Главная » 2021 » Февраль » 15 » Поднятая целина.Михаил Шолохов . 043
14:40
Поднятая целина.Михаил Шолохов . 043

***

*** 

***

25

   На следующий день задолго до  рассвета  Давыдов  разбудил  спавшего  на
сеновале деда Щукаря, помог ему  запрячь  жеребцов  и  подъехал  ко  двору
Харламовых. Сквозь неплотно прикрытые ставни он увидел, что в кухне  горит
лампа.
   Мать Вари стряпалась, поперек широкой деревянной кровати спали детишки,
а Варя, принаряженная в дорогу, сидела на лавке в родной хате уже  не  как
своя, а как бы пришедшая ненадолго гостья.
   Она встретила Давыдова счастливой и признательной улыбкой:
   - А я уже давно готова, жду тебя, мой председатель.
   Варина мать добавила, поздоровавшись с Давыдовым:
   - Она засобиралась после первых кочетов. То-то молодо-зелено! А уж  про
то, что глупо, и гутарить не  приходится!..  Зараз  завтрак  будет  готов.
Проходи, садись, товарищ Давыдов.
   Втроем они наскоро поели  вчерашних  щей,  жареной  картошки,  закусили
молоком. Поднимаясь из-за стола, Давыдов поблагодарил хозяйку, сказал:
   - Пора ехать. Прощайся, Варвара, с матерью, только не долго. Нечего вам
сырость разводить, не навек расстаетесь. Как только  поеду  в  округ,  так
прихвачу тебя, мамаша, с собой, проведать дочь... Я пошел к лошадям. -  От
порога он спросил Варю: - Какую-нибудь теплую одежку ты с собой берешь?
   Варя не без смущения ответила:
   - У меня есть ватная кофтенка, только уж дюже она старенькая...
   - Сойдет, не на бал едешь, факт.
   Час спустя они были уже далеко  за  хутором.  Давыдов  сидел  рядом  со
Щукарем, Варя - с другой стороны дрожек. Время от времени она  брала  руку
Давыдова, коротко пожимала ее и снова уходила в какие-то  свои  мысли.  За
недолгую жизнь девушка еще ни разу не покидала хутора на длительный  срок,
всего лишь несколько раз была в станице, еще не видела железной дороги,  и
первая поездка в город приводила ее сердчишко  в  восторг,  в  смятение  и
трепет. Расставаться с семьей, с подругами все же было  горько,  и  у  нее
нет-нет да и наворачивались на глаза слезы.
   Когда  переправились  на  пароме  через  Дон  и  жеребцы  шагом   стали
подниматься в гору на придонский бугор, Давыдов соскочил с дрожек и шел  с
той стороны, где сидела Варя, шагал,  стряхивая  сапогами  с  низкорослого
придорожного  полынка  обильную  росу,  пока,  до  восхода   солнца,   еще
бесцветную, не блещущую так, как блестит она поздним утром, переливаясь  в
солнечных лучах всеми цветами  радуги.  Изредка  он  взглядывал  на  Варю,
ободряюще улыбался ей, тихо говорил:
   - А ну, Варюха, перемести глаза на сухое место.
   Или:
   - Ведь ты у меня уже большая, взрослым не положено  плакать,  не  надо,
милая!
   И заплаканная Варя послушно вытирала кончиком  голубой  косынки  мокрые
щеки и что-то беззвучно шептала, ответно улыбаясь ему несмелой и  покорной
улыбкой.
   А над меловыми горбатыми отрогами обдонских  гор  теснились  туманы,  и
пока еще не виден был покрытый ими гребень бугра.
   В этот ранний утренний час ни степной  подорожник,  ни  поникшие  ветки
желтого донника, ни показавшееся на взгорье и близко подступавшее к  шляху
жито не источали присущих им дневных запахов. Даже  всесильный  полынок  и
тот утратил его - все запахи поглотила роса, лежавшая на хлебах, на травах
так щедро, будто прошел здесь недавно  короткий  сыпучий  июльский  дождь.
Потому в этот тихий утренний час и властвовали всесильно  над  степью  два
простых запаха - росы и слегка примятой ею дорожной пыли.
   Дед Щукарь, в старом брезентовом плаще, подпоясанном еще  более  старым
красным матерчатым кушаком, сидел, зябко нахохлившись, необычно долго  для
него молчал, только помахивал кнутом  и  со  свистом  причмокивал  губами,
понукая и без того резво бежавших жеребцов.
   Но когда взошло солнце, он оживился, спросил:
   - По хутору брешут, будто ты, Семушка, на Варьке жениться думаешь.  Это
правда?
   - Правда, дед.
   - Что ж, это дело такое, что как ни  крутись,  а  рано  или  поздно  от
женитьбы не уйдешь, то есть я про мужчинов говорю, - глубокомысленно изрек
старик. И продолжал: - Меня  тоже  покойные  родители  женили,  когда  мне
только что стукнуло восемнадцать годков. А я и тогда был до ужасти хитрый,
я и тогда знал, что это за чертовщина  -  женитьба...  Вот  уж  я  от  нее
крутился, как никто на белом свете! Я  очень  даже  преотлично  знал,  что
жениться - не меду напиться. И чего я только, Семушка, жаль моя, над собой
не вытворял! И сумасшедшим  прикидывался,  и  хворым,  и  припадошным.  За
сумасшедшего меня родитель - а покойник был крутой  человек  -  битых  два
часа порол кнутом и кончил, только когда кнутовище обломал об  мою  спину.
За припадошного порол меня уже ременными вожжами.  А  когда  я  прикинулся
хворым, начал орать дурным голосом  и  сказал,  что  у  меня  вся  середка
гнилая, - он, слова не говоря, пошел на баз и  несет  в  хату  оглоблю  от
саней. Не  поленился,  старый  черт,  идти  под  сарай,  выворачивать  ее,
разорять сани. Вот он какой был, покойник, царство ему небесное. Принес он
эту оглоблю и ласково так говорит мне:  "Вставай,  сынок,  я  тебя  лечить
буду..." Э, думаю: раз он  не  поленился  оглоблю  вывернуть,  так  он  не
поленится и душу из меня вывернуть своим лекарством. Дурна шутка - оглобля
в его руках. Он у меня трошки с глупиной был, я ишо махоньким за ним  этот
грех примечал... И тут я взвился с кровати, как  будто  под  меня  кипятку
плеснули. И женился. А что я с ним, с глупым человеком,  мог  поделать?  И
пошла и поехала моя жизня с той поры  и  наперекосяк,  и  боком,  и  вверх
тормашками! Ежели сейчас в моей старухе добрых восемь пудов  будет,  то  в
девятнадцать лет в ней было... - Старик задумчиво пожевал  губами,  подняв
глаза вверх, и решительно закончил: - Никак не  меньше  пятнадцати  пудов,
истинный бог не брешу.
   Давыдов, давясь от смеха, чуть слышно спросил:
   - А не много ли?
   На что ему дед Щукарь весьма резонно возразил:
   - А тебе не все равно? Пудом больше, пудом меньше - какая разница?  Ить
не тебе же приходилось от нее страдания и баталии принимать, а  мне?  Один
черт, мне было так плохо в этой супружеской жизни, что впору вешаться.  Да
только не на таковского она напала! Я отчаянный, когда  разойдусь!  Вот  в
отчаянности я и думал: повесься ты сначала, а я - после...
   Дед Щукарь весело  покрутил  головой,  похихикал,  предаваясь,  видимо,
самым разнообразным воспоминаниям, и, видя, что слушают его  с  неослабным
вниманием, охотно продолжал:
   - Эх, дорогие гражданы и... и ты, Варька! Яростная была  у  нас  любовь
смолоду с моей старухой! А спрошу я вас: почему яростная? Да  потому,  что
на злобе она всею жизню у нас проходила, а ярость и злоба - одно и то  же,
так я у Макарушки в толстом словаре прочитывал.
   И вот, бывалоча, проснусь ночью, а  моя  баба  то  слезьми  плачет,  то
смеется, а я про себя думаю: "Поплачь, милушка, бабьи слезы - божья  роса,
мне с тобой тоже не медовое житье, а я же не плачу!"
   И  вот  на  пятый  год  нашей  жизни  в  супружестве  случилось   такое
происшествие: вернулся сосед Поликарп с действительной службы. Служил он в
Атаманском полку, гвардеец. Научили его там, дурака, усы крутить, вот он и
дома начинает возле моей бабы усы закручивать. Как-то вечером гляжу, а они
стоят у плетня, моя баба - с своей стороны, он - с своей. Прошел я в хату,
прикинулся слепым, будто ничего и не вижу. На другой день вечером -  опять
стоят. Э, думаю, дурна шутка. На третий день я нарочно  из  дому  ушел.  В
сумерках возвращаюсь - опять стоят! Экая оказия! Что-то надо мне делать. И
придумал: обернул трехфунтовую гирьку полотенцем, прокрался к Поликарпу на
баз, шел босиком, чтобы он не услыхал, и, пока он  усы  крутил,  я  его  и
тяпнул в затылок со всей мочи. Он и улегся вдоль плетня, как колода.
   Дней  через  несколько  встречаюсь  с   Поликарпом.   Голова   у   него
перевязанная. Кисло так говорит мне: "Дурак! Ты же мог убить до смерти". А
я ему говорю: "Это ишо неизвестно, кто из нас дурак - тот, кто под плетнем
валялся, или тот, кто на ногах стоял".
   С тех пор - как бабушка отшептала! Перестали они стоять  возле  плетня.
Только баба моя вскорости научилась по ночам зубами скрипеть. Проснусь  от
ее скрипа, спрашиваю: "У тебя, милушка, уж не зубы ли болят?"  Она  мне  в
ответ: "Отвяжись, дурак!" Лежу и думаю про себя: "Это ишо неизвестно,  кто
из нас дурее - кто зубами скрипит или кто спит тихочко и спокойночко,  как
смирное дите в люльке".
   Боясь обидеть старика, слушатели сидели очень тихо. Варя молча тряслась
от смеха, Давыдов отвернулся от Щукаря,  закрыл  лицо  ладонями  и  что-то
больно уж часто и  заливисто  кашлял.  А  Щукарь,  ничего  не  замечая,  с
увлечением продолжал:
   - Вот она какая иной раз бывает, яростная любовь! Одним  словом,  добра
от этих женитьбов редко когда бывает, так я рассуждаю  своим  стариковским
умом. Или, к придмеру, взять такой случай: в старое  время  жил  у  нас  в
хуторе молодой учитель. Была у него невеста, купецкая дочка, тоже с нашего
хутора. Ходил этот учитель уж до того нарядный, до того красивый -  я  про
одежу говорю, - как молодой  петушок,  и  больше  не  ходил,  а  ездил  на
велосипеде. Тогда они только что появились, и уж ежели в хуторе  был  этот
первый велосипед всем людям в диковинку, то про собак и  говорить  нечего.
Как только учитель появится на улице, заблестит  колесами,  так  проклятые
собаки прямо с ума сходят. А он знай  спешит,  норовит  ускакать  от  них,
согнется в три погибели на своей машине и так шибко сучит  ногами,  что  и
глазом  не  разглядишь.  Сколько-то  мелких  собачонок  он  передавил,  но
пришлось и ему от них лиха хватить!
   Как-то утром иду я через площадь в степь  за  кобылой,  и  вот  тебе  -
навстречу  собачья  свадьба.  Впереди  сучонка  бежит,  а  за   ней,   как
полагается, вязанка кобелей, штук тридцать, если не больше. А  тогда  наши
хуторные, будь они прокляты, развели этих собак столько, что не счесть.  В
каждом дворе - по два, по три кобеля, да каких! Любой из  них  хуже  тигры
лютой, и ростом каждый чуть не с телка. Все сундуки свои  берегли  хозяева
да погреба. А что толку? Один черт, война у них все порастрясла...  И  вот
эта свадьба - мне навстречу. Я, не будь дурак, бросил уздечку и, как самый
лихой кот, в один  секунд  взлетел  на  телеграфный  столб,  окорачил  его
ногами, сижу. А тут, как на грех, этот учитель на своей  машине,  колесами
блестит, правилом от машины. Ну, они его и огарновали. Бросил  он  машину,
топчется на одном месте, я ему шумлю: "Дурак, лезь ко мне на столб,  а  то
они тебя зараз на ленты всего распустят!" Полез он, бедняга,  ко  мне,  да
опоздал малость: как только он ухватился за  столб,  они  с  него  в  один
секунд спустили и новые дигоналевые штаны, и форменный пиджак  с  золотыми
пуговицами, и все исподнее. А самые лютые из кобелей уже кое в каком месте
до голого мяса добрались.
   Потешились они над ним всласть и побегли своей собачьей дорогой.  А  он
сидит на столбу, и только на нем и радости, что одна фуражка с кокардой, и
то козырек он поломал, когда лез на столб.
   Спустились мы с ним с нашего убежища - он спервоначалу, а я  следом  за
ним: я же выше сидел, под самыми чашечками, через какие провода тянут. Вот
по порядку и слезли - он, как есть, голый, а на мне простая рубаха и  одни
холщовые штаны. Он и просит меня: "Дядя, уступи мне на время твои штаны, я
через полчаса тебе верну их". Говорю ему: "Милый человек, как же я тебе их
уступлю, ежели я без исподних? Ты уедешь на своей машине, а я  без  штанов
буду вокруг столба крутиться среди бела дня? Рубаху уступлю  на  время,  а
штаны, извиняй, не могу". Надел он мою  рубаху  ногами  в  рукава,  пошел,
горемыка, потихонечку. Ему весь резон бы рысью бечь - а  как  он  побежит,
ежели он шагом идет, и то как стреноженный конь? Ну, и увидала его в  моей
рубахе купецкая дочка - его невеста... В этот же день  и  кончилась  ихняя
любовь. Пришлось ему эстренно переводиться в другую школу. А через  неделю
от такого пришествия - тут тебе и страма, тут и страх от собак, тут тебе и
невеста бросила, и вся любовь их рухнулась к едрене-фене - получил  парень
скоротечную чахотку и помер. Но я этому не дюже верю: скорее всего, он  от
страху и от страмы помер. Вот до чего она доводит, эта  проклятая  любовь,
не говоря уж про разные женитьбы и свадьбы. И ты бы,  Семушка,  жаль  моя,
сто раз подумал, допрежь чем жениться  на  Варьке.  Все  они  одним  миром
мазанные, и недаром мы их с Макарушкой теперь ненавидим!
   - Ладно, дед, я  еще  подумаю,  -  успокоил  старика  Давыдов,  а  сам,
пользуясь тем, что  Щукарь  закуривал,  быстро  притянул  к  себе  Варю  и
поцеловал в висок, точно в том место, где шевелился под  встречным  ветром
пушистый завиток волос.
   Утомленный собственным рассказом, а  может  быть,  воспоминаниями,  дед
Щукарь вскоре начал дремать, и Давыдов взял вожжи из его  ослабевших  рук.
Одолеваемый дремотою, дед Щукарь пробормотал:
   - Вот спасибо тебе, жаль моя, ты помахай на жеребцов кнутом, а я  часок
присплю. Язви ее со старостью! Как только солнце пригреет,  так  тебя  сон
начинает морить... А зимой, чем ни  дюжей  холод,  тем  тебе  дюжей  спать
хочется, того и гляди, замерзнешь во сне.
   Маленький и щуплый, он лег между Варей и Давыдовым, протянувшись  вдоль
дрожек, как кнут, и вскоре уже храпел, тонкой, фистулой.
   А нагретая солнцем степь уже дышала всеми ароматами разнотравья, пресно
примешивался к запаху скошенных трав запах теплой дорожной  пыли,  нечетко
синели тонущие в мареве нити  дальних  горизонтов,  -  и  жадными  глазами
оглядывала Варя незнакомую ей  задонскую,  но  все  же  бесконечно  родную
степь.


   Ночевали они возле стога сена, проехав к вечеру более  ста  километров.
Поужинали взятыми из дому скромными  харчишками,  посидели  немного  возле
дрожек, молча глядя на звездное небо. Давыдов сказал:
   - Завтра у нас  опять  ранний  подъем,  давайте  моститься  спать.  Ты,
Варюха, ложись на дрожках, бери мое пальто, укроешься им, а мы с  дедушкой
пристроимся под стогом.
   - Правильное решение ты  принимаешь,  Семушка,  -  обрадованно  одобрил
Щукарь, весьма довольный тем обстоятельством, что Давыдов ложится именно с
ним.
   Нечего греха таить, старику было страшновато ночевать  одному  в  чужой
безлюдной степи.
   Давыдов лежал на спине, закинув руки за голову,  смотрел  в  разверстое
над ним бледно-синее небо. Нашел глазами Большую  Медведицу,  вздохнул,  а
потом поймал себя на том, что чему-то неосознанно улыбается.
   Только к полуночи остыла накаленная за день земля и стало по-настоящему
прохладно. Где-то недалеко, в балке наверное, был пруд или степной  лиман.
От него потянуло запахом ила,  камыша.  Совсем  недалеко  ударил  перепел.
Послышалось неуверенное, всего лишь в несколько голосов, кваканье лягушек.
"Сплю, сплю!" - сонно прокричала в ночи маленькая сова...
   Давыдов стал дремать, но тут в  сене  прошуршала  мышь,  и  дед  Щукарь
вскочил с бешеным проворством, тормоша Давыдова, заговорил:
   - Сема, ты слышишь?! Ну, и выбрали  место,  язви  его!  В  этом  стогу,
небось, ужаков и змей полно. Слышишь,  шуршат,  проклятые?  Какие-то  совы
кричат, как на кладбище... Давай переезжать в другое место с этого гиблого
угодья!
   - Спи, не выдумывай, - сонно отозвался Давыдов.
   Щукарь снова лег, долго ворочался, со всех  сторон  подтыкал  под  себя
плащ, бормоча:
   - Говорил же тебе - давай на арбе поедем, так нет, захотелось  тебе  на
дрожках фасон давить. Вот теперь и радуйся. То бы  мы  из  дому  настелили
полную арбу своего, природного сена и ехали  бы  спокойничко,  и  спали  б
зараз все трое на этой арбе, а то  теперь,  пожалуйста,  гнись  под  чужим
стогом, как бездомная собака. Варьке добро, она спит наверху,  в  укрытии,
барыня барыняй, а тут - в головах шуршит, с боков шуршит, в ногах  шуршит,
а чума его знает, что оно там шуршит? Вот уснешь подползет к тебе  гадюка,
тяпнет в притимное место, вот ты и отжениховался! А  ить  она,  проклятая,
куда укусит, а то и с копыт долой.  Вот  тогда  твоя  Варька  слез  корыто
прольет, а что толку?.. Меня любой гадюке кусать резона нет, у  меня  мясо
старое, жилистое, да к тому же от меня козлом воняет, - потому как  Трофим
рядом со мной часто спит на сеновале, - а гадюки козлиного духа не  любят.
Ясное дело, ей тебя кусать, а не меня... Давай переезжать с этого места!
   Давыдов с досадою сказал:
   - Ты сегодня угомонишься, дед? Ну, куда мы среди ночи поедем?
   Дед Щукарь печально ответил:
   - Завез ты меня в пропащее место - знал бы, хучь со старухой попрощался
бы, а то поехал, как сроду не венчанный. Так не будешь трогаться с  места,
жаль моя?
   - Нет. Спи, старик.
   Тяжело вздыхая и крестясь, дед Щукарь сказал:
   - И рад бы уснуть, Семушка, да ить страх в глазах. Тут сердце от страху
стукотит в грудях, тут сова эта треклятая орет, хучь бы она подавилась...
   Под размеренные причитания Щукаря Давыдов крепко уснул.
   Проснулся он перед восходом солнца. Рядом с ним, привалившись  боком  к
стенке стога и поджав ноги, сидела Варя и перебирала на его лбу  спутанные
пряди волос, - и так нежны и осторожны были касания ее  девичьих  пальцев,
что Давыдов, уже проснувшись, еле ощущал их. А на ее  месте,  на  дрожках,
укрывшись давыдовским пальто, крепко спал дед Щукарь.
   Розовая, как эта зоренька. Варя тихонько сказала:
   - А я уже сбегала к пруду, умылась. Буди дедушку, давай  ехать!  -  Она
легко прижалась губами к колючей щеке  Давыдова,  пружинисто  вскочила  на
ноги. - Пойдешь умываться, Сема? Я покажу дорогу к пруду.
   Осипшим со сна голосом Давыдов ответил:
   - Проспал я свое умывание, Варюха, где-нибудь дорогой  умоюсь.  А  этот
старый суслик давно тебя разбудил?
   - Он меня не будил. Я проснулась на рассвете, а он  сидит  возле  тебя,
обнял колени руками и цигарку курит.  Я  спрашиваю:  "Ты  чего  не  спишь,
дедушка?" А он отвечает: "Я всю ночь не сплю,  милушка,  тут  кругом  змей
полно. Ты пойди погуляй по  степи,  а  я  на  твоем  месте  хоть  часок  в
спокойствии усну". Я встала и пошла умываться к пруду.
   В первой половине этого дня  они  были  уже  в  Миллерове.  За  полчаса
Давыдов  управился  в  окружкоме,  вышел  на   улицу   веселый,   довольно
улыбающийся:
   - Все решил секретарь, как и надо решать в окружкоме, быстро и  дельно:
тебя, моя Горюха, возьмут под свою опеку девчата из окружкома комсомола, а
сейчас  поедем  в  сельхозтехникум,  буду   тебя   устраивать   на   новое
местожительство. Договоренность с  заместителем  директора  уже  есть.  До
начала приемных испытаний с тобой позанимаются преподаватели,  и  к  осени
будешь ты у меня подкована на все четыре ноги, факт! Девчатки из окружкома
будут тебя проведывать, договорился с ними  по  телефону.  -  По  привычке
Давыдов оживленно потер руки, спросил: - А  знаешь,  Варюха,  кого  к  нам
посылают в хутор секретарем комсомольской организации? Кого бы ты  думала?
Ивана Найденова, паренька, который был у нас зимой с  агитколонной.  Очень
толковый парень, я страшно рад буду  его  приезду.  Тогда  у  нас  цело  с
комсомолом пойдет на лад, это я тебе фактически говорю!
   За два часа  все  было  улажено  и  в  сельхозтехникуме.  Подошла  пора
расставаться. Давыдов твердо сказал:
   - До свидания, милая моя Варюха-горюха, не скучай и хорошенько учись, а
мы там без тебя не пропадем.
   Впервые он  поцеловал  Варю  в  губы.  Пошел  по  коридору.  На  выходе
оглянулся, и вдруг такая острая  жалость  стиснула  его  сердце,  что  ему
показалось, будто шероховатый пол закачался под его  ногами,  как  палуба:
Варя стояла, прижавшись к стене лбом, уткнув лицо  в  ладони,  голубенькая
косынка  ее  съехала  на  плечи,  и  столько  было  во  всей   ее   фигуре
беспомощности и недетского горя, что Давыдов  только  крякнул  и  поспешил
выйти во двор.
   К исходу третьих суток после  отъезда  из  хутора  он  уже  вернулся  в
Гремячий.
   Несмотря на поздний час, в правлении колхоза его  ожидали  Нагульнов  и
Разметнов. Нагульнов хмуро поздоровался с ним, так же хмуро сказал:
   - Ты что-то, Семен, последние дни и дома не живешь: в станицу  съездил,
а потом в окружком... Какая нужда тебе в Миллерово-то носила?
   - Обо всем доложу в свое время. А у вас что нового в хуторе?
   Вместо ответа Разметнов спросил:
   - Ты дорогой видел хлеба? Ну, как они там, подошли уже?
   - Ячмень кое-где уже можно косить, выборочным порядком,  рожь  -  тоже.
Ну, рожь, по-моему, можно класть наповал, но что-то соседи наши медлят.
   Как бы про себя Разметнов проговорил:
   - Тогда не будем и мы спешить. С зеленцой ее повалять можно при хорошей
погоде, она и в валках дойдет, - а ежели дождь? Вот и пиши пропало.
   Нагульнов согласился с ним:
   - Тройку дней подождать можно, но потом уже браться  за  покос  надо  и
руками и зубами, иначе райком съест  тебя,  Семен.  А  нас  с  Андреем  на
закуску... Да, имею и я новость: есть у меня в совхозе дружок  по  военной
службе, ездил я его проведать вчера. Он давно меня приглашал на-гости,  да
все как-то неуправно было, а вчера решился - думаю:  смотаюсь  к  нему  на
денек, проведаю приятеля, а кстати и погляжу, как трактора работают. Сроду
не видал, и дюже мне это было  любопытно!  У  них  там  пары  пашут,  я  и
проторчал в поле целый день. Ну, братцы, и штука, должен  я  вам  сказать,
этот трактор "фордзон"! Рысью пашет пары. А как только напорется на целину
где-нибудь на повороте, так у него,  у  бедного,  силенок  и  не  хватает.
Подымется вдыбки, как норовистый конь перед препятствием,  постоит-постоит
и опять вдарится колесами об землю, поспешает поскорее убраться обратно на
пары, не под силу ему целина... Но  иметь  пару  таких  лошадок  у  нас  в
колхозе все равно было бы невредно, вот о чем я и думаю все-время. Дюже уж
завидная в хозяйстве штука! Так меня это  завлекло,  что  с  дружком  даже
выпить не успели. Прямо с поля повернулся и поехал домой.
   - Ты же думал в Мартыновскую МТС съездить? - спросил Разметнов.
   - А какая разница - в МТС или в совхоз? И там трактора, и тут такие же.
Да и далековато, а покос - вот он, на носу.
   Разметнов хитро сощурился:
   -  А  я,  признаться,  грешил  на  тебя,  Макар,  что  ты  по  пути  из
Мартыновской завернешь в Шахты проведать Лукерью...
   - И в мыслях не держал! - решительно сказал  Нагульнов.  -  А  вот  ты,
небось, бы заехал, знаю я тебя, белобрысого!
   Разметнов вздохнул:
   - Будь она моей предбывшей женой, я бы не только непременно заехал,  но
и прогостил у нее не меньше недели! - И уже шутливо добавил: - Я не  такой
соломенный тюфяк, как ты!
   - Знаю я тебя, -  повторил  Нагульнов.  И,  подумав,  тоже  добавил:  -
Чертова бабника! Но и я не такой бегунец по бабам, как ты!
   Разметнов пожал плечами:
   - Я вдовцом живу тринадцатый год. Чего ты от меня хочешь?
   - Вот потому ты и бегунец.
   После короткого молчания  Разметнов  уже  совершенно  серьезно  и  тихо
сказал:
   - А может, я все двенадцать годов одну люблю, ты же не знаешь?
   - Это ты-то? Поверю я тебе, как же!
   - Одну!
   - Уж не Марину ли Пояркову?
   - Не твое дело -  кого,  и  ты  в  чужую  душу  не  лезь!  Может  быть,
когда-нибудь, под пьяную руку, я и рассказал бы тебе, кого любил и  доныне
люблю, но ведь... Холодный ты человек, Макар, с тобой по  душам  сроду  не
поговоришь. Ты в каком месяце родился?
   - В декабре.
   - Я так и думал. Не иначе, тебя мать у проруби на льду родила  -  пошла
за водой и по нечаянности разродилась прямо на льду: потому-то от тебя всю
жизнь холодом несет. Как же тебе признаешься от сердца?
   - А ты, видать, на горячей плите родился?
   Разметнов охотно согласился:
   - Дюже похоже! Потому от меня и пышет жаром, как при суховее. А вот  ты
- другое дело.
   С досадой Нагульнов сказал:
   - Надоело! Хватит об нас с тобой и об бабах разговаривать, давай  лучше
потолкуем об том, кому из нас в какую бригаду направляться на уборку.
   - Нет, - возразил Разметнов, - давай уж прикончим начатый  разговор,  а
кому в какую бригаду ехать - это  мы  успеем  поговорить.  Ты  спокойночко
рассуди, Макар, вот об чем: прозвал ты меня бегунцом, а какой же я бегунец
по нынешним временам, ежели я  вскорости  вас  обоих  на  свадьбу  кликать
буду?..
   - Это ишо на какую свадьбу? - строго спросил Нагульнов.
   - На мою собственную. Мать окончательно старухой  стала,  тяжело  ей  в
хозяйстве, заставляет жениться.
   - И ты послушаешься ее, старый дурак? - Нагульнов не мог скрыть  своего
величайшего возмущения.
   С притворным смирением Разметнов ответил:
   - А куда же мне деваться, миленький мой?
   - Ну, и трижды дурак! - Затем, почесав в раздумье переносицу, Нагульнов
заключил: - Придется нам, Семен, снимать с  тобой  одну  квартиру  и  жить
вместе, чтобы не так скучно было. А на воротах напишем:  "Тут  живут  одни
холостяки".
   Давыдов не замедлил с ответом:
   - Ничего у нас, Макар, из этой затеи не выйдет: невеста  у  меня  есть,
потому и ездил в Миллерово.
   Нагульнов переводил испытующий взгляд  с  одного  на  другого,  пытаясь
разгадать, шутят они или нет, а потом медленно поднялся, раздувая  ноздри,
даже несколько побледнев от волнения.
   - Да вы что, перебесились, что ли?! Последний раз спрашиваю: всурьез вы
это говорите или высмеиваетесь надо мной?  -  Но,  не  дождавшись  ответа,
плюнул под ноги со страшным ожесточением, не прощаясь, вышел из комнаты.    
   Читать  дальше ...  

Источник : https://www.litmir.me/bd/?b=72986

***

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 001

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 002

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 003

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 004

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 005

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 006

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 007

Поднятая целина.Михаил Шолохов.008

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 009

Поднятая целина.Михаил Шолохов.010

Поднятая целина.Михаил Шолохов.011

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 012

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 013

Поднятая целина.Михаил Шолохов.014

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 015

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 016

Поднятая целина.Михаил Шолохов.017

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 018

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 019

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 020

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 021

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 022 

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 023

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 024

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 025

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 026

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 027

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 028

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 029

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 030

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 031

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 032

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 033

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 034

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 035

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 036

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 037

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 038

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 039

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 040

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 041

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 042

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 043

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 044

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 045

Поднятая целина.Михаил Шолохов. 046

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

 

***

Яндекс.Метрика

***

Алёшкино сердце. Михаил Шолохов

Два лета подряд засуха дочерна вылизывала мужицкие поля...Читать дальше »

---

О писателе Шолохове...

Как писатель, Михаил Шолохов погиб в январе 1942 года

... взял этого образованного офицерика-гениуса в плен, поселил у себя в баньке, каждый день поил самогонкой и заставлял писатьЧитать дальше »

---

Жизнь и творчество Шолохова. 

...В 1910 году семья покинула хутор Кружилин и переехала в хутор Каргин: Александр Михайлович поступил на службу к каргинскому купцу. Отец пригласил местного учителя Тимофея Тимофеевича Мрыхина для обучения мальчика грамоте. В 1912 году Михаил поступил сразу во второй класс Каргинской министерской (а не церковно-приходской, как утверждают некоторые биографы писателя) начальной школы. Сидел за одной партой с Константином Ивановичем Каргиным — будущим писателем, написавшим весной 1930 повесть «Бахчевник». В 1918—1919 годах Михаил Шолохов окончил четвёртый класс Вёшенской гимназии... Читать дальше »

 

 

No 44, таинственный незнакомец. Марк Твен...

Из живописи фантастической

Шахматист Волков

Шахматы в...

Обучение

О книге 

На празднике

Поэт 

Художник

Песнь

Из НОВОСТЕЙ

Новости

 Из свежих новостей - АРХИВ...

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 133 | Добавил: iwanserencky | Теги: Поднятая целина, история, писатель Михаил Шолохов, Роман, Давыдов, Нагульнов, писатель, Михаил Шолохов, проза, Разметнов, текст, 20 век, слово, классика, Поднятая целина. Михаил Шолохов | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: