Главная » 2023 » Декабрь » 19 » Дюна: орден сестер. Б. Герберт, К. Андерсон. Дюна 496
06:22
Дюна: орден сестер. Б. Герберт, К. Андерсон. Дюна 496

***

***

***

Пустыня – не всегда самое безопасное укрытие.
Поговорка Зенсунни                    

Сыщик сообщил Гриффину, что никаких следов Вориана Атрейдеса он не нашел, но тем не менее плату потребовал. Гриффин отказался, напомнив об их устном соглашении. Когда сыщик стал настаивать и пригрозил ракетницей, Гриффин резким ударом сломал ему запястье и отобрал оружие.
– Мне теперь придется искать самому, – сказал он.
Оставив сыщика стонать, Гриффин отправился в администрацию «Комбайнд мерчантайлз», компании, занимавшейся на Арракисе сбором пряности. Здание, занимавшее целых два квартала, походило на крепость. С учетом частых волнений, вражды и действий конкурирующих компаний, возможно, его и обустраивали как крепость.
Все еще удивляясь уровню насилия на этой пустынной планете, с которым Гриффин столкнулся уже дважды, он не терял бдительности. И не притрагивался к средствам, которые отложил для возвращения домой; но все остальные деньги он собирался потратить на поиски Вориана Атрейдеса и совершить то, к чему вызвала поруганная честь.
Месть оплатит его долги, сказала сестра.
Вернувшись на Ланкивейл, он сможет заняться налаживанием семейных дел и расширением торговли – может быть, удастся наконец обеспечить семье устойчивое положение.
Накануне он продиктовал длинное послание Вале, описывая свои достижения и выражая надежду на успех. Ему хотелось показать, как напряженно он работает. Запись сообщения позволила ему собраться с мыслями и обострила желание побыстрее вернуться домой.
Поддавшись чувствам, Гриффин написал еще одно письмо, короткое, своей семье на Ланкивейле – просто сообщил, что жив, здоров и скучает по ним. Он был уверен, что, когда вернется, его будет ждать удостоверение представителя Ланкивейла в ландсрааде. В конце письма он давал отцу несколько поручений: послать на Салусу запрос по поводу приобретения офиса близ Зала ландсраада, договориться со строителями, которые каждую весну приезжают на побережье, и поручить сбор китового меха определенной группе кораблей (хотя не был уверен, что Верджил станет заниматься всем этим). Гриффин оплатил доставку писем на Россак и Ланкивейл, понимая, что они могут идти несколько месяцев.
В отделе сбора пряности он занялся расспросом сотрудников о наемном работнике по имени Атрейдес. В ответ те пожимали плечами; со скучающим видом одна из женщин сказала:
– Люди, которые прилетают на Арракис, обычно не хотят, чтобы их нашли.
Тогда он заплатил за просмотр личных данных сборщиков пряности, и ему принесли устрашающе огромную груду регистрационных книг.
Большую часть дня он провел, изучая списки имен. Книги были неполные, в одних записи велись с учетом времени найма, в других – места работы бригады. Только в трех томах имена перечислялись в алфавитном порядке. За работу люди получали наличные или воду, а о других финансовых расчетах вообще не было никаких записей.
Если бы Атрейдес записался под чужим именем, Гриффин никогда бы не нашел его, но он был не из тех, кто скрывает свою личность. Да и причин для этого у него не было.
Пока Гриффин разбирался с записями, клерки «Комбайнд мерчантайлз» обсуждали тревожное сообщение о том, что одна из бригад попала в пустыне в засаду, все оборудование уничтожено, а работники убиты. Обычно подобное происшествие приписали бы нападению песчаного червя, но на этот раз нашелся свидетель, который сообщил, что на комбайн напали вооруженные люди. «Комбайнд мерчантайлз» немедленно объявила тревогу и удвоила военную защиту своих операций в пустыне.
«Может, пострадала бригада Вориана», – предположил Гриффин. Это давало ему некоторую надежду. Валя не удовлетворилась бы известием, что этот человек погиб, не посмотрев перед смертью в лицо Харконнену и не приняв муки за боль, которую причинил, но сам Гриффин не желал отмщения так страстно. Он никогда еще не убивал.
Он заметил выходящую из конторы женщину из пустыни и пошел за ней. Она выглядела как истинный обитатель пустыни. Он остановил ее, и незнакомка посмотрела на него синими, по-птичьи острыми глазами. Усмехнулась в ответ на его предложение заплатить.
– Информацию не продают и не покупают, ею делятся или нет – в зависимости от того, как я сочту нужным поступить.
Женщина пошла дальше, но он не отставал.
– Я ищу человека по имени Вориан Атрейдес. Он где-то здесь, на Арракисе, но я не знаю, где его искать.
Она нахмурилась и поправила дыхательную маску. Казалось, ей не терпится уйти.
– Зачем он тебе?
– Мне нужно поговорить с ним по личному делу. Много лет назад он знал мою семью.
Она как будто не поверила Гриффину, но на ее лице отразилось странное волнение.
– Никогда не слышала о таком. Ты зря теряешь время.
Он поблагодарил ее, и она пошла дальше, не проявив к нему никакого интереса.

Тишина пустыни давала Вориану ощущение ясности и спокойствия, особенно по ночам. Ему не хватало ночей, проведенных с Мариеллой, но среди фрименов ему было хорошо, хотя они сохраняли настороженность и не доверяли ему; он сомневался, что они когда-нибудь примут чужака, даже если он проведет с ними всю оставшуюся жизнь.
От других жителей пустыни он слышал о бедствиях, которые выпали на долю фрименов, о вековом рабстве, о том, как их предки восстали на Поритрине, похитили экспериментальный корабль со свертывающим пространство двигателем, собираясь покинуть Лигу, а закончили крушением на Арракисе. Они примкнули к потомкам легендарного разбойника из пустыни Селима Укротителя Червей. Эта история, мало кому известная, зачаровывала Вориана – никто в империи о ней даже не подозревал.
Ему нравилось сидеть у входа в пещеру под звездами. Вори посмотрел на небо и увидел, что две луны сближаются, нижний, более быстрый спутник догоняет своего брата. Фримены устанавливали в скалах новые коллекторы росы, собиравшие ничтожные следы влаги, конденсирующейся по мере понижения атмосферной температуры. В большинстве люди Шарнака спали, а те, что стояли на страже, не обращали на Вори внимания.
Раздумывая обо всем этом, он заметил какое-то движение внизу среди скал. На мгновение лунный свет озарил две фигуры, которые тут же снова исчезли в черноте. Встревожившись, он попытался убедить себя, что видел возвращение разведчиков, посланных наибом Шарнаком. Кто еще это может быть? Как эти люди могут здесь жить?
Замерев на месте, он продолжал изучать скалы, снова уловив движение, вошел в пещеру, закрыл за собой герметическую дверь и поискал охранника.
Вориан уже привык к необычным запахам и звуковому фону, характерному для тесных помещений, где собрано много людей. Туннели были темны и тихи, но он нашел одного из часовых, мрачного, с клочковатой бородой. Тот был раздражен вмешательством в его ночной обход.
– Я кого-то видел снаружи, – сказал Вори. – Надо выяснить, кто это.
– Снаружи нет ничего нет, кроме песка и скал – и шаи-хулуда, если тебе не повезет и вы встретитесь.
– Я видел там две фигуры.
– Это призраки или тени. Я всю жизнь провел в пустыне, чужак.
Вори разозлился и громко сказал:
– Когда-то я командовал всей Армией Человечества и сражался в таких битвах, какие тебе и не снились. Ты должен по крайней мере проверить.
Услышав голоса, подошел другой часовой, один из тех, кого отправляли к месту нападения на комбайн. Уже несколько дней Инулто слушал рассказы Вори об Арракис-Сити, о Кеплере и Салусе Секундус – слушал как диковинную сказку. Он склонен был верить Вори и сказал:
– Пошли, разбудим наиба Шарнака, пусть он решает.
– Ничего подобного, – сказал часовой с мрачным лицом. – Я запрещаю.
Инулто неуважительно усмехнулся.
– Ты ничего не можешь запретить, Эльгар.
Не обращая внимания на охранника, разведчик провел Вориана к Шарнаку, саркастически говоря:
– Эльгар считает, что когда-нибудь станет нашим наибом, но он не в состоянии возглавить племя, даже когда бодрствуют всего пять человек.
Остановившись у занавеса, они позвали наиба, и тот вышел, моргая и ворча. Его темные с проседью волосы, обычно гладко расчесанные, были всклокочены – он спал. Однако прежде чем Вори смог рассказать вождю, что видел, в каменных коридорах послышались крики и пронзительные вопли.
Шарнак мгновенно сориентировался и принялся поднимать своих людей. Мужчины и женщины выбегали из спален, призывая товарищей к оружию; даже спустя многие десятилетия относительного мира они не забыли, как на них охотились работорговцы.
– Дайте оружие! – крикнул Вори.
У Инулто был всего один нож, но Шарнак держал два кинжала с молочно-белыми лезвиями. Он неохотно протянул один Вори, и все трое выбежали в коридор.
Герметическая дверь была раскрыта, на каменном полу лежали два тела. Вори кинулся вперед и успел увидеть Эльгара, который казался испуганным. Один из чужаков схватил его сзади, потянул за волосы и, надавив коленом на спину, сломал позвоночник. Тело бросил на пол.
Вори смотрел на Андроса и Хайлу. Те заметили его и недобро улыбнулись.
– А вот и ты, – сказал молодой человек.
– Кто вы такие? – Гнев переполнял Вори; он держал кинжал перед собой, хотя помнил, что оружие против этих двоих бессильно. – Откуда вы меня знаете?
Андрос и Хайла как будто не замечали окруживших их фрименов. Молодая женщина сделала шаг вперед, небрежно поставив ногу на спину Эльгара.
– Ты Вориан, сын Агамемнона. Разве ты не узнаешь нас?
Молодой человек сказал:
– Мы знаем, как ты поступил с нашим отцом и остальными титанами… как предал нас всех.
Хайла вышла вперед.
– Но кровные узы сильны, и кровь не водица, а ты наш брат. Возможно, мы сумеем простить тебя.
Брат? Словно удар астероида пошатнул весь его мир. Вори знал, что генерал Агамемнон столетиями хранил свою сперму, прежде чем отказаться от своего человеческого тела. Надеялся найти достойного преемника. Агамемнон использовал суррогатных матерей, чтобы те вынашивали ему сыновей, но всех отпрысков счел недостойными. Его самой большой надеждой, а позже величайшим разочарованием стал Вориан. Вори не мог не признать, что у этих двоих гены Атрейдесов, но ведь одна из них – дочь.
– Пойдем с нами, – сказала Хайла, – и мы решим, чего ты стоишь.
– Или все-таки убить тебя?
Инулто с криком безрассудно бросился на Андроса, размахивая ножом. Стоило ему шелохнуться, как Хайла протянула руку и небрежно схватила его за горло. Инулто замахал руками, ударил ее ножом, но она раздавила ему гортань и бросила, как тряпичную куклу. Кожа ее и брата сверкала, словно ртуть. Нож, задевший ее, рассек только самый верхний слой, никакой раны или крови не было.
Как только Хайла отшвырнула Инулто, пятеро пустынников с криками набросились на нее. Двое пришельцев сражались, как пара пустынных вихрей, ломали кости, разбивали черепа, бросая противников на каменные стены.
– Стойте! – закричал Вори и повернулся к Шарнаку. – Прикажи своим бойцам отступить. Я не хотел, чтобы пострадали твои люди.
Но наиб был в ярости. Он крикнул двум бойцам:
– Схватить Вориана Атрейдеса! Не подпускать его к этим двоим!
Двое фрименов схватили Вори за руки. Он сопротивлялся, но те были очень сильны.
– Дайте мне сражаться в моей битве, черт побери!
– Нет – потому что именно этого им надо, – заявил Шарнак. – Они тебя не получат. А если ты с ними заодно…
Теперь все воины-фримены напали на близнецов и оказались куда более опасными противниками, чем бригада пустынного комбайна. Они рубили ножами непроницаемую кожу и силой своего яростного натиска заставили противников отступить. Один из фрименов сумел нанести Андросу удар под левый глаз, едва его не вырвав.
Натиск заставил близнецов отступить к сломанной герметической двери. Оба, казалось, ужасно досадовали, но по-прежнему хотели схватить Вори и бесились из-за того, что им мешают.
– Мы прольем вашу кровь на песок и выбросим тела – даже шаи-хулуд выплюнет вас, – крикнул им наиб.
– Вы недостойные противники, – с усмешкой ответил Андрос.
Вори не хотел, чтобы эти люди сражались за него, но не мог вырваться. Не меньше восьми пустынников лежали на полу, раненые и, вероятно, мертвые, но остальные не отступали, а из глубоких туннелей подходили все новые. Брат и сестра помедлили, словно оценивая свои возможности, потом одновременно сделали выбор и начали действовать.
Их последний взгляд на Вори был полон угрозы. Не обращая внимания на своих преследователей, окровавленные близнецы выскочили за дверь и испарились, как влага с раскаленного камня.
Наиб Шарнак крикнул:
– Найдите их! Убейте!
Но Вори понимал, что это бесполезно. Он не знал, есть у близнецов средства передвижения или же они пересекли пустыню пешком, но не стал бы их недооценивать.
Наиб тяжело дышал, и голос его звучал угрожающе.
– Я хочу получить удовлетворительное объяснение, Вориан Атрейдес, или заберу твою воду.
Когда воины отпустили его, Вори спокойно посмотрел на вождя племени. Когда-то он притворился, что принял сторону генерала-кимека, – ради возможности предать его и спасти человечество. Он взял камеру со злодейским мозгом своего отца и сбросил с высокой башни, так что мозг разбился о промерзшие утесы. После победы Вори думал, что обретет покой, но, очевидно, потомство титанов не было уничтожено полностью.
Теперь жители пустыни разгневаны и ошеломлены тем, что бешеная парочка смогла причинить такой ущерб, и Вори понимал, что должен все им рассказать.
– Я все тебе объясню, расскажу, кто я такой и что делал в прошлом, но сомневаюсь, что этого будет достаточно.

В жизни много путей, но они редко подводят тебя к краю смерти и потом возвращают. Но пережив такое, ты оказываешься гораздо выше, чем раньше.
Преподобная Мать Ракелла Берто-Анирул, вскоре после ее трансформации     

Яд бурлил в ее мозгу; ментальные вихри унесли ее способность концентрироваться и пытались унести жизнь.
Внезапно тело Доротеи дернулось, глаза широко раскрылись.
Сознание вернулось, и она обнаружила, что находится в больничной палате… в больнице ордена, поняла она, и лежит в постели, окруженная медицинскими приборами. Она узнала бокс, где поддерживали жизнь впавших в кому сестер, которые не прошли испытания на превращение в Преподобную Мать, но не умерли.
Она слышала, как две женщины обсуждают ее состояние. Доротея обнаружила, что не может двигаться: тело слишком ослабло. Она пошевелила одним пальцем, затем другим, но на большее оказалась не способна. Она вспомнила, как приняла яд, потом тело отказало ей, и она упала на полог над лесом.
Валя – она тоже здесь? Доротея не могла повернуть головы. Последнее, что она помнила о реальном мире, – как молодая женщина принимает снадобье.
И тут Доротея заблудилась в себе.
Медицинские сестры по-прежнему не смотрели на нее. Она снова моргнула и обнаружила, что ее сознание раздвоилось, будто мозг разорвали и одну его часть наделили новым сознанием, господствующим над тем, что было раньше. Закрыв глаза, она услышала в голове голоса, они шептали… и все они были женскими, казалось, изнутри к ней взывала целая толпа. Вначале слова слышались слабо, но потом зазвучали так громко и властно, что она не могла их не замечать. Доротея ощутила глубокую древность, к ней из невероятного далека обращались женщины древних времен.
Когда она сосредоточилась на этих голосах, пытаясь их понять, на нее обрушился поток воспоминаний, яркие переживания… но не из ее жизни. Древние женщины говорили с ней, иногда все разом, но она могла впитать каждое их слово. Воспоминания были поразительно реальны, и она начала упорядочивать их в сознании, поняв, что они образуют непрерывную цепь жизней, уходящую в прошлое вплоть до туманного начала истории человечества.
В ней разворачивались ее кровные линии, звенья цепи жизней. Несколько столетий назад женщина с планеты Хагал, чьим любовником стал смелый молодой офицер, родила дочь Хельмину Берто-Анирул… а та в свою очередь родила дочь Ракеллу Берто-Анирул, Преподобную Мать. А ее дочерью была Арлетт… мать самой Доротеи!
С рождения жившая на Россаке, Доротея не знала своей матери, но теперь, благодаря наложению перемещенных воспоминаний, увидела, что после рождения дочери сестру Арлетт выслали с Россака, отправили странствовать по далеким планетам, подбирая кандидаток в орден. Ни разу ей не разрешили вернуться на Россак к дочери. Где она сейчас? Доротея не знала.
Но Ракелла здесь, в школе… бабушка Доротеи! Преподобная Мать не сказала ей об этом ни слова. А вскоре Доротея увидела новые картины прошлого и узнала то, чего знать не хотела.
Словно отраженно в зеркале, она видела расставание маленькой девочки – ее самой – с матерью. Смятенная Арлетт полюбила дочь, начала ее растить, но строгая Ракелла настояла на том, что такие отношения недопустимы. Все сестры должны воспитываться одинаково, как часть большой общины, сказала она. Арлетт пришлось оставить ребенка, и Доротее предстояло провести всю жизнь в неведении.
Но теперь она все это узнала из своих новых воспоминаний. Преподобная Мать разлучила их. Благодаря притоку новой информации Доротея осознала далекие последствия, увидела масштаб содеянного Ракеллой. Из-за конфликта с Арлетт всех младенцев в детской поменяли местами и убрали их имена. Отныне все девочки становились просто «дочерьми ордена сестер».
Но к ней подступало нечто большее. Далекий гул воспоминаний усилился и превратился в рев. Доротея встретилась со многими поколениями женщин, тысячи лет живших под властью мыслящих машин, их унижали независимые роботы и боевые меки, было порабощено все население. Доротея многие годы провела на Лампадасе с приказом наблюдать за движением батлерианцев и объективно его оценивать. Там она услышала правду, увидела страстность его последователей и поверила, что неограниченный прогресс опасен. Постигая технику ордена сестер, Доротея все больше убеждалась, что человеческому существу не нужны компьютерные костыли и передовые технологии, потому что у каждого человека есть врожденные необходимые ему способности.
Теперь в ее сознании было столько жизней, столько страданий, пережитых в предшествующие времена… что они лишь усилили ее веру. Женские голоса сливались, но постепенно все стихли, кроме одного – голоса Ракеллы Берто-Анирул, той, еще молодой, восемьдесят лет назад, перед битвой при Коррине.
Теперь Доротея читала ужасные воспоминания: страшные эпидемии опустошали Парментьер. Она видела – вот Ракелла и Мохандас Сукк пытаются спасти как можно больше людей… вот она явилась на Россак, чтобы помочь выжившим колдуньям бороться с распространением болезни. Словно на моментальных снимках, возникших в голове, Доротея видела тела в белой и черной одежде, лежащие в пещерах. Она видела все, что видела Ракелла, когда поднималась по серпантину тропы к пещерам, где колдуньи держали свои записи о рождениях.
Воспоминания Ракеллы стали теперь воспоминаниями Доротеи. Глазами бабушки она видела, что изучает всеобъемлющие каталоги миллиардов и миллиардов родственных линий, составленные колдуньями многих поколений, записи, сосредоточенные в просторной пещере.
И все эти данные хранились в запрещенных компьютерах! Компьютеры получали и обрабатывали данные, готовили прогнозы и делали подробные отчеты, чтобы женщины могли их прочесть.
Доротея хотела протестующе закричать, но могла только в ужасе наблюдать. Многие годы на Лампадасе, сопровождая Манфорда Торондо, слушая его страстные речи, обращенные к взволнованным толпам, она чувствовала правду и справедливость действий этого человека. И гордилась орденом сестер, тем, что женщины стараются усилить свои способности, добиться физического и ментального превосходства.
А теперь Доротея узнала, что сестры все-таки опираются на мыслящие машины – поддавшись именно тому пагубному влиянию, о котором предупреждал Манфорд Торондо. Орден выступал как защитник потенциала человека, но теперь, когда Доротея смотрела на все глазами своей бабушки, ее идеалистические представления рассеялись.
Где-то в глубине пещерного города действительно были спрятаны запрещенные компьютеры.
У полностью очнувшейся Доротеи захватило дух от лавины новых откровений. Лежа на спине, она смотрела в белый потолок больничной палаты, позволяя себе увидеть все следствия и их разветвления.
«Орден сестер владеет запрещенными компьютерами.
Преподобная Мать Ракелла – моя бабушка.
А я теперь сама Преподобная Мать!»
Доротея пережила агонию, убившую до нее столько сестер. И это понимание было самым острым и сильным.
К тому же она гораздо моложе и сильнее бабушки. Доротея решила, что должна произвести в ордене радикальные перемены. Она могла бросить вызов Ракелле и заставить ее предъявить компьютеры, но для этого требовались союзники. Теперь, зная, что в глубине утеса спрятаны мыслящие машины и что сестра Ингрид упала с тропы, ведущей к запретным пещерам, она догадывалась о том, что произошло.
Это ее новое знание опасно, а она слаба и уязвима. Но Преподобной Матери Ракеллы сейчас нет, она в школе Сукк, и у Доротеи есть немного времени, чтобы составить план.
Она сосредоточилась, вслушиваясь в слабые звуки вокруг и в свое новое сознание; эта сосредоточенность позволила заглянуть и в микроскопические клетки ее собственного тела. Бьющееся сердце, качающее кровь, циркуляция кислорода в легких, химические процессы в органах, нервные импульсы, идущие к мозгу. Она сама представляла собой живую вселенную. Неудивительно, что Преподобная Мать хочет, чтобы и другие сестры испытали это.
Оценивая состояние внутренних органов, метаболизм, мышечные волокна, Доротея изучала собственное тело, как пилот, заканчивающий проверку космического корабля перед стартом и вносящий необходимые поправки. Закончив ревизию и признав, что здорова, Доротея снова открыла глаза и села.
Она моргая осмотрела тихую палату. Что с Валей? Поблизости ее нет, но она видела, как сестра приняла капсулу. Столько добровольцев погибло, пытаясь совершить переход… неужели у Вали не получилось? Доротея надеялась, что это не так.
Две медсестры на другом конце палаты заметили, что она шевелится, и удивленно посмотрели на нее. Они побежали к Доротее, зовя на помощь. Та сидела улыбаясь, позволяя им суетиться и задавать бесчисленные вопросы. Она чувствовала себя прекрасно.

Чтобы успешно играть с жизнью, сравнивай ее с шахматами при каждом шаге и обдумывай возможные последствия на два и три хода вперед.
Гилберт Альбанс. Рассуждения о зеркале мозга                       

Зал дискуссий был одним из самых больших помещений школы ментатов – аудитория с темными стенами, украшенная изображениями величайших в истории мастеров красноречия от знаменитых древних ораторов Старой Земли, таких как Марк Цицерон и Авраам Линкольн, до Талоса, жившего во времена титанов, и ораторов последних столетий, например Ренаты Тью и несравненного Нована аль-Джонса. Обучая Гилберта на Коррине, Эразм постарался, чтобы его ученик знал лучших.
В лаборантской Гилберт просмотрел заметки, которые делал, готовясь к рискованной дискуссии, потом прошел на сцену. В соответствии с требованием Манфорда Торондо пятнадцать его лучших учеников проходили усиленную тактическую подготовку, и Гилберту хотелось хоть на каком-нибудь уровне смягчить обучение, дать возможность звучать гласу разума. Ему хотелось, чтобы ученики задумались о последствиях… но станут ли они слушать?
Он поднялся на возвышение. Аудиторию из уважения к директору полностью заполняли ученики.
– Сегодня мы немного отвлечемся от обычных занятий по тактике. Попробуем другой подход, сменим шаг.
Присутствовали лучшие ученики, отобранные за их аналитические способности, а Манфорд требовал, чтобы они направили свои знания на благо его движению. Гилберт никогда не высказывал вслух сожаления о потере таких талантливых людей… но им придется служить делу, которому сам он тайно противостоит.
– Критически важная составляющая успешной стратегии – умение мыслить, поставив себя на место противника. Это умение не дается от природы. Его нужно развивать, и некоторые из вас найдут эту задачу трудной и крайне неприятной. Поэтому мы представим обе стороны – это поможет вам изучить образ мыслей противника. Поговорим о достоинствах мыслящих машин. – Некоторые слушатели удивленно ахнули, присутствующие в аудитории затаили дыхание. Гилберт помолчал, заметив напряжение на лицах учеников. – Обдумайте постулат: мыслящие машины в определенной, сознательно ограниченной форме безопасны и способны сыграть полезную роль в развитии человеческого общества.
Это вызвало волнение в зале. Ученики, присланные Манфордом, бросали на Гилберта угрожающие взгляды.
Гилберт чуть улыбнулся.
– Многие из вас собираются служить на кораблях батлерианцев, поэтому стоит подумать не только о том, за что вы воюете, но и против чего. В походе вы столкнетесь с апологетами машин, с руководством планет, которое искренне верит, будто сможет контролировать мыслящие машины и заставит их приносить пользу.
Ученики заинтересовались, хотя атмосфера была несколько напряженной.
Гилберт сделал выбор. В центре аудитории сидела молодая женщина. Он задумывал эти дебаты, имея в виду ее.
– Алиса Кэрролл, ты будешь моим противником. Я с нетерпением жду жаркого и искусного спора.
Она встала и пошла на сцену – спина прямая, походка решительная. Гилберт обратился к аудитории.
– Я буду отстаивать позицию одной стороны, Алиса – другой. – Он достал из кармана золотую имперскую монету. На одной стороне была изображена Серена Батлер, на другой – открытая ладонь, символ Лиги ландсраада. – Орел – и Алисе придется выступать на стороне мыслящих машин. Решка – и это буду делать я.
Сердитая молодая женщина глядела с сомнением, но, прежде чем она сумела хоть что-то сказать, он подкинул монету, поймал ее и раскрыл ладонь. Посмотрел на монету и прикрыл ее, не показывая ученикам. Эразму трудно было освоить концепцию лжи, а вот ментат никаких препятствий не видел, особенно в таком случае. Упражнение будет полезно, ограниченной батлерианке нужно поучиться объективности.
– Орел, – сказал он. – Алиса, ты выступаешь на стороне мыслящих машин.
Глаза молодой женщины округлились. Гилберт поразился тому, как быстро кровь отхлынула от ее лица.
– Открываю диспут, – с улыбкой продолжил он. – Твоя цель в дискуссии – показать, какую пользу может принести человечеству использование мыслящих машин и роботов. Убеди нас в этом. Я буду защищать позицию батлерианцев.
Алиса мялась.
– Пожалуйста, не заставляйте меня делать это.
Гилберт, заранее предположивший, что встретит сопротивление, дал предусмотрительно заготовленный ответ.
– Ментат должен уметь всесторонне анализировать проблему, а не только с той позиции, которая соответствует его убеждениям. Я, твой учитель, дал тебе задание. Ты, ученица, должна его выполнить. Ты знаешь факты, Алиса, и я хочу, чтобы ты сделала прогноз. Расскажи нам, что хорошего может дать использование мыслящих машин.
Алиса повернулась лицом к аудитории, подыскивая слова. Наконец она сказала:
– Машины можно использовать для тренировок, чтобы научить мастеров меча успешно сражаться с ними. Их можно использовать, но опасность… – Она смутилась, затем замешательство сменилось негодованием. – Нет. От мыслящих машин никакой пользы. Они прокляты.
– Алиса Кэрролл, я не просил тебя выступать на моей стороне. Пожалуйста, выполняй задание.
Алиса ощетинилась.
– Передовые технологии разрушительны. Я отказываюсь от участия в дебатах. Победить на этой стороне невозможно.
– Можно. – Гилберт все еще надеялся спасти задуманный опыт. – Хорошо, я буду сторонником машин, а ты – на стороне батлерианцев. Так лучше?
Алиса кивнула, и Гилберт понял, что с нетерпением ждет схватки. Аудиторию как будто заинтриговало развитие событий.
Алиса бросилась в бой.
– Это бесполезное и необоснованное упражнение, директор. Все здесь знают историю жестокости и рабства, столетий господства вначале кимеков-титанов, потом сверхмозга Омниуса. Триллионы погибших, уничтоженный дух человечества. – Она вспыхнула от гнева, но попыталась успокоиться. – Больше этого никогда не будет. Контраргументов не существует.
Несколько учеников-батлерианцев разразились аплодисментами.
Гилберт вздохнул.
– Не согласен – как и должен по условию задачи. Апологеты машин утверждают, что можно приручить мыслящие машины и заставить их служить человечеству. Они считают, что нельзя уничтожать из-за крайностей Омниуса все мыслящие машины. Они спрашивают, а как же сельскохозяйственные машины, строительные механизмы, которые сооружают дома для бездомных? А медицинские аппараты для лечения больных? Это, утверждают они, законное гуманное использование автоматических машин и компьютерных систем.
– Сомневаюсь, что с этим согласилось бы угнетенное человечество, которое страдало и умирало на бесчисленных Синхронизированных мирах! – усмехнулась Алиса. – Но эти жертвы не могут заступиться за себя.
Гилберт мягко посмотрел на нее.
– Это могло бы показаться законным основанием для запрета мыслящих машин… если бы не то, что люди очистили Синхронизованные миры с помощью ядерного оружия. Люди убили на этих планетах миллиарды и триллионы пленных. Люди, а не машины.
– Это было необходимо. Порабощенное население погибло, но для него так лучше.
Гилберт использовал эту возможность.
– А откуда нам знать, что оно согласилось бы? Невозможно доказать предположение, что люди предпочли бы смерть жизни под гнетом мыслящих машин. Ментат не может давать точные прогнозы без точных данных. – Он повернулся и посмотрел на Алису. – Ты сама когда-нибудь говорила хоть с одним человеком, жившим на Синхронизированных мирах под властью машин? Ты сама сказала – все они мертвы.
– Это абсурд. Мы все знаем, какова была жизнь под властью машин – опубликовано много свидетельств очевидцев.
– Да, поношения, написанные Иблисом Джинджо, Сереной Батлер и Ворианом Атрейдесом. Но все эти истории созданы, чтобы вызвать ненависть к машинам, и подстрекают граждан Лиги к насилию. Даже рассказы о спасении рабов во время битвы при Хретгрире были переработаны и использовались для пропаганды.
Он заметил, что повысил голос, и заставил себя успокоиться. Через шпионские глазки за происходящим с большим интересом следил Эразм, и Гилберт надеялся, что учитель им доволен.
– Но давайте сделаем шаг назад и обдумаем общие принципы того, как правильно прирученные технологии смогут служить человечеству. Роботы обладают способностью выполнять повторяющиеся, трудоемкие или сложные задачи вроде сбора данных, уборки урожая или расчетов безопасных навигационных маршрутов. Принимая ограниченную помощь от машин, люди смогут посвятить себя более творческим делам.
– Когда Омниус поработил человечество, у нас осталось мало возможностей для развития и творчества, – заметила Алиса под одобрительный шум своих сторонников.
– Запретив сложные машины – машины, которые мы создали ради блага человечества, – мы отказываемся от прогресса, достигнутого человечеством в ходе истории, и вынуждены возвратиться к практике рабства. Из-за того, что мы отворачиваемся от машин, способных выполнять важные функции, людей забирают из их домов, отрывают от семей, заковывают в наручники, бьют и заставляют заниматься ручной работой, которую могли бы выполнять машины. Многие люди заняты тяжелым и опасным трудом, просто потому что мы отказались от мыслящих машин. Разве это нравственно или разумно? Можно утверждать, что яростные буддисламские восстания против работорговцев-людей на Поритрине столь же оправданны и необходимы, как джихад против мыслящих машин.
Алиса резко замотала головой.
– О нет, это совершенно другое дело. Буддисламисты отказываются сражаться на нашей стороне.
Гилберт принял опрометчивый ответ и набрал в грудь побольше воздуха.
– Различия в мировоззрении – не повод для порабощения.
Последовала неловкая пауза, потому что многие студенты прилетели с планет, где практиковалось рабство.
Когда Алиса стала опровергать его высказывание, Гилберт заметил, что обычно уверенная в себе молодая женщина говорит нерешительно и повторяет уже сказанное. У нее заканчивались аргументы. Это давало ему надежду. Если он сможет постепенно переубедить кандидатов в ментаты из числа батлерианцев, возможно, больше людей вновь обретет здравый смысл.
Но внезапно несколько учеников стали возражать. Они уже ничего не слушали и пытались перекричать его.
– Прошу вас! – Гилберт поднял руки, призывая к спокойствию. Возможно, он зашел слишком далеко. – Это всего лишь упражнение, учебное упражнение.
Он улыбнулся, но не встретил дружелюбия, на которое надеялся. Вместо этого он оказался вовлеченным в яростный спор с учениками, в который Алиса не могла вставить ни слова.
Как ни парадоксально, Гилберт выигрывал спор, но одновременно терял контроль над ним – и над аудиторией. Осматривая помещение, он, к своему разочарованию, заметил, что большинство учеников разгорячены и недовольны. Даже те, кто раньше соглашался с его логикой, теперь боялись выдать себя, опасаясь мести батлерианцев.
Некоторые покинули свои места и вышли. В дверях один из них обернулся и крикнул в стороны сцены:
– Апологет машин!
Занятие переросло в хаос.

Взволнованный и встревоженный Гилберт отправился к себе в кабинет, запер дверь и достал из тайника память Эразма, но не почувствовал облегчения, держа в руках пульсирующую сферу.
– Думаю, я допустил ошибку.
– Замечательное представление и очень поучительное. Однако мне любопытно. Ты знал, что в аудитории есть сочувствующие батлерианцам. Они хотели не участия в дискуссии, а только подтверждения своих верований. Ты, ментат, должен был предвидеть возможное действие своих слов на таких слушателей.
Гилберт понурил голову.
– Я был непростительно наивен. Я просто представлял логические доводы – так, как мы с тобой всегда делали в дебатах.
– Да, но другие не настолько разумны.
Гилберт поставил сферу памяти на стол.
– Значит, я потерпел поражение? Я основал эту школу, чтобы учить логическому анализу и умению прогнозировать.
– Возможно, батлерианцы так взбесились, потому что почувствовали твою искреннюю убежденность. Это извечная борьба чувств человека с разумом, правого и левого полушарий мозга, сражающихся за верховенство. Жизнь человека – бесконечная битва, тогда как машинам не нужно тревожиться из-за такой ерунды.
– Пожалуйста, не используй это как доказательство превосходства машин! Помоги найти решение, выход. Нужно справиться с ситуацией до возвращения Манфорда. Он повел корабли на планеты тлейлаксов, но, вернувшись, несомненно все узнает.
– Замечательно, что положение может так стремительно ухудшиться, – сказал Эразм. – Поистине замечательно.

Тропа судьбы человечества не ровна, но изобилует высокими горами и глубокими пропастями.
Книга Азар                     

Батлерианцы и их боевой флот двигались к планетам тлейлаксов. Хотя они уже связали население этих планет строгими ограничениями, Манфреду хотелось размяться и подыскать подходящего козла отпущения. А эти объекты как нельзя лучше годились для первого шага.
Пятнадцать лет назад Манфорд уже побывал здесь, и то, что он увидел, внушило ему глубокое отвращение. Тогда приверженцы Райны Батлер показали отвратительным тлейлаксам тернистый, но единственно возможный путь, которым должно идти человечество. Оскорбительные биологические проекты были объявлены противоречащими законам Божьим и человеческим и полностью уничтожены. Всех ученых-тлейлаксов обязали соблюдать жесткие правила и строго предупредили о последствиях неповиновения. Но прошли годы, а Тлейлакс находился далеко от сердца новой империи. Манфорд не сомневался, что теперь эти люди сошли с верного пути – и собирался персонально уличить их в этом.
Батлерианский флот приблизился к главному городу под названием Бундалонга. Манфорд и Анари изучали чуждую архитектуру зданий, построенных народом, который ставил законы генетики выше своей души.
– Я им не верю, Анари, – сказал Манфорд. – Я знаю, они нарушают закон, но это умный народ. Нам придется потрудиться, чтобы найти доказательства.
– Мы их найдем.
Голос ее звучал ровно. Манфорд улыбнулся: раньше звезды перестанут светить, чем Анари потеряет веру в него.
Никто, даже Джозеф Венпорт, не поднимет голос в защиту народа тлейлаксов, который никогда не любили в империи, особенно после скандала с фермами органов во время джихада; тогда тлейлаксов поймали на ужасных, отвратительных действиях. В распоряжении Манфорда двести с лишним боевых кораблей и большая группа специально подготовленных мастеров меча, а скоро, обещал Гилберт Альбанс, к нему присоединятся новые ментаты. Начало будет удачным.
Корабли батлерианцев сели в космопорте Бундалонги, и люди Манфорда в огромных количествах рассыпались по городу. Отборные мастера меча ломились в двери лабораторий, научных архивов и необычных святилищ. (Он даже не хотел думать, какой веры может придерживаться этот народ.)
С началом марша Анари предупредила, что ученые-тлейлаксы могут прятать оружие, особые средства, которые они повернут против батлерианцев. Но Манфорд не думал, что эти люди настолько глупы, чтобы оказать открытое сопротивление. Это слабаки-пораженцы.
Неся его на плечах, Анари вошла в главную биологическую лабораторию. Воздух пропах химикатами и гниющим мусором или образцами культур, булькающих в чанах с органикой. Директором лаборатории оказался высокий, похожий на медведя мужчина ростом выше других тлейлаксов и по-своему даже красивый. Глаза у него были круглые, как блюдца, и он был сильно напуган.
– Заверяю вас, сэр, мы никогда не нарушали строгие правила – и все другие исследователи тоже. Мы уважаем наложенные на нас ограничения, вы не найдете здесь ничего предосудительного.
Он хотел улыбнуться, но попытка оказалась неудачной.
Манфорд поморщился, разглядывая лабораторию.
– Я очень многое здесь нахожу предосудительным.
Услышав это, директор бросился к прозрачным бакам, пытаясь доказать свою правоту.
– Мы ненавидим мыслящие машины не меньше всех прочих в империи! Смотрите, мы используем биологию – никаких запрещенных машин или компьютеров. Ничего запрещенного. Мы изучаем клетки и природные законы размножения. Наша работа обостряет разум и умножает возможности человека. Это часть Божьего замысла.
Манфорд с отвращением ответил:
– Не вам определять замыслы Бога!
Директор лаборатории еще больше встревожился.
– Но посмотрите сюда! – Он показал на прозрачный бак, заполненный маленькими плавающими шарами. – Мы создаем новые глаза для слепых. В отличие от прежних ферм органов, где образцы отнимали у несчастных людей, эти проекты никому не вредят – только помогают нуждающимся.
Манфорд почувствовал, как напряглась Анари; он знал, что она тоже возмущается все сильнее.
– Если человек слеп, значит, Богу угодно, чтобы он был слеп. У меня нет ног, и это тоже Божья воля. Этот недостаток – мой жребий. Вы не имеете права говорить о Божьих решениях.
Коренастый мужчина поднял руки.
– Это не…
– С чего вы взяли, что человек имеет право вторгаться в процессы своего тела, своей жизни? Почему обязательно нужно жить с удобствами и комфортом?
Ученый благоразумно решил не отвечать, но Манфорд уже принял решение. На самом деле он принял его еще до того, как корабли достигли Тлейлакса. Если найти повод для активных демонстраций, это ярче разожжет пламя веры. Борьба с исследованиями тлейлаксов, особенно с такими, которые способны вызвать отвращение и ненависть, – глаза, плавающие в чане! – сделает его батлерианцев сильными и страшными и поможет укрепить его собственное положение в борьбе с коварными противниками. Многие его приверженцы не слишком разбираются в тонкостях, но всегда пойдут за ним, особенно если их регулярно подбадривать.
Голос директора лаборатории звучал пискливо и испуганно.
– Но мои люди соблюдают все имперские законы!
Манфорд не сомневался в этом, но такое положение дел не отвечало его целям. Он взмахом руки обвел лабораторию.
– С этой исследовательской программой вы зашли слишком далеко. Туда, куда человеку заходить не позволено.
Запаниковавший директор в отчаянии побледнел. Батлерианцы, набившиеся в помещения лаборатории, начали возбужденно переговариваться, как хищники, учуявшие кровь.
– Эта лаборатория и все ее исследовательские программы закрываются и должны быть уничтожены.
Приверженцы Манфорда начали крушить оборудование, разбили прозрачный чан, и питательная жидкость растеклась по чистому белому полу, глаза запрыгали по нему, как детские игрушки.
– Прекратите! – закричал глава лаборатории. – Я требую прекратить!
– Манфорд Торондо приказал.
Анари извлекла меч и одним ударом рассекла несчастного.
Лабораторного техника внезапно стошнило, и он закричал от страха. Манфорд показал на него.
– Ты! Назначаю тебя новым главой лаборатории; сосредоточь все усилия на подобающей и более скромной работе.
Техник вытер рот рукой и покачнулся, готовый упасть в обморок. Он слабо кивнул, но не посмел заговорить.
С высоты своего положения Манфорд сказал Анари:
– Заканчивай здесь. Потом отправимся на Салусу Секундус, поможем императору выполнить обещание.
Анари обтерла меч об одежду убитого начальника лаборатории и взглянула на дрожащего техника.
– Мы будем внимательно наблюдать за вашей работой.

 Читать   дальше  ...  

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источники :

https://fb2.top/dyuna-orden-sester-441930/read

https://librebook.me/sisterhood_of_dune/vol1/1

https://libcat.ru/knigi/fantastika-i-fjentezi/boevaya-fantastika/83480-brajan-gerbert-dyuna-orden-sester.html

https://knijky.ru/books/orden-sestyor 

***

***

Словарь Батлерианского джихада

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

 ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход... 

ПОСЛЕСЛОВИЕДом Атрейдесов. 

Краткая хронология «Дюны» 

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

***

***

***

***

***

***

***

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

---

Ордер на убийство

Холодная кровь

Туманность

Солярис

Хижина.

А. П. Чехов.  Месть. 

Дюна 460 

Обитаемый остров

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 88 | Добавил: iwanserencky | Теги: чтение, Вселенная, Хроники Дюны, проза, Кевин Андерсон, ГЛОССАРИЙ, повествование, текст, Будущее Человечества, отношения, Дюна: орден сестер, литература, люди, Брайн Герберт, Дюна, писатели, из интернета, Брайан Герберт, слово, книги, Хроники, миры иные, чужая планета, фантастика, будущее | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: