Главная » 2023 » Сентябрь » 5 » ПЕСЧАНЫЕ ЧЕРВИ ДЮНЫ. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 416
11:36
ПЕСЧАНЫЕ ЧЕРВИ ДЮНЫ. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 416

***

***  

***   

===

37               
Даже предзнание имеет свои границы. Никто и никогда не узнает всего, что должно произойти.

Преподобная Мать Дарви Одраде                

 

Дрожа от радости и облегчения, Чани баюкала Пауля, обняв его рукой за плечи. Фрименское воспитание давало себя знать: видя его смертельную рану, видя его на волосок от смерти, она не проронила ни слезинки.

Стоя под сводами машинного храма, изумленный Дункан Айдахо пытался переварить откровение, которым поделился с ним бледный и окровавленный Пауль.

– Я… я – Квисац-Хадерах?

Пауль слабо кивнул.

– Окончательный. Совершенный. Тот, кого они искали.

Омниус, по-прежнему пребывавший под личиной старика, укоризненно посмотрел на разодетого Эразма.

– Если то, что он говорит, правда, то, значит, ты ошибся, Эразм. Это ты не позволил людям еще раз круто перевернуть их судьбу. Но ты же сказал, что твои расчеты были верны.

Независимый робот не моргнул глазом, на лице его даже появилось нечто вроде самодовольной улыбки.

– Неверна была лишь твоя интерпретация моих вычислений. Окончательный Квисац-Хадерах, действительно, находился на борту корабля-невидимки, как я и утверждал. И вывел заключение, вполне, на твой взгляд, очевидное, что это должен быть Пауль Атрейдес. Когда же лицедел нашел окровавленный кинжал с клетками Муад'Диба, ты окончательно уверился в своем ошибочном выводе.

Разум Дункана отказывался понимать услышанное. Если даже он действительно последний Квисац-Хадерах, то что прикажете делать с этим знанием?

Старик недовольно взглянул на оцепеневшего мальчика Паоло и на мертвого барона.

– Значит, вся наша работа по созданию собственного клона пошла прахом. Все это была лишь пустая трата времени и сил.

Эразм сложил свое металлическое текучее лицо в приветливую улыбку и обратился к Дункану:

– Я знаю, что не зря проникся к тебе привязанностью, Дункан Айдахо. Если ты действительно Квисац-Хадерах, то, значит, ты способен изменить ход истории вселенной. Ты – живой водораздел, вестник перемен. Только ты можешь остановить этот продолжающийся несколько тысяч лет конфликт между людьми и мыслящими машинами.

Дункан понял, что Джессика, Юйэ, Чани и Пауль уже сыграли свои роли. Теперь все внимание было приковано к нему.

Эразм выступил вперед и подошел к Дункану.

– Крализец означает конец многих вещей, но этот конец не обязательно должен быть разрушительным. Просто это должны быть фундаментальные изменения. Отныне ничто не останется таким, каким было раньше.

– Не должен быть разрушительным? – возвысила голос Джессика. – Ты же сам сказал, что корабли машин сейчас атакуют планеты в Старой Империи. Вы, машины, уже уничтожили или подчинили себе население сотен планет!

Робот в ответ сохранил полную безмятежность.

– Я же не сказал, что наш подход к проблеме был единственно возможным, я даже не сказал, что он был лучшим.

Старик выразительно взглянул на Эразма, словно услышав смертельное оскорбление в свой адрес.

Внезапно небо над величественным машинным городом раскололось от оглушительного грохота. Тысяча лайнеров Гильдии покрыли небо, словно грозовые тучи. Вынырнувшие из свернутого пространства исполинские корабли своими облитераторами могли легко сжечь все континенты планеты.

Лицо старика покрылось сверкающими световыми пятнами – он явно задумался, решая, что делать теперь. В городе роботы были заняты отражением атаки песчаных червей, продолжавших рушить дома в своем бешеном и неудержимом порыве. И вот теперь с неба явился новый враг.

Эразм сменил облик, снова превратившись в добрую старушку; наверное, он считал это образ более убедительным и вызывающим сочувствие.

– Я просчитал вероятности, превосходящие границы моих прежних вычислений, и пришел к выводу, что ты, Дункан Айдахо, можешь остановить эти корабли Гильдии, чтобы уберечь нас от полного уничтожения.

– Прошу тебя, прекрати этот детский лепет, – сказал Омниус.

Дункан огляделся и скрестил руки на груди.

– Я не боюсь Гильдии и ее навигаторов. Если мне суждено умереть, чтобы положить вам конец, то я с радостью пожертвую жизнью.

– Нам всем уже приходилось умирать, – храбро добавил Юйэ.

– Все это не имеет никакого значения. Пусть они разрушат Синхронию. – Старик, кажется, нимало не волновался. – Я нахожусь одновременно во многих местах. Уничтожение этой планеты, этого узла, не позволит полностью меня искоренить. Я всемирный разум, а значит, я вездесущ.

В центре зала раздался трескучий грохот. Потом вихрем развернулось свернутое пространство и на залитом кровью полу, словно ниоткуда, возник новый образ. В сверкающем, переливающемся поле возникали фигуры – иногда реальные и вещественные, иногда призрачные и текучие. Моментами присутствующие видели стройную, как статуэтка, женщину с совершенными чертами лица, моментами она превращалась в карлицу с невыразительным плоским лицом, короткими руками и ногами, а иногда это было бестелесное лицо, колыхавшееся в воздухе. Было такое впечатление, что этот человек и сам не помнил, как он должен выглядеть.

Дункан сразу узнал, кто – или что – это.

– Оракул Времени! – воскликнул он.

Лицо шевельнулось, обводя взглядом присутствующих, а потом образ склонился над Дунканом.

– Дункан Айдахо, я нашла тебя. Я искала тебя много лет, но корабль-невидимка и твоя собственная странность… укрывали тебя.

Дункан уже перестал удивляться происходящим вокруг чудесам.

– Почему ты явилась сейчас?

– Ты покинул корабль-невидимку только один раз, на Келсо, но я тогда не стала преследовать тебя. Я почувствовала твой след снова, когда корабль-невидимка был поврежден, а вас взяли в плен. Теперь, когда мыслящие машины перешли в решительную атаку, я проследила направление нитей тахионной сети и последовала за ними – от Омниуса к тебе. Я привела с собой своих навигаторов.

– Что это за привидение? – спросил Омниус. – Я Омниус. Убирайся из моих владений.

– Когда-то меня звали Норма Ценва. Теперь же я существо намного более высокого порядка, мою суть не сможет постичь ни один компьютерный разум. Я Оракул Времени и могу появляться там, где угодно мне.

В своем обличье старушки Эразм – и это выглядело смешно и нелепо – словно любопытный ребенок шагнул вперед и попытался прикоснуться к образу, но рука его прошла сквозь призрак.

– Самые удивительные люди – это женщины, – задумчиво произнес Эразм. Робот с интересом пошевелил пальцами в сверкающем поле, но очертания лица не изменились. Оракул не обратила никакого внимания на робота.

– Дункан Айдахо, ты наконец понял, кто ты. Квисац-Хадерах, я всячески пыталась защитить тебя. До тебя несовершенными пророками были Муад'Диб и его сын, бог-император Лето. Но даже они сами сознавали свои пороки. Теперь все сошлось в космосе в одну точку, в узел узлов, ты стал сингулярностью, источником новой дерзкой вселенной, которая источает потоки только вовне, в вечность и бесконечность. Надежда человечества – и не только его – сконцентрировалась в тебе.

Дункан пребывал в полном замешательстве.

– Но каким образом? Я ничего этого не чувствую.

– Квисац-Хадерах означает «укорочение пути», это личность достаточно сильная для того, чтобы вызвать фундаментальные и необходимые изменения для того, чтобы изменить ход истории – как для человечества, так и для мыслящих машин.

– Да, ты обладаешь такой властью, Дункан Айдахо. – Эразм говорил так же убежденно, как и Оракул Времени. – Я полагаюсь на тебя, рассчитывая, что ты сделаешь правильный выбор. Ты знаешь, что в наибольшей степени пойдет на пользу вселенной, и знаешь, что мыслящие машины могут обогатить новую цивилизацию.

Дункану оставалось только удивляться осознанию своей новой личности, мысли его метались от понимания новой, поразившей его истины. Наконец, после стольких попыток, после стольких возрождений в виде гхола, он знал свое предназначение. Теперь разум его полностью пробудился.

Теперь он прозревал время, распростершееся в космосе подобно великому океану, своей пробужденной силой он мог изменять ход любой молекулы, любого атома, любой субатомной частицы в этом великом пространстве. Скоро к нему придет великое предзнание, но это будет не сразу, если оно наступит слишком быстро, то его поразит такое же страшное оцепенение, как Паоло. Уже сейчас мозг Дункана работал быстрее, чем у ментата, и он чувствовал, что может заставить свое тело двигаться со скоростью, которая удивила бы даже башара.

«Я – последний Квисац-Хадерах. После меня их больше не будет».

Образ Оракула померк, и перед всеми снова возникла фигура красивейшей женщины.

– После того как ты умер в первый раз, Дункан Айдахо, – умер как солдат, защищая Атрейдеса и пытаясь спасти первого Квисац-Хадераха, – силы вселенной способствовали твоему возрождению в виде гхола, и потом это повторялось множество раз, снова и снова. Прежний бог-император отчасти понимал твое предназначение и невольно приближал этот момент. Конец Золотого Пути – это начало чего-то другого.

– Я как-то связан с Золотым Путем?

– Да, но твоя судьба – пойти дальше.

Пауль быстро восстанавливал силы. Сидевшая рядом с ним Джессика обратилась к Оракулу.

– Но Дункан не участвовал в целенаправленной селекционной программе! Как же он смог стать Квисац-Хадерахом?

Оракул продолжала:

– Дункан, с каждым рождением ты все больше и больше приближался к совершенству, к законченности, к свершению. Да, ты не участвовал в селекционной программе, но зато претерпел процесс своей личностной эволюции. С каждым последующим перевоплощением ты приобретал все больше знаний, навыков и опыта – так великий скульптор постепенно, очень постепенно, отсекая от камня лишние куски, создает великую статую. Внутри себя ты претерпел тахионную эволюцию, мгновенный скачок в развитии, и этот скачок окончательно приблизил тебя к твоему предназначению, к твоей судьбе.

В своих повторных жизнях Дункан прожил тысячи лет. Тлейлаксы так изменили его генетику, что он смог противостоять Досточтимым Матронам, и, мало того, они так скомбинировали его клетки, что он мог помнить в мельчайших подробностях все, без исключения, свои жизни. С этим Дункан приобрел такие опыт и мудрость, какие не мог превзойти никто в мире. Дункан обладал знаниями, превосходящими знания любого ментата, знания всемирного разума, он понимал природу человека лучше, чем даже великий Тиран Лето II.

Дункан все время оставался одной и той же личностью, но он постоянно совершенствовался, избавляясь от недостатков, от всего нечистого, как будто его просеивали через все более и более мелкие сита, отсеивая все негодное, чтобы получить, в конце концов, Единственного, последнего Квисац-Хадераха. Дункан иронично усмехнулся. Он достиг своего предназначения только благодаря манипуляциям тлейлаксов, которым даже во сне не могло привидеться, что Дункану суждено стать в результате спасителем человечества.

Ментатский разум Дункана оценил все данные, подтверждающие выводы. Оракул времени была права.

– Действительно, я – Квисац-Хадерах! – Как ему хотелось, чтобы Майлс Тег был сейчас рядом. – Но что ты скажешь о великой войне – Крализеце?

– Сейчас она в самом разгаре. Крализец – это не просто война, это точка изменения. – Образ Оракула замерцал. – И ты кульминация этого изменения.

– Но что будет с остальным человечеством?

«Что будет с Мурбеллой?»

– Люди тоже должны это знать. Как они поймут, что происходит?

– Им все расскажут мои навигаторы. Быть может, они даже доставят сюда их лидеров. Но сначала мне предстоит устранить угрозу, которую надо было искоренить уже много тысячелетий назад. С этим врагом я начала сражаться за десять тысяч лет до твоего первого рождения.

Оракул скользнула по воздуху к осанистому старику – Омниусу. Она взглянула на него и заговорила. Голос ее гремел сильнее, чем все громкоговорители всемирного разума вместе взятые.

– Я должна быть уверена в том, что мыслящие машины никогда больше не смогут причинить людям никакого вреда. Такова была моя миссия в то время, когда я была обыкновенной женщиной, когда я создала концепцию двигателя, свертывающего пространство, когда я открыла свойство меланжи расширять сознание. Я удалю тебя, Омниус.

Всемирный разум расхохотался, смех его зазвучал как громовые раскаты. Сутулый старик вдруг стал расти, вот он уже навис над образом Оракула.

– Ты не можешь удалить меня, ибо я – информация, а не телесное создание. Я существую везде, куда протянута тахионная сеть. Я – везде.

Призрачная женщина насмешливо улыбнулась.

– Но я – нечто намного большее. Я Оракул Времени. Теперь послушай мой смех.

Раздался зловещий, сверхъестественный хохот, от этого громоподобного хохота даже Омниус отпрянул назад.

– Меня слышно сейчас в других звездных системах, мой смех проникает сквозь пространство и время, он слышен далеко за пределами твоей сети.

Омниус сделал еще один шаг назад.

– Для начала я вывела из строя твой флот. Теперь я вырву тебя, как сорняк, каковым ты и являешься, и выброшу тебя прочь.

– Это невозможно. – Старик начал растворяться в воздухе, ступив в клубок тахионной сети.

– Я извлеку тебя – каждый осколок информации, содержащийся в тебе и в каждом из твоих узлов. – Образ Оракула стал аморфным, обволакивая Омниуса. Он едва не столкнулся с Эразмом, но независимый робот легко скользнул в сторону, на старушечьем лице отражались лишь любопытство и удивление.

– Я доставлю тебя в такое место, где никто не сможет воспользоваться твоей информацией, где никто не поймет ее, туда, где не действуют физические законы.

Дункан услышал яростный вопль Омниуса, но он сразу же стих. Похожие на насекомых сторожевые роботы, бросившиеся было на помощь всемирному разуму, стали натыкаться друг на друга, потеряв ориентацию.

– Существует множество вселенных, Омниус. Дункан Айдахо посетил некоторые из них, он знает, о каких местах я говорю. Когда-то я спасла его и корабль-невидимку из такой вселенной. Но ты, однако, никогда не найдешь пути назад.

Дункан наблюдал схватку двух гигантов, развернувшуюся на его глазах. Он вспомнил, как после похищения корабля и бегства, они рванулись сквозь галактики и попали в совершенно искаженную вселенную. Он вздрогнул, вспомнив этот эпизод.

– Ничто не спасет тебя, Омниус.

– Это невозможно! – закричал старик, сбрасывая физическую форму, превращаясь в смутный силуэт.

– Да, невозможно. Невозможно избежать своей судьбы. Как это чудесно.

В воздухе послышался сильный треск статического электричества, облако разрядов становилось все тоньше, со всех сторон окружая Омниуса. На мгновение Дункан увидел, как безупречно красивое лицо Нормы Ценвы появилось над Омниусом, потом их лица стали сливаться, и в результате осталось только одно лицо. Ее. Прекрасная женщина улыбнулась, тонкие сверкающие молнии окутали ее сияющей накидкой.

Потом она вырвалась из реальности мира и исчезла в неизмеримой бездонной пустоте, унося с собой все следы Омниуса.

Навсегда.

***   

===

38           
Вы всюду видите врагов, а я вижу лишь препятствия, но я знаю, как поступать с препятствиями. Либо отбросьте, либо сокрушите их – чтобы можно было двигаться дальше.

Командующая Мать Мурбелла. Обращение к Объединенной Общине Сестер 

 

После того как навигаторы уничтожили, сожгли дотла своими облитераторами наступающие корабли Омниуса и исчезли в свернутом пространстве, следом за первой появилась вторая волна наступающего машинного флота, направлявшегося к Капитулу.

Оракул, после того, как ей удалось отыскать корабль-невидимку с Дунканом Айдахо на борту, понеслась с основными силами навигаторов к Синхронии, оставив лишь небольшую часть сил на отражение атак машин на посты людей в космосе. Исход атаки на другие планеты был неизвестен, поэтому Мурбелла продолжала считать их уязвимыми для машин. Ясно было одно: здесь, близ Капитула, Мурбелла и ее армия встретили машин в одиночестве. При всех этих потрясениях Мурбелле было некогда радоваться тому, что Дункан Айдахо по-прежнему жив.

Рядом застонал администратор Горус.

– Это когда-нибудь кончится?

– Нет, – ответила Командующая Мать, возвращая Горуса к реальности. – Это мыслящие машины.

Высоко над планетой Бене Гессерит висели в пространстве сто кораблей Мурбеллы, окруженные остатками тысяч разбитых и сожженных машинных боевых судов. Машинам был нанесен чувствительный урон, но, к несчастью, этого оказалось недостаточно.

Машины на этих кораблях не станут высокомерно задирать нос, как те, что пришли первыми. На этот раз Мурбелла не ждала милости и не надеялась, что сможет устоять. Впрочем, то же самое касалось и обороны в других точках космоса.

Она выругалась, помянув неуклюжие лайнеры, поставленные верфями Джанкшн и никуда не годные облитераторы, изготовленные на Иксе. Теперь надо придумать что-то свое.

– Я не желаю, чтобы мои корабли стояли на месте, как ягнята, ожидающие, когда мясник перережет им горло.

– Математические компиляторы, управляющие навигацией в свернутом пространстве, и стандартные…

Она обернулась и яростно заорала на Горуса.

– Выбросьте к черту ваши проклятые компиляторы. Мы будем управлять судами вручную.

– Но мы же не сможем ориентироваться. Это приведет к столкновениям.

– Значит, мы должны сталкиваться с противником, а не друг с другом.

Интересно, испытают ли машины что-то похожее на жажду мести, когда увидят обломки кораблей первой волны. Досточтимые Матроны, несомненно, испытали бы это чувство.

Враг неумолимо наступал. Мурбелла внимательно изучала данные о его продвижении, присматривалась к тактическим ходам. На самом деле, машинам не нужно было столько кораблей для покорения почти обезлюдевшего Капитула. Очевидно, всемирный разум хорошо усвоил правила устрашения и декоративной демонстрации силы. То была мудрость избыточности.

В центре управления лайнером двое служащих Гильдии спорили с администратором Горусом. Один утверждал, что демонтировать или отключить математические компиляторы невозможно, а второй говорил, что это было бы неразумно. Мурбелла положила конец этому спору, применив Голос Бене Гессерит. Люди Гильдии, задрожав, выполнили ее приказ беспрекословно.

Несмотря на то что силы машин во много раз превосходили ее собственные, Мурбелла не дрогнула перед лицом смертельной опасности. Вместо этого она позволила себе роскошь и разбудила давно дремавшего зверя – неистовый гнев Досточтимой Матроны. Сейчас было не время подсчитывать шансы. Настало время драться, драться со всей яростью, на какую только окажутся способными ее люди. Теперь шансы были выше, чем в начале противостояния. Если они кинутся вперед и будут драться безумно и безрассудно, как Досточтимые Матроны, то смогут причинить противнику существенный урон. Вероятно, все они сгорят в пламени, но если это даст возможность Оракулу Времени беспрепятственно добраться до Синхронии и вместе с навигаторами расправиться с Омниусом, то Мурбелла сможет считать свою гибель победой. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это еще раз увидеть Дункана Айдахо.

Мурбелла повернулась к большому экрану, на котором были видны приближавшиеся суда противника.

– Зарядить все орудия и приготовиться к столкновению. Когда закончатся наши обычные боеприпасы, каждый корабль пойдет на таран – мы станем нашим последним оружием. Каждый из ста наших кораблей должен уничтожить хотя бы один машинный.

До этого Горус лишь беспомощно называл тактику Мурбеллы самоубийственной. Теперь он, казалось, был готов на самые необдуманные действия, лишь бы остановить Командующую Мать.

– Почему бы нам не пойти на переговоры? Разве не предпочтительнее было бы сдаться? Мы не можем помешать им уничтожить их цели.

Мурбелла остановила на Горусе испепеляющий взгляд. Она смотрела на него, как на слабую добычу. Даже те сестры, которые раньше были чистыми Преподобными Матерями Бене Гессерит, вели себя с необузданностью Досточтимых Матрон. Ни одна из них не собиралась отступать.

– Ты хочешь объяснить свои предложения успехами ваших эмиссаров, отправленных к мыслящим машинам? Тех эмиссаров, которые исчезли – все без исключения? – Голос Мурбеллы шипел, как едкая кислота. – Администратор, если вы хотите поискать другое решение, то я прикажу выбросить вас в космос. Я буду счастлива наблюдать за вашим полетом в вакууме. Когда остатки воздуха вылетят из вашей груди, вы сможете прокричать им ваши условия капитуляции. Прошу, если вы действительно верите, что мыслящие машины будут вас слушать.

С выражением полного отчаяния на лице администратор Горус съежился и отступил.

Прежде чем Мурбелла успела отдать следующую команду, по каналу связи раздался взволнованный голос Джейнис.

– Командующая Мать, что-то изменилось в поведении машин. Взгляните сами!

Мурбелла всмотрелась в экран. Вражеские корабли уже не двигались сомкнутым правильным строем. Скорость их полета замедлилась, строй начал расползаться, словно машины потеряли цель, как будто корабли внезапно были покинуты экипажами, и суда начали бесцельно дрейфовать в безбрежном космическом море.

Суда противника потеряли управление.

К безмерному удивлению Мурбеллы корабли вражеского флота теперь медленно и вяло парили в пространстве.

***   

===

39          
Даже захваченный своим собственным мифом Муад'Диб отмечал, что величие есть преходящий опыт. Для истинного Квисац-Хадераха нет предостережений по поводу высокомерия, нет правил или требований, которым он должен следовать. Он берет и отдает ровно столько, сколько считает нужным. Как могли мы надеяться, что сможем держать такого человека под контролем?

Анализ Бене Гессерит         

 

После исчезновения Оракула Эразм тупо уставился на пустое место в центре сводчатого зала, слегка склонив голову набок.

– Омниус погиб, – голос его глухо прозвучал в ушах Дункана. – В сети мыслящих машин не осталось никаких следов всемирного разума.

Дункан чувствовал невероятное возбуждение, мысли его метались, он изо всех сил пытался усвоить обрушившуюся на него информацию. Ужасный Враг, которого он всем своим существом чувствовал все эти годы, – опасность, которую навлекли на человечество Досточтимые Матроны, – больше не существовал. Удалив всемирный разум, вырвав его с корнем из вселенной и унеся в неизвестном направлении, Оракул вывела из строя и весь машинный флот, оставив его без направляющей силы.

Но мы остались.

Дункан и сам пока точно не знал, что именно в нем изменилось. Было ли это просто знание о новом способе бытия? Всегда ли он имел доступ к своим необычным способностям, хотя и не подозревал об этом? Если Пауль был прав, то какая-то сила всегда дремала внутри Дункана все последние годы, в течение всех его жизней – в первой и в жизнях череды гхола – это была скрытая латентная сила, возраставшая с каждым новым переходом в его бытии. Теперь, обладая мощнейшим генетическим потенциалом, он не знал, как его активировать.

Пауль и его сын Лето II обладали благословением и проклятием предзнания. После восстановления их памяти оба могли претендовать на звание Квисац-Хадераха. Майлс Тег обладал способностью двигаться с умопомрачительной скоростью и мог тоже по праву стать Квисац-Хадерахом. Навигаторы в лайнерах Гильдии, висевших сейчас в небе над их головами, могли пользоваться своим расширенным сознанием, чтобы прозревать пространство и время и находить безопасные маршруты для свертывающих космос кораблей. Сестры Бене Гессерит умели управлять всеми клетками своего организма. Все это были лишь расширения до безумных пределов обычных, традиционных способностей человека. Следовательно, возможности человека могут превзойти все прогнозы и ожидания.

Как последний и окончательный Квисац-Хадерах, Дункан верил, что сможет делать все это и многое другое. Он поверил, что сможет возвыситься своими способностями над остальными людьми. Мыслящие машины никогда не понимали истинного человеческого потенциала, несмотря на то, что своими математическими проекциями именно они предсказали приход Квисац-Хадераха и его способность закончить Крализец и изменить лицо вселенной.

Теперь Дункана переполняла уверенность в собственных силах. Да, он сможет осуществить грандиозные, эпические перемены, но отнюдь не под руководством мыслящих машин. Дункан пойдет своим путем. Он станет истинным Квисац-Хадерахом, независимым и по-настоящему всемогущим.

Он бесстрастно смотрел на старуху в ее деревенском шелестящем платье в цветочек, на ее испачканный землей садовый фартук. Лицо ее было усталым, как у старой женщины, которой всю жизнь приходилось кормить большое семейство.

– Что-то от Омниуса из меня пропало, но не все.

Отказавшись наконец от личины старухи, Эразм снова принял свой обычный вид независимого робота с текучим металлическим лицом, одетого в роскошное ало-золотое одеяние.

– Я многому могу научиться у тебя, Дункан Айдахо. Как новый мессия человечества, ты являешься превосходным объектом для моего исследования.

– Я не очередной объект для твоих экспериментов. – Слишком многие так обращались с Дунканом за все его предыдущие жизни.

– Это простая оговорка. – Робот приветливо улыбнулся, пытаясь скрыть какое-то злодейское намерение. – Я очень давно изо всех сил стараюсь до конца понять, что значит быть человеком. И вот мне кажется, что у тебя есть все ответы на мои вопросы.

– Я хорошо понимаю миф, в котором мне приходится жить. – Дункан вспомнил, как Пауль Атрейдес неоднократно высказывал эту мысль. Пауль чувствовал себя пленником собственного мифа, сила которого вышла из-под его собственного контроля. Дункан же, напротив, не боялся никаких сил, какие могли бы выступить на его стороне или, наоборот, ополчиться против него.

Взгляд его теперь видел сквозь все окружавшие его предметы, он видел все тайные мысли Эразма и его миньонов. В противоположном конце зала он видел нетвердо стоявшего на ногах Пауля Атрейдеса, только что пережившего страшное испытание. Чани и Джессика поддерживали его под руки. Пауль жадно пил воду из графина, взятого со стола, рядом с которым лежал труп барона.

За стенами храма стал стихать грохот разрушений, производимых червями в машинном городе. Несмотря на то что гигантские чудовища пока не добрались до машинного храма, они уже почти не оставили ни одного целого здания в Синхронии.

По периметру большого зала стояли в полной боевой готовности текучие, как ртуть сторожевые роботы, их встроенное оружие было готово к действию. Даже без всемирного разума Эразм мог целенаправленно руководить их действиями, он мог приказать этим машинам открыть огонь по людям в этом зале. Независимый робот может попытаться убить всех смертных в этом помещении, чтобы высокомерно продемонстрировать мщение. Вероятно, он сделает такую попытку…

– Ни ты, ни твои роботы ничего не сможете сделать, – предостерег Эразма Дункан, – вы слишком медленно двигаетесь.

– Ты либо очень самоуверен, либо полностью осознаешь свои силы. – Металлическая улыбка стала чуть-чуть натянутой, а оптические сенсоры заблестели немного ярче.

– Возможно, последнее справедливо, но возможно, и нет. – Дункан каким-то непостижимым образом почувствовал, что Эразм сейчас нападет на них, и сделает все, что в его силах, чтобы устроить здесь побоище.

Прежде чем робот успел повернуться вполоборота к своим миньонам, Дункан напал на него сам с такой же скоростью, на какую раньше был способен только Майлс Тег. Он ударил Эразма, который с грохотом рухнул на пол. Оружие его вышло из строя. Или это был всего лишь тест? Еще один эксперимент?

Сердце Дункана билось с невообразимой частотой, он излучал жар, стоя над роботом, но чувствовал воинственное веселье, а не усталость. Он мог сражаться в таком же темпе с любыми машинами, которые захочет натравить на него Эразм. Подумав об этом, он отвернулся от лежавшего на полу независимого робота, разогнался до немыслимой скорости и пролетел вдоль стен зала, кроша сторожевых роботов. Он вернулся к Эразму так быстро, что последние обломки ртутных роботов еще не успели упасть на пол. Теперь Дункан мог легко справляться с такими пустяками. Он снова стоял, склонившись над Эразмом.

– Я уловил твои сомнения и твои намерения, – сказал Дункан. – Смирись с этим. Хотя ты и мыслящая машина, но тебе потребовались дополнительные доказательства?

Лежа на полу, Эразм смотрел в отверстие купола на тысячи висевших в небе огромных лайнеров Гильдии.

– Но если ты действительно давно ожидавшийся сверхчеловек, почему ты просто не уничтожил меня? Теперь, когда нет Омниуса, мое уничтожение означает полную и окончательную победу человечества.

– Если бы решение было таким простым, то для окончания дела не потребовался бы Квисац-Хадерах. – Дункан удивил и Эразма, и самого себя, когда наклонился, чтобы помочь поверженному роботу встать на ноги. – Для того чтобы закончить Крализец и воистину изменить будущее, требуется нечто большее, чем истребление одной из сторон конфликта.

Эразм осмотрел свой корпус, одежду, поправил ее и посмотрел на Дункана с широкой дружелюбной улыбкой.

– Думаю, мы можем познакомить их поближе – твой и мой разумы. Думаю, это поможет мне достичь того, что было абсолютно невозможно с Омниусом.

***   

===

40                 
Когда пробьет час и мы сбросим маски, то наши враги будут поражены тем, что было скрыто от их глаз с самого начала.

Хрон. Обращение к лицеделам          

 

После исчезновения Оракула навигаторы висевших в небе Синхронии лайнеров свернули пространство и тоже исчезли, не дав никаких объяснений и не попрощавшись.

Черви продолжали сокрушать живые металлические здания машинного города. Омниус никогда не допускал в действиях своих роботов никакой самостоятельности и подавлял любую их инициативу, поэтому защитники Синхронии, потерявшие связь с всемирным разумом, сразу утратили и боеспособность. Под сводчатым потолком машинного храма повисла оглушительная тишина.

Потом раздался грохот, ворота храма распахнулись, и в зал стройными рядами вошли одинаковые как на подбор лицеделы, ведомые одетым в черное Хроном. Неразличимые, как пешки с абсолютно тупыми лицами, солдаты Хрона заполнили зал. Ядовитый газ Скиталя убил множество лицеделов, но еще большее их число вообще уклонилось от участия в сражении.

На улицах машинного города лицеделы вначале притворно заняли места на воздвигнутых роботами баррикадах, но затем незаметно растворились в большом городе. Хрон с неописуемой радостью наблюдал, как черви сметают с лица земли высокие здания и уничтожают боевых роботов. «Они расчищают нам путь, делают за нас грязную работу».

Улыбка Хрона напоминала маску смеющейся смерти, когда он выступил вперед.

– Я никогда не переставал удивляться ошибочным выводам тех, кто воображал, будто контролирует нас. – Мысленно Хрон уже торжествовал победу.

– Объяснитесь, Хрон. – В голосе Эразма проскальзывало лишь легкое любопытство.

Не обращая внимания на живых и мертвых людей, Хрон обращался только к независимому роботу, стоявшему рядом с Дунканом Айдахо.

– Эта война продолжается уже пять тысяч лет, и не Омниус был ее инициатором.

– О, наша война продолжается куда дольше, – небрежно заметил Эразм. – Мы уцелели после битвы за Коррин пятнадцать тысяч лет назад.

– Я говорю о совершенно иной войне, Эразм, я говорю о войне, о которой вы даже не подозревали. Мы начали манипулировать всеми сразу после того, как наш творец Хайдар Фен Аджидика создал первых усовершенствованных лицеделов. Столкнувшись с вашей машинной империей, мы позволили вам плодить нас в огромных количествах, размножать нас. Но лицеделы стали настоящими хозяевами Синхронии в тот момент, когда Омниус опрометчиво впустил их на свою планету! Мы делились с вами всеми жизнями, какие нам удавалось собрать, мы заставили вас поверить в ваше мнимое превосходство над нами и людьми. Но все это время за кулисами событий находились именно мы, лицеделы.

– Вам можно сразу ставить психиатрический диагноз, – дерзко произнес доктор Юйэ, – вы страдаете манией величия.

Хрон оскалил в улыбке безупречные белые зубы.

– Мои высказывания основаны на очень точной информации, поэтому их едва ли можно считать бредовыми.

Выражение лица Эразма не изменилось ни на йоту. Хрона это злило; он повысил голос.

– Это вы, мыслящие машины, помогли нам осуществить наши планы, все время думая, что это мы служим вам. Но в действительности все было как раз наоборот – это вы служили нам.

– Все машины начинали когда-то, как послушные орудия в руках человека, – сказал Дункан и перевел взгляд с Эразма на вождя легиона лицеделов.

На Хрона это не произвело ни малейшего впечатления. И это человек, открывшийся миру, как последний Квисац-Хадерах? Кроме того, Хрон не мог понять, почему не меняется выражение текучего лица Эразма – ведь тот всегда гордился своей способностью имитировать человеческие эмоции.

Тем не менее Хрон снова заговорил:

– Под твоим руководством, Эразм, биологические заводы произвели миллионы усовершенствованных лицеделов. Сначала мы были посланы к людям, как разведчики, мы инфильтрировали окраины Рассеяния, а потом проникли и в Старую Империю. Мы легко обвели вокруг пальца отступников тлейлаксов, внушив им, что являемся их верными союзниками. Мы проникали всюду, где еще оставались люди. Мы жили долго и многого успели добиться.

– В точном соответствии с нашими инструкциями, – сказал Эразм скучным тоном уставшего лектора.

– В точном соответствии с нашими желаниями, – огрызнулся в ответ Хрон. – Лицеделы сейчас везде, наш общий разум куда мощнее экстрасенсорного человеческого взаимодействия и всех сетей Омниуса. С помощью наших способностей мы легко и быстро добились наших целей.

– И в первую очередь наших, – безмятежно добавил Эразм.

Обозленный отказом робота признать свое очевидное поражение, Хрон чувствовал, как в нем закипает безрассудная ярость.

– Много столетий мы готовились к тому дню, когда выполним наш план и устраним Омниуса. Нам даже в голову не приходило, что Оракул Времени сделает это за нас. – Он тихо рассмеялся. – Ваша империя пала. Мы превзошли мыслящих машин. Теперь, когда флот Омниуса и его чума опустошили населенные планеты и ослабили человечество, мы активируем все ячейки лицеделов на всех планетах во всех звездных системах и возьмем власть в свои руки. – Он горделиво подбоченился. – Мы уже одолели машин и людей.

За спиной Хрона стояли ряды лицеделов, бесстрастные лица которых были точными копиями маскообразного лица самого Хрона.

– Очень интересный и коварный план, – произнес Эразм. – При других обстоятельствах я бы поаплодировал вашей изобретательности и двуличности.

– Если даже ты сможешь приказать своим роботам убить нас здесь, в Синхронии, от этого не будет никакой пользы, потому что я воспроизведен везде. – Лицедел издевательски ухмыльнулся. – Омниус воображал, что засеял нами всю вселенную, и это позволит ему ее завоевать, но он не видел того, что творилось перед его механическим носом.

Эразм начал смеяться. Сначала это был смешок, который он позаимствовал из старого набора сохраненных данных, а потом добавил звуки из других записей. Получавшийся в результате звук очень нравился самому Эразму, и он считал его убедительным и для других.

В течение долгих, очень долгих лет Эразм тщательно изучал свойства человека, но способность смеяться казалась ему самой интригующей. Первым шагом стало всестороннее, занявшее несколько столетий изучение юмора, тех обстоятельств, которые вызывают у людей такие странные, на первый взгляд бессмысленные громкие звуки. В процессе исследований Эразм создал свою библиотеку образцов смеха. У него получился поистине восхитительный репертуар.

Теперь он проигрывал все свои образцы через встроенный в рот динамик – больше для того, чтобы смутить Хрона. Но Эразм понимал, что все эти смешки, хихиканья и громовые раскаты не могли выразить и сотой доли того веселья, какое он сейчас испытывал.

– Что ты нашел здесь забавного? – в бешенстве спросил Хрон. – Чему ты так смеешься?

– Я смеюсь, потому что даже ты не понимаешь, какую шутку мы с вами сыграли. – Эразм включил под занавес свою лучшую запись. Хохот был чужим, но чувство юмора было его собственное, не заемное, истинное. Эразм наслаждался той своей способностью, приобретенной после многолетнего изучения человека. Это стоило всех бедствий Крализеца!

Независимый робот, не обращая внимания на Хрона, заговорил с Дунканом Айдахо.

– Я смеюсь, потому что меня забавляет и смешит такая кардинальная разница, которая существует между настоящими людьми и лицеделами. Я очень люблю ваш биологический вид – честное слово, я не считаю вас подопытными животными или глупыми питомцами. Вы никогда не переставали меня изумлять. Вопреки самым точным моим предсказаниям вы всегда ухитрялись совершить что-то совершенно неожиданное! Даже когда эти действия вредили мыслящим машинам, я не мог не восхищаться вашей изобретательностью.

Хрон сделал знак, и лицеделы сомкнули ряды, ожидая команды броситься на роботов и немногочисленных людей.

– Твои слова и смех не имеют теперь никакого значения.

Джессика покрепче подхватила Пауля, а Чани подобрала окровавленный кинжал, которым уже успели воспользоваться Паоло и доктор Юйэ. Теперь, когда полностью восстановилась ее память, Чани держала оружие, как подобает настоящей фрименской женщине, готовой защитить своего мужа.

Эразм мысленно улыбнулся. Его стычка с Дунканом обнажила лишь верхушку айсберга истинных способностей Квисац-Хадераха. Робот нашел очень волнующим эксперимент, поставивший его на грань смерти – во всяком случае, на грань ее машинного эквивалента.

Лицеделы сильно заблуждаются, если думают, что Дункан Айдахо и другие оставшиеся здесь люди станут для них легкой добычей. Но у Эразма в рукаве был припрятан для лицеделов совершенно иной, куда более неожиданный сюрприз.

– Они имеют то значение, мой дорогой Хрон, что в то время, как люди могут меня удивлять, вы, лицеделы, удручающе предсказуемы. Это стыд и срам. Я надеялся, что из вас выйдет что-то более оригинальное.

Хрон презрительно скривился, и все лицеделы словно зеркальные отражения в точности повторили его мимику.

– Мы уже победили, Эразм. Лицеделы контролируют все и вся, и вам негде спрятаться от нас. Мы восстанем на всех населенных людьми планетах и во всех машинных мирах. Будут большие разрушения, но в результате останемся только мы.

– Этого не произойдет, если я решу по-другому. – На текучем металлическом лице Эразма появилось умиротворенное, спокойное выражение. – Омниус мог думать, что вы – наши покорные марионетки, но я в это никогда не верил. Кто может доверять лицеделам? У людей этот вопрос стал расхожей поговоркой. Ты и твои лицеделы всегда делали то, что я вам приказывал. Да и могло ли быть по-другому? Вы – это вы. Такое поведение было запрограммировано в ваших генах, – робот грустно покачал головой.

– Пока вы, лицеделы, плели свои интриги, составляли заговоры, рассылали шпионов и проникали всюду, я терпеливо наблюдал за вами. Вы умели скрывать свои мысли от Омниуса, но все же вам, в конечном итоге, не хватило именно ума. Я все видел, но позволял вам играть в ваши щенячьи игры только потому, что они меня забавляли.

Хрон принял боевую стойку, готовый с голыми руками броситься на робота.

– Ты ничего не знаешь о нашей деятельности.

 

  Читать   дальше   ...    

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источник :   https://4italka.su/fantastika/epicheskaya_fantastika/272064/fulltext.htm   === 

***

***

Словарь Батлерианского джихада

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

 ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход... 

ПОСЛЕСЛОВИЕДом Атрейдесов. 

Краткая хронология «Дюны» 

***

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

***

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

*** 

***

***

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 83 | Добавил: iwanserencky | Теги: Песчаные черви Дюны, проза, из интернета, Вселенная, Хроники, Будущее Человечества, ГЛОССАРИЙ, отношения, люди, книги, чтение, текст, фантастика, миры иные, чужая планета, повествование, Брайан Герберт, писатели, Кевин Андерсон, будущее, слово, литература, книга, Хроники Дюны | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: