Главная » 2020 » Апрель » 10 » Час Быка. Иван Ефремов. 010
14:47
Час Быка. Иван Ефремов. 010

***

 Не меньшую  бесчеловечность  и  духовную  деградацию   проявляли
римляне  и  при  своих  завоеваниях.  Вместо  уважения  к  мужеству  и
геройскому сопротивлению своих врагов они учиняли подлую расправу  над
безоружным  мирным  населением,  сгоняя  побежденных вместе с семьями,
детьми и стариками в рудники и каменоломни, где они медленно умирали в
нечеловеческих условиях,  не имея воды для умывания, жилищ и постелей.
Христиане и евреи подвергались  особенно  жестокому  обращению.  Когда
римские  легионы  подавили  восстание  в  Иудее,  то  все ее население
согнали  в  африканские  каменоломни.   Мужчины   были   кастрированы,
ослеплены  каленым  железом  на один глаз и в цепях,  с клеймом на лбу
должны были ломать  знаменитый  нумидийский  мрамор  для  великолепных
римских   построек.  Если  представить  себе  колоссальное  количество
мрамора,  употребляемое на форумы,  дворцы,  храмы,  акведуки  и  даже
дороги,  то  океан  человеческих  страданий не может не вызвать в душе
каждого настоящего человека отвращение  и  ненависть  к  неисправимому
прошлому.
      Такова была  величественная   цивилизация,   оставившая   гордые
надписи  "Глория  Романорум" (Слава Римлян),  которую народы Европы на
протяжении многих веков считали недосягаемым образцом.
      Возмездие, как всегда,  пришло поздно и обрушилось,  как обычно,
на невинных. Но и гораздо более поздние государства тоже состязались в
жестокостях.  Французские  короли,  носившие  подчас  гордые прозвища,
вроде Короля-Солнца, с неимоверной дикостью расправлялись с иноверцами
- тоже французами.
      Скованных одной цепью по нескольку  сот  человек,  их  гнали  на
галеры Средиземного моря,  где в ужасающих условиях,  абсолютно нагие,
прикованные к скамьям,  они трудились на веслах пожизненно, не имея за
собой никакой вины.  Каждая галера нуждалась в 300-400 гребцах, а этих
судов были тысячи на Средиземном море,  в том  числе  и  арабских,  на
которых мучились рабы-христиане.
      Наиболее кровожадный султан Марокко Мулай-Измаил запер  в  своем
гареме  восемьдесят  тысяч  пленниц.  Не  отставали  от  этих владык и
африканские царьки и царицы.  Чтобы почтить  смерть  королевы  черного
народа  Ашанти,  три  тысячи пятьсот рабов были убиты отсечением рук и
ног,  часть  сожжены  живьем.  Перед   этими   жестокостями   бледнеют
древнейшие погребения царей,  вроде фараона Джера,  на могиле которого
были  убиты  587  человек,  или  скифских  вождей  на   Кубани   и   в
Причерноморье,  с  массовыми  избиениями  людей и лошадей на курганах,
обильно поливающих кровью ничтожные останки.
      Жемчужина древней культуры - Эллада,  ставшая козьим пастбищем в
начале Темных Веков;  развалины еще более древней цивилизации  морских
народов  Крита;  стертая  копытами  азиатских  полчищ культура Древней
Руси;  колоссальные избиения аборигенов  Южной  Африки  вторгшимися  с
севера  племенами  завоевателей - все это,  уже знакомое,  не вызывало
новых ассоциаций.  Но Родис никогда не видела отрывков  документальных
съемок, вкрапленных в инсценированные фильмы о последних периодах ЭРМ.
Массовые   избиения   приняли   еще   более    чудовищный    характер,
соответственно   увеличению   населения  планеты  и  могучей  технике.
Громадные концентрационные  лагеря  -  фабрики  смерти,  где  голодом,
изнуряющим   трудом,   газовыми   камерами,  специальными  аппаратами,
извергающими целые ливни пуль,  люди уничтожались уже сотнями тысяч  и
миллионами. Горы человеческого пепла, груды трупов и костей - такое не
снилось   древним   истребителям    рода    человеческого.    Атомными
бомбардировками  за  несколько  секунд  уничтожались  огромные города.
Вокруг нацело выжженного центра,  где сотни  тысяч  людей,  деревья  и
постройки  погибали  мгновенно,  располагался круг разрушенных зданий,
среди которых ползали ослепленные,  обожженные жертвы. Из-под обломков
несся  нескончаемый  вопль  детей,  призывавших родителей и моливших о
воде.  И снова шли сцены массовых репрессий, перемежавшихся с битвами,
где  тысячи  самолетов,  бронированных  пушек  на  суше  или корабле с
самолетами на морях сталкивались в сплошном шквале  воющего  железа  и
гремящего   огня.  Десятки  тысяч  плохо  вооруженных  солдат  упорно,
напролом лезли на сплошную завесу огня  скорострельного  оружия,  пока
гора  трупов  не  заваливала укрепления,  лишая противника возможности
стрелять,  или же его солдаты не сходили с ума. Бомбардировка городов,
где  храбрые люди прошлого фотографировали рушащиеся и горящие здания.
Обреченные на смерть летчики-самоубийцы мчались сквозь завесу снарядов
и  разбивались о палубы гигантских кораблей,  вздымая огненные смерчи,
летели вверх люди, орудия, обломки машин. Подводные корабли неожиданно
появлялись   из  глубин  моря,  чтобы  обрушить  на  врагов  ракеты  с
термоядерными зарядами...
      - Очнитесь, земножительница,- услышала Фай Родис Чойо Чагаса.
      Она вздрогнула, и он выключил проектор.
      - Вы не знали всего этого? - насмешливо спросил Чойо Чагас.
      - У нас не  сохранились  столь  полно  фильмы  прошлых  времен,-
ответила,  приходя  в себя,  Фай Родис.- После ухода ваших звездолетов
было  еще  великое  сражение.  Наши  предки  не  догадались   спрятать
документы под землю или в море. Погибло многое.
      Чойо Чагас бросил взгляд на часы, Родис встала.
      - Я отняла у вас много времени. Простите, и благодарю вас.
      Председатель Совета Четырех приостановился, что-то соображая.
      - Я  действительно  больше  не  могу  быть  с  вами.  Но если вы
хотите...
      - Безусловно!
      - Потребуется не один день!
      - Я могу обходиться подолгу без пищи. Нужна только вода.
      - Воду найдете здесь.- Чойо Чагас отпер третьим ключом еще  одну
маленькую дверцу.- Видите зеленый кран?  Это моя линия водоснабжения,-
усмехнулся он,- пейте без опаски.  Вы будете  заперты,  но  сигнальный
шкаф я оставлю открытым.  Не пытайтесь выйти сами. Здесь слишком много
ловушек.  Материал по последнему веку вы не сможете посмотреть  раньше
чем через два дня. Выдержите?
      Фай Родис молча кивнула головой.
      - Я приду за вами сам.  Микрокатушки с переснятыми оригиналами в
этих ящиках. Удачно прожить! - так говорят у нас при расставании.
      Фай Родис  протянула  владыке  руку земным жестом дружбы.  И тот
задержал ее,  сжимая и вглядываясь в глубину сияющих  "звездных"  глаз
своей  гостьи,  так  поразительно отличавшихся от всего,  что было ему
знакомо и на родной планете,  и в древних фильмах  Земли,  от  которой
отреклись его предки.
      Внезапно этот странный человек отпустил,  вернее, оттолкнул руку
Родис  и  скрылся  за  дверью.  Огромная  броневая  плита захлопнулась
отрывистым ударом, похожим на звук механического молота.
      Родис занялась  упражнениями  дыхания  и  сосредоточения,  чтобы
зарядить тело энергией для предстоящего труда.  Не только просмотреть,
но  и  сохранить  в  памяти увиденное.  Слишком поздно думать о записи
через СДФ,  да и вряд ли переменчивый владыка  планеты  согласился  бы
повторить свой порыв.
      Разобрав катушки,  Родис увидела,  что Чойо Чагас  показал  одну
группу,  обозначенную  иероглифами,  которые она прочла как "Человек -
человеку". Второй и третий ящики были надписаны: "Человек - природе" и
"Природа - человеку".
      Фильмы "Человек - природе" показывали, как исчезали с лица Земли
леса,  пересыхали реки, уничтожались плодородные почвы, развеянные или
засоленные,  гибли залитые отбросами и нефтью озера и  моря.  Огромные
участки земли,  изрытые горными работами, загроможденные отвалами шахт
или заболоченные тщетными попытками удержать пресную воду в нарушенном
балансе водообмена материков.  Фильмы-обвинения,  снятые в одних и тех
же местах с промежутком в несколько десятков лет. Ничтожные кустарники
на месте величественных,  как храмы,  рощ кедров,  секвой,  араукарий,
эвкалиптов,  гигантов  из  густейших  тропических  лесов.  Молчаливые,
оголенные,  объеденные  насекомыми деревья - там,  где истребили птиц.
Целые поля трупов диких животных,  отравленных  из-за  невежественного
применения  химикатов.  И снова - неэкономное сожжение миллиардов тонн
угля,  нефти и газа, накопленных за миллиарды лет существования Земли,
бездна  уничтоженного  дерева.  Нагромождения целых гор битого стекла,
бутылок,  изоржавевшего железа,  несокрушимой  пластмассы.  Изношенная
обувь  накапливалась  триллионами  пар,  образуя безобразные кучи выше
египетских пирамид.
      Ящик "Природа   -  человеку"  оказался  наиболее  неприятным.  В
ужасающих фильмах последних  веков,  где  сталкивались  сокрушительная
сила    техники    и    колоссальные    массы    людей,   человеческая
индивидуальность,  несмотря  на   огромность   страдания,   стиралась,
растворяясь  в  океане  общего  ужаса  и горя.  Человек - интегральная
единица  в  битве  или   предназначенной   к   уничтожению   толпе   -
приравнивался  по  значению  к  пуле  или  подлежащему  уборке мусору.
Античеловечность и безысходный позор падения цивилизации, его масштабы
так   подавляли   психику,  что  не  оставляли  места  индивидуальному
состраданию и пониманию мучений человека как близкого существа.
      Фильмы третьего  ящика  рассматривали  отдельных  лиц  в крупном
плане,  показывая страдания и болезни,  возникающие  из-за  неразумной
жизни,    из-за   разрыва   с   природой,   непонимания   потребностей
человеческого   организма   и   хаотического,    недисциплинированного
деторождения. Промелькнули гигантские города, брошенные из-за нехватки
воды,- рассыпавшиеся груды обломков  бетона,  железа,  вспузырившегося
асфальта.  Огромные  гидроэлектростанции,  занесенные  илом,  плотины,
разломанные смещениями земной коры.  Гниющие  заливы  и  бухты  морей,
биологический режим которых был нарушен,  а воды отравлены накоплением
тяжелой воды при убыстренном испарении искусственных мелких  бассейнов
на  перегороженных  реках.  Гигантские  полосы безжизненной пены вдоль
опустелых берегов:  черные - от нефтяной грязи,  белые - от  миллионов
тонн моющих химикатов, спущенных в моря и озера.
      Затем потянулись  скорбной  вереницей  переполненные   больницы,
психиатрические  клиники  и  убежища  для калек и идиотов.  Врачи вели
отчаянную  борьбу   с   непрерывно   увеличивающимися   заболеваниями.
Санитарно-бактериологические знания истребили  эпидемические  болезни,
атаковавшие  человечество  извне.  Но  отсутствие  разумного понимания
биологии  вместе  с  ликвидацией  жестокого  отбора  слабых  расшатали
крепость организма,  приобретенную миллионами лет отбора.  Неожиданные
враги  напали  на  человека  изнутри.  Разнообразные  аллергии,  самым
страшным   выразителем  которых  был  рак,  дефекты  наследственности,
психическая неполноценность умножались и  стали  подлинным  бедствием.
Медицина,  как ни странно, не считавшаяся прежде наукой первостепенной
важности, опять-таки рассматривала отдельного человека как абстрактную
численную единицу и оказалась не готовой к новым формам болезней.  Еще
больше бед прибавила грубая фальсификация  пищи.  Хотя  перед  глазами
человечества уже был печальный опыт с маниокой,  бататом и кукурузой -
крахмалистой пищей древнейших обществ тропических областей,  но даже в
эпоху  ЭРМ  ему  не вняли.  Не хотели понять,  что это изобилие пищи -
кажущееся; на самом деле она неполноценна. Затем наступало постепенное
истощение   от   нехватки  белков,  а  на  стадии  дикости  развивался
каннибализм.  Плохое питание увеличивало число немощных, вялых людей -
тяжкое бремя для общества.
      Фай Родис едва хватило сил смотреть на замученных раком больных,
жалких,  дефективных детей,  апатичных  взрослых;  полных  сил  людей,
энергия   и  жажда  деятельности  которых  привели  к  износу  сердца,
неизбежному  в  условиях  нелегкой   жизни   прошлых   времен,   и   к
преждевременной смерти.
      Грознее всего  оказались   нераспознанные   психозы,   незаметно
подтачивавшие  сознание человека и коверкавшие его жизнь и будущее его
близких.  Алкоголизм,  садистская злоба и жестокость,  аморальность  и
невозможность   сопротивляться   даже  минутным  желаниям  превращали,
казалось бы,  нормального человека  в  омерзительного  скота.  И  хуже
всего, что люди эти распознавались слишком поздно. Не было законов для
ограждения общества от их действий, и они успевали морально искалечить
многих  людей  вокруг  себя,  особенно  же  своих  собственных  детей,
несмотря  на  исключительную  самоотверженность  женщин  -   их   жен,
возлюбленных и матерей...
      "А вернее,- подумала Родис,- благодаря  этой  самоотверженности,
терпению  и  доброте  распускались  пышные цветы зла из робких бутонов
начальной несдержанности и безволия.  Более того,  терпение и кротость
женщин   помогали   мужчинам   сносить   тиранию   и  несправедливость
общественного устройства.  Унижаясь и холуйствуя  перед  вышестоящими,
они  потом  вымещали  свой  позор на своей семье.  Самые деспотические
режимы подолгу существовали там,  где женщины были наиболее угнетены и
безответны:  в мусульманских странах древнего мира,  в Китае и Африке.
Везде,  где женщины были превращены в рабочую скотину, воспитанные ими
дети оказывались невежественными и отсталыми дикарями".
      Эти соображения  показались  Фай  Родис   интересными,   и   она
продиктовала   их  записывающему  устройству,  скрытому  в  зеркальном
крылышке правого плеча.
      Увиденное потрясло Фай Родис.  Она понимала,  что фильмы древних
звездолетов прошли специальный отбор. Люди, ненавидевшие свою планету,
разуверившиеся   в   способности   человечества   выбраться   из   ада
неустроенной жизни,  взяли с собой все порочащее цивилизацию,  историю
народов   и  стран,  чтобы  второе  поколение  уже  представляло  себе
покинутую   Землю   местом   неимоверного   страдания,   куда   нельзя
возвращаться ни при каких испытаниях, даже при трагическом конце пути.
Вероятно,  это же чувство разрыва с прошлым заставило предков нынешних
тормансиан,  когда  им  удивительно  посчастливилось  найти совершенно
пригодную для  жизни  планету  без  разумных  существ,  объявить  себя
пришельцами  с  мифических  Белых  Звезд,  отпрысками могучей и мудрой
цивилизации.  Ничто не мешало бы и позднее  показывать  фильмы  земных
ужасов. На их фоне современная жизнь Торманса выглядела бы сущим раем.
Но стало уже  опасно  разрушать  укоренившуюся  веру  в  некую  высшую
мудрость   Белых   Звезд   и  ее  хранителей  -  олигархов.  Наверное,
существовали и другие мотивы.
      Фай Родис устала. Сняв тонкую ткань псевдотормансианской одежды,
она проделала сложную систему упражнений и закончила импровизированным
танцем.  Нервозная  скачка  мыслей  остановилась,  и Родис стала вновь
способна к спокойному размышлению. Усевшись на конец огромного стола в
классической  позе  древних восточных мудрецов,  Родис сосредоточилась
так,  что все окружающее исчезло и перед ее мысленным взором  осталась
только родная планета.
      Даже она, специалистка по самому критическому и грозному периоду
развития  земного  человечества,  не  представляла  весь  объем  и всю
глубину инферно,  через которое  прошел  мир  на  пути  к  разумной  и
свободной жизни.
      Древние люди жили в этих условиях всю жизнь,  другой  у  них  не
было.  И  сквозь  этот частокол невежества и жестокости из поколения в
поколение веками протягивались золотые  нити  чистой  любви,  совести,
благодатного  сострадания,  помощи и самоотверженных поисков выхода из
инферно.  "Мы привыкли преклоняться перед титанами искусства и научной
мысли,-  думала  Родис,-  но  ведь  им,  одетым  в  броню  отрешенного
творчества или познания,  было легче пробиваться сквозь тяготы  жизни.
Куда  труднее  приходилось  обыкновенным  людям  -  не мыслителям и не
художникам.  Единственным,  чем могли они защищаться от ударов  жизни,
были избитые  и  помятые в ее невзгодах мечты и фантазии.  И все же...
вырастали новые,  подобные им,  скромные  и  добрые  люди  незаметного
труда, по-своему преданные высоким стремлениям. И за Эрой Разобщенного
Мира наступила Эра Мирового Воссоединения,  и Эра Общего Труда,  и Эра
Встретившихся Рук".
      Только теперь  не  умом,  а  сердцем  поняла   Фай   Родис   всю
неизмеримость   цены,   заплаченной   человечеством   Земли   за   его
коммунистическое  настоящее,  за  выход  из  инферно  природы.  Поняла
по-новому мудрость охранительных систем общества, остро почувствовала,
что никогда,  ни при каких условиях,  во имя чего бы то ни было нельзя
допускать  ни  малейшего  отклонения  к  прежнему.  Ни  шага  вниз  по
лестнице,  обратно в тесную бездну инферно.  За каждой ступенькой этой
лестницы  стояли  миллионы  человеческих глаз,  тоскующих,  мечтающих,
страдающих и грозных.  И море слез.  Как велик и как прав был  учитель
Кин  Рух,  поставивший теорию инфернальности в основу изучения древней
истории!   Лишь   после   него   окончательно   выяснилось   важнейшее
психологическое  обстоятельство  древних  эпох  -  отсутствие  выбора.
Точнее,  выбор,  столь  осложненный  общественным  неустройством,  что
всякая     попытка     преодоления     обстоятельств    вырастала    в
морально-психологический кризис или в серьезную физическую опасность.
      Вслед за мыслями об учителе перед Фай Родис возник образ другого
человека,  тоже не убоявшегося душевного бремени исследователя истории
ЭРМ.
      Организатор знаменитых раскопок,  артистка и  певица  Веда  Конг
была  для  Родис  с детских лет неизменным идеалом.  Давным-давно тело
Веды  Конг   испарилось   в   голубой   вспышке   высокотемпературного
похоронного  луча.  Но  великолепные  стереофильмы Эры Великого Кольца
по-прежнему несут  через  века  ее  живой  обаятельный  облик.  Немало
молодых людей увлекалось стремлением пройти тем же путем.  В обществе,
где  история  считается  самой  важной  наукой,  многие  выбирают  эту
специальность.  Однако  историк,  сопереживающий  все невзгоды и труды
людей изучаемой эпохи, подвергается подчас невыносимой психологической
нагрузке.   Большинство   избегает   грозных   Темных   Веков  и  ЭРМ,
проникновение в которые требует особой выдержки и духовной тренировки.
      Фай Родис почувствовала всю тяжесть прошлого, легшую на ее душу,
тяжесть веков,  когда история была  не  наукой,  а  лишь  инструментом
политики   и   угнетения,   нагромождением  лжи.  Очень  много  усилий
фальсификаторы прилагали, чтобы унизить рядовых людей древних времен и
тем как бы компенсировать неполноценную, жалкую жизнь их потомков. Для
людей  новых,  коммунистических  эр  истории   Земли,   бесстрашно   и
самоотреченно  углублявшихся  в  прошлое,  огромность встреченного там
страдания ложилась черной тенью на всю жизнь.
      Родис так  глубоко  ушла в свои раздумья,  что не услышала лязга
бронированной  двери,  осторожно  открытой   Чойо   Чагасом.   Верхнее
освещение оставалось выключенным. Лишь бледные лучи фиолетовых газовых
ламп перекрещивались в сумраке подземного зала.  Не сразу  Чойо  Чагас
сообразил, что видит свою гостью в обтягивающем, как собственная кожа,
скафандре,  и жадно принялся ее разглядывать.  Фай Родис  вернулась  к
настоящему,  легко  соскочила со стола и под пристальным взглядом Чойо
Чагаса пошла к стулу,  на котором лежала ее одежда.  Чойо Чагас поднял
руку, останавливая Родис. Она недоуменно посмотрела на него, поправляя
волосы.
      - Неужели все женщины Земли так прекрасны?
      - Я самая обыкновенная,- улыбнулась Фай Родис и спросила:  - Мой
вид в скафандре доставляет вам удовольствие?
      - Конечно. Вы так необычно красивы.
      Фай Родис свернула тонкую одежду в пышный жгут и обмотала вокруг
головы,  наподобие широкого тюрбана.  Надетый слегка набекрень, тюрбан
придал  правильным  и мелким чертам земной женщины беспечное и лукавое
выражение.
      Чойо Чагас  зажег  верхний  свет  и  медлил,  глядя  на гостью с
нескрываемым восхищением.
      - Неужели в звездолете есть женщины еще лучше вас?
      - Да. Олла Дез, например, но она не появится здесь.
      - Жаль.
      - Я попрошу ее станцевать для вас.
      Они вернулись в зеленую комнату,  покинутую Родис три дня назад.
Чойо Чагас предложил ей отдохнуть. Родис отказалась.
      - Я спешу.  Я виновата перед спутниками.  Мои друзья,  наверное,
тревожатся.  Фильмы земного прошлого заставили меня забыть об этом. Но
я так признательна вам за откровенность!  Легко представить, насколько
важна для историка эта встреча с документами и произведениями древнего
искусства, утраченными у нас на Земле.
      - Вы одна из очень немногих,  видевших это,- сурово сказал  Чойо
Чагас.
      - Вы связываете меня обещанием ничего не говорить жителям  вашей
планеты?
      - Вот именно!
      Фай Родис протянула руку, и опять Чойо Чагас попытался задержать
ее в своей.  Раздался легкий свист переговорного  устройства.  Владыка
отвернулся  к столику,  сказал несколько неразборчивых слов.  Вскоре в
комнату вошел взволнованный инженер Таэль.  Остановившись  у  двери  в
почтительной позе, он поклонился Чойо Чагасу, не сразу заметив Родис в
глубине комнаты.
      - Гости  Земли ищут свою владычицу.  Они явились в Зал Осуждения
и привели с собой один  из  девятиножных  аппаратов.  Какие  последуют
приказания?
      - Никаких. Владычица их здесь, она сейчас присоединится к ним. А
вы останетесь для совета!
      Инженер Таэль  повернулся  и  остолбенел.  Металлическая  Родис,
увенчанная   задорным   черным  тюрбаном,  под  которым  светились  ее
необыкновенные зеленые глаза,  показалась ему могущественным созданием
неведомого мира.  Она стояла независимо и свободно, что было немыслимо
для женщины Ян-Ях,  полностью открытая и в то же время такая далекая и
недоступная, что инженеру стало больно до отчаяния.
      Фай Родис приветливо улыбнулась ему и обратилась к  председателю
Совета Четырех:
      - Вы позволите вскоре повидаться с вами?
      - Конечно.  Не забудьте о вашей Олле и танцах!
      Фай Родис вышла.  Она теперь ходила  без  сопровождающего  через
пустынные коридоры и безлюдные залы. В первом зале с розовыми стенами,
с клинописью черных стрел и ломаных линий стояла женщина. Родис узнала
жену владыки,  давшую свое имя целой планете. Красивые губы Янтре Яхах
скривились в надменной улыбке, резче стал недобрый излом бровей.
      - Я  вижу  вашу  игру,  но не ожидала от ученой предводительницы
пришельцев такого бесстыдства и наглости!
      Фай Родис молчала,  вспоминая семантику забытых на Земле бранных
слов,  с которыми пришлось познакомиться на Тормансе.  Это еще  больше
разозлило тормансианку.
      - Я не позволю,  чтобы вы разгуливали  здесь  в  таком  виде!  -
вскричала она.
      - В каком виде?  -  недоуменно  оглядела  себя  Фай  Родис.-  А,
кажется,  я  понимаю.  Но ваш муж сказал,  что этот вид доставляет ему
удовольствие.
      - Сказал! - задохнулась от гнева Янтре Яхах.- Вы не соображаете,
что вы непристойны! - Она с подчеркнутым отвращением оглядела Родис.
      - Одеяние  не  годится  для улицы при ваших нравах,- согласилась
Родис.- Но в жилищах?  Ваша одежда,  например,  мне  кажется  и  более
красивой, и более вызывающей.
      Тормансианка, одетая в  платье  с  низким  корсажем,  обнажающим
грудь,  и  короткой,  разрезанной  на  узкие  ленты юбкой,  при каждом
движении открывающей бедра, казалась действительно более голой.
      - Кроме  того,- едва заметная улыбка скользнула по губам Родис,-
в этом металле я абсолютно недоступна.
      - Вы,  земляне, или безмерно наивны, или очень хитры. Неужели вы
не понимаете,  что красивы, как ни одна женщина моей планеты? Красивы,
необыкновенны  и  опасны  для наших мужчин...  Даже только смотреть на
вас...- Янтре Яхах нервно сжала  руки.-  Как  мне  объяснить  вам?  Вы
привыкли к совершенству тела, это стало у вас нормой, а у нас - редкий
дар.
      Фай Родис  положила  руку  на обнаженное плечо Янтре Яхах,  и та
отшатнулась, замолчав.
      - Простите меня,- слегка поклонилась Родис. Она размотала тюрбан
и мгновенно оделась.
      - Но вы обещали мужу какие-то танцы?
      - Да,  и это придется выполнить.  Я не думаю, что это может быть
вам  неприятно.  Однако  отношения  с  владыкой планеты - особое дело,
касающееся контакта наших миров.
      - И я тут ни при чем? - снова вспыхнула тормансианка.
      - Да!  - подтвердила Фай Родис,  и Янтре Яхах скрылась, немая от
ярости.
      Фай Родис постояла  в  раздумье  и  медленно  пошла  через  зал.
Сильная   усталость   притупила  ее  всегдашнюю  остроту  чувств.  Она
пересекла второй,  желтый  с  коричневым,  зал  и  только  вступила  в
последнюю,  слабо  освещенную  галерею,  соединявшую  покой  владыки с
отведенной землянам частью дворца,  как почувствовала  чей-то  взгляд.
Родис  мгновенно собралась в психическом усилии,  называвшемся приемом
отражения  злонамеренности.  Сдавленный  звук,  походивший  на  вскрик
удивления и недоумения,  послышался из темноты.  Родис, напрягая волю,
прошла  мимо,  а  позади  нее,  низко  пригнувшись,   бежал   человек,
направляясь в ту сторону, откуда она пришла.
      И тут-то внизу что-то тяжко грохнулось.  Вопль СДФ,  призывающий
Родис, проник во все закоулки дворца. Пробежали стражники. Это был тот
самый момент,  когда "спасательная" компания  провалилась  сквозь  пол
Зала Мрака, или Зала Осуждения, как он официально назывался.
      Люди Земли  еще  не  понимали,  что  охрану  дворца   и   низших
начальников  нельзя  рассматривать как нормальных,  пусть недостаточно
образованных и воспитанных, но отвечающих за свои поступки людей. Нет,
"лиловые"   были   морально   ущербными,   психологически  сломленными
существами,  неспособными рассуждать и полностью освободившими себя от
ответственности,  преданными  без  остатка воле высших начальников.  К
такому заключению и пришли звездолетчики,  обсудив  случившееся  после
короткого отчета Фай Родис.
      - Все мы наделали  множество  ошибок.-  Родис  обвела  товарищей
смеющимися глазами.- Мне ли корить вас, когда мне самой хочется как-то
расшевелить,  разворотить это  чугунное  упорство,  желание  сохранять
чудовищные порядки?
      - Нас совсем  подавили  хранилища  информации,-  сказала  Чеди,-
старинные храмы и другие брошенные помещения,  набитые штабелями книг,
бумаг,  карт и документов,  заплесневевших, иногда полусгнивших. Чтобы
разобрать   хотя   бы  одно  такое  хранилище,  нужны  сотни  усердных
работников, а примерное число хранилищ по всей планете - около трехсот
тысяч.
      - Не лучше дело  и  с  произведениями  искусства,-  заметил  Гэн
Атал.- В Домах Музыки,  Живописи и Скульптуры выставлено лишь то,  что
нравится Совету Четырех и их ближайшим  приспешникам.  Все  остальное,
старое  и новое,  свалено в запертых,  никем не посещаемых зданиях.  Я
заглянул  в  одно.  Там  груды  слежавшихся  холстов  и  беспорядочные
пирамиды  статуй,  покрытых  толстым слоем пыли.  Сердце сжимается при
взгляде на это кладбище  колоссального  творческого  труда,  мечтаний,
надежд, так "реализованных" человечеством Ян-Ях!
      - В общем,  все ясно,- сказала Эвиза Танет. - Находясь здесь, мы
ничего не увидим,  кроме того,  что нам захотят показать. В результате
мы доставим на Землю чудовищно искаженную картину  жизни  Торманса,  и
наша экспедиция принесет слишком малую пользу!
      - Что же вы предлагаете? - спросил Вир Норин.
      - Отправиться  в гущу обычной жизни планеты,- убежденно ответила
Эвиза.- На днях мы сможем снять скафандры,  и наш металлический  облик
не будет смущать окружающих.
      - Снять скафандры? А оружие убийц? - воскликнул Гэн Атал.
      - И  все  же придется,- спокойно сказала Родис,- иначе нас будут
сторониться люди Торманса.  А только через  них  мы  получим  истинное
представление о жизни здесь,  ее целях и смысле.  Нелепо рассчитывать,
что наша семерка раскопает огромные залежи  заброшенной  информации  и
сможет  разобраться  в  ней.  Нам  нужны  люди из разных мест,  разных
общественных уровней и профессий.  Профессия здесь очень важна,  она у
них одна на всю жизнь.
      - И несмотря на это, они работают плохо,- заметила Чеди.- Тивиса
и  Тор  осматривали  биологические  институты  планеты и были поражены
невероятной запущенностью заповедников и парков: истощенные, умирающие
леса  и  совершенно  выродившаяся  фауна.  Снимайте  скорее скафандры,
Эвиза!
      - Придется потерпеть еще дней шесть.
      Звездолетчики стали расходиться по комнатам,  чтобы  подготовить
очередную передачу на "Темное Пламя".
      - Вы хотели увидеть Веду Конг? Тогда пойдемте,- вдруг обратилась
Родис к Чеди.
      Долго безмолвствовавший черный СДФ засеменил из угла  к  дивану.
Фай Родис достала из него "звездочку" памятной машины с еще нетронутой
оберткой  и  развернула  фольгу.  Гранатово-красный  цвет  говорил   о
биографии  лирического  направления.  Несколько  манипуляций Родис - и
перед  высокой,  задрапированной  голубым  стеной   возникло   женское
видение.  Стереофильмы ЭВК ничем не уступали современным, и Веда Конг,
сквозь ушедшие в прошлое века, вошла и села перед Родис и Чеди в тонко
плетенное металлическое кресло того времени.
      - Я поставила  на  пятый  луч,-  шепотом  сказала  взволнованная
Родис.-  То,  что  я никогда не видела сама,- последнее десятилетие ее
жизни.  Когда она закончила  расшифровку  военной  истории  четвертого
периода ЭРМ...
      Чеди, устроившаяся в дальнем углу  дивана,  видела  перед  собой
одновременно Веду Конг и Фай Родис,  как бы сидящих друг против друга,
женщину Эры Великого Кольца и женщину Эры Встретившихся Рук...  Каждая
школьница Земли знала Веду Конг, исследовательницу страшных подземелий
ЭРМ, героиню древних сказок, возлюбленную двух знаменитых людей своего
времени  - Эрг Ноора и Дар Ветра,  приятельницу легендарного Рен Боза.
Чеди сравнивала знакомый образ с живой продолжательницей ее дела.  Фай
Родис   не   пришлось  пробиваться  сквозь  толщи  камня  и  опасности
оградительных устройств. В бездне космоса на расстоянии, невообразимом
даже  для  людей  эпохи  Веды  Конг,  она нашла целую планету,  как бы
уцелевшую от тех  критических  времен  земного  человечества.  Чеди  с
детским   восхищением   рассматривала  тонкое  лицо  Веды,  нежное,  с
ласковыми  серыми  глазами,  с  мечтательной  улыбкой.   Голова   чуть
склонилась  под тяжестью огромных кос.  Годы не отразились на девичьей
стройности ее фигуры,  но Чеди,  по сравнению с фильмами  молодых  лет
Веды, показалось, будто скрытая печаль пронизывала все ее существо.
      Великое многообразие человеческого облика на Земле,  особенно  в
Эру  Общего  Труда,  когда  стали  сливаться  самые  различные  расы и
народности,  превосходило  всякое  воображение.  Всевозможные  оттенки
волос,  глаз,  цвета  кожи  и  особенности  телосложения  сочетались в
потомках кхмеро-эвенко-индийцев,                испано-русско-японцев,
англо-полинезо-зулусо-норвежцев,  баско-итало-арабо-индонезийцев  и т.
д.  Перечисление этих бесчисленных комбинаций занимало  целые  катушки
родословных.   Широта   выбора   генетических  сочетаний  обеспечивала
бесконечность жизни без вырождения,  то есть беспредельное восхождение
человечества.  Счастье  Земли  заключалось  в  том,  что  человечество
возникло из различных отдаленных групп и создало на историческом  пути
множество обособлений,  культурных и физических. К Эре Великого Кольца
тип человека Земли стал более совершенным, заменив многоликие типы Эры
Общего  Труда.  До  конца  этой  Эры  люди  разделялись на две главные
категории:  неандерталоидную   -   крепкую,   с   массивными   костями
грубоватого  сложения,  и  кроманьоидную  -  с  более тонким скелетом,
высоким ростом,  более хрупкую психически и тонкую  в  чувствах.  Дело
генетиков было взять от каждой лучшее,  слив их в одно,  что и сделали
на протяжении ЭВК.  А к ЭВР чистота облика стала еще  лучше  выражена,
как   это   видела  Чеди,  сравнивая  аскетическую  твердость  как  бы
вырезанного из камня лица Фай Родис с мягким обликом Веды Конг.
      Фай Родис   отражала   еще  одну  ступень  повышения  энергии  и
универсальности  человека,  сознательно  вырабатываемой  в   обществе,
избегающем   гибельной  специализации.  Фай  Родис  во  всем  казалась
плотнее,  тверже женщины ЭВК - и очертаниями сильного тела  с  крепким
скелетом,   и  посадкой  головы  на  высокой,  но  не  тонкой  шее,  и
непреклонным  взглядом  глаз,  расставленных  шире,  чем  у  Веды,   и
соответственно большей шириной лба и подбородка.
      Помимо этих внешне архаичных черт большей психофизической силы и
крепости тела,  Родис и внутренне отличалась от Веды Конг. Если к Веде
любой потянулся  бы  безоговорочно  и  доверчиво,  то  Родис  была  бы
ограждена  чертой,  для  преодоления которой требовались уверенность и
усилие.  Если Веда вызывала любовь  с  первого  взгляда,  то  Родис  -
преклонение  и  некоторую  опаску.
      Веда Конг обратилась к невидимой аудитории:
      "Две песни   военного  периода  ЭРМ,  недавно  переведенные  Тир
Гвистом. Мелодии оставлены без изменения".
      Чьи-то руки   передали  Веде  легкий  музыкальный  инструмент  с
широким плоским резонатором и струнами,  натянутыми на  длинный  гриф.
Пальцы  ее  извлекли  долгие  звенящие звуки простой и тоскливой,  как
падающие слезы, мелодии.
      "Молитва о  пуле",-  сказала  Веда,  и  ее  низкий сильный голос
наполнил большую комнату дворца.
      Обращение к какому-то богу с мольбой о ниспослании гибели в бою,
потому что в жизни для человека уже более ничего не оставалось.
      - "Смертельную пулю пошли мне навстречу, ведь благодать безмерна
твоя",- повторила Чеди.- Как могло общество довести человека,  видимо,
спокойного и храброго,  до молитвы о пуле?
      Другая песня показалась еще более невероятной:

                   Счастлив лишь мертвый! Летят самолеты,
                   Пушки грохочут и танки идут,
                   Струи пуль хлещут, живые трепещут,
                   И горы трупов растут...

      Веда Конг пела, склоняясь к рокочущим тоскливо и грозно струнам.
Незнакомая горькая черточка искажала ее губы,  созданные для  открытой
улыбки.
      "Выйдешь на море - трупы на волнах..."
      Едва исчезло изображение, Фай Родис встала и сказала с горечью:
      - Веда  Конг  лучше  нас  ощущала  всю  безмерность   страдания,
перенесенного нашими предками.
      - Неужели антигуманизм  был  так  широко  распространен  в  ЭРМ,
неужели он определял течение всей жизни? - спросила Чеди.
      - К счастью,  нет.  И все же антигуманизм пронизывал  все,  даже
искусство.  Самые  большие поэты тех времен позволяли себе стихи вроде
этих.- Родис произнесла низко и громко:  - "Пули погуще по оробелым, в
гущу бегущим грянь, парабеллум!"
      - Невозможно! - изумилась Чеди.- Что такое парабеллум?
      - Пулевое карманное оружие.
      - Так это серьезно?  Бить гуще пулями по бегущим, спасающимся от
опасности? - Чеди помрачнела.
      - Совершенно серьезно.
      - Но к чему же это привело?
      Вместо ответа Родис открыла стенку СДФ  и  вынула  продолговатый
ромбический   футляр   кристалло-волнового   органа.   Подняв  его  на
разведенных пальцах левой руки,  она несколько  раз  провела  над  ним
ладонью  правой.  Зазвучала  музыка,  могучая  и недобрая,  катившаяся
валом,  в  котором  тонули  и   захлебывались   диссонансные   аккорды
растянутых  звуков.  Но  эти  приглушенные жалобы крепли,  сливались и
скручивались в вихрь проклятья и насмешки.
      Чеди невольно сжалась.
      Звуки с визгом, то понижаясь, то повышаясь, расплы-
вались в приглушенном рычании. В этот хаос ломающей-
ся, скачущей мелодии вступил голос Фай Родис:

                     Земля, оставь шутить со мною,
                     Одежды нищенские сбрось
                     И стань, как ты и есть,- звездою,
                     Огнем пронизанной насквозь!

      Оглушительный свист  и  вой,  будто  вспышка  атомного  пламени,
взвились следом, и музыка оборвалась.
      - Что это было? Откуда? - задыхаясь, спросила Чеди.
      - "Прощание с планетой скорби и гнева",  пятый период ЭРМ. Стихи
более  древние,  и  я подозреваю,  что поэт некогда вложил в них иной,
лирический,  смысл.  Желание полного уничтожения неудавшейся жизни  на
планете,  охватившее  его  потомков,  реализовалось,  в  частности,  в
бегстве предков тормансиан.
      - И  несмотря  на  все  это,  наша  Земля  возродилась светлой и
чистой.
      - Да,   но   не   все  человечество.  Здесь,  на  Тормансе,  все
повторяется.
      Чеди прильнула  к  Фай  Родис,  словно  дочь,  ищущая  поддержки
матери. 
 
    Читать  дальше ...   

***

Час 001

Час 002 

Час 003

Час 004 

Час 005 

Час 006 

Час 007 

Час 008 

Час 009

Час 010

Час 011

Час 012

Час 013 

 Час 014 

Час 015 

Час 016 

Час 017 

Час 018 

Час 019

Час 020 

Час 021 

Час 022 

Час 023 

Час 024 

Час 025 

Час 026 

Час 027

 Час 028 

***

***

  ОГЛАВЛЕНИЕ
Главные действующие лица
Пролог

Глава I. Миф о планете Торманс
Глава II. По краю бездны
Глава III. Над Тормансом
Глава IV. Отзвук инферно
Глава V. В садах Цоам
Глава VI. Цена рая 
Глава VII. Глаза Земли
Глава VIII. Три слоя смерти
Глава IX. Скованная вера
Глава X. Стрела Аримана
Глава XI. Маски подземелья
Глава XII. Хрустальное окно
Глава XIII. Кораблю - взлет!
Эпилог          

***

***

***

Час Быка
Иван Антонович Ефремов   
 

Ученый-палеонтолог, мыслитель, путешественник Иван Антонович Ефремов в литературу вошел стремительно и сразу стал заметной фигурой в отечественной научной фантастике. Социально-философский роман «Час Быка» – самое значительное произведение писателя, ставшее потрясением для поклонников его творчества. Этот роман – своеобразная антиутопия, предупреждающая мир об опасностях, таящихся в стремительном прогрессе бездуховной цивилизации. Обесчеловеченный разум рождает чудовищ – так возникает мир инферно – непрерывного и бесконечного, безысходного страдания.

***

*** Источник : http://booksonline.com.ua/view.php?book=16347&page=83  ***

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

   Антиутопия Джордж Оруэлл. 1984.  018 

***

  

Антиутопия 001. Джордж Оруэлл. 1984    

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 277 | Добавил: iwanserencky | Теги: литература, Иван Ефремов, текст, Роман, общество, фантастика, писатель, антиутопия, Фай Родис, слово, древняя Греция, проза, Час Быка, Таис Афинская, будущее, из интернета, Чойо Чагас | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: