Главная » 2023 » Декабрь » 18 » Дюна: орден сестер. Б. Герберт, К. Андерсон. Дюна 490
13:12
Дюна: орден сестер. Б. Герберт, К. Андерсон. Дюна 490

***

***

===

Существенная часть имперской истории лежит перед нами – и нам не видна. Но попомните мои слова: я не исчезну из памяти людей.
Император Сальвадор Коррино. Коронационная речь            

Хотя Родерик был на два года моложе брата, он часто чувствовал себя более взрослым.
Но он молчал, слушая, как Сальвадор произносит речь в одном из зимних садов императорского дворца. Призматическая дверь была закрыта, Родерик – единственный слушатель. Он сидел на жестком диване лицом к брату, надеясь дать ему совет.
После появления Манфорда Торондо перед Лигой ландсраада и незатухавших вспышек батлерианского насилия Родерик вспомнил антикомпьютерную речь, которую не раз произносил император Жюль; цветистый язык, который предпочитал их отец, он заменил простыми фразами, более подходящими Сальвадору. Родерик был доволен тем, как осовременил речь, но, слушая брата, заметил его склонность замедлять темп и спотыкаться на некоторых словах, не умея рассчитать время и подчеркнуть нужное.
– Защита от соблазнов кончается в доме, то есть я хотел сказать, начинается… – Сальвадор посмотрел в текст и покачал головой. – Из меня не получится великого оратора. Брат, давай возьмем цель попроще, чтобы не вышло хуже.
– Получилось вполне сносно, – солгал Родерик, – но я слышал твои более успешные выступления. Но все равно люди поймут твою мысль. И на время она смягчит бесчинства батлерианцев.
Сальвадор как будто разгадал слабую попытку подбодрить его. Он в отчаянии покачал головой и снова принялся читать с голографического подсказчика.

После того как помог брату подготовить речь, Родерик занялся другой работой и не нашел минуты, чтобы поговорить с женой Хадитой. Та прислала со слугой ему сообщение, и сейчас он спешил домой, чтобы переодеться перед публичным выступлением. Он даже не знал, что за срочное дело возникло у жены, пока не пришел домой.
Жена уже ушла. Мрачный дворецкий рассказал о стычке между Хадитой и ее личным секретарем сестрой Перианной, женщиной пронырливой и лишенной чувства юмора, которая тоже училась на Россаке (хотя Родерик решительно не мог сравнивать ее с сестрой Доротеей). Очевидно, Перианна получила приказ немедленно убираться, больше во дворце ее не желали видеть.
Но сейчас Родерика мало занимали домашние склоки. Хадита могла сама справиться с прислугой. Ему едва хватило времени до ухода в зал парламента, чтобы переодеться и поесть холодного мяса с хлебом. Он надеялся, что Сальвадор еще несколько раз прочитал речь.
Хадита уже ждала его в их ложе сбоку от центральной сцены огромного зала. Длинными вьющимися золотисто-каштановыми волосами и патрицианскими чертами лица она напоминала своего двоюродного деда, чей портрет Родерик однажды видел, военного и героя джихада, но ее черты были более тонкие, а глаза более темные. Сегодня она надела черное кружевное платье и жемчужное ожерелье; волосы удерживала заколка с рубинами.
Родерик сел, наклонился и поцеловал ее в щеку.
– Прости, задержался, – сказал он. – Сегодня сплошная беготня.
Сам он был во фраке: после произнесения речи предстоял прием. Живот сводило от второпях проглоченной пищи.
По напряженному взгляду и сверкающим глазам он понял, что Хадита расстроена.
– Сегодня просто катастрофа. Перианна ушла – и скатертью дорога.
Он видел боль на лице жены и догадался, что дело не только в ссоре с секретаршей.
– Что случилось?
– Уже несколько недель я замечаю разные мелочи… кто-то трогает мои вещи, ящики закрыты не так, как это делаю я, документы сложены аккуратней, ручка на моем письменном столе лежит не на месте – и на твоем тоже.
– На моем письменном столе? Что-нибудь исчезло?
– Нет, насколько я могу судить. Доступ к нему был только у Перианны, но, когда я ее спросила, она все отрицала. Однако сегодня я заметила, как она незаметно вошла в мой личный кабинет. Я спряталась, и она меня не видела… а когда позже я спросила ее, Перианна поклялась, что не заходила туда. Я знала, что это ложь. И уличила ее. Она устроила грандиозный спектакль, демонстрируя свое негодование. Требовала, чтобы я обыскала ее комнату и все вещи, если считаю ее воровкой.
Родерик прищурил глаза, встревоженный.
– И ты это сделала?
– Пришлось: она меня вынудила. Конечно, мы ничего не нашли – она это знала. – Глаза Хадиты гневно сверкнули. – Перианна сказала, что больше не может служить у меня, если ей не доверяют, и отказалась от места. И пусть уходит.
Родерика охватила тревога. Перианна училась в ордене сестер, а способности, которые демонстрировала Доротея, наводили на мысль о том, что она в состоянии запомнить все увиденное, не оставляя материальных улик.
– Наверное, следовало задержать ее для допроса.
– Я тоже об этом подумала, но слишком поздно. Она уже исчезла. Улетела с Салусы.
Родерик стиснул зубы. Он знал, что в покоях жены нет опасной информации, так что ничего важного Перианна найти не могла. И даже если она заглянула в его личный дневник, в нем только записи о семье, ничего политически значимого. Доказательств, что она шпионила, не нашли… но у него все равно возникло неприятное ощущение.
Внизу появился император Сальвадор и пошел к возвышению. У обоих братьев были имплантированные трансиверы, так что при желании они могли обмениваться репликами. Родерик выключил трансивер, чтобы подумать о словах жены, но Сальвадор с неуверенностью поглядывал на ложу.
– Вероятно, это ничего не значит, – сказал Родерик и занялся речью императора. Он нажал на мочку уха, включая трансивер, и заметил, как на лице Сальвадора отразилось облегчение. Император поднялся на возвышение.

С появлением новых фактов меняются теории. Но сами факты не меняются – и мои принципы тоже. Вот почему я с подозрением отношусь к любым теориям.
Манфорд Торондо. Обращение к батлерианцам Лампадаса 
          

Интеллектуальная атмосфера Зенита способствовала нововведениям и научному творчеству, и планета гордилась тем, что стала средоточием открытий и колыбелью прогресса. Исследователи вроде Птолемея и его коллеги доктора Эльчана получали средства из межпланетного фонда; деньги предоставлялись всякому, у кого появлялась обоснованная идея и план ее воплощения.
Птолемей происходил из большой семьи; у него было три сестры и два брата, и все они стали успешными исследователями в разных областях, каждый обзавелся независимой лабораторией и собственным штатом сотрудников. Между ними шло постоянное дружеское соревнование, кто сможет похвастать наиболее полезными открытиями, и хотя Птолемею было некогда следить за всеми техническими публикациями, он старался читать все до единой статьи, опубликованные его братьями и сестрами.
Команды ученых Зенита работали с ясным пониманием того, что, если открытие окажется практичным и выгодным, прибыль от него поступит в общий фонд и тогда другие группы ученых, высказавших интересные идеи, тоже смогут получить поддержку. Новые открытия предлагали другим планетам империи. И несмотря на такую открытость и щедрость, экономика Зенита процветала.
Работая последнее десятилетие в загородной лаборатории – в настоящем сельском поместье, Птолемей был доволен и горд успехом, достигнутым им совместно с доктором Эльчаном. Два их открытия оказались очень прибыльными, еще три тоже принесли некоторую выгоду. Лабораторные и жилые здания размещались на двадцати акрах лугов с отдельными рощицами. У Птолемея был штат из двенадцати сотрудников. Окружение способствовало творчеству и развитию интеллекта.
Птолемей так наслаждался коллегиальной атмосферой планеты, что согласился целый срок быть ее представителем в Лиге ландсраада. Это была семейная традиция – выполнять свой гражданский долг. Ни разу он не усомнился в том, что вместе со своим достойным партнером выполняет нужную и полезную работу.
Поэтому ему, как человеку разумному и непредубежденному, было совершенно непонятно антитехнологическое рвение батлерианцев. Он не видел в этом никакого смысла.
Конечно, невозможно было отрицать ужасы, пережитые человечеством под гнетом мыслящих машин, но винить науку в человеческих амбициях и неудачах нелепо. Только ограниченный человек, например, может отрицать, что диагностическая и хирургическая техника врачей школы Сукк спасла без счета жизней или что сельскохозяйственная техника на порядок увеличила производительность по сравнению с тем, что давали рабы, и тем самым многих спасла от голода. Одна из сестер Птолемея получила генетически модифицированную пшеницу, дававшую тройной урожай. Как можно с этим спорить?
И все же могущественное батлерианское движение распространилось на многие планеты, к счастью, миновав эту. Такие мысли ставили Птолемея в тупик. Как можно с печалью и тоской помышлять о возвращении к примитивной жизни?
Речь Манфорда Торондо в Зале ландсраада убедила его в том, что он не владеет какой-то существенной информацией, поскольку Птолемей просто не мог понять такую логику. Его раздражало то, что он не понимает батлерианцев, но ученый видел, насколько они влиятельны, и понимал, что с ними необходимо найти общий язык.
Он выяснил, что движение возникло после того, как его основательница, женщина по имени Райна Батлер, в детстве перенесла тяжелую болезнь. Хотя Птолемею не хотелось плохо думать о почитаемой мученице, он подозревал, что у нее мог быть поврежден мозг, биохимический сдвиг вывел ее из равновесия. Благодаря своей харизме она приобрела влияние, опираясь на страх перед Омниусом; это влияние невозможно отрицать. Ее преемник Манфорд также пережил тяжелейшую физическую и психологическую травму, связанную с потерей ног. Птолемей сочувствовал бедняге, но Манфорд вел своих сторонников по ложному пути, в ущерб всему человечеству.
Птолемей был уверен, что, если предложить действующие протезы, если вернуть безногого к нормальной жизни, Манфорд согласится: да, технология делает жизнь лучше. И это станет первым шагом на пути к просвещению антинаучных фанатиков.
Но реакция Манфорда на подарок оказалась отрицательной и непостижимой. Проведя всю жизнь на Зените, где идеи открыто высказывались и обсуждались, он находил слепое упрямство батлерианцев отвратительным. Доктор Эльчан, чью расу постоянно преследовали – не всегда справедливо, – был в ужасе; он предупреждал Птолемея, что Манфорд поведет себя именно так, даже говорил: «нам повезло, что мы уцелели»… Что было нелепо, но вполне могло оказаться правдой.
Испуганные Птолемей и Эльчан вернулись в свою сельскую лабораторию на Зените и в смущении и замешательстве погрузились в работу. С деланым оптимизмом Птолемей сказал напарнику:
– Не нужно падать духом, друг мой. Мы старались. Мы изложили свою точку зрения. Больше не станем тратить времени на батлерианцев.
Он говорил так из желания убедить самого себя.
С другой стороны, исследователь-тлейлакс был молчалив и озабочен. Доктор Эльчан и Птолемей многие годы дружили и сотрудничали, и их согласованная работа не только приносила хорошие результаты, но и создавала радостную, стимулирующую атмосферу. Своим трудом Эльчан преодолел предубеждение, с которым относились к тлейлаксу.
– Я рад, что мы благополучно вернулись. – Эльчан поднял левую руку и согнул искусственные пальцы. – Мы знаем, что заменяемые конечности работают благодаря прочному соединению живых нервов с искусственными. Я вернул себе руку и могу ею пользоваться, хотя ее не чувствую.
– Сенсорные нервные окончания – совершенно другая проблема, – сказал Птолемей. – Но мы над ней поработаем.
Эльчан согласился.
– Лучший путь к успеху – и дальше приносить пользу человечеству. Со временем мы опровергнем взгляды батлерианцев. Наука остается истиной независимо от того, что они о ней думают.
Птолемей знал, что их нынешняя разработка пленит умы и взбудоражит имперское общество. В баках и питательных камерах росли органические рецепторы, аналогичные тем, с помощью которых кимеки мысленно управляли механическими телами.
Птолемей и его коллега получили от Совета Зенита значительные средства, и Эльчан, нарушив некоторые правила, закупил остатки ходячих кимеков, чтобы иметь возможность их изучать. Батлерианцы, наткнувшись на такие образцы технологии, сразу уничтожали их, и поэтому у ученых было очень мало образцов действительно работающих машин. Невредимые ходячие кимеки пользовались большим спросом. Птолемей не спрашивал Эльчана о его источниках.
Исследователь-тлейлакс презрительно заметил:
– Хотел бы я когда-нибудь рассечь маленький мозг Манфорда Торондо – и посмотреть, есть ли разница между ним и мозгом нормального человека.
Птолемей не хотел насмехаться над вождем батлерианцев.
– Это зло.
Он по-прежнему был раздосадован и озадачен тем, что им не удалось достичь выгодного для всех компромисса. После катастрофического посещения Лампадаса прошла неделя, жизнь возвращалась в обычную колею.
И тут к ним явились батлерианцы.
На сельский лабораторный комплекс опустились сорок кораблей. Ревя перегруженными генераторами силового поля, малые суда опускались, как стая ворон на падаль. Многие работники лаборатории к тому времени разошлись по домам, а последние выбежали наружу, как только поднялась суматоха. Они убегали, увидев, как корабли опускаются на травянистые холмы. Перед батлерианцами остались только Птолемей и доктор Эльчан.
Рев притих. Раскрылись люки и выдвинулись трапы; по трапам спустилась группа мастеров меча и сотни штатских, вооруженных дубинами. Двое не очень крепких телом ученых, разинув рты, смотрели на эту ненужную демонстрацию силы, словно не могли поверить в происходящее.
Эльчан в отчаянии простонал:
– Нам не убежать.
Они одни стояли перед главным исследовательским корпусом.
– Что за ерунда! – сказал Птолемей. – Зачем они прилетели?
Под приветственные возгласы появился безногий человек в подвеске на плечах мастера меча. Когда он сидел за своим маленьким столом на Лампадасе, он не казался Птолемею грозным; сейчас при виде вождя этой толпы у того по спине пробежал холодок.
– Птолемей с Зенита, – сказал Манфорд, – мы пришли помочь тебе. Искушение увело тебя с верного пути. Честолюбие обмануло тебя. Моя цель – наставить тебя на путь истинный.
Пока вождь говорил, буйные батлерианцы бросились в погоню за убегавшими техниками. Манфорд не стал их останавливать.
– Зачем вы здесь? – Птолемей в ужасе смотрел, как одну работницу схватили, повалили на землю и начали избивать. Он не видел женщины из-за окружившей ее толпы, но слышал ее крики. – Велите им остановиться.
Анари Айдахо поднесла Манфорда к съежившимся ученым. Глядя на них с высоты ее плеч, Манфорд сказал:
– У них своя задача, у меня своя.
Женщина перестала кричать. К ужасу Эльчана, из кораблей все выходили батлерианцы. Птолемей хотел успокоить друга, но понимал, что слова бесполезны.
– Я извещу Совет. Это… частная лаборатория.
Манфорд ответил мягко, обычным тоном:
– Да, это ваша лаборатория. Зайдем в нее и посмотрим, чем вы занимались.
Птолемей не хотел впускать их в исследовательский корпус, но батлерианцы устремились вперед, как цунами, увлекая его с собой. Фанатики рассыпались по помещениям, круша аппаратуру, вырывая светильники, разбивая окна камнями.
У Птолемея перехватило дыхание. Это было ужасно и сюрреалистично, как вызванная наркотиками галлюцинация, от которой невозможно спастись.
– Не понимаю! – По его лицу полились слезы. – Я не сделал вам ничего плохого. Я только хотел помочь.
Манфорд покачал головой, выражая глубокую печаль.
– Меня оскорбило то, что вы решили, будто я нуждаюсь в вашей порочной технологии, сочли меня таким слабым.
В помещении Анари Айдахо понесла Манфорда так, что он мог мрачно разглядывать испытательные стенды, где росли искусственные конечности и нервные окончания, аналитические машины и, самое главное, – трех разобранных ходячих кимеков.
Манфорд наклонился, поднял неподвижную пластиковую руку и с отвращением швырнул ее на пол.
– С чего вы взяли, что человек нуждается в таких усовершенствованиях? Нам нужна вера… и я верю в вас, Птолемей с Зенита. Поэтому даю вам второй шанс.
Птолемей затаил дыхание. Он ничего не понимал. По-прежнему доносились звуки погрома – и не только из лаборатории, но по всему комплексу. Его едва не вырвало. Рядом с ним доктор Эльчан, парализованный страхом, дрожал и не мог произнести ни слова; он как будто понял некую фундаментальную истину, которую никак не мог понять Птолемей.
Манфорд нахмурился.
– Боюсь, однако, что ваш компаньон-тлейлакс чересчур глубоко поражен этим проклятием. Его мы не можем спасти – но можем помочь стать частью вашего испытания. Может, в конце концов вы достигнете просветления.
Эльчан закричал и попытался убежать, но двое фанатиков схватили его и потащили обратно к Манфорду и Анари. Мастер меча обнажила оружие и одним ударом отрубила искусственную левую руку в том месте пониже плеча, где проходил шов и плоть соединялась с искусственными нервными окончаниями. Эльчан закричал, глядя на руку, из которой вытекала питательная жидкость, выталкиваемая гидравликой. Из перерезанной артерии хлынула кровь.
Птолемей хотел прийти на помощь, но его удержали силой. Сердце его колотилось, трудно было дышать. Он заглянул в полные ужаса глаза друга, но лишь на мгновение: Эльчан упал и как будто потерял сознание.
– Теперь он по крайней мере умрет как человек, – произнес Манфорд. – Мозг человека свят.
– Мозг человека свят, – подхватили остальные, и Манфорд знаком велел всем выйти. Один из мастеров меча потащил за собой Птолемея, но Эльчана оставили лежать на полу лаборатории, очевидно, чтобы умер от потери крови. Происходящее походило на горячечный бред. Птолемей отказывался верить своим глазам.
Когда все вышли наружу, приверженцы Манфорда стали бросать в разбитые окна зажигательные бомбы. Начался пожар.
– Остановите их! – кричал Птолемей. – Выпустите Эльчана! Нельзя так поступать с человеком! Он мой друг…
– Он недостоин спасения, – заявил Манфорд и больше не обращал внимания на отчаянные мольбы ученого. Пламя взметнулось выше. Птолемей видел, как в одном из окон появился его друг и попытался выбраться, но батлерианцы бросились к нему с дубинами, и он, закрыв лицо руками, исчез внутри.
Пламя добралось до крыши, внутри вспыхнули питательные жидкости. По зданию пронеслась цепочка взрывов. Птолемей слышал жуткие крики своего друга.
– Остановите это! – Всхлипывая, он опустился на колени. Слезы лились по его лицу. Он обхватил голову дрожащими руками. – Пожалуйста, прекратите…
Манфорд удовлетворенно улыбался, лицо Айдахо ничего не выражало. Она схватила Птолемея за волосы, подняла его голову и заставила смотреть на то, как гибнет лаборатория.
– Мы сделали тебе подарок, – проговорил Манфорд, – и я верю, что ты примешь его и усвоишь урок. Позволь процитировать высказывание Эразма из его дневника, который я изучал. Для большинства эти слова слишком страшны, но ты должен его услышать. «Люди продолжают сражаться с нами, как неразумные дети, – пишет Эразм, – но наша техника превосходит их. Наша способность приспосабливаться и настойчивость всегда будут побеждать. Люди ничто… но, должен признать, они интересны».
Манфорд закрыл глаза, словно желая избавиться от перенесенного ужаса.
– Надеюсь, ты понял свою ошибку, Птолемей с Зенита. Мы будем молиться за тебя.

Лаборатория горела несколько часов, но к тому времени корабли батлерианцев уже улетели, оставив Птолемея смотреть на дымящиеся развалины и слушать рвущую сердце тишину. Манфорд Торондо и его соратники дождались, пока доктор Эльчан перестал кричать… а он кричал долго.
После пожара Птолемей осознал, что у него остались только знания и любознательность исследователя. Только этого варвары не сумели у него отобрать. Он сидел на поросшем травой холме словно в глубоком трансе и думал о дальнейших своих действиях. Постепенно у него сложился план, детальный план.
Птолемей распрямился, вытер покрасневшие глаза и постарался вернуться к реальности. Казалось, в одночасье рушились все законы мироздания, и Птолемею теперь приходилось пересматривать свое мировоззрение.
Он не смеет воззвать к единомышленникам, чтобы направить их негодование против батлерианцев. Он не станет рисковать ими, ведь эти варвары не пощадят никого. Нет, в его распоряжении мозг – его лучший инструмент, величайшее оружие.
Батлерианцы полагали, что раздавили его и уничтожили, они убили его друга, нанесли удар, но с Птолемеем не покончено. Манфорд не догадывался, какого врага себе сегодня нажил.

Подумайте о жизни человека. Мы животные, но от нас ожидают гораздо большего. Хотя честь призывает нас принимать альтруистические решения, но даже действия на благо других в конечном счете сводятся к эгоистическому интересу, как бы мы ни старались это скрыть.
Преподобная Мать Ракелла Берто-Анирул. О состоянии человека

Сестра Ингрид, к несчастью для себя, была не в меру любознательна.
Когда она училась у батлерианцев на Лампадасе, инструкторы хвалили ее за это – пока она не задавала нежелательного вопроса. Эта любознательность позволила ей успешно осваивать интересовавшие ее науки, например, химию и психологию человека, но учителя бранили ее за неуместное любопытство. Ингрид поняла, что слишком много времени уделяла второстепенным вопросам, в ущерб жесткому учебному плану.
По совету сестры Доротеи она попросилась в школу ордена сестер на Россаке – чтобы покинуть школу на Лампадасе, где уже начинала невыносимо скучать. Доротея объяснила, что в школе на Россаке будут развивать ее мозг.
В последнее время мысль о компьютерах, которые прячут где-то на Россаке порочные сестры, лишила Ингрид сна. Об этом шушукались послушницы; многих увлекло это волнующее предположение, но Ингрид была настроена скептически. Не было ни доказательств слухам, ни убедительных доводов в их защиту; сплетниц Ингрид не считала ни проницательными, ни умными: вряд ли они могли заметить то, что упустила она.
Тем не менее к такой страшной мысли следовало отнестись серьезно. Этому Ингрид научилась у Манфорда Торондо. На всякий случай она решила считать это правдивым, пока не убедится в противном. Если она сумеет найти доказательства, сестра Доротея поможет уничтожить мыслящие машины и очистить орден.
Когда она рассказала об этом, сестра Доротея тоже встревожилась.
– Попробую что-нибудь выяснить. С моего назначения на Салусу тут многое изменилось, но, надеюсь, Преподобная Мать не зашла так далеко.
Но Ингрид не собиралась прекращать свои изыскания и ждать, пока кто-нибудь другой найдет ответы. Она понимала, что, если Доротея будет задавать чересчур много вопросов и не тем людям, орден может еще глубже упрятать свои тайны.
Мыслящие машины – соблазн; одна-две сестры вполне могли найти неразумное оправдание применению компьютеров. В империи таких людей называли «апологетами машин». Но для Ингрид не было полутонов, она не знала сомнений: мыслящие машины, как бы их ни маскировали, подлежали уничтожению.
Город в утесе был велик, сложен и в основном пустынен. Она обыскивала районы, которые считались закрытыми и были помечены знаками, воспрещающими вход. Сестре положено следовать правилам, но еще она должна думать и находить ответы на свои вопросы.
И Ингрид спрашивала. Самым вероятным местом оставались засекреченные помещения, где хранились данные о рождениях.
В предрассветной тьме она миновала преграду, охранявшую крутую тропу ко входу в запретные пещеры. Она пробиралась наверх; ее глаза привыкли к полумраку, и она заметила, что этой дорогой часто пользуются.
Поднявшись намного выше мест, куда был открыт доступ послушницам и сестрам, она увидела впереди свет: кто-то спускался, освещая путь фонарем. Ингрид втиснулась в щель между двумя большими валунами и ждала, затаив дыхание.
Быстрым, но осторожным шагом мимо прошла женщина в белом одеянии колдуньи, и Ингрид узнала Кери Маркес. Сестра Доротея участвовала в исследованиях, которыми старая колдунья занималась на нижнем уровне джунглей. Ингрид удивилась: что делает эта старуха ночью наверху? Если учесть, что доступ в верхние пещеры под запретом, можно предположить, что это имеет отношение к генеалогическим записям.
Когда Кери исчезла в населенной части утеса, Ингрид с новыми силами продолжила подъем по крутой тропе. Внизу кипели жизнью джунгли, а наверху облака почти закрыли звезды. Ингрид осторожно осматривалась, изучая дорогу, валуны, пропасть, и пыталась понять, что делала здесь Кери.
Поднявшись на вершину утеса, она не увидела сестер, которые днем караулили здесь вход в пещеру: ее надежды оправдались, на ночь охранницы ушли. Вход в запретные туннели был темным и выглядел угрожающе.
Несколько минут Ингрид медлила, пытаясь решить, что делать. Через час рассвет, а у нее еще нет ответа. Вскоре в населенных частях пещерного города проснутся сестры, выйдут на тропу внизу, на балкон, в туннели.
И тут она услышала голоса: снизу по тропе одна за другой поднимались две сестры, лучи ручных фонариков освещали их фигуры. Если оставаться за камнями, они не увидят ее в темноте. Голоса их становились громче, фигуры то исчезали из виду, скрытые навесом наверху, то появлялись. Сердце Ингрид забилось чаще: она не могла придумать правдоподобного объяснения своему присутствию здесь. Но разве они могут догадаться о нем?
Она скрылась в полной темноте у ствола искривленного россакского кедра, а в следующий миг сестры, освещенные ярким огнем, подошли ко входу в пещеры. Одной из них оказалась сестра Валя. Кроме их разговора, Ингрид слышала только звуки джунглей внизу, в которые вторгались крики птиц в гнездах на утесе.
Ни о чем не подозревая, женщины с фонариками вошли в темную пещеру. После краткого колебания Ингрид двинулась следом, держась подальше от света. Шла она неслышно, так близко к ним, как только осмеливалась. На Лампадасе она часто ходила по ночам, прихватив с собой одну свечу – или вовсе без света.
Валя и ее спутница прошли по каменному коридору и свернули за угол, после чего главный коридор вновь погрузился в темноту. Ингрид пошла быстрее, чтобы не отстать, и увидела впереди свет фонариков, но мгновение спустя те повернули налево и исчезли, словно прошли сквозь стену.
Полная темнота в туннеле заставляла нервничать, но больше темноты Ингрид боялась разоблачения. В этих тайных ходах было что-то таинственное и зловещее. Дойдя до места, где повернули сестры, Ингрид стала всматриваться в поисках хоть намека на слабый свет, но видела только каменные стены.
Однако сестры куда-то исчезли. Ингрид прошла по туннелю вперед, потом назад, уверенная, что она точно на нужном месте, но не увидела никакого отверстия. В темноте она на ощупь пыталась найти потайную дверь. Наконец она услышала слабое гудение, как из гнезда насекомых… или от работающих механизмов. Она продолжала ощупывать стену в поисках входа.
Неожиданно ее рука прошла сквозь камень.
Камень-иллюзия. Непрозрачное изображение проецируется на вход, скрывая его!
Ошеломленная, Ингрид отступила, потом снова шагнула вперед, определяя размеры отверстия в стене. Да, скрытый вход. Собравшись с духом, Ингрид прошла сквозь стену – и заморгала, очутившись в большом, ярко освещенном гроте, полном звуков; ее лица коснулся ветерок.
Когда глаза привыкли, она увидела немыслимое. Бесконечные ряды компьютеров, сложных устройств памяти, и экраны мониторов вдоль всей стены, и металлические платформы, на которых сестры работали с машинами. Сестра Валя как раз остановилась перед рядом дисплеев, помедлила, словно почувствовала что-то, и повернулась к замаскированному входу.
Ингрид в ужасе попятилась и опять прошла сквозь иллюзорную стену. Она надеялась, что отступила раньше, чем Валя ее заметила. Не в силах осознать невероятность преступления, совершаемого сестрами, Ингрид бежала по темным туннелям, не обращая внимания на кромешную тьму. Позади ей почудился какой-то звук, но она не останавливалась, пока не выбежала на тропу, в прохладную, освещенную звездами ночь. Сердце готово было выскочить из груди.
Тяжело дыша, она начала спускаться по крутой дорожке, стараясь успокоиться. Нужно было подумать. Нужно было найти того, кому можно довериться. Орден сестер внезапно показался ей порождением мрака, чудовищем, полным недобрых тайн. Она не должна была видеть пещеру с компьютерами.
Ингрид шла словно в тумане. Что еще из учения Преподобной Матери ложь? Сестры клянутся, что рассчитывают только на человеческие способности, но используют подпорку – компьютеры. Что если Доротея тоже ее обманывает… но как узнать?
Она решила, что единственный способ – сообщить обо всем самому Манфорду Торондо. Он и его приверженцы не станут слушать оправданий и уничтожат гнусные машины.

Готовясь спокойно поработать с компьютерами до того, как проснутся остальные сестры, Валя заметила незваную гостью. Вспышка обостренного внимания, какому ее научили, позволила ей узнать новую послушницу с Лампадаса сестру Ингрид, которая демонстрировала свои батлерианские убеждения как бросающуюся в глаза татуировку.
Валя ничего не сказала другим сестрам из утренней смены; она просто – и неслышно – пробежала через прихожую и прошла сквозь голограмму в темный туннель. Она не включала фонаря и двигалась крадучись.
Она слышала, как впереди бежит испуганная послушница.
Стараясь не шуметь, Валя остановилась у выхода из пещеры, увидела, как впереди на тропе неуверенно замерла неясная фигура Ингрид, и затем в темноте начала спускаться.
Валя, много раз ходившая здесь ночами и хорошо знавшая тропу, быстро двинулась за новенькой. Она не сомневалась, что девушка все увидела. Было слышно, как спотыкается и ахает Ингрид. Изредка задевая камни на пути, преследовательница сильно шумела. Ингрид остановилась и стала оглядываться, но ничего не увидела.
Через мгновение Валя очутилась рядом с ней. И сразу заговорила, чтобы не дать послушнице опомниться:
– Ты, кажется, больна, сестра Ингрид? Я могу тебе помочь? – Она ловко обошла ее и преградила дорогу. – Ты знаешь, что это запретная тропа. Тебе нечего здесь делать.
Взгляд послушницы метался, как у затравленного животного.
– Ты не имеешь права учить меня.
Валя была уверена, что благодаря бесконечным тренировкам с братом она лучший боец.
– Нам нужно поговорить.
Грудь Ингрид тяжело вздымалась.
– Я тебе не верю. Тебя искусили.
– Компьютерами? – Валя постаралась изобразить удивление. – О чем ты?
Ингрид показала на тропу, отвлекшись на миг, и этого оказалось достаточно. Валя воспользовалась возможностью и быстро столкнула молодую женщину с утеса, та даже не успела вскрикнуть. Падая, Ингрид ударилась о камень, потом пробила листву и упала на землю в джунглях.
Валя не жалела о своем решении: у нее не было выбора. В компьютерах хранилось великое множество взаимосвязанных данных, и она поклялась Ракелле хранить тайну генеалогических записей. Это была ее главная задача. Она дала клятву, и убить оказалось легко.
Но теперь придется рассказать о сделанном Ракелле.

К тому времени как Валя добралась до личных покоев Преподобной Матери, она успокоилась: она могла признаться, не высказывая никаких сомнений. Светало, сестры просыпались и приступали к утренним делам. Ракелла тоже была занята утренней подготовкой, когда пригласила Валю войти.
Убедившись, что дверь плотно закрыта, Валя спокойно созналась в убийстве послушницы. Старая женщина никак не отреагировала, только посмотрела на Валю, как хирург смотрит на особенно тяжелого больного на операционном столе. Наконец она протянула руку и железной хваткой взяла Валю за запястье.
– У тебя не было другого выбора? Только убить ее?
Она сжала пальцы сильнее, проверяя пульс молодой женщины.
Валя говорила правду и была уверена, что Ракелла это поймет.
– Я уверена, что это лучший способ уберечь записи. Оставить ее жить означало бы значительное увеличение вероятности катастрофы. Зная сестру Ингрид, видя ее реакцию, я уверилась, что она обязательно устроит нам неприятности.
– Других мотивов у тебя не было?
– Нет.
Валя смотрела прямо в глаза Преподобной Матери.
Ракелла еще долго держала ее за запястье, проверяя пульс и чувствуя испарину на коже.
– Я не оправдываю твоего поступка, но верю, что твои побуждения были чисты. Покажи, где тело. Нужно постараться, чтобы не возникли вопросы, иначе ты проиграешь свою опасную игру.
Теперь в пещерах Россака кипела жизнь. Договорившись с другой сестрой, что та проведет занятие, Преподобная Мать вместе с Валей на лифте спустилась в джунгли. Они пробрались вдоль подножия утеса сквозь непролазный подлесок и подошли к тому месту, куда упала Ингрид. После часа поисков они нашли разбитое тело на камне, залитом кровью. Две птицы с сапфировым оперением уже начали пир, но улетели, вспугнутые приближающимися женщинами.
Валя смотрела на мертвую послушницу, не чувствуя никакой вины. «Орден сестер теперь твоя единственная семья».
– Мне не нравится то, что я сделала, Преподобная Мать. Если необходимо, я готова понести наказание.
Ракелла долго смотрела на тело.
– Мы обе знаем, что Ингрид призвала бы на Россак фанатиков, а записи в компьютерах нужно защищать любой ценой. Они результат сотен лет работы колдуний, поколений подробных генетических прогнозов – это наш ключ к грядущей эволюции человечества. Мне тяжело это признавать, но некоторые вещи стоят того, чтобы за них убивать.
Ракелла помогла Вале отнести безжизненное тело Ингрид дальше в джунгли, чтобы не было видно с утеса. Тело оставили вдали от тропы. Скоро стервятники его уничтожат.

Отпустив Валю, Преподобная Мать вернулась к себе и долго сидела в раздумье среди любимых книг. На столе возле ее кресла лежал экземпляр Книги Азар. Она любила иногда перелистывать ее, находя всякий раз что-то полезное. Однако сегодняшняя проблема была не из тех, которые объясняла эта книга.
Она знала о растущем напряжении между сестрами, и перед ней, как грозовая туча, неотступно висел недавний прогноз, сделанный Кери, – предсказание ужасного раскола среди сестер.
Ракелла слышала многочисленные голоса других жизней, они тревожно кричали и предлагали противоречивые советы. Эти воспоминания предков не походили на многочисленные тома, которые она могла снять с полки, когда пожелает; воспоминания приходили и уходили по своей воле, по собственным причинам и расписанию. Иногда она могла немного приглушить их, но они неизменно возвращались.
Иногда они умолкали и не отвечали на ее вопросы, оставляя Ракеллу без совета и руководства.

Во вселенной нет более оптимистической личности, чем недавний выпускник, который только что закончил обучение и готов к осуществлению своих безудержных мечтаний.
Из доклада императору о развитии школ            

Двенадцать учеников школы ментатов закончили обучение. Комиссия – строгие преподаватели – проэкзаменовала их и отправила двенадцать кандидатов к Гилберту Альбансу для одобрения.
Среди них были талантливый Драйго Роджет, и две сестры с Россака, и другие; за годы обучения Гилберт хорошо познакомился со всеми. И всем дал добро на выпуск. Сомнений у него не возникло.
Некоторые могли счесть неуместным, что в школе, насаждавшей логику и точную организацию мышления, выпускные церемонии проводят в соответствии со сложившимися традициями. Организовав школу ментатов, Гилберт Альбанс постарался сделать так, чтобы в ней царило уважение к истории. Все здания школы казались старинными и основательными, правила работы были сложными, формальности соблюдались, что могло отдавать бюрократией. Каждый выпускной аттестат писали вручную на настоящем пергаменте. Выпускники облачались в просторные расшитые одеяния и пышные, неудобные головные уборы.
Гилберт знал, что все это только символ и не служит практическим целям, хотя нравится ученикам и преподавателям, в особенности кандидатам из батлерианцев. На посторонних производили впечатление ритуалы выпуска, когда церемония велась на древних, почти забытых языках (ученики должны были владеть этими языками). Были такие, кто утверждал, будто изучение мертвых языков – бесполезное занятие, но Гилберт сознавал, что эти диалекты, понятные мало кому из современников, послужат прекрасным средством тайного общения в боях и деловом шпионаже.
После тщательных репетиций двенадцать выпускников выстроились перед Гилбертом на помосте в главном амфитеатре. Он говорил размеренно, произносил на всех выпускных церемониях одни и те же слова, признавал в каждом выпускнике истинного ментата и давал ему благословение школы Лампадаса.
– Сим посылаю вас распространять ясность мысли и развивать способности человеческого мозга.
В конце каждой речи обязательно звучала фраза «Мозг человека свят» – уступка участвующим в церемонии батлерианцам.
Когда церемония завершилась, к Гилберту пришел Драйго Роджет. Он снял одеяние выпускника, все украшения оставил в своей комнате и теперь был в строгом черном комбинезоне. Он церемонно поклонился.
– Я пришел поблагодарить вас за науку, директор. Вы дали мне возможность, что я никогда не забуду.
– Я хотел бы, чтобы ты остался с нами, Драйго. Более перспективного наставника я себе не представляю. Ты сделал бы хорошую карьеру в нашей школе, возможно, занял бы мое место. Ты ведь знаешь, я не вечен.
На самом деле физически Гилберт был способен прожить еще не одно столетие, но время поджимало. Вскоре ему придется покинуть школу и примерить новую личность. Прошло слишком много времени, он не может вечно изображать дряхлость, даже с учетом действия меланжа.
– Я мог бы, сэр, но меня ждет вся империя. Я думаю, моя судьба там.
Гилберт неохотно кивнул.
– В таком случае желаю удачи. Надеюсь, мы еще встретимся.

Гилберт стоял на плавучем поле, подняв руку в знак прощания: шаттл, на котором отбывал Драйго Роджет и другие пассажиры, готовился к взлету. Черноволосый Драйго сидел у иллюминатора и очевидно не видел наставника. Вскоре под мерную, неслышную вибрацию генераторов силового поля белый аппарат начал быстро подниматься, превратился в точку в небе и бесследно исчез.
Гилберт был опечален этим отъездом, но одновременно испытывал радость и гордость за своего лучшего ученика. Он написал длинное рекомендательное письмо, с ним Драйго без труда найдет достойное место в одном из благородных семейств, а то и при императорском дворе. Жизнь нового ментата с такими квалификацией и честолюбием, несомненно, будет интересной. У него большой потенциал.
Вокруг поля рабочие сбрасывали с барж в мелкую воду болотистого озера большие камни, строя мол: порт для приема шаттлов расширялся. Грохот космического транспорта потревожил крупных обитателей болота, и теперь они нападали на плавучее поле, пытаясь уничтожить его. В результате Гилберт приказал передвинуть поле на более мелкую воду и защитить от нападений.
В дикой местности, окружавшей школу, оставалось много загадок: в мутной воде и рядом с ней жили твари, которых никогда прежде не видели натуралисты. Гилберт предпочитал, чтобы так и оставалось: неизвестная опасность требует постоянной готовности и умения приспосабливаться, а также развитого интеллекта, иначе не выжить. Эразм не раз демонстрировал, что обдуманные рискованные решения расширяют мыслительные способности…
Вернувшись в свой кабинет, надежно заперев дверь и опустив жалюзи, Гилберт поговорил с мерцающей сферой памяти. За долгое время он научился замечать тончайшие перемены в настроении робота, и сфера сегодня выглядела странно, стала чуть светлее. Он истолковал это как признак тревоги.
– Теперь, когда выпускники улетели, ты можешь создать мне новое тело, – сказал Эразм. – Я могу во всем тебе помочь. Я уже запланировал множество новых тестов и экспериментов, которые увеличат наши знания о поведении человека.
– Для чьей пользы?
– Знания полезны сами по себе.
Гилберт понимал, что у него иссякли все предлоги для отказа учителю в его желании, но пока это все равно было невозможно.
– У меня нет нужных материалов.
– Я верю в твою изобретательность.
Гилберт вздохнул.
– Сделаю, что могу, но это сложно и опасно.
– И ужасно медленно.
Директор откинулся в кресле, испытывая тревогу и печаль. Как бы он ни относился к тому, что робот делал с испытуемыми людьми, Гилберт понимал, что без учителя ему одиноко. И ведь в самый решающий момент битвы при Коррине, когда казалось, что мыслящие машины вот-вот нанесут поражение Армии Человечества, Эразм сорвал атаку роботов, чтобы спасти его от верной смерти – его, всего-навсего человека.
Гилберт покачал головой.
– Сегодня улетел Драйго Роджет. За эти годы мы сблизились, но он не захотел остаться.
– Понимаю, – сказал Эразм. – Он был твоим любимым учеником, как ты в свое время был моим.
– Было очень радостно учить его. Он лучший из новых ментатов.
– Я хорошо это понимаю, хотя не уверен, что наши ментаты приняли в конфликте верную сторону. В некотором смысле мы подкрепляем утверждение батлерианцев, что мыслящие машины не нужны. – Робот обожал распространять тайные знания. – Батлерианцы подобны луддитам из древней истории, мыслителям-прихожанам на Старой Земле в Англии девятнадцатого века по древнему календарю. Эти узколобые мятежники винили в своих финансовых затруднениях появившиеся на фабриках более производительные машины. Буйствующие толпы разбивали машины, ожидая, что это вернет процветание. Не получилось.
Сфера памяти засветилась ярче.
– Я считаю, что суеверия и страх порабощают человечество больше, чем когда-то Омниус. Вместо того чтобы страдать под игом мыслящих машин, вы страдаете от варваров-людей. Технический прогресс не удастся сдерживать вечно.
– Но если не притворяться, что мы служим целям батлерианцев, они уничтожат школу, – сказал Гилберт. Теперь он видел, что чем яростнее красноречие робота, тем ярче светится сфера. Сначала она была светло-оранжевой, теперь приобрела цвет темной меди. – Что ты с собой сделал?
Словно захваченная врасплох, сфера вернулась к исходному цвету, потом продемонстрировала целую последовательность смены красок.
– Мне было очень скучно в шкафу, и я слегка изменил внешнее программирование. Это способ сохранять «здравый рассудок» – в моем нынешнем синтезированном виде. Пожалуйста, пойми: у меня мало возможностей для личного роста.
Гилберт гадал, есть ли у него основания для беспокойства.
– Я постараюсь найти для тебя аппарат для передвижения, по крайней мере временно, но нужно будет строго следить, чтобы тебя не обнаружили.
– Может, я смогу охотиться на диких существ? Выпусти меня в поля вокруг болота, и я стану заниматься изучением животных, чтобы дополнить данные о людях.
– Интересная мысль, но я еще не готов отпустить тебя. Прежде всего, откуда мне знать, что ты не попытаешься возродить империю мыслящих машин?
Робот изобразил смех.
– Зачем мне новый сверхмозг? Омниус создал не меньше проблем, чем люди. Как ты думаешь, почему я научил тебя быть ментатом? Чтобы показать, что человек может быть чем-то большим, чем считалось прежде. То же справедливо и в отношении мыслящих машин. В будущем нам следует сосуществовать с человеком, создать партнерство машин и людей.
Гилберт ответил:
– Правильнее «людей и машин», именно в таком порядке. С людьми во главе.
Эразм несколько мгновений молчал.
– Вопрос мировоззрения. Однако не забудь: без меня ты ничто.
– Нам нужно поддерживать друг друга, – с мягкой улыбкой произнес Гилберт.

  Читать   дальше  ...  

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источники :

https://fb2.top/dyuna-orden-sester-441930/read

https://librebook.me/sisterhood_of_dune/vol1/1

https://libcat.ru/knigi/fantastika-i-fjentezi/boevaya-fantastika/83480-brajan-gerbert-dyuna-orden-sester.html

https://knijky.ru/books/orden-sestyor 

***

***

Словарь Батлерианского джихада

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

 ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход... 

ПОСЛЕСЛОВИЕДом Атрейдесов. 

Краткая хронология «Дюны» 

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

***

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

---

Ордер на убийство

Холодная кровь

Туманность

Солярис

Хижина.

А. П. Чехов.  Месть. 

Дюна 460 

Обитаемый остров

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 124 | Добавил: iwanserencky | Теги: повествование, литература, миры иные, Брайн Герберт, писатели, Дюна, Брайан Герберт, Будущее Человечества, из интернета, чужая планета, ГЛОССАРИЙ, фантастика, текст, Кевин Андерсон, книги, Хроники, слово, будущее, люди, Вселенная, отношения, Дюна: орден сестер, проза, чтение, Хроники Дюны | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: