Главная » 2023 » Декабрь » 14 » Комната на чердаке. Сестры золотого кольца. О. Генри. 001
01:37
Комната на чердаке. Сестры золотого кольца. О. Генри. 001

*** 

***

***

О. Генри

Комната на чердаке


      Перевод В. Маянц


     Сначала миссис Паркер показывает вам квартиру с кабинетом  и  приемной.
Не смея прервать ее, вы долго слушаете описание преимуществ этой квартиры  и
достоинств джентльмена, который жил в ней  целых  восемь  лет.  Наконец,  вы
набираетесь мужества и, запинаясь, признаетесь  миссис  Паркер,  что  вы  не
доктор и не зубной врач. Ваше признание она воспринимает так, что в  душе  у
вас остается горькая обида на своих родителей, которые не позаботились  дать
вам в руки профессию, соответствующую кабинету и приемной миссис Паркер.
     Затем вы поднимаетесь на  один  пролет  выше,  чтобы  во  втором  этаже
взглянуть на квартиру за восемь долларов, окнами во двор. Тон, каким  миссис
Паркер беседует на втором этаже, убеждает вас,  что  комнатки  по-настоящему
стоят все двенадцать долларов, как и платил мистер Тузенберри, пока не уехал
во Флориду управлять апельсиновой плантацией своего брата где-то около  Палм
Бич, где, между прочим, проводит каждую  зиму  миссис  Мак-Интайр,  та,  что
живет в комнатах окнами на улицу и с отдельной ванной, - и вы в конце концов
набираетесь духу пробормотать, что хотелось бы что-нибудь еще подешевле.
     Если вам удается пережить презрение,  которое  выражает  миссис  Паркер
всем своим существом, то вас ведут на  третий  этаж  посмотреть  на  большую
комнату мистера Скиддера. Комната мистера Скиддера не сдается. Сам он  сидит
в ней целыми днями, пишет пьесы  и  курит  папиросы.  Однако  сюда  приводят
каждого нового кандидата в съемщики, чтобы полюбоваться ламбрекенами.  После
каждого такого посещения на мистера Скиддера находит страх, что  ему  грозит
изгнание, и он отдает еще часть долга за комнату.
     И тогда - о, тогда! - Если вы еще  держитесь  на  ногах,  потной  рукой
зажимая в кармане слипшиеся три доллара,  и  хриплым  голосом  объявляете  о
своей отвратительной, достойной всяческого порицания бедности, миссис Паркер
больше не водит,  вас  по  этажам.  Она  громко  возглашает:  "Клара!",  она
поворачивается к вам спиной  и  демонстративно  уходит  вниз  И  вот  когда,
чернокожая служанка, провожает вас вверх по  устланной  половичком  узенькой
крутой лестнице, ведущей на четвертый этаж,  и  показывает  вам  Комнату  на
Чердаке. Комната  занимает  пространство  величиной  семь  на  восемь  футов
посредине дома. По обе стороны  ее  располагаются  темный  дощатый  чулан  и
кладовка.
     В комнате стоит узкая железная кровать, умывальник  и  стул.  Столом  и
шкафом служит полка. Четыре голые  стены  словно  смыкаются  над  вами,  как
крышка гроба. Рука ваша тянется к горлу,  вы  чувствуете,  что  задыхаетесь,
взгляд устремляется вверх, как из колодца - и вы  с  облегчением  вздыхаете:
через маленькое окошко в потолке виднеется квадратик бездонного синего неба.
     - Два доллара, сэр, - говорит Клара полупрезрительно, полуприветливо.

     Однажды в поисках  комнаты  здесь  появилась  мисс  Лисон.  Она  тащила
пишущую машинку,  произведенную  на  свет,  чтобы  ее  таскала  особа  более
массивная. Мисс Лисон была совсем крошечная  девушка,  с  такими  глазами  и
волосами, что казалось, будто они все росли, когда она сама уже перестала, и
будто они так и хотели сказать: "Ну что же ты отстаешь от нас!"
     Миссис Паркер показала ей кабинет с приемной.
     - В этом стенном шкафу, - сказала она,  -  можно  держать  скелет,  или
лекарства, или уголь...
     - Но я не доктор и не зубной врач, - сказала, поеживаясь, мисс Лисон.
     Миссис Паркер окинула  ее  скептическим,  полным  жалости  и  насмешки,
ледяным взглядом, который всегда был у нее в запасе для тех, кто  оказывался
не доктором и не зубным врачом, и повела ее на второй этаж.
     -  Восемь  долларов?  -  переспросила  мисс  Лисон.  -  Что  вы!  Я  не
миллионерша. Я всего-навсего машинистка в конторе. Покажите  мне  что-нибудь
этажом повыше, а ценою пониже.
     Услышав стук в дверь, мистер Скиддер вскочил и рассыпал окурки по всему
полу.
     - Простите, мистер Скиддер, - с  демонической  улыбкой  сказала  миссис
Паркер, увидев его смущение. - Я не знала, что вы  дома.  Я  пригласила  эту
даму взглянуть на ламбрекены.
     - Они на редкость хороши, - сказала мисс Лисон,  улыбаясь  точь-в-точь,
как улыбаются ангелы.
     Не успели они уйти, как мистер Скиддер спешно  начал  стирать  резинкой
высокую черноволосую героиню своей последней (неизданной) пьесы и  вписывать
вместо нее маленькую и задорную, с тяжелыми блестящими волосами и оживленным
лицом.
     - Анна Хелд ухватится за эту роль, - сказал мистер Скиддер, задрав ноги
к  ламбрекенам  и  исчезая  в  облаке  дыма,  как   какая-нибудь   воздушная
каракатица.
     Вскоре набатный призыв "Клара!" возвестил  миру  о  состоянии  кошелька
мисс Лисон. Темный призрак схватил ее, поднял по адской лестнице, втолкнул в
склеп  с  тусклым  светом  где-то  под  потолком   и   пробормотал   грозные
таинственные слова: "Два доллара!"
     - Я согласна, - вздохнула мисс Лисон, опускаясь на  скрипящую  железную
кровать.
     Ежедневно мисс Лисон уходила на работу.  Вечером  она  приносила  пачки
исписанных бумаг и перепечатывала их на машинке. Иногда у нее не было работы
по вечерам, и  тогда  она  вместе  с  другими  обитателями  дома  сидела  на
ступеньках крыльца. По замыслу природы мисс Лисон не была предназначена  для
чердака. Это была веселая девушка, и в голове у нее  всегда  роились  всякие
причудливые фантазии. Однажды она разрешила мистеру  Скиддеру  прочитать  ей
три акта из своей великой (не опубликованной) комедии под названием  "Он  не
Ребенок, или Наследник Подземки".
     Мужское население дома всегда радостно  оживлялось,  когда  мисс  Лисон
находила свободное  время  и  часок-другой  сидела  на  крыльце.  Но  миссис
Лонгнекер, высокая блондинка, которая была учительницей в городской школе  и
возражала: "Ну уж, действительно!" на все,  что  ей  говорили,  садилась  на
верхнюю  ступеньку  и  презрительно  фыркала.  А  мисс  Дорн,   догорая   по
воскресеньям ездила на Кони-Айленд стрелять в тире  по  движущимся  уткам  и
работала в универсальном магазине,  садилась  на  нижнюю  ступеньку  и  тоже
презрительно фыркала. Мисс Лисон садилась на среднюю  ступеньку,  и  мужчины
быстро собирались вокруг нее.
     Особенно  мистер  Скиддер,  который   отводил   ей   главную   роль   в
романтической (никому еще не  поведанной)  личной  драме  из  действительной
жизни. И особенно мистер Гувер, сорока пяти лет, толстый, богатый и  глупый.
И особенно очень молоденький мистер Ивэнс,  который  нарочно  глухо  кашлял,
чтобы  она  упрашивала  его  бросить  курение.  Мужчины   признали   в   ней
"забавнейшее и приятнейшее  существо",  но  фырканье  на  верхней  и  нижней
ступеньках было неумолимо.
     Прошу вас, подождем, пока Хор подступит  к  рампе  и  прольет  траурную
слезу на комплекцию мистера Гувера. Трубы, возвестите о пагубности ожирения,
о проклятье  полноты,  о  трагедии  тучности.  Если  вытопить  романтику  из
толстяка  Фальстафа,  то  ее,  возможно,  окажется  гораздо  больше,  чем  в
худосочном Ромео. Любовнику разрешается вздыхать, но ни  в  коем  случае  не
пыхтеть. Удел жирных людей - плясать в свите Момуса. Напрасно  самое  верное
сердце в мире бьется  над  пятидесятидвухдюймовой  талией.  Удались,  Гувер!
Гувер, сорока пяти лет, богатый и глупый, мог бы покорить Елену  Прекрасную;
Гувер, сорока пяти лет, богатый, глупый и жирный - обречен на  вечные  муки.
Тебе, Гувер, никогда ни на что нельзя было рассчитывать.
     Как-то раз  летним  вечером,  когда  жильцы  миссис  Паркер  сидели  на
крыльце,  мисс  Лисон  взглянула  на  небеса  и  с  милым  веселым   смешком
воскликнула:
     - А, вон он, Уилли Джексон!  Отсюда  его  тоже  видно.  Все  насмотрели
наверх - кто на окна небоскребов, кто - на  небо,  высматривая  какой-нибудь
воздушный корабль, ведомый упомянутым Джексоном.
     - Это вон та  звезда,  -  объяснила  мисс  Лисон,  показывая  тоненьким
пальцем, - не та большая, которая мерцает, а рядом с  ней,  та,  что  светит
ровным голубым светом. Она каждую ночь видна из  моего  окна  в  потолке.  Я
назвала ее Уилли Джексон.
     - Ну уж действительно! - сказала мисс Лонгнекер. - Я не знала,  что  вы
астроном, мисс Лисон.
     - О да! - сказала маленькая звездочетша. - Я знаю ничуть не хуже любого
астронома, какой покрой рукава будет осенью в моде на Марсе.
     - Ну уж действительно! - сказала мисс Лонгнекер. - Звезда, о которой вы
упомянули, называется Гамма из созвездия Кассиопеи. Она относится к  звездам
второй величины и проходит через меридиан в...
     - О, - сказал очень молоденький мистер Ивэнс, - мне  кажется,  для  нее
больше подходит имя Уилли Джексон.
     - Ясное дело, - сказал мистер Гувер, громко и  презрительно  засопев  в
адрес мисс Лонгнекер, - мне кажется, мисс Лисон имеет право называть звезды,
как ей хочется, ничуть не меньше, чем все эти старинные астрологи.
     - Ну уж действительно, - сказала мисс Лонгнекер.
     - Интересно, упадет эта звезда или нет,  -  заметила  мисс  Дорн.  -  В
воскресенье в тире от моих выстрелов упали девять  уток  и  один  кролик  из
десяти.
     - Отсюда, снизу, он не такой красивый, - сказала мисс Лисон. -  Вот  вы
бы посмотрели на него из моей комнаты. Знаете, из колодца звезды видны  даже
днем. А моя комната ночью прямо как ствол угольной шахты,  и  Уилли  Джексон
похож на большую брильянтовую булавку, которой Ночь украсила свое кимоно.
     Потом  пришло  время,  когда  мисс  Лисон  не  приносила  больше  домой
неразборчивые рукописи для перепечатки. И по утрам, вместо того, чтобы  идти
на работу, она ходила из одной конторы  в  другую,  и  сердце  ее  стыло  от
постоянных холодных отказов, которые  ей  передавали  через  наглых  молодых
конторщиков. Так продолжалось долго.
     Однажды вечером, в час, когда  она  обычно  приходила  после  обеда  из
закусочной, она устало поднялась на крыльцо дома миссис Паркер. Но  на  этот
раз она возвращалась не пообедав.
     В вестибюле она встретила мистера Гувера, и  тот  сразу  воспользовался
случаем. Он предложил ей руку и сердце, возвышаясь над  ней,  как  громадный
утес. Она отступила и прислонилась к стене. Он попытался взять ее  за  руку,
но она подняла руку и слабо ударила его по щеке. Шаг за шагом  она  медленно
переступала по лестнице хватаясь за перила. Она прошла мимо комнаты  мистера
Скиддера, где он красными чернилами вписывал  в  свою  (непринятую)  комедию
ремарки для  Мэртл  Делорм  (мисс  Лисон),  которая  должна  была  "пируэтом
пройтись от левого края сцены  до  места,  где  стоит  Граф".  По  устланной
половиком крутой лестничке она, наконец, доползла до чердака и открыла дверь
в свою комнату.
     У нее не было сил, чтобы зажечь  лампу  или  раздеться.  Она  упала  на
железную кровать, и старые пружины даже не прогнулись под ее хрупким  телом.
Погребенная в этой преисподней, она подняла тяжелые веки и улыбнулась.
     Потому что через окно в потолке светил ей спокойным ярким светом верный
Уилли Джексон. Она была отрезана от всего мира.  Она  погрузилась  в  черную
мглу, и только маленький  холодный  квадрат  обрамлял  звезду,  которую  она
назвала так причудливо и, увы, так бесплодно. Мисс Лонгнекер,  должно  быть,
права: наверно, это Гамма из созвездия Кассиопеи, а совсем не Уилли Джексон.
И все же так не хочется, чтобы это была Гамма.
     Она лежала на спине и дважды пыталась поднять руку. В третий раз она  с
трудом поднесла два исхудалых пальца к губам и из своей темной  ямы  послала
Уилли Джексону воздушный поцелуй. Рука ее бессильно упала.
     - Прощай, Уилли, - едва слышно прошептала она. -  Ты  за  тысячи  тысяч
миль отсюда и ни разу даже не мигнул. Но ты  мне  светил  оттуда  почти  все
время, когда здесь была сплошная тьма, ведь  правда?  Тысячи  тысяч  миль...
Прощай, Уилли Джексон.
     В десять  часов  утра  на  следующий  день  чернокожая  служанка  Клара
обнаружила, что дверь мисс Лисон заперта,  дверь  взломали.  Не  помогли  ни
уксус, ни растирания,  ни  жженые  перья,  кто-то  побежал  вызывать  скорую
помощь.
     Не позже чем полагается, со  страшным  звоном,  карета  развернулась  у
крыльца, и из нее выпрыгнул ловкий молодой медик в белом халате,  готовый  к
действию, энергичный, уверенный, со спокойным  лицом,  чуть  жизнерадостным,
чуть мрачным.
     - Карета в дом сорок девять, - коротко сказал он. - Что случилось?
     - Ах да, доктор, - надулась миссис Паркер, как будто самым важным делом
было ее собственное беспокойство оттого, что в доме беспокойство. - Я просто
не понимаю, что с ней такое. Чего мы только не  перепробовали,  она  все  не
приходит в себя. Это молодая женщина, некая мисс Элси, да, - некая мисс Элси
Лисон. Никогда раньше в моем доме...
     - Какая комната! -  закричал  доктор  таким  страшным  голосом,  какого
миссис Паркер никогда в жизни не слышала.
     - На чердаке. Это...
     По-видимому,  доктор  из  скорой  помощи  был  знаком  с  расположением
чердачных комнат. Он помчался вверх, прыгая через  четыре  ступеньки  Миссис
Паркер  медленно  последовала  за  ним,  как  того  требовало   ее   чувство
собственного достоинства.
     На первой площадке она встретила доктора,  когда  он  уже  возвращался,
неся на руках астронома. Он  остановился  и  своим  острым,  как  скальпель,
языком отрезал несколько слов, не  очень  громко  Миссис  Паркер  застыла  в
неловкой позе, как платье из негнущейся материи, соскользнувшее с гвоздя.  С
тех пор чувство неловкости в душе и теле осталось у нее навсегда.  Время  от
времени любопытные жильцы спрашивали, что же это ей сказал тогда доктор.
     - Лучше не спрашивайте, - отвечала она. - Если я вымолю  себе  прощение
за то, что выслушала подобные слова, я умру спокойно.
     Доктор со своей ношей шагнул мимо своры зевак, которые всегда  охотятся
за всякими любопытными зрелищами, и даже  они,  ошеломленные,  расступились,
потому что вид у него был такой, словно он хоронит самого близкого человека.
     Они  заметили,  что  он  не  положил  безжизненное  тело  на   носилки,
приготовленные в карете, а  только  сказал  шоферу:  "Гони  что  есть  духу,
Уилсон!"
     Вот и все. Ну как, получился рассказ?  На  следующий  день  в  утренней
газете я прочел в отделе происшествий маленькую заметку, и  последние  слова
ее, быть может, помогут вам (как они помогли мне) расставить все случившееся
по местам.
     В заметке сообщалось,  что  накануне  с  Восточной  улицы,  дом  49,  в
больницу Бельвю доставлена молодая женщина, страдающая истощением  на  почве
голода. Заметка кончалась словами
     "Доктор  Уильям  Джексон,  оказавший  первую  помощь,  утверждает,  что
больная выздоровеет".

===

***

О. Генри
Сестры золотого кольца


     Перевод В. Маянц


     Экскурсионный автобус вот-вот отправится в путь. Учтивый кондуктор  уже
рассадил по местам веселых пассажиров империала. Тротуар запружен  зеваками,
которые собрались сюда поглазеть на  других  зевак,  тем  самым  подтверждая
закон природы, гласящий, что всякому существу на земле суждено стать добычей
другого существа.
     Человек с рупором поднял  свое  орудие  пытки,  внутренности  огромного
автобуса начали бухать и биться, словно сердце у  любителя  кофе.  Пассажиры
империала нервно уцепились за сиденья, пожилая  дама  из  Вальпараисо,  штат
Индиана, завизжала,  что  хочет  высадиться  на  сушу.  Однако,  прежде  чем
завертятся  колеса  автобуса,  послушайте  краткое  предисловие   к   нашему
рассказу, которое откроет вам глаза  на  нечто,  достойное  внимания  в  той
экскурсии по жизни, которую совершаем мы с вами.
     Быстро и легко  белый  узнает  белого  в  дебрях  Африки,  мгновенно  и
безошибочно возникает духовная  близость  у  матери  и  ребенка,  без  труда
общается хозяин со своей  собакой  через  едва  заметную  пропасть,  которая
отделяет человека  от  животного,  с  поразительной  скоростью  обмениваются
короткими мудрыми весточками двое влюбленных. Однако во  всех  этих  случаях
взаимное понимание устанавливается медленно и как бы на ощупь по сравнению с
тем, что вам доведется наблюдать на нашем автобусе с туристами.  Вы  узнаете
(если не узнали еще до сих пор), какие  именно  два  существа  из  тех,  что
населяют землю, при встрече быстрее всего проникают в  сердце  и  душу  друг
друга.
     Зазвенел  гонг,  и  автобус,  битком  набитый  Желающими  Просветиться,
торжественно отправился в свое поучительное турне.
     Заднюю, самую  высокую  скамью  империала  занимал  Джеймс  Уильямс  из
Кловердейла, штат Миссури, со своей Новобрачной.
     Наборщик, друг, с заглавной буквы набери это слово - лучшее из  слов  в
великом празднике жизни и любви. Аромат цветов,  нектар,  собранный  пчелой,
первая весенняя капель, ранняя песнь жаворонка, лимонная корочка в  коктейле
мироздания - вот что такое Новобрачная. Мы свято чтим жену, уважаем мать, не
прочь пройтись летним вечерком с девушкой, но Новобрачная -  это  банковский
чек, который среди других свадебных подарков боги посылают на  землю,  когда
Человек венчается с Жизнью.
     Автобус катился по Золотому пути. На мостике громадного крейсера  стоял
капитан, через рупор вещая о достопримечательностях большого города.  Широко
раскрыв  глаза  и  развесив  уши,  пассажиры  слушали  громовую  команду   -
любоваться разными знаменитыми видами. Все вызывало  интерес  у  млевших  от
восторга провинциалов, и они терялись, не зная, куда смотреть,  когда  труба
призывала их к новым зрелищам. Широко раскинувшиеся соборы с  торжественными
шпилями они принимали за дворец Вандербильтов; они удивились, но решили, что
кишащее людьми здание Центрального вокзала и есть смиренная  хижина  Расселя
Сейджа (1). Когда им предложили взглянуть на холмистые берега  Гудзона,  они
замерли от восхищения перед горами земли, навороченными при прокладке  новой
канализации.
     Многим подземная железная дорога казалась торговыми рядами Риальто:  на
станциях сидят люди в форме и делают отбивную из ваших билетов.  Провинциалы
по сей день уверены, что Чак Коннорс, прижав руку к сердцу, проводит в жизнь
реформы и  что,  не  будь  некоего  окружного  прокурора  Паркхерста  и  его
самоотверженной деятельности на благо города,  знаменитая  банда  "Епископа"
Поттера перевернула бы вверх дном закон и порядок от Бауэри до реки Гарлем.
     Однако вас я прошу взглянуть на миссис Джеймс Уильямс - совсем  недавно
она была Хэтти Чалмерс, первая красавица в Кловердейле.  Новобрачная  должна
носить нежно- голубой цвет, если только это будет угодно, и именно этот цвет
почтила наша Новобрачная. Розовый бутон с  удовольствием  уступил  ее  щекам
часть своего румянца, а что касается фиалок! - ее глаза прекрасно  обойдутся
и без них, спасибо. Бесполезное облако белого газа... - ах, нет! облако газа
стлалось за автобусом, - белого шифона - или, может, то была кисея или  тюль
- подвязано у нее под подбородком якобы для того, чтобы  удержать  шляпу  на
месте, Но вы не хуже меня знаете, что  на  самом  деле  шляпа  держалась  на
булавках.
     На лице миссис  Джеймс  Уильямс  была  изложена  маленькая  библиотечка
избранных мыслей человечества в трех томах. Том I содержал  в  себе  мнение,
что Джеймс Уильямс - лучше всех в мире. Том II был трактатом о вселенной, из
коего явствовало, что это есть восхитительнейшее  место.  Том  III  выдвигал
тезис, что они с мужем заняли самые высокие места в автобусе для туристов  и
путешествуют со скоростью, превышающей всякое понимание...
     Джеймсу Уильямсу вы бывали года  двадцать  четыре.  Вам  будет  приятно
узнать, насколько эта оценка оказалась точной. Ему было ровно  двадцать  три
года,  одиннадцать  месяцев  и  двадцать  девять  дней.  Он  был   стройный,
энергичный,  живой,  добродушный,  имел  надежды  на  будущее.  Он  совершал
свадебное путешествие.
     Милая добрая фея, тебе присылают заказы на деньги, на шикарные лимузины
в сорок лошадиных сил, на громкую славу, на  новые  волосы  для  лысины,  на
президентство в яхт-клубе, - отложи эти дела в сторону и оглянись  вместе  с
нами, ах, оглянись назад и дай нам пережить вновь хоть  малюсенький  кусочек
нашего свадебного путешествия! Хоть на часок, душечка фея, чтобы  вспомнить,
какими  были  лужайки,  и  тополя,  и  облако  лент,  подвязанное   под   ее
подбородком, даже если на самом деле шляпа держалась на булавках. Не можешь?
Жаль. Ну что ж, тогда поторопись с лимузином и с нефтяными акциями.
     Впереди миссис Уильямс сидела девушка в свободном оранжевом жакете и  в
соломенной шляпке, украшенной виноградом и розами. Виноград и розы на  одной
ветке. - Увы! это можно увидеть только во сне да в лавке  шляпницы  Большими
доверчивыми голубыми глазами девушка глядела на человека с рупором, когда он
убежденно трубил о том, что миллионеры достойны занимать наше воображение. В
перерывах между его отчаянными воплями она прибегала к  философии  Эпиктета,
воплощенной в жевательной резинке.
     Справа от этой девушки сидел молодой человек лет двадцати  четырех.  Он
был стройный, энергичный, живой и добродушный.  Если  вам  кажется,  что  по
нашему описанию получился вылитый Джеймс Уильямс, то  отнимите  у  него  все
кловердейлское, что так характерно для Джеймса. Наш герой э  2  вырос  среди
жестких улиц и острых углов Он зорко поглядывал по  сторонам,  и,  казалось,
завидовал асфальту под ногами тех, на кого он взирал сверху вниз  со  своего
насеста.
     Пока рупор тявкает у какой-то знаменитой гостиницы, я тихонько  попрошу
вас усесться покрепче, потому что сейчас  произойдет  кое-что  новенькое,  а
потом огромный город опять сомкнется над нашими героями,  как  над  обрывком
телеграфной ленты, выброшенной из окна конторы биржевого спекулянта.
     Девушка в оранжевом жакете обернулась, чтобы рассмотреть паломников  на
задней скамье. Всех прочих пассажиров она уже обозрела, а места  позади  все
еще оставались для нее комнатой Синей Бороды.
     Она встретилась взглядом  с  миссис  Джеймс  Уильямс.  Не  успели  часы
тикнуть, как они  обменялись  жизненным  опытом,  биографиями,  надеждами  и
мечтами. И все это, заметьте, при помощи одного взгляда, быстрее,  чем  двое
мужчин решили бы, схватиться ли им за оружие, или попросить прикурить.
     Новобрачная низко наклонилась вперед. Между ней  и  девушкой  в  жакете
завязалась оживленная беседа, языки их  работали  быстро,  точно  змеиные  -
сравнение, в котором не следует идти дальше сказанного. Две улыбки,  десяток
кивков - и конференция закрылась.
     И вдруг посредине широкой спокойной улицы перед самым  автобусом  встал
человек в темном пальто и поднял руку. С тротуара спешил к нему другой.
     Девушка в плодородной шляпке быстро схватила своего спутника за руку  и
шепнула ему что-то на ухо.
     Оказалось, что сей молодой человек умеет  действовать  проворно.  Низко
пригнувшись, он скользнул через борт империала, на секунду повис в воздухе и
затем исчез. Несколько верхних пассажиров с удивлением  наблюдали  за  столь
ловким  трюком,  но  от  замечаний  воздержались,  полагая,   что   в   этом
поразительном городе благоразумней всего ничему  не  удивляться  вслух,  тем
более что ловкий прыжок может оказаться  обычным  способом  высаживаться  из
автобуса. Нерадивый экскурсант  увернулся  от  экипажа  и,  точно  листок  в
потоке, проплыл куда-то мимо между мебельным фургоном и повозкой с цветами.
     Девушка в оранжевом жакете опять обернулась и посмотрела в глаза миссис
Джеймс Уильямс. Потом она стала спокойно глядеть вперед, - в этот момент под
темным  пальто  сверкнул  полицейский  значок,   и   автобус   с   туристами
остановился.
     - Что у вас, мозги заело? - осведомился человек с трубой, прервав  свою
профессиональную речь и переходя на чистый английский язык.
     - Бросьте-ка якорь на минуту, - распорядился полицейский. -  У  вас  на
борту человек, которого мы ищем, -  взломщик  из  Филадельфии,  по  прозвищу
Мак-Гайр - "Гвоздика". Вон он сидит на заднем сиденье. Ну-ка,  зайди  с  той
стороны, Донован.
     Донован подошел к заднему колесу и взглянул вверх на Джеймса Уильямса.
     - Слезай, дружок, - сказал он задушевно.  -  Поймали  мы  тебя.  Теперь
опять отдохнешь за решеткой. А здорово ты придумал спрятаться  на  Глазелке.
Надо будет запомнить.
     Через рупор кондуктор негромко посоветовал:
     - Лучше слезьте, сэр, выясните, в  чем  там  дело.  Нельзя  задерживать
автобус.
     Джеймс Уильямс принадлежал к людям уравновешенным.  Как  ни  в  чем  не
бывало, он не спеша  пробрался  вперед  между  пассажирами  и  спустился  по
лесенке вниз. За ним последовала его жена, однако,  прежде  чем  спуститься,
она поискала глазами исчезнувшего туриста и увидела, как он  вынырнул  из-за
мебельного фургона и спрятался за одним из  деревьев  сквера,  в  пятидесяти
футах от автобуса.
     Оказавшись на земле, Джеймс Уильямс с улыбкой посмотрел на  блюстителей
закона. Он уже предвкушал какую веселенькую историю можно будет рассказать в
Кловердейле о том, как его было приняли за грабителя. Автобус задержался  из
почтения к своим клиентам. Ну что может быть интересней такого зрелища?
     - Меня зовут Джеймс Уильямс из Кловердейла, штат Миссури, -  сказал  он
мягко, стараясь не слишком огорчить полицейских. - Вот здесь у меня  письма,
из которых видно...
     - Следуй за нами, - объявил сыщик. - Описание  Мак-Гайра  -  "Гвоздики"
подходит тебе точь-в-точь, как фланелевое белье после горячей  стирки.  Один
из наших заметил  тебя  на  верху  Глазелки  около  Центрального  парка.  Он
позвонил, мы тебя и сцапали. Объясняться будешь в участке.
     Жена Джеймса Уильямса - а  она  была  его  женой  всего  две  недели  -
посмотрела ему  в  лицо  странным,  мягким,  лучистым  взглядом;  порозовев,
посмотрела ему в лицо и сказала:
     - Пойди с ними, не буянь, "Гвоздика", может быть, все к лучшему.
     И потом, когда  автобус,  набитый  Желающими  Просветиться,  отправился
дальше, она обернулась и  послала  воздушный  поцелуй  -  его  жена  послала
воздушный поцелуй! - кому-то из пассажиров, сидевших на империале.
     - Твоя девчонка дала тебе хороший совет, - сказал Донован. - Пошли.
     Тут на Джеймса  Уильямса  нашло  умопомрачение.  Он  сдвинул  шляпу  на
затылок.
     - Моя жена, кажется, думает, что я взломщик, - сказал он беззаботно.  -
Я никогда раньше не слыхал, чтобы она была помешана, следовательно,  помешан
я. А  раз  я  помешан,  то  мне  ничего  не  сделают,  если  я  в  состоянии
помешательства убью вас, двух дураков.
     После чего он стал  сопротивляться  аресту  так  весело  и  ловко,  что
потребовалось свистнуть полицейским, а  потом  вызвать  еще  резервы,  чтобы
разогнать тысячную толпу восхищенных зрителей.
     В участке дежурный сержант спросил, как его зовут.
     - Не то Мак-Дудл - "Гвоздика", не то "Гвоздика"  -  Скотина,  не  помню
точно, - отвечал Джеймс  Уильямс.  -  Можете  не  сомневаться,  я  взломщик,
смотрите, не забудьте это записать. Добавьте, что сорвать "Гвоздику" удалось
только впятером. Я настаиваю, чтобы эта особо отметили в акте.
     Через час миссис Джеймс Уильямс привезла с Мэдисон-авеню дядю Томаса  и
доказательства невиновности нашего героя;  привезла  во  внушающем  уважение
автомобиле,  точь-в-точь  как  в  третьем  акте  драмы,  постановку  которой
финансирует автомобильная компания.
     После того как полиция сделала Джеймсу  Уильямсу  строгое  внушение  за
плагиат и отпустила его со всем почетом,  на  какой  была  способна,  миссис
Джеймс Уильямс вновь наложила на него арест и загнала в уголок  полицейского
участка. Джеймс Уильяме взглянул на нее одним глазом. Он потом  рассказывал,
что второй глаз ему закрыл Донован, пока  кто-то  удерживал  его  за  правую
руку. До этой минуты он ни разу не упрекнул и не укорил жену.
     - Может быть, вы потрудитесь объяснить, - начал  он  довольно  сухо,  -
почему вы...
     - Милый, - прервала она его, - послушай. Тебе пришлось пострадать всего
час. Я сделала это для нее... Для этой девушки, которая заговорила со мной в
автобусе. Я была так счастлива, Джим... так счастлива с тобой,  ну  разве  я
могла кому- нибудь отказать в таком же счастье? Джим, они поженились  только
сегодня утром... И мне хотелось, чтобы он успел скрыться. Пока вы дрались, я
видела, как он вышел из-за дерева и побежал через парк. Вот как  было  дело,
милый... Я не могла Иначе.
     Так одна сестра незамысловатого золотого колечка узнает другую, стоящую
в волшебном луче, который светит каждому всего один раз в  жизни,  да  и  то
недолго. Мужчина догадывается о свадьбе  по  рису  да  по  атласным  бантам.
Новобрачная узнает новобрачную по одному лишь взгляду. И они быстро  находят
общий язык, неведомый мужчинам и вдовам.

     ----------------------------------------------------------

     1) - Рассель Сейдж - Нью-йоркский миллионер.


===

 ===

 Читать   дальше   ...   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источники : 

 http://lib.ru/INPROZ/OGENRI/ 

 http://az.lib.ru/o/ogenri/

 https://онлайн-читать.рф/о-генри.html

 https://libcat.ru/user/О.+Генри/

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

О. Генри. Из любви к искусству.

...

Когда любишь Искусство, никакие жертвы не тяжелы.

Такова предпосылка. Наш рассказ явится выводом из этой предпосылки и вместе с тем ее опровержением. Это будет оригинально и ново с точки зрения логики, а как литературный прием - лишь немногим древнее, чем Великая китайская стена.

Джо Лэрреби рос среди вековых дубов и плоских равнин Среднего Запада, пылая страстью к изобразительному искусству. В шесть лет он запечатлел на картоне городскую водокачку и одного почтенного обывателя, в большой спешке проходящего мимо. Этот плод творческих усилий был заключен в раму и выставлен в окне аптеки, рядом с удивительным початком кукурузы, в котором зерна составляли нечетное количество рядов. Когда же Джо Лэрреби исполнилось двадцать лет, он, свободно повязав галстук и потуже затянув пояс, отбыл из родного города в Нью-Йорк.

Дилия Кэрузер жила на Юге, в окруженном соснами селении, и звуки, которые она умела извлекать из шести октав фортепьянной клавиатуры, порождали столь большие надежды в сердцах ее родственников, что с помощью последних в ее копилке собралось достаточно денег для поездки "на Север" с целью "завершения музыкального образования". Как именно она его завершит, ее родственники предугадать не могли, впрочем, об этом мы и поведем рассказ.

Джо и Дилия встретились в студии, где молодые люди, изучающие живопись или музыку, собирались, чтобы потолковать о светотени, Вагнере, музыке, творениях Рембрандта, картинах, обоях, Вальдтейфеле, Шопене и Улонге.

Джо и Дилия влюбились друг в друга или полюбились друг другу - как вам больше по вкусу - и, не теряя времени, вступили в брак, ибо (смотри выше), когда любишь Искусство, никакие жертвы не тяжелы.

Мистер и миссис Лэрреби сняли квартирку и стали вести хозяйство. Это была уединенная квартирка, затерявшаяся в каком-то закоулке, подобно самому нижнему ля диез фортепьянной клавиатуры. Супруги были счастливы. Они принадлежали друг другу, а Искусство принадлежало им. И вот мой совет тому, кто молод и богат продай имение твое и раздай нищим, а еще лучше - отдай эти денежки привратнику, чтобы поселиться в такой же квартирке со своей Дилией и своим Искусством.

 ... Читать дальше »

***

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

---

---

 Из мира в мир...

---

---

***

002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

***

***

Антон Павлович Чехов. Рассказы. 004


В ВАГОНЕ
     Разговорная перестрелка
     -- Сосед, сигарочку не угодно ли?
     -- Merci... Великолепная сигара! Почем такие за десяток?
     --  Право,  не  знаю, но  думаю, что из дорогих... га-ванна ведь! После
бутылочки  Эль-де-Пердри,  которую я только что  выпил на  вокзале, и  после
анчоусов недурно выкурить такую сигару. Пфф!
     -- Какая у вас массивная брелока!
     ... Читать дальше »

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

---

***

---

***

Ордер на убийство

Холодная кровь

Туманность

Солярис

Хижина.

А. П. Чехов.  Месть. 

Дюна 460 

Обитаемый остров

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

О книге -

Семашхо

***

***

Просмотров: 94 | Добавил: iwanserencky | Теги: Сестры золотого кольца, литература, Комната на чердаке, текст, рассказ, слово, проза, О. Генри, классика | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: