Главная » 2021 » Ноябрь » 6 » Святослав 021. Скляренко С.Д.
23:41
Святослав 021. Скляренко С.Д.

***

***

7

У императора оставалась единственная отрада, единственный человек, которому он пока что верил в Большом дворце, — его жена, императрица Феофано.

Ей в то время исполнилось тридцать лет, и если раньше, в дни молодости, она напоминала лозу, на которой только наливаются покрытые нежной пыльцою и таинственно влекущие гроздья, то теперь лоза эта созрела.

У Феофано были совершенные, будто выточенные из мрамора формы: нежные руки с длинными, гибкими пальцами напоминали лебединые крылья, упругие груди — сочные плоды, ноги — о, ее ногам завидовали все женщины Константинополя!

Прелестным было и ее лицо — с большими, темными, как две маслины, под черными бровями глазами; нежная кожа напоминала бархат; когда Феофано волновалась, на щеках ее расцветал, точно чудесные розы, румянец, рот был небольшой, но четко очерченный, без единой морщинки. Нет, императрицу Феофано недаром называли прекраснейшей из прекрасных женщин Византии и всего мира!

Рядом с ней император Никифор — седоватый, не в меру полный, обрюзглый, неразговорчивый и неподвижный — казался старым, мешковатым, нескладным. Но он не сдавался, он безумно любил и хотел, чтобы его любила Феофано, единственная, лучшая в мире…

Многое ему пришлось пережить из-за нее. Ведь еще тогда, когда царствовал император Константин с престолонаследником Романом, он, как4 приближенный к царской семье человек, был приглашен и стал крестным отцом сыновей Феофано -Василия и Константина. Тогда это удовлетворяло его. Крестный отец порфирородных — так началась связь между Феофано, Никифором Фокой и еще паракимоменом Василием.

Позже, правда, это кумовство Никифора Фоки обернулось против него же. Когда после отравления Константина, а потом и Романа вчерашний полководец, теперь император Византии, обратился на следующий день к патриарху Полиевк-ту с просьбой благословить его брак с Феофано, патриарх возразил, что Феофано, как мать крещенных Никифором детей, не может стать его супругой, и новоявленному императору не оставалось ничего, как пуститься на обман — он заявил и доказал патриарху, чтс крестным отцом является не он… а его брат, Лев Фока. Феофано стала супругой Никифора.

Наступило, казалось, счастливое время: он был с Феофано, дарил ей несметные сокровища, жаловал города и целые земли в Европе и Азии. Когда же Никифору пришлось двинуться в Азию, на агарян, восставших против империи, он взял с собою Феофано…

При каждом удобном случае она проявляла свою любовь к императору: это она велела затевать для его развлечения малые выходы — в Софию и большие — в город; это она старалась, чтобы в Большом дворце каждый день устраивались торжественные приемы; это она приходила каждый вечер к своему василевсу.

И в этот вечер, когда император Никифор, испуганный запиской монаха, вернулся из собора Софии в Буколеон, она пришла к нему в опочивальню, в легкой тунике, возбужденная, прекрасная.

Император Никифор стоял на коленях в углу перед образом и, отбивая частые поклоны, горячо молился.

— Император! Мой василевс! — обратилась она к Никифору. -Ты проводишь дни и ночи в своем китоне, ты избегаешь радости и развлечений, ты забыл обо мне, своей Феофано. Почему?

— Я не забываю, — поднимаясь, ответил Никифор, — и я никогда не забуду тебя, Феофано. Но сейчас мне трудно, тяжелые мысли не покидают меня ни на минуту, я не сплю по ночам… Это началось с тех пор, как мы были с тобой на Ипподроме, когда они бросали в меня камнями…

— Император, — перебила его Феофано, — разве впервые императорам ромеев приходится видеть, как в них бросают камни? Тех, кто бросал камни, нет уже в живых, а если кто из них и остался, то сидит и будет сидеть на Проте… Забудь об этом, император.

— Ты говоришь, — продолжал Никифор, — что все они погибли либо сидят на Проте. Но кто же тогда пророчит и хочет моей смерти?

Император показал Феофано записку, которую дал ему монах в соборе. Феофано очень внимательно прочла до конца, и на ее лице выступил румянец. Однако она сдержалась и как только могла спокойно, словно шутя, сказала:


Она указала на стены опочивальни, украшенные мозаичными изображениями императора Константина, Юстиниана, Михаила и Василия Македонянина… Как живые, шли и шли они, высоко подняв руки. За ними, с молитвенниками в руках, следовали их жены, дети…— Мой император! Василевс мой! Разве можно так страдать из-за каждой глупой записки? «…в третий месяц переселишься из сей жизни…» Ничтожный червь! Недаром он так и иодписал эту записку. Но кто, скажи мне, может знать, когда человек уйдет из этой жизни? Бог? Но ведь Бог этого не скажет, потому что, когда приходит срок, он зовет; если же судьба судила жить, человек побеждает даже смерть. У нас с тобой, император, есть враги — и здесь, в Большом дворце, и в Константинополе, и в империи. Но, василевс, мы не были бы императорами, если бы их не имели. А разве у них не было врагов?

— Это правда, — вырвалось у императора Никифора. — Македонянин, — он указал пальцем на одного из них, — убил этого самого… Михаила Мефисоса, а тот — этого…

— Да, — подтвердила Феофано и громко рассмеялась. — Они убивали даже друг друга. Чего же ты испугался? Ничтожный червяк пророчит тебе смерть, и ты ему веришь?! Подумай, император! У тебя надежная этерия, от тебя не отходит твой па-ракимомен Василий, ты построил — и хорошо сделал — этот дворец Буколеон, куда не проползут ни мышь, ни червяк, наконец, подле тебя и я — твоя радость, твоя опора.

— Это правда, — согласился император Никифор. — Здесь, в Буколеоне, возле тебя, я в безопасности… Но врагов много, они там, за стенами Буколеона…

— Кто же они?

— Оттон немецкий.

— Вряд ли Оттон пойдет против Византии, — возразила Феофано. — Он сейчас в Италии, успокоился и далее не двинется…

— Но и вся Азия в огне, Феофано!

— О, — Феофано засмеялась, — после того как ты сам, а потом Вард Склир прошли по Азии, там не посмеет даже ветер дохнуть…

— А Болгария?

— Болгария — в самом деле ненадежная земля, и не так она, как Русь.

Феофано на минутку задумалась и продолжала:

— Когда-то… это было давно… еще при жизни императора Константина, я видела в Большом дворце киевскую княгиню Ольгу… Это страшная, опасная женщина. Я до сих пор не могу забыть ее глаз, лица, губ. Таков, верно, и ее сын Святослав. Но почему ты не идешь против него, император?

 

— Видишь ли, — задумчиво ответил Никифор, — я сам позвал князя Святослава и даже заплатил ему, чтобы он громил непокорных болгар…

— Он громит их, об этом говорит весь Константинополь. Но Константинополь боится, что Святослав может явиться и сюда…

— О нет, — уверенно сказал император, — болгары не допустят его сюда…

— Кто не допустит? — с презрительной улыбкой спросила Феофано. — Их косноязычный кесарь Петр, этот монах с Афонской горы?

— У него есть сын Борис… наш родственник, Феофано.

— Так почему же ты держишь его здесь, при дворе?

— Он завтра уезжает в Преславу, — сказал Никифор. -Правда, на Петра полагаться далее нельзя. Но, Феофано, я и не рассчитывал на него. Уже давно, еще в то время, когда Святослав вторгся в Болгарию, я послал епископа Феофила своим василиком к печенегам, дал ему золото, чтобы они напали на Киев.

— Паракимомен Василий не говорил мне об этом…

— Об этом до сих пор знали только я да он, а теперь будешь знать и ты, Феофано.

— Это очень хорошо, — согласилась Феофано. — Но на Святослава должен идти и ты.

— Как только ударят печенеги, двинусь и я. А потом, ты знаешь, было неспокойно в Азии. Сейчас я готов и пойду, пойду…

— О, теперь я вижу, что ты действительно мудр! — горячо, воскликнула Феофано. — Иди, иди на них!… Помнишь, — задумчиво сказала она, — как ты когда-то, сразу же после нашей свадьбы, уехал в Азию… и взял меня с собой? Я жила в твоем шатре. Как ты был тогда прекрасен, император! Я помню тебя на коне, в позолоченных доспехах, в шлеме, с мечом…

— Да, — согласился он, — это было чудесное время. Но разве я сейчас уж так стар? Феофано, я еще сяду на коня и поведу войско на Русь… И тебя я тоже возьму с собою…

— Но покуда ты молишься, а не готовишься к войне.

— Я перебрасываю войска из Азии, мои легионы уже стоят во Фракии и Македонии, скоро будет готов и мой флот…

— Нет, ты не готовишься, — решительно промолвила Феофано, — потому что не думаешь о своих полководцах. Почему ты пренебрегаешь мужем, который прославился подвигами и не раз спасал тебе жизнь, помог стать императором?

— О ком ты говоришь?

— Об Иоанне Цимисхии, твоем двоюродном брате, которого ты безо всякой вины отрешил от должности доместика схол и заставляешь уезжать в Армению. Зачем ему, человеку знаменитого рода, сидеть в глуши в то время, когда он должен стоять во главе войска, вести его? Кроме того, у Цимисхия большое горе — только что умерла его жена… Никифор, пусть он останется в Константинополе и женится на дочери благородного патрикия… Сделай это для меня…

— Разве только ради тебя, — промолвил император. — Но я не хочу видеть его здесь, во дворце. Пусть он живет в городе, пусть женится, но не показывается мне на глаза.

— Спасибо, — поблагодарила Феофано. — Сейчас ты поступил как император. За это тебя любила и любит Феофано…

Император Никифор последовал совету Феофано и на другой день пригласил для беседы своего нового родственника, кесаревича Бориса.

Император выбрал удобное место и подходящее время для беседы. Он сидел в большой палате, окна которой были завешены. Через раскрытую дверь виднелись отливающие бирюзою воды Пропонтиды и длинная цепочка кораблей, уплывающих куда-то вдаль…

Величественное зрелище! Спокойное море искрилось под ослепительными солнечными лучами. И тем грознее казались на нем тяжелые боевые корабли: дромоны, по сторонам которых плыли по два разведывательных судна — усии, за ними памфилы — тоже боевые корабли, только поменьше, потом длинные, веретенообразные — кумварии и более короткие -хеландии, на которых обычно перевозили легионеров, лошадей, оружие.

До ушей кесаревича Бориса доносился перестук весел, — на одних только дромонах сидело по сто — двести гребцов с каждого борта. Кесаревич видел, как серебристые брызги летят из-под тысячи весел, как за кораблями тянется длинный пенящийся след.

— Большая сила в твоих руках, Еасилевс! — вырвалось восторженное восклицание у кесаревича Бориса.

— Я повелел этой силе выйти из Золотого Рога и направиться за Босфор, к Дунаю, — сказал император Никифор.

— Значит, они идут на помощь Болгарии?

— Да, кесаревич, Византия идет на помощь болгарам.

— Спасибо, василевс! Если эти корабли станут на Дунае, тесно будет князю Святославу в Родопах…

— Да, кесаревич! — сурово промолвил император Никифор. — Настал час поднять меч над обнаглевшими тавроскифами и их князем. Как только наши корабли станут на Дунае, из Фракии и Македонии в Родопы двинутся и наши легионы. Однако, насколько я знаю, да и ты, кесаревич, мне говорил, кесарь Петр болен. Лучше было бы тебе сразу же выехать в Преславу.

— Великий василевс! Я давно об этом мечтаю и сразу после женитьбы просил отпустить меня.

— Ехать тебе в Преславу в то время было еще рано, а теперь пора, час настал. — Я готов, василевс!

Император Никифор с минуту помолчал и, как показалось кесаревичу, сказал от чистого сердца, по-отцовски:

— Слушай, Борис! Я надеюсь, что ты поддержишь сейчас своего отца, а если на то будет Божья воля, то и сам сумеешь защитить Преславу и города Болгарии. Помни, что падение Преславы будет твоей гибелью, закатом славы всех болгарских каганов… В твоих руках будут все сокровища каганов Омартога, Крума, Симеона, — император Никифор тяжело вздохнул, вспомнив об этих богатствах, — в твоих руках будет и главное сокровище — корона болгарских кесарей. Помни: завоюет Святослав Болгарию — все погибнет, погибнут все сокровища, корона твоя будет повержена в прах. Ты должен бороться с ними до конца!

— Понимаю, император, и клянусь!

— В этой борьбе ты будешь не один. Когда-то между нами и болгарскими каганами случались разногласия и споры, были войны, проливалась кровь…

Император Никифор снова умолк, ему не хотелось вспоминать, как болгарские каганы не только боролись с императорами ромеев, но и били их и как каган Крум сделал себе кубок из черепа императора Никифора I…

— Все это в прошлом, — промолвил Никифор Фока, — уже много лет между империей и Болгарией царит дружба и любовь. Мы укрепляем нашу любовь, посылая тебя в Преславу, и надеемся на тебя. Но это только начало. Мы хотим еще больше укрепить любовь и дружбу между Болгарией и Византией… У тебя, Борис, две сестры, а у нас два сына императора Романа. Если твои сестры приедут сюда и познакомятся с ца-резичами Василием и Константином, мы еще раз подтвердим любовь между ромеями и болгарами.

 

— Ты, василевс, — отец Болгарии…

— Пути Болгарии и империи сошлись давно, — продолжал император Никифор, — а сейчас помни, что вслед за тобой я посылаю свое войско. Корабли вышли, Вард Склир и патри-кий Петр уже стоят в Адрианополе, по первому слову они двинутся тебе на помощь.

— Единственно, чего я хочу, василевс, — промолвил Борис, -чтобы ты жил вечно, как море, как солнце…

— Это слишком много даже для василевса, — улыбаясь, сказал Никифор. — Иди, Борис, выполняй мою волю.

Когда кесаревич Борис вышел, император Никифор и па-рикимомен Василий долго еще смотрели на корабли, которые плыли и плыли вдаль.

— Пройдет немало времени, пока они дойдут до Сицилии и вернутся обратно, — угрюмо процедил император.

— Если они только вернутся… — добавил паракимомен Василий.

***

8

Поздней ночью в овраге у западной стены Буколеонского дворца раздался свист. Тотчас со стены спустилась веревочная лестница, кто-то поймал ее внизу и стал медленно карабкаться вверх.

Вскоре в китоне императрицы Феофано отворилась дверь.

— Кто там? — спросила Феофано.

— Я пришел, василисса!

— Иди смелей, — ответила она. — Дай свою руку,…

— Ты ждала меня?

— Да, мой любимый Иоанн, ждала. Садись вот тут, расскажи, что у тебя случилось.

Иоанн Цимисхий сел рядом с Феофано.

— Никифор сошел с ума,. — сказал бывший доместик схол, -Он забыл, как я спас ему жизнь и на полях Кесарии провозгласил его императором ромеев, в то время как постельничий Василий посылал меня за его головой…

— Это правда, Иоанн, и Никифор всегда вспоминал тебя, когда об этом заходила речь.

— Да разве я только это сделал? Сколько раз рисковал я собственной жизнью из-за него! Сколько сокровищ прислал ему из Азии и Египта!… Даже этот дворец он построил на мое золото. Я мог бы стать самым богатым человеком в империи…

— Я знаю, Иоанн, что взял у тебя Никифор. Но разве ты не богаче сейчас, чем он?

— Это правда, — согласился Иоанн и положил руку на плечо Феофано.

— Что же у вас произошло? — спросила она.

— В прошлом году, — начал Иоанн свой рассказ, — когда Никифор был в Азии, он тщетно пытался, но не мог взять Антиохию. Тогда, оставив меня у стен, он велел, не разрушая Антиохии, осадить город. И я, как дурак, стоял под Антиохией мало не год и морил ее жителей голодом. А тем временем подходит с войском патрикий Петр, разбивает стены, берет приступом город и сжигает его.

— Ты ошибся, Иоанн, — сказала Феофано, и в темноте послышался ее смех. — Ты должен был взять город внезапно, силой…

— Но ведь я выполнял волю императора, — оправдывался Иоанн. — Кто же из нас тогда дурак — он или я?

Феофано не ответила на его вопрос и тихо промолвила:

— Многое приходится делать внезапно, брать силой.

— Именно так и сделал сегодня Никифор, — заметил Иоанн. -Совсем неожиданно силою василевса он лишил меня в одно мгновение звания доместика схол и велел выехать в Армению.

— Сила побеждает силу, а ты победил Никифора, — прошептала Феофано.

— Да, за все, что он мне сделал, я имею право его убить. Но сейчас еще рано. В Кесарии за мной стояли войско и полководцы. В Константинополе у меня только один друг — ты…

— Не все делается сразу, исподволь ты соберешь сторонников и в Константинополе.

— Он повелел мне выехать из Константинополя.

— Никифор позволил тебе остаться здесь, ты только не сможешь посещать Большой дворец.

— Феофано! — прошептал он. — Если ты мне поможешь, я отыщу дорогу не только во дворец, но и до самого неба. Я люблю тебя так, как никого никогда не любил, и, если его не станет, я положу к твоим ногам всю Византию.

Феофано промолчала, перебирая тонкими пальцами его волосы.

— Напрасно ты думаешь, — тихо промолвила она, — что и сегодня Византия не моя. Пустые слова, что ею управляет Ни-кифор. Я управляю им… и Византией. Но мне этого мало. Наступило время, когда империя должна управлять всем миром. А Никифор не может этого сделать.

— Кто же, Феофано, может это сделать?

— Ты, вместе со мной. Можешь не торопиться. Мои люди стоят у стен гинекея.

Иоанн Цимисхий покинул Буколеон перед рассветом тем же путем, каким попал в него. Евнухи, сторожившие в сенях гинекея, вывели его потайным ходом к западной стене Буко-леона. Там Иоанна ждали несколько легионеров. Вместе с ними он направился по оврагу на север, далеко обогнул Ипподром, вышел к юго-западным стенам Большого дворца и очутился в городе. Там бояться было уже некого.

Феофано не спала. Она лежала с закрытыми глазами в своей опочивальне, усталая, бессильная, но удовлетворенная и счастливая.

Много могла бы рассказать опочивальня василиссы ромеев, где сейчас лежала Феофано. Если бы вещи могли говорить, то выложенный из белого каррарского и зеленого фессалийского мрамора, расписанный порфиром, серебром, золотом и мозаикой потолок, пол, напоминавший цветник, и увешанные иконами стены кричали бы и стонали от того, что им довелось увидеть.

И все— таки эти стены не видели и не знали всего, что делала Феофано. В слабом, призрачном свете нового дня, что просачивался сквозь завешенные окна опочивальни, Феофано вспоминала, как паракимомен Василий дал ее свекру, императору Константину, яд, который готовила она сама, как вместе с Василием они подсыпали яд и ее мужу, императору Роману, как вместе с тем же Василием и еще несколькими полководцами, их соучастниками, венчали на престол Никифора…

Василеве Никифор! О, Феофано надоел этот увалень, который забыл, как нужно держаться в седле и который проводит больше времени перед иконами, чем на золотом троне! И он еще помышляет о покорении Азии, Болгарии, Руси?! Нет, не о таком императоре мечтала Феофано!

Ее выбор давно уже пал на Цимисхия. Любовь? Нет, Феофано не любила и его, как не любила никогда и никого, — ей просто нравилось, что Иоанн статен и ловок, он — Феофано видела это собственными глазами — мог, разбежавшись, перепрыгнуть через шесть лошадей.

Феофано давно уже решила убить Никифора, императором должен быть Иоанн. Она только не знала, как это сделать. Паракимомен Василий? Нет, ему было опасно отравлять третьего императора.

Феофано помышляла еще об одном. Ее начинал беспокоить постельничий Василий, который был ее сообщником в отравлении двух императоров, а теперь должен помочь убить третьего. Такой сообщник был опасен: он слишком много знал — его следует убрать.

Когда в опочивальне стало светлее, Феофано встала, пошла к тайнику в стене, раскрыла дверцы и вынула оттуда яд, приобретенный у египетских купцов. Яд действовал мгновенно и предназначался паракимомену Василию.

***

9

Поздно вечером Георгий Сурсувул с несколькими бондами и небольшой дружиной примчался в Преславу. Они были покрыты пылью, измучены, у Сурсувула зияла на лбу рана.

Сурсувула, видимо, ждали с нетерпением— едва он остановил перед дворцом коня, к нему кинулись со всех сторон боля-ре. Сурсувул ничего не ответил на их вопросы и, раздраженно махнув рукой, направился прямо в покои кесаря Петра. По виду Сурсувула боляре поняли, что нечего ждать добра.

А Сурсувул бежал по царским покоям. Стража угодливо расступалась перед ним и провожала глубокими поклонами.

Но что это? Войдя в один из покоев, он услышал, что где-то близко поет большой мужской хор. Хор пел торжественно и громко:

Слава в вышних Богу, и на земле мир… Раздраженный Сурсувул раскрыл еще одну дверь. Кто смеет в царском дворце говорить и петь о мире, когда у Дуная гибнет слава Болгарии?

И когда Сурсувул сильной рукой распахнул еще одну дверь, он увидел, что у стены стоит хор, а посреди покоя несколько священников подняли кресты над коленопреклоненным монахом, склонившимся до самого пола,

— Что тут делается? — крикнул Сурсувул.

Монах поднял голову, и Сурсувул узнал кесаря Петра — в черной рясе, бледного, с длинными волосами, совсем не похожего на самого себя.

— Кесарь! — воскликнул Сурсувул. — Мы отступаем. Идет последний бой…

Больше всего, видимо, слова эти поразили певчих и священников. Первые, оборвав пение, на цыпочках вышли в соседний покой, священники опустили кресты и отступили…

Только кесарь Петр не дрогнул, не переменился в лице, услышав слова Сурсувула, — видимо, то, что он переживал до появления болярина, было страшнее слов Сурсувула. Все еще стоя на коленях и равнодушно глядя на Сурсувула, кесарь протянул:

— Ты ищешь кесаря? Его здесь нет…

— Что ты говоришь, кесарь? Что я слышу?

. — То, что я сказал… Кесаря Петра, которого ты ищешь, здесь нет. Есть только чернец Петр. Продолжайте, священники! — сказал он безучастно.

— Проклятье! — крикнул Сурсувул. — Прочь! Прочь отсюда! -заорал он, двинувшись с кулаками на священников.

Те, зная нрав главного болярина, стремглав бросились из покоев.

— Кесарь Петр, — сказал Сурсувул, когда священники и хор покинули светлицу, — встань, негоже кесарю стоять на коленях здесь, перед священниками, монахами и передо мною, твоим болярином.

Не поднимая глаз, кесарь Петр медленно встал в ожидании, что еще скажет Сурсувул.

— Болгария гибнет, — продолжал главный болярин. — И ты в этом повинен…

— В чем я повинен? — уныло спросил кесарь.

— Во всем, — коротко ответил Сурсувул. — Не будем сейчас об этом говорить. Но в эту ночь, в этот час, еще можно спасти Болгарию. Пойдем в твою опочивальню. Иди же, дай мне руку…

И, взяв кесаря Петра под руку, болярин отвел его в опочивальню.

— А теперь, — сказал он, — я налью тебе чару, из которой пил каган Симеон, и ты должен будешь выпить ее до дна, каким бы горьким ни показалось тебе это вино…

Торопливо он взял с полки чару, которую каган Крум велел сделать из черепа императора Никифора I, и налил в нее из корчаги красного вина.

— Пей! — сказал он властно.

— Почему я должен пить?

— Ты должен выпить, чтобы ненавидеть, как прежде, императоров Византии, чтобы подать руку русам и их князю Святославу.

— Руку Святославу? Идти на Византию?

— Да, идти на императора Никифора вместе с князем Святославом. Пей это вино либо умри, кесарь!…

Кесарь вяло принял чару, подержал ее какой-то миг перед собой и вдруг выпустил из руки…

Час спустя боляре, как им было приказано, собрались в одной из палат Преславского дворца. Не зная, что происходит в этот час в покоях, они теснились в углу палаты, ведя между собой тихую беседу.

Наконец двери покоев распахнулись, оттуда вышли и стали с копьями в руках закованные в броню вой. Боляре вздрогнули, умолкли и замерли на месте.

Из покоев кесаря вышел болярин Сурсувул. Тяжело ступая, он прошел вперед и остановился подле трона кесарей.

— Боляре! — Голос его прозвучал как удар по билу среди темной ночи. — Кесарь Болгарии Петр, сын Симеона, только что скончался в своей опочивальне. Умирая, он выпил из чары кагана Симеона и завещал нам…


Впереди прибывших шел кесаревич Борис. Но болярин Сурсувул не закончил свою речь — внезапно у дверей палаты послышались шаги, шум, лязг оружия. Несколько человек быстро вошли в палату, за ними следовали закованные в броню вой.

— Где отец? — спросил он у болярина Сурсувула.

— Кесарь Петр почил…

Кесаревич Борис взошел на помост и остановился у трона.

— Вечная память кесарю, — начал он. — Жаль, что мне не удалось прийти из Константинополя с большой дружиной, еще более сожалею, что сюда еще не подошел с многочисленным своим войском император Никифор. Но он скоро будет здесь…

Болярин Сурсувул только теперь, казалось, понял, что произошло, но делать что-либо было уже поздно, поздно было бороться с кесаревичем и императором Византии. Они еще раз победили болгар.

А в палате уже гремело:

— Да здравствует кесарь Борис! Многая лета кесарю Борису!…

***

ГЛАВА ПЯТАЯ

1

 

Паракимомен Василий внезапно, к удивлению всех, захворал. Конечно, все — и божественный император и простые смертные люди — время от времени болеют, лечатся, выздоравливают и снова заболевают. Но паракимомен болеть не имеет права — ведь он сопровождает императора, когда тот здоров, и не отходит от его постели, когда император болен.

И все— таки паракимомен Василий захворал. Несколько дней он жаловался всем в Букулеоне, что нездоров, -и в самом деле у него лихорадочно, особенно под вечер, блестели глаза. Когда он подавал императору, у него дрожали руки, говорил он задыхаясь, его сухой кашель слышался по ночам в покоях Буколео-на. Наконец болезнь свалила его с ног, и несколько рабов отнесли паракимомена на носилках в собственный дом, стоявший на развалинах Акрополя, над Золотым Рогом.

Императора Никифора это выводило из себя. Мысленно он ругал и проклинал паракимомена, который ему сейчас был нужен, как никогда. Часто посылал к нему этериотов во главе с начальником Львом Валентом, расспрашивал их о здоровье больного, советовал обратиться к врачам-болгарам, которые понимали в травах, самолично послал к Василию египетского врача Унера, который с успехом лечил константинопольских патрикиев и их жен крокодильей печенью и змеиным ядом. Но паракимомену ничто не помогало.

Император много пил вина и мало ел, в долгие осенние ночи его мучила бессонница. Едва успев лечь в постель, он вскакивал от подозрительного шума за окном, шагов в покоях или в самой опочивальне… Тогда император звал великого папиго Михаила или начальника этерии Льва Валента и спрашивал их, спокойно ли во дворце и в заливе, а сам глядел на лики прежних императоров, подал на колени перед иконами и молился, молился…

Конечно, продолжаться так без конца не могло; великий папия Буколеона Михаил забирал все в свои руки, этому потворствовал и сам император: ему казалось, что Михаил всецело ему предан, он, как тень, следовал за императором, не смыкал ни на минуту по ночам глаз, по первому зову являлся на пороге.

Не забывала своего возлюбленного императора и Феофано. Она понимала, что теперь нужна ему больше, чем когда-либо, и проводила с ним долгие вечера, а часто и ночи, заставляя его молиться не деревянным образам, а ее живому, горячему телу.

Однако на этом не закончились беды императора Никифо-ра. В зти же дни умер его отец Вард Фока.

Смерть его не явилась неожиданностью. Вард Фока прожил на земле почти сто лет, он долго хворал, и пора ему давно было переселиться в иной мир. Но император Никифор тяжело переживал утрату и очень печалился, когда пришлось хоронить отца. Император шел за гробом, под охраной этерии, через весь Константинополь на кладбище за Софийскую пристань. Рядом шагал его брат Лев Фока, торговавший хлебом, и несколько его племянников…

Вечером накануне десятого декабря император повелел править в Софии службу. Служило множество священников и диаконов, в алтаре на почетном своем троне сидел патриарх Полиевкт, старый, немощный, глухой, — его всегда приводили в собор, когда там молился император.

Никифор, как обычно, стоял в паракиптике и видел сквозь щелку занавесей залитый огнями собор, тысячи людей и сверкающие ризы священнослужителей.

И вдруг случилось то же самое, что было с ним недавно, -сквозь щель к нему протянулась чья-то рука, в стиснутых пальцах он увидел бумажку.

Император Никифор схватил бумажку и сразу же широко раздвинул занавеси, но увидел лишь несколько священников в сверкающих ризах. Помахивая кадилами, они пели величальную молитву.

Задернув занавеси, император, казалось, окаменел. Он стоял и думал: что это было — сон, видение? Но это был не сон, не видение — в стиснутых пальцах правой руки он чувствовал сложенную бумажку, новую записку…

Он развернул ее, поднес к щели в занавесях, сквозь которую падал свет ярких паникадил, и прочитал:

«Государь! Да будет тебе известно, что в сию ночь тебе готовится ужасная смерть. Это истина: прикажи осмотреть гинекей — там найдут вооруженных людей, готовых убить тебя».

Впервые за все время своего царствования император Ни-кифор, не дослушав службы в Софии, попрал церемониал византийского двора и бежал из храма…

Он шел потайными ходами Большого дворца, садом, через подземные галереи, портики, окруженные тесным кольцом этерии. Но ему чудилось, что за каждой колонной, каждой аркой, каждым кустом притаился неведомый враг. И только когда перед ним распахнулись, а потом плотно захлопнулись железные ворота Буколеона, император почувствовал себя лучше — теперь, казалось, никто не сможет добраться к нему за высокие, неприступные стены крепости над Пропонтидой.

Но в записке было сказано, что враг притаился и подстерегает его в самом Буколеоне, в гинекее. Как же обнаружить этого врага? Кто это сделает?

У ворот Буколеона императора встретил и потом уже ни на шаг не отходил от него великий папия Михаил. Тут же, во дворце, был, к счастью, и Лев Валент. О, если поручить им обыскать дворец и гинекей, они сделают это на совесть! Правда, ни Михаила, ни Льва Валента Феофано не любит. Но что делать? Император Никифор должен избрать в эту ночь не тех, кого любит или не любит Феофано, а тех, кому он доверил свою жизнь.

И еще одну безнадежную попытку делает император Никифор: уже поздно, холодно, сыро, но он посылает этериотов к паракимомену Василию и просит его, хотя бы на носилках, прибыть в Буколеон.

Затем император Никифор зовет папию Михаила и Льва Валента к себе в опочивальню, садится с ними за стол и торопливо начинает:

— Я позвал вас, чтобы вы сей же час осмотрели дворец.

— Что случилось, император?

— У меня есть сведения, — откровенно признался император, — что здесь, во дворце, притаились и угрожают нашей императорской жизни враги…

— Великий император, — заискивающе сказал папия Михаил, — если ты поручишь это мне, я переверну все вверх дном.

— Божественный василевс, — прошептал Лев Валент, — я вместе с этериотами обшарю сейчас все углы…

— Вы должны особенно внимательно осмотреть гинекей, -таинственно прошептал император Никифор. — Эти изменники, — виновато добавил он, — могут угрожать не только моей жизни, но и жизни всей императорской фамилии.

   Читать   дальше   ... 

***

КНИГА ПЕРВАЯ

КНЯГИНЯ И РАБЫНЯ

 002. Семен Скляренко. Святослав.

 003. Скляренко С.Д. Святослав.

004. 

005. 

006. 

007. 

008. 

009.

010. 

011. 

012. 

013. 

014.

 015. 

 

КНИГА ВТОРАЯ

НАД МОРЕМ РУССКИМ

017. СВЯТОСЛАВ. С. Скляренко. 

018. 

019. 

020. 

 021. 

022.  

 023. 

 024. 

 025. 

026. 

 027. 

028.

 029.

 030. 

031.

032. 

033. 

034. 

035.

036. 

 037. Святослав.  Скляренко С.Д.

038. СВЯТОСЛАВ. СКЛЯРЕНКО СЕМЕН ДМИТРИЕВИЧ.  КРАТКИЙ ПОЯСНИТЕЛЬНЫЙ СЛОВАРЬ, КОММЕНТАРИИ, ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА

***

  В начало, читать

. Святослав. Скляренко С.Д. 

 Источник :   https://www.litmir.me/br/?b=24988&p=11 

  Слушать  https://knigavuhe.org/book/svjatoslav-1/

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

                

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

Визитка дуэта...

***

***

 

***

О Святославе 
О рождении Святослава нам известно только то, что в год казни его отца древлянами в 945 году, ему было три года. Стало быть, родился он в 942 году.

... Читать дальше »

***

***

 

***

***

***

Святослав. Семен Дмитриевич Скляренко.

***

***

***

***

***

***

Фотоистория в папках № 1

Фотоистория в папках 002 ВРЕМЕНА ГОДА

Фотоистория в папках 003 Шахматы

Фотоистория в папках 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

Фотоистория в папках 005 ПРИРОДА

Фотоистория в папках 006 ЖИВОПИСЬ

Фотоистория в папках 007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

Фотоистория в папках 008 Фото из ИНТЕРНЕТА

Фотоистория в папках 009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

Фотоистория в папках 010 ТУРИЗМ

Фотоистория в папках 011 ПОХОДЫ

Фотоистория в папках 012 Точки на карте

Фотоистория в папках 013 Турклуб "ВЕРТИКАЛЬ"

Фотоистория в папках 014 ВЕЛОТУРИЗМ

Фотоистория в папках 015 НА ЯХТЕ

Фотоистория в папках 016 ГОРЯЧИЙ КЛЮЧ и его окрестности

Фотоистория в папках 017 На ЯСЕНСКОЙ косе

Фотоистория в папках 018 ГОРНЫЕ походы

Фотоистория в папках 019 На лодке, с вёслами

***

***

 

***

***

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

*** 

*** 

***

***

О книге - "Читая в первый раз хорошую книгу, мы испытываем то же чувство, как при приобретении нового друга". (Вольтер)

На празднике

Поэт Александр Зайцев

Художник Тилькиев и поэт Зайцев...

Солдатская песнь современника Пушкина...Па́вел Алекса́ндрович Кате́нин (1792 - 1853)

Шахматы в...

Обучение

О книге

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Прикрепления: Картинка 1 · Картинка 2
Просмотров: 309 | Добавил: iwanserencky | Теги: слово, из интернета, Роман, книга, литература, история, Русь, Святослав, текст, проза, Семен Скляренко | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: