат Добрыня подставил ей плечо, помог забраться в закуток у голубятни.

— Тут, Малка, и спи! Голуби — они чистые, смирные!

— А я не боюсь… С ними еще лучше.

Чего ей было бояться? В закутке было тихо, тепло; через раскрытое окошко виден был клочок неба и несколько звездочек; где-то близко за стеной ворковали и хлопали крыльями старые голуби, тихо пищали голубята. Она была довольна и счастлива, потому что за длинный день увидела столько, сколько не видела за всю свою жизнь, потому что очутилась в городе Киеве, почувствовала доброту гридней. Малуша скоро уснула.

Спали и гридни в доме под голубятней. Тут, в деревянном городе, повсюду, кроме княжеских теремов, было запрещено жечь ночью огонь: много раз случалось, что от малой искры вспыхивал и бушевал большой пожар. В городе все ложились спать, как только сумерки спускались на Гору, а если кто и делал что-нибудь, то в темноте, на ощупь. Стража на городских стенах всю ночь охраняла валы и одновременно следила, чтобы никто не жег огня. Просыпался город рано, до восхода солнца. В хижине под голубятней гридни спали крепко.

Не спал только один из них. Он долго лежал на деревянной лавке с открытыми глазами, потом поднялся, встал, осторожно вышел, стараясь не зацепить ничего, и сел на завалинке.

 

Рыжий, веселый Тур сейчас был грустен. Склонив голову на грудь, положив руки на колени, сидел он на завалинке, молчаливый, тихий, задумчивый.

Гридень думал о том, как он пришел на Гору еще при князе Игоре. Служил в его дружине, ходил с князем на древлян, сражался с обрами, черными клобуками, печенегами в поле, был изранен мечами. Один печенег рассек ему мечом лоб — на весь век помечен шрамом гридень Тур…

Это была бурная, веселая жизнь. Сегодня пей, гридень, гуляй, завтра, может, забелеют твои кости в диком поле. Так живут гридни, вои, вся княжеская дружина, так жил и гри-День Тур.

И вот гридень Тур задумался. В ночной час вспомнил он далекое село над рекою Десною, возле города Остра, вспомнил отца с матерью, двух братьев и сестру…

Скорбь охватила Тура. Отец его был давнего, славного рода — кто в Остре не знает Туров! Но не было у отца ни славы, ни богатства. Обнищал, взял купу у боярина Кожемы, не смог выплатить и стал холопом княжьим, а однажды весной, когда рубили и сплавляли по воде лес, попал под колоду, утонул в Десне.

За ним ушли все — мать, сестра, оба брата. Все они умерли, когда после лютой зимы докатился до Остра мор. Только он, младший из Туров, выздоровел, оправился, выжил.

Так и попал он в Киев, в княжескую дружину. В селе под Остром, где всю землю захватил Кожема и другие бояре и воеводы, Тур, должно быть, пропал бы. В княжеской дружине его кормили, одевали, тут, на Горе, у него была крыша над головой, лавка, чтобы поспать. Пей, гридень, веселись, — может, не скоро еще стрела пронзит твою грудь, а меч рассечет череп!

«А если, — подумал Тур, — стрела не догонит и меч не возьмет, тогда что?»

И в самом деле, пока он еще молод и здоров, он нужен в княжеской дружине, а когда не станет у Тура сил, тогда что? Пожалованье, как водится. За верную службу могут дать гридню клок земли в диком поле. Пока гридень был молод -стерег князя в городе, стар стал — береги его поле.

«Нет, — продолжал думать Тур, — так жить нельзя, надо иначе!»

И еще задумался гридень Тур над тем, почему же именно в эту ночь пришли ему в голову такие мысли, почему ему не спится?

Тур встал с завалинки, отошел немного, увидел в ночной полутьме голубятню на крыше, представил себе, как спит там девушка Малуша.

Вот почему не спится Туру. Эта девушка с карими глазами сильно взволновала его. Она напомнила ему прошедшие годы, отца, мать, братьев, сестру. Она, пожалуй, даже похожа на его сестру Веселку… Так-так, она очень похожа на нее…

Но не только похожа. Когда Тур думал о том, что она лежит там, в голубятне, тихо дышит во сне, у него сильно билось сердце, Ему хотелось бы сесть возле нее, взять ее за руку, сказать ей сердечное, теплое, ласковое слово.

Нет, не знал гридень Тур, что сталось с ним. Откуда это нашло на него, почему ему захотелось теперь жить и любить?

***

3

Ключница Ярина не забыла того, что ей сказала княгиня, и часто думала: кого же ей взять себе на подмогу, кого доведется ввести в княжескую трапезную?

И хотя под началом у Ярины было много дворовых девушек, остановиться она не могла ни на ком: одна неповоротлива, другая дерзка, третья лицом некрасива, а таких князья не любили.

Ярина часто присматривалась к Пракседе. Она была лучше всех дворовых девушек. Переяславка, стройная, видная собой, с высоким лбом, большими темными глазами — красавица!

Но не все в Пракседе нравилось Ярине. У ключницы был зоркий глаз, и, хотя Пракседа прикидывалась тихой и кроткой, Ярина не раз замечала, что Пракседа часто ссорится с другими дворовыми. Видела ее Ярина и в гневе, когда в глазах ее пылала месть, губы были закушены до крови; она была зла, яростна, несдержанна. Очень красивая девушка переяславка Пракседа, но Ярина боялась ввести ее в княжескую трапезную.

Тем временем и сама Ярина почувствовала себя лучше, болезнь и слабость прошли, работала она хорошо. Княгиня молчала, и потому ключница решила подождать, поискать себе преемницу не только на Горе, но и на княжьих дворах — в Вышгороде или Белгороде. Ярина не раз говорила об этом княжьим тиунам, просила привезти нескольких дворовых девушек — ловких, расторопных, красивых.

Подошла уже осень, работы у ключницы было много, со всех княжеств и дворов везли на Гору всякое добро — жито, мед, воск, вяленую и соленую рыбу. Ярина ходила без устали, звенела своими ключами около житниц, медуш, бретяниц, хлевов, все думала, как бы чего не забыть приготовить к зиме.

Так вспомнила она и о голубятнях — надо было и для птиц запасти зерна, посмотреть, не повредил ли кто-нибудь стен.

К большой голубятне, построенной сразу за гридней, Ярина пришла на рассвете, когда еще все гридни спали: она не любила встречаться с ними — кроме брани да худого слова, от них ничего не услышишь. Поэтому Ярина тихо подошла к голубятне, поднялась по лесенке в закуток, открыла дверцу…

И вдруг она чуть не свалилась с лестницы, остолбенела, потом задрожала, потому что в сером утреннем свете увидела перед собою в каморке лицо, руки.

— Кто здесь? — прошептала Ярина, опасаясь, что это какая-то проделка гридней.

— Это я! — услышала она тонкий девичий голос.

— А ну, вылезай-ка! — сказала Ярина и стала спускаться по лесенке.

Следом за нею вылезла из закутка и спустилась на землю девушка, которой на вид было не больше пятнадцати-шестнадцати лет. На ней была одна только сорочка, подпоясанная веревкой, ноги босые, лицо немытое, волосы растрепаны.

Но было в девушке что-то такое, что сразу привлекло Ярину. Девушка была очень напугана, и Ярине стало жалко, что она ее так напугала. Понравилось Ярине и лицо девушки, ее большие карие глаза.

А еще, разумеется, ключницу заинтересовало, откуда взялась эта девочка здесь, где живут гридни.

— Подойди-ка поближе, девица, — сказала Ярина. Малуша подошла, но, как видно, перепугалась еще больше. Ярина заметила, что она дрожит всем телом.

— Ну чего ты боишься? — как можно ласковей продолжала ключница. — Я тебе ничего плохого не сделаю, иди-ка сюда.

Девушка приблизилась еще немного.

— Ты откуда? — спросила Ярина.

— Из Любеча, — ответила девушка испуганным, но звонким голоском.

— А как зовут тебя?

— Малка.

— Вижу, что малка. Ты чья?

— Добрынина.

— Зачем очутилась на Горе?

— Брат Добрыня привез.

В это время послышались шаги, и на тропинке показался Добрыня, несший седло. Увидев ключницу княгини Ярину, которую гридни, как и она их, недолюбливали, он хотел поздороваться и обойти ее. Но ключница была не одна, она с кем-то разговаривала. Ступив еще один шаг, Добрыня с трепетом душевным увидел, что разговаривает она с его сестрой Малушей. Он остановился как вкопанный — не хватало только, чтобы ключница узнала про его грех.

Но дело уладила сама Малуша. Увидев Добрыню, она опрометью бросилась к нему и спряталась за его спиной. Уверенная, что теперь ей уже ничто не угрожает, она поглядывала из-за спины брата на ключницу уже другими, лукавыми глазами.

— Послушай, гридень, — произнесла Ярина, — что это за девушка?

Добрыня положил седло на траву, вытер вспотевший лоб и сказал:

— Это моя сестра.

— Так почему же она тут? — Ключница указала на голубятню. Добрыня безнадежно махнул рукой и вытолкнул Малушу вперед.

— А что мне было делать? — указывая на девушку, спросил он. — Поехал я ныне в Любеч, сам оттуда, отец у меня там, мать, был дед Ант… да вот еще сестра Малуша… Приехал я, поглядел — деда Анта нет, помер от печенежской стрелы, все добро деда добрые дядья забрали, отец и мать голодные, нагие, и она вот, Малуша, пропадает. Ведь пропадет, пропадет, вижу, сестра. А я ее люблю. Ты не смотри, ключница, что она такая неухоженная, худая. Она хорошая сестра. Правда, Малуша? Ну, говори!

Малуша молчала, да и что она могла сказать?

— Вот я и привез ее сюда, — продолжал Добрыня. — Пускай, думаю, будет подле меня, на Горе. А потом уж, как привез, задумался: что же мне с нею делать? Работу найти, да где? Жить сестре надо, а угла нет. Вот и надумали с гриднями: пускай живет Малуша тут, на голубятне, вместе с птицами, а ест то, что остается в моей миске.

Ярина посмотрела на Малушу, которая стояла перед нею, опустив руки; теплая улыбка согрела лицо старой ключницы. Ей понравилось, что Добрыня так просто и откровенно рассказал ей про свою сестру, понравилась и сама девушка с большими карими глазами, пытливо смотревшая на нее.

И еще почувствовала Ярина, как болят у нее все кости, вспомнила разговор с княгиней Ольгой, подумала о том, что надо ей брать кого-то себе на подмогу, — очень скоро она и вовсе не сможет работать.

— А что, — задумчиво высказала она вслух свою мысль, — если бы я взяла твою Малушу ко двору? Там для нее работа найдется.

— Матушка ключница! — закричал Добрыня, забыв, что все гридни боятся Ярины и избегают ее. — Да если бы ты взяла ее ко двору, я бы век тебя благодарил, пока жив, до смерти!

— Не надо меня благодарить, — вздохнула Ярина. — Там, на дворе, девке тоже будет нелегко. Пока мала — не много работы будут с нее спрашивать, подрастет — много, ох много придется работать. А ты не боишься, Малуша, идти на княжий двор?

 

— Не боюсь, — тихо ответила девушка.

— Так приведи ее завтра пораньше ко мне, там возле терема есть каморка. Только обмой ее, чистую сорочку надень. Есть у тебя сорочка? — спросила она у Малуши.

— Есть сорочка! — радостно ответила Малуша, вспомнив про материнский узелок.

***

4

Было еще далеко до рассвета, когда кто-то несколько раз толкнул Малушу в плечо. Не понимая, где она находится, кто ее будит, вздрагивая от холодного воздуха, продувавшего голубятню, она принялась обеими руками протирать глаза.

— Пойдем, Малка, скоро будет светать… — услышала она знакомый голос.

Только тогда Малуша поняла, что она на голубятне, вспомнила все, что с ней случилось, и особенно вчерашний день, когда они с братом говорили в саду о ключницей Яриной, и что Добрыня обещал ей утром привести сестру на княжий двор.

— Я сейчас… сейчас… — прошептала Малуша, вмиг вскочила на ноги, нашла в темноте узелок — материнский подарок, быстро надела чистую вышитую сорочку, обернулась плахтой, надела пояс, проверила, не выпали ли из ушей ее сережки с зелеными камушками, обулась в постолы и соскочила на землю, где уже ждал ее с нетерпением Добрыня.

— Ну, пойдем! — глухо сказал он.

Погода была неприветливая, пасмурная, серая. Из-за стен города, от Днепра, врывался пронизывающий тело резкий ветер, низко над Горой, касаясь крыш теремов, плыли тяжелые тучи, моросил дождь, с трав осыпалась холодная роса.

Но Малуша не обращала внимания на ветер и туман, мысли ее стремились к терему, где ей суждено было служить. Она представляла себе его высокие светлицы, княгиню Ольгу и разных князей в белых одеждах, в золоте, серебре, воображала множество вещей, названий которых не знала, и все это было высокое, светлое, сверкающее. Посреди богатства и блеска Малуша видела себя. Правда, она стояла где-то в уголке тонкой былинкой, если шла — никто ее не замечал, если говорила -голоса ее не было слышно.

— Ты слушайся Ярину, — тихо советовал, шагая впереди сестры, Добрыня. — Она жена могутная, сильная, у нее ключи от всех теремов — ключница самой княгини Ольги.

— Я буду слушаться, — отвечала Малуша, быстро ступая по траве, с которой брызгала, обжигая ноги, холодная роса.

Так дошли они до княжеского терема, где повстречали ночную стражу. Добрыня их знал — ведь это были его друзья, гридни, — и потому они перекинулись между собою несколькими словами. А потом Добрыня взял Малушу за руку и быстро повел ее вокруг княжеского терема, на задворки.

Там, несмотря на то что ночь еще не кончилась, было людно и шумно, у клетей передвигались мужские и женские фигуры, где-то ржали кони, звенело железо, где-то в окошках и дверях светились огоньки.

На один из этих огоньков пошел Добрыня, остановился перед какой-то клетью.

— Ты стой тут, — сказал он, — и жди меня.

И он исчез в дверях постройки, где слышались голоса и горел огонь.

Когда Малуша осталась одна, ей стало очень страшно. Она знала, куда привел ее Добрыня, но все-таки ей казалось, что вот-вот из темноты выскочит какое-нибудь чудовище и схватит ее. Но больше всего она боялась, что Добрыня вернется и скажет, что работы для нее тут нет, что ее не возьмут на княжий двор… И кроме того, она начала так дрожать от холода, ветра и дождя, что зубы у нее застучали.

Однако бояться, как оказалось, было нечего. Очень скоро Добрыня показался в дверях, а рядом с ним Малуша увидела женщину, с которой они намедни беседовали в саду, — могущественную, сильную ключницу Ярину.

— Малка! — крикнул в темноте Добрыня. — Иди-ка сюда! Она мгновенно бросилась вперед и попала в полосу света, струившегося изнутри.

— Пойдем, Малка! — позвала ее ключница, перебирая ключи у пояса.

Добрыня отступил в темноту, гулко загремели его шаги, а Малуша вошла внутрь.

Так очутилась она в княжеском тереме, о котором мечтала и который представляла себе таким высоким, блестящим…

Только куда же девались мечты Малуши?

В углу тускло горел светильник, и при его слабом свете она увидела темные, сложенные из тяжелых бревен стены и низкий, такой же темный потолок. Посередине горел на камнях огонь, над ним, как широкий рог, высился дымоход. У огня возился, раздувая его, бородатый пожилой человек. Какая-то девушка клала что-то в горнцы, стоявшие на раскаленных углях.

— Смотри, как ты нарядилась! — сказала ключница и внимательно оглядела белую вышитую сорочку девушки, ее яркую плахту, сережки, в которых зелеными таинственными огоньками вспыхивали камушки.

Девушке показалось, что в словах ключницы звучит неодобрение. Но ключница смотрела на Малушу таким теплым взглядом, голос ее звучал так сердечно, что девушка успокоилась.

— Что ж, Малка, — сказала ключница и почему-то тяжело вздохнула, — скоро рассвет, а у нас еще работы вдоволь. Иди сюда!

Бородатый человек, возившийся с дровами и бормотавший что-то про себя, девушка, следившая за горнцами, казалось, даже не заметили, что в кухне появилось еще одно существо. Может быть, им некогда было замечать, кто там пришел им на подмогу, а может, было все равно, кто еще разделит их долю. Так или иначе, но для Малуши это было и лучше. Она, как видно, никому тут не мешала, и для нее тоже нашлись место и работа.

А работы здесь и в самом деле хватало. Ключница послала Малку набрать воды из родника, протекавшего рядом, дала вымыть несколько горнцов, корыто, деревянные миски, ложки, велела вымести сор, помыть стол и лавки.

Малуша работала споро, быстро. Работа никогда не пугала ее, она с малых лет трудилась у матери, в родном своем доме, у нее были сильные руки, упругие ноги. Если бы Малуша была наблюдательнее, она, наверное, заметила бы, как ключница Ярина несколько раз посмотрела в ее сторону, улыбнулась и удовлетворенно кивнула головой. Заметила бы она, должно быть, и то, что, когда горнцы на огне закипели, девушка, следившая за ними, подняла голову, посмотрела на Малушу, отвернулась, снова посмотрела… и в глазах у нее заиграли нехорошие злые огоньки…

Но Малуша ничего не видела, ей было не до того. Она думала: где же терем, который она недавно представляла себе, от которого находилась так близко? Где княгиня Ольга и разные князья?

А терем был рядом! Кушанья на очаге готовились для князей. Это были богатые, вкуснце, княжеские яства. Ключница Ярина следила, как закипают горнцы, но время от времени выходила в двери, которые вели в другое такое же помещение. А за ним Малуша увидела высокую, освещенную, сверкающую светлицу.

 

Одно лишь мгновение, подметая около дверей, Малуша видела светлицу, но этого было достаточно, чтобы она поняла: это и есть княжеский терем, это, наверное, трапезная, там будут есть княгиня Ольга, князья, воеводы, бояре.

И они наконец пришли. Малуша сразу заметила, когда это произошло. Там, в светлице, послышались шаги и голоса, бородатый человек и девушка, хлопотавшие у огня, вскочили, в кухню быстро вбежала ключница Ярина.

Ключница словно сразу изменилась, выпрямилась, стала строже. В руках у нее было серебряное блюдо, на котором стояло несколько мисок. Ярина торопливо подошла к горнцам, в которых варилась еда, уполовником налила в миски похлебку и опять возвратилась в светлицу.

Так приходила она несколько раз, приносила опорожненные миски, брала в клети новые, клала в них вареное мясо, сочиво, наливала медовый узвар. И все это время в светлице было тихо, только Ярина все ходила взад и вперед. Наконец снова послышались голоса, прозвучали и затихли вдалеке шаги, и тогда Ярина медленно вернулась в кухню.

— Князья позавтракали, — произнесла она и тяжело опустилась на лавку в углу.

Малуша посмотрела и не узнала Ярину. Тяжело дыша, опустив натруженные руки, свесив голову на грудь, утомленная, бледная, с каплями пота на лбу, сидела на лавке ключница великой княгини, каким-то затуманенным взором смотря на огонь, уже начинавший гаснуть. Губы ее, казалось, что-то шептали. Но никто не мог разобрать слов. Она сказала уже громче:

— Путша! Пракседа! Садитесь, ешьте сами.

Бородатый Путша и Пракседа, возившиеся у очага, подсели в углу к столу, на котором горел светильник, взяли миски с княжеского стола, где оставалась еда, молча в жадно принялись есть, разрывая мясо руками.

— И ты, Малка, ешь! — тихо произнесла ключница, заметив, что девушка стоит посреди кухни.

Малуша тоже села. Остатки с княжеского стола были такие вкусные! Но она ела мало и все посматривала на ключницу Ярину, продолжавшую устало сидеть в уголке. Мало ела она еще и потому, что чувствовала на себе взгляд Пракседы. Глаза у той были хищные, злые, а из-за чего — этого Малуша не знала.

***

5

Добрыня был доволен. Чего могла ждать Малуша в Любече, в холодной, убогой землянке отца? А княжий двор богат, и дворовые люди — не кто-нибудь, им завидует весь город. Под началом ключницы Ярины Малуше будет хорошо, она подрастет, накопит добра, может, еще и полюбится кому-нибудь из гридней тут, на Горе!

«Нет, — думал он, — не по правде судят наши гридни, обзывая ключницу Ярину нехорошей, злой. Какая же она злая, если так тепло встретила Малушу, поговорила с нею, а теперь взяла ее к себе, на княжий двор?»

Поэтому Добрыня очень обрадовался, когда, возвращаясь из княжеского терема, куда он отвел Малушу, увидел около своего жилья какого-то гридня, а присмотревшись, узнал в нем Тура.

— Не спишь? — удивился Добрыня.

— Только что проснулся и вышел, — ответил Тур, хотя на самом деле он проснулся вместе с Добрыней, вышел тогда же наружу и стоял под стеной, слышал, как Добрыня разбудил Малушу и ушел с нею.

— А я вот Малушу отвел, — поспешил рассказать Добрыня.

— Куда?

— Она теперь на княжьем дворе будет работать, — похвастался он. — В княжьих теремах…

— В теремах? — искренне удивился Тур.

— А так… увидела ее тут ключница Ярина, поговорила, велела привести к себе.

— Так это не в теремах, а около Ярины, на кухне, — облегченно вздохнул и тихонько засмеялся Тур. — Что же, Добрыня, это хорошо.

Он помолчал немного и добавил:

— Видишь, Добрыня, недаром я говорил, что если жена под щитом въезжает на Гору, то ждут ее здесь великая честь и счастье…

— Ой, Тур, Тур, — ответил Добрыня, — где уж Нам до чести да счастья! Горе и беда рядом с нами ходят.

— Кто знает, — ответил на это Тур. — Ты ее к себе, гридень, не равняй, мы в теремах княжьих не бывали. Хорошо, если там посчастливится Малуше и если помогут ей добрые люди.

— Что ты говоришь, Тур! — запальчиво крикнул Добрыня. -Попасть в княжий терем — великое счастье!

— Темны терема княжьи, — совсем тихо ответил Тур, — и не ведаем мы, что там бывает… Помолимся Перуну, чтобы Малуша была счастлива.

— Чудной ты человек! — вырвалось тогда у Добрыни. — Малуша и в самом деле въехала на Гору под щитом, она уже попала в терем, дальше будет еще лучше.

Тур ничего не ответил на его слова. Хмурый, с потемневшим лицом, опустив руки, стоял он и смотрел на городские стены, за которыми уже начинал розоветь рассвет.

Разве мог сказать Добрыне Тур, как много пережил он за последние дни и ночи, как полюбил Малушу, думал о ней и о своей собственной судьбе, надеялся…

***

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

 

Весь день не угасал огонь в кухне, трижды ставила Пракседа на очаг горнцы, и трижды ключница Ярина бегала взад и вперед из княжеской трапезной в кухню.

Но и помимо того у ключницы хватало работы. Недаром она носила у пояса большую связку ключей — на ее руках был княжеский терем, ключи от всех клетей.

Правда, и в тереме и у клетей работало еще немало дворовых. Но Ярина обязана была каждому задать работу, за всем приглядеть, все отомкнуть, замкнуть. И хотя ужинали в княжьем тереме, как и по всей Горе, еще засветло, Ярина уже задолго до вечера теряла силы, еле передвигала ноги.

Когда князья поужинали, Ярина отпустила Путшу. Перемыв посуду, долго еще возилась и наконец ушла отдыхать Прак-седа, и тогда в кухне остались только ключница и Малуша.

— Погоди, — молвила Ярина. — А где же ты нынче будешь спать?

Малуша промолчала, потому что не знала, что ответить ключнице.

Ключница задумалась, теплая улыбка на короткий миг согрела ее лицо.

— Добро, — сказала она. — Коли так, идем со мною.

Они вошли в какую-то каморку, пристроенную вблизи трапезной к стене терема. В каморке было маленькое оконце с железной решеткой, через которое со двора вливался лунный свет. Переступив порог, Малуша увидела голые деревянные стены, жесткую постель, сундук рядом с нею. В противоположной стене была пробита еще одна дверь, теперь она была заперта.

— Бывает, и ночью кличут в терем, — вздохнула Ярина, указывая рукою на эту дверь. — Как матушке княгине захочется. Только где же мне тебя положить? — растерянно оглянулась она.

— Я лягу на полу, — успокоила ее Малуша. — Я и дома привыкла так спать.

— Ну, ложись, — согласилась Ярина, — все же лучше будет, чем на голубятне.

Она подняла крышку сундука, достала рядно, взяла со своего ложа изголовник и дала все это Малуше.

— Стелись и спи, — ласково добавила ключница, — нам, дитятко, нужно рано вставать.

Малуша готова была лечь где угодно. Велели бы — уснула на голой земле. Она быстро постелила, сняла постолы и пояс, подумала и вынула из ушей сережки с зелеными камушками, положила все это рядом с собою и легла.

Она слышала еще недолго, как где-то вблизи, рядом с каморкой, ходят люди, несколько раз донеслись громкие голоса откуда-то из-за стены, из княжьего терема. Выплыло перед нею и лицо ключницы Ярины: та сидела на своей постели, откинув голову к стене, и смотрела на месяц. Потом сон подхватил Малушу и понес на своих крыльях в темные просторы.

Ключница видела, как быстро уснула Малуша, слышала ее ровное дыхание, но сама не могла заснуть. Она сидела и вспоминала, как когда-то привезли ее на Гору и пришлось ей спать тут, в каморке, на том же месте, где спит Малуша.

Луч месяца полз по полу, коснулся головы Малуши, осветил ее бледное, спокойное лицо, закрытые глаза, губы, продвинулся еще дальше и остановился на постолах, поясе и сережках, зажег в самоцветах таинственные зеленые огоньки.

Ключница Ярина долго смотрела на эти манящие огоньки. Что сулят девушке эти камни? Потом ключница встала на колени, помолилась и осенила крестом девушку.

Малуше посчастливилось. Под рукой у Ярины было немало дворовых — в княжьем тереме, у клетей, по двору. И на кухне у нее была девушка-переяславка Пракседа — сноровистая, * ловкая, на редкость красивая. А все же ключница приголубила именно Малушу, поверила ей, а вскоре сделала и своей помощницей. Почему так случилось — кто знает, должно быть, полюбилась она ключнице Ярине.

Поэтому, куда бы Ярина ни шла и что бы ни делала, она всегда брала с собою только Малушу. В клети, в кладовые, в медуши и бретяницы — всюду ходила она с Малушей, одно показывала, другое велела взять.

Увидела теперь Малуша и князей, шаги и голоса которых раньше только долетали до нее. Смотрела она на них из темной кухни, издали, затаив дыхание, схватившись руками за бревно, подпиравшее потолок. Однажды Малуша увидела, как открылась дверь и в трапезную вошла пожилая женщина в темной, серебром шитой одежде, двое юношей в светлых, перехваченных широкими поясами свитах, высокий, статный воевода с длинными седыми усами и мечом у пояса, еще несколько старых мужей в черных платнах, с золотыми гривнами на шее.

Малуша не знала никого из них, но Пракседа, гордая тем, что видела больше Малуши и может этим похвастаться, объяснила ей:

— Женщина — княгиня, воевода — Свенельд, в черном — бояре, а молодые — княжичи: со светлыми волосами — Святослав, темный — Улеб… Тебе который больше нравится? Мне -Улеб… Правда, он красивее Святослава?

Малуша ничего ей не ответила, так как из трапезной в кухню вбежала вдруг ключница Ярина.

— Вы чего шепчетесь? — прикрикнула она на них. — Давайте ложки! Ты, Пракседа, наливай миски. Только живее, живее!

Так в это утро Малуше и не пришлось еще раз заглянуть в трапезную. Работы на кухне хватало.

Вскоре после этого Ярина захворала. Понятно, главной причиной ее болезни была старость, годы, но тут, видно, влияло и то, что началась осень, непогода, слякоть. Малуше каморка ключницы казалась раем, но Ярине с ее больными косточками уже следовало бы жить в тепле да на покое. Пускай не в теремах, хотя бы в тепле. В одну из ночей Ярина начала безудержно кашлять, горела как в огне.

Малуша ходила за старухой, всю ночь не спала, подавала ей воду, клала на голову мокрый убрус.

Поздней ночью ключница сказала:

— Должно быть, Малуша, придется тебе стать на мое место в трапезной.

— Что ты? Что ты? — попробовала ей возражать Малуша.

— Молчи! — сурово произнесла Ярина. — Знаю, что говорю. Скажи лучше: сумеешь ли?

— Если велишь, все сделаю.

И, лежа на своем твердом ложе, Ярина долго рассказывала, как надо входить в трапезную, кланяться князьям, подавать им кушанья.

Малуша сидела у постели, слушала и запоминала, хотя порой ей казалось, что ключница Ярина рассказывает все это не в твердой памяти, а бредит в тяжелом забытьи.

Однако, как только за стенами Горы начало светать, Ярина встала, оделась, помолилась и пошла в кухню. Малуша шла вслед за нею и, заметив, что ключница еле стоит на ногах, несколько раз подавала ей руку: она боялась, что старуха упадет.

 

Работать в этот день ключнице Ярине было очень трудно, И все произошло совсем не так, как думала Малуша.

Они все вместе вовремя приготовили еду. Когда князья вошли в трапезную, им, как и всегда, навстречу двинулась Ярина, но тут же обернулась и сказала:

— Малуша! Иди за мною и делай все так, как я велю. Малуша поняла, что ей придется выйти в трапезную, наскоро осмотрела себя и пошла следом за ключницей. В трапезной она остановилась у порога, низко, как учила ее Ярина, поклонилась княгине и княжичам, потом подняла голову.

Она впервые стояла так близко перед княгиней и княжичами. Было страшно, но Малуша заставила себя посмотреть в лицо княгине — увидела седые волосы, острый взгляд, сжатые губы.

— Как тебя зовут? — спросила княгиня.

— Малуша, — ответила девушка.

— Что ж, попробуй, — промолвила княгиня. — Наша Ярина больна, пускай уж возится там, на кухне, а ты подавай здесь, в трапезной.

Малуша еще раз низко поклонилась князьям.

И в этот день она делала все точно так, как Ярина, а может быть, и лучше, потому что долгое время наблюдала за старой ключницей; руки у Малуши были сильные, ноги быстрые.

Подавая кушанья и принимая посуду, Малуша вначале чувствовала на себе острый взгляд княгини Ольги, понимала, что та следит за нею. Девушка смущалась, дрожала, трепетала от страха, так как знала, что от одного неловкого движения, малейшей ошибки зависят ее жизнь и счастье. И все же она владела собою, быстро, ловко, легко, неслышно бегала из трапезной в кухню, носила блюда, принимала посуду. Наконец она заметила, что княгиня уже не следит за нею, и ей стало гораздо легче, спокойнее. А в конце трапезы княгиня обернулась к ней и сказала — словно гривну подарила:

— Видать, девица, ты сумеешь работать. Старайся и впредь.

И даже Ярина, сидевшая и отдыхавшая на кухне все время, пока ее молодая помощница прислуживала князьям, сказала ей, когда трапезная опустела и когда все они — Путша, Малуша, Пракседа — сели завтракать:

— Ну что же, Малка, урок ты выдержала. Так теперь и будет. И если бы ты знала, — добавила она, — как трудно рабыне попасть в трапезную и, главное, служить князьям'. Когда-то, при князе Олеге, когда я сюда пришла…

Ярина не закончила своих слов, потому что внезапно случилось что-то непонятное и странное: дворовая девушка Пракседа-переяславка, которая задумчиво сидела за столом и ела похлебку, выпустила из рук ложку, как-то странно всхлипнула, вскочила и опрометью выбежала из кухни.

Все смотрели ей вслед, а Малуша хотела взять кружку воды, чтобы дать Пракседе напиться.

— Она, видать, подавилась. Ключница Ярина покачала головой:

— Не надо… Она не подавилась. Тут не то, не то, Малуша! Но она так и не сказала, что сталось с Пракседой, а Малуша этого не понимала.

— Ты, Малка, об этом не думай, — только и сказала ключница. — Ты работаешь и будешь работать. Вот тебе ключи, ступай в клеть, принеси веприны и муки.

И она дала Малуше ключи от клетей. Это не испугало Ма-лушу — не раз они ходили туда вместе, теперь пойдет и сделает все она одна.

***

2

После смерти Анта в жизни любечан произошло нечто важное.

На первый взгляд все, казалось, осталось неизменным.

Какое значение могли иметь жизнь или смерть одного человека — Анта или кого иного?

В Любече и в других землях вокруг бывали брани, уносившие множество смелых, отважных в бою людей, но разве это отражалось на жизни любечан?

Любеч время от времени постигали тяжкие моровые болезни, косившие людей без числа, да и без того каждое лето непрестанно погибали люди: кто в Днепре, кто на ловах, кто под упавшим деревом в лесу, а иные — обычной, естественной смертью. И опять-таки это не останавливало течения времени, живые быстро забывали мертвых, молодые росли на смену старикам.

И даже то, что Ант был старейшиной, также словно бы не имело существенного значения, ибо он давно уже не чинил суда людям, не он уже от своего рода, а княжьи мужи брали с Любеча дань, не он, а те же княжьи мужи определяли уроки и уставы, не он, а княжьи мужи поднимали людей на брань.

К Анту, пока он был жив, обращались только тогда, когда надо было принести жертву богам, да еще в праздники, которые положено было освящать кому-нибудь из старших. Ант знал, как надо принести жертву, на празднествах он стоял впереди всех с посохом в руках и на Коляду зажигал священные, обмотанные соломой колеса, первый закликал и весну. До в Любече все меньше и меньше приносили жертв старым богам, все меньше и меньше людей собиралось на древние праздники, ибо многие любечане уже открыто носили кресты на шее, много было и тайных христиан — Ант с его старыми обычаями был им помехой.

И так было не только в Любече, но и во всех селах по Днепру: ниже, где издавна сидел род хоробричей, выше — у сварогов, что с дедов-прадедов ковали мечи, за Днепром — у рудаков, собиравших на болотах руду, и на высоких горах правого берега, где жил славный род Туров.

Поэтому, когда Ант умер, всем показалось, что с его смертью ничего приметного не случилось: был человек, и не стало его, разве смерть одного человека может изменить жизнь?

Никому не приходило на ум, что умер не Ант, а нечто большее — умерли старые законы и обычаи отцов. Не Ант унес их с собою в землю, их давно уже подтачивала и разрушала какая-то сила, ворвавшаяся, как тать, в село над Днепром и неумолимо изменявшая основы жизни, менявшая людей, их души.

Так бывает иногда, что на Днепре застоятся могучие льды. Уже немилосердно печет солнце, уже ветер рвет и мечет надо льдами, уже сами они потрескались, раскололись, а Днепр не может и не может скинуть ледяного покрова, ждет.

И вдруг среди безмолвия над рекою рождается треск и грохот — одна случайная льдина отрывается от берега, взлетает на другие, вздымает сверкающую тучу брызг, раскалывается, трещит и исчезает в глубине.

Достаточно было одной этой льдине отколоться, сдвинуться, затонуть, как пробуждается, приходит в движение вся громада льдов — они раскалываются, трещат, лезут одна на Другую, вместе летят по Днепру и снова сталкиваются, снова ломаются, крошатся и, наконец, тают, оседая на дно.

Проходит немного времени — и спокойно текут воды Днепра, сверкает под солнцем ровный плес, тишина и спокойствие Царят вокруг.

Так после смерти Анта некоторым показалось, что без него в Любече жить стало даже легче, ибо был он живым свидетелем прошлого, а такие свидетели — лишние. Тень его звала в забытую, далекую старину, а люди рвались и мчались куда-то вперед.       Читать  дальше ... 

***

КНИГА ПЕРВАЯ

КНЯГИНЯ И РАБЫНЯ

 002. Семен Скляренко. Святослав.

 003. Скляренко С.Д. Святослав.

004. 

005. 

006. 

007. 

008. 

009.

010. 

011. 

012. 

013. 

014.

 015. 

 

КНИГА ВТОРАЯ

НАД МОРЕМ РУССКИМ

017. СВЯТОСЛАВ. С. Скляренко. 

018. 

019. 

020. 

 021. 

022.  

 023. 

 024. 

 025. 

026. 

 027. 

028.

 029.

 030. 

031.

032. 

033. 

034. 

035.

036. 

 037. Святослав.  Скляренко С.Д.

038. СВЯТОСЛАВ. СКЛЯРЕНКО СЕМЕН ДМИТРИЕВИЧ.  КРАТКИЙ ПОЯСНИТЕЛЬНЫЙ СЛОВАРЬ, КОММЕНТАРИИ, ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА

***

  В начало, читать

   Источник :   https://www.litmir.me/br/?b=24988&p=11 

  Слушать  https://knigavuhe.org/book/svjatoslav-1/

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

                

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

Фотоистория в папках № 1

Фотоистория в папках 002 ВРЕМЕНА ГОДА

Фотоистория в папках 003 Шахматы

Фотоистория в папках 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

Фотоистория в папках 005 ПРИРОДА

Фотоистория в папках 006 ЖИВОПИСЬ

Фотоистория в папках 007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

Фотоистория в папках 008 Фото из ИНТЕРНЕТА

Фотоистория в папках 009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

Фотоистория в папках 010 ТУРИЗМ

Фотоистория в папках 011 ПОХОДЫ

Фотоистория в папках 012 Точки на карте

Фотоистория в папках 013 Турклуб "ВЕРТИКАЛЬ"

Фотоистория в папках 014 ВЕЛОТУРИЗМ

Фотоистория в папках 015 НА ЯХТЕ

Фотоистория в папках 016 ГОРЯЧИЙ КЛЮЧ и его окрестности

Фотоистория в папках 017 На ЯСЕНСКОЙ косе

Фотоистория в папках 018 ГОРНЫЕ походы

Фотоистория в папках 019 На лодке, с вёслами

***

 

***

***

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

***

***

О книге - "Читая в первый раз хорошую книгу, мы испытываем то же чувство, как при приобретении нового друга". (Вольтер)

На празднике

Поэт Александр Зайцев

Художник Тилькиев и поэт Зайцев...

Солдатская песнь современника Пушкина...Па́вел Алекса́ндрович Кате́нин (1792 - 1853)

Шахматы в...

Обучение

О книге

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Просмотров: 154 | Добавил: iwanserencky | Теги: Роман, книга, проза, из интернета, слово, текст, литература, Святослав, Русь, Семен Скляренко, история | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: