Главная » 2023 » Октябрь » 5 » Дюна: Пол. Б. Герберт, К. Андерсон. Дюна 433
20:11
Дюна: Пол. Б. Герберт, К. Андерсон. Дюна 433

***

***

===

Эребоом поднял руки и протянул их к цилиндрам. Жидкость стала прозрачной, и фигуры людей были теперь отлично видны.

– Они выглядят как рыбы в аквариуме, – сказала Мари. – Посмотрите на их губы.

– Когда они начинают понимать, что выжили, что могут беспрепятственно дышать, мы начинаем менять химический состав жидкости, добавляем лекарства, которые приводят их в состояние эйфории, а значит, делают еще более покорными. Потом мы вызываем у них попеременно чувство страха и ощущение боли и, таким образом, создаем основу для сотворения их нового ментального шаблона. Нашего шаблона. Весь процесс продолжается несколько лет, поэтому истинные извращенные ментаты очень дороги. Больше половины кандидатов не выдерживают этого испытания.

– Они просто не выдерживают испытания или погибают? – спросила леди Марго.

 

Эребоом посмотрел в ее сторону.

– Неудача – смерть. Это же не игра и не развлечение. У нас, тлейлаксу, очень высокие стандарты, которых мы неукоснительно придерживаемся.

– Так же, как и мы, гм. – Фенринг по-отечески положил ладонь на хрупкое плечико дочери. Он сам уже успел научить девочку очень сложным боевым приемам, тайным способам убийства и другим прелестным навыкам такого рода. Прошедшая, кроме того, курс ментальных дисциплин ордена Бинэ Гессерит под чутким руководством леди Марго и няни, Мари по своей подготовке была на уровне послушницы, вдвое старшей, чем она. – Но мы не желаем подвергать наше драгоценное дитя такому риску.

– Селекционная программа Бинэ Гессерит проводится на протяжении уже бесчисленной цепи поколений, и наша дочь является кульминацией столетних трудов. Она замечательный образец.

Тлейлаксу поразил чету Фенрингов тем, что в ответ презрительно фыркнул.

– Мы знаем об усилиях Ордена сестер на ниве селекции, и мы, тлейлаксу, давно преследуем ту же цель – создание Квизац Хадерача.

– Зачем Бинэ Тлейлаксу нужен Квизац Хадерач? – не сумев скрыть презрения, поинтересовалась леди Марго.

– Он нужен нам по тем же причинам, по которым он нужен сестрам. Вы могли бы достичь кульминации раньше нас, но ваши планы с треском провалились. Посмотрите только, какое чудовище Орден сестер спустила с цепи и выпустила во вселенную.

– Вы хотите сказать, что ваши планы лучше наших? – Марго с вызовом посмотрела на ученого альбиноса. Ее муж был неудавшимся Квизац Хадерачом, но, как она искренне считала, такая «неудача» была куда более предпочтительной, нежели мнимый «успех» Пола Атрейдеса.

– Судьба нашего кандидата пока неясна, – сказал Эребоом. – Наш самый многообещающий образец пока не достиг своей кульминации. Нам нужно еще несколько месяцев, и тогда мы будем иметь своего собственного Квизац Хадерача.

Фенринг обменялся взглядами с женой. В их глазах читался один и тот же вопрос: Квизац Хадерач, выращенный тлейлаксу? Это был еще один секретный проект, и им во что бы то ни стало надо настоять на ознакомлении с ним.

 

*** 

***   

Я не боюсь яда и хищников, кинжалов и природных бедствий. Я боюсь людей, ибо от них трудно защититься и еще труднее их понять.

Святая Алия-от-Ножа                    *** 

 

Строители воздвигли в Арракине великое множество высоких башен и величественных монументов, многие из которых носили имя Алии Атрейдес, необычной – и, как считали некоторые, святой – сестры Муад’Диба. Алия находила это забавным, хотя ни разу сама не просила о такой чести.

В той части строящейся цитадели, которая находилась к северу от города, Уитмор Бладд выстроил целое крыло, предназначенное для Алии. Правда, щеголеватый мастер меча совершенно превратно представлял себе ее интересы и предпочтения. Не сумев понять, что она не обычное дитя, он выкрасил помещения крыла в мягкие пастельные тона, устроил множество причудливо украшенных лепным цветочным орнаментом арочных переходов, а комнаты убрал сахарно-специевым декором. Игрушки, безделушки. Словно она была обычным заурядным ребенком.

Алия предпочла поселиться в той части крыла, которую сам Бладд назвал «апартаментами для гостей». Собственные экстравагантные покои Алии так и остались незанятыми к великому неудовольствию мастера меча. Что же касается Алии, то она была не против использовать свои апартаменты как кладовую.

В выбранных ею покоях стоял большой плазовый вольер, в котором обитали семнадцать черных тварей. Алия могла часами наблюдать за их передвижениями под панелью искусственного обогрева. Они любили прятаться в тени, но иногда выползали на солнце и грелись на декоративных камнях. Правда, по большей части эти черные скорпионы не двигались, а неподвижно сидели, притаившись в ожидании добычи, которую Алия впускала в вольер в часы кормления. Скорпионы сохраняли полную неподвижность до тех пор, пока какой-то импульс   не запускал инстинктивную реакцию в виде стремительного, генетически запрограммированного движения.

Память бесчисленных поколений предков подсказывала Алие, что дети вообще любят заводить себе питомцев и играть с ними. Исходя из этого, она приняла осознанное решение завести себе животных, хотя отчасти и понимала, что действует не совсем правильно.

Алия сняла легкую крышку и наклонилась над вольером. Она очень хорошо различала всех семнадцать паукообразных, но не решилась на легкомыслие – дать каждому имя. В конце концов, ведь в действительности Алия отнюдь не была маленькой девочкой.

Два скорпиона куда-то двигались, в то время как остальные сохраняли совершеннейшую неподвижность. Иногда между скорпионами начинались схватки за крошечные участки территории на дне вольера. Эти твари походили на песчаных червей, сражающихся между собой на границах своих владений. Или на армии ее брата, воевавшие в далеких звездных системах в битвах джихада. Разница лишь в масштабах.

Она протянула руку и сунула ее в вольер – большой плазовый чан, – напоминавший формой красивый аквариум, который ее мать держала в замке Каладана. Это была память о временах задолго до рождения Алии. Аквариум. Это слово нечасто произносили на Дюне. Сама идея использовать прозрачный ящик для того, чтобы наполнить его водой и держать в нем рыб, показалась бы кощунственной любому фримену. В ее аквариуме царила идеальная сухость и жили создания, обитавшие в песке и камнях.

Черные скорпионы – такие, как эти, – в большом количестве обитали на Дюне. Фримены держали их в ситчах, добывая их яд, которым смазывали лезвия крисножей. Жала скорпионов содержали яд более сильный, чем прославленные яды тлейлаксу.

Но яд нисколько не тревожил Алию. Она родилась на свет, вооруженная мыслями и способностями Преподобной Матери. Когда ее мать выпила Воду Жизни, она кардинально изменила весь обмен веществ в организме Джессики, а заодно и в организме ее еще нерожденной дочери. Жало скорпиона было не страшно для Алии.

У Алии, несмотря на всю ее Память, были маленькие неуклюжие детские пальчики и тоненькие ручки. Когда она протянула руку в вольер, черные скорпионы попятились и выставили вверх свои кривые хвосты. Жала напоминали изогнутые иглы. Два ближайших подняли клешни, готовясь к схватке.

Но Алия с расчетливой медлительностью протянула внутрь вольера вторую руку. Осторожно ухватив этих двух скорпионов за хвосты, она аккуратно, одного за другим, посадила их на тыльную сторону ладони второй руки. Они быстро успокоились. Алия часто играла в эту игру. Когда скорпионы двинулись по руке девочки, их острые лапки щекотали кожу. Они не боялись ее. Алия тихо рассмеялась.

В мозгу Алии теснилось великое множество призрачных подруг – сестер ордена и предков по женской линии, но те люди уже прожили жизнь, были сформированными личностями, обладавшими огромным опытом, приобретенным за долгие годы и столетия. Но они были никуда не годными товарищами по детским играм. С ними Алия чувствовала себя очень одиноко, ей не с кем было похихикать и пошептаться о сокровенном. Но и скорпионы были не самыми лучшими питомцами.

Внезапно Алия услышала, как кто-то в ужасе втянул воздух.

– Дитя, что ты делаешь?

Алия сразу же узнала голос Ирулан. Девочка вздрогнула от неожиданности, но не обернулась.

– Это была попытка покушения, дорогая Ирулан? – сказала Алия, продолжая смотреть в вольер. – Испугав меня, вы могли заставить меня дернуться, а скорпионы в ответ могли бы меня ужалить.

Ирулан, крадучись, подошла к девочке.

– У меня не было такого намерения, Алия, как тебе хорошо известно, а так как ты все время напоминаешь мне, что ты – Преподобная Мать, то я знаю, что тебе не страшны никакие скорпионы с их ядовитыми жалами.

– Тогда почему же вы так заволновались?

– Не смогла сдержаться. Мне инстинктивно стало страшно за тебя.

– Такое отсутствие самообладания говорит о том, что вы забыли многие уроки Бинэ Гессерит. Разве вы не должны сейчас писать свою следующую книгу? Мой брат просто жаждет ее поскорее почитать.

– Работа движется хорошо, но я столкнулась с некоторыми противоречиями. Мне очень трудно выбрать видение, которое я предпочла бы считать истинным. Я пишу историю, которую без обсуждения примут за правду многие читатели. Поэтому мне приходится соблюдать осторожность.

– Осторожность в отношении самих фактов или в отношении политики, стоящей за этими фактами? – язвительно спросила Алия.

– Одно предполагает другое. – Ирулан подошла ближе к вольеру. – Зачем ты держишь здесь этих тварей?

– Мне нравится с ними играть. Они меня до сих пор не ужалили.

Ирулан не скрывала своего неудовольствия, хотя во всем этом не было ничего нового. Принцесса так до сих пор и не поняла своей роли в отношении сестры Пола, которая формально была ей золовкой. Временами Ирулан испытывала к Алие материнское чувство, но Алия не была уверена в его искренности. Ирулан ничего не выигрывала, но однако…

– Ты пытаешься свысока смотреть на тот факт, что ты не простой ребенок, но какая-то часть твоей личности все равно является – или хочет являться – маленькой девочкой. У меня у самой четыре младшие сестры, с которыми я могла общаться, ссориться, делиться секретами, когда за нами не следили няньки или телохранители императорского дворца. Мне жаль, что у тебя нет такого детства, Алия.

Алия резким движением стряхнула обоих скорпионов в вольер – на песок и камни. Дезориентированные и встревоженные неожиданной переменой животные бросились друг на друга, щелкая клешнями и угрожающе выставляя хвосты.

– У меня много детских впечатлений и не одно детство. Я знаю их все по моей Другой Памяти. – Алия не смогла удержаться от колкости. – Когда-нибудь и ты поймешь это, Ирулан, если, конечно, станешь Преподобной Матерью.

Но принцесса не клюнула на эту наживку.

– Ты можешь говорить все, что тебе угодно, маленькая Алия. Я знаю, что ты многому можешь научиться в Другой Памяти, но не всему. Тебе нужно твое собственное детство.

***

***                      

Пустыня стирает все следы.

Принцесса Ирулан. Учебник Муад’Диба                    

 

Ситч Табр.

Прошло уже много лет с тех пор, как Пол и его мать нашли здесь убежище, спасаясь от Харконненов. До того времени этот заброшенный ситч был всего лишь одним из многих ничем не примечательных фрименских поселений. Теперь же его считали святыней. «Я изменяю все, к чему ни прикоснусь», – подумал Пол.

Фрименский традиционализм хранил ситч Табр в его первозданном виде, несмотря на то что огромная цитадель и правительственный комплекс продолжали быстро расти в Арракине под неусыпным руководством неутомимого Уитмора Бладда. Стилгар находился с войсками на Бела Тегейзе, Гарни правил Гайеди Прим, Алия осталась в Арракине заниматься государственными делами, а Пол с Чани отправились в Табр, чтобы вспомнить вкус пустыни, запахи и ароматы прежней жизни. Они приехали сюда, чтобы воссоединиться с собой и отвлечься от бессмыслицы, продолжавшей громоздиться вокруг них. Джихад… это чудовище, которое стало неотъемлемой частью Пола словно   вторая кожа. Любой фримен понял бы это стремление отыскать для души внутреннее убежище.

После того как они с Чани поселились в до боли знакомой комнате внутри каменных стен поселка, в комнате с прежней дверной занавеской, Пол понимал, что ему не надо никакого предзнания, чтобы сказать, что этот покой будет очень скоро нарушен.

Из практических соображений Пол объявил, что отправляется в ситч Табр для того, чтобы понаблюдать за ходом расширяющихся операций по добыче специи, для премирования рабочих и их бригадиров, для того, чтобы похвалить их за успехи и оплакать вместе с ними потери. Меланж, кровь Империи, продолжала течь по жилам вселенной.

Дайеф, нынешний наиб Табра, выразил полную готовность вывезти Муад’Диба на поля специи. Пол и Чани переоделись в традиционную фрименскую одежду, вооружились фремпакетами и проверили надежность своих конденскостюмов. Несмотря на то что при нем будет целая армия телохранителей, помощников и наблюдателей, старинные обычаи не могли позволить Полу проявить беспечность при встрече с первозданной мощью Арракиса. Здесь могут произойти самые невероятные случайности.

Дайеф отобрал для вылета в пустыню молодого пилота, который клялся, что готов сразиться со всеми бурями ада, лишь бы защитить Муад’Диба. На это Пол просто ответил:

– Сегодня я предпочел бы обойтись без сильной болтанки.

В орнитоптере Дайеф уселся рядом с Полом. Машина поднялась в воздух, вылетела из-за прикрытия зубчатых гор и устремилась в бескрайний простор пустыни, окунувшись в океан дюн. Этот наиб был не столько воином, сколько толковым управляющим. Да, на поясе у него висел криснож, но в руках он держал блокнот с цифрами.

– Наша добыча специи теперь в пять раз превышает добычу во времена Харконненов в самые урожайные го– ды, – сказал Дайеф. – Найдя специю, мы высылаем на место по меньшей мере четыре комбайна. На шести планетах для нас производят тяжелые воздушные транспортеры разных типов, поэтому каждый год мы вводим в эксплуатацию много новых машин.

– Каковы потери от погоды и червей? – Пол помнил, как это тормозило работу в начале правления Атрейдесов.

– Теперь мы можем поднимать в воздух вдвое больше разведчиков, чем раньше. Радиус их действия больше, и мы теперь способны раньше выявлять признаки появления червей. Это позволило нам поднять уровень безопасности работ.

– Я не хочу, чтобы на полях происходили несчастные случаи.

Как герцог Лето ненавидел терять своих людей! Пол ощутил укол совести. Его отец пришел бы в ужас от джихада, в битвах которого во имя Пола уже были убиты миллиарды людей. Лето наверняка стал бы оплакивать такую ужасную цену, но Пол видел перед собой более широкую панораму, прозревая будущее за всей этой немыслимой кровью. Счастливое будущее, как он надеялся.

– Происшествия случаются всегда, от них никто не застрахован, Муад’Диб. Однако, учитывая регулярные поставки нового оборудования, мы поставляем больше машин, чем теряем. Этот показатель за последнее время улучшился на семнадцать процентов.

– Специя должна течь, – сказала Чани.

– Да, должна, – согласился с ней Дайеф.

Сквозь поцарапанный плаз иллюминатора Пол видел, как люди словно муравьи сноровисто работали на новом поле специи. Пилот посадил машину возле ближайшей из четырех гигантских передвижных фабрик по переработке специи.

– Операция по добыче началась всего двадцать минут назад, но уже достигнут должный уровень производительности, – сказал Дайеф.

Пол был очень доволен. Люди работали умело, машины действовали с точностью часовых механизмов. Рабочие сумели в считанные минуты воздвигнуть в пустыне настоящий город. Машины уже работали на полную мощность, разрабатывая глубокую меланжевую жилу, обнаруженную только сегодня утром.

Много лет назад, во время ознакомительной поездки, организованной доктором Кайнсом для герцога Лето, на разработке жилы работала одна жалкая мастерская на гусеничном ходу. Теперь же Пол видел шесть передвижных перерабатывающих фабрик, похожих на гигантских насекомых. Рабочие отряды выполняли операции с потрясающей заученной быстротой – добытчики, геодезисты, шахтеры, ремонтники и даже несколько прожженных инспекторов КООАМ.

Кроме квалифицированных специалистов – фрименов, работали здесь и добровольцы из паломников, считавших этот труд частью священного хаджа – они могли прикоснуться здесь своими руками к натуральному меланжу. Армии рабочих состояли также из пленных и рабов, захваченных в джихаде. Потерпевшие поражение и соответствующим образом подготовленные, они принимали гарантии Муад’Диба, обещавшего им свободу после полугода работы на добыче специи. По истечении этого срока они подлежали освобождению, получали прощение и право поселиться на Дюне. Очень немногие из них дожили до обещанной награды.

Пол еще раз испытал болезненное неловкое чувство, когда понял еще одну разницу между собой и своим отцом: герцог Лето никогда не допустил бы подневольный труд на добыче, но что было делать, если необходимо было расплачиваться с Гильдией и восполнять гигантские расходы на поддержание существования новой Империи Муад’Диба. «Мы делаем то, что требует от нас исторический момент». Люди молчаливо требовали того же, понуждая себя участвовать в этой работе, чтобы выказать альтруизм и продемонстрировать верность. И они будут делать это и дальше ради него и во имя Него.

– Они делают это, чтобы показать свою веру в тебя, Муад’Диб.

Чани тихо попеняла Полу:

– Не забывай, что ты всего лишь человек, Усул.

В ответ он ласково улыбнулся.

– Ты никогда не дашь мне об этом забыть, моя Сихайя.

Но в действительности он нуждался в таких напоминаниях с тех пор, как стал свидетелем строительства исполинской цитадели, с тех пор, как стал слышать восхваления миллионных толп в свой адрес, с тех пор, как осознал, что знамена с его именем реют над столькими планетами, что он никогда не сможет их сосчитать.

«Я всего лишь человек. Я – Пол Атрейдес. Я ужасный и грозный Муад’Диб только тогда, когда позволяю себе быть им».

Так как именно это месторождение специи было обнаружено в участке пустыни, защищенном низкими скалистыми отрогами, нападения червей можно было ждать только с одного-единственного направления, и именно там сейчас барражировали многочисленные воздушные разведчики. Это означало, что добыча специи происходила сейчас в условиях повышенной безопасности и в распоряжении бригад было больше времени, чем обычно.

Правда, эта невысокая гряда не могла защитить от одной из внезапных песчаных бурь, которые обычно налетали с востока. Теплые воздушные течения, поднимавшиеся от раскаленного песка, смешивались с ветрами, дувшими вдоль линий горных хребтов, и в результате столкновения внезапно возникали песчаные штормы.

Сидя в уютной кабине орнитоптера, Дайеф слушал сообщение разведчиков, когда в динамике раздался треск статического электричества. Рабочие команды были немедленно оповещены об изменении погоды, разошедшиеся по пустыне люди быстро подтягивались к воздушным транспортерам, но большая часть людей оставалась пока на своих местах. Добывающие драги продолжали медленно ползать по песку на своих широких гусеницах, продолжая до последнего момента собирать специю.

– Они знают, что ты здесь, Муад’Диб, и поэтому готовы держаться до последней секунды, – сказал Дайеф.

– Я этого не хочу. Отзывайте всех. Немедленно!

 Это мой приказ. Не рискуйте их жизнями. – Он посмотрел на Чани, потом поднял глаза к небу и увидел бахрому приближающегося урагана. Он не имеет права рисковать и жизнью Чани. – Мы должны покинуть это место до начала бури.

Пол вспомнил, как его отец кричал вне себя от гнева: «Будь проклята эта специя!», вспомнил отчаянные попытки спасти нескольких попавших в беду людей…

Приказ Дайефа вызвал некоторое усиление движения во временном лагере, но некоторые рабочие все еще не желали эвакуироваться. Вместо этого они встали возле комбайнов и, вздымая вверх сжатые кулаки, что-то скандировали. До слуха Пола долетало лишь слабое эхо: «Муад’Диб! Муад’Диб!..»

Пола окатило волной гнева и отвращения. Он понял, что одним своим прибытием на место добычи он внушил этим простым рабочим иллюзию безопасности. Они так жаждали его похвалы, что испытывали идиотскую потребность бравировать своей никому не нужной отвагой. Пол уже видел острые языки пылевых облаков, заклубившихся над стеной гор, рыжие перья туч вращались, как облака дыма, поднимающиеся над горящей деревней. Такие ветры несли острые как бритвы песчинки с такой силой, что они сдирали с костей плоть, и стоявшие здесь люди прекрасно это знали.

Воздушные транспортеры снизились, чтобы взять на борт большие гусеничные машины, поднять в воздух и вывезти из опасной зоны. Пилот обернулся к Полу и Чани.

– Если вы не хотите, чтобы я сражался с бурями ада, Муад’Диб, то нам надо улетать отсюда.

– Так мы и сделаем, – отозвался Пол, пристегнулся и проследил, чтобы Чани последовала его примеру. Заработали шарнирные крылья орнитоптера, и машина взмыла в воздух. Попутный ветер увеличивал скорость полета. Несколько последних гусеничных машин въехали в бункеры комбайнов. Экипажи потребовали подъема. Все это напоминало воздушную эвакуацию из зоны боевых действий. Пол смотрел вниз, на дюны, становившиеся меньше по мере того, как орнитоптер набирал высоту. Стал слышен шорох песчинок, ударявшихся об обшивку орнитоптера.

Дайеф поправил в ухе динамик аппарата связи и удовлетворенно кивнул невидимому собеседнику.

– Управляющий бригад докладывает, что все крупногабаритное оборудование погружено и выведено в безопасное место, Муад’Диб. Потеряна дюжина мелких машин, четыре песочных экскаватора и два молота.

– Что с людьми? – Пол разглядел цепочку из трех десятков человек, стоявших на гребне низкой дюны. Одежда их надувалась ветром. Люди изо всех сил цеплялись друг за друга, стараясь сбиться в кучу. Они вздымали вверх руки, словно проклиная бурю.

– Это всего лишь бригада новых рабов с Омвары. Трудолюбивые, но немного своевольные. Они непричастны к мятежу Торвальда, но им стыдно за то, что некоторые их братья предоставили на их планете временное убежище графу. Они хотят доказать свою верность тебе.

– Они могут доказать свою верность лишь исполнением моих приказов. Скажите им, чтобы искали спасения. Они должны знать, что этого требует от них сам Муад’Диб. Пусть грузятся на борт последнего транспортера!

Песчаная буря набирала силу, смертоносным фартуком нависая над скалистой грядой невысоких гор. Ветер легко сдул вехи, расставленные людьми в пустыне. Дайеф нахмурился.

– Связь не работает. В воздухе слишком много статического электричества.

– Эти люди поместятся в орнитоптере? – спросил Пол, близкий к отчаянию. – Мы можем приземлиться и взять их на борт.

Он сжал кулак, чувствуя, что опасность нарастает с каждой секундой.

Резкий порыв ветра накренил орнитоптер, швырнул его в сторону и погнал к земле. Шарнирные крылья лихорадочными взмахами удерживали воздушное судно от падения. Пилот изо всех сил старался избежать крушения, на панелях завыла тревожная сигнализация. Буря бушевала уже в полную силу, ее фронт накатился на место, где только что работали люди и машины.

Пол взглянул на Чани и принял трудное решение. «Я не желаю рисковать ее жизнью».

– Мы не в состоянии спасти этих людей. Если мы прикажем транспортеру сесть и забрать их, то потеряем и транспортер, и находящихся на его борту людей.

Чани поникла в кресле.

– Они верят, что ты в силах их спасти, Усул. Они верят, что ты можешь вмешаться и укротить бурю.

«Но я же всего лишь человек!»

Люди внизу продолжали что-то кричать, стараясь перекрыть рев ветра. Орнитоптер трясло, но пилот наконец смог поднять машину, унося Пола и Чани вверх, где сила ветра была намного меньше. Пол продолжал не отрываясь смотреть вниз. Что думают теперь эти несчастные глупцы? Неужели они всерьез верили в то, что Муад’Диб в любой момент может усмирить бурю? Неужели, умирая, они будут думать, что Муад’Диб предал их?

– Что со специей? – спросил Пол. – Успели ли поднять весь груз?

– Думаю, что да, Муад’Диб.

Отец сделал бы все, рискнул бы всем на свете, не остановился бы ни перед чем и лично попытался бы спасти этих несчастных, пусть даже ценой других жизней. Он не пожалел бы ради этого никакой специи и никакого – самого дорогого – оборудования. Но в некоторых вещах Пол не был похож на своего отца, ведь он был больше, чем герцогом, и должен был служить интересам всей Империи. Но как без меланжа смазывать шестеренки этой самой Империи…

Внизу обреченные на смерть люди продолжали стоять на гребне дюны, не отворачивая лиц от страшного ветра, несшего смертоносный песок. Он видел, как упали три человека, опрокинутые режущим воздушным потоком. Другие изо всех сил старались удержаться на ногах, как будто для того, чтобы доказать что-то Муад’Дибу… но что? Будь Пол Атрейдес моложе, он расплакался бы, глядя на безрассудство, которое эти люди считали храбростью. Но фрименская закалка и гнев за этот бессмысленный поступок не дали пролиться слезам.

Как это ни печально, но Пол был уверен, что остальные рабочие, те, кто видел этот бессмысленный, хотя и драматический эпизод, сделают из него совершенно иной вывод. Песок и ветер закружились над покинутой разработкой, поглотив последних упрямцев с Омвары, и Пол знал, что свидетели усмотрят в этом не заслуженную судьбу людей, ослушавшихся прямого приказа Муад’Диба. Они будут восхищаться этими глупцами, как истинно верующими, и с этим ничего нельзя было поделать.

– Мы летим в ситч Табр, – сказал Пол пилоту. – С меня довольно.

***

***                          

Хоть я и часто пользуюсь ножами, я редко дважды убиваю одним и тем же способом. Гораздо интереснее, да и надежнее постоянно изобретать новые способы ударов и менять углы их нанесения. Это непрерывный процесс, который с каждым новым опытом все острее и острее оттачивает клинок моего ума. А как восхитительны точный расчет времени и внезапность! Ах, это же целая поэма – в себе и для себя. Это суть власти и подавления.

Граф Хасимир Фенринг                 

 

Даже теперь, по прошествии более сорока лет их совместной жизни, граф Фенринг все еще находил невероятно привлекательной свою супругу Марго… он загорался всякий раз, когда вспоминал, как она соблазнила его впервые. Ради своего брака и собственного физического благополучия     Фенринг не уставал попадаться в расставленные Марго ловушки.

В их частной резиденции в Фалидеях, где им было предоставлено убежище, Фенринг находил отраду не только в жарких и приятных половых актах, но и в том, например, что сумел найти и дезактивировать еще четыре следящих устройства, установленных в их с Марго спальне. Интересно, сколько раз эти гномы наблюдали их секс? Разозленный Фенринг поначалу решил выследить виновника и задушить его, предпочтительно на виду у других воющих от страха тлейлаксу. С другой стороны, кое-что зная о странном и ханжеском отношении этой расы к сексу, Фенринг в конце концов решил, что шпионы наблюдали обоюдную его и Марго страсть скорее с отвращением, нежели с удовольствием вуайериста. Эта мысль позабавила графа.

Фенринг отнюдь не напоминал своей внешностью прекрасного Адониса и не был воплощением мужской привлекательности. Его лицо, напоминавшее своими мелкими чертами мордочку хорька, нельзя было назвать красивым, но тело было хорошо тренированным, мускулистым. Он никогда не прихорашивался и не пытался выглядеть лучше, чтобы привлечь женское внимание. Он был мастером иного вида искусства – Фенрингу не было равных в умении оставаться тихим и незаметным, чтобы можно было вовремя шепнуть нужное слово в нужное ухо или проникнуть в нужную комнату, чтобы подслушать нужный разговор.

Удостоверившись, что в спальне не осталось больше ни одной камеры слежения, они с Марго сбросили одежду, глядя друг на друга в теплом золотистом свете светящихся панелей. Она повела его к кровати, где оба принялись демонстрировать свои умения в обоюдном доставлении сексуального наслаждения. Прошло четыре десятилетия, но Фенринг не переставал удивляться тому, сколько нового он узнал и сколько ему еще предстояло попробовать.

– Ах, моя дорогая, ты навсегда останешься для меня непостижимым чудом.

Лежа рядом с женой, Фенринг нежно поцеловал ее. Она же едва заметно прикоснулась кончиками пальцев к его уху и провела по мочке. От этого прикосновения Фенринга обдало жаром с головы до ног. Он вздрогнул.

– Мы хорошо подходим друг другу, – согласилась Марго.

Когда-то они выбрали друг друга не только по политическим причинам, но и по взаимной симпатии. Их свадьба состоялась почти одновременно со свадьбой Императора Шаддама и его первой супруги Анирул. Церемония первого бракосочетания привлекла куда меньше внимания, чем второго, кроме того, она не была столь же живописной и зрелищной. Правда, брак графа оказался куда долговечнее брака Императора.

Кинжал с золотой рукояткой, врученный Фенрингу баши Гароном от имени низложенного Императора, как предложение примирения лежал на письменном столе. Временами Фенринг смотрел на кинжал и думал о неуемном стремлении Шаддама снова заполучить трон золотого льва. Даже несмотря на то, что Пол Муад’Диб причинил человеческой цивилизации ужасающий вред, граф не думал, что его друг Коррино окажется лучшей альтернативой. Нет, увольте, у него и Марго были совершенно иные планы.

Занимаясь любовью с Марго, Фенринг представлял себе массу приятных вещей. Нет, он не рисовал картины своих совокуплений с другими женщинами. Граф Фенринг вспоминал биение горячей крови в пальцах, волнение при выборе подходящего орудия для отправления своего ремесла. Если после очередного убийства у него было достаточно времени, граф наслаждался глубоким, как у бургундского вина, цветом жизненной эссенции поверженного противника. Он любил смотреть, как кровь вытекает из тела, сливается в лужу и, поблескивая, искрится даже в сумерках. Кровь как будто хотела снова впитать в себя жизнь, но потом она останавливалась, свертывалась и твердела, теряя сверкающий блеск. Даже Шаддам не знал, скольких людей убил на своем веку Хасимир Фенринг.

Первое свое убийство он совершил в куда более нежном возрасте, чем мог себе вообразить патриарх Дома Коррино. Фенрингу было тогда всего четыре года. Четыре! Граф до сих пор гордился тем своим подвигом, так как он означал, что даже в таком юном возрасте он был способен узнавать своих врагов. Дворовый подросток, которого он тогда заколол, заслуживал такой участи, ведь он пытался растлить четырехлетнего ребенка. Даже тогда, будучи совсем маленьким, он сумел разгадать истинные намерения за лживыми словами и посулами и воткнул в живот парню свой карманный нож. Силой воли Фенринг всегда восполнял недостаток силы физической в столкновениях с более мощными противниками. Юный Фенринг тогда нанес врагу более сотни ран, прежде чем усмирил свою ярость. Парень скрывал от всех свою нестандартную ориентацию, и поэтому никто не заподозрил четырехлетнего ребенка.

Он шумно вздохнул, яркое воспоминание отозвалось сотрясшей тело дрожью. Марго, прижавшись к мужу, приноровилась к его движениям так, чтобы кульминация наступила у них обоих одновременно, разрешившись феерическим оргазмом.

– В такие мгновения я могу думать только о тебе, моя дорогая, – солгал Фенринг.

Она нежно улыбнулась.

– Этим я плачу тебе за понимание моих обязательств по участию в селекционной программе Ордена сестер. – Она провела пальцем по его небритой щеке. – Ты, несмотря на это, продолжаешь меня любить.

– Я просто понимал, что тебе надо соблазнить Фейда-Рауту. Полагаю, что это было не слишком тягостное задание, не так ли?

– О, он был очень самоуверен, но, по сути, он был всего лишь мальчиком, млевшим, когда женщины говорили ему, как он хорош в постели. Но что говорить, он ведь уже умер. А у нас осталась маленькая Мари.

– Да, и мало того, она принадлежит нам, а не Ордену сестер.

– И не тлейлаксу, – добавила Марго с хорошо разыгранным негодованием. – Надо же, они утверждают, что у них есть свой Квизац Хадерач. Надо будет разузнать больше об их планах.

Фенринг понимал, что жене нужен способ выжать это знание из доктора Эребоома.

– Возможно, воспользовавшись их планом и твоим знанием подноготной Ордена сестер, а главное, воспользовавшись Мари, мы могли бы создать по-настоящему успешного Квизац Хадерача – не такого злодея как Муад’Диб, и не такого неудачника, как я.

– Я хочу увидеть Квизац Хадерача, – пропищал вдруг тонкий детский голосок. Фенринг встрепенулся и спрыгнул с постели, готовый напасть. В дверях на импровизированном стуле сидела маленькая Мари. Невинное личико не выражало ничего, кроме удивления и любопытства.

– Давно ли ты здесь? – требовательно спросил Фенринг.

– Я наблюдала и училась. Вы оба так интересны.

Фенринга нельзя было назвать особенно застенчивым, а леди Марго и подавно не отличалась целомудрием, но сама мысль о том, что дочь наблюдала за ними во время соития, ошеломила и шокировала обоих. Это было куда хуже, чем выдержать пронизывающий взгляд тлейлаксу.

– Ты должна прежде всего научиться соблюдать рамки приличий, – строго и назидательно произнесла мать.

– Как раз этому-то вы меня и не учите. Вы учите меня быть невидимой, чтобы я могла шпионить. Разве я не оказалась примерной ученицей?

Леди Марго не знала, что ответить. Фенринг, помолчав, просто рассмеялся. В течение всей истории человечества случалось, что дети, зайдя в родительскую спальню, становились свидетелями совокупления, но   чтобы это было целенаправленным действием…

– Да, ты примерная ученица, Мари, – скорчив недовольную гримасу, ответил Фенринг. – Впредь нам надо быть осторожнее.

***

***              

Архитектура наших жизней творит ландшафт истории. Некоторые из нас строят прочные и долговечные твердыни, а некоторые ограничиваются фасадами.

Принцесса Ирулан. Учебник Муад’Диба            

 

Напыщенно. Это слово само пришло на ум вместе с другими: грандиозно, экстравагантно и впечатляюще. Все четыре были одинаково к месту. Но по зрелом размышлении становилось ясно, что намерением Бладда было создать нечто, не поддающееся словесному описанию, твердыню и одновременно императорский дворец такого невероятного масштаба, чтобы историки потом потратили столетия в попытках наилучшим образом описать то, что он сумел сотворить в сердце Империи Муад’Диба.

Даже при инспекции над местом стройки Бладду потребовался час только для того, чтобы облететь границы исполинского главного здания и комплекса прочих строений и садов.

Да, именно исполинского.

Цитадель протянулась к северу от Арракина, через его пригороды к зубчатым скалам, служившим естественной границей города. Но проект этим не исчерпывался. План Бладда предусматривал включение в ансамбль выгодных в архитектурном отношении частей города, существующих храмов и пышных императорских сооружений, расположенных в разных районах Арракина. По завершении проекта дворец Муад’Диба поглотит пыльный город, подобно тому, как огромный червь пожирает комбайн на добыче специи. Правда, как считал сам Бладд, его проект не мог быть «завершен» никогда, ибо к построенному всегда можно было что-то добавить: музейное крыло, более высокую башню, еще один замок, скульптуру из полированного текучего металла, поверхность которого покрывалась изумительной сверкающей рябью при дуновении сильного ветра. Бладд не собирался скоро отправляться на пенсию наслаждаться деревенской природой. Нет, он считал это кульминацией своей жизни: если он реализует этот проект, то его имя навеки останется в анналах истории.

Орнитоптер медленно плыл над границами новой цитадели, и ставший архитектором мастер меча внимательно рассматривал свое детище сквозь плазовый иллюминатор. Слава богу, Корба молчал, не произнося ни слова. Фрименский вождь, правая рука Муад’Диба, позиционировал себя как первосвященника и часто высказывал всякие неуместные идеи относительно строительства и стиля цитадели. Бладд терпеть не мог такого вмешательства, но, не имея иного выбора, всякий раз внимательно выслушивал Корбу. Политика!

Бладд и Корба смотрели, как гигантские подъемные краны поднимали и ставили на место исполинские балки, на которые затем укладывали циклопические каменные плиты, вырубленные в горах Барьера. На стройке было занято огромное число рабочих, а количество затребованных Муад’Дибом материалов вообще не поддавалось никакому учету.

– Я не могу даже приблизительно подсчитать сумму налога, которую Императору придется собрать для завершения проекта, – буркнул Бладд. Пока никто не задавал вопросов о том, где взять деньги на те или иные статьи бюджета строительства.

Корба равнодушно пожал плечами.

– Если этого желает Муад’Диб, то его народ заплатит. Если на это не хватит карманов подданных, то Кизарат изыщет недостающие средства.

– Это я так, к слову, – ответил Бладд. «У этого человека начисто отсутствует чувство юмора».

Рабочие команды соревновались между собой в скорости строительства. Успехи поощряли большими премиями, за неудачи наказывали огромными штрафами. За малейшее проявление лености, недобросовестности или за низкое качество работы людей публично пороли; за самые вопиющие нарушения – леность или воровство на главной площади рубили головы – на этом поприще особо отличался сам Корба. На взгляд Бладда, такие наказания противоречили принципам прежнего Пола Атрейдеса. Фрименские традиции были куда более суровыми. Казалось, Пол за последние годы утратил большую часть своей человечности… или в его натуре пробудилась невидимая раньше темная сторона.

Бладд умышленно построил одну часть цитадели по образу и подобию старой школы мастеров меча на далеком Гинаце. Жестокие и бесчестные грумманцы разрушили знаменитую школу в своей вражде к Дому Икаца, а потом выплеснули свою месть и на Дом Атрейдесов. Бедный Ривви Динари, убитый на бракосочетании герцога Лето и Илесы Икац. Герой Динари. Если бы этот славный мастер мог сейчас видеть своего старого товарища Уитмора Бладда!

– Просмотрев ваши чертежи и планы, – небрежным тоном произнес Корба, – я переставил несколько башенок, чтобы их положения соответствовали нумерологическим канонам. Я уже отдал соответствующие распоряжения строителям.

– Нельзя же вот так просто перемещать элементы зданий, ведь все они – часть единого архитектурного замысла.

– Все на свете есть лишь часть плана Муад’Диба. Эти изменения необходимы, исходя из религиозных соображений. Вы не понимаете значения ортодоксальности, Бладд.

– А вы ничего не понимаете в архитектуре.

Бладд осознавал, что Корба не изменит своего мнения, и был достаточно мудр, чтобы вызвать его на дуэль. Бладд не сомневался в своей победе, но не мог недооценивать влиятельности и неограниченной власти бывшего начальника федайкинов.

Когда орнитоптер кружил над зданием, выполненным в виде раковины, опровергавшей, казалось, закон всемирного тяготения, Корба снова заговорил, задумчиво глядя на крошечные фигурки копошившихся внизу рабочих:

– Не обсуждайте мои решения, Бладд. Я сражался рядом с Муад’Дибом в пустыне и жил бок о бок с ним в ситче. Я был его первым учеником, ступившим на путь таинства. Мы вместе проливали кровь, сражаясь с Харконненами. Я был среди первых, кто называл его Усулом. Я видел, как он убил Фейда-Рауту.

  Читать   дальше   ...    

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

---

===   Источник :  https://www.litlib.net/bk/176683/read           

=== Источник : https://vse-knigi.com/books/fantastika-i-fjentezi/boevaja-fantastika/page-34-298179-dyuna-pol-braian-herbert.html 

===  Источник :  https://knijky.ru/books/dyuna-paul  

===

***

***

Словарь Батлерианского джихада

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

 ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход... 

ПОСЛЕСЛОВИЕДом Атрейдесов. 

Краткая хронология «Дюны» 

***

***

***

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

***

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

***

***

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 91 | Добавил: iwanserencky | Теги: текст, Дюна, повествование, Брайан Герберт, Дюна: Пол, отношения, Вселенная, слово, Будущее Человечества, Хроники Дюны, миры иные, из интернета, книги, чтение, ГЛОССАРИЙ, будущее, Хроники, фантастика, литература, Брайн Герберт, проза, люди, чужая планета, писатели, Кевин Андерсон | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: