Главная » 2023 » Сентябрь » 4 » ПЕСЧАНЫЕ ЧЕРВИ ДЮНЫ. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 415
15:30
ПЕСЧАНЫЕ ЧЕРВИ ДЮНЫ. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 415

*** 

---

Мышцы его дрожали, кости ныли. Как сборочные линии разбомбленного завода, его пораженные вырождением органы изо всех сил старались поддержать в нем жизнь. Неполноценное тело могло в любой момент умереть, но Ваффу не было страшно, ведь на самом деле он умирал уже бессчетное число раз.

Правда, раньше у него каждый раз была полная уверенность в том, что вскоре будет выращен его новый гхола. На этот раз, несмотря на убежденность в том, что он умрет навсегда, Вафф радовался тому, чего он смог достичь, что он смог исполнить. Он оставит миру свое наследие. Злые Досточтимые Матроны пытались искоренить вестника Бога на Ракисе, но он, Вафф, вернул Его назад. Чего большего мог желать для своей жизни человек? В любой из множества отпущенных ему жизней?

Следуя за сигналами, он отъехал от гор и приблизился к дюнам. Ага, значит, новые песчаные черви вышли в открытое пустынное пространство в поисках свежего песка, в который они смогли бы зарыться и начать новую жизнь.

Но то, что Вафф увидел на самом деле, ужаснуло его.

Он легко отыскал восьмерых вскормленных им червей. Слишком легко. Вафф остановил вездеход и выбрался наружу. Горячий разряженный воздух заставил сделать резкий вдох, от которого огнем вспыхнули горло и легкие. Он бросился к червям, едва различая дорогу за пеленой застилавших глаза слез.

Его драгоценные черви, едва шевелясь, лежали на твердой как камень земле. Они пробуравили твердую корку и проникли в мягкий песок только для того, чтобы снова выползти на поверхность. И вот теперь они умирают.

Вафф опустился на колени рядом с одним из слабых, с трудом шевелящихся созданий. Червь был дряблым, сероватым. Тело его судорожно подергивалось. Другой нашел в себе силы взобраться на высокий камень и лежал теперь в его расщелине, не в силах даже сдвинуться с места. Вафф коснулся колец на теле червя, прижался к ним лицом. Червь бессильно зашипел, пытаясь отодвинуться в сторону.

– Ты не можешь умереть! Ты – Пророк, а это Ракис, твой дом, твое священное убежище. Ты должен жить! – Тело Ваффа содрогнулось от невыносимой боли, как будто его жизнь была связана с жизнью червей. – Ты не можешь погибнуть, погибнуть еще раз!

Но казалось, что этот искалеченный мир был изуродован так сильно, что стал невыносимым даже для червей. Если даже великий Пророк не может вынести этого, то, значит, и в самом деле настал Конец Времен.

Вафф слышал об этом в пророчествах: наступит Крализец, великая битва в конце вселенной. Это будет поворотная точка, которая изменит в мироздании все. Без вестника Бога человечество, несомненно, погибнет. Наступил последний день мира.

Вафф прижался лбом к пыльной, податливой поверхности тела умирающего червя. Он, мастер Тлейлаксу, сделал все, что было в его силах. Наверное, Ракис никогда не примет больше своих чудовищ. Может быть, это, и в самом деле, конец.

То, что видел Вафф своими глазами, воистину говорило о том, что Пророк пал.

***   

===

33              
Люди изо всех сил стараются достичь совершенства – по видимости, весьма почетной цели, – но абсолютное совершенство опасно. Быть несовершенным, но человечным, намного предпочтительнее.

Верховная Мать Дарви Одраде. Защитительная речь перед советом Бене Гессерит         

 

Когда старший, но оказавшийся более слабым Пауль Атрейдес, умирая, упал на пол, Паоло отвернулся от него, довольный победой, но куда больше озабоченный своими далеко идущими целями. Теперь ультра-пряность, которая раскроет в полном блеске его способность к предзнанию, принадлежит ему по праву. Она поднимет его на новый, более высокий уровень, к его истинному высочайшему предназначению, как уже давно учил его барон. За прошедшее время Паоло убедил себя, что это и есть его сокровенное желание, и отбросил все ненужные волнения и опасения.

Вдоль стен соборного зала стояли серебристые роботы, готовые по первому знаку Омниуса напасть на оставшихся людей. Может быть, и сам Паоло отдаст такой приказ, если в том возникнет нужда и если он будет обладать надлежащей властью. Он слышал довольный смех барона, рыдания Чани и леди Джессики. Паоло не мог сказать, какие из этих звуков радовали его больше. Самое большое волнение, самый сильный трепет вызывало ясное доказательство того, в чем он и так был всегда уверен: «Я – единственный!»

Он – единственный, кто сможет изменить ход истории вселенной и закончить Крализец, он возглавит следующую эпоху – эпоху единения людей и машин. Знает ли всемирный разум, с чем ему скоро придется иметь дело? Паоло позволил себе мимолетную, едва заметную улыбку. Он никогда не будет марионеткой в руках мыслящих машин. Омниус скоро узнает то, что давно знали сестры Бене Гессерит: Квисац-Хадерах – не тот человек, которым можно манипулировать!

Паоло сунул окровавленный кинжал за пояс и, подойдя к лицеделу, властно протянул вперед руку:

– Это моя пряность.

Хрон хитро улыбнулся.

– Как угодно.

Он протянул Паоло коричную пасту. Не став принюхиваться, чтобы оценить ее аромат, Паоло сунул в рот добрую толику ультра-пряности, намного больше того, что следовало принять. Он хотел одного, чтобы пряность раскрыла ему будущее, и хотел этого прямо сейчас. Вкус оказался едким и очень сильным. Прежде чем лицедел успел убрать руку, Паоло схватил еще пригоршню и торопливо проглотил новую порцию меланжи.

– Не спеши, мой мальчик! – сказал барон. – Не будь обжорой.

– Кто это говорит здесь об обжорстве? – Отпор Паоло вызвал лишь веселый смешок Харконнена.

На полу стонал умирающий Пауль Атрейдес. Во взгляде Чани читалось отчаяние, она опустилась на колени возле любимого, пальцы ее окропились его кровью. Джессика, объятая горем, держала сына за руку. Паоло задрожал. Почему Паулю требуется так много времени, чтобы умереть? Надо было убить соперника более искусно.

Склонившись над Паулем, доктор Юйэ делал все, что было в его силах, стараясь остановить кровотечение. Но даже его высокого искусства было мало. Нож Паоло причинил слишком серьезные повреждения, нанеся смертельную рану.

Но теперь все эти люди не имели никакого значения. Прошли считанные секунды, а Паоло уже ощутил мощное действие пряности. Меланжа буквально ворвалась в его кровь, взорвалась, как луч лазерного ружья. Мысли стали острее, четче, потекли быстрее. Меланжа работала! Ум Паоло был пронизан уверенностью, какую чужак посчитал бы заносчивостью или мегаломанией. Но он, Паоло, знал, что все это истина.

Он стал выше ростом, он как будто действительно вытянулся физически и созрел. Сознание его расширилось до космических пределов. Даже Омниус и Эразм казались ему теперь жалкими насекомыми, копошащимися где-то внизу, под его грандиозными, но в конечном счете такими мелочными мечтаниями.

Словно с большой высоты смотрел теперь Паоло и на барона, эту самодовольную змею, которая столько лет помыкала им, «учила» и всячески показывала свое превосходство. Некогда всемогущий глава Дома Харконненов показался ему вдруг абсолютно незначительной фигурой, мелкой сошкой.

Лицедел Хрон обернулся к Омниусу, по-прежнему пребывавшему в образе старика. Паоло видел их всех насквозь с необычайной легкостью.

– А теперь я скажу вам, что я намерен сделать в первую очередь. – Паоло слышал, как гремит его голос, уподобляясь божественному гласу. Теперь даже великий Омниус должен трепетать перед ним. Слова лились с уст Паоло с силой бури Кориолиса, подстегнутые мощью ультра-пряности.

– Я учреждаю свою власть и диктат. Пророчество верно: я, и только я, изменю эту вселенную. Как всеконечный и последний Квисац-Хадерах, я знаю мое предназначение – как, впрочем, и все вы, ибо это ваши действия привели к исполнению пророчества. – Он улыбнулся. – Даже твои действия, Омниус.

Мнимый старик ответил тем, что раздраженно нахмурился. Рядом с ним снисходительно улыбался робот Эразм, очевидно, ожидая, что сделает сейчас новоиспеченный супермен. Все видения Паоло о его силе, всевластии и правлении были основаны на предзнании. Он нисколько не сомневался в его правдивости. Теперь перед ним как на ладони развертывалось все будущее в своих мельчайших подробностях. Молодой человек продолжал высокопарно вещать.

– Теперь, когда я овладел всей полнотой моей истинной власти, нет никакой нужды в машинном флоте, как нет и необходимости уничтожать населенные людьми планеты. Теперь я могу управлять ими. – Он взмахнул рукой. – О, мы можем, конечно, сжечь пару-другую второстепенных планет – только ради демонстрации силы, – чтобы показать, что мы можем, – и оставить в живых, как питательную биомассу, подавляющее большинство человечества.

Паоло задыхался, идеи душили его, теснились в голове, придавая словам силу убеждения.

– Когда мы захватим Капитул, то вскроем архивы Общины Сестер и узнаем все об их селекционной программе. Отталкиваясь от нее, мы составим план создания блистательного, совершенного человека, сочетающего в себе лучшие черты – по моему выбору. Мы создадим рабочих, слуг, инженеров и – это, конечно, будет штучный товар – лидеров. – С этими словами он повернулся к старику. – А ты, Омниус, создашь для меня идеальную инфраструктуру. Если мы дадим людям слишком много свободы, то они все испортят. Нам придется искоренить буйные и неуправляемые генетические линии. – Он мысленно усмехнулся. – На самом деле самая неуправляемая из всех – это генеалогическая линия Атрейдесов, значит, я буду последним из них. Теперь, когда явился я, вселенной и истории больше не нужны Атрейдесы. – Он осмотрел присутствующих, но не нашел среди них человека, о котором только что подумал. – Да, и всяких там Дунканов Айдахо. Они уже смертельно всем надоели.

Паоло говорил все быстрее и быстрее, увлеченный видениями, вызванными опьянившей его пряностью. Растерянное выражение, появившееся даже на лице барона, заставило его усомниться в том, что кто-либо здесь его понимает. Какими примитивными они все сейчас ему казались. Что если его мысли настолько грандиозны и сложны, что их не понимают даже мыслящие машины? Значит, он действительно что-то может!

Он начал расхаживать по залу, не обращая внимания на отчаянную жестикуляцию и горящие глаза барона. Движения Паоло стали судорожными и маниакальными.

– Да, первым шагом станет уничтожение всего старого и отжившего. Мы выметем все это каленой метлой – все ненужное и лишнее. Мы расчистим путь новому и совершенному. Эту концепцию может понять любая мыслящая машина.

Эразм смотрел на Паоло во все глаза, сменив выражение своего текучего металлического лица, сделав его копией лица старика. Видимо, он воспринимал речи Паоло как шутку, как разглагольствования обезумевшего ребенка. В душе Паоло нарастал гнев. Этот не воспринимает его всерьез!

Теперь перед Паоло развертывалось необозримое полотно будущего, щедрые мазки распадались на мелкие фрагменты под действием мощной ультра-пряности. Некоторые грядущие события он видел невероятно отчетливо, обнажились мелкие детали. Невероятно сильная меланжа оказалась еще более крепкой, чем он предполагал, будущее приобрело невероятную ясность, хаотичная смесь событий развертывалась перед его взором, составляя, впрочем, уже известный ему рисунок.

В разгар этой умственной бури что-то еще высвободилось из его клеток. Это была скрывавшаяся в них до сего дня память о прошлой жизни. В ушах раздался рев, заглушивший звуки пророческих видений, и Паоло внезапно вспомнил все о Пауле Атрейдесе. Несмотря на то что воспитывал его барон, несмотря на то что машинам казалось, что они делают из мальчика свою послушную марионетку, по сути, он все же остался самим собой.

Он скользнул взглядом по залу и посмотрел на всех совершенно иными глазами: он увидел Джессику, ненаглядную Чани и самого себя, лежащего в луже крови при последнем издыхании. Неужели это сделал он, совершив такое своеобразное самоубийство? Нет, к этому его вынудил Омниус. Но как мог кто бы то ни было заставить Квисац-Хадераха поступить вопреки его воле? В мозгу всплыли подробности поединка с Паулем, он закрыл глаза, стараясь отогнать неприятное воспоминание. Он не хотел, не желал служить Омниусу. Он ненавидел барона Харконнена. Он не мог допустить такого злодейства.

Он обладал силой все изменить. Разве не он окончательный, последний Квисац-Хадерах? Благодаря ультра-пряности и наследственности Атрейдесов, он теперь обладал таким мощным предзнанием, каковое не было возможно до этого. Теперь ни одно событие, даже самое мелкое и незначительное, не могло от него ускользнуть.

Это был чудесный миг. Он мог увидеть все на пестром ковре, сотканном из нитей будущего. Если захочет, то он увидит там любую, пусть даже самую крошечную деталь. На карте будущего для него нет больше белых пятен.

Паоло резко остановился и уставился перед собой, пронзая взглядом стены величественного машинного храма, чувствуя, как переполняют его мысли, недоступные пониманию других. Глаза его стали не просто синими, они почернели, став непроницаемыми, как выжженные солнцем дюны.

Откуда-то сзади прозвучал голос барона:

– Что с тобой, мой мальчик? Приди в себя.

Но видения продолжали тесниться в голове Паоло, они сыпались на него, словно ружейные пули. Он не мог уклониться от них, мог лишь принимать, как непобедимый воин непоколебимо стоит под огнем противника.

За стенами храма на улицах машинного города послышался тяжкий грохот, зазвучали сигналы тревоги, и сторожевые роботы бросились вон из храма навстречу неведомой опасности. Но Паоло точно знал, что там происходит, мог видеть, что творится вовне со всех углов зрения. Он знал, что будет, невзирая на все попытки людей, Омниуса и лицеделов что-то изменить.

Он был не в силах двигаться. Паоло стоял и видел внутренним взором грядущее, все, на что он мог влиять, и все, на что не в силах был повлиять. Каждая секунда распалась на миллиард наносекунд, они растянулись во времени и пространстве, поглотив миллиарды миров. Эта страшная панорама грозила захлестнуть, подавить его.

«Что происходит?» – спросил он себя.

Только то, что мы сами навлекли на себя, прошептал откуда-то изнутри голос Пауля Атрейдеса.

Новыми глазами смотрел Паоло на один развертывающийся перед ним момент за другим, прободая взором стены машинного храма, проникая за пределы планеты, за пределы Старой Империи, достигая самых отдаленных точек Рассеяния и границ безмерно огромной машинной империи.

Прошла еще одна наносекунда.

Ультра-пряность вызывала у Паоло одно откровение за другим. Теперь он видел и прошлое, и будущее, развертывавшиеся в обе стороны его сознания.

Совершенное предзнание.

Захваченный волной собственного могущества, Паоло теперь видел много больше того, чем ему самому хотелось. Он воочию видел одновременные сердцебиения тысяч людей, видел поступки каждого отдельного человека – каждого живого существа – во всей вселенной. Он знал, как будет развертываться любое событие и к каким последствиям оно приведет – вплоть до скончания времен, до конца истории, и, наоборот, мог проследить все истоки, начиная с первоначала времен.

Знание захлестывало, и Паоло чувствовал, что тонет в нем.

Он смотрел, как содрогается в предсмертных мучениях Пауль Атрейдес, видел своего двойника в красном ореоле. Видел, как его глаза закатываются в спасительном забытьи.

Паоло, страстно желавший стать Квисац-Хадерахом, так страстно, что пошел ради этого на убийство, теперь просто окаменел от невероятной скуки своего нынешнего существования. Он знал всю историю и все будущее до последнего удара сердца и последнего вздоха любого из настоящих и будущих людей. Он знал настоящее и будущее вселенной.

Прошла еще одна наносекунда.

Как можно вынести все это? Никакому человеку это не под силу. Паоло ступил на тропу, где был предопределен каждый его шаг, на бесконечную компьютерную ленту. Абсолютное знание будущего сделало Паоло совершенно ненужным.

Он видел самого себя медленно оседающим на пол. Видел, как он лег, уставив неподвижный взор вверх, неспособный ни шевелиться, ни говорить, ни даже моргать глазами. Он и в самом деле, как будто окаменел. Потом Паоло увидел последнее и самое страшное откровение. Он не был истинным и окончательным Квисац-Хадерахом. Это был не он. Он никогда не достигнет того, о чем мечтал.

Пряность ревела и бурлила в крови, отравляя мозг, прошлое потускнело, и Паоло мог лишь тупо смотреть в будущее, виденное им уже тысячу раз.

Прошла еще одна наносекунда.

***  

===

34          
Если посмотреть пристально, то всегда можно найти поле битвы.

Башар Майлс Тег. Мемуары старого командира      

 

Остатки пыли и песка из опустевшего грузового отсека продолжали сыпаться в коридоры корабля-невидимки, но черви уже покинули его, а вместе с ними и Лето II. Сквозь дыры в обшивке корабля светило яркое солнце машинной планеты. Пораженная до немоты, Шиана прислушивалась к грохоту разрушений, творимых чудовищами на улицах Синхронии. Ей хотелось быть с ними. Ведь все же эти лишь недавно пленные черви были, в конце концов, ее червями.

Но Лето был им ближе, он был их частью, а они – его.

Сзади к Шиане подошел Дункан Айдахо. Она обернулась. От ее кожи и одежды исходил кремнистый запах песка и пыли.

– Лето… он ушел с песчаными червями.

На лице Дункана промелькнула мимолетная жесткая усмешка.

– Машины этого точно не ожидают. Думаю, что такой маневр удивил бы даже Майлса Тега. – Он взял Шиану за руку и торопливо увел от открытого грузового отсека. – Теперь нам самим надо сделать что-нибудь не менее драматичное.

– Нам будет трудно перещеголять Лето.

Дункан помолчал.

– Мы бежали от старика и старухи, прятались от них много лет, и я не намерен и дальше сидеть здесь, в корабле-невидимке, как в тюрьме. Наши арсеналы полны оружием, накопленным Досточтимыми Матронами. У нас есть остаток мин, которые лицеделы не успели использовать. Так давай же устроим собственное сражение, там, на улицах!

Шиана поняла, что решимость Дункана не поколебать, и сама преисполнилась ею.

– Я готова. К тому же на борту около двухсот человек, владеющих боевым искусством Бене Гессерит. – Из Другой Памяти к Шиане воззвала Серена Батлер, подавленная видением невиданной бойни, схватки людей с машинами. Но, несмотря на тревогу Серены, Шиана не ощущала ничего, кроме странного радостного возбуждения.

– Это было запрограммировано в наших генах тысячи лет тому назад. Как орлы и змеи, быки и медведи, осы и пауки – люди и мыслящие машины – смертельные, непримиримые враги.

После двух с лишним десятков лет бегства от тахионной сети настал наконец час решающей схватки. Уставшие от собственной многолетней беспомощности пленники «Итаки» ринулись в арсенал вооружаться. Все жаждали боя, хотя все шансы были против них. Дункан наслаждался риском.

Набор оружия не был, правда, особенно впечатляющим. Большая его часть была представлена ружьями, стрелявшими вращающимися, острыми как бритва иглами – оружием совершенно не эффективным против бронированных боевых роботов. Но Дункан сумел найти старинные лазерные ружья, импульсные излучатели и ручные гранатометы. Команды минеров могли заложить мины под здания города мыслящих машин и взорвать их.

Мастер Тлейлаксу с озабоченным видом проталкивался сквозь заполнившую коридор толпу, чтобы добраться до Шианы, которой он явно хотел сообщить что-то важное.

Дункан вручил ружье со стрелами Преподобной Матери Калиссе, взгляд которой был не менее кровожадным, чем взгляд какой-нибудь Досточтимой Матроны.

– Вспомните, за бортом у нас есть и другие враги, не только роботы. У Омниуса есть армия лицеделов, которую он может натравить на нас. Этим оружием можно убивать их.

Маленький человечек, улыбнувшись тонкими губами, провозгласил:

– У меня есть свой способ помочь. Еще до того, как нас взяли в плен, я начал готовить особый яд, поражающий лицеделов. Я изготовил шестьдесят канистр на случай, если нам придется заполнить ядовитым газом атмосферу корабля. Выпустите этот газ на улицах города. У человека он может вызвать лишь легкую тошноту, но для лицедела он, безусловно, смертелен.

– Остальное мы довершим оружием – или голыми руками, – сказала Шиана и обернулась к рабочим: – Несите канистры. За бортом идет бой!

Люди воинственно устремились на улицы сквозь прорезанное в корпусе «Итаки» отверстие. Шиана возглавила воинство Бене Гессерит. Преподобные Матери Калисса и Эльен вели свои отряды по меняющим конфигурацию улицам в поисках подходящих мишеней. Преподобные Матери, послушницы, мужской персонал ордена, прокторы и рабочие, неся в руках ружья, бежали по улицам, многие из них не сделали еще ни единого выстрела.

Издав воинственный клич, вооруженный до зубов Дункан выбежал на улицы машинной столицы. В своей первой жизни он успел присоединиться к Паулю Муад'Дибу и его фрименским федайкинам в их кровавых налетах на посты Харконненов. Но здесь ставки были выше, и Дункан был намерен вести себя по-другому.

На улицах Синхронии царило смятение, здания то вздувались, то опадали, подчиняясь какому-то собственному ритму, извивались, будто в предсмертной агонии. Черви Лето уже подкопались под фундаменты главных зданий, разрывали конструкции из текучего металла, обрушивали высокие башни. Где-то далеко, на просторах галактики, флот мыслящих машин вел свою последнюю битву. Дункан подумал о Мурбелле: если она жива, то тоже сражается с Врагом.

Улицы заполнились рядами боевых роботов. Они появлялись из переулков, стреляя из стволов, вмонтированных в их обтекаемые корпуса. Сестры Бене Гессерит уклонялись от прямого столкновения, искали укрытия и выбирали подходящие цели. Лазерные лучи проделывали дымящиеся отверстия в железных телах роботов, начиненные взрывчаткой снаряды разносили их на оплавленные куски.

Очертя голову Дункан кинулся в схватку, применяя давно дремавшие в нем навыки мастера меча. Он атаковал ближайших роботов. Работал он маленьким гранатометом и ультразвуковым вибратором – при соприкосновении с корпусом робота такие вибраторы как дубиной били его мощнейшим ультразвуковым импульсом.

На людей со всех сторон набросились и лицеделы. Боевые роботы обратились теперь против червей. Первые ряды лицеделов состояли из существ с бесформенными плоскими лицами. Вооружены были эти хамелеоны оружием, сконструированным мыслящими машинами.

Когда из канистр Скиталя стал, клубясь, вытекать серо-зеленый газ и расползаться среди лицеделов, они сначала не поняли, что происходит. Но вскоре они начали падать и извиваться в предсмертных корчах, мясо сползало с костей. Лицеделы слишком поздно осознали опасность, и когда начали отступать, бойцы Шианы сумели пустить газ в самую гущу врагов.

Люди Бене Гессерит продолжали наступать. Люди рвались вперед. Дорогу загородили сменившие форму металлические здания. Команды подрывников быстро заложили под их фундаменты мины. Взрыв поднял на воздух железные конструкции. Шиана приказала своим людям укрыться, но когда обломки башен рухнули на землю, люди снова ринулись вперед.

Дункан решил повернуть назад. Расположенный в центре города гигантский яркий храм притягивал его словно магнит, звал словно путеводный маяк. Все замыслы всемирного разума концентрировались в этом храме. Дункан знал, что там внутри находится Пауль Атрейдес, который в эти минуты сражается или умирает. Инстинкт, заложенный в Дункане еще со времен его первой жизни, властно говорил ему, где надлежит сейчас быть. Он должен быть рядом с Паулем в логове врага.

– Отвлеки внимание машин, Шиана. Даже у всемирного разума не хватит ума драться сразу на многих направлениях. – Он дернул головой в сторону храмового здания. – Я иду туда.

Она не успела ничего ответить. Дункан уже исчез.

***   

===

35        
Когда-то я достаточно тяжело пережил свои ошибки. Теперь же я обречен снова и снова проживать мое проклятое прошлое.

Доктор Веллингтон Юйэ. Ответы на вопросы Шианы       

 

Врач Сук, обладавший опытом древнего старца и телом подростка, склонился над умирающим Паулем. Несмотря на то что он ввел все имеющиеся в его распоряжении средства, Юйэ понимал, что не в силах спасти жизнь молодого Атрейдеса. Применив все свои знания, все свое искусство, он сумел остановить смертельное кровотечение, но, глядя на Пауля, лишь печально качал головой.

– Рана его фатальна. Я могу лишь замедлить наступление смерти.

Несмотря на предательство, совершенное в прошлой жизни, Юйэ искренне любил сына герцога. Когда-то, в очень далекие времена, он был учителем и наставником Пауля. Именно он позаботился о том, чтобы сын и мать смогли выжить на Арракисе после его захвата Харконненами. Теперь, несмотря на все искусство, Юйэ не мог ничем помочь Паулю, у него не было для этого ни нужных лекарств, ни необходимого оснащения. Нож проник в полость перикарда и ранил сердце. Молодой организм продолжал отчаянно цепляться за тонкую нить жизни, но юноша потерял слишком много крови. Сердце билось слабо, и неритмично.

Несмотря на то что с новой жизнью Юйэ получил и новые шансы, он не смог избежать прежних ошибок и нового предательства. Он сильно страдал, мучительно стараясь выбраться из сточной ямы своих прошлых преступлений. Сестры корабля-невидимки воссоздали его ради какой-то тайной, им одним известной цели, каковая так и осталась ему непонятной. Зачем он здесь? Определенно, не для того, чтобы спасти Пауля. Сейчас он был не в силах этого сделать.

На корабле он старался делать то, что считал верным и справедливым, но в результате лишь причинил людям боль и стал причиной новой трагедии. Он убил не рожденного еще герцога Лето, думая, что это гхола Питера де Фриза. Юйэ знал, что им манипулировал лже-раввин-лицедел, но это не могло служить оправданием.

Чани стояла на коленях возле Пауля и непривычно хриплым голосом повторяла его имя. Доктор почувствовал, что в ней что-то изменилось, глаза Чани стали стальными – это уже не был взгляд юной шестнадцатилетней девочки, какую он знал.

Он сразу понял, что ужас, страх за жизнь Пауля поставили ее на край психического срыва, и теперь к Чани в полном объеме вернулась ее память – как раз в момент, когда она смогла в полной мере оценить тяжесть утраты. Даже Юйэ содрогнулся от мысли о жестокости жизни.

Барон тоже был в полном отчаянии. Сначала он растерялся, потом разозлился, а под конец впал в панику.

– Паоло, мальчик мой, ответь мне! – Он присел рядом с молодым человеком, яростно заглянул в его остекленевшие глаза, поднял руку, как будто собираясь ударить эту извращенную копию Пауля Атрейдеса, но тот даже не вздрогнул.

От стены независимый робот Эразм с любопытством наблюдал за происходящим, оптические сенсоры его задорно блестели.

– Очевидно, что ни один из гхола Пауля Атрейдеса не оказался нужным нам Квисац-Хадерахом. Это все, что можно сказать о точности наших предсказаний.

Увидев растущую растерянность барона, Юйэ вдруг понял, что должен сделать. Он собрал в кулак все свое мужество, поднялся, отошел от умирающего Пауля и приблизился к барону и Паоло.

– Я врач Сук. – Рукава его одежды и брюки были покрыты кровью Пауля. – Возможно, я смогу помочь.

– Что, ты? – Барон издевательски осклабился.

Джессика возмущенно посмотрела вслед врачу, а возрожденная Чани хотела ударить Юйэ за то, что он оставил Пауля. Но теперь Юйэ смотрел только на барона.

– Так вы хотите, чтобы я ему помог, или нет?

Барон отодвинулся в сторону.

– Ну так поспеши, черт тебя побери.

Юйэ опустился на колени перед Паоло и приложил руки к его лицу, ощутил липкую влажность кожи и едва ощутимый пульс на шее. Юный Паоло неподвижно сидел на полу, уставив в пространство взор, исполненный бесконечного знания и парализующей скуки.

Барон пододвинулся ближе к Юйэ.

– Помоги ему избавиться от этого. Что с ним, отвечай!

Выхватив императорский кинжал из-за пояса Паоло, Юйэ сделал молниеносное движение. Барон отшатнулся назад, но врач оказался проворнее. Острое лезвие вонзилось в горло ненавистного барона под подбородком и прошло до затылочной кости.

– Вот мой ответ!

Ответ за принуждение предать Дом Атрейдесов, за все интриги, боль, за вечное чувство вины, за все, что сделали Харконнены с Ванной.

Глаза потрясенного барона широко открылись. Он взмахнул руками, пытаясь что-то сказать, но издал лишь булькающий звук, когда алая кровь фонтаном брызнула из его горла.

Залитый чужой кровью Юйэ извлек кинжал из раны. Он хотел было всадить его теперь в сердце Паоло, просто для того, чтобы удостовериться, что они оба убиты. Но он не смог этого сделать. Несмотря на всю свою извращенность, этот мальчик все же был Паулем Атрейдесом.

Барон рухнул на твердый пол. Паоло продолжал не мигая смотреть перед собой.

Доктор Веллингтон Юйэ позволил себе улыбку облегчения. Наконец-то он сделал что-то хорошее и правильное. Наконец-то он восстановил справедливость. Бесконечное мгновение он держал в руке кинжал, обагренный кровью барона и кровью Пауля Атрейдеса. Повинуясь неудержимому импульсу, Юйэ направил острие кинжала себе в грудь. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, крепко сжав рукоять кинжала.

Сильная рука схватила его за запястье, не допустив самоубийства. Он открыл глаза и сквозь пелену слез увидел лицо Джессики.

– Нет, Веллингтон, не надо так искупать свою вину. Помоги мне спасти Пауля.

– Я ничего не могу для него сделать.

– Ты недооцениваешь себя, – лицо ее стало жестким. – И Пауля.

***  

===

36           
Никакое образование, никакое обучение, никакое предзнание не могут открыть нам тайные способности, какими мы обладаем. Мы можем лишь молиться о том, чтобы эти таланты открылись в минуту крайней необходимости.

Учебник для послушниц Бене Гессерит       

 

Смерть.

Пауль находился на краю расплывавшегося в сознании черного пятна, погружаясь в бесконечность, потом отпрыгнул назад. Он балансировал на тонкой линии между бытием и небытием. Как же глубока рана.

Не имея ни малейшего представления о том, что происходит вокруг него, Пауль чувствовал смертельный холод, ползущий от кончиков пальцев по всему телу к голове. Отдаленным шепотом доносилось до него шипение раскаленной лавы в фонтане. Он лежал на твердом каменном полу, но не чувствовал его жесткости, ему казалось, что он качается на волнах, дух его блуждал по вселенной.

Кожей он ощущал что-то влажное, вязкое и теплое. Это не вода. Это кровь, его кровь. Озером разлилась она по полу, заполняла грудь, рот, легкие. Он едва мог дышать. Кровь покидала тело с каждым слабым толчком сердца, уходила и не возвращалась.

Он продолжал чувствовать в груди длинное лезвие императорского кинжала. Теперь он вспомнил… В последние, самые отчаянные дни джихада Муад'Диба коварный граф Фенринг ударил его ножом. Или это случилось в другое время? Да, он чувствовал нож в своем теле раньше, еще до этого.

Или, быть может, его закололи другим ножом на пыльной улице Арракина, когда он был уже старым слепым Проповедником? Как много смертей для одного человека…

Он не мог ничего видеть, глаза застилала темная пелена, но он чувствовал, как кто-то сжимает его руку, слышал женский голос: «Усул, я здесь». Чани. Он помнил ее лучше других, и был очень рад, что она здесь, рядом с ним.

– Я здесь, – говорила она. – Я вся здесь, со всеми моими воспоминаниями, со всей моей вернувшейся памятью. Не уходи, вернись, мой возлюбленный.

Потом раздался другой, более твердый и зрелый голос, словно нитями связанный с его сознанием.

– Пауль, ты должен меня услышать. Вспомни, чему я тебя учила, – это голос его матери. Джессики… – Вспомни, чему учила реального Муад'Диба реальная Джессика. Я знаю, кто ты. Ты обладаешь внутренней силой. Вот почему ты до сих пор не умер.

Он попытался произнести несколько слов, и они с бульканьем вырвались из горла, залитого кровью.

– Это невозможно… Я не… тот Квисац-Хадерах – не окончательный и не последний…

Он не тот сверхчеловек, которому суждено изменить лик вселенной.

Глаза Пауля открылись, он увидел себя лежащим на полу главного зала машинного храма. Часть его видений подтвердилась. Он видел торжествующего Паоло, пожиравшего пряность, но теперь и сам Паоло лежал на полу, словно поверженная статуя, оцепенело и бессмысленно уставившись прямо перед собой. Барон лежал мертвый, на лице его застыло выражение недоумения, смешанного с раздражением и злобой. Итак, видение оказалось пророческим, но он не видел всех деталей и подробностей.

Потом он заметил какое-то движение там, где стояли Омниус и Эразм. Вокруг летали наблюдательные камеры, проецируя изображения. Лицедел Хрон был явно расстроен. Пауль слышал какие-то громкие голоса. Где-то кричали люди. Вся эта какофония звуков смешалась в его голове.

– Песчаные черви атакуют, как демоны… они уничтожают здания.

– …беспорядки… из корабля-невидимки появилась целая армия. Они пускают газ, смертельный для…

Старик сухо прокомментировал:

– Я послал боевых роботов и лицеделов сразиться с ними, но, очевидно, этого недостаточно. Песчаные черви и люди причиняют нам большие разрушения.

В разговор вмешался Эразм.

– Пошлите больше лицеделов, Хрон. Они еще не все участвуют в сражении.

– Это пустая трата моих людей. Если мы будем сражаться с людьми, то они убьют нас своим ядовитым газом. Если же мы сразимся с песчаными червями, то они нас просто раздавят.

– Значит, вас либо отравят, либо раздавят, – небрежно произнес Эразм. – Значит, нет никаких поводов для беспокойства. Мы всегда сможем создать новых лицеделов.

По плоскому невыразительному лицу Хрона пронеслась буря чувств. Он резко повернулся и вышел из зала.

Все это время доктор Юйэ, приподняв голову Пауля, пытался всеми возможными врачебными приемами облегчить его положение. Но раненый снова закрыл глаза, отдавшись боли. Он снова балансировал на краю пропасти, разверзшейся перед ним.

– Пауль. – Голос Джессики звучал настойчиво. – Вспомни, что я говорила тебе об Общине Сестер. Может быть, ты не тот Квисац-Хадерах, который нужен машинам, но ты все равно Квисац-Хадерах. Ты знаешь это, и твое тело знает. Ты так же силен, как Преподобная Мать. Преподобная Мать, Пауль!

Но как же трудно было ему сосредоточиться на ее словах или что-то вспомнить… Он проваливался все глубже и глубже во тьму беспамятства, и голос Джессики становился все глуше и глуше. О чем говорит его мать?

Если Джессика помнит свою прошлую жизнь, то помнит она и Испытание Пряностью. Каждая Преподобная Мать обладает способностью изменять биохимию своего организма, играть с молекулами, модифицировать их. Так они могут запланировано беременеть, так они усваивают смертельно ядовитую Воду Жизни. Именно поэтому Досточтимые Матроны так яростно искали Капитул. Они хотели овладеть секретом, как устоять против заразы, насылаемой Омниусом.

Зачем мать хочет, чтобы он это вспомнил?

Окутанный тьмой Пауль чувствовал в теле страшную пустоту. Кровь вытекла из него вся, без остатка.

Когда-то давным-давно на Арракисе он тоже подвергся Испытанию Пряностью, единственный мужчина, переживший его. Несколько недель он лежал в коме, фримены объявили его мертвым, но Джессика настояла, чтобы ему сохранили жизнь. Он попал в подземное царство смерти, куда не попадали женщины, но нашел в себе силы выйти оттуда.

Да, Пауль и теперь обладал этой способностью. Он был мужчиной, но членом ордена Бене Гессерит. Он мог управлять каждой своей клеткой, каждой – самой мелкой – мышцей. Он наконец понял, чего требует от него мать.

Боль умирания и кризис выживания – вот что дало ему рычаг, которым он мог вернуть себя к жизни. Он превозмог свою боль, встал над нею, словно призрак и раскрыл перед своим внутренним взором всю прошлую жизнь – Пауля Атрейдеса, Муад'Диба, императора, проповедника. Он проплыл по этой реке памяти к самым ее истокам, к детству, к тренировкам с Дунканом Айдахо на Каладане, вспомнил, как едва не был убит в войне убийц, погубившей его отца.

Вспомнил он и как их семья прибыла на Арракис, на планету, которая – и герцог Лето знал это – была всего лишь харконненовской ловушкой. Воспоминания захлестнули Пауля: разрушение Арракина, бегство вместе с матерью в пустыню, смерть первого Дункана Айдахо… встреча с фрименами, поединок на ножах с Джамисом, первый человек, которого он убил… первая поездка верхом на черве, создание армии федайкинов, нападение на Харконненов.

Поток воспоминаний набирал скорость: свержение Шаддама и уничтожение его империи, начало его джихада, узда на человечестве, чтобы не допустить падения в пропасть. Но он не смог избежать политических потрясений: император Шаддам заявил притязания на власть, потом была самозваная дочь Фейда Рауты, леди Фенринг… потом сам граф Фенринг пытался заколоть его кинжалом.

Тело его перестало ощущать пустоту, оно наполнилось пережитым опытом и великим знанием и способностями. Он вспомнил свою любовь к Чани и фиктивный брак с принцессой Ирулан, вспомнил он и первого гхола Дункана – Хейта, вспомнил смерть Чани, когда она рожала двойняшек – Лето II и Ганиму. Даже теперь боль от потери Чани была сильнее физической боли. Если сейчас он умрет у нее на руках, то причинит ей такую же неизлечимую муку.

Он вспомнил, как ушел в пустыню, ослепленный предзнанием… и как выжил там. Как стал Проповедником. Вспомнил, как умер на пыльной улице в окружении толпы.

Теперь он стал точно таким же, каким был когда-то. Он стал Паулем Атрейдесом, он вспомнил все свои маски, все легенды, все свои сильные и слабые стороны. Что еще важнее, он заново обрел способность Преподобной Матери контролировать состояние своего организма. Как маяк в ночи, его мать заставила его увидеть самого себя.

Между слабыми сердцебиениями он принялся искать внутри себя пораженные места. Он обнаружил ножевую рану сердца – это была смертельная рана, организм не мог самостоятельно справиться с ней, его надо направить.

Готовый уйти из жизни мгновение назад, он собрался с силами, обострил все свои чувства и слился с собственным, уже переставшим биться сердцем. Он ясно увидел прорезанное ножом отверстие в правом желудочке, через которое вытекла кровь. Артерия была поцарапана, однако цела, но не было крови, которую она могла бы принять.

Пауль переместил клетки и укрепил их. Потом он стал капля за каплей собирать кровь из полостей и карманов, где она скопилась, и переместил ее в ткани. Он буквально втолкнул в себя жизнь.

Пауль не знал, сколько времени он находился в этом трансе. Он показался ему бесконечным, как кома, в которой он пролежал после того, как попробовал на язык каплю Воды Жизни. Внезапно он ощутил, как обнимает его Чани. Руки ее были теплы, и он почувствовал, что тело его перестало холодеть и дрожать.

– Усул, – услышал он тихий шепот Чани, уловив изумление в ее голосе. – Джессика, что-то изменилось!

– Он делает то, что должен.

Когда он смог поднять дрожащие веки, на мир смотрел не прежний гхола Пауль, а Пауль Муад'Диб Атрейдес, вернувшийся к жизни, принесший с собой всю свою прежнюю жизнь и вложивший ее в новую. Он вернулся со всей своей памятью и с фантастическими, еще более грандиозными откровениями…

Как раз в этот момент в зал ворвался раскрасневшийся, покрытый кровью и пылью Дункан Айдахо, отшвырнув в сторону сторожевого робота. Эразм сделал небрежный жест, разрешая человеку войти. Глаза Дункана расширились, когда он увидел истекающего кровью Пауля, поддерживаемого с двух сторон матерью и Чани. Доктор Юйэ изумленно смотрел на происшедшее на его глазах чудо.

Стараясь собраться с мыслями, Пауль попытался упорядочить картину, им теперь увиденную, и увязать ее со своим знанием. Он многому научился, умерев один раз, возродившись, как гхола, и едва не умерев снова. У него всегда был феноменальный дар предзнания. Теперь же он знал еще больше.

Несмотря на то что ему удалось таким чудесным образом избежать смерти и возродиться, он понял, что не он – совершенный и окончательный Квисац-Хадерах, и, конечно же, не Паоло. Зрение Пауля прояснилось, он сосредоточился и понял то, чего не видел никто – ни Омниус, ни Эразм, ни Шиана и никто из гхола.

– Дункан, – хрипло произнес Пауль. – Дункан, это ты.

Поколебавшись мгновение, его старый друг подошел ближе, верный боец Атрейдесов, переживший больше возрождений в виде гхола, чем кто-либо за всю историю человечества.

– Ты – тот, кого они искали, Дункан. Это ты.

   Читать   дальше   ...   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источник : https://4italka.su/fantastika/epicheskaya_fantastika/272064/fulltext.htm   === 

***

***

Словарь Батлерианского джихада

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

 ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход... 

ПОСЛЕСЛОВИЕДом Атрейдесов. 

Краткая хронология «Дюны» 

***

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

***

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 113 | Добавил: iwanserencky | Теги: Брайан Герберт, литература, люди, из интернета, отношения, Будущее Человечества, Хроники Дюны, Песчаные черви Дюны, чтение, повествование, фантастика, будущее, книги, слово, проза, Кевин Андерсон, писатели, книга, текст, Хроники, Вселенная, чужая планета, миры иные, ГЛОССАРИЙ | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: