Главная » 2023 » Октябрь » 5 » Дюна: Пол. Б. Герберт, К. Андерсон. Дюна 434
20:39
Дюна: Пол. Б. Герберт, К. Андерсон. Дюна 434

***

***

===

Бладд не верил, что этот пустынный боец попытается вовлечь его в спор, чтобы доказать собственное превосходство. В ответ он сказал:

– Я знал Пола Атрейдеса, когда он был еще юношей, я спас ему жизнь, когда ваша мать отстирывала ваши заср… пеленки. Почитайте вашу историю, Корба, – имперскую историю. Наибольшая заслуга принадлежит Ривви Динари, но я тоже присутствовал на том свадебном побоище. Я знаю правду, и Пол тоже ее знает.

– Имперская история, – насмешливо произнес Корба. – Пол Атрейдес. Я говорю о Муад’Дибе, а не об отпрыске ландсраадского аристократа. Его жизнь до того, как он явился в ситч и принял имя Усул, не имеет для нас никакого значения.

– Нельзя познать человека по одной половине его жизни, – раздраженно ответил Бладд. – Не поэтому ли принцесса Ирулан написала его биографию, с которой вы все носитесь как с божественным откровением? Если бы его прежняя жизнь не имела никакого значения, он не доверил бы мне такой высокий пост.

«Вот тебе», – подумал Бладд.

Корба замолчал, а Бладд подрегулировал температуру в герметичном салоне орнитоптера. На Бладде был надет красивый костюм, а не пыльный комбинезон или рабочая одежда. Всякий раз появляясь на публике, Уитмор Бладд любил щегольнуть нарядной одеждой и изысканностью манер. Эти пустынные мужланы могли бы научиться у него стилю. Корба, напротив, похоже, не желал расставаться со своим конденскостюмом даже для того, чтобы элементарно помыться. В замкнутом пространстве орнитоптера от Корбы воняло, как от немытого зверя. Бладд даже хотел было занять у него пару затычек для носа, чтобы фильтровать от запаха вдыхаемый воздух.

Потом он подумал о своем безвременно ушедшем друге Динари, он жалел         о его преждевременной смерти, но не жалел о самом воспоминании. Конечно, тучный мастер меча был убит в войне убийц, но все же сумел прославить свое имя и остаться в памяти многих людей настоящим героем. Если бы не его промедление в долю секунды, он, Бладд, тоже мог бы остаться в памяти поколений героем, а не неудачником. Илеса погибла, так как он не смог защитить ее. Не важно, какие достижения сможет он совершить в оставшееся ему время, но история не простит ему, что он упустил свой единственный шанс стать легендой после смерти.

Его место отныне в сносках повествования о раннем периоде жизни Муад’Диба. Ирулан как раз сейчас пишет эту часть книги, и Бладд не был уверен, что принцесса окажется к нему снисходительной в ее, по видимости, объективном сочинении. Правда, она очень вежлива с ним, и, возможно, Бладд может рассчитывать на пару доброжелательных слов…

Он выпрямился в пассажирском кресле. Да, ему пришлось пережить стыд, но этот дворец поможет ему затмить все прежние неудачи и оплошности.

Цитадель явится его бессмертным достижением, его наследием, оставленным истории. Этим подвигом он превзойдет даже своего уважаемого и достославного предка Порце Бладда, который бескорыстно пожертвовал всем своим состоянием ради спасения населения во время Батлерианского джихада.

– Делайте свои предложения по поводу изменения плана, если так надо, но все же представляйте их мне на утверждение, – сказал Бладд. – Все-таки это мой проект, мой план и моя цитадель.

– Вы забываетесь. – В голосе Корбы прозвучала недвусмысленная угроза. – Вы можете говорить все, что вам угодно, вы можете сколько угодно обманываться, но эта цитадель всегда будет цитаделью Муад’Диба. Так назвал ее Кизарат. Твердыня принадлежит только ему и Богу. Вы – всего лишь исполнитель, как и все мы. Кто вспомнит о вашем участии в строительстве?

Эти слова больно ужалили самолюбие. Если до этого момента Бладд испытывал к собеседнику только лишь раздражение, то теперь оно переросло в гнев.

– Я знаю, чего я достиг, что я совершил. Это очень многое значит.

– Если никто не узнает вашего имени и не будет знать о вашем свершении, то ваша жизнь запомнится людям не больше, чем унесенный ветром песок. – Корба рассмеялся, но Бладду было совсем не до смеха.

– А вы, Корба, пытаетесь застолбить свое место в истории, создав религию вокруг Муад’Диба, не так ли? Речь идет о власти, которую вы сможете извлечь из жизни и легенды об Императоре, разве нет? Вы просто хотите возвыситься.

Фримен положил руку на рукоятку крисножа и прорычал:

– Придержи язык, или…

– Если ты вытащишь клинок, то умрешь, – сказал Бладд. Он поднял руку. В рукаве были спрятаны готовые к запуску острые смертоносные иглы.

Недобро усмехнувшись, фримен отпустил нож и отвернулся к окну.

– Мне кажется, что мы оба поставили на Муад’Диба, – сказал он.

***

***                            

Вы абсолютно верно считаете, что многие мои «союзники» используют священную войну как повод для нападения на соперничающие дома или для воспламенения старой вражды. Вы говорите, что это страшное, беспримерное кровопролитие не имеет отношения ни к моему правлению, ни к моим решениям, но я тем не менее несу за него ответственность. Я отвечаю за смерть каждой жертвы этого джихада.

Принцесса Ирулан. Беседы с Муад’Дибом                      

 

По возвращении из ситча Табр Пол объявил, что отныне будет принимать посетителей в экстравагантном Небесном аудиенц-зале, в котором, правда, была еще не закончена отделка.

За прошедшие несколько лет временный тронный зал бывшей выездной резиденции Шаддама утратил в глазах Пола всякую пышность, и он решил проводить аудиенции в другом помещении, несмотря на то что Бладд был неудовлетворен отделкой – окантовками, филигранью, резными каменными украшениями, набором скульптур, росписью стен и потолков. Мастер меча настаивал на самостоятельном завершении всего амбициозного замысла и отказывался принимать чью-либо помощь.

Бесчисленные ниши были лишь отчасти заполнены скульптурами, изображавшими по большей части либо самого Пола, либо его предков по линии Атрейдесов. Фрименские ковры, развешанные над троном, отображали эпизоды некоторых битв джихада. Бладд объявил, что некоторые из этих сцен он повторит в виде потолочных фресок, которые окружат основание купола, долженствующего увенчать исполинский аудиенц-зал.

Накануне Пол взбирался на подмостки, устроенные над троном. С них самые лучшие художники продолжали неутомимо работать над созданием картин. Даже сейчас, когда он находился здесь, исполняя свои обязанности, художники продолжали работать, тихо переговариваясь, чтобы не мешать Муад’Дибу.

Пол был до глубины души потрясен слепой самоубийственной преданностью тех рабочих с Омвары, которые не побоялись взглянуть в лицо песчаной бури, чтобы выказать свою беспредельную веру. В течение многих поколений представители Дома Атрейдесов внушали верность многим. Эта верность была воплощена такими людьми, как Гарни Холлик, Дункан Айдахо, Сафир Хават, и многие, многие другие. Но их верность поддерживала, она не была безрассудной. Чего смогли добиться эти рабочие, обрекшие себя на смерть в дюнах? Как их жертва послужила делу Муад’Диба?

Да, это правда, что обожествление Муад’Диба, возникавшее и крепнущее религиозное поклонение стали движущей силой, толкавшей вперед священную войну, но этот же религиозный фанатизм ежесекундно грозил выйти из-под контроля. Религии необычайно эффективны, но они безответственны. И он, Муад’Диб, находится в оке этого непредсказуемого тайфуна. Люди видели только его, но не видели последствий, венчавших каждое его действие.

Облаченный в свободную коричневую с золотом мантию, а не в запыленный защитный фрименский костюм, который он носил в ситче Табр, Пол занял место на временном троне, установленном здесь на период строительства. Потом сюда перенесут огромное седалище из хагальского кварца, легендарный трон Льва династии Коррино. Сейчас же, несмотря на то что трон послужил бы напоминанием о славной победе над врагом, Пол не хотел будить в народе мысли о Шаддаме IV. Пол оглядел огромный аудиенц-зал. Присутствующие выстроились в помещении согласно своим чинам и рангам.

В зал в сопровождении трех фрименских женщин в светло-серых накидках, скрывавших оружие, вошла Чани в зеленом платье с воротником, украшенным золотым плетением. Угловатой походкой быстро вошла в зал и шестилетняя Алия. Она встала у трона, словно собиралась исполнять роль телохранительницы.

Нельзя было сбрасывать со счетов насилие, вспышки которого то и дело провоцировали мятежники Торвальда, и цену, назначенную ими за головы Муад’Диба и членов его семьи. Поэтому Пол позаботился о создании корпуса женщин-телохранительниц, охранявших Чани, Алию и даже Ирулан. Скоро с кратким визитом должна прибыть его мать, так что надо было позаботиться и о ее безопасности. Пол не желал оставлять это дело на волю случая.

Он снова подумал о группе рабочих-фанатиков, стоявших на гребне дюны, грудью встречая смертоносный ветер, чтобы выказать свою преданность и доказать… что? И такие люди были его сторонниками!

От массивных входных дверей до слуха Пола донеслись какие-то крики и возня. Фрименские телохранители    избивали одетых в зеленое заключенных, арестованных священников, отколовшихся от основной религии сект. Вскоре охранники привели заключенных к покорности, хотя для этого им пришлось прибегнуть к парализующим дубинкам. Пол смотрел на эту сцену, не произнося ни слова. Зная о том, что они сделали, Пол едва удерживался от того, чтобы немедленно не приговорить их к смерти. Но не надо спешить. Всему свое время. Есть вещи, которые нельзя прощать.

По рыже-красному сплетенному из волокон специи ковру, только сегодня уложенному перед троном, важно прошествовал Корба. На нем была чистая белая накидка, украшенная алыми символами. Одежда намеренно была выбрана так, чтобы выгодно отличаться от зеленых одежд арестованных священников, которых охрана толкала вслед Корбе. Он совершенно перестал походить на федайкина.

Пятеро узников были покрыты синяками и ссадинами, в запавших красных глазах застыло безжизненное выражение покорности судьбе. Только один священник, высокий человек с благородной осанкой, держался мужественно и вызывающе. Не скрывая презрения, стражники повалили заключенных на каменный пол. Им хватило благоразумия сохранить полнейшее равнодушие, граничившее с прострацией. Мятежного жреца солдат ударил сапогом, и священник рухнул на спину.

Отвесив церемонный поклон, Корба остановился у подножия трона.

– Благородный и возвышенный Муад’Диб, столп вселенной, я привел к тебе на суд непокорных священников секты Дур. Они были схвачены при попытке осквернить гробницу твоего отца и похитить из нее его череп!

Закрыв глаза и вознеся молитву (представление для легковерной публики), Корба наполовину вытащил из ножен крис, готовый стать палачом.

Пол с трудом сдержал ярость.

– Жрецы Дура были когда-то уважаемыми в Империи людьми, они руководили церемониями бракосочетания и коронации Императоров. И вот теперь вы вознамерились вскрыть гробницу моего отца! Вы стали грабителями могил, мародерами? Осквернителями праха?

Корба ждал сигнала своего повелителя, но Пол колебался, не зная, как поступить в этом случае. Действия жрецов были еще одним примером вопиющей безответственности неконтролируемой религиозности. Но как управлять религией – своей или древней? Помогут ли сейчас терпимость и милосердие? Или надо принять крутые меры? Что посоветовал бы ему отец?

Один из запуганных священников, большой живот которого делал его похожим на грушу, с трудом поднялся на колени и умоляюще посмотрел на Императора. Глаза несчастного заливал обильный пот.

– Сир, выдвинутые против меня обвинения, ложны. Я даже не знаю этих людей – я служу в другом ордене! Меня заставили надеть эту зеленую накидку! Я вообще был дома по случаю праздника.

– Он лжет, – сказал Корба. – Его так называемый праздник был конспиративной сходкой заговорщиков, на которой он и его соучастники обсуждали планы твоего свержения. Любая клятва в верности, какую он сейчас скажет, не стоит того сотрясения воздуха, которое она вызовет.

Пол вперил сверкающий взгляд в коленопреклоненного человека.

– Я всегда терпимо относился к чужим религиям, но я не намерен терпеть инсинуации и заговоры, угрожающие мне, и тем более не стану я терпеть осквернение могилы моего отца – благородного герцога Лето Атрейдеса. – Внезапно Пол ощутил неимоверную усталость. – За это вы должны умереть.

Охранники грубо схватили толстого человека и попытались оттащить его назад, к другим узникам, но он вдруг обмяк и повис на руках у солдат. Корба коснулся пальцами его шеи и громко фыркнул.

– Он мертв. – По-волчьи ухмыляясь, он бросил презрительный взгляд на других одетых в зеленое жрецов, а потом обернулся к собравшимся в аудиенц-зале:

– Муад’Диб поразил его взглядом! Никто не может ускользнуть от взора нашего Императора.

Пол явственно услышал, как послушная толпа тихо и благоговейно повторяет его имя.

Мужественный священник-патриций поднялся на ноги.

– Вскрытие бы показало, что этот несчастный умер от укола отравленной иглой. Дешевый трюк! – Он сделал два шага вперед, несмотря на все попытки солдат удержать его на месте. – В тебе нет ничего святого. Жрецы Дура называют тебя демоном, Пол Атрейдес!

Услышав такое неслыханное оскорбление, толпа взорвалась диким воем.

– Вырвите им глаза! – пронзительно заверещала какая-то женщина. Один из священников жалобно застонал, но другие заставили его замолчать.

Пол вспомнил войну убийц, битвы на Икаце и Груммане, кровь и трагедии, вспомнил он, с какой любовью он и его близкие хоронили останки герцога Лето, его череп. «Самой большой ошибкой моего отца было то, что он не был достаточно суров к своим врагам».

– Все вы умрете за преступления, совершенные вами под влиянием вашей отступнической религии, – сказал Пол, глядя на одетых в зеленое жрецов и зная, что Корба сделает их смерть долгой и мучительной. – Отныне и навсегда я запрещаю вашу безрассудную веру. Я приказываю сровнять с землей все ваши святилища в моей Империи. Мой Кизарат займется вашими последователями, чтобы наставить их на истинный путь. – Он встал и повернулся спиной к толпе, давая понять, что аудиенция окончена. – Отныне в моей Империи не будет священников секты Дур.

На следующий день Пол принимал в расположенных за троном личных покоях дорогих гостей. Правда, на лицах леди Джессики и Гарни Холлика застыло безрадостное выражение. Пол обнялся с матерью и хлопнул по ладони Гарни. Оба прибыли на одном лайнере Гильдии, и Пол был страшно рад их видеть.

Он отбросил свою обычную настороженность и вздохнул, нежно глядя на мать и друга.

– Мама, Гарни, я так скучал без вас. Все ли хорошо на Каладане и на Гайеди Прим?

Гарни был обескуражен вопросом и промолчал, но Джессика ответила без промедления:

– Нет, Пол. Мало хорошего происходит на обеих планетах.

Гарни был удивлен таким прямым ответом, но счел нужным добавить:

– Мне удалось сдвинуть дело с мертвой точки на Гайеди Прим, милорд, но вся планета продолжает корчиться от боли в застарелых ранах. Потребуются поколения, прежде чем население научится жить самостоятельно и по-новому.

Пол озабоченно посмотрел на Джессику.

– Что случилось на Каладане, мама?

Джессика, как всегда, выглядела по-королевски. Именно такой она всегда была перед своим герцогом Лето.

– У нас были демонстрации, протесты, на нашу голову сыпались оскорбления. Дезертиры из гвардии Атрейдесов заняли замок Каладан и укрепились в нем. Мне пришлось искать убежища в другом месте и скрываться до тех пор, пока мне не удалось снова взять события под контроль. Были сожжены дотла многие деревни.

– Дезертиры? Из гвардии Атрейдесов? – Пол был уверен, что Каладан всегда останется бастионом стабильности, неприкосновенным запасом его сокровищницы. У него и так хватает проблем, особенно с этим беспрестанно жалящим в самых неожиданных местах оводом – графом Мемноном Торвальдом. Он жестко посмотрел на Гарни.

– Как это стало возможным?

– Они помнят герцога Лето, милорд. Они надеются, что вы будете таким же, как он.

Сначала надо разобраться с практической стороной дела.

– Подавлен ли мятеж?

– Мятеж подавлен, но проблема не решена, – ответила Джессика. – Они разочарованы тобой, Пол. Ты рассчитывал на их верность, но не сделал ничего, чтобы ее заслужить. Я много лет общалась с ними от твоего имени, но они все равно    чувствуют, что ты оскорбил и бросил их на произвол судьбы. Каладан – родовая планета Атрейдесов, но ты ни разу там не был с самого начала джихада.

Пол глубоко вздохнул, стараясь подавить гнев.

– Во время того визита мои армии покоряли Кайтэйн. Кайтэйн, мама! Мне надо было вести войну. Что, на Каладане думали, что я вернусь туда для того, чтобы плясать и смотреть парады? – Он помолчал и испытующе посмотрел матери в глаза: – Я оставил тебя вместо себя.

– Да, оставил, но я – не герцог Лето, и тем более не ты.

– Понятно. – Пол изо всех сил постарался скрыть язвительность. Радикальные жрецы Дура пытались осквернить гробницу отца, но, возможно, сейчас он, Муад’Диб, точно так же оскверняет память Лето Атрейдеса.

– Мне надо как можно скорее вернуться домой, чтобы восстановить мир, – сказала Джессика, – и я хочу взять с собой Гарни. Люди знают его, Гарни Доблестного.

– У Гарни Холлика есть обязанности на Гайеди Прим.

Глаза Джессики вспыхнули недобрым огнем, а слова ранили, как лезвие бритвы:

– Как ты мог подумать, что Гарни хотел получить Гайеди Прим? Неужели ты так мало понимаешь человеческую природу? Каждый день на этой планете настоящая пытка для него.

Пол от удивления широко раскрыл глаза.

– Это правда, Гарни?

Холлик смутился.

– Вы приказали мне взяться за это дело, милорд, и мне пришлось делать все, на что я способен. Но на самом деле нет в Империи планеты, которую я ненавидел бы больше, чем Гайеди Прим. Для меня она навсегда останется планетой Харконненов.

Пол был тронут до глубины души.

– Прости меня, старый друг. Я не хотел причинить тебе боль. Но ты сохранишь дарованный мною титул на Гайеди Прим, и надеюсь, что одно твое имя станет залогом успешности реформ. Я окажу тебе личную и финансовую поддержку, чтобы ты смог продолжить свою важнейшую работу. Но пока я предоставляю тебе отпуск. Можешь вернуться на Каладан, чтобы обеспечить безопасность моей матери.

Гарни церемонно поклонился.

– Мое сердце навсегда принадлежит Каладану, где я служил благородному Дому Атрейдесов.

– Очень хорошо, мой друг. Ты так много помогал моей семье, что я едва ли смогу отплатить тебе за это полной мерой, – сказал Пол. – Отправляйся на Каладан, залечивая раны, которые я ненамеренно тебе нанес своим небрежением.

Позже, по окончании встречи, Пол остался один в своих покоях. Теперь здесь было тихо, невыносимо тихо…

Сейчас Пол опасался, что неверно истолковал свои долгосрочные видения, что его собственные воины могут ввергнуть человечество в темные века. В такие же, какие оно пережило после окончания Батлерианского джихада. Где-то далеко за стенами его дворца война продолжала пожирать одну планету за другой. За собой его легионы оставляли покоренное деморализованное население и выжженную землю, обезглавленные правительства, но ничем не заполняли образовавшийся вакуум. Он, и только он, должен каким-то образом собрать вселенную воедино.

***   

***    

«Это проблема, с которой не довелось столкнуться Александру Великому».

Сюрпризы слишком часто бывают неприятными.

Панегирист Корба. Обращение к делегации миссионеров Кизарата                   

 

Готовые к любым неожиданностям, граф и леди Фенринг шли за ученым альбиносом по узким, обшитым металлическими панелями туннелям, проложенным под Фалидеями. На серых плитах местами виднелись подтеки и пятна, покрытые застарелой плесенью. Доктор Эребоом быстро шел впереди, и Фенрингу казалось, что перед ними по лабиринту бежит белая лабораторная крыса.

Благодаря своей способности к «убеждению» Фенринг смог уговорить Эребоома показать ему все, что он хотел, но граф тем не менее оставался настороже. Он нисколько не доверял этому человеку. По крайней мере маленькая Мари находилась в безопасности под бдительной охраной Тони Обрега-Ксо. Они заперлись в квартире Фенрингов, защищенные от вторжений и шантажа. Няня из ордена Бинэ Гессерит убьет любого, кто попробует проникнуть в убежище. Убедившись в неприветливой терпимости хозяев планеты, Фенринг сомневался, что они попытаются прибегнуть к грубому насилию, особенно теперь, когда они могли так много приобрести. Мари и гипотетический Квизац Хадерач тлейлаксу создавали великолепную почву для сотрудничества и выгодного взаимодействия.

Нет, опасность могла грозить не Мари, а ему самому или леди Марго. Инстинктивно граф Фенринг опасался засады или ловушки. Он испытывал в отношении Эребоома раздражение и любопытство одновременно. Сейчас они шли смотреть на якобы успешного кандидата на роль Квизац Хадерача.

Они вошли в лабиринт по длинной охраняемой лестнице вблизи наружной стены города (выходившей на берег глубокого вонючего озера), но по пути сделали так много поворотов, что Фенринг начал терять терпение.

– Мы все еще находимся под городом или уже вышли под дно озера? – спросил он, смахнув со лба упавшую с потолка каплю.

Эребоом издал квохчущий звук.

– Мы находимся в туннеле распределения воздуха, в вентиляционной системе города. Идите за мной. Теперь уже недалеко.

Лифт из прозрачного плаза начал поднимать их на верх высокого здания. Мимо пролетали бесчисленные этажи. На каждом из них были видны тлейлаксу, суетившиеся за работой. Лифт плавно остановился, его двери раскрылись, и Эребоом торопливо повел их по коридору с белыми стенами. Узкое обычно бледное лицо ученого покраснело от волнения.

– Сюда, пожалуйста. Скорее, скорее. Вас ожидает масса интересных впечатлений.

В конце коридора, залитого лимонно-желтым светом, Эребоом отрегулировал сканер безопасности. Дверь скользнула в сторону, открыв помещение, затянутое влажным серым туманом. Они вошли внутрь.

Когда глаза его привыкли к полумраку, Фенринг заметил, что стены обиты мягким материалом, на котором виднелись многочисленные отметины и царапины. Сжав руку Марго, граф подал ей предупреждающий сигнал. Она приблизилась к мужу и незаметно приняла боевую стойку, готовая в случае необходимости ударить. Фенринг уловил запах едких химикатов, смесь каких-то лекарств… и что-то гнилостное, чего он никак не мог определить. Он почувствовал, как напряглась спина прижавшейся к нему Марго. Это был какой-то животный запах.

Эребоом растворился в тумане, хотя Фенринг слышал, как он что-то тихо и почтительно бормочет. Что это – молитва?

– Не тревожьтесь, – сказал доктор. – Этот туман настроен на человеческий обмен веществ и делает кандидата сонливым.

Когда туман немного поредел, Фенринг увидел, что альбинос стоит возле чего-то, что сначала показалось графу какой-то бесформенной грудой. Потом он понял, что на полу, скорчившись, сидит классически сложенный мужчина в обтягивающем бежевом трико, из-под которого выпячивались словно высеченные резцом скульптора мышцы. Один из извращенных подопытных субъектов, виденных Фенрингом в лаборатории? Нет, граф усомнился в этом.

Человеческая фигура внезапно выпрямилась и встала во весь рост. Трико обтягивало все тело за исключением кистей рук, стоп и головы. Фенринг заметил, что взгляд его жены скользнул по мускулистому телу вверх, к поразительно красивому лицу – орлиному носу и несколько надменному рту. Но Фенринг пытался разглядеть еще что-то за этим физическим совершенством, и видел, что Марго делает то же самое. В карих овальных глазах мужчины читалась какая-то внутренняя мука.

– Знакомьтесь с Талло, – в голосе Эребоома прозвучала нескрываемая гордость, – нашим             Квизац Хадерачом.

Зеленые глаза Марго внезапно вспыхнули неподдельным интересом.

– Вы создали его по собственной генетической карте?

Обращаясь к женщине, ученый непроизвольно заговорил снисходительным тоном:

– Используя сложную лабораторную технику вместо причуд естественной человеческой репродукции, мы всего за несколько поколений добились того же, на что вы в Бинэ Гессерит потратили тысячи лет.

– Ну, это мы еще посмотрим. – Фенринг обошел Талло, выискивая в нем изъяны. – Он выглядит моложе, чем Пол Атрейдес. Ему приблизительно семнадцать или восемнадцать? Я угадал?

Эребоом улыбнулся.

– Хронологически Талло всего девять лет, но мы ускорили его физическое развитие. Это значительный прогресс. В некоторых отношениях он весьма рафинирован, но в других пока груб и незакончен.

Протянув руку, Эребоом пригладил темные волнистые волосы Талло. Это было нежное, почти любовное прикосновение. Странное создание немного успокоилось, когда доктор заговорил:

– Это кульминация генетических достижений Тлейлакса. Наш Квизац Хадерач обладает такими ментальными способностями и, видимо, такими начатками предзнания, глубину которых мы не можем пока точно определить.

– Оно умеет говорить? – спросил Фенринг.

– Я умею говорить лучше, чем величайшие ораторы во всей человеческой истории, – произнес Талло тоном эрудита, соблюдая превосходную дикцию. – Мне известны все факты, изложенные во всех энциклопедиях Империи. Я являюсь ментатом с усиленными вычислительными способностями. Я могу спорить со всеми вами одновременно и ответить на любые ваши аргументы.

Эребоом достал из кармана прямоугольный кусок бисквита и словно отличившемуся щенку протянул его Талло. Существо принялось жевать, не отрывая тяжелого взгляда от графа Фенринга. Проглотив кусок, Талло изрек:

– Хочу довести до сведения наших гостей, что я – не оно. Я полноценный человек.

– Он больше, чем человек, – подтвердил Эребоом. – Есть ли лучший способ свергнуть Императора Муад’Диба, чем заменить его нашим сверхчеловеком?

– М‑да, конечно-конечно, – язвительно заметил Фенринг, – ваш сверхчеловек ворвется в тронный зал и закидает Императора пирожными?

Жуя бисквит, Талло снисходительно улыбнулся.

***

***                         

Принятие верного решения требует чего-то большего, нежели поверхностные данные. Правильный выбор предполагает чувства и восприятия, а это процесс инстинктивный.

Принцесса Ирулан. Из неопубликованных заметок                                        

 

Вечерами, когда не надо было соблюдать нормы поведения на публике и проявлять сдержанность на многочисленных закрытых совещаниях, Ирулан наконец оказывалась свободной, но не могла расслабиться. Она садилась на поразительно мягкие взбитые подушки своей огромной кровати на четырех столбах, окруженная роскошью, вероятно, приличествующей ее титулу императрицы. До ее слуха доносились лишь голоса женщин-телохранительниц, приставленных к ней Полом. Какой разительный контраст с вечной деловой суетой в апартаментах самого Императора.

Но зато это было самое плодотворное время для писательского труда.

Согласно замыслу Бладда личные апартаменты Ирулан были убраны украшениями, взятыми из ее каюты на захваченном на равнине Арракина корабле Шаддама. Императорский корабль, как и разбитые сардаукары, принадлежал Дому Коррино. С болью в сердце Ирулан понимала теперь, как бездарно обошелся с этим великим наследием ее отец. Ее собственный жребий – сначала подставная принцесса, а потом фиктивная жена узурпатора – был постоянным напоминанием о провалах Шаддама. Однако теперь Ирулан играла более значимую роль, чем та, которая была ей уготована как принцессе из рода Коррино.

Годом раньше Пол разрешил ей восстановить прерванную связь с изгнанной на Салусу Секундус императорской семьей, хотя Ирулан не сомневалась, что каждое письмо тщательно проверялось на предмет тайного заговора. Но этого следовало ожидать. С его врожденным чувством правды Пол должен был понять, что у Ирулан нет намерения свергать Императора Муад’Диба ради того, чтобы вернуть трон отцу. Но она не могла винить мужа за вполне понятную осторожность.

Даже находясь на отдаленной Салусе Секундус, опальное семейство Коррино контролировало сеть шпионов, контрабандистов и дельцов черного рынка, имевших доступ к спрятанным за долгие годы правления Шаддама сокровищам. Тем не менее отец, судя по всему, получал лишь неполные и отрывочные сведения о том, что происходило в растерзанной Империи. Шаддам не мог понять и охватить масштабы джихада в той же мере, что Ирулан.

Она была уверена, что граф Мемнон Торвальд был каким-то образом связан с отцом, но Ирулан знала также, что мятежный лорд не питает большой любви к Шаддаму. В конце концов, сестра Торвальда Фиренция прожила очень недолго, вступив в брак с Императором Шаддамом Коррино. Правда, это было так давно…

Тем не менее Ирулан внимательно читала все письма, полученные от членов семьи. Уэнсиция родила здорового сына, первого внука и единственного наследника мужского пола. Кажется, это событие доставило отцу маленькую радость, так как такой наследник практически не имел шансов восстановить правление рода Коррино, в то время как это мог бы сделать сын Ирулан и Пола. Мог бы…

Согласно принятой на себя роли, Ирулан послала формальное, но сердечное поздравление и подарки маленькому Фарад’ну, но ответ сестры, к большому удивлению Ирулан, оказался очень жестким и изобиловал множеством обвинений. Уэнсиция твердила, что Ирулан предательница, так как живет с узурпатором и пишет о нем пропагандистские книги. Уэнсиция называла это: «Спать с врагом».

Ирулан лишь горько усмехнулась, прочитав этот пассаж. «Если бы они только знали…»

Так думала о ней даже милая и невинная Руги. Младшая сестра написала ужасный постскриптум: «Мы все ненавидим тебя за то, что ты сделала. Ты не знаешь, каково нам здесь приходится». Эта часть письма ужалила Ирулан больнее всего. Из всех членов семьи Руги всегда больше всех любила Ирулан.

Огорченная Ирулан с отвращением покосилась на пышные нонийские кружева балдахина, на мебель ручной работы, на антикварные балутские светильники, на бесценные живописные полотна. По всей видимости, Пол не отказывал ей в роскоши, окружая ее красивыми и дорогими вещами, приличествующими высокому происхождению официальной супруги. Жена Императора должна иметь такие вещи.

Но, несмотря на окружавшую ее красоту и роскошь, Ирулан чувствовала в душе невыносимую пустоту. Она пыталась представить себе, что снова стала маленькой девочкой, ясноглазой и полной радужных надежд на будущее. Разве могла она тогда вообразить, что к тридцати пяти годам будет одинокой бездетной женщиной. Орден сестер до сих пор требовала от Ирулан, чтобы она сохранила свою родословную, зачав ребенка от Пола, и она сама хотела того же так же сильно, как Империя нуждалась в наследнике.

Но Пол публично поклялся, что никогда не разделит ложе со своей официальной женой, опозорив ее своей показной привязанностью к фрименской наложнице, несмотря на то, что и Чани не смогла подарить Императору второго сына.

Но отвлекшись от личных обид, принцесса, создавая биографию Пола и изучая документы, против воли прониклась пониманием в отношении связи Пола и Чани и даже стала больше его уважать. Сила чувств, связывавших этих двух людей, была сравнима лишь с мощью песков Арракиса, на это чувство не могли повлиять ни политика, ни внешние силы. Ирулан видела, как смотрели они в глаза друг другу, как безмолвно обмениваются самыми сокровенными мыслями. Они общались на понятном          только им двоим языке жестов и взглядов, на языке, который сам собой возникает в общении двух искренне любящих друг друга людей. Но на публике Пол позволял себе показывать только обычное поведение, не выходящее за рамки общепринятых приличий.

В иной ситуации Ирулан и Пол, вероятно, смогли бы стать друзьями или даже любовниками. Теоретически они были созданы друг для друга. Вначале, когда она сама предложила этот брачный союз как единственный путь к миру, Ирулан полагала, что сможет легко соблазнить Пола своим искусством обольщения, которому она научилась в ордене Бинэ Гессерит. Для этого надо было, как ей казалось, дождаться подходящего случая. Но Пол оказался не обычным, заурядным мужчиной. Он просто не подпускал Ирулан близко к себе. Он объяснил свою верность наложнице великой любовью, но какое отношение имеет любовь к династическим обязательствам?

И почему, между прочим, сама Чани до сих пор не беременна? Да, их первый сын, Лето II, был убит во время атаки сардаукаров. Может быть, Чани боялась сделать вторую попытку? Может быть, предыдущие роды подорвали ее здоровье и способность к зачатию? Ирулан почему-то думала, что это не так, но вопрос этот никогда не обсуждался.

Империи нужен наследник! Она аккуратно разложила на постели стопки документов и записок, включая шиговые катушки с записями интервью и урезанных рапортов с полей сражений, которые Корба разрешил ей просматривать и слушать. Страшная реальность тем не менее продолжала угнетать Ирулан: ее постель превратилась в письменный стол, вместо того чтобы быть местом зачатия ребенка. Подчиняясь минутному порыву, Ирулан смахнула с кровати на пол дневник. Книжка с мягким стуком упала на застланный плюшем пол.

Проделав успокаивающее упражнение Бинэ Гессерит, Ирулан остановила подступившие к глазам слезы. Ей не помогут эти всплески эмоций. Как это ни странно, помогало в таких случаях писание книги.

Ветры имперских катаклизмов швыряли из стороны в сторону и грозили опрокинуть утлую лодчонку ее частной жизни, но эти же ветры вынесли ее на маленький островок, где, правда, ее свобода была ограниченной, а эмоции заперты в душе. Внешне Пол не выказывал свою антипатию к Ирулан; на самом деле он просто не замечал ее присутствия, лишив дочь Шаддама какой-либо заметной роли в своем правлении. Положение Ирулан при дворе улучшилось после публикации первой книги о Муад’Дибе, но она пока не знала, разрешит ли Пол обнародовать ее собственную версию истины во второй книге. Пол, правда, прочитал некоторые наброски, но не стал их комментировать, несмотря на то, что в этих набросках были описаны некоторые его отрицательные черты.

Интересно.

Проект многотомной биографии стал чем-то большим, чем первоначально задумывала Ирулан. Чем больше информации она накапливала, чем больше она узнавала, тем мощнее становился потенциал легенды. Но что с этим делать? Ее сочинение может стать подспорьем для того, чтобы разглядеть глубины жизни Пола Муад’Диба, но они же могут послужить и совершенно иным целям.

Чем больше она узнавала о юных годах Пола и об его отце, герцоге Лето, тем сильнее ей казалось, что на Каладане Пол жил очень счастливо и беззаботно и был совершенно не похож на того возмутителя спокойствия вселенной, который вторгся в ее жизнь. Ирулан ясно видела, что и ее отец был виновен в начавшейся эпической трагедии. Шаддам сделал множество недопустимых шагов во время войны убийц, причинившей столько горя и страданий Домам Атрейдесов и Икацев. Потом Шаддам затеял политические игры с Домом Харконненов, устроил на Арракисе коварную ловушку и закрыл глаза на темные делишки барона в обмен на обещание повысить добычу специи. Шаддам IV в немалой степени сам содействовал разразившейся катастрофе.

Итак, сестры считают, что она изменила семье, а отец считает старшую дочь недостойной даже презрения. «Я не предательница», – подумала Ирулан. Падишах-Император столько раз предавал Дом Атрейдесов, что Пол имел все основания ненавидеть и презирать Дом Коррино, а значит, и ее, Ирулан.

Личный дневник стал ее сокровенным другом, наедине с которым она проводила долгие одинокие ночи, делясь с ним своими самыми сокровенными мыслями, которые она записывала на великолепной меланжевой бумаге. И, как и подобает хорошему другу, дневник открывал ей истину, когда она перечитывала ранее написанные слова и видела их в новом, более ясном свете. Читая эти страницы, она пришла к пониманию своих собственных слабостей.

Она поправила подушку, подложенную под спину, и подняла с пола дневник. Потом внимательно перечитала написанное сегодня. Сердце ее болезненно сжалось при мысли о том потрясении и ужасе, которые пришлось пережить Полу во время массового убийства на свадьбе в замке Каладан, о том, что перенес он позже, когда ему пришлось бежать от убийц, пытавшихся устранить его. Он стал пешкой в крупной политической игре в самом нежном возрасте, но теперь он – Император всей известной вселенной.

Покорно вздохнув, принцесса принялась писать в дневнике. Он говорил с ней, заставляя продолжать историю…

   Читать    дальше   ...    

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

---

===   Источник :  https://www.litlib.net/bk/176683/read           

=== Источник : https://vse-knigi.com/books/fantastika-i-fjentezi/boevaja-fantastika/page-34-298179-dyuna-pol-braian-herbert.html 

===  Источник :  https://knijky.ru/books/dyuna-paul  

===

***

***

Словарь Батлерианского джихада

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

 ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход... 

ПОСЛЕСЛОВИЕДом Атрейдесов. 

Краткая хронология «Дюны» 

***

***

***

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

***

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 84 | Добавил: iwanserencky | Теги: книги, Брайан Герберт, миры иные, Хроники Дюны, Брайн Герберт, повествование, из интернета, Хроники, ГЛОССАРИЙ, чтение, чужая планета, Кевин Андерсон, писатели, Дюна, фантастика, текст, Дюна: Пол, литература, будущее, Будущее Человечества, люди, проза, отношения, слово, Вселенная | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: