Главная » 2018 » Март » 23 » Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 14
04:00
Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 14

***

***  

***

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


   повествующая о том, как необычайно преобразился остров Рэмполь;
   как мистер Блетсуорси вернулся в лоно цивилизации, как он мужественно
   сражался за цивилизацию, был ранен и чуть не погиб смертью храбрых
   в мировой войне; о его жене Ровене и о его детях; как он нашел себе
   занятие; о его замечательной беседе со старым приятелем, в конце
   которой были высказаны мысли о жизни человеческой, обещанные еще
   на титульном листе этой книги


1. РОВЕНА


   Я перестал  расспрашивать  и  доел  суп.  Она  коснулась  моей  руки  и
повторила:
   - Да, у тебя больше нет жара!
   Я молча попытался встать, и она так же молча помогла мне. Я сел на краю
кровати. Я был крайне озадачен: ведь  это,  конечно,  была  та  пещера,  в
которой она уже много недель кормила меня, ухаживала за мною и охраняла. И
в то же время это была комната!
   - Что это с моим плечом? - спросил я.
   - Тебя сшибло такси, и ты поранил себе плечо.
   - Какое такси? Стрела!
   - Да нет же. Такси. Я вытащила тебя из сточной канавы.
   Я провел рукой по волосам. Тут я заметил новые странности.
   - Ты одета по-европейски, - сказал я.
   - Ну так что же? Нельзя же все время заниматься любовью.
   - Но все-таки ты та женщина, которую я люблю?
   - Можешь не сомневаться в этом.
   Я напряг свою бедную, помраченную память.
   - Я спас тебя, когда ты тонула?
   - Да, в Гудзоне.
   - В Гудзоне? С каким трудом я вытащил тебя  из  воды!..  Но  ты  стоила
этого.
   - Бедняжка, ты все перепутал! - И она поцеловала мне  руку  с  какой-то
покровительственной нежностью, как делала это уже тысячи раз.
   Я с удивлением оглядывался по сторонам.
   - Как странно! На потолок падает  свет  из  окна!  А  раньше  тут  была
известковая скала. А вон те серые утесы за окном, - высокие серые утесы  -
не что иное, как огромные здания.
   Я обратил внимание на странный аромат.
   - Где-то здесь... - сказал я и оглядел комнату. На  подоконнике  стояли
три цветочных горшка, и я знал, что в них вербена.
   Я встал на  ноги,  и  она  меня  поддерживала,  так  как  ноги  у  меня
подкашивались. Мы подошли к окну, и я увидел картину одновременно и чуждую
и знакомую. Над рекой,  изборожденной  множеством  быстро  снующих  судов,
вздымались  к  небу  величавые  громады  Нью-Йорка,  странно  воздушные  в
ласковом, теплом предвечернем свете. Обняв меня  рукой  за  плечи,  Ровена
поддерживала меня, пока я смотрел из окна.
   - Неужели я бредил? - спросил я. - Неужели все это мне приснилось?
   Она ничего не ответила, только еще крепче меня обняла.
   - Это Нью-Йорк. Ну конечно это Нью-Йорк!
   - Вон там Бруклинский мост.
   - Так это не остров Рэмполь?
   Она молча покачала головой.
   - Это мой цивилизованный мир?
   - О любимый! - прошептала она.
   - Так, значит, остров Рэмполь, это варварство и эти жестокие безнадежно
тупые дикари - все было сном, фантастическим сном!
   Она заплакала. Быть может, она  плакала,  радуясь,  что  я  очнулся  от
мучительного бреда.

 

2. ОБЪЯСНЕНИЕ ДОКТОРА МИНЧИТА


   Легкая дымка сомнений заволакивала в первые  минуты  после  пробуждения
ослепительное сияние вновь обретенного мною мира. Я  отвернулся  от  окна,
так как мне было трудно стоять. Она помогла мне сесть в небольшое  кресло,
у которого, как я почувствовал, не хватало одного колесика.
   - Все эти ужасы, война, зверства, Ардам - все мне только приснилось?
   Ровена не ответила.  Отвернувшись  от  меня,  она  смотрела  на  дверь.
Послышался стук, которого она, по-видимому, ожидала.
   - Войдите! - крикнула она, и  на  пороге  появился  мужчина  с  широким
загорелым лицом, очень  похожий  на  прорицателя  Чита,  но  только  чисто
вымытого и причесанного на  бруклинский  лад.  Он  остановился  в  дверях,
внимательно глядя на нас. Это был Чит - и в то же время не  Чит!  Я  знал,
что сейчас услышу знакомый глуховатый басок Чита.
   Ровена обратилась к нему с сияющим видом:
   - Ему гораздо лучше. Теперь мы  уже  не  в  пещере.  Представьте  себе!
Сейчас он смотрел в окно! Он узнал Нью-Йорк!
   Посетитель, широкоплечий и коренастый мужчина, приблизился и  испытующе
посмотрел на меня глазами Чита.
   - Вы находитесь в Бруклине!
   - Я нахожусь в некоторой неуверенности...
   - А вы знаете, кто я такой?
   - Я называл вас Читом.
   - Сокращенное Минчит. Доктор Алоиз Минчит, к вашим услугам!
   Он подошел к окну и остановился, глядя на  реку.  Говорил  он  со  мной
через плечо, не глядя мне в лицо, словно опасаясь смутить меня.
   - Сколько раз я вам говорил, что это - реальный мир! И сколько  раз  вы
мне отвечали, что это остров Рэмполь! Признаюсь, я потерял всякую надежду.
И вот эта молодая леди сделала то, чего не могли добиться ни я, ни  другие
нью-йоркские психиатры. Выбрав момент, когда вы бродили в  одиночестве  по
высокому берегу Гудзона, над Палисадами, она бросилась в реку, после  чего
к вам вернулось сознание. И вот вы оба здесь, осмелюсь сказать,  в  полном
туалете и в здравом уме!
   При этих словах он улыбнулся, глядя на Ровену, а  затем  посмотрел  мне
прямо в лицо.
   - Итак? - проговорил он, пытаясь мне помочь. Он присел на край стола  с
видом человека, у которого свободного времени хоть отбавляй.
   - Простите, если  я  буду  говорить  бессвязно,  -  начал  я  медленно,
взвешивая каждое слово. - Я, право, не знаю, как я попал сюда. Я хотел  бы
знать, каким образом я очутился здесь и  вот  смотрю  из  окна  на  остров
Манхэттен, - ведь я думал, что нахожусь далеко  от  цивилизованного  мира,
совсем на другом острове, у берегов Южной Америки. Порой  моя  безудержная
фантазия выкидывает невероятные шутки. Что это еще за новая шутка?
   - Больше не будет никаких шуток, - заметил доктор Минчит.
   - Так я был... ненормален?
   - Ненормальное, - изрек Минчит, точь-в-точь как островной  прорицатель,
- представляет собою лишь легкое искажение нормального.
   - И эта ненормальность доходила до безумия?
   - Оно не было... как бы это сказать? - органическим. У вас нет  никаких
изменений  в  мозгу.  Но  у  вас  исключительная  психика.  Вы  необычайно
чувствительны и склонны к некоторому раздвоению. А  я  как  раз  занимаюсь
изысканиями в этой области. Вы являетесь для  меня  прекрасным  материалом
для изучения.
   Я оглянулся  на  Ровену.  По  выражению  ее  лица  я  понял,  что  могу
продолжать расспросы. И я вновь обратился к доктору:
   - Был я вашим Священным Безумцем?
   - Так или иначе вы находились на моем попечении.
   - Но где же это я находился на вашем попечении?
   - Здесь - в штате Нью-Йорк, когда вас привезли сюда. Главным образом  в
Йонкерсе. В психиатрической клинике Куина.
   - А как же остров Рэмполь?
   - Такой остров существует. Вы, должно быть, слышали это название, после
того как вас спасли.
   - И я был там?
   - Возможно, что пробыли там часок-другой. Вы могли  сойти  на  берег  с
лодки, которая подобрала вас с "Золотого льва".
   - И вы вполне уверены, что это не остров Рэмполь?
   - Нет, нет, - вмешалась Ровена. - Это подлинный  мир.  Самая  настоящая
действительность!
   Я обернулся и посмотрел на нее. Какая она хрупкая и прелестная!
   - И этот мир ты изо  всех  сил  старалась  покинуть!  -  проговорил  я,
пытаясь кое-как связать разрозненные факты. - Ты хотела утопиться.  Почему
ты хотела утопиться?
   Она подошла ко мне, присела на ручку  кресла  и,  обхватив  мою  голову
руками, прижала ее к своей груди.
   - Ты спас меня, - прошептала она. - Ты бросился в воду и спас меня.  Ты
ворвался в мою жизнь - и спас меня навсегда.
   С минуту мне казалось, что я начинаю что-то понимать,  но  тут  же  мне
стало ясно, что я ничего не понимаю. Меня мучили неразрешимые загадки.
   Повернувшись к доктору Минчиту,  я  снова  извинился,  что  говорю  так
бессвязно. Я попросил как следует растолковать мне, в чем дело, но  тут  у
меня закружилась голова, и я уселся на кровать.
   - Должно быть, я болен, - обратился я к доктору Минчиту.  -  Расскажите
мне историю моей болезни. Расскажите, как это я с острова Рэмполь внезапно
перепрыгнул в Нью-Йорк.
   С минуту Минчит молчал, видимо, обдумывая свой ответ.
   - Я очень рад, что могу наконец говорить с вами  вполне  откровенно,  -
заметил он. - Я считаю, что вы должны _все_ знать.
   Но доктор не  сразу  начал  свои  объяснения;  спрыгнув  со  стола,  он
принялся шагать взад и вперед по комнате.
   - Да? - нетерпеливо сказал я.
   - Ему надо как следует подумать, - сказала Ровена в его оправдание.
   - Помните ли вы, что находились на  покинутом  корабле  "Золотой  лев"?
Можете ли это припомнить?
   - Все как есть. Капитан бросил меня на произвол судьбы.
   - Бросил на произвол судьбы?
   - Он запер меня в каюте, когда лодки отчаливали.
   - Гм... я этого не знал. Он запер вас в каюте! Вы  потом  мне  об  этом
расскажете. Как бы то ни было, вас обнаружили на этом  корабле  матросы  с
паровой яхты "Смитсон". На этой яхте находились исследователи,  собиравшие
кое-какой научный материал на  островах  Южной  Атлантики  и  на  Огненной
Земле. С этого и начинается _мой_ рассказ! Двое наших матросов нашли вас у
пароходной трубы; вы спали, а когда они вас разбудили, вы громко закричали
и кинулись на них  с  топориком.  Вы  были  -  что  правда,  то  правда  -
совершенно ненормальны.
   - Но... - начал было я, и осекся. - Продолжайте.
   -   Вы   оказались   не   слишком   удачным   экземпляром,    несколько
обременительным для "Смитсона"...
   - Постойте, - прервал я его. - Когда все это было?
   Он прикинул в уме.
   - Около пяти лет назад.
   - Боже мой! - вырвалось у меня, а Ровена сжала мне руку,  выразив  свое
сочувствие.
   Доктор Минчит продолжал:
   - Повторяю, вы, мягко выражаясь, представляли собой весьма  беспокойный
экземпляр. Начальник нашей экспедиции  поручил  мне  вас,  так  как  я  по
профессии психиатр, и я изо всех сил старался  приспособить  вас  к  нашей
обстановке. Должен сказать, что я находился на яхте в качестве этнолога. У
меня были  тяжелые  переживания,  и  я  отправился  путешествовать,  чтобы
отдохнуть. Я прекрасно знал начальника экспедиции...
   Он снова замолчал,  видимо  обдумывая,  что  рассказать  мне  в  первую
очередь.
   - Сущее наказанье было с вами! - опять заговорил он. - Захватив  вас  с
парохода, лодка направилась в залив острова Рэмполь, тут-то вы  и  увидели
этот остров. Вы  кричали  в  бреду,  что  потеряли  свой  мир,  что  мы  -
кровожадные  дикари  и  раскрашенные  людоеды.  Вас  доставили   на   борт
"Смитсона", и мне предложили либо угомонить вас, либо держать под замком в
каюте. Как профессионал я заинтересовался вами с  первой  же  минуты.  Мне
думалось, что, так сказать, физически вы вполне нормальны, то есть  у  вас
нет никаких органических изменений в мозговых клеточках. С вами, очевидно,
дурно обращались,  и  вы  пережили  сильное  потрясение.  Вот  почему  ваш
рассудок  перестал  нормально   функционировать   и   все   ваши   понятия
перепутались. Я полагаю, что если б я позволил  им  сделать  то,  что  они
хотели, то есть запереть вас в каюту, то вы стали бы колотить в дверь -  и
это, пожалуй, доконало бы вас. Вы смертельно боялись,  что  вас  запрут  в
каюту. Помните вы это?
   Я тщетно напрягал память.
   - Нет.
   Потом прибавил менее уверенным тоном:
   - Не-ет...
   Я начал смутно припоминать, как пытался выбраться из запертой каюты. Но
ведь это было на "Золотом льве"!
   - Приходилось вам потакать, - продолжал он. - И нельзя  сказать,  чтобы
вы возбуждали к  себе  симпатию.  Вы  ненавидели  весь  род  человеческий,
называли нас шайкой грязных  дикарей,  и...  словом,  не  слишком  с  нами
церемонились. Если бы не я, вас, конечно, высадили бы на берег при  первой
же возможности... Но я  заявил,  что  вы  не  просто  тяжелый  субъект,  а
драгоценный  объект  для  научных  исследований,  и   это   заставило   их
примириться с вашим присутствием. Так мы и возили вас  с  собой,  пока  не
привезли сюда.  Я  решил  поместить  вас  в  институт  Фредерика  Куина  в
йонкерсе, чтобы наблюдать и изучать вашу болезнь. В Европе почти не  имеют
понятия о том, на каком высоком уровне  находится  у  нас  психиатрия.  Мы
изучаем и наблюдаем самые разнообразные типы душевных заболеваний. У  меня
были кое-какие затруднения - приходилось оформлять вас  как  иммигранта  и
вести переписку с вашим престарелым опекуном, проживающим  в  Лондоне;  но
мне удалось все уладить, и с этих самых пор вы непрерывно  находились  под
моим наблюдением в йонкерсе, а затем  в  Нью-Йорке.  Ваш  опекун  неплохой
человек. Он попросил своих знакомых проведать вас  и,  убедившись,  что  с
вами хорошо обращаются, почувствовал ко мне доверие,  предоставил  свободу
действий и к тому же оплатил все расходы. Денег на  вас  хватило.  За  это
время вы получили кое-какое наследство, и теперь вы довольно состоятельный
человек. Все счета у меня в полном порядке.  Мне  понадобилось  два  года,
чтобы доказать, что вы  ничего  с  собой  не  сделаете  и  не  опасны  для
окружающих. Наконец вас выпустили из клиники под мою ответственность, и вы
поселились в собственной квартире.
   - Вот в этой самой?
   - Вы сюда переехали после того, как познакомились с _нею_.
   - Это моя квартира, - шепнула Ровена. - Ты снял ее для меня и отказался
от своей.
   Я задумался.
   - Все это очень хорошо. Но почему же я ничего этого не помню?
   - Кое-что вы помните,  но  в  искаженном  виде.  Я  утверждаю,  что  вы
представляете собой типичный случай "систематического бреда".
   Тут он замолчал, ожидая, что я попрошу его продолжать, что я  и  сделал
после минутного молчания.
   Он остановился передо мной, засунув руки в карманы, как профессор перед
группой студентов, и представлял собой,  выражаясь  его  языком,  типичный
случай в аудитории.
   - Видите ли, - начал он и запнулся, сделав  неопределенный  жест  левой
рукой. - Дело все в том...
   Но я не буду подробно излагать его сложную теорию,  -  это  мне  не  по
силам. Слушать скучные лекции - удел студентов. А эта  повесть  рассчитана
на широкого читателя. Теория Минчита  или,  если  угодно,  его  объяснения
основывались на том, что  наше  восприятие  внешнего  мира  не  отличается
чрезмерной точностью и вместе с тем всегда носит критический характер.  Мы
всегда фильтруем и редактируем наши ощущения, прежде чем они, так сказать,
доходят до нашего сознания. Даже люди,  совершенно  лишенные  воображения,
живут иллюзиями, бессознательно прикрашивая жизненные факты  и  тем  самым
защищаясь от действительности. Наш ум отбирает впечатления, отбрасывая все
неприятное  и  оскорбительное  для   нашего   самолюбия.   Мы   продолжаем
редактировать и видоизменять даже давно пережитое нами.  То,  что  человек
_помнит_ о происшедшем накануне, отнюдь  не  соответствует  тому,  что  он
действительно видел или пережил в тот или иной момент вчерашнего дня.  Все
это ретушировано, подчищено и  препарировано  по  его  вкусу  и  как  того
требует  его  самолюбие.  Люди  с  богатым  воображением  и  те,   которых
воспитали, ограждая от резких ударов  действительности,  порой  совершенно
искренне, самым необычайным образом искажают реальность, приукрашивают ее,
истолковывают на суеверный лад, облекают в фантастические одеяния.
   - Поэтому-то вы меня так заинтересовали,  -  прибавил  Минчит,  как  бы
извиняясь и подходя ко мне поближе. - Вы _чрезвычайно_ любопытный пациент!
   Это было очень любезное признание.
   Затем он спросил меня, приходилось ли мне слышать о случаях  раздвоения
сознания, о том, что в одном мозгу могут уживаться две  различные  системы
ассоциации, иногда  их  даже  больше,  и  они  проявляют  себя  совершенно
независимо, так что можно подумать, что в одно тело вселились две души.  Я
отвечал, что слыхал  о  таких  фактах.  Мне  кажется,  в  наше  время  они
общеизвестны. Доктор заявил, что я представляю собой поразительный  пример
раздвоения сознания. Моя основная личность получила такую тяжелую травму в
самом начале моего жизненного пути,  что  укрылась  под  защиту  фантазии,
вообразив,  будто  грубость  и  жестокость  существуют  только   в   одном
отдаленном диком уголке земного шара. Она упорно цеплялась за  мысль,  что
утерянный ею мир иллюзий все еще существует, тот  цивилизованный  мир,  из
которого я был выброшен и куда мне предстояло вернуться.
   Я задумался над его словами и попросил  его  повторить  все  сказанное.
Потом согласился с доктором, но без особого энтузиазма.
   В  этих  утешительных  мечтаниях,  говорил  он,  я  пребывал  четыре  с
половиной года, в то время как моя второстепенная личность, мое  житейское
"я", которое  я  усиленно  игнорировал,  поддерживало  мое  существование,
заставляя меня  избегать  неприятностей,  вовремя  есть,  даже  заниматься
делами, когда это было необходимо. Правда, это житейское "я", эта  жалкая,
второстепенная личность была все время чем-то озабочена, как говорится,  в
мрачном раздумье, но действовала вполне  разумно,  хотя  и  медленно.  Она
читала газеты, могла поддержать банальный разговор, но  вела  обособленное
существование, выполняя черную работу и обслуживая основной комплекс моего
сознания, поглощенный фантазиями и мечтами. Порой она кое-что припоминала,
но тут же выбрасывала из сознания. Основное же мое "я" и знать  ничего  не
хотело об этих житейских мелочах, а если что и принимало, то  изменяло  до
неузнаваемости.
   - Все мы в известной мере таковы, - добавил Минчит. - Вы  представляете
такой интерес для науки именно потому, что так последовательно,  упорно  и
настойчиво отстаивали свою фикцию.
   - Да, да, все это весьма правдоподобно, - сказал я, - но... послушайте,
доктор Минчит! Ведь  я  совершенно  реально  воспринимал  остров  Рэмполь,
осязал все находящиеся там предметы, ел и помню вкус пищи. Я его видел так
же отчетливо, как вон тот старый ковер с полинявшим узором. Разве  человек
может так всецело отвергнуть действительность и придумать все  то,  что  я
видел, -  утесы,  горы,  пиршества,  погоню  и  мегатериев?  Я  выслеживал
мегатериев, и один из них гнался за мною. Гнался по пятам. Мегатерии - это
гигантские ленивцы. Сомневаюсь даже, слышал ли я  когда-нибудь  о  них  до
того, как попал на этот остров!
   -  Это  совсем  нетрудно  объяснить,  -  отвечал  доктор.  -  "Смитсон"
разыскивал мегатериев. Это было нашей основной  задачей.  Если  остался  в
живых хоть один мегатерий, мы хотели найти его раньше англичан. У  нас  на
судне все интересовались мегатериями. Мы постоянно беседовали о  них.  Наш
зоолог  и  палеонтолог  прямо  бредили  мегатериями.  Они  показывали  нам
рисунки. У них был череп молодого мегатерия, к  которому  пристали  клочки
кожи  и  кусочки  помета.  Теперь  я  вспоминаю:  однажды  вы  прочли  нам
замечательную диссертацию об  их  нравах  и  образе  жизни!  Поразительная
выдумка! Необычайная фантазия! Так вы думаете, что видели мегатериев?
   - А разве их не было на острове Рэмполь?
   - Мы не встретили ни единого.
   Я был совершенно сбит с толку.
   - Вы путаете сновидение с воспоминаниями о  действительной  жизни.  Это
случается чаще, чем думают.
   Я опустил голову на руки, потом снова выпрямился.
   - Я не утомил вас? - спросил он.
   - Я ловлю каждое ваше слово, - ответил я, - хотя мне еще далеко не  все
понятно.
   - Это и не удивительно. Ведь я рассказал вам за каких-нибудь полчаса  о
результатах наблюдений, которые терпеливо вел в течение четырех  с  лишним
лет!
   - Чит,  -  заметил  я,  -  всегда  был  терпеливым  наблюдателем...  Но
любопытно, откуда я взял этот его головной убор?!
   Доктор не имел представления об этом  замечательном  головном  уборе  и
пропустил  мои  слова  мимо  ушей.   Он   был   слишком   поглощен   своим
повествованием.
   -  Это  была  такая  увлекательная  задача  -  нащупать  и   расчленить
перепутанные комплексы сознания.
   - Я рад, что это доставляло вам удовольствие, - ответил я.
   - Например... - Он опять зашагал по комнате. - Я узнал, что у вас очень
сложная наследственность: с одной стороны - старинная английская кровь,  с
другой -  смешение  сирийской,  португальской  и  отчасти  крови  туземцев
Канарских островов. В самом  начале  жизни  вы  пережили  резкий  перелом.
Сперва - безалаберное детство на Мадейре; затем спокойные отроческие  годы
в Уилтшире, причем оба эти периода ничем не связаны между собой. Даже язык
ваш изменился. Вы потеряли всякую связь с Мадейрой, - все это  так.  Но...
под личиной вашего английского "я" таилось иное существо - пылкое, буйное,
эгоцентричное, склонное к пессимизму, - правда, оно мало себя проявляло  и
было как будто позабыто. Скажите, на вашем острове  Рэмполь  была  богатая
субтропическая растительность?
   - Да, множество деревьев, густые травы и  яркие  цветы,  -  ответил  я,
подумав. - Горы были крутые и живописные.
   - Но ведь настоящий остров Рэмполь - голая пустыня, - сказал он.
   Я оглянулся на Ровену.
   - Доктор очень проницателен, - сказала она.
   - Он очень проницателен, - согласился я.
   - Мы так часто это обсуждали, - заметил доктор Минчит.
   Я взглянул на свои ноги, на бледно-голубую полинялую пижаму и на  босые
ступни. Я нашел руку Ровены и пожал ее. Поглядел  на  горшки  с  вербеной,
затем в открытое окно.
   - Вы очень умный человек, - начал я. - Все  здесь  кажется  мне  вполне
реальным. Но не менее реален и остров Рэмполь. Да, пока еще это так. Столь
же реально и блюдо, которое я там ел, -  человеческое  мясо.  И  завывание
дикарей, и война. Скажите мне,  где  добывают  пищу,  которой  меня  здесь
кормят? Разве в  этом  мире  нет  "даров  Друга"?  И  что  это  за  война,
бессмысленная и страшная война, которой закончился мой бред? Что это  была
за военная суматоха? Этот барабанный бой и завывания? Неужели ничего этого
не было? И почему ты, дорогая  моя,  бросилась  в  воду?  Тут  в  мой  сон
ворвалась твоя реальная жизнь. Ведь он мне еще этого  не  объяснил,  и  ты
ничего не сказала, и я чувствую, что это не был сон.
   -  Нет,  -  отвечал  он,  и  внезапно  осекся.  -  Это...  имело   свои
основания...
   - А война? - настаивал я. - Война?
   - Дорогой мой! Дорогой мой! - повторяла Ровена, словно  пытаясь  скрыть
нечто не до конца понятное ей самой.
   - У нее были неприятности, - нехотя вымолвил доктор. - Она оказалась  в
большой нужде.
   - А воитель Ардам?
   Минчит заговорил лишь после долгой паузы, - но тем большее  впечатление
произвел его ответ.
   - Почти весь мир, - сказал он, - реальный мир... сейчас охвачен войной.
   - А! Теперь я начинаю понимать! - воскликнул  я.  -  Стало  быть,  одно
воспоминание цепляется за другое?
   - Да, - согласился доктор. - Мы переживаем сейчас великое и трагическое
время.  Теперь  вы  наконец  можете  взять  себя  в   руки   и   взглянуть
действительности в лицо.
   - Так это реальный мир?
   - Несомненно.
   - Реальный мир! - повторил я. Тут я встал и подошел к окну; в его рамке
виднелись высокие  угрюмые  здания  величайшего  из  современных  городов,
озаренные багровым сиянием, и тысячи окон ярко  горели,  отражая  закатные
лучи.
   - Теперь я начинаю понимать, - сказал я.
   Минчит вопросительно посмотрел на меня.
   - Я готов признать, что этот мир вполне реален. - При этих моих  словах
в глазах доктора блеснула радость. - Но я убежден, что остров Рэмполь тоже
существует, - продолжал я, - и он где-то совсем  близко.  Знаете,  доктор,
что, в сущности говоря,  представлял  собою  остров  Рэмполь?  Это  и  был
реальный мир, проступавший сквозь туман моих иллюзий. 

   Читать далее...        ***

*** Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 01

***   Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 02 

***  Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 03

***  Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 04 

***  Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 05  

***   Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 06  

***   Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 07 

***    Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 08 

***   Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 09

***    Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 10 

***  Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 11  

***   Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 12 

***    Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 13

***   Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 14

***    Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 15

***   Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 16

***    Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 17

***   Герберт Уэллс. Мистер Блетсуорси на острове Рэмполь 18

***   http://lib.ru/INOFANT/UELS/blettswo.txt

***   Писатель Герберт Уэллс

***



В походе

Фотографии Светланы Левады, Кавказ, БольшойТхач, сентябрь 2012

Фотографии Светланы Левады, Кавказ, Тхач, сентябрь 2012

Фотограф Виктор Шалтаев, Индюк, Ноябрь 2011, Кавказ

 

*** На тропах... 

***

***

***

***

***

Прикрепления: Картинка 1 · Картинка 2
Просмотров: 173 | Добавил: iwanserencky | Теги: текст, Герберт Уэллс, литература, писатель, Блетсуорси на острове Рэмполь, чтение, на острове Рэмполь, Мистер, Роман, Мистер Блетсуорси | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: