...о КНИГАХ - 10 Января 2026 - Персональный сайт

... Чтобы перейти с вельбота на низкий борт "Эренджи", нужно было сделать только шаг; Том Хаггин, все еще держа под мышкой Джерри, легко переступил на палубу через шестидюймовые поручни из тикового дерева. На палубе толпились люди. Эта оживленная толпа заинтересовала бы всякого человека, не привыкшего к путешествиям, как заинтересовала Джерри, но для Тома Хаггина и капитана Ван Хорна она являлась лишь привычным явлением повседневной жизни. ... Читать дальше »

***

Морской Волк. Джек Лондон.

... Мне показалось, что какая-то сила качает и несет меня в мировом пространстве, подчинив мощному ритму. Мерцающие искорки вспыхивали и пролетали мимо. Я догадывался, что это звезды и огненные кометы, сопровождающие мой полет среди светил. Когда в своем качании я снова достиг вершины амплитуды и уже готов был пуститься в обратный путь, где-то ударил и
загудел громадный гонг. Неисчислимо долго, целые столетия, безмятежно канувшие в вечность, наслаждался я своим исполинским полетом.
Но сон мой начал меняться, а я уже понимал, что это сон. Амплитуда моего полета становилась все короче и короче. Меня начало бросать из стороны в сторону с раздражающей быстротой. Я едва успевал перевести дух: с такой стремительностью мчался я в небесном пространстве. Гонг грохотал все чаще и
яростнее. Я ждал каждого его удара с невыразимым ужасом. Потом мне показалось, что меня тащат по хрустящему, белому, раскаленному солнцем
песку. Это причиняло мне невыносимые муки. Мою кожу опалял огонь. Гонг гудел, как похоронный колокол. Сверкающие точки мчались мимо нескончаемым
потоком, словно вся звездная система проваливалась в пустоту. Я вздохнул, с трудом перевел дыхание и открыл глаза. Два человека, стоя на коленях, хлопотали надо мной. То, что качало меня в мощном ритме и несло куда-то, оказалось качкой судна на волнах океана, а вместо ужасного гонга я увидел висевшую на стене сковороду, которая бренчала и дребезжала при каждом
наклоне судна. Хрустящий, опалявший меня огнем песок превратился в жесткие ладони какого-то человека, растиравшего мою обнаженную грудь. Я застонал от боли, приподнял голову и посмотрел на свое красное, воспаленное тело, покрытое капельками крови, проступившими сквозь расцарапанную кожу.
-- Хватит, Ионсон, -- сказал второй. -- Не видишь, что ли, совсем содрал с джентльмена кожу!
Тот, кого назвали Ионсоном, -- человек могучего скандинавского типа, -- перестал растирать меня и неуклюже поднялся на ноги. У второго -- судя по выговору, типичного кокни [1] -- были мелкие, почти женственные черты лица; внешность его позволяла предположить, что он с молоком матери впитал в себя перезвон лондонских церковных колоколов. Грязный полотняный д колпак на голове и грубый засаленный передник на узких бедрах изобличали в нем кока того чрезвычайно грязного камбуза, в котором я находился.
-- Ну, как вы себя чувствуете, сэр? -- спросил он с угодливой улыбкой, которая является наследием многих поколений, привыкших получать на чай.
Вместо ответа я с усилием приподнялся и сел, а затем с помощью Ионсона встал на ноги. Дребезжание сковороды ужасно действовало мне на нервы Я не мог собраться с мыслями. Ухватившись, чтобы не упасть, за деревянную переборку, оказавшуюся настолько сальной и грязной, что я невольно стиснул зубы от отвращения, я потянулся к несносной посудине, висевшей над
топившейся плитой, снял ее с гвоздя и швырнул в ящик с углем.
Кок ухмыльнулся при таком проявлении нервозности. Он сунул мне в руку дымящуюся кружку с какой-то бурдой и сказал:
-- Хлебните-ка, это пойдет вам на пользу! В кружке было отвратительное пойло -- корабельный кофе, -- но оно все же согрело и оживило меня.
Прихлебывая этот напиток, я рассматривал свою разодранную, окровавленную грудь, а затем обратился к скандинаву.
-- Благодарю вас, мистер Ионсон, -- сказал я. -- Но не кажется ли вам, что вы применили ко мне слишком уж героические меры?
Не знаю, почувствовал ли он упрек в моих словах, но, во всяком случае, взгляд, который я бросил на свою грудь, был достаточно выразителен. В ответ
он молча показал мне свою ладонь. Это была необыкновенно мозолистая ладонь. Я провел пальцами по ее роговым затвердениям, и у меня заныли зубы от
неприятного ощущения шероховатой поверхности.
-- Меня зовут Джонсон, а не Ионсон, -- сказал он на правильном английском языке, медленно, но почти без акцента.
В его бледно-голубых глазах я прочел кроткий протест; вместе с тем в них была какая-то застенчивая прямота и мужественность, которые сразу
расположили меня к нему.
-- Благодарю вас, мистер Джонсон, -- поспешил я исправить свою ошибку и протянул ему руку.
Он медлил, смущенно и неуклюже переминаясь с ноги на ногу; потом решительно схватил мою руку и с чувством пожал ее.
-- Не найдется ли у вас чего-нибудь, чтобы я мог переодеться? -- спросил я кока, оглядывая свою мокрую одежду.
-- Найдем, сэр! -- живо отозвался тот. -- Если вы не побрезгуете надеть мои вещи, я сбегаю вниз и притащу.
Он вышел, вернее выскользнул, из дверей с проворством, в котором мне почудилось что-то кошачье или даже змеиное. Эта его способность скользить ужом была, как я убедился впоследствии, весьма для него характерна.
-- Где я нахожусь? -- спросил я Джонсона, которого не без основания принял за одного из матросов. -- Что это за судно и куда оно идет?
-- Мы около Фараллонских островов, на юго-запад от них, -- неторопливо промолвил он, методично отвечая на мои вопросы и стараясь, по-видимому, как можно правильнее говорить по-английски. -- Это шхуна "Призрак". Идем к берегам Японии бить котиков.
-- А кто капитан шхуны? Мне нужно повидаться с ним, как только я переоденусь.
На лице Джонсона неожиданно отразилось крайнее смущение и замешательство. Он ответил не сразу; видно было, что он тщательно подбирает слова и мысленно составляет исчерпывающий ответ.
-- Капитан -- Волк Ларсен, так его все называют. Я никогда не слыхал его настоящего имени. Но говорите с ним поосторожнее. Он сегодня бешеный. Его помощник...
Он не докончил: в камбуз нырнул кок.
-- Убирайся-ка лучше отсюда, Ионсон! -- сказал тот. -- Старик хватится тебя на палубе, а нынче, если ему не угодишь, -- беда.
Джонсон послушно направился к двери, подмигнув мне из-за спины кока с необычайно торжественным и значительным видом, словно желая выразить этим
то, чего он не договорил, и внушить мне еще раз, что с капитаном надо разговаривать поосторожнее.
Через руку у кока было перекинуто какое-то грязное, мятое тряпье, от которого довольно скверно пахло.
-- Оно было сырое, сэр, когда я его снял и спрятал, -- счел он нужным объяснить мне. -- Но вам придется пока обойтись этим, а потом я высушу ваше платье.
Цепляясь за переборки, так как судно сильно качало, я с помощью кока кое-как натянул на себя грубую фуфайку и невольно поежился от прикосновения колючей шерсти. Заметив, должно быть, гримасу на моем лице, кок осклабился.
-- Ну, вам не навек привыкать к такой одежде. Кожа-то у вас нежная, словно у какой-нибудь леди. Я как увидал вас, так сразу понял, что вы -- джентльмен. ... Читать дальше »

***

Прежде Адама. Джек Лондон.

... С раннего детства я знал, что орехи берут у бакалейщика, а ягоды у зеленщика, но, несмотря на это, во сне я рвал орехи с деревьев или собирал их на земле и поедал, и точно также я ел ягоды с кустов и с виноградных лоз. А ведь я ничего этого не знал! Помню, как впервые увидел чернику на обеденном столе. Никогда раньше я ее не видел, но и одного взгляда оказалось достаточно, чтобы тотчас пришли воспоминания о снах, в которых я пробирался по болоту, пригоршнями поедая чернику. Моя мать поставила передо мной блюдо. Я зачерпнул ложкой ягод, но прежде чем поднес ее ко рту, уже знал какими они будут на вкус. И не ошибся. Он был точно таким же, каким я ощущал его тысячи раз во сне. Змеи. Вообще-то я слышал об их существовании, но в снах я был просто замучен ими. Они подстерегали меня на лесных полянах, прыгали, бились под ногами, скользили по сухой траве или по скалам, преследовали меня на верхушках деревьев, обвивая стволы огромными блестящими телами, загоняя меня все выше и выше, все дальше и дальше на колеблющиеся и потрескивающие ветки, и земля оказывалась на головокружительном расстоянии подо мной. Змеи! - их раздвоенные языки, бусины их глаз и сверкающая чешуя, их шипение и их шуршание - как хорошо я уже знал все это во время своего первого посещения цирка, когда увидел как заклинатель змей заставляет их танцевать. Они были старыми друзьями, эти враги, наполнявшие мои ночи страхом. О, эти бесконечные леса, и их постоянно посещаемый ужасом мрак! Ради чего я блуждал в них, робкое, преследуемое существо, замирающее от малейшего шороха, пугающееся собственной тени, запуганный, вечно настороже, готовый мгновенно удрать ради спасения жизни? Ведь я был добычей для всех обитателей
леса и трепеща от страха спасался бегством от вышедших на охоту зверей. Впервые я оказался в цирке, когда мне было пять лет. Домой я пришел в полном изнеможении, но вовсе не от съеденного арахиса и выпитого розового лимонада. Как только мы вошли под шатер, хриплый рев наполнил воздух. Я вырвался из рук отца и опрометью побежал наружу. Я столкнулся с кем-то, упал и заорал изо всех сил. Отец поднял меня и стал успокаивать. Он показывал на толпу людей, не обращающих никакого внимания на рев, и уверял меня, что я в полной безопасности. При постоянном подбадривании со стороны отца, вздрагивая от страха, я в конце концов смог приблизиться к клетке льва. О, я сразу узнал его. Чудовище! Один из самых опасных! Внутреннее зрение высветило воспоминания из моих снов - полуденное солнце, играющее на высокой траве, спокойно пасущийся дикий буйвол, трава, внезапно расступающаяся от стремительного движения кого-то желто-коричневого, его прыжок на спину быку, короткая схватка, рев и хруст, хруст костей. ... Читать дальше »

***

Смок Беллью. Джек Лондон.

***

... Надвигалась полярная зима. Землю покрыл шестидюймовый слой снега, и, несмотря на жестокие ветры, маленькие озера затянулись льдом. В один из вечеров, когда буря несколько утихла, Кит вместе с дядей помог двоюродным братьям нагрузить лодку и постоял на берегу, пока лодка не исчезла в
метели.
- Надо выспаться и утром пораньше в путь, - сказал Джон Беллью. - Если нас не задержит буран на перевале, завтра вечером мы будем в Дайе. А если нам посчастливится сразу попасть на пароход, еще неделя - и мы опять в Сан-Франциско.
- Ты доволен прогулкой? - рассеянно спросил Кит.
Их последний привал на озере Линдерман был печален и неуютен. Робби и Холл забрали с собой все самые необходимые вещи, включая и палатку. Потертый брезент кое-как прикрывал их от вьюги. Ужин они варили на костре, в негодных, помятых кастрюлях. Им оставили только одеяла да пищу на несколько дней.
С той минуты, как лодка отошла от берега, Кит стал рассеянным и беспокойным. Джон Беллью заметил состояние племянника, но приписал это сильному переутомлению после трудного похода. За ужином Кит только раз нарушил молчание.
- Дядюшка, - сказал он ни с того ни с сего, - пожалуйста, отныне называй меня Смок. Ведь я здорово прокоптился за дорогу.
После ужина Кит отправился в лагерь золотоискателей, занятых постройкой и снаряжением челноков. Когда через несколько часов он вернулся
и залез под одеяло, Джон Беллью уже спал. Ветреным мглистым утром Кит вылез из-под одеяла, не обуваясь, развел огонь, согрел на огне свои промерзшие сапоги, сварил кофе и поджарил бекон. Дядюшка и племянник невкусно позавтракали на холодном ветру. Позавтракав, они сложили одеяла. Джон Беллью зашагал в сторону Чилкутской дороги, но Кит вдруг остановил его и протянул ему руку.
- До свидания, дядя, - сказал он. Джон Беллью удивленно взглянул на племянника и выругался от удивления.
- Не забывай, дядюшка, что теперь я Смок, - внушительно проговорил Кит.
- Но что ты задумал?
Кит махнул рукой на север, в сторону бурного озера.
- Не имеет смысла возвращаться, когда зашел так далеко, - сказал Кит. - Я почуял запах мяса, и оно мне по вкусу. Я иду дальше. ... Читать дальше »

***

Лунная долина. Джек Лондон.

***

... В той жизни, которая ее окружала, редко можно было встретить бережное и чуткое отношение к женщине. "Неужели это действительно он?" Саксон вспомнила слова Мери относительно
Берта: "Я завтра же вышла бы за него" -- и поймала себя на мысли, что и сама готова была бы выйти за Билла Робертса хоть завтра, сделай он ей предложение. Его сильные, властные руки кружили ее в танце, и ей хотелось, грезя, сомкнуть глаза. Боксер! Представив себе, что сказала бы Сара, если бы могла сейчас увидеть ее, Саксон позлорадствовала в душе. Но ведь он не
профессиональный боксер, а возчик... Внезапно движения танцующих стали более плавными, объятия Билла более настойчивыми, и Саксон показалось, что ее подняли и понесли, хотя ее ножки в бархатных туфельках и не отрывались от пола. Затем ритм танца опять изменился, партнер Саксон слегка отпустил ее, и, глядя друг другу в глаза, они рассмеялись над тем, как ловко это у них выходит. В конце, на последних тактах, оркестр замедлил темп, и они, словно замирая вместе с музыкой, стали медленно скользить по залу и остановились
только с последним звуком. Пробираясь с ней сквозь толпу в поисках Мери и Берта, он сказал:
- Что касается танцев, то мы с вами неплохая парочка!..
- Это был сон, -- отвечала она. ... Читать дальше »

***

Маленькая хозяйка Большого дома. Джек Лондон.

... На ночном столике высились аккуратные стопки книг, журналы, блокноты и еще оставалось место для спичек, сигарет, пепельницы и термоса. На подвижной, прикрепленной к стене подставке стоял диктофон. Со стены, под барометром и термометрами, из круглой деревянной рамки смотрело смеющееся женское личико. И на той же стене, между рядами электрических кнопок и
распределительным щитом, висела открытая кобура, из которой торчала рукоятка автоматического кольта-44. В шесть часов, минута в минуту, когда серый утренний свет начал просачиваться сквозь проволочную сетку. Дик Форрест, не поднимая глаз от корректуры, протянул правую руку и нажал одну из кнопок во втором ряду. Пять минут спустя на веранду неслышно вошел китаец в мягких туфлях. Он держал в руках начищенный медный подносик, на котором стояли чашка с блюдцем, крошечный серебряный кофейник и такой же молочник.
- С добрым утром. О-Дай, -- приветствовал его Дик Форрест, улыбаясь не только губами, но и глазами.
- С добрым утром, хозяин, -- ответил О-Дай; он освободил на столе место для подноса, налил в чашку кофе и сливки. Увидев, что хозяин уже подносит одной рукой чашку к губам, а другой
продолжает делать пометки на корректуре, О-Дай поднял с пола обшитый кружевами воздушный розовый чепчик и удалился. Он скрылся беззвучно, исчез, как тень, в открытую застекленную дверь. В шесть тридцать, минута в минуту, он вернулся с подносом побольше. Дик Форрест отложил гранки, достал книгу, озаглавленную: "Промысловое разведение лягушек", -- и приготовился завтракать. Завтрак был простой, но сытный: снова кофе, полгрейпфрута, два яйца всмятку, сбитых в стакане с кусочком масла и очень горячих, и ломтик в меру поджаренного бекона; он знал, что это мясо от его свиньи и притом домашнего копчения. К этому времени лучи солнца уже хлынули через сетку и залили кровать. С наружной стороны сетки сидело несколько первых весенних мух, ошалевших от ночного холода. Завтракая, Форрест следил за тем, как на них охотятся хищные желтобрюхие осы. Более выносливые и менее чувствительные к заморозкам, чем пчелы, они летали перед сеткой и накидывались на ошалевших мух. ... Читать дальше »

***

Межзвездный скиталец. Джек Лондон.

***

... Я -- Дэррель Стэндинг. Меня поймали на месте преступления. Я не стану обсуждать теперь, кто был прав и кто виноват в деле профессора Гаскелля. Это было чисто личное дело. Главная суть в том, что в припадке ярости, одержимый катастрофическим багровым гневом, который был моим проклятием во все века, я убил своего товарища профессора. Протокол судебного следствия показал, что я
убил; и я, не колеблясь, признаю правильность судебного протокола. Нет, меня повесят не за это убийство. Меня приговорили к пожизненному заключению. В ту пору мне было тридцать шесть лет, теперь сорок четыре. Эти восемь лет я провел в государственной Калифорнийской тюрьме СанКвэнтина. Пять лет из этих восьми я провел в темноте -- это называется одиночным заключением. Люди, которым приходилось переживать одиночное заключение, называют его погребением заживо. Но за эти пять лет пребывания в могиле я успел достигнуть свободы, знакомой лишь очень немногим людям. Самый одинокий из узников, я победил не только мир -- я победил и время. Те, кто замуровали меня на несколько лет, дали мне, сами того не зная, простор столетий. Поистине благодаря Эду Моррелю я испытал пять лет межзвездных скитаний. Впрочем, Эд Моррель -- это уже из другой области. Я вам расскажу о нем после. Мне так много нужно рассказать вам, что я, право, не знаю, с чего начать!
Итак, начнем. Я родился в штате Миннесота. Мать мою -- дочь эмигрировавшего в Америку шведа -- звали Гильда Тоннесон. Отец мой, Чанси Стэндинг, принадлежал к старинной американской фамилии. Он вел свою родословную от Альфреда Стэндинга, по письменному контракту закабалившегося в слуги или, если вам угодно, в рабы и перевезенного из Англии на плантации
Виргинии в те дни, когда молодой Вашингтон работал землемером в пустынях Пенсильвании.
Сын Альфреда Стэндинга сражался в войну Революции; внук -- в войну 1812 года. С тех пор не случалось войны, в которой Стэндинги не принимали бы участия. Я, последний из Стэндингов, которому скоро предстоит умереть, не оставив потомков, сражался простым солдатом на Филиппинах в последней войне
Америки; для этого я отказался в самом начале карьеры от профессорской кафедры в университете Небраски. Подумайте! Когда я уходил, меня прочили в деканы сельскохозяйственного отделения этого университета, -- меня, мечтателя, сангвинического авантюриста, бродягу, Каина столетий, воинственного жреца отдаленных времен, мечтающего при луне, как поэт забытых веков, доныне не занесенный в историю человека, писаную человеческой рукой.
И вот я сижу в государственной тюрьме Фольсома, в Коридоре Убийц, и ожидаю дня, назначенного государственной машиной, -- дня, в который слуги государства уведут меня туда, где, по их твердому убеждению, царит мрак, -- мрак, которого они страшатся, -- мрак, который рождает в них трусливые и суеверные фантазии, который гонит этих слюнявых и хнычущих людишек к алтарям
божков, созданных их страхом и ими очеловеченных. ... Читать дальше »

***

Дочь снегов. Джек Лондон.

... У Фроны было много причин улыбаться, пока она, пересекая песчаную отмель, пробиралась сквозь толпу по направлению к бревенчатому зданию, о котором говорила мистеру Терстону. Казалось, время отступило здесь назад и транспорт вернулся в первобытное состояние. Люди, которые никогда в жизни не носили ничего, кроме маленьких свертков, превратились в носильщиков тяжестей. Никто из них не шел выпрямившись, с поднятой головой -- все двигались, согнувшись в три погибели. Спины этих людей превратились во вьючные седла, и на них уже начинали появляться ссадины от ремней. Одни спотыкались под непривычным грузом, ноги их скользили, как у пьяных, и разъезжались во все стороны, пока у несчастных не темнело в глазах и они вместе с грузом не сваливались на краю дороги. Другие с плохо скрываемой радостью грузили свое добро на двухколесные тележки и весело тащили их, но застревали на первом же повороте, где дорогу загромождали огромные круглые валуны. Тогда они начинали постигать законы путешествий по Аляске: бросали тележку или катили ее обратно на берег и продавали там за баснословную цену последнему сошедшему на берег приезжему. Новички, обвешанные кольтами, патронами и охотничьими ножами (все вместе не менее десяти фунтов веса), бодро шагали вперед по дороге, а потом медленно тащились обратно, с отчаянием бросая всю эту амуницию. Так, задыхаясь и обливаясь потом, искупали сыны Адама грех своего праотца. ... Читать дальше »

***

Белый Клык. Джек Лондон.

***

... -- Сколько у нас собак. Генри?
-- Шесть.
-- Так вот... -- Билл сделал паузу, чтобы придать больше веса своим словам. -- Я тоже говорю, что у нас шесть собак. Я взял шесть рыб из мешка, дал каждой собаке по рыбе. И одной не хватило. Генри.
-- Значит, обсчитался.
-- У нас шесть собак, -- безучастно повторил Билл. -- Я взял шесть рыб. Одноухому рыбы не хватило. Мне пришлось взять из мешка еще одну рыбу.
-- У нас всего шесть собак, -- стоял на своем Генри.
-- Генри, -- продолжал Билл, -- я не говорю, что все были собаки, но рыба досталась семерым.
Генри перестал жевать, посмотрел через костер на собак и пересчитал их.
-- Сейчас там только шесть, -- сказал он.
-- Седьмая убежала, я видел, -- со спокойной настойчивостью проговорил Билл. -- Их было семь.
Генри взглянул на него с состраданием и сказал:
-- Поскорее бы нам с тобой добраться до места.
-- Это как же понимать?
-- А так, что от этой поклажи, которую мы везем, ты сам не свой стал, вот тебе и мерещится бог знает что. ... Читать дальше »

***

ОМОЛОЖЕНИЕ МАЙОРА РЭТБОНА . Джек Лондон.

...

- Алхимия была прекрасной мечтой, пленительной и неосуществимой; но прежде чем с ней расстались, из ее чрева родилось дивное дитя, имя которому химия. Гораздо более удивительное, потому что фантазию заменило фактами, неизмеримо расширило сферу человеческих возможностей и превратило идеи в реальность. Вы меня слушаете?
Машинально нащупывая спичку, Довер внимательно посмотрел на меня, чем сразу напомнил мне старика Дока Фраули, читавшего нам когда-то в клинике лекции. ... Читать дальше »

***

Джон-Ячменное Зерно. Джек Лондон.

...

Теперь, умудренный опытом, я понимаю, почему не лишился тогда чувств. Я уже говорил, что был скован, парализован страхом и мог только машинально поднимать руку, поднося ко рту стопку за стопкой. Окаменев, я стал сосудом, в который вливалось вино. От страха мой желудок атрофировался. Даже тошнить перестало. Неудивительно, что итальянцы сочли меня диковинным ребенком, видя, как я с безразличием автомата поглощаю столько вина. Утверждаю без хвастовства, что подобное зрелище им было в диковинку.

Настала пора уходить. Пьяные выходки ребят заставили наиболее рассудительных девушек заторопиться домой. Я оказался за дверью подле своей маленькой дамы. С ней не случилось такой беды, как со мной, ее никто не пытался напоить. Она смотрела как зачарованная на фокусы, которые выделывали наши ребята, старавшиеся сохранять равновесие, идя рядом со своими подружками. Потом она стала их передразнивать. Мне это показалось очень забавным, и я тоже пошел писать вензеля. Но она-то не пила ничего, мне же от этих шалостей винные пары ударили в голову. Уже с первых шагов у меня получалось правдоподобнее, чем у нее, а через несколько минут я выделывал такие антраша, что сам себе удивлялся. Я заметил, как один паренек, который, шатаясь, прошел шагов десять, остановился на краю дороги, вперил мрачный взгляд в канаву и завершил свое глубокомысленное созерцание тем, что свалился в нее. Это вышло смешно до чертиков, и, подражая ему, я тоже направился к канаве, разумеется, без всякого намерения падать. Очнулся я уже на дне канавы, откуда меня вытаскивали перепуганные девчонки.

Мне вдруг надоело валять дурака. Шутливое настроение разом испарилось. В глазах поплыло, стало трудно дышать, и я начал жадно ловить воздух. Две девушки тащили меня под руки.

***

Северная одиссея. Джек Лондон.

Полозья пели свою бесконечную унылую песню, поскрипывала упряжь, позвякивали колокольчики на вожаках; но собаки и люди устали и двигались молча. Они шли издалека, тропа была не утоптана после недавнего снегопада, и нарты, груженные мороженой олениной, с трудом двигались по рыхлому снегу, сопротивляясь с настойчивостью почти человеческой. Темнота
сгущалась, но в этот вечер путники уже не собирались делать привал. ... Читать дальше »

***

Белое безмолвие. Джек Лондон

***

...

- Кармен и двух дней не протянет.
Мэйсон выплюнул кусок льда и уныло посмотрел на несчастное животное, потом, поднеся лапу собаки ко рту, стал опять скусывать лед, намерзший большими шишками у нее между пальцев.
- Сколько я ни встречал собак с затейливыми кличками, все они никуда не годились, - сказал он, покончив со своим делом, и оттолкнул собаку. - Они слабеют и в конце концов издыхают. Ты видел, чтобы с собакой, которую зовут попросту Касьяр, Сиваш или Хаски, приключилось что-нибудь неладное?... Читать дальше »

***

...

***

КНИЖНАЯ ПОЛКА №1

Быть... Богом, легко ли... Вопросы и ответы Стругацких...

..Действие разворачивается в будущем на другой планете в государстве Арканар, где существует гуманоидная цивилизация, представители которой физически неотличимы от людей. Цивилизация находится на уровне развития, соответствующем земному позднему Средневековью. На планете негласно присутствуют сотрудники земного Института экспериментальной истории, ведущие наблюдение за развитием ... ... Читать дальше »

Трудно быть богом. Аркадий, Борис Стругацкие... 003

http://svistuno-sergej.narod.ru/index/knizhnaja_polka_2/0-244 КНИЖНАЯ ПОЛКА №2 - читать смотреть...*** ===