Главная » 2023 » Декабрь » 17 » Дюна: орден сестер. Б. Герберт, К. Андерсон. Дюна 479
03:08
Дюна: орден сестер. Б. Герберт, К. Андерсон. Дюна 479

***

***

===

Я уже отдал гораздо больше, чем мой вклад в историю. На протяжении двух с лишним столетий я воздействовал на события и сражался с врагами, на которых мне указывали. Наконец я развернулся и ушел. Я хотел одного: чтобы обо мне забыли. Но история распорядилась иначе.
Вориан Атрейдес. Дневники наследия. Кеплеровский период          

Возвращаясь с одинокой охоты в холмах Торнбрайар, Вориан Атрейдес неожиданно увидел в небе столбы дыма. Этот дым поднимался над деревней, где жила его семья, и над окрестными полями.
Он бросился бежать.
Вориан провел пять дней вдали от своего дома, от жены, от большой семьи и соседей. Ему нравилось охотиться на нелетающих больших гранатовых птиц; одной такой птицей семья могла кормиться целую неделю. Гранаты жили высоко на засушливых хребтах, в стороне от плодородных заселенных долин и укрывались в кустах с острыми, как бритва, колючками.
Но больше, чем охотой, Вори наслаждался одиночеством, возможностью ощутить в душе мир и спокойствие. Даже один, в дикой местности, он мог пробудить личные воспоминания длиной в несколько жизней, вспомнить завязанные и прерванные отношения, то, о чем можно сожалеть, и то, чему можно радоваться… друзей, тех, кого любил, и врагов. И часто по прошествии времени это оказывался один и тот же человек. Его нынешняя жена Мариелла прожила с ним в счастливом довольстве несколько десятилетий; у них большая семья: дети, внуки, правнуки.
Вори, особенно памятуя о своем прошлом, вписался в эту буколическую жизнь на планете Кеплер поначалу неохотно, как человек, надевающий старое, привычное поношенное платье. Много десятилетий назад у него было на Каладане два сына, но между ними всегда существовали отстраненность, отчуждение, и после битвы при Коррине он не видел ни их, ни их семей.
Когда-то очень давно отец, знаменитый киборг генерал Агамемнон, открыл ему тайну продления жизни, не догадываясь, что Вориан решит сражаться против мыслящих машин. Десятилетия кровопролития утомили его физически и изъели душу. Когда герой войны Файкан Батлер создал новую империю, Вори почувствовал, что его это не интересует. Он получил от императора щедрое вознаграждение, взял свой корабль, отвернулся от Лиги благородных и направился на фронтир.
Но через несколько лет блужданий он встретил Мариеллу, снова влюбился и поселился здесь. Кеплер – планета спокойная, умиротворяющая, и Вори тратил время на создание нового дома, места, где он хотел бы остаться. Он вырастил трех дочерей и двух сыновей, все они вступили в брак с другими жителями Кеплера и подарили ему одиннадцать внуков и более двух дюжин правнуков, которые теперь уже достаточно выросли, чтобы завести собственные семьи. Он наслаждался простыми радостями, тихой жизнью. Сменил фамилию, но теперь, полстолетия спустя, не слишком старался сохранить свою тайну. Какое это имеет значение? Он ведь не преступник.
Хотя Вори физически почти не старел, годы начали сказываться на Мариелле. Больше всего она любила быть с семьей, но отпускала Вори в холмы на охоту, когда он хотел. Прожив двести лет, он умел о себе позаботиться. Он редко думал об империи, хотя его забавляло, когда попадались старые имперские монеты с его портретом.
Однако сейчас, возвращаясь с охоты и увидев дым над фермами, он почувствовал, что буря распахнула дверь в его прошлое. Выбросив из рюкзака двадцать килограммов свежего птичьего мяса, он побежал вниз по тропе, прихватив с собой только старинное ружье, заряжаемое патронами. Перед собой Вори видел чересполосицу полей зерновых, но ряды растений пожирало оранжевое пламя. На полях, а не на посадочной площадке космопорта, приземлились три больших корабля – не боевые, но грузовые, торпедообразные, с большими трюмами, предназначенными для груза. Это означало нечто очень скверное.
Один большой корабль поднялся в воздух. Вслед за ним, выбрасывая дым и пламя, поднялся второй. Вокруг третьего суетились люди, готовясь к взлету.
Хотя Вори никогда не видел на Кеплере кораблей такого типа, он из долгого опыта знал, как выглядят корабли рабовладельцев.
Он бежал вниз по холму, думая о Мариелле, о своих детях, внуках, об их супругах, о соседях – эти места стали его домом. Краем глаза он видел ферму, в которой прожил столько лет. Крыша дымилась, но ущерб был не таким значительным, как у других домов. Пристройки вокруг дома его дочери Бонды пылали; маленькая поселковая ратуша превратилась в огненный ад. Поздно – слишком поздно! Он знал всех этих людей, был связан с ними кровью, браками, дружбой.
Он задыхался и поэтому не мог кричать. Ему хотелось приказать работорговцам прекратить, но он один, и его не послушают. Грабители не знают, кто такой Вориан Атрейдес, а может, спустя столько времени им все равно.
Оставшиеся работорговцы загнали свою добычу на борт третьего корабля, подтащили неподвижные фигуры. Даже из такого далека Вори по прическе, длинному «конскому хвосту» и по пурпурной рубашке узнал своего сына Клара. Очевидно, Клара оглушили выстрелом из станнера; его втащили на борт. Один работорговец оставался сзади, а четверо его спутников по трапу затащили последних пленников в трюм.
Подбежав на расстояние выстрела, Вори опустился на одно колено, поднял ружье и прицелился. Хотя сердце колотилось и дышалось с трудом, он заставил себя успокоиться, сосредоточился и выстрелил в самого первого работорговца, опасаясь попасть в кого-нибудь из своих. Он думал, что прицелился точно, но работорговец только дернулся, осмотрелся и что-то крикнул. Его товарищи забегали в поисках источника выстрела.
Вори снова прицелился, выстрелил, но и второй выстрел вызвал только панику, но не причинил никакого вреда. Тогда он понял, что на тех двоих личные щиты, почти невидимые барьеры, отбрасывающие пули. Сосредоточившись, он повернул ружье к тому, что держался позади, прищурился, снова выстрелил – и попал мускулистому работорговцу в спину. Тот упал ничком. Значит, щиты не у всех.
Едва только прогремел третий выстрел, Вори вскочил и побежал к кораблю работорговцев. Товарищи упавшего принялись стрелять в разные стороны. Вори на бегу поднял ружье и снова выстрелил, на этот раз не очень целясь. Пуля отскочила от металлического корпуса возле люка, и работорговцы закричали. Вори снова выстрелил и попал в открытый люк.
За свою жизнь Вори не раз убивал людей при разных обстоятельствах, обычно по веским причинам. Сейчас он не мог придумать лучшего оправдания. И гораздо больше жалел об убитых накануне птицах.
Работорговцы по своей природе трусы. Закрытые щитами, они бросились внутрь и задраили люк, оставив упавшего товарища. Двигатели большого корабля с грохотом заработали, и последний корабль работорговцев поднялся в воздух, унося груз – рабов. Как бы ни бежал Вори, он не мог вовремя успеть к кораблю. Он вновь поднял ружье и дважды в бессилии выстрелил в брюхо корабля, но тот уже поднялся над полями и домами.
Вори чувствовал в воздухе дым, видел горящие дома, знал, что погибли люди. Всех ли захватили или убили? И что с Мариеллой? Ему хотелось побежать к дому, найти всех… но нужно было освободить захваченных. Пока корабли не скрылись, нужно было узнать, куда они летят.
Вори остановился возле человека, в которого попал. Работорговец лежал на земле, его руки дергались. Голова была закутана в желтую ткань, а от левого уха к краю губ была вытатуирована тонкая черная линия. Изо рта вместе со стоном выплеснулась струйка крови.
Он еще жив. Хорошо. С такой раной он долго не протянет.
– Ты скажешь мне, куда увезли пленных, – сообщил Вори.
Человек застонал и пробормотал что-то вроде проклятия. Вори не счел это удовлетворительным ответом. Он поднял голову, посмотрел на горящие крыши домов.
– У тебя мало времени на ответ.
Встретившись с сопротивлением, Вори понял, что делать дальше, и ничуть этим не гордился, но работорговцы стояли в самом конце списка тех, кому он мог бы сочувствовать. Он достал длинный нож для потрошения.
– Ты все мне скажешь.

Получив необходимые сведения и убедившись, что человек умер, Вори пробежал мимо пристроек своего большого дома, сзывая тех, кто мог оставаться в живых. Его руки были в крови – и после потрошения птиц, и после допроса работорговца.
Снаружи он обнаружил двух стариков – братьев Мариеллы, которые каждый год помогали убирать урожай. Оба с трудом приходили в себя. Вори догадывался, что работорговцы перед высадкой накрыли весь поселок излучением станнеров; жители потеряли сознание, и тогда налетчики утащили всех с виду молодых и крепких. Братья Мариеллы в их число не вошли.
Более здоровых кандидатов: его сыновей, дочерей, внуков и соседей – всех вытащили из домов и погрузили на корабли. Теперь многие дома в округе горели.
Но сначала жена. С криком: «Мариелла!» Вори вбежал в большой дом. К своему огромному облегчению, он услышал наверху ее голос. Она, опираясь на балку под потолком, тушила из огнетушителя крышу над гостиной второго этажа. У Вори закружилась голова, когда, вбежав в комнату, он увидел ее состарившееся, но прекрасное лицо – морщинки и серебро волос. Он так обрадовался, что она жива и здорова, что едва не заплакал, но огонь требовал внимания. Вори отобрал у жены огнетушитель и стал через окно тушить пламя. Огонь пробежал по краю крыши, но еще не охватил весь дом.
– Я боялась, что тебя забрали с остальными, – сказала Мариелла. – Ты выглядишь молодым, как наши внуки.
Огонь гас под струями пены. Вори бросил огнетушитель и прижал к себе жену, как делал уже полвека.
– А я тревожился о тебе.
– Я слишком стара, чтобы заинтересовать их, – сказала Мариелла. – Ты бы сам это понял, если бы остановился и подумал.
– Если бы я остановился и подумал, не успел бы до отлета кораблей. А так я смог убить одного работорговца.
– Они забрали всех способных заниматься физическим трудом. Кое-кто сумел спрятаться, нескольких они убили, но как мы… – Она покачала головой и посмотрела на свои руки. – Это невозможно. Их нет.
– Я верну их.
Мариелла ответила печальной улыбкой, но он поцеловал любимые губы, которые так долго были частью его жизни, его семьи, его дома. Она была очень похожа на его предыдущую жену Леронику Тергит с другой планеты, на женщину, с которой он тоже прожил много лет, которая родила ему детей, состарилась и умерла, а сам он совсем не изменился.
– Я знаю, куда они полетели, – сказал Вори. – Корабли увезли их на рабский рынок Поритрина. Это мне сказал работорговец.

Вместе с братьями Мариеллы он обошел дома в поисках уцелевших. Они нашли несколько человек и организовали тушение пожаров, заботу о раненых, подсчет исчезнувших. Из нескольких сотен жителей поселка осталось около шестидесяти, большинство старые или больные. Десять человек оказали сопротивление и были убиты. Вори отправил в другие поселки на Кеплере предостережение: опасайтесь работорговцев.
Вечером Мариелла достала снимки детей, их семей, внуков и разложила на столе и на полках. Столько лиц, стольких необходимо спасти…
Вори она нашла на задымленном чердаке. Он открывал старый чемодан. Оттуда он извлек старый выглаженный и сложенный военный мундир, алый с золотом – цветов Армии Человечества, ранее именовавшейся Армией Джихада.
Много, много лет никто не разворачивал этот пакет.
– Я отправляюсь на Поритрин, чтобы вернуть наших людей.
Он поднял китель и погладил рукава, думая о том, сколько раз приходилось его штопать и сколько крови с него смыть. Тогда он решил больше не участвовать в битвах. Но теперь был особый случай.
– А когда я их спасу, я должен быть уверен, что это больше никогда не повторится. Я найду способ защитить планету. Дом Коррино передо мной в долгу.

Легко оглянуться назад и обвинить других, но гораздо труднее посмотреть вперед и принять ответственность за свои решения и за будущее.
Гриффин Харконнен. Последнее письмо с Арракиса            

Зима на Ланкивейле была трудной, но Харконнены ее выдержали. На несколько поколений – с изгнания Адулурда Харконнена за «трусость» в битве при Коррине – некогда могущественному семейству пришлось забыть о своем прошлом на планете Салуса Секундус.
И большинство его членов действительно все забыло.
Целыми днями шел безжалостный снег с дождем, а по ночам он замерзал, превращаясь в сплошной лед. Деревянные дома теснились на берегу фьорда, и каждое утро местным жителям приходилось оттаивать и с трудом открывать дверь, чтобы выйти на жгучий холод. Нередко они, взглянув на бурную воду и на затянутое тучами небо, снова закрывали дверь, полагая, что чересчур опасно выходить в море. Флот охотников за китовым мехом целый месяц простоял в порту, и жители не могли добывать то единственное на планете, что ценилось в империи.
Рыбацкие лодки, плававшие только недалеко от берега, не рисковали выходить на глубоководье, и добычи почти не было. Приходилось есть прошлогоднюю соленую рыбу и консервированное китовое мясо. Сравнивая это со славой и богатством прежних дней, Харконнены понимали – у них нет будущего.
Гриффин Харконнен, сын Верджила, официального представителя Лиги ландсраада на Ланкивейле, ненавидел эту планету не меньше, чем его младшая сестра Валя. Вдвоем они разработали план, надеясь избавить семью от жалкого существования, которое она влачила из-за ошибок их прадеда Адулурда и предательства Вориана Атрейдеса. Родители и остальные члены семьи не разделяли этих притязаний, но уступили решимости брата и сестры и позволили Гриффину и Вале, несмотря на их молодость, попробовать что-то предпринять.
Пока Валя отсутствовала, пытаясь возвыситься с помощью ордена сестер (и тем самым вернуть Дому Харконненов силу и влияние), Гриффин пытался закрепить коммерческий успех семьи, расширить вложения и избавиться от изолированности. Ежедневно он много часов проводил в трудах, изучая семейное дело и стараясь повысить стандарты жизни на своей отсталой планете. Планета для жизни была не очень приспособлена, но Гриффин не желал мириться с этим и вместе с сестрой намеревался восстановить богатство и влияние семьи в империи. Его частью амбициозного общего плана было управление семейными активами, правильное их инвестирование и создание бизнес-плана сверх ограниченных целей выживания в трудных погодных условиях.
Гриффину было двадцать три. Атлетически сложенный, он обладал уравновешенным характером и прагматичным мышлением. Из них двоих сестра была более порывистой и склонной к переменам, ей казалась нестерпимой жизнь на Ланкивейле, он же был куда спокойнее, как капитан, который ведет свой корабль по ледяным водам и знает, что впереди, за облаками, обязательно будут спокойное море и солнце.
Несмотря на молодость, Гриффин хорошо знал историю, математику, коммерцию и управление и намеревался когда-нибудь стать мудрым и успешным управляющим всей планеты… и тем самым проторить будущим поколениям Харконненов дорогу к возвращению влияния в империи.
Уже сейчас Гриффин лучше отца разбирался в торговле китовым мехом, лучше понимал соотношение прибыли и расходов и знал законы империи. Несмотря на унаследованный титул, Верджил Харконнен попросту не интересовался ничем таким и всю тяжелую работу и планирование оставил сыну. Верджил был доволен своим влиянием, сопоставимым с властью мэра небольшого города, а не руководителя ландсраада. Но он был хорошим отцом и много внимания уделял младшим детям Дэнвису и Тьюле.
Гриффин и Валя оказались гораздо честолюбивее, хотя притязания на ведущую роль в семье были только у них. Однажды, во время особенно напряженного тренировочного боя на качающемся плоту в холодной воде гавани, Валя сказала брату, что считает их двоих единственными Харконненами на планете.
Валя была на год моложе брата, и мать питала некоторые («реалистичные», как она говорила) надежды на ее будущее: девушка выйдет замуж за местного жителя – возможно, хозяина одного-двух китобойных судов, родит ему детей и будет довольна такой жизнью. Но Валя, поговорив с сестрой-миссионеркой, набиравшей молодежь для ордена и побывавшей на Ланкивейле пять лет назад, нашла возможность покинуть планету и с другими послушницами отправилась учиться на Россак. Однако сначала у нее с братом состоялось несколько серьезных разговоров, и они договорились о том, что и дальше постараются укреплять положение семьи.
Сейчас отец подошел к Гриффину, который расшифровывал параграфы, написанные на запутанном бюрократическом языке, вдобавок убийственно сухом. Молодой человек работал с документом, как старательный хирург, рассекая отдельные параграфы, чтобы понять суть правительственного распоряжения.
Верджила позабавил озабоченный вид сына.
– В молодости я изучал историю, и дедушка Абулурд многое мне рассказывал, но я ненавидел изучение официальных данных Коррино о нашей семье. И решил просто продолжать жизнь. Лучше не воскрешать прошлое.
Гриффин указал на документ.
– Я достаточно читал о нашем прошлом, отец, но сейчас анализирую нечто гораздо более масштабное. – Он погладил подбородок. У него были светло-каштановые усы и бородка того же цвета. Гриффин считал, что растительность на лице придает ему более зрелый вид, вид человека, с которым нужно считаться. – Я изучаю структуру ландсраада. Хочу пройти испытания и стать официальным представителем Совета ландсраада на Ланкивейле.
Верджил усмехнулся.
– Но у нас уже есть такой представитель. Тебе незачем лететь на Салусу Секундус для встречи с ним.
Гриффин подавил раздражение и желание резко ответить отцу.
– Я изучил торговое соглашение, подписанное нашим представителем. Оно распространяется на девяносто две планеты, включая Ланкивейл, и поверь мне, нашей планете оно невыгодно. Ланкивейлу и восьмидесяти четырем другим планетам придется платить дополнительные налоги, в то время как восемь самых богатых планет получают дополнительные реальные преимущества. Мне кажется, нашего представителя просто подкупили.
– Ты не знаешь этого наверняка. Я встречался с Нельсоном Треблхорном, и мне он показался приличным человеком.
– Он обаятелен – да. Но не может успешно отстаивать наши права. Отец, первый шаг к восстановлению уважения к нашей семье – свой представитель в ландсрааде. Я намерен отправиться на Салусу Секундус, явиться в Зал ландсраада и посмотреть в глаза своему любимому кузену, императору.
Несколько поколений назад Харконнены и Батлеры-Коррино были одной семьей, но теперь руководители империи считали неудобным упоминать имя Харконненов и никогда этого не делали. Гриффин знал, как его сестра стремится смыть позорное пятно, оставленное Ворианом Атрейдесом. Гриффин тоже ощущал тяжесть несправедливости, постигшей его семью, и оба они планировали свое участие в восстановлении ее репутации. Вдобавок к деловым целям Гриффин старался расширить политическое влияние; однажды он отправится на Салусу Секундус и потребует своего законного места в Зале ландсраада. Он намерен добиться уважения для Харконненов.
Сегодня все планеты Лиги и все те, что не вступали в Лигу, объединены, охвачены единой сетью империи; в составе империи более тринадцати тысяч планет. Но невозможно вести дело, если все представители такого количества планет вынуждены пройти все бюрократические инстанции, прежде чем отдать свой голос. Представители, которых назначал император Сальвадор, принимали под свой единый «зонтик» десятки разрозненных и слабо связанных планет и голосовали от имени всего населения этих планет. Это считалось удобным (позволяло получать имперские субсидии и другие преимущества), но не обязательным, и из этого правила делались исключения – за счет некоторых привилегий. По мнению Гриффина, то, что получал Ланкивейл за согласие иметь единого с другими планетами представителя, было настолько незначительно, что словно и не существовало.
На Салусе Секундус Гриффин намеревался выступить от лица своей планеты и своей семьи. Выступить лично. Валя станет одной из сестер-искусниц и будет представлять на Россаке влиятельный орден, он сам – интересы планеты, станет официальным ее представителем в ландсрааде и в то же время продолжит заниматься семейным бизнесом. И будущее Дома Харконненов представлялось ему светлым.
– Что ж, я уверен, что это верное решение.
Верджила как будто забавляли грандиозные идеи сына. Хотя Гриффин взял на себя все управление бизнесом и принятие решений, отец все еще считал его наивным юношей.
Для поддержки честолюбивых планов, которые Гриффин обсуждал с Валей, он попросил своего дядю Уэллера облететь несколько планет, представляя семью и заключая контракты на поставку китового меха. Уэллер был отличным торговцем, и все его любили, но ему не хватало деловой хватки, а его брата Верджила еще меньше интересовали важные проблемы, касающиеся семьи. Но дядя Уэллер по крайней мере понимал коммерческую тактику и цели и готов был поставить на службу семье свое время и способности; Верджил полностью отказался от этого. Если в молодости у отца Гриффина и были какие-то амбиции (в чем Гриффин сомневался), сейчас они определенно исчезли.
В прошлые годы, занимаясь инвестированием и готовясь к расширению рынка, Гриффин рассылал на сотнях кораблей единственный товар, который способна была производить планета. А потом заключил с недорогой в расценках компанией «Селестиал транспорт» соглашение о полетах дяди Уэллера с грузом на планеты всей империи.
Главной транспортной компанией Лиги был космический флот «Венхолдз». Безопасность полетов в этой компании была безупречной, ведь ее корабли пилотировали загадочные (кое-кто утверждал, будто это уже не люди) навигаторы, которые предвидели опасности и случайности. Но цены на полеты были очень высоки, а семья Харконнен основную часть семейных средств вложила в предстоящее расширение рынка. Гриффин не мог позволить себе дополнительные расходы: пусть полеты компании «Селестиал транспорт» длились дольше и компания не использовала навигаторов, цены у нее были умеренные. И вот дядя Гриффина улетел с большим грузом шелковистого китового меха, надеясь увеличить спрос и заключить выгодные сделки с другими планетами.
Тем временем Гриффин погрузился в учебу, чтобы пройти испытания и стать официальным представителем своей планеты на Салусе Секундус.
Он посмотрел на отца.
– Я должен закончить работу. Результаты хочу отослать следующим кораблем.
Верджил Харконнен, желая подбодрить сына, сделал ему сомнительный комплимент:
– Ты все сделаешь верно, сынок.
И вышел, оставив Гриффина одного.

Я щедр, когда это заслуженная щедрость. Но я вижу разницу между щедростью по отношению к тем, кто ее заслужил, и милосердием к тем, кто просто хочет воспользоваться моим богатством.
Директор Джозеф Венпорт. Стандартный ответ на просьбу о пожертвованиях             

На планете Арракис в помещении с контролируемыми условиями Джозеф Венпорт, сощурив голубые глаза, смотрел на нервничающих перед отчетом руководителей групп.
– Не допускайте ошибок; я сделаю все для защиты своих вложений.
Директор расхаживал по комнате, пытаясь обуздать свой гнев. Его густые светло-каштановые волосы были убраны со лба, а над тонкими, редко улыбающимися губами пушились усы. Сведя брови, он смотрел на своих управленцев.
– Моя прабабушка Норма Ценва пожертвовала почти всем своим космическим флотом, не говоря уж о бесчисленных человеческих жизнях, чтобы нанести поражение мыслящим машинам. Защита моих деловых интересов может показаться не столь драматичной, но советую вам не испытывать мою решимость.
– Мы никогда не сомневались в вашей решимости, сэр, – сказал Лилик Арво, руководитель всепланетных операций компании по сбору пряности.
Голос его дрожал. Кожа у Арво была темная и жесткая, как старая резина. Двое других, руководители производственных групп, работавших в глубине пустыни, вздрогнули; все они опасались гнева Джозефа. Только женщина с покрытой пылью кожей, сидевшая позади, не проявляла ни малейшего страха. Наблюдая за происходящим, она поморщилась.
– Прежде всего, я вообще не хотел сюда приходить, – продолжал Джозеф. – Я предпочел бы, чтобы эти операции проводились независимо, но если другая компания крадет мою пряность – мою! – я должен немедленно это прекратить. Я хочу знать, кто еще стоит за сбором урожая, кто финансирует эту операцию и куда потом уходит эта проклятая пряность.
Всякий сумевший занять высокий пост в «Венхолдз» хорошо знал, что когда кто-то подводит Джозефа, тот старается сохранить баланс в своих бухгалтерских книгах. Никто из администраторов не хотел становиться мишенью для его гнева, им обязательно нужно найти козла отпущения.
– Дайте указания, сэр, и мы разберемся, – сказала единственная в конференц-зале женщина неопределенной наружности, чья одежда была тщательно подогнана; средства сохранения влаги не были отключены. – Чего бы вы ни потребовали.
Из всех собравшихся Джозеф только ее считал достаточно компетентной. И только ей одной не нравилось находиться в прохладном увлажненном воздухе.
Морщины вокруг глаз свидетельствовали о возрасте, хотя сухой климат пустыни и продлевающие жизнь свойства меланжа усложняли любые попытки угадать ее возраст. Глаза ее были необычного глубоко голубого цвета, что указывало на постоянный прием, даже потребность в приеме пряности.
Довольный Джозеф посмотрел на нее.
– Вы знакомы с ситуацией, Ишанти. Скажите, что бы вы рекомендовали?
И он презрительно посмотрел на прочих присутствующих, которые, хоть и жаловались, но не вносили никаких предложений.
Она пожала плечами.
– Будет нетрудно узнать одно или два имени.
– Но как? – спросил Арво. – Вначале нужно найти контрабандистов. Их техника ничем не выделяется, а пустыня велика.
– Нужно просто знать, куда смотреть.
Ишанти улыбнулась, не показывая зубов. Густые каштановые волосы были покрыты цветным шарфом, на шее – две подвески типичного буддисламского дизайна; это неудивительно, учитывая, что большинство разбросанных по пустыне племен зенсунни, изначально сбежавшие от работорговцев.
Хотя она не занимала никакой официальной должности ни в «Венпорт холдингз», ни в ее дочерней компании «Комбайнд мерчантайлз», Джозеф хорошо платил ей за полезные услуги. Ишанти приходила из глубины пустыни, легко перемещалась между изолированными племенами и космопортом с окружающими его поселениями. Она присматривала за деятельностью Венпорта по сбору пряности, торговалась с покупателями в Арракис-Сити и снова исчезала среди дюн, как маленький смерч. Джозеф никогда не пытался проследить за ней и строго приказал остальным оставить Ишанти в покое.
Он обратился к слушателям.
– Я хочу, чтобы все вы начали действовать. Давайте взятки. Если потребуется, пошлите наблюдателей в пустыню. «Комбайнд мерчантайлз» выплатит большое вознаграждение за сведения о незаконных операциях. Я не улечу с планеты, пока не получу ответа. – Он свел брови. – И не хочу задерживаться здесь надолго.
Ишанти снова улыбнулась ему. И Джозеф в который раз задумался о том, каковы стандарты красоты у этих зенсунни. Может, она пытается заигрывать с ним? Эта закаленная пустыней женщина вовсе не казалась привлекательной, но он уважал ее умения. На Колхаре у него была жена, умная, прошедшая школу ордена сестер женщина по имени Сиоба – единственный человек, которому он доверял ведение многочисленных деловых операций «Венхолдз» в свое отсутствие.
– Мы сделаем ваше пребывание здесь как можно более коротким, сэр, – пообещал Арво. – Я займусь этим немедленно.
По правде говоря, Джозеф надеялся на Ишанти.
Он обратился ко всем.
– Мой предок Аврелий Венпорт увидел огромные возможности в добыче пряности, вложил в это средства и сделал прибыльным. – Он подался вперед. – Многие поколения моей семьи вливали кровь и деньги в эту планету, и я отказываюсь предоставлять всякому выскочке-конкуренту возможность использовать созданную Венпортами базу. С ворами следует разобраться.
Он отпил воды из высокого темного стакана, и все остальные с облегчением сделали то же. Он предпочел бы выпить после торжествующего тоста победителя, но пока время не пришло.
Джозеф закрылся в своих личных комнатах в Арракис-Сити, рассеянно поел того, что привез с собой, и принялся обдумывать деловые новости. Сиоба уже подготовила краткий обзор самых важных событий, связанных с многочисленными вложениями компании, и приложила личную записку об успехах двух их юных дочерей: Сабины и Кэндис, учившихся на Россаке.
За последние десятилетия компания «Венхолдз» так преуспела, что Джозефу пришлось разделить ее и создать отдельную компанию «Комбайнд мерчантайлз», продававшую меланж с Арракиса и другие дорогие товары. Он также основал на важнейших планетах несколько больших финансовых организаций, через которые мог тратить, инвестировать и скрывать огромные доходы «Венхолдз». Он не хотел, чтобы кто-нибудь – особенно эти безумные, фанатичные противники технологий – знали о его истинном влиянии и богатстве. Но среди многочисленных угроз и трудностей, которым он противостоял, близорукие батлерианские варвары всегда возглавляли перечень. Они уничтожали вполне рабочие корабли роботов, которые вполне могли бы пополнить космический флот «Венхолдз».
Когда он вернется на Колхар, ему предстоит большая работа. А еще его ждут на Салусе Секундус, где предстоят важные встречи. Но нельзя покинуть Арракис, не решив определенных проблем…
Ишанти действительно обнаружила незаконную операцию конкурентов по сбору меланжа в глубине пустыни. (Джозеф не мог понять, почему это не удалось сделать его гораздо лучше оборудованным флаерам.) К тому времени как Лилик Арво отправил туда отряд, контрабандисты бесследно исчезли. Тем не менее Арво перехватил небольшой грузовой корабль раньше, чем тот покинул планету. Трюм корабля был забит контрабандным меланжем. Конечно, Джозеф конфисковал груз и добавил его к собственным запасам.
Инженеры «Венхолдз» обыскали борт, не имевший опознавательных знаков, проанализировали серийные номера частей и двигателей и нашли указания на то, что корабль принадлежит «Селестиал транспорт». Это не обрадовало Джозефа. Арьен Гейтс опять вмешивался в чужие дела.
«СТ» был единственным соперником Джозефа в перевозке пряности, и тот без всякого добродушия отнесся к этому вторжению. Из тайных сведений (полученных за огромные деньги) он знал, что «Селестиал транспорт» потеряла около одного процента принадлежавших ей кораблей – невероятно высокий процент потерь. Но все ее предприятие основывалось на риске. Выбирая низкие цены и ненадежный транспорт, пассажиры и перевозчики получали по возможностям.
Арво и Ишанти привели в личные комнаты Джозефа связанного человека в летном костюме без знаков отличия, с кляпом во рту. Арво казался довольным собой, словно эта операция была его заслугой.
– Он был на борту корабля единственным человеком с черного рынка. Мы докопаемся до сути, сэр, но пока он говорить отказывается.
Джозеф поднял густые брови.
– Значит, его нужно убедить. – Он повернулся к пленнику, который сильно потел. Терял воду, как говорили люди пустыни. – Кто командует вашими действиями здесь, на Арракисе? Я хотел бы поговорить с этим человеком.
Когда Ишанти извлекла изо рта пленника кляп, мужчина презрительно скривил губы.
– Это свободная планета. Прав на меланж у вас не больше, чем у всех остальных. Во время эпидемий на Арракисе действовали сотни групп. Пряность принадлежит тем, кто добывает ее в пустыне! Мы делаем собственные вложения. И наша работа вам не мешает.
– Это моя пряность. – Джозеф не повышал голоса, хотя его тон был угрожающим. Он сделал устраняющий жест. – Ишанти, узнайте у него все, что возможно. Это вам по силам. В качестве платы можете забрать его воду.
Теперь Ишанти ощерила в улыбке зубы и потянула из ножен на поясе кинжал с молочно-белым лезвием.
– Спасибо, сэр.
Она снова сунула в рот пленнику кляп, заглушив его протесты, и увела сопротивлявшегося человека.

Причины моих действий невозможно объяснить никому, кроме Эразма. Мы понимаем друг друга вопреки очевидным различиям между нами.
Гилберт Альбанс. Запись из личного дневника                 

Чтобы повысить сосредоточенность ментатов, главный мастер Гилберт Альбанс построил свою школу на наименее населенном континенте Лампадаса. Это была пасторальная планета, но ему требовалось место, где ученики и учителя могли бы сосредоточиться на обучении, не отвлекаясь на посторонние заботы.
Выбирая эту планету для школы ментатов, он ошибся, недооценив мощь батлерианского движения после поражения Омниуса. Антитехнологическая лихорадка должна была быстро пройти, испариться из-за отсутствия ярости и необходимости… но Манфорд Торондо укрепился. Гилберту приходилось быть очень осторожным.
Он стоял на сцене главного зала, в центре внимания. Сзади круто поднимались расположенные амфитеатром сиденья. Стены амфитеатра и потолок темного дерева с искусственной патиной делали его с виду очень старым и значимым. Искусно размещенные усилители доносили спокойный, сдержанный голос Гилберта до всех учеников.
– Вы должны уметь видеть сквозь наружность.
Главный мастер показал на два трупа, лежавшие на столах для вскрытия посреди сцены. На одном столе – бледный обнаженный человек, с приподнятой головой и закрытыми глазами, с руками, вытянутыми вдоль тела. На втором – дезактивированный боевой мек; его могучие оружейные руки и пулеобразная голова занимали такое же положение.
– Человек и мыслящая машина. Отметьте параллели, обследуйте. Научитесь на них и задайтесь вопросом: действительно ли мы такие разные?
Гилберт был в твидовом жилете и брюках, на узком лице – круглые очки: он предпочитал их медицинскому вмешательству, которое могло бы улучшить его зрение. Редкие волосы все еще сохраняли естественный соломенно-желтый цвет, как в молодости. Ему приходилось следить за внешностью и тщательно скрывать тот факт, что ему больше ста восьмидесяти лет, благодаря процедуре продления жизни, которой его подверг независимый робот Эразм. Ни один из учеников школы ментатов не подозревал, какую важную роль в жизни их наставника сыграл его учитель-робот; он окажется в большой опасности, если батлерианцы узнают этот факт из жизни Гилберта.
– Да, джихад доказал, что мозг человека превосходит мозг мыслящей машины. Но при внимательном рассмотрении можно увидеть их сходство.
Ментаты – ответ человека компьютерам, поэтому настроенные против технологий батлерианцы поддерживали его школу. Однако у самого Гилберта было совсем иное представление о мыслящих машинах. Ради своей безопасности он держал это мнение при себе, особенно здесь, на Лампадасе.
Гилберт поднял гладкую голову боевого мека и отсоединил от механизма шеи.
– Робот, которого вы здесь видите, остался после конфликта, и мы получили специальное разрешение использовать его при обучении. (Имперское правительство не представляло проблемы, но вот убедить Манфорда Торондо было гораздо труднее.)
Гилберт поднял бледную правую руку трупа.
– Обратите внимание на мускулатуру, сравните ее с механической анатомией боевого робота.
Ученики, одни заинтересованно, другие с нескрываемым ужасом, молча наблюдали, как Гилберт методично извлекал органы подготовленного трупа, потом вынимал аналогичные органы робота и шаг за шагом демонстрировал параллели. Части он выкладывал на подносы, проводя одновременно вскрытие.
Полчаса он разбирал боевого робота, показывая, как функционируют и соединяются друг с другом части мека, как работают его встроенные оружейные системы, расширяя его способности, и каждый фрагмент сопоставлял с таким же в человеке.
Старший ученик Драйго Роджет, который исполнял еще и обязанности ассистента, включил простой проектор, с помощью которого аудитории демонстрировались детали операции. Драйго был с ног до головы в черном, что гармонировало с его длинными черными волосами, черными бровями и черными глазами.
При подготовке к занятию череп трупа вскрыли и мозг извлекли, и теперь Гилберт демонстрировал процессор боевого робота. Погруженные в гель схемы он выкладывал на поднос. С виду мягкая металлическая сфера представляла собой аналог покрытого складками человеческого головного мозга. Гилберт пальцем поддел процессор.
– У мыслящих машин эффективная память и высокая скорость обработки данных, но способности ограничены техническими условиями и свойствами, установленными их создателями.
Гилберт рассек человеческий мозг.
– С другой стороны, человеческий мозг не имеет набора технических характеристик, заданных создателем. Отметьте сложность устройства макета и строения мозга: головной мозг, мозжечок, мозолистое тело, промежуточный мозг, височные доли, средний мозг, варолиев мост, продолговатый мозг – все эти термины вам знакомы. Несмотря на большую физическую массу мозга, большую его часть хозяин никогда не использует.
Он посмотрел на учеников.
– Каждый из вас должен научиться использовать все, чем мы обладаем. Возможно, объем нашей памяти ничем не будет ограничен, если организовать свои воспоминания и правильно их хранить. В нашей школе мы каждого учим подражать методам упорядочивания и эффективным методам расчета, которые используют мыслящие машины; и мы установили, что человек способен справляться с этим лучше.
Ученики начали переговариваться, некоторые тревожно. Гилберт в особенности отметил мрачный вид Алисы Кэрролл, талантливой, но ограниченной молодой женщины, выросшей среди батлерианцев. Она была одной из учениц, присланных Манфордом Торондо; удивительно, но на уровне ментальных приемов Алиса справлялась очень неплохо.
Чтобы создать школу ментатов на Лампадасе, Гилберту пришлось пойти на некоторые жертвы. Одним из условий, на которых Манфорд обещал школе свою поддержку, был ежегодный прием некоторого числа учеников, отобранных батлерианцами. И хотя батлерианцы учились не лучше прочих, но занимали места других, более талантливых кандидатов, Гилберту пришлось с этим смириться.
Гилберт отступил от двух лежащих на столе образцов.
– Моя цель – выпустить вас из школы с более организованным мышлением и расширенными возможностями памяти, чтобы вы могли превзойти любой компьютер. – Он по-отечески улыбнулся. – Разве такая цель не достойна ваших усилий?
– Да, сэр! – послышалось по всей аудитории.

Хотя школа ментатов находилась в негостеприимной местности – обширные болота, вязкие протоки и опасные хищники, – Гилберт знал, что опасное окружение закаляет, готовит самых искусных и опытных. Этому его научил Эразм.
Школьный комплекс представлял собой группу зданий на плавучей платформе, причаленной к берегу большого заболоченного озера, окруженного пустынными необрабатываемыми землями. Щит охранной системы не пропускал назойливых, разносящих инфекции болотных насекомых, создавая для учеников школы нечто вроде оазиса.
Гилберт прошел по понтонному мостику через болото, почти не замечая зеленой воды внизу. Он миновал плавучий спортивный зал и одну из отдельных аудиторий и вошел в административное здание на краю комплекса – тут располагались кабинеты деканов и постоянных преподавателей. В школе работало больше двухсот инструкторов и четыре тысячи студентов – удивительный успех, учитывая, сколько учебных центров возникло после поражения мыслящих машин. К обучению подходили строго, уровень отсева даже среди лучших кандидатов, принятых в школу (не считая присланных батлерианцами), составлял тридцать пять процентов, и только лучшие из оставшихся могли стать ментатами.
Биологические лампы в кабинете Гилберта источали слабый, но приятный запах. В просторном помещении был темный коаганиевый пол, покрытый ковром из листьев и коры болотных ив. Гилберт слышал слабые звуки классической музыки; исполнялись произведения, которыми они с Эразмом когда-то наслаждались в садах для размышлений на Коррине.
Тоскуя о прошлом, он сделал свой кабинет похожим на дом Эразма в Коррине, с теми же плюшевыми лиловыми занавесями и затейливой мебелью. Приходилось соблюдать осторожность, но никто ничего не заподозрил. Гилберт был единственным из ныне живущих, кто помнил роскошное убранство частной виллы независимого робота.
К потолку поднимались книжные полки, сделанные из полированного дерева; царапины и вмятины «под старину» добавили при сборке. Устраивая школу, Гилберт хотел создать впечатление давно существующего, всеми признанного заведения. В кабинете, в здании, во всем школьном комплексе все было тщательно продумано.
«И это правильно, – думал Гилберт. – В конце концов, мы ведь ментаты».
Деканы и преподаватели разрабатывали и совершенствовали программы, направленные на расширение возможностей человеческого мозга, но суть обучения ментатов определял источник, известный только Гилберту, – источник, который, если бы его обнаружили, подверг бы всю школу чрезвычайной опасности.
Убедившись, что он один, Гилберт запер за собой дверь и опустил жалюзи на окнах. Вынув из жилетного кармана ключ, он открыл прочный деревянный шкаф, встроенный в полки. Просунул руку внутрь и точно в нужном месте коснулся панели. Полки сдвинулись, повернулись и раскрылись, как лепестки цветка.
Внутри на полке стояла мерцающая сфера памяти, и Гилберт обратился к ней:
– Я здесь, Эразм. Ты готов продолжить беседу?
Пульс его участился от переживаний и из-за риска. Эразм был самым известным из независимых роботов, эту мыслящую машину ненавидели не меньше Омниуса. Гилберт улыбнулся.
Перед катастрофическим падением Коррина Гилберт извлек сферу из обреченного робота и унес, смешавшись с бесчисленными беженцами. За следующие годы он создал себе совершенно новую жизнь с ложным прошлым. И использовал свои способности для создания этой школы ментатов – с тайной помощью Эразма, который постоянно давал ему советы.
Сфера, заполненная электросхемами в геле, задрожала, и независимый робот заговорил через небольшие усилители своим обычным голосом образованного человека:
– Спасибо. Я уже начинал испытывать клаустрофобию, не помогали даже тайные шпионские глазки, которые ты мне позволил.
– Ты спас меня от жизни в невежестве и нищете, а я тебя – от уничтожения. Справедливый обмен. Но извини, что не могу сделать больше – пока не могу, во всяком случае. Нам нужно быть очень осторожными.
Много лет назад Эразм в мире машин выбрал из жалких загонов для рабов ребенка: он хотел провести эксперимент, проверить, можно ли с помощью тщательного обучения и подготовки цивилизовать одно из этих яростных хищных созданий. За годы независимый робот превратился в отца и наставника, который научил Гилберта так организовывать мышление и развивать свои способности, что он смог мыслить с эффективностью, прежде считавшейся доступной только компьютерам. Какая ирония, думал Гилберт, что эта школа максимализации человеческого мышления корнями уходит в мир мыслящих машин.
Эразм оказался учителем строгим, но превосходным. Робот, вероятно, достиг бы успеха, даже если бы выбрал другого ученика, но Гилберт был глубоко благодарен судьбе за то, что выбор пал на него.
Разговаривали они негромко, никогда не забывая о том, что их могут услышать.
– Я знаю, ты и так рискуешь, но меня одолевает беспокойство. Мне нужна новая оболочка, новое функционирующее тело, которое вернуло бы мне подвижность. Я постоянно думаю о бесчисленных сценариях испытаний, которые можно будет проверить на твоих учениках. Я убежден, что люди способны делать захватывающие, иррациональные вещи.
Как всегда, Гилберт уклонился от темы создания нового тела, к чему стремился робот.
– Это верно, отец, – и вести себя свирепо, необузданно. Поэтому приходится тебя прятать. Из всех тайн империи твое существование – самая большая.
– Я стремлюсь снова взаимодействовать с людьми… но знаю, что ты хочешь как лучше. – Голос машины смолк, и Гилберту представилось меняющееся выражение флометаллического лица, оставшегося в Коррине вместе с телом. – Прогуляй меня по кабинету. Открой ненадолго ставни, чтобы я мог выглянуть с помощью своих сенсоров. Мне необходимы новые впечатления.
Не теряя бдительности, Гилберт поднял легкую сферу и понес, стараясь не уронить или как-нибудь еще не повредить ее. Он поднес сферу к окну, выходившему на широкое мелкое озеро – маловероятно, чтобы с этой стороны кто-нибудь смотрел, – и поднял жалюзи. Он не мог отказать Эразму в такой небольшой любезности – слишком многим он был обязан независимому роботу.
Робот усмехнулся, напомнив Гилберту о мирных идиллических временах на Коррине.
– Вселенная сильно изменилась, – задумчиво сказал Эразм. – Но ты приспособился. Ты сделал все необходимое, чтобы выжить.
– И защитить тебя. – Гилберт прижал к себе мыслящую сферу. – Это трудно, но я не сброшу личину. Пока я жив, ты в безопасности, отец.
Вскоре Гилберту предстояло покинуть Лампадас; вместе с Манфордом Торондо они летели на Салусу Секундус, чтобы выступить перед Советом ландсраада и императором Сальвадором Коррино. Для Гилберта это был трудный поступок, требующий тщательной балансировки – такие акробатические трюки всегда внушали ему тревогу.

***

===

Жизнь сложна независимо от обстоятельств нашего рождения.
Хадита Коррино. Письмо мужу, принцу Родерику

Процессию в столице Салусы городе Зимия возглавила императорская карета, запряженная четырьмя золотистыми львами. Это был город монументов, воздвигнутых в честь многочисленных героев долгого джихада. Император Сальвадор Коррино повсюду видел изображения Серены Батлер, ее ребенка-мученика Маниона и великого патриарха Иблиса Джинджо: на развевающихся знаменах, на стенах зданий, на статуях, на фасадах. Впереди, внушая почтение, высился огромный золотой купол Зала Парламента, место эпических исторических событий.
Под облачным небом они миновали гигантского ходячего кимека – побитый и проржавевший монумент выше самых высоких зданий. Этой страшной машиной когда-то руководил человеческий мозг, и она участвовала во вражеской атаке в первой битве при Зимии. Теперь огромная фигура была мертва и служила напоминанием о мрачном прошлом. После более чем столетнего джихада Серены Батлер силы мыслящих машин были окончательно разгромлены при Коррине, и люди сбросили иго рабства.
Во время Джихада Зимия дважды тяжело пострадала от нападения машин, и оба раза город восстанавливался, свидетельствуя о том, что дух людей не сломлен. После битвы при Коррине семья Батлеров сменила имя на Коррино и возглавила новую империю. Первым императором стал дед Сальвадора Файкан, затем власть перешла к его сыну Жюлю. Эти двое правили в совокупности семьдесят один год, а потом на трон взошел Сальвадор.
Император в царском экипаже досадовал – его привычный утренний распорядок был нарушен, – но пришло сообщение о мрачной находке, и он должен был взглянуть на это лично. Он вышел из дворца в сопровождении гвардейцев, помощников, советников, с усиленной охраной (ведь иногда недовольные начинали протестовать). За императором в экипаже сидел врач из школы Сукк – просто на всякий случай. Сальвадор страдал повышенной тревожностью, и опасения вечно облекали его, как плохо подогнанная одежда.
Процессия продолжала движение. Императору не слишком хотелось видеть мрачную находку, к которой его везли, но это была его обязанность. Львы влекли карету к центру города, многочисленные наземные экипажи и грузовые повозки жались к обочинам, пропуская ее.
Нарядный экипаж плавно остановился посредине центральной площади, и слуги в ливреях торопливо открыли дверцы. Пока они помогали императору выйти, он уже учуял в воздухе вонь горелой плоти.

  Читать  дальше ...   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источники :

https://fb2.top/dyuna-orden-sester-441930/read

https://librebook.me/sisterhood_of_dune/vol1/1

https://libcat.ru/knigi/fantastika-i-fjentezi/boevaya-fantastika/83480-brajan-gerbert-dyuna-orden-sester.html

https://knijky.ru/books/orden-sestyor 

***

***

Словарь Батлерианского джихада

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

 ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход... 

ПОСЛЕСЛОВИЕДом Атрейдесов. 

Краткая хронология «Дюны» 

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

***

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

---

Ордер на убийство

Холодная кровь

Туманность

Солярис

Хижина.

А. П. Чехов.  Месть. 

Дюна 460 

Обитаемый остров

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 71 | Добавил: iwanserencky | Теги: из интернета, Брайн Герберт, Вселенная, Хроники Дюны, люди, повествование, отношения, Кевин Андерсон, Хроники, слово, книги, Дюна, текст, будущее, ГЛОССАРИЙ, чужая планета, писатели, фантастика, Будущее Человечества, чтение, литература, Дюна: орден сестер, миры иные, Брайан Герберт, проза | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: