Главная » 2021 » Ноябрь » 4 » Святослав. 008. Скляренко С.Д.
20:01
Святослав. 008. Скляренко С.Д.

***

***

Княгиня сердито посмотрела на них и отвернулась — сидела на корме первой лодии хмурая, молчаливая, смотрела на неспокойный голубой плес, расстилавшийся меж зеленых берегов.

Дул верхний ветер, и лодии быстро убегали от Витичевой горы. Вот они стали сворачивать к острову у левого берега, вот, вытянувшись ключом, исчезли одна за другой в голубом тумане.

Тогда на кручах, где все стояли в молчании, зашевелились, задвигались, заговорили. Княжич Святослав вскочил на коня и двинулся вместе с дружиной. Воеводы окликали своих гридней и тоже садились на коней, бояре влезали на возы и пристраивались на сене. У кого же не было на чем ехать, тот шел пешком. Вместе с дворовыми пошла и Малуша.

Впрочем, на берегу осталось еще несколько человек, которые, должно быть, хотели отдохнуть на зеленом просторе, у голубого Днепра, а может, и поговорить кое о чем.

Тут были князь переяславский Добыслав, только что отправивший с княгиней жену свою Сбыславу, роднянский тысяцкий Полуян, старые воеводы князя Игоря Бождан и Остер.

— Что бы сказал князь Игорь, — засмеялся, обнажив свои щербатые зубы, воевода Бождан, — если бы видел, какая рать двинулась на Царьград…

— Молчи! — хитро подмигнув, перебил его воевода Остер. -Ведь с этой ратью послал свою жену и князь наш переяславский.

— И что же, если моя жена!… — выругался князь Добыслав. -Коли бы сам посылал ее, то только на копье к Перуну. Велела княгиня Ольга — вот и поехала моя Сбыслава. Пускай едут, рать…

Все засмеялись, представив себе, как плывут лодии по Днепру и как ведет их княгиня Ольга.

— Не так ходили мы когда-то против ромеев, — раздраженно произнес воевода Бождан, вспомнив, как стояли они с князем Игорем под стенами Константинополя, и посмотрел старческими, но еще ясными голубыми глазами на далекие просторы за Днепром.

— И ведь ведала когда-то княгиня наша, кто есть враг Руси, а кто друг, — снова начал Добыслав.

— Где на Руси суть враги, она знала, — ответил на это Бождан, — примучивала, да еще как примучивала и древлян, и тиверцев, и уличей! А вот кто враг всей Руси — не знает, клянусь Перуном — не знает.

— Если бы она сидела не в Киеве, а на окраинах, то знала бы, какая угроза движется с поля и кто ее насылает на нас! — вконец рассердившись, крикнул Добыслав. — Пускай бы приехала да посидела на Переяславской земле! Кровью там обливаемся.

— Да еще как обливаемся, — добавил тысяцкий Полуян из Родни. — Каждый день среди стражи на поле гибнут люди, а насылает на нас беду один враг — император ромеев.

И задумались воеводы, стоя над Днепром, уносившим их лодии в родное Русское море. Носил не с женами и слугами, а с дружиной и боями, они ни крови своей, ни жизни не жалели, лишь бы только стояла Русь.

— Неправое дело задумала княгиня, — сказал Добыслав, — и будем молиться, чтобы она живой и здоровой воротилась из Царьграда. Не словом надо бороться с врагом, который с оружием пошел на нас, а силою. На том стояла и стоять будет Русь!

***

4

Долго пришлось княгине Ольге со свитой своей добираться до Константинополя. Далекий и трудный путь расстилался перед ними через Днепр и Русское море. Но они миновали его счастливо: опасные пороги прошли по полой воде, море было спокойное, тихое, с суши за ними до самой земли уличей следила дружина и дымами подавала знак, что там все спокойно.

Разумеется, не обошлось и без приключений. И купцы, и послы, да и сама княгиня не боялись моря, выдерживали качку. Но с княжескими родственницами хлопот было немало. Как только налетал легонький ветер и вокруг разыгрывались волны, их мутило, валило с ног, они призывали на помощь всех богов, проклинали море, Константинополь. Княгиня Ольга, сидя на корме, наблюдала их муки и страдания, сжимала пересохшие от ветра и морской воды уста и отворачивалась, всматриваясь в даль.

Она впервые в жизни видела море и теперь все время любовалась его бесконечным простором, то голубым, то синим, то ярко-зеленым лоном, рассветами, ясными днями, чудесными вечерами.

Лодии плыли не только днем. Если стояла хорошая погода, продолжали плыть и ночами. Тогда на лодиях все спали, не слышно было ни голосов, ни крика, над морем стояла необычная тишина. Только гребцы поднимали и опускали весла да за бортами журчала вода.

Но эти звуки не мешали, а помогали думать, мечтать, любоваться. Княгиня Ольга смотрела на чудесный ночной мир, на звезды, ярко горевшие вверху, на их отблески, мерцавшие, как угольки, на ровном водном плесе, «лушала далекие крики заблудившейся чайки.

«…Русское море! — думала княгиня. — Как и вся Русь, оно велико, необъятно, прекрасно в своих берегах. Сколько тут простора, воли, неземной красы!»

И она снова и снова задумывалась над тем, хорошо ли поступила, отправившись в Константинополь. Ведь она не с оружием двинулась в путь, не ведет за собою рать. С нею жены, послы, купцы, все они хотят сказать императорам, что Русь велика и могуча, у нее есть вдосталь солнца, земли и моря, она ничего не требует от Византии, хочет только жить в мире и любви, торговать.

И еще хочет сказать княгиня от всех русских людей императорам Византии, что у русов есть свое солнце, свои земли и моря, они никогда не посягали и не посягнут на Византию, но не хотят и не допустят, чтобы Византия посягала на Русь.

И княгиня верила, что сумеет добиться согласия с императорами, что будет между ними спокойный, задушевный разговор. Когда-то древние князья, а позднее Олег и Игорь с оружием ходили на Константинополь, с копьями и мечами. Сейчас идет она с добрым словом, как христианка, есть с нею и пресвитер истинной веры — священник Григорий.

Только об одном думала с беспокойством княгиня — о возвращении обратно на Русь. В темные ночи, когда не видно было берегов, позади ее уголка стоял у кормила старый Супрун. Он еще с Игорем ходил в Константинополь, знал пути в безбрежных просторах моря, уверенно вел вперед лодию княгини.

Но он говорил:

— Все это ладно, матушка княгиня, плывем в мае-размае, когда на море тишина и покой, знай себе плыви да плыви. Хорошо будет, коли мы вскоре будем назад возвращаться. Но что будет, матушка княгиня, если мы замешкаемся в том Константинополе…

— А что такое, Супрун?

— Страшно море Русское осенью, когда начинается ревун, — отвечал Супрун. — Тогда, матушка моя, дует здесь такой ветер, что волны встают горами. В море пойдешь — потопит, к берегу двинешься — разобьет о скалы. Страшно Русское море осенью.

«Скорее, — думает княгиня, — в Константинополь — и обратно в Киев».

Среди темной ночи длинным ключом плыли лодии, и на всех однообразно скрипели весла, налегали на них гребцы. Они спешили, боялись грозного Русского моря.

***

5

Император Константин узнал, что лодии русов движутся к Константинополю, еще тогда, когда они проходили устье Дуная.

В Византии всегда интересовались тем, что творится в землях над Русским морем. На протяжении столетий императоры Восточной Римской империи расширяли ее границы и покорили мечом большую часть тогдашнего мира на западе и юге. Но на европейской суше у них был только клочок земли У Пропонтиды, и поэтому они стремились расширить свои владения на восток и север.

Что за земли лежат там, в Константинополе, достоверно не знали, что за люди живут там, представления не имели. И поэтому историки их писали:

«Земля там хлеборобная, воздух чистый и животворный. Они живут дольше и счастливее других людей, ибо не знают ни болезней, ни злобы, ни войны, а проводят дни свои в невинных, беспечных утехах и в гордом спокойствии. Жильем им служат прекрасные леса и дубравы, плоды древесные — их пища; умирают они спокойно, и только когда жизнь теряет для них всякую ценность, тогда они устраивают пир для родичей и внуков, украшают венками головы свои и бросаются в волны морские…» (Плиний).

Разумеется, такая чудесная земля, да еще населенная столь незлобивыми, счастливыми людьми, которых ромеи называли гипербореями, очень Привлекала императоров римских. Они были не прочь покорить эту землю, а людей ее, как и множество других народов Азии и Африки, превратить в рабов империи.

Греческие купцы садятся на свой корабли и выходят в Русское море, достигая его северных и даже далеких восточных берегов. Их встречают там местные жители — гипербореи — и радушно их принимают, называют гостями своими, ибо первейшим обычаем людей, живущих у Русского моря, было принимать гостей, как братьев. И греки, возвращаясь на родину, называют море, в котором они побывали, Понтом Евк-синским.

У себя на родине эти первые купцы рассказывают необычайные вещи о Понте Евксинском и людях, живущих на его берегах. Это, оказывается, вовсе не гипербореи, а скифы, анты, склавины. На берегах Днепра, где стоит град Киев, издавна живет Русь, еще дальше на север — другие племена, которых купцы не видали, и все это очень мирные, гостеприимные, подчиненные Киеву люди.

И земля у них богатая: в ней бесчисленное множество городов и селений, а на полях вокруг них сеют зерно, пасут скот, в лесах бьют дорогого зверя, в реках ловят рыбу. Это поистине богатая земля.

Тогда к берегам Русского моря отправляются уже не только купцы. С большими дружинами едут туда греческие патрикии — полководцы, стремящиеся, как это делалось везде и повсюду, захватить плодородные земли у моря. Они высаживаются на берег, закладывают там города, оседают в низовьях Днепра, вторгаются на большой полуостров, что врезается в Русское море, пробиваются на далекое восточное побережье.

Так проходили века, и города эти то рассыпались в прах, то снова вырастали, разрушались и опять возрождались. Ибо, как оказалось, люди у Русского моря охотно принимали у себя греков, если они приезжали как гости, но брали в руки орузкие и нещадно били, если видели в них завоевателей. Так были разрушены все города на низовьях Днепра, у Русского моря, на восточном его побережье. И завоеватели удержались только на полуострове, врезавшемся в море, — в земле Корсунской. Именно тогда в Константинополе стали называть Русское море Понтом Аксинским.

А потом и сами князья Руси, во главе с князьями киевскими, с большими своими дружинами, на сотнях лодий переплыв Русское море, явились в Константинополь. И были это не те гипербореи, о которых писали историки ромейские, а сильные, непобедимые люди.

Русские князья приходили в Константинополь не приневоливать ромеев. Они говорили, что у них есть вдосталь земли и богатства, что русские люди хотят водить любовь и дружбу с другими народами, но не могут терпеть, когда чужеземцы-ро-меи строят свои города на берегах их Русского моря, лезут на восточные берега этого моря, вторгаются даже на Итиль-реку.

В ответ на это, чувствуя грозную силу русских людей, императоры нового Рима клялись по закону своему — перед крестом, что не будут трогать русов. Русские же люди, по обычаю своему положив перед Перуном мечи и щиты, давали клятву, что будут охранять мир с императорами, пока светит солнце.

Русские люди говорили правду — они желали только мира и дружбы с ромеями. Ромеи же клялись облыжно — они и не думали убираться с берегов Русского моря, продолжали строить города на его берегах, лезли на Дон и Итиль, породнились даже с хозарскими каганами, хотя те исповедовали иудейскую веру, а их зодчий Петрона помог хозарам построить на излучине Дона, где проходил волок русских купцов на Итиль, могучую крепость Саркел.

И снова русские князья не раз приходили на своих лодиях под стены Константинополя, чтобы мечом решить, кто из них Деет по правде, а кто творит лжу. В Константинополе трепетали, когда слышали имена князей Олега и Игоря. Эти имена заставляли содрогаться всю империю.

К тому же Русь была не одинока. Между ее землями и империей лежала еще одна страна, которая тоже не хотела покоряться империи, — Болгария. С этой землей и ее людьми у Руси была старинная дружба и мир. И язык и обычаи у них были почти одинаковые. Болгария делилась с Русью своей письменностью. Ее учителя, Кирилл и Мефодий, бывали в Киеве и даже в Корсунской земле, патриархи болгарские посылали на Русь своих священников, князь киевский Игорь и каган Болгарии Симеон, желая добра землям своим, один за другим ходили на Константинополь. И ромеи одинаково трепетали перед русскими и болгарами.

Император Константин VII Порфирородный хорошо знал, как его предки — и Михаил II Косноязычный, и Михаил III Пьяница, и Василий I, и Константин VI, и особенно отец его Лев Философ — боролись с болгарами и русами. Ни на шаг не отступая от замыслов и заветов предков, он считал, что Восточная Римская империя неминуемо сразится с Русью и должна победить ее. Правда, император был уверен, что произойдет это позднее, уже при его сыне, Романе. Обладая склонностью и любовью к сочинительству, он написал даже обширный трактат «Об управлении империей».

 

Что и говорить, император Константин долго и тщательно собирал сведения для этих своих трактатов. Когда послы его и купцы ездили на Русь, а потом возвращались в Константинополь, они прежде всего являлись к императору и рассказывали ему о ее городах, землях и людях… Но самый лучший рассказ не может заменить собственных глаз. Император Константин так и не мог постигнуть, что это за земля Русь, каковы ее люди. Для него это были схожие между собою гипербореи, тавроскифы, варвары, что ходят в звериных шкурах, жадные к деньгам, неверные и худородные жители севера. И Константин в своих трактатах доказывал одно: нужно ссорить болгар с русами, исподтишка подкрадываться и уничтожать болгар -соседей Византии, а потом… потом бить и русов, захватывать их богатые земли. Разделяй и властвуй — так писал император.

Так он писал и действовал не напрасно. Уже задолго до этого в Болгарии умер лютый враг римских императоров болгарский каган Симеон, на престоле в Преславе сидел сын его Петр. Жена Петра Мария была внучкой императора Романа, дочкой императора Христофора и ненавидела болгар. Теперь Византия держала в Болгарии свое войско, строила крепости на берегах Дуная. Единственное, что имели болгары, — веру, церковь; их патриарх не признавал главенства константинопольского патриарха и сидел на своем столе в Доростоле.

Как только лодии княгини Ольги достигли Дуная, каган Болгарии Петр световыми знаками от фара в Преславе до фара у Большого дворца в Константинополе передал известие:

«Лодии русов под знаменами идут в Константинополь».

Одного только не знал император Константин — кто и зачем едет на этот раз из Руси в Константинополь. Купцы? Они не поднимают знамен. Послы? И им не принадлежат знамена. Киевский князь Святослав? Но от своих купцов и послов император Константин знал, что он еще молод, не стал еще князем и вряд ли пойдет на Константинополь…

«Может быть, это хитрая ловушка русов, — думал император Константин, — может, идут они с небольшим числом людей, а за ними двинется тьма лодий?»

И на всякий случай император Константин велел выслать за Босфор, в Русское море, фалангу быстрых хеландий с легионерами и греческим огнем, надежно охранять входы в Босфор, а от берега до берега Золотого Рога протянуть тяжелую железную цепь.

***

6

Больше сорока дней плыли лодии княгини Ольги и ее купцов — сначала по Днепру, потом вдоль берегов Русского моря до устья Дуная, а дальше, чтобы сократить путь, оторвались от суши и двинулись по безбрежным морским просторам, направляясь к юго-западу.

Все время погода благоприятствовала им: на море стояли тихие дни, душные ночи, на горизонте не видно было ни облачка, кормчим нечего было опасаться, что налетит буря и забросит их куда-нибудь в Ираклион или Синоп. Впрочем, эта тишина весьма затруднила их путь — приходилось продвигаться вперед на веслах, вой гребли и день и ночь, в кровь изранили руки.

Время от времени они догоняли или встречали в море различные суда. Это были греческие хеландий, корабли херсони-тов, остроносые кубары из Абхазии, Армении, Пафлагонии, Халдеи. Одни из них плыли, как и они, в Константинополь, Другие возвращались из столицы Византии.

А неподалеку от Босфора они встретили не совсем обычные суда. Это были греческие корабли, которые могли идти под ветрилами и на веслах, очень большие — на восемьдесят гребцов каждое, обшитые высокими бортами по бокам, с закованными в броню воями. Корабли эти — а было их больше десяти — прошли утром поблизости от русских лодий и медленно исчезли в морском просторе. Но к вечеру они появились снова, уже сзади, и так шли полукругом, словно окружая русские лодии, весь день, ночь, следующий день.

— Это военные корабли ромеев: вон те, большие — дромоны, поменьше — скедии, — сказали бывалые вой. — Но зачем они появились здесь и словно гонятся за нами?

На этот вопрос никто ответить не мог. Только вой на лоди-ях гребли все сильнее и сильнее, часто сменялись.

И вот далеко на небосклоне показалась земля. Сначала никто не поверил. Некоторые даже лезли на мачты, стараясь разглядеть, что это за синяя полоска выступила далеко впереди в слепящем солнечном блеске. Но сомнения не было — там, на западе, поднималась из моря и все больше росла, стеною возникала земля.

Это был Босфор, цель их многодневных скитаний, — глубокое, наполненное водою ущелье между Русским и Мраморным морями, ровный, уже теперь безопасный путь к Константинополю.

Греческие дромоны и скедии, преследовавшие их в последние дни, остались далеко в море. Но на смену им появились новые корабли ромеев. И сколько ни плыли лодии меж двумя высокими берегами Босфора, повсюду в заливах под скалами стояли другие кубары и скедии. Похоже было, что они готовы в любую минуту поднять якоря и наброситься на лодии русов. Но те продолжали тихо, спокойно продвигаться между берегами.

— Стерегут ромеи Босфор, — говорили на лодиях, — боятся за Константинополь. И видать, больше всего на свете боятся русского духа.

— Оборони Бог, — отзывался на лодии другой голос, — встретиться с ними малым числом. Да еще далеко в море…

— А что? Нападают?

— Еще как! У гречина совести нет: на торге готов с тебя шкуру содрать, а в море один на один встретит — отнимет все добро и душу. Сколько тут на дне лежит наших лодий, а сколько людей похоронено без могилы и тризны!

Княгиня Ольга слушала эти разговоры и представляла себе, как когда-то муж ее, князь Игорь, плыл с дружиной своей на лодиях по Босфору, поспешая в Константинополь. Нелегко было это сделать, не только лодии — чайке трудно пролететь между этими двумя мрачными, скалистыми берегами, а на каждом шагу тогда можно было ожидать сопротивления, измены…

Теперь лодии княгини Ольги миновали последние узкие ворота Босфора, плыли после этого еще одну ночь, а на рассвете следующего дня их глазам открылась такая величественная, прекрасная, неповторимая картина, что люди не могли усидеть на своих лавках — встали, а гребцы выпустили из рук весла.

Перед ними, куда только хватал глаз, лежало бесконечное, теплое, нежно-голубое, почти зеленое Мраморное море, над которым там и сям, отражаясь в воде, рождались, плыли и исчезали белые облака, плескались похожие на лебедей с крутыми, длинными шеями волны, а над ними летали с криками, носились, как сверкающие молнии, белокрылые чайки.

Направо же, на краю неба, но, казалось, совсем близко, высился, круто обрываясь над морем, огромный полуостров; четко видны были зеленые леса, серые стены. Дальше в глубину на многочисленных горах — золотые купола дворцов, церквей и среди них несколько куполов чуда тогдашнего мира — собора святой Софии.

— Константинополь! Царев город! Царьгород! Чудо из чудес! Красота несравненная! — слышались женские да и мужские голоса на лодиях.

Только бывалые, израненные в битвах вой-гребцы, опустив весла, стояли молча и невеселыми взглядами окидывали Царьград. Им не впервые приходилось бывать здесь, они хорошо знали Константинополь, а у некоторых из них заныли кости и заболели рубцы на теле, — это были те, кто ходил сюда с князем Игорем, кто стоял и дрался под этими высокими серыми стенами.

Молчала и княгиня Ольга. В этот поистине прекрасный и неповторимый час она думала о судьбе родной земли, о заботах, которые привели ее сюда, в далекое Мраморное море. Княгиня видела Константинополь и вспоминала далекий Киев, вдыхала солоновато-горькие запахи моря и вспоминала, как в эту пору у Днепра, на Полянской земле, сладко пахнут спелые хлеба.

Лодии еще недолго плыли морем и вскоре достигли Суда. Тогда от берега смело и дерзко отчалило и пошло рядом с русскими лоднями множество греческих хеландий.

— Встречают? — удивился кто-то.

— Не встречают, а осматривают, — отвечали ему бывалы» вой.

Это, однако, никого не обеспокоило. Осматривают — ну и пусть осматривают, ничего они на русских лодиях не увидят. Все устремили взгляды на Золотой Рог, берег с правой стороны и, главное, на полуостров, выдававшийся слева далеко в море.

На этом полуострове, за серыми стенами и четырехугольными высокими башнями с переходами и мостками, которые, казалось, вырастали прямо из скалистого, каменного берега, на семи зеленых холмах раскинулся огромный город Византией, как называли в старину тогдашний Новый Рим Восточной империи — Константинополь. С левой стороны, на оконечности полуострова, над самым морем виднелись между стройных кипарисов дворцы императоров ромеев, церкви и соборы с позолоченными куполами и крестами. Надо всем этим высилась, словно висела в голубом небе, святая София. И повсюду были стены да стены, которые, по утверждению греков, помогали строить боги Аполлон и Посейдон. Но можно ли верить сказкам? На самом деле нечеловеческим трудом рабов своих построили их императоры Нового Рима — Константин Великий, Феодосии I и II, Ираклий, Феофил и их преемники.

 

И сейчас новые императоры были там, за этими стенами. Подальше от их дворцов город выглядел иначе. Словно по ступеням, поднимаясь все выше и выше, громоздились постройки и церкви; серые, мрачные, унылые, они тянулись до самого горизонта, сливаясь с тучами.

Увидели гости и Суд, который в красноватом свете угасающего дня действительно напоминал золотой рог. Широкая горловина его выходила к морю, узкий конец терялся где-то среди равнин и лесов; и русские лодии долго плыли этим заливом, пока не очутились перед монастырем св. Мамонта, где обычно останавливались русские купцы и гости.

В этот вечерний час в Золотом Роге от бесчисленных кораблей со всего света, которые, бросив якоря, отдыхали на его спокойных волнах, не было видно воды. Тут были суда, проделавшие долгий и трудный путь по Русскому морю, — на них ехали купцы из государства Шахарменов, из Ширвана, Хове-резма, Багдада, Кашгара и даже из китайского Чанваня. Рядом покачивались корабли, прибывшие с Пелопоннеса, из Аравии, Египта и других южных земель. А были еще корабли, прибывшие через Средиземное море с конца света — с западного океана, с раскинутых на нем островов.

На кораблях слышались различные голоса и различные языки заморских гостей, уже тут, на воде, они обменивались, что-то покупали и продавали, торговались.

До захода солнца с лодий выбросили якоря, и княгиня, купцы русские и послы увидели берег за Золотым Рогом — Перу, напоминавшее Киевское предградье. Там местами высились церкви и башни; одна из них, башня Христа, стояла над самым морем, против оконечности полуострова, — там виднелись убогие хижины, землянки, пещеры в скалах, помосты, на которых строились корабли. А там далеко, в последних лучах теплого солнца, нежно голубели горы.

Когда лодии остановились, к ним сразу же приблизилось несколько челнов; с них сошли русские купцы, прибывшие из Киева раньше княгини и уже две недели стоявшие тут, на Суде.

Купцы были очень рады, что здесь, на чужбине, увидели людей с родной стороны. И еще больше обрадовались, узнав, что с этими лодиями приехала и княгиня Ольга. Они тотчас же подплыли к ней, низко поклонились, приветствовали ее. Тут же посыпались жалобы и нарекания.

— Мать наша, княгиня, — плакались они, — погибаем! Защити нас, заступись!

Купцы стояли перед княгиней в лодии, качавшейся на слабой волне, и говорили:

— Закрыты, заперты для нас врата Царева града. Для других гостей — из Египта, Азии, для испанцев, франков — они открыты. А мы разве для них гости? Привезли вот в Царьград свое добро: меха, мед, воск — все как золото, хотели взять то, в чем у нас на Руси надобность, и получить хоть малый прирост. А они нас, только встали мы на Суде, повели к эпарху, назначили свою цену, а цена такая, что один убыток, — И хочешь не хочешь — продавай, ибо один только месяц имеешь право стоять на Суде. А если не распродал свой товар, тогда эпарх с ним что хочет, то и сделает, и можешь ты в одних портах домой возвращаться.

— И опять же, — продолжали купцы, — коли уж и продадим свой товар за бесценок, так разве можем купить, что захотим? Нет, матушка княгиня, нам продают только то, что дозволит эпарх и что им самим не нужно: шелк — самый худший, бархат — прелый, и то каждому положено купить только на пятьдесят золотников. Вот вина, благовоний и мастики бери у них сколько хочешь. А мы, что же, приехали сюда вино пить, натирать мастикою рожи или бороды, прости нас, княгиня, умащать благовониями? Вот мы и доторговались. В лодиях наших лежат бархат, мастика и духи, ходим, сама видишь, под винными парами, а царевы мужи нас уже из Суда выгоняют, словно псов каких. С чем мы поедем на Русь?

И, уже не в силах удержаться, купцы из Руси говорили: — Про Царьград и империю говорят, будто тут собраны богатства со всего света Что и говорить, богатств тут вдоволь. Египет, Аравия, Армения, Сирия с Месопотамией — все сюда везут. Только богатства эти собраны в одном Большом дворце, у императора и его патрикиев. А империю они жрут и нас уже сожрали. Спаси, матушка княгиня!

Княгиня Ольга смотрела на едва заметный под покровом ночи длинный полуостров над Судом, на краю которого изредка вспыхивал фар и тускло сверкали окна дворцов и теремов. Выше же, на холмах, было темно и тихо. Темным было и лицо княгини.

***

7

Как только рассвело, к лодиям прибыли царевы мужи — в темных одеждах, с золотыми цепями на шее, с толмачами и писцами.

Поднявшись на лодии, они спрашивали, откуда приехали купцы, что привезли с собою, что желают продать и купить.

И они не только спрашивали, но и ходили по лодиям, поднимали покрывала, рассматривали товары, словно там могло быть что-либо недозволенное или краденое. Купцы сжимали кулаки, бросали сердитые взгляды на царевых мужей…

Позднее, когда лодии были осмотрены, мужи заявили, что русским купцам разрешается сойти на берег и поселиться в монастыре св. Мамонта под городской стеной. Но предупреди ли, что в город они могут ходить только с ними, не более пятидесяти человек в один раз, а в монастыре св. Мамонта могут жить и получать покори только месяц, после чего должны покинуть Суд. Снова все повторялось — купцам уже были знакомы греческие порядки.

Тогда взялись за дело толмачи и писцы. Вооружившись дощечками, покрытыми тонким слоем воска, писцы принялись опрашивать и записывать имена купцов. Что они там писали, кто их ведает; произносили они вместо Прастена — Фрастьон, вместо Степана — Стандер.

— Так, — смеялись купцы, — прочитают в Большом дворце, да и подумают, что мы не русские люди, а какие-то варяги… Да уж пишите как вздумается, только в варяги не записывайте. Русские мы люди, из Киева, слышите?

Царевы мужи переписали купцов, приехавших на торг, после этого спросили: -Все? Но купцы ответили:

— Нет, не все, ибо с нами, со своими послами вместе, приехала еще и великая княгиня русская Ольга.

Царевы мужи переглянулись:

— Княгиня Ольга?… Да ведь в Киеве князь Икмор?

— Был в Киеве великий князь Игорь, а не Икмор, но он помер, — ответили купцы. — А с нами приехала его жена и великая княгиня Ольга.

Царевы мужи растерялись. У них был приказ эпарха хорошенько присмотреться, кто приехал на этот раз на стольких лодиях из Руси. Они старательно осмотрели лодии и переписали всех мужей, но на женщин внимания не обращали — мало ли купцов приезжает в Константинополь с женами, сестрами или рабынями!

И только теперь увидели они суровую, уже пожилую женщину, сидевшую в одной из лодий, в темной одежде, с красным корзном на плечах. Царевы мужи поклонились ей, но не знали, как им быть.

Поэтому они решили за благо попрощаться с русскими купцами, пообещали, что скоро принесут им грамоты и пришлют других мужей, которые отведут их в монастырь св. Мамонта, а сами, поспешно покинув лодии, направились к воротам и исчезли за стенами города.

Однако ни утром, ни в течение всего долгого дня к лодиям, на которых приехала со своими купцами и послами княгиня Ольга, никто из царевых мужей не пришел, А без их разрешения сами они не имели права сойти на берег.

Наступил вечер. Княгиня Ольга сидела в своей лодии и смотрела на Константинополь. В городе было темно, только по мысу полуострова светились огни. Горели огни и на лодиях, стоявших в заливе. Вверху, в темном небе, сияли бесчисленные звезды, каких она не видала в Киеве.

И подумала княгиня Ольга: не ошиблась ли она, приехав в этот чужой город?

Но на следующее утро все как будто наладилось. Как только начало светать, на лодиях опять появились царевы мужи. Они даже просили прощения, что не смогли прийти накануне, потому что в городе, мол, не было эпарха. Зато теперь они разрешили всем высадиться на берег, сами отвели в монастырь св. Мамонта, где уже были даже приготовлены покои — по келье на четверых купцов, по келье на каждых двух женщин, а для княгини Ольги келья с опочивальней и сенями.

И еще царевы мужи уведомили, что русские купцы могут получить тут же, в монастыре, месячное, а послы — слебное, дали им две дощечки, на одной из которых были записаны имена купцов, на другой — имена послов, а вместе с ними и княгини Ольги.

Княгиня Ольга, услыхав об этом, вышла из кельи и гневно сказала царевым мужам:

— Не как посол прибыла я в Константинополь, а как княгиня Русской земли — с послами своими, купцами, свитой. И не к кому-нибудь приехала, а к императору для беседы.

— Наши послы в Киеве известили нас, — ответили мужи, — что, после того как князя Икмора убили немцы, на Киевском престоле сидит его сын Сфендослав.

Княгиня Ольга раздраженно махнула рукою:

— Я — жена князя Игоря, и не немцы его убили, а погиб он на своей земле. Владею я столом Киевским, имею сына не Сфендослава, а Свя-то-сла-ва и приехала от себя и от него говорить с императорами. Примут они меня?

— Императора Константина, — отвечали мужи, — нет ныне в Константинополе; когда вернется, не знаем. Как только приедет, скажем ему про княгиню. А пока просим купцов торговать, послов — ждать. Месячное купцам и слебное послам готово.

И еще добавили мужи:

— Если же княгиня Ольга желает посмотреть Константинополь, мы ей поможем и покажем все, что она захочет.

Стоя у двери и держась рукою за косяк, княгиня Ольга, бледная, утомленная то ли от дальней дороги, то ли по другим причинам, сказала царевым мужам:

— За то, что приняли меня, послов моих и купцов, императору ромеев спасибо. Спасибо и за то, что даете месячное купцам, — возьмут они его по надобности. Что же до слебного, то ни я, ни послы мои в нем потребы не имеют. Не нищие люди суть князья киевские, и если едут в Константинополь, то не на покорм к императору.

Произнеся это, княгиня добавила:

— А пока императора вашего, как вы говорите, нет, я и в самом деле посмотрю Константинополь. Не для того же ехала я сюда, чтобы торчать на Суде.

С тем и ушли царевы мужи, а русские купцы, послы и княгиня Ольга разошлись по своим кельям.

Но вскоре княгиня позвала к себе старейшего из купцов, Воротислава, и повела с ним разговор.

— Так что же, — обратилась к нему княгиня Ольга, — готовятся ли наши купцы идти на торг? И если пойдут, то нынче или завтра?

Высокий, седобородый, с гордой статью, Воротислав стоял перед княгиней и, сведя темные брови, отвечал:

— Не знаем, матушка княгиня, что и делать. Вчера, услышав про торг, и ныне, послушав, как царевы мужи разговаривают с тобою, не знаем, как торговать, что продавать.

— А вы им ничего не продавайте.

 

— Как, матушка княгиня? Куда же девать наши меха, мед, воск?

— Я покупаю у вас все ваше добро, — сказала княгиня. — И не по той цене, какую назначит эпарх, а по нашей, русской. Знайте — я не обижу вас. Тут, — она показала на келью, — мое государство, за все я заплачу золотниками. Слышишь, Воротислав, купцы мои пусть не идут на торг!

— Слышу, матушка княгиня, — вздохнул Воротислав. — Какие убытки! Убытки понесешь, княгиня!

Княгиня Ольга посмотрела в окно, на Суд, где, как лес, стояли лодии со всего света.

— Не ради золота приехали мы сюда, — закончила она, — а ради добра и покоя земли Русской… Делай, как сказала.

Наутро на подворье монастыря св. Мамонта загремели колесницы, закричали, принялись звать на торг русских купцов Царевы мужи.

Но случилось то, чего мужи не ожидали и не могли ожидать. Русские купцы вышли к ним, поздоровались, поговорили, а потом сказали, что не имеют нужды ехать на торг, потому что все их товары уже проданы.

Царевы мужи, среди которых, разумеется, было немало торговцев и которые надеялись с помощью эпарха за бесценок приобрести*то добро, что лежало в лодиях, — а они видели его собственными глазами, — были очень встревожены, обмануты в своих корыстных намерениях. Ведь не для кого-нибудь собирались они с большой выгодой приобрести все эти ценные вещи, а для императора и его двора.

— Какое же вы имели право торговать без позволения эпарха в Константинополе?

— А вы спросите про то у княгини, — отвечали русские купцы. Царевы мужи направились к княгине. Им сказали, что княгиня еще спит. Мужи сели и долго ждали под стенами кельи. Им сказали, что княгиня одевается. Солнце поднималось все выше и выше, начало припекать. Мужам сказали, что она завтракает.

И уже когда солнце достигло полудня, княгиня вышла из кельи. Мужи бросились к ней, начали жаловаться, что русские купцы нарушают все законы империи, не хотят торговать.

— Они уже расторговались, — ответила им на это княгиня. -Я купила у них все их добро.

— Но торг в Константинополе, — не унимались мужи, — должен идти через эпарха, с его разрешения.

— Я купила у моих купцов все добро еще в море, а не на константинопольском торге. Тут буду делать с ним что захочу, может, и потоплю в Суде.

Что могли сказать на это царевы мужи?

— Я хотела бы посмотреть Константинополь, — сказала княгиня. — Где мои купцы и послы? Кто с нами поедет, царевы мужи? И по пятьдесят будете нас пускать или, может, больше? Ну, говорите — боитесь моей рати?

***

8

Теперь император Константин знал, кто приехал из далекой Руси в столицу империи. Знал он и то, как сошла княгиня Ольга на берег, как отказалась от слебного, как не позволила своим купцам ехать на торг, а сама закупила все их добро.

Все это, а особенно последняя выходка княгини Ольги, вконец рассердило императора. От эпарха Льва он знал, какие чудесные меха привезли купцы из Руси, и хотел, как уже договорился с эпархом, купить эти меха для себя.

— Северная княгиня, — говорил император Константин в своих покоях в Большом дворце, обращаясь к паракимомену Василию, — весьма горда, дика и неприступна, но я думаю, мы сумеем ее проучить. Я хотел бы, Василий, чтобы княгине показали все богатства Нового Рима, а уж потом мы примем ее в Большом дворце.

И день за днем чиновники императора водили княгиню в собор святой Софии, в церковь на Влахерне, дважды на императорском дромоне возили ее в море, чтобы она издали увидела всю красоту и величие Константинополя.

Чиновники не только возили ее, но и просвещали;

— Император Константин скоро вернется в столицу и, мы надеемся, примет русскую княгиню… Но в Большом дворце существует церемониал, которого должны придерживаться все, кому выпадает счастье видеть василевса. Согласно этому церемониалу, всех послов, идущих на прием к императору, сопровождают особые лица, и, когда император дает согласие принять, они вводят посла в зал под руки, где он, увидев императора, должен упасть перед ним ниц. А далее уже будет все так, как прикажет император.

Идя по площади Августеона рядом с царевыми мужами, княгиня Ольга слушала эти слова и отвечала:

— Я бы хотела, чтобы вы, мужи, передали императору, что я прибыла сюда не как посол. Я — русская княгиня и хочу прийти к императору с женами моего рода, а такожде с послами своими… И еще я бы хотела передать, что твердо стою на ногах и не вижу нужды, чтобы меня, когда я буду во дворце, держали под руки. Да и по закону нашеглу перед князьями земными не след падать ниц. Это относится и к императору ромеев.

Император Константин знал об этом, но был убежден, что, когда княгиня Ольга увидит величие Большого дворца, она, ошеломленная и пораженная, сама упадет на колени.

Однако ошеломить русскую княгиню было нелегко.

По свету еще неслась и ширилась слава о могучей, непобедимой Восточной империи, величественной Византии, богатом Константинополе, но на деле это была не такая уж могучая империя, не такая уж величественная Византия, не так богат был и Константинополь.

Греки Восточной империи называли себя законными наследниками Рима, императоры Византии кичились своим происхождением от Августа Цезаря. И называли они себя не греками, а римлянами — ромеями.

Однако Новому Риму было далеко до подлинного, Древнего Рима. Сей новый Рим со столицей Константинополем ютился на маленьком клочке земли между Пропонтидой и Золотым Рогом. А со всех сторон его окружали чужие земли, чужие племена и народы, враги.

Были времена, когда Новому Риму — Византии — удавалось захватывать в Европе, Азии, Египте большие пространства земли, покорять целые народы, отнимать их богатства, порабощать людей.

История Нового Рима — Восточной Римской империи -знавала времена, когда среди этой пышности, добытой ценой человеческой крови, расцветали науки и искусства, культура и письменность. Мир удивлялся — и не напрасно — Константину Великому и Юстиниану: Константинополь достиг тогда не меньше, а может, и больше, чем Древний Рим.

Однако это было неустойчивое, беспокойное владычество. Столетие за столетием Византия вела жестокие войны не где-нибудь, а в своей же империи; все границы Византии, до самых стен Константинополя, были политы кровью. Что ни год -вспыхивали восстания против Византии то в Азии, то в Африке, то в Европе.    Читать   дальше ... 

---

 002. Семен Скляренко. Святослав.

---

КНИГА ВТОРАЯ

НАД МОРЕМ РУССКИМ

017. СВЯТОСЛАВ. С. Скляренко. 

--- 

 037. Святослав.  Скляренко С.Д.

038. СВЯТОСЛАВ. СКЛЯРЕНКО СЕМЕН ДМИТРИЕВИЧ.  КРАТКИЙ ПОЯСНИТЕЛЬНЫЙ СЛОВАРЬ, КОММЕНТАРИИ, ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА

***

  В начало, читать

. Святослав. Скляренко С.Д. 

 Источник :   https://www.litmir.me/br/?b=24988&p=11 

  Слушать  https://knigavuhe.org/book/svjatoslav-1/

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

                

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

О Святославе 

О рождении Святослава нам известно только то, что в год казни его отца древлянами в 945 году, ему было три года. Стало быть, родился он в 942 году.

... Читать дальше »

***

***

***

***

***

***

Фотоистория в папках № 1

Фотоистория в папках 002 ВРЕМЕНА ГОДА

Фотоистория в папках 003 Шахматы

Фотоистория в папках 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

Фотоистория в папках 005 ПРИРОДА

Фотоистория в папках 006 ЖИВОПИСЬ

Фотоистория в папках 007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

Фотоистория в папках 008 Фото из ИНТЕРНЕТА

Фотоистория в папках 009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

Фотоистория в папках 010 ТУРИЗМ

Фотоистория в папках 011 ПОХОДЫ

Фотоистория в папках 012 Точки на карте

Фотоистория в папках 013 Турклуб "ВЕРТИКАЛЬ"

Фотоистория в папках 014 ВЕЛОТУРИЗМ

Фотоистория в папках 015 НА ЯХТЕ

Фотоистория в папках 016 ГОРЯЧИЙ КЛЮЧ и его окрестности

Фотоистория в папках 017 На ЯСЕНСКОЙ косе

Фотоистория в папках 018 ГОРНЫЕ походы

Фотоистория в папках 019 На лодке, с вёслами

***

***

 

***

***

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

***

***

О книге - "Читая в первый раз хорошую книгу, мы испытываем то же чувство, как при приобретении нового друга". (Вольтер)

На празднике

Поэт Александр Зайцев

Художник Тилькиев и поэт Зайцев...

Солдатская песнь современника Пушкина...Па́вел Алекса́ндрович Кате́нин (1792 - 1853)

Шахматы в...

Обучение

О книге

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Просмотров: 82 | Добавил: iwanserencky | Теги: история, Святослав, текст, Семен Скляренко, литература, книга, Роман, слово, проза, из интернета, Русь | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: