Главная » 2023 » Сентябрь » 4 » ПЕСЧАНЫЕ ЧЕРВИ ДЮНЫ. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 414
15:30
ПЕСЧАНЫЕ ЧЕРВИ ДЮНЫ. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 414

***

***

***   

===

28           
У нас есть собственные цели и притязания, добрые или злые. Но наша судьба решается силами, находящимися вне нашей власти.

Манифест Атрейдесов. Первый вариант (часть, удаленная комитетом ордена Бене Гессерит)     

 

Дверь зала большого машинного храма потекла вниз волной текучего металла и открылась. За ней оказались две человеческие фигуры, вошедшие в зал одна за другой.

Прошло уже много часов с тех пор, как барон Владимир Харконнен убил Алию, но на губах его продолжала блуждать довольная улыбка. Черные паучьи глаза блестели. Доктор Юйэ во все глаза смотрел на барона, на свою bete noire.

Паулю не надо было обладать пробужденной памятью, чтобы узнать спутника барона – худощавого молодого человека, почти мальчика, но с тренированным телом и выпиравшими от постоянных тренировок мышцами. Глаза были жестче, черты лица резче, но Пауль знал это лицо, смотревшее на него словно из зеркала.

Стоявшая рядом Чани издала сдавленный крик, перешедший в глухое рычание. Она тоже узнала второго Пауля и увидела страшную разницу.

Кровь Пауля застыла от чувства неизбежности и неотвратимости чего-то страшного. Это было его воплощенное предзнание, ставшее реальностью видение! Итак, мыслящие машины вырастили еще одного гхола Пауля Атрейдеса, чтобы он стал их марионеткой, вторым возможным Квисац-Хадерахом для их частного пользования. Теперь он понял значение своих нескончаемых видений, в которых он видел свое собственное торжествующее лицо у человека, глотающего пряность, а себя видел пронзенным кинжалом и умирающим от кровопотери на странном полу. Пол был точно такой же, как этот, на котором он сейчас стоял в этом странном зале.

«Это будет один из нас…»

– Мне кажется, что у нас избыток Атрейдесов. – Барон подтолкнул вперед своего протеже, положив руку ему на плечо, и произнес почти извиняющимся тоном, словно это было кому-то интересною: – Этого мы называем Паоло.

Паоло отошел от барона.

– Скоро вы будете называть меня императором или Квисац-Хадерахом – смотря по тому, какой титул будет вызывать большее почтение. – Смотревшие на происходящее старик и Эразм находили зрелище поистине забавным.

Пауль подумал, сколько раз попадал он в ловушки, расставленные судьбой, ужасными предначертаниями. Сколь часто и в сколь многих обстоятельствах видел он себя убитым ударом кинжала? Как жаль, что ему придется встретить это испытание, будучи всего лишь пустой оболочкой, не вооруженным прошлой памятью и прошлыми навыками, как он проклинал это горе.

«Надо опереться на самого себя. Я выстою».

Ухмыляясь, младший гхола подошел к неподвижно стоявшему Паулю. Тот взглянул на свою уменьшенную копию. Несмотря на разницу в возрасте, они были приблизительно одного роста, и, глядя в глаза своему двойнику, Пауль понимал, что ему не следует недооценивать своего двойника, этого Паоло. Юность может быть оружием не менее страшным, чем криснож на поясе Пауля.

Джессика и Чани подошли ближе к Паулю, готовые прийти на помощь. Его мать с полностью восстановленной памятью была настоящей Преподобной Матерью. Чани, хотя она и не обладала пока своей исходной памятью, уже показала себя умелым бойцом, словно она уже чувствовала фрименскую кровь в своих жилах.

Паоло нахмурился, взгляд его на секунду заметался, но потом он овладел собой и насмешливо взглянул на Джессику.

– Ты якобы приходишься мне матерью? Леди Джессика! Ну, возможно, ты и старше меня, но это не делает тебя настоящей матерью.

Джессика окинула его уничтожающим взглядом.

– Я знаю мою семью, не важно, в какой последовательности родились ее члены. Но ты не принадлежишь к моей семье.

Паоло подошел к Чани, глядя на нее с подчеркнутым высокомерием.

– А ты… Я тебя тоже знаю. Предполагается, что ты должна стать самой великой любовью в моей жизни, фрименская девушка, настолько незначительная, что о ранних годах ее жизни нет никаких записей в архивах. Дочь Лиет-Кинеса, не так ли? Полное ничто до тех пор, пока не стала наложницей великого Муад'Диба.

Пауль почувствовал, как Чани с силой сжала его руку и сказала, обращаясь только к нему:

– Уроки башара были верны, Усул. Ценность гхола не в его клетках. Процесс может пойти криво – как это ясно видно на примере этого юного чудовища.

– Главное дело – это воспитание, – вмешался в разговор барон. – Вообразите, какой могла бы быть вселенная, если бы Муад'Диб получил другое воспитание и научился бы по-иному распоряжаться властью. Если бы я воспитал его, как воспитал чудесного мальчика – Фейда Рауту.

– Ладно, довольно, – перебил его Омниус. – Мой машинный флот сейчас вошел в боевое соприкосновение – или мне следует сказать, уничтожает? – жалкие остатки человеческой обороны. Согласно последним донесениям, люди выставили заслоны вдоль воображаемой линии фронта. Это позволяет мне уничтожить их одновременно и раз и навсегда покончить с этим вопросом.

Эразм, стоя на трибуне храма, кивком подтвердил слова Омниуса.

– Через несколько столетий ваши же враждующие фракции порвут в клочья всю вашу расу.

Старик бросил на независимого робота раздраженный взгляд.

– Теперь, когда у меня есть окончательный Квисац-Хадерах, все условия проекции выполнены. Пора кончать с этим. Теперь нет нужды стирать в порошок каждую населенную планету. – Губы его сложились в странную улыбку. – Хотя и это было бы очень радостным зрелищем.

Удивляясь, Эразм то и дело переводил взгляд с Пауля на Паоло.

– Несмотря на одинаковый генный состав, вы отличаетесь друг от друга по возрасту, памяти и опыту. Технически, наш Паоло-клон, выращенный из клеток крови, сохранившейся на кинжале. Но вот этот другой Пауль Атрейдес – откуда взялись его клетки? Где нашел их тлейлакс?

– Я не знаю, – ответил Пауль. Как рассказывал Дункан, старик со старухой начали свою беспощадную охоту за кораблем задолго до того, как был задуман и осуществлен проект гхола, до того, как старый Скиталь открыл свои запасы клеточного материала из нуль-энтропийной капсулы. Откуда всемирный разум мог знать, что Пауль Атрейдес появится именно там? Не затеяли ли машины какую-то сложную игру? Не изобрели ли они какую-то форму искусственного, но действенного предзнания?

Эразм издал жужжащий звук.

– Но даже пусть так. Я полагаю, что каждый из вас обладает одинаковыми возможностями быть Квисац-Хадерахом. Но кого из вас признать лучшим и выбрать?

– Надо выбрать меня. – Паоло с важным видом прошелся по залу. – Вы же все это знаете.

Очевидно, в мальчика была накрепко вбита эта идея, вера в его роль и предназначение, причем эта уверенность покоилась на твердом знании и умениях, но не была порождением слишком живого воображения.

– И как же будет решен этот вопрос? – спросила Джессика, оценивающим взглядом сравнив двух Паулей.

Боковая дверь возле фонтана, в котором кипел расплавленный металл, стекла вниз, и в проеме показался человек в черном комбинезоне, несущий резной ящик из кроваво-красного дерева, на крышке которого лежал маленький пакет. Человек был худ и строен, лицо его было бледно и невыразительно.

– Хрон, наконец-то! Мы уже заждались.

– Я здесь, лорд Омниус.

Человек посмотрел на собравшихся и, то ли для того, чтобы показать свою сущность, то ли из духа независимости, стер с лица всякое выражение и все его и без того невыразительные черты. Это был лицедел. Отставив в сторону ящик, он аккуратно развернул пакет, в котором оказалась коричневато-синяя паста, присыпанная золотистыми крошками.

– Это концентрированная и необычайно мощная форма пряности. – Лицедел потер кончики пальцев и поднес их к своему нечеловеческому носу, словно ему нравился запах.

– Она добыта из модифицированного червя, который водится теперь в океанах Баззелла. Очень скоро ведьмы поймут это и начнут сами охотиться на червей и собирать новую пряность. В настоящий момент только я один, правда, располагаю образцом этой новой пряности, ультра-пряности. Одной щепотки ее хватит для того, чтобы погрузить Квисац-Хадераха в транс предзнания. Вы достигнете могущества, каким раньше могли обладать только лишь пророки. Вы будете видеть все, знать все и станете ключом к кульминации Крализеца.

Эразм заговорил почти веселым тоном:

– Понаблюдав, как человеческая раса без нас разрушает все вокруг себя, мы решили навести порядок, а для этого вселенная действительно нуждается в переменах.

Эразм поднял ящик, открыл резную крышку и извлек оттуда – почти с благоговением – кинжал с золотой рукояткой и лезвием, покрытым засохшей кровью.

За спиной Пауля судорожно вздохнула Джессика.

– Мне знаком этот кинжал! Он так врезался мне в память, словно я только вчера его видела. Император Шаддам преподнес его герцогу Лето в дар, а много лет спустя, на суде, Лето вернул его Шаддаму.

– И даже более того. – Глаза барона сверкнули. – Мне думается, что тот же кинжал император дал моему возлюбленному племяннику Фейду Рауте для дуэли с вашим сыном. Но мальчик, к несчастью, проиграл эту схватку.

– Мне нравятся запутанные истории, – добавил Эразм. – Еще позже Хазимир Фенринг ударил этим кинжалом Муад'Диба и едва не убил его. Как вы видите, этот кинжал имеет долгую и весьма пеструю историю. – Он поднял оружие, и свет зала сверкнул на клинке. – Это прекрасное оружие, оно поможет нам сделать правильный выбор.

Пауль взялся за рукоятку крисножа, сделанного для него Чани, и вытянул его из ножен. Рукоятка согрелась в ладони, молочно-белое лезвие было прекрасно уравновешено.

– У меня есть собственное оружие.

Паоло опасливо шагнул назад, поглядывая на барона, Омниуса и Эразма, словно ожидая, что они сейчас бросятся ему на помощь. Он взял клинок с золотой рукояткой у Эразма и направил острие в сторону Пауля.

– И что они будут делать с этим оружием? – спросила Джессика, хотя ответ был очевиден каждому.

Робот удивленно посмотрел на нее.

– Это единственный подходящий способ решить такую сложную проблему самым человечным способом; дуэль, поединок до смертельного исхода, конечно! Разве это не самый лучший способ?

***   

===

29       
Червь находится на поверхности, его могут видеть все, но червь находится и внутри меня, он – часть меня. Берегитесь меня, ибо я червь. Берегитесь!

Лето II. Дар-эс-Балат, фонографическая запись            

 

После того как Пауля и его товарищей увели с корабля-невидимки, Шиана отправилась в каюту Лето II. Свернувшись в темноте, мальчик был в лихорадке. Его бил озноб. Сначала она подумала, что он сильно напуган тем, что его оставили одного, но потом поняла, что он действительно болен.

Увидев Шиану, мальчик с усилием заставил себя подняться. Он покачнулся, на лбу его выступили капли пота. Он умоляюще посмотрел на нее.

– Преподобная Мать Шиана! Вы – единственная – единственная, кто знает червей. – Его большие темные глаза метались из стороны в сторону. – Вы можете их слышать? Я могу.

Она нахмурилась.

– Слышать их? Я не…

– Песчаных червей! Червей в отсеке. Они зовут меня, они ползут в мою голову, они рвут меня на части.

Она подняла руку, призвав Лето к молчанию, и задумалась. Всю жизнь Шайтан понимал ее, но она никогда не получала посланий от этих созданий, даже когда попыталась стать их частью.

Но теперь, расширив свои чувства, она смогла ощутить волнующую дробь в голове, проникавшую сквозь стены поврежденного корпуса корабля-невидимки. С момента пленения «Итаки» Шиана приписывала эти ощущения чувству страшного, сокрушительного поражения, которое постигло их в конце беспримерно долгого бегства. Но теперь она начала понимать. Какое-то чувство скреблось в подсознании, словно чей-то ноготь пытался проткнуть завесу страха. Зовущая волна инфразвука. Песчаные черви.

– Нам надо идти к ним в отсек, – заявил Лето. – Они зовут. Они… я знаю, что делать.

Шиана схватила мальчика за плечо.

– Что именно? Что мы должны делать?

Он ткнул себя рукой в грудь.

– Что-то от меня находится внутри червей. Шаи-Хулуд зовет.

Надежно заперев корабль-невидимку живыми стальными конструкциями, мыслящие машины перестали обращать на пленников внимание. Очевидно, они желали обладать Квисац-Хадерахом, и цель эта была не так проста, как казалось на первый взгляд. Община Сестер знала это уже очень давно. Сейчас, забрав Пауля Атрейдеса в свой храм, Омниус воображал, что получил то, что ему было нужно. Остальные пассажиры были, так сказать, случайными пленными.

Бене Гессерит планировал создание сверхчеловека в течение многих столетий, прослеживая генеалогию и производя обдуманные скрещивания, чтобы получить долгожданного мессию. Но после того, как Пауль Муад'Диб ополчился против них, сестры поклялись оставить попытки создания Квисац-Хадераха. Но у Муад'Диба было двое детей, они родились до того, как сестры успели оценить возможные масштабы бедствия. Один из двойняшек – Лето II – оказался Квисац-Хадерахом, как и его отец.

В голове Шианы словно повернулся невидимый ключ, открывший путь и другим мыслям. Возможно, машины не смогли разглядеть в этом двенадцатилетнем мальчике Квисац-Хадераха. Может быть, как раз он-то и был тем человеком, за которым они так долго охотились? Могли Омниус предполагать, что у машин в руках окажется ложный Квисац-Хадерах? У Шианы участился пульс. Всякие пророчества славятся тем, что часто направляют по ложному пути. Может быть, Эразм пропустил самое главное! Она услышала внутри смех Серены Батлер и ухватилась за соломинку последней надежды.

– Тогда идем в грузовой отсек. – Шиана взяла мальчика за руку и поспешила вместе с ним на нижнюю палубу.

Приблизившись к большим дверям отсека, Шиана услышала мощные глухие удары. Взбудораженные черви носились из конца в конец километрового отсека и с силой бились о его стены.

Когда они подошли к отсеку, Лето был близок к обмороку.

– Нам надо войти, – лицо его вспыхнуло. – Черви… мне надо поговорить с ними… успокоить.

Шиана, сама никогда не боявшаяся песчаных червей, теперь заколебалась. Животные были в бешенстве и могли наброситься и на нее и на Лето. Но мальчик уже отключил механизм замка, и дверь скользнула в сторону. В лицо им пахнуло знойным сухим воздухом. Лето шагнул внутрь, утопая по щиколотки в мягком песке дюн. Шиана последовала за ним.

Стоило Лето поднять руку и что-то крикнуть червям, как они тотчас перестроились и бросились к нему. Впереди несся самый большой из них – Монарх. Шиана ощутила горячую волну их гнева, их страсти к разрушению… но шестое чувство подсказало ей, что ярость чудовищ не направлена ни на Лето, ни на нее саму. Огромные черви поднялись из песка и нависли над двумя крошечными человеческими фигурками.

– За стенами корабля мыслящие машины, – сказала Шиана, обращаясь к Лето. – Песчаные черви… они хотят сражаться за нас?

Вид мальчика был ужасен.

– Они последуют по моему пути, если я покажу его им, но я пока и сам не вижу его!

Глядя на него, Шиана еще раз подумала: не может ли Лето быть истинным Квисац-Хадерахом, связующим звеном, не замеченным Омниусом. Что, если Пауль Атрейдес был всего лишь отвлекающей, подставной фигурой в последней схватке между людьми и машинами?

Лето вздрогнул всем телом, набираясь решимости.

– Но мой предшественник, бог-император, обладал непомерным предзнанием. Может быть, он предвидел и это и приготовил зверей. Я… доверяю им.

В этот момент черви начали в унисон извиваться. Лето покачнулся, и они покачнулись вслед за ним. В какой-то миг показалось, что стены отсека растворились, и дюны растеклись по необозримому пространству. Потолок исчез за пеленой сверкающей на солнце пыли. Потом внезапно все стало как прежде.

Лето перевел дух и воззвал:

– Золотой Путь близок! Пора освободить червей, здесь и сейчас!

Шиана поняла, что он прав. Теперь она отчетливо знала, что надо делать. Все системы корабля пока еще подчинялись ее командам.

– Машины вывели из строя двигатели и оружие, но я пока еще в состоянии открыть большие двери грузового отсека.

Они с Лето поспешили к панели управления в холле, где Шиана ввела в систему управления нужные команды. Раздалось гудение механизмов. Потом с громким звонким щелчком стена отсека отодвинулась в сторону. Из коридора Шиана и Лето смотрели, как раздвигаются исполинские створки – будто челюсти фантастического гигантского зверя.

Из образовавшейся бреши хлынули сотни тонн песка, и черви словно живые тараны ринулись на улицы машинного города.
 

***  

===
30       
Предзнание показывает не абсолютную истину, а лишь возможности. Самый надежный способ узнать, чем чревато будущее – это пережить его в реальном времени.

Принцесса Ирулан. Беседы с Муад'Дибом          

 

– Дуэль не имеет никакого смысла. – Барон хмуро оглядел зал храма. – Это лишняя трата времени. Я убежден, что мой дорогой Паоло одолеет этого выскочку, но почему бы вам не сохранить обоих Квисац-Хадерахов, Омниус?

– Я желаю одного, но лучшего, – ответил всемирный разум.

– К тому же у нас нет никакой уверенности в том, что мы сможем контролировать сразу двух, ибо они начнут соперничать между собой за главенство, – добавил Эразм.

– Тот, кто победит в дуэли, получит ультра-пряность, – провозгласил Омниус. – Когда победитель ее примет, я получу окончательного и истинного Квисац-Хадераха. Потом я покончу со всей этой чепухой и займусь перестройкой вселенной.

Чани положила руку на плечо Пауля.

– Откуда ты можешь знать, что кто-то из них твой Квисац-Хадерах?

– Вы можете заблуждаться, – сказал Юйэ, и Паоло метнул на него пылающий взгляд.

– И почему я должен служить вам, если выиграю? – спросил Пауль, но сосущее чувство, возникавшее всякий раз, когда его посещало видение, подавило протест. Он знал, что его ждет, или знал часть драмы.

– Потому, что мы в это верим. – Барон, воплощение неверия, сам засмеялся тому, что сказал, но никто вокруг даже не улыбнулся.

Паоло рисовал в воздухе узоры острием кинжала.

– У меня в руках кинжал императора. Однажды тебя уже ударили им.

– Еще раз этого не случится. Сегодня день моего торжества. – Но Пауль и сам слышал нотки неуверенности в своем голосе, за бравадой скрывалась уязвимость. Он не мог, да, впрочем, и не хотел избежать дуэли. Это извращенное видение надо удалить, иссечь из мозга, как злокачественную опухоль.

Час пробил. Пауль сосредоточился на предстоящем поединке. Едва видя Чани, он поцеловал ее. Сделанный ею нож словно прирос к руке. Он не раз фехтовал этим кинжалом на корабле-невидимке и умел драться.

«Я не должен бояться. Ибо страх убивает разум».

Юный Паоло сомкнул губы в натянутой улыбке.

– Я знаю, что у тебя тоже были видения! Видишь, хоть в чем-то мы очень похожи.

– У меня было много видений.

«Я встречу свой страх и приму его».

– Но не таких. – Понимающая улыбка противника сводила с ума, выматывала нервы… Пауль собрал в кулак всю свою волю. Он не доставит Паоло такого удовольствия, не выкажет страх и неуверенность.

Появились серебристые роботы-стражники и оттеснили людей к стенам зала. Барон отступил и встал рядом с Хроном, непрестанно переводя взгляд с Паоло на ультрапряность. Он облизнул толстые губы, сам желая попробовать это незнакомое зелье.

Пауль встал в стойку в двух метрах от Паоло. Более молодой противник перебрасывал кинжал с золотой рукояткой из руки в руку, обнажая в улыбке ослепительно белые зубы.

Успокаивая себя, Пауль вспоминал все важнейшие уроки, преподанные ему сестрами Бене Гессерит: прана-бинду, физические тренировки, умение атаковать, отточенное в спарринге с Дунканом и башаром, которые занимались боевой подготовкой со всеми детьми гхола.

Он сказал своему страху: «Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня».

Сейчас наступит кульминация. Пауль был уверен, что, если он, приняв вызов, победит, то его власть, власть Квисац-Хадераха, обнаружится, и он сможет победить мыслящих машин. Однако если победит Паоло… Но он не желал думать о такой возможности.

– Усул, вспомни, как ты жил среди фрименов! – крикнула Чани от стены зала. – Вспомни, как они учили тебя драться.

– Он все равно ничего не помнит, сука. – Паоло взмахнул кинжалом, словно перерезая горло невидимому противнику. – Но я – тренированная и закаленная машина для убийства.

Барон зааплодировал, правда, довольно сдержанно.

– Хвастунов не любят, Паоло… если, конечно, ты не выиграешь и не докажешь, что просто констатировал факт.

Пауль не желал подчиниться колдовству своего видения. «Если я Квисац-Хадерах, то я изменю видение. Я буду сражаться. Я буду сразу везде».

Юный Паоло, видимо, думал о том же, ибо со змеиной ловкостью бросился на противника. Эразм, не ожидавший такого стремительного начала дуэли, запахнулся в свое роскошное одеяние и поспешно отступил в сторону. Вероятно, робот хотел соблюсти ритуал, но Паоло спешил превратить поединок в обычную драку.

Пауль отклонился, как тростинка, и острие императорского кинжала просвистело в сантиметре от его горла.

Паоло хмыкнул.

– Да, тренировочка! – Он поднял кинжал, показав пятна крови на клинке. – У меня преимущество, потому что кинжал уже окровавлен.

– Это, скорее, твоя кровь, чем моя, – хрипло ответил Пауль. Он, уклоняясь от возможного встречного удара, бросился вперед, играя ножом.

Младший гхола ответил таким же движением, словно пара противников была соединена невидимыми телепатическими узами. Паоло нанес боковой удар, и Пауль ушел в сторону. Была ли это форма предзнания, думал Пауль, или они оба знали и точно воспроизводили стиль друг друга? У них была совершенно разная подготовка, разное воспитание, но все же…

Сосредоточившись на поединке, Пауль слышал теперь только какой-то треск. Сначала он воспринимал поощряющие крики, вздохи, восклицания, доносившиеся от стены, где стояли мать и Чани, но потом Пауль перестал их слышать. Действительно ли он может стать окончательным Квисац-Хадерахом, столь нужным Омниусу? Хочет ли он им быть? Он читал историю, знал о том кровопролитии и злодействах, которые совершили Муад'Диб и Лето II, оба будучи Квисац-Хадерахами. Чего хотят добиться машины, обладая еще более могущественным Квисац-Хадерахом? Какая-то часть Пауля уже могла заглядывать туда, куда не мог заглянуть никто другой, – он мог видеть, что происходило с его предками, как по мужской, так и по женской линии. «Какие еще скрытые силы таятся во мне? Смею ли я это знать? Если я одержу верх в дуэли, то чего потребуют от меня мыслящие машины?»

Он чувствовал себя гладиатором древней Земли, который должен был показать на арене свое искусство. Но он имел фатальную слабость: Омниус держал Чани, Джессику, Дункана и многих других в заложниках. Если к нему вернется память, то его чувства по отношению к ним станут еще сильнее.

Очевидно, только с помощью этого оружия Омниус рассчитывал склонить Пауля к сотрудничеству, если он победит в дуэли. Его любовь к товарищам и спутникам станет только сильнее, а они будут страдать из-за него. Терпением компьютерный всемирный разум далеко превосходит человека, машины могут безнаказанно подвергнуть пыткам и убить этих заложников, взять их клетки и вырастить новых гхола, и так снова и снова! Возможно, Эразм вернет его сестру Алию, отца-герцога, или Гурни, или Суфира. Убьет их, возродит, а потом снова убьет. Если Пауль Атрейдес не склонится перед их требованиями, машины превратят его жизнь в нескончаемый ад. Но, может быть, в этом и заключается их намерение.

Теперь Пауль отчетливо понимал дилемму своего предназначения. Он снова увидел себя на полу в луже крови. Возможно, есть вещи, которые нельзя изменить. Но если он истинный Квисац-Хадерах, то он должен победить в этой пустяковой схватке.

Он продолжал драться с неистовой страстью, дрожа от возбуждения и покрываясь горячим потом. Паоло нанес удар ногами и взмахнул императорским кинжалом. Пауль нырнул, откатился назад, и юный Паоло еще раз ударил. Императорский клинок рассек воздух смертоносной дугой, но Пауль в последнее мгновение ускользнул.

Лезвие рассекло рукав, оставило тонкую царапину на левом плече, и звонко ударилось о каменный пол. Паоло, увлеченный инерцией рывка, едва устоял на ногах, но сохранил равновесие и удержал кинжал.

Пауль скользнул ногой по полированному полу и сделал противнику подсечку. У него было преимущество – он превосходил своего двенадцатилетнего противника весом и ростом. Пауль схватил врага за запястье и подтащил его к себе, но Паоло сомкнул пальцы на рукоятке ножа Пауля, не давая тому нанести последний удар. Пауль толкнул соперника, переместившись вместе с ним к фонтану с кипящей лавой.

– Не… очень-то это… изобретательно. – Паоло хрипел, стараясь вырваться, а Пауль продолжал тащить его. От фонтана исходил нестерпимый жар. Если он сейчас бросит Паоло в кипящий металл, то не будет ли это убийством самого себя – или, наоборот, спасением?

Пауль видел своего противника насквозь и не мог ненавидеть этого гхола. По сути они оба были Паулем Атрейдесом. От рождения Паоло не был злым, его испортило ужасное воспитание, все, что с ним сделали отнюдь не по его воле. Но Пауль не дал симпатии к сопернику ослабить себя. Если он поддастся этой слабости, то Паоло, не колеблясь, убьет его и объявит себя победителем. Но Пауль – а он все равно был Пауль – будет до последнего дыхания биться за будущее человечества.

Омниус и Эразм бесстрастно наблюдали за ходом поединка. Они примут любого, кто окажется победителем. В глазах Хрона тоже не было никаких эмоций. Барон корчил какие-то рожи. Пауль не желал смотреть в сторону матери и Чани.

Ревущая лава исторгала жар. Тело Пауля, и без того, сильно вспотевшего, стало скользким. Жилистый Паоло воспользовался этим как своим преимуществом, он начал неистово извиваться, и сжатые пальцы Пауля заскользили по руке противника. Внезапно, на самом краю фонтана, Паоло резко согнул колени.

Пауль отреагировал слишком сильно, и потерял равновесие. Он, правда, упал коленями на живот соперника, но у Паоло были еще неиспользованные резервы. Когда Пауль поднял нож, зажатый в потной скользкой ладони, Паоло извернулся и резким движением ударил Пауля золотой рукояткой по запястью. Рука Пауля непроизвольно дернулась, криснож упал на край бассейна и соскользнул в расплавленный металл.

«Все кончено».

Сила возникшего перед глазами видения была так велика, что заслонила собой ожидание неминуемой смерти. Пауль понял то, что должен был знать с самого начала: «Я не Квисац-Хадерах, нужный Омниусу. Это не я!»

Время застыло и остановилось. Было ли это ощущение, какое испытывал башар Тег, когда ускорялся? Но Пауль Атрейдес не мог превзойти в скорости окружавшие его предметы. Они взяли его в плен и сжали стальными объятиями смерти.

Ядовито ухмыляясь, юный Паоло взмахнул кинжалом с золотой рукояткой, картинно описал им дугу и вонзил острие в бок Паулю. Клинок прошел между ребер, проткнул легкое и достал до сердца.

Паоло выдернул кинжал, и время пошло в своем обычном темпе. Словно откуда-то издалека Пауль услышал отчаянный крик Чани.

Из раны хлынула кровь, и Пауль упал на пол у чаши раскаленного фонтана. Рана оказалась смертельной, в этом не было никаких сомнений. Голос предзнания бесцельно звучал в голове, отдавался в ушах биением невидимого молота, дразнил. «Я не Квисац-Хадерах!»

Он распластался по полу как брошенная тряпичная кукла, едва различая бросившихся к нему Чани и Джессику. Джессика схватила за ворот доктора Юйэ и потащила его к истекающему кровью сыну.

Пауль никогда не думал, что в человеке может быть столько крови. Затуманенным взором он разглядел торжествующего Паоло, державшего окровавленный кинжал.

– Ты знал, что я убью тебя! С равным успехом ты мог бы сам всадить нож себе в сердце!

Видение повторилось в жуткой реальности. Он лежал на полу и умирал.

Откуда-то сзади доносился торжествующий хохот барона Харконнена. Хохот был невыносим, но не во власти Пауля было его прекратить.

***   

===

31           
Когда они все разом вырвутся на волю, моя память уподобится пустынной буре и станет столь же разрушительной. Кто может управлять ветром? Если я и в самом деле бог-император, то смогу я.

Гхола Лето II. Предварительное задание башару Майлсу Тегу       

 

Песок и черви хлынули из гигантского грузового отсека корабля-невидимки в главный город упорядоченного машинного мира. Извивающиеся чудовища устремились на улицы, словно обезумевшие салусанские быки, выпущенные из загона. У стоявшей рядом с Лето Шианы при виде опустевшего с оглушительной быстротой отсека от удивления открылся рот.

Чувствуя свою странную связь с червями, Лето II устремился вслед за ними в сверкающий сталью город. Стоя у входа в отсек, высоко над грудой вытекающего песка, он вдруг ощутил, как его заливает волна облегчения и свободы. Не говоря ни слова, он нырнул в песок, следуя за червями в их диком исходе. Песок понес его как пловца, подхваченного бурным потоком, вырвавшимся на поверхность из морских глубин.

– Лето! Что ты делаешь? Остановись!

Но он не смог бы остановиться и ответить, даже если бы очень этого захотел. Поток текучего песка засосал его в глубину – туда, куда он и так стремился всей душой. Лето нырнул в песок, и его легкие каким-то чудесным способом тут же приспособились к пыли, как и все его чувства. Подобно песчаному червю он теперь видел без глаз, и различал несущихся впереди чудовищ так же ясно, как если бы они плыли в прозрачной воде. Он был рожден именно для этого, ради этого он и умер много-много лет назад.

Теперь память звучала в нем как эхо прошлого – это были не подсознательные воспоминания, но нечто большее, чем знание, почерпнутое в архивах «Итаки». Те сведения касались другого молодого человека, другого Лето II, но не его самого. На поверхность всплыла отчетливая мысль: «Моя кожа перестала быть моей». Тогда, очень давно, его кожа покрылась тысячами песчаных форелей, их оболочки слились с его мягкой плотью и нервами. Они вселили в него небывалую, невиданную силу, они придали ему способность лететь, как ветер.

Лето вспомнил ту силу, которой он обладал, будучи еще в человеческом облике, это было не воспоминание гхола, это были жемчужины памяти самого бога-императора, сохранившиеся во всех червях – его потомках. Они помнили, и Лето помнил вместе с ними.

История была написана людьми, питавшими к нему отвращение, не понимавшими того, что он был вынужден делать. Они осуждали Тирана за его мнимую жестокость и бесчеловечность, за его желание пожертвовать всем, ради чудесного Золотого Пути. Но ни одна из историй – даже его собственный дневник – не могла в полной мере описать радость молодого человека, ощутившего в себе неожиданную и чудесную силу. Теперь Лето вспомнил все это, вспомнил в мельчайших подробностях.

Он проплыл в глубине песка туда, где извивались черви, и вынырнул на поверхность. Инстинктивно зная, что надо делать дальше, Лето пробился к Монарху. Он ухватился за хвост червя и взобрался на жесткие кольца, как первобытный каладанец взбирается на покрытый грубой корой ствол пальмы.

Лето вдруг понял, что пальцы его приобрели странную способность буквально прилипать к телу червя. Он полз по чудовищу так, словно был его органической частью. Это была истина. По сути, он и черви были единое целое.

Почувствовав приближение Лето, все черви застыли, словно огромные солдаты, вставшие по стойке «смирно». Добравшись до удобной складки на голове Монарха, Лето остановился и оглядел кварталы металлических конструкций и вдохнул сильный запах корицы.

С высоты своего положения Лето видел, как стальные конструкции начали перемещаться, чтобы воздвигнуть баррикаду на пути гигантских чудовищ. Это была армия Лето, его живые неотразимые тараны – и он пустит это оружие в ход против врагов рода человеческого.

У Лето кружилась голова от восторга и меланжи, он ухватился за кольца Монарха, которые слегка раздвинулись, обнажив мягкую розовую плоть. Это кружило голову, манило, мальчик чувствовал страшное желание прижаться к червю, слиться с ним. Лето сунул кулак между колец, погрузив его в мягкую плоть. Пальцы Лето коснулись нервного центра червя, послали импульсы в сеть нервов, руководивших всеми действиями чудовищ. Ощущение было похоже на удар электрическим током. Это было его родное гнездо, место, где он должен находиться всегда, его истинное место обитания.

По его приказу песчаные черви поднялись еще выше, словно разъяренные кобры, не желающие больше подчиняться убаюкивающей музыке заклинателя змей. Теперь ими руководил один только Лето. Все семь червей ринулись на улицы машинного города, и Омниус не мог ничего сделать, чтобы остановить их.

Когда сознание Лето слилось с сознанием самого большого из червей, мальчик ощутил те же чувства, какие охватили когда-то, много тысяч лет назад, другого Лето II. Он ощутил скрип и шорох песка под стремительно несущимся по нему кольчатым телом. Он снова ощутил сухость и чистоту древнего Арракиса, он знал теперь, каково быть богом-императором, синтезом человека и червя. Это было высшей точкой опыта. Но не таилось ли в нем нечто еще более великое?

Воспитываясь как гхола на борту корабля-невидимки, Лето так и не узнал доподлинно, как мастер Тлейлаксу добыл его клетки. Были ли они взяты у него и Ганимы во время обычного медицинского осмотра, когда они оба были еще детьми? Если так, то пробужденный гхола должен был помнить себя лишь обычным ребенком, сыном Муад'Диба. Но что, если клетки из нуль-энтропийной капсулы Скиталя были взяты у самого бога-императора? Кто-то ухитрился взять соскоб с его огромного червеобразного тела? Или соскоб был взят каким-то из его верных последователей после того, как его тело рухнуло вниз с крутого берега реки Айдахо?

Теперь, когда сознание Лето слилось с сознанием Монарха и других червей, все это стало казаться ему не важным. Невероятное единение открыло все, что спало в теле гхола и в самородках сознания, погребенного в червях. Лето II наконец снова стал самим собой, обрел свое истинное «я», он осознал весь конфликт, заключавшийся в ребенке-гхола: одинокое дитя и самодержавный император, на совести которого кровь триллионов жертв. Теперь он осознавал в мельчайших деталях все свои решения, принятые в течение сотен лет, всю свою ужасную скорбь, всю свою решимость.

«Они называют меня Тираном, не понимая моей доброты, не понимая великой цели, которая оправдывает все мои действия. Они не знают, что в конце концов я предвидел и этот заключительный конфликт».

В свои последние годы бог-император Лето настолько далеко отошел от всего человеческого, что забыл великое множество достойных удивления вещей, особенно смягчающее влияние любви. Но сейчас, оседлав Монарха, Лето вспомнил, как любил он свою сестру Ганиму, вспомнил те чудесные часы, которые они вместе проводили в роскошном дворце отца, вспомнил, как им пришлось против воли стать во главе огромной империи Муад'Диба.

Теперь Лето полностью стал таким, каким был всегда и даже чем-то большим, ему придавали силу воспоминания об опытах прошлой жизни. Возобладав новым видением от испарений свежих предшественников пряности, проникавших из пасти червя в его кровь, Лето ясно видел простиравшийся перед ним во всем блеске славы Золотой Путь. Но даже теперь он не мог проникнуть взором во все сокровенные уголки будущего. В поле зрения оставались еще слепые пятна.

Сидя на черве, юный Лето улыбался, преисполненный решимости, вдохновленный единственной мыслью – вести вперед свою армию. Левиафаны ринулись на улицы, бросаясь на баррикады и ломая их своей неимоверной тяжестью. Ничто не могло их остановить.

Держась руками за мягкую плоть Монарха, Лето испустил радостный клич. Он смотрел вперед глазами, приобретшими синий оттенок, глазами, которые зрили то, что не мог видеть никто другой.

***  

===

32       
Теперь, когда я проехал на одном из червей и коснулся непомерности его бытия, я понимаю тот трепет и благоговение, какие испытывали древние фримены, понимаю, почему они считали червей своим богом, Шаи-Хулудом.

Мастер Тлейлаксу Вафф. Письмо Совету Мастеров Бандалонга, отправленное непосредственно перед уничтожением Ракиса          

 

Последние два песчаных червя Ваффа умерли в пустынном террариуме.

Освободив первых пробных червей в пустыне, он сохранил в своей лаборатории двух, надеясь улучшить их шансы на выживание на основе будущего опыта. Но все пошло не так.

Каждый день Вафф истово молился, медитировал над священными текстами, желая обрести руководство и наставление от Бога в том, как лучше всего питать возрожденного Пророка. Первые восемь экземпляров были теперь на свободе, проделывая туннели в спекшемся песке, как первооткрыватели погибшего мира. Мастер Тлейлаксу надеялся, что они выживут в сухой, дотла выжженной среде.

В эти последние дни оставшиеся два червя в лабораторном террариуме стали вялыми и слабыми. Они утратили способность усваивать тот корм, который он им давал, несмотря на то, что еда была сбалансирована, в ней были учтены все потребности животных. Иногда Ваффу казалось, что черви впали в отчаяние. Когда они поднимали свои безглазые головы над поверхностью песка, мастеру казалось, что они утратили волю к жизни.

Через неделю оба червя погибли.

Несмотря на то что Вафф относился к этим созданиям с религиозным почтением, он все же пытался выжать из них жизненно важную научную информацию, которая помогла бы улучшить выживаемость породы. Когда черви погибли, Вафф не испытывал угрызений совести, вскрыв трупы и начав копаться в их внутренностях. Бог поймет его. Если Он отпустит ему еще жизни, то он начнет следующую фазу эксперимента, когда вернется Эдрик. Если он вернется, было бы правильнее сказать. Если он вернется со своим кораблем и хорошей, великолепно оснащенной лабораторией.

Помощники – люди Гильдии – работали добросовестно, но Вафф предпочитал все же обходиться без их помощи. Теперь они раскинули неподалеку свой лагерь, и Вафф практически перестал с ними общаться. Теперь люди Гильдии были свободны присоединиться к Гуриффу и начать поиски старых складов пряности в пустыне.

Когда один из этих бесстрастных людей появился перед ним, требуя внимания, Вафф с трудом отвлекся от своих мыслей.

– Что такое? Что случилось?

– Лайнер должен уже вернуться. Что-то случилось. Навигаторы Гильдии никогда не опаздывают.

– Он не обещал вернуться. Когда должен прибыть корабль КООАМ к людям Гуриффа? Вы можете отбыть на нем.

«На самом деле я очень этого хочу».

– Возможно, навигатор ничего не обещал тебе, но он обещал нам.

Вафф пропустил оскорбление мимо ушей.

– Значит, он вернется. Во всяком случае, ему будет интересно узнать, как дела у моих новых песчаных червей.

Человек Гильдии сумрачным взглядом скользнул по телу червя, распростертому на лабораторном столе.

– Кажется, твои питомцы неважно себя чувствуют.

– Сегодня я выйду в пустыню и посмотрю, как ведут себя выпущенные мною экземпляры. Надеюсь, что они стали больше и здоровее.

Когда взволнованный посетитель ушел, Вафф переоделся в защитный костюм и сел в вездеход. Сигналы локатора подсказывали ему, что черви не отлучились далеко от сиетча Табра. Стараясь сохранить оптимизм, Вафф думал, что они нашли там благоприятную среду обитания и сделали это место своей территорией. Чем больше червей вырастет на Ракисе, тем лучше смогут они разрыхлить грунт и возродить во всем блеске прежнюю пустыню Ракиса. Здесь появится все: песчаные форели, песчаные черви, песчаный планктон, меланжа. Будет восстановлен великий экологический цикл.

Читая молитвы, Вафф ехал по черной оплавленной поверхности.

   Читать   дальше   ...    

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источник : https://4italka.su/fantastika/epicheskaya_fantastika/272064/fulltext.htm   === 

***

***

Словарь Батлерианского джихада

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

 ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход... 

ПОСЛЕСЛОВИЕДом Атрейдесов. 

Краткая хронология «Дюны» 

***

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

***

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

***

***

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 145 | Добавил: iwanserencky | Теги: Хроники, текст, отношения, фантастика, Брайан Герберт, книги, проза, Будущее Человечества, Кевин Андерсон, люди, книга, миры иные, чтение, чужая планета, ГЛОССАРИЙ, писатели, слово, Песчаные черви Дюны, Хроники Дюны, из интернета, будущее, литература, повествование, Вселенная | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: