***
...
Третья оказалась разговорчивой дамой бальзаковского возраста в бриллиантах. Долго вещала про круиз по Средиземноморью и про то, как там «все не так». Я делал вид, что слушаю, а сам методично разминал триггерные точки в трапециевидных мышцах. Хронический спазм от стресса и сидячей работы. Она даже не понимала, откуда у нее головные боли.
Четвертая притащила с собой подругу и весь сеанс они обсуждали чужие разводы. Я не вслушивался. Работал на автомате — разогрев, разминание, растяжка. Тело само помнило последовательность.
Пятая клиентка стала последней на сегодня. Молодая, лет тридцати пяти. Держалась скованно, говорила тихо. Спина ее была зажата так, что я едва мог продавить мышцы, а потому работал осторожно, постепенно.
К концу сеанса молодая женщина расслабилась и даже улыбнулась.
— Спасибо, — сказала она. — Вы действительно умеете.
Я кивнул. Звучало приятно, но времени радоваться не было.
Расплатившись с менеджером, я получил свою долю — девять тысяч рублей, и отправился пешком на «стрелку» с Михалычем. Маршрут до нужной улицы я выяснил в интернете.
* * *
Улица Воронежская была каким-то обрубком, протянувшимся вдоль трех кварталов, но выйти на нее по навигатору удалось быстро.
А вот «Чак-Чак» найти оказалось куда сложнее, даже зная адрес. Потому что это кафе, как оказалось, пряталось во внутренних дворах, и, если не знать, найти его было совершенно невозможно. Ну, только если вчитываться в каждое объявление на столбах. На одном из них висела табличка со стрелкой: «Чак-Чак».
Я обошел дом пару раз, прежде чем нашел нужный вход, который прятался в полуподвальном помещении за железной дверью. Она была заперта, но стоило постучаться, мне открыли. Видимо, Серега считался завсегдатаем.
И только когда туда зашел, я понял, почему заведение никак не афиширует свою деятельность. Потому что это было самое настоящее подпольное казино. Дым стоял коромыслом, а за несколькими покерными столами шла игра, явно по-крупному.
— Лох! Серый! Сюда! — крикнул мне справа шрамобровый.
Он стоял у стола, за которым сидели солидные мужчины, пара девиц в вечерних платьях и лысый, с бычьей шеей, мужик, который пристально смотрел на меня. Наклонившись к нему, шрамобровый что-то шепнул.
Похоже, лысый и есть тот самый Михалыч…
— Явился! — хмыкнул он. — Думал, не придешь. Деньги принес?
Но не успел я ответить, как в голове опять тренькнуло и перед глазами появилась знакомая табличка:

Попытка активировать расширенный диагностический модуль…

Успешно!

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36,9 °C, ЧСС 89, АД 145/88, ЧДД 16.

Обнаружены аномалии:

— Аденокарцинома толстой кишки (II стадия, T3N0M0).

— Хроническая железодефицитная анемия (легкая степень).

— Периодические скрытые кровотечения из ЖКТ.

— Гипертоническая болезнь (I–II стадия).

— Признаки хронического стресса (повышенный кортизол).

Прогноз без хирургического вмешательства: 12–18 месяцев с прогрессированием до III–IV стадии.

Прогноз при своевременной операции: 5-летняя выживаемость 75–85%.

Рекомендации: радикальная резекция пораженного сегмента кишки с последующим наблюдением. Возможна адъювантная химиотерапия при наличии факторов риска.

Примечание: объект с высокой вероятностью не осведомлен о диагнозе или игнорирует симптоматику (скрытая кровь в стуле, нарушения дефекации, дискомфорт в животе).

— Ого! — невольно вырвалось у меня, и я посмотрел на Михалыча, видимо, слишком уж ошалелыми глазами.
Он увидел это и заметно напрягся.
— Что такое? — спросил он слегка угрожающим голосом.
— У меня такой вопрос… — начал я, но меня бесцеремонно перебил шрамобровый:
— Это у меня вопрос, ты деньги принес, лох?
— Рот закрой и не мешай, — отмахнулся я, и от удивления у того аж дар речи пропал.
Очевидно, с ним так никогда не обращались, произошел разрыв шаблона, и он сейчас не знал, что предпринять — вроде как за такие слова принято бить, причем больно, но я же еще не закончил разговор с Михалычем и как-то оно не але будет.
Приняв для себя какое-то решение, шрамобровый застыл и только сверлил меня отнюдь не ласковым многообещающим взглядом.
— Так что за вопрос, Серый? — повторил Михалыч нетерпеливо.
— Вопрос такой: вы у врача когда в последний раз были? УЗИ когда делали?
— А что? — чуть побледнел Михалыч, а шрамобровый сразу набычился:
— Да ты щаз сам к врачу пойдешь, лох! Я те ща печень отобью, жиртрест!
— Заткнись! — выпалили мы одновременно с Михалычем и пораженно уставились друг на друга.
А Михалыч помрачнел еще больше, сбросил карты и качнул головой в сторону.
— Отойдем.
Его соседи по столу делали вид, что нас нет. Михалыч грузно поднялся со стула и направился через зал к дальней стене. Мы со шрамобровым пошли за ним.
— Ну и что там, Серый? Че ты во мне такого увидел, что «ого»? — напряженно спросил Михалыч.
Я нахмурился, полностью перевоплощаясь из должника в доктора, перед которым смертельно больной пациент.
— Насколько я понимаю, у вас большая проблема. Могу я, как врач, говорить прямо? Вы выдержите эту информацию?
Спросил прямо, потому что понимал: с такими людьми лучше без экивоков.
— Говори, — чуть напрягся Михалыч.
— У вас постоянная усталость? Слабость? Острая пища вызывает тошноту и боль в животе? Тяжело ходить в туалет? — По мере перечисления симптомов лицо у Михалыча все больше и больше вытягивалось.
А вот шрамобровый налился дурной кровью и предложил:
— Михалыч, а давай я ему ногу сломаю? Может, лох повежливей станет? Что-то он берега явно попутал!
— Да подожди ты! — свирепо махнул рукой на него Михалыч и обратился ко мне: — Откуда ты знаешь? И что со мной?
— Полагаю, у вас аденокарцинома толстой кишки, — сказал я. — Но, чтобы точно понимать, нужно к врачу и делать колоноскопию. И это срочно!
— Что такое колоноскопия? — напрягся Михалыч.
— Это когда в задний проход вводится колоноскоп с камерой и все внутри просвечивается и измеряется, — пояснил я.
— Да ты че? — люто взвился и побагровел Михалыч. — Ты че предлагаешь, мразь?
— В смысле «че»? Диагностику! Можно, конечно, сделать компьютерную томографию с контрастом, но она всего не покажет. Без колоноскопии никак не обойтись!
— Пацаны же не поймут! — чуть обреченно воскликнул он. Очевидно, мужик даже не понял, о чем речь.
— В данном случае тут не до этого, — покачал головой я. — Жизнь вам дороже или что пацаны скажут на поминках? Вот, мол, Михалыч, мировой был мужик, настоящий — ни капли в рот, ни сантиметра в жопу.
— Это заразно? — побледнел Михалыч. — Диканцирома твоя?
— Лучше было бы заразно, — вздохнул я и пояснил: — Рак кишечника у вас, если говорить простыми словами. Нехороший причем. По моим прикидкам — вторая стадия.
Михалыч охнул, икнул и автоматически схватился за живот, а потом не очень уверенно потянулся к заднице, но опомнился и остановил руку. Взгляд его метался и был перепуганным.
— Да что ты гонишь? — опять завелся шрамобровый и развернулся к боссу. — Михалыч, это он втюхивает, чтобы денег не отдавать!
— С таким не шутят, — заметил я и снова обратился к Михалычу: — Сегодня вы уже вряд ли успеете. Но завтра с утра я бы советовал срочно в больницу.
— Я умру? — глухо простонал Михалыч. По его виску скатилась крупная капля пота. Видимо, что-то такое он подозревал. Но закрывал глаза. Надеялся, что само рассосется.
— Если не тянуть и делать все, что скажут доктора, то шанс выжить почти сто процентов, — с небольшой натяжкой ответил я. — Но нужно срочно делать операцию. И пару курсов химиотерапии потом еще. Ну, там уже доктор сам определит точнее.
Даже шрамобрового теперь проняло. Понял, что не шутят с такими диагнозами.
Михалыч еще немного потоптался и потом как-то заискивающе спросил:
— Это что, Сергей Николаевич, мне кусок кишки отрежут, а потом я буду с калоприемником всю жизнь ходить? Или, может, не отрежут?
О как — на имя отчество перешел. Надо же, как человек меняется на краю.
— Если прямо завтра пойдете в больницу и заставите их до конца этой недели сделать операцию — может, и не придется. Но я не могу точно сказать. Здесь нужно результаты анализов смотреть… колоноскопию делать!
— А если сейчас прям в больницу? — с надеждой посмотрел на меня Михалыч.
— А смысл? — пожал плечами я. — Отделение уже закрыто. Только скорая работает. Анализы уже не делают — конец рабочего дня. Да и для колоноскопии нужно сутки ничего не есть, а за несколько часов и не пить. И кишечник нужно чистить слабительным. Так что начинайте прямо сейчас. Заодно советую вам лучше подготовиться к длительному пребыванию в стационаре. У вас же здесь дела есть, правильно? Так, может, лучше сегодня завершить что-то, раздать помощникам указания. — Я кивнул на шрамобрового.
Михалыч стоял бледный, потерянный. Мне стало жаль его, хоть и бандит, но живой человек же, и я добавил:
— А еще в церковь сходите. Или в мечеть. Не знаю, в кого вы верите. Молебен закажите. Пожертвования сделайте. Можно и туда и туда сходить. Должно помочь.
— Думаешь? — В глазах Михалыча зажглась надежда.
— Обычно помогает, — неопределенно ответил я.
Людям всегда нужны костыли, чтобы можно было опираться, и вера, как показывает практика, один из лучших вариантов в подобных ситуациях. Я показал наверх и добавил:
— Кто бы там ни был, он воздает по заслугам.
Самое интересное, что Михалыч даже не стал сомневаться в моих словах, видимо, эта опухоль действительно замучила его основательно.
— Так я деньги принес, — осторожно начал я, доставая из внутреннего кармана пачку купюр. — Собрал, сколько смог…
Михалыч посмотрел на деньги, потом на меня, прищурившись и явно что-то прикидывая в уме, после чего кивнул шрамобровому, тихо проговорив:
— Забери, Чина. Но не тут, народ смотрит, лишние глаза нам ни к чему. Веди его в служебку, там разберетесь.
Шрамобровый, все еще пребывающий в легком шоке от услышанного диагноза и явно не понимающий, как себя вести в сложившейся ситуации, молча взял меня под локоть и повел через прокуренный зал к неприметной двери в углу.
Служебка оказалась тесной каморкой, совмещенной с импровизированной кухней, где на закопченной плите что-то яростно шипело в чугунной сковороде, распространяя удушливый запах пережаренного лука вперемешку с прогорклым маслом. В углу громоздились пыльные ящики с бутылками, судя по этикеткам, содержащие водку и коньяк.
— Свали пока, — велел шрамобровый какому-то парню, на вид узбеку, в поварской форме.
Михалыч вошел следом за нами, прикрыв за собой обитую дерматином дверь, и прислонился к косяку. Повар поспешно ушел через кухню и исчез через другую дверь.
Шрамобровый Чина пересчитал купюры дважды, облизывая палец для удобства, хмыкнул неодобрительно и повернулся к боссу.
— Тут всего сто пятьдесят. Меньше половины. — И деловито уточнил: — Ставим на счетчик?
Михалыч на мгновение прикрыл глаза.
— Десять процентов в день, жирный, — объявил Чина. Потом снова посмотрел на шефа. — Или пусть квартиру продает? У него там однушка на Марата, пусть и убитая…
— Да она в залоге у банка, — махнул рукой Михалыч, морщась. — Этот придурок под нее кредит брал в прошлом году, чтобы отыграться.
Во мне что-то щелкнуло, может, от усталости и нервного напряжения последних дней, может, от несправедливости всей этой ситуации, но я не выдержал и взорвался:
— Ты охренел вообще? — рявкнул я, разворачиваясь к Михалычу и чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Я же тебе, тварь ты неблагодарная, только что жизнь спас! Рассказал про твой рак, когда мог бы промолчать и спокойно посмотреть, как ты через год загнешься в страшных мучениях! А ты мне чем отвечаешь? На счетчик ставишь?
Чина дернулся было ко мне, сжимая кулаки и явно намереваясь применить физическое воздействие, но Михалыч остановил его властным жестом. В душной каморке повисла напряженная тишина, нарушаемая только шипением подгорающего лука на сковородке и приглушенными звуками музыки из основного зала.
Михалыч долго смотрел на меня исподлобья, переваривая услышанное, потом тяжело вздохнул, словно выпуская из себя скопившееся напряжение, и махнул рукой:
— Хрен с тобой, Серый. Бери свои бабки, потом вернешь все, без всякого счетчика и процентов. А пока купи что потеплее, тля. — И велел шрамобровому: — Отдай ему, Чингиз. Ты видишь, во что он одет? Замерзнет еще, простудится. Потеряем постоянного клиента, хе-хе, а нам это надо?
Он помолчал, разглядывая потрескавшуюся побелку на потолке, и добавил уже тише:
— Если реально жизнь спас, конечно… завтра с утра проверю твои слова в больнице. Ладно, Серый, дуй отсюда, пока я не передумал. Дел у меня еще на сегодня много, людям поручения раздать надо. И завещание оставить на всякий…
Дважды просить меня не надо было, тем более что атмосфера в каморке становилась все более удушающей от запаха подгоревшей еды.
Я попрощался кивком и под изумленным взглядом изрядно шокированного Чины, который так и не произнес ни слова после моей тирады, торопливо ретировался из душной каморки, стараясь не вдыхать едкий дым.
И только выйдя на улицу из прокуренного помещения казино и глотнув свежего вечернего воздуха с примесью выхлопных газов, выдохнул:
— Ну надо же! — И ухмыльнулся.
Да уж. И правда, поскреби бандита — найдешь человека. Главное, скрести так, чтобы напугался.

...

===

Глава 19

Зато теперь у меня появилась отсрочка. Причем довольно длительная. Надо за это время собрать оставшуюся сумму.
И тут мне в голову пришла гениальная мысль, как добыть много денег прямо сейчас: если у меня сейчас остались эти сто пятьдесят тысяч рублей, я же могу взять билеты и смотаться в Москву. А там попытаться найти свой телефон. И потом через «СберБанк-Онлайн» снять свои деньги. Не думаю, что Ира знает прям все пароли.
Эта идея завладела мной целиком и полностью.
Ведь это будет так здорово! Отдам сразу и все долги. И ремонт в квартире сделаю, и детям своим помогу материально, и алчную супругу, теперь уже вдову, накажу за сребролюбие. И на родителей этого Сергея что-то останется. Денег у меня в прошлой жизни более чем хватало.
Я шел по улице и улыбался. Так хорошо, когда есть план. И вдвойне хорошо, когда он такой эффективный и простой. Но, скорее всего, мне было радостно, что скоро я вернусь, хоть ненадолго, в атмосферу прошлой жизни. Прямо тянуло-тянуло. Надо будет еще тетради забрать. Особенно ту, в коричневой обложке. И файлы еще все скачать. Я начал статистически обрабатывать результаты многолетних исследований, теперь осталось только проанализировать и сделать выводы. Может, этому Сергею стоит поступить в аспирантуру? Но пока не буду так далеко заглядывать.
Еще флешку надо купить, а лучше — жесткий диск, для информации. А то там много…
Когда я вернулся домой, Валера нагло спал, свернувшись калачиком, и на мое появление отреагировал лишь раздраженными взмахами хвоста, мол, не шуми, я почиваю.
Стараясь не шуметь, я прогуглил с телефона, сколько в Казани стоит клининг однокомнатной квартиры в критическом состоянии. Цены выдало разные, но я примерно определился. Отложил десять тысяч и отправился к Татьяне.
Мне нужно было посмотреть, какой BMI, то есть индекс ожирения, у Сергея, чтобы проще отслеживать прогресс поху… нет, не совсем так. Похудение может быть и нездоровым, при котором человек сжигает не только жир, но и мышцы, и даже свои органы. Нет, худеть мы с Танюхой, если она не соскочит, будем правильно — сохраняя мышцы и не допуская дефицита питательных веществ. Лучше медленно, но верно и здоро?во.
Соседка открыла и заулыбалась мне прямо с порога:
— А я вечером не ела! Все как ты сказал! Все выполнила! Только типа кабачки потушила, капусту и еще немного картошечки отварила! Полила оливковым маслом. Чтоб полезно было. И все!
— Картошечки? На ночь? — нахмурился я. — Кажется, мы так не договаривались…
— Но я немножко же, — надулась Татьяна. — Это же овощ? Картошечка? Или нет? Кушать охота больно было.
— Если ты будешь так относиться к моим рекомендациям — лучше давай сразу все прекратим. Чтобы не отнимать друг у друга время. — Покачав головой, я состряпал серьезное выражение лица. — И вот плата за уборку квартиры. Спасибо.
Протянул ей деньги, и она машинально взяла.
Вид у нее при этом стал изрядно растерянным.
— Ч-что это? — прошептала она, губы ее подрагивали. — З-зачем? Мы же договорились. Я же только чуток картошечки съела… Там немного было…
— Я же сказал, — покачал головой я. — За всякий труд надо платить. А с похудением я тебе и так помогу, по-соседски. Если, конечно, на ночь картошечку есть не прекратишь.
Татьяна выдохнула. Затем посмотрела на деньги и сказала:
— Ого! Тут много. Я сейчас сдачу отдать не могу, налички нет. А завтра разменяю и верну.
— Не надо, — сказал я, — квартира была запущенной, в ужасном состоянии. Ты ее так замечательно отмыла. Поэтому все честно.
И, не давая ей возразить, быстро добавил:
— Тем более что эти деньги ты потратишь на свое преображение.
— На какое? — просияла Татьяна.
— Ну уж точно не на картошечку, — усмехнулся я. — Я тебе график питания составлю. Позже занесу. А деньги потрать так: перво-наперво сходи в салон красоты…
Лицо Татьяны озарила улыбка, и соседка меня перебила:
— Салоны красоты я типа люблю!
— Не перебивай! — строго сказал я и продолжил: — Так вот, первое, что сделай — это сними эти накладные ресницы и ногти!
— К-как? — опешила та. — В смысле?
Она смотрела на меня как ребенок, у которого только что отняли все конфеты.
— А вот так, — строго сказал я, — как говорил классик, «нет на свете прекрасней одежи, чем бронза мускулов и свежесть кожи».
— Типа Ленин? — хмуро спросила Татьяна, которая явно была расстроена моим приказом.
— Типа Маяковский, — вздохнул я. — Ладно, проехали.
— Но з-зачем?
— А зачем тебе это? Это разве красиво? Вместо того чтобы заняться основной проблемой — снизить вес, отремонтировать зубы, прикус, ты просто пытаешься завуалировать все это накладными ресницами и когтями с блесточками. Но от этого жир с жопы все равно никуда не девается, правда? Это как взять кусок говна и слегка покрыть его сверху позолотой. Да и выглядит это, я скажу тебе, так себе.
По мере моего монолога лицо Татьяны заливала густая краска — то ли от стыда и неловкости, то ли от желания меня убить. На месте. Взглядом.
— И зубами тебе надо срочно заняться. Лучше в хорошей платной клинике. У тебя деньги есть?
— Есть, — чуть испуганно кивнула Татьяна. — Я на новый айфон коплю.
— А что, старый не работает?
— Почему не работает? Работает. — Она поморщилась. — Просто он уже из моды вышел. Камера в нем хуже. Что я, как нищебродка, буду со старым ходить? Людей стыдно.
Ну да, за отросшие бока не стыдно, а за побрякушку — стыдно. Всегда удивлялся расстановке приоритетов у… скажем так, людей, живущих не по средствам. Я имею в виду прежнюю жизнь. Сейчас, по правде сказать, и я жил не по средствам. Вон, десятку на клининг выкинул с барского плеча, вместо того чтобы убраться самому и на сэкономленное купить новые кроссовки. Или оплатить горячую воду. Вспомнив о душе, я поинтересовался:
— Тань, у нас в доме бойлер или центральное отопление?
— Центральное, — удивилась она. — А что?
— А где и как мы оплачиваем воду и отопление?
— Так это… Онлайн можно через «Госуслуги». Или через терминал. Или в кассу при ЖЭУ.
Прозвучало как тарабарщина. В той жизни этим занималась Ироч… в общем, жена. Но с «Гоуслугами» я, надеюсь, как-нибудь разберусь. Интернет только нужно починить. Или тоже оплатить.
— А че с ногтями-то? — напомнила о себе Танюха.
— Не надейся, не передумал. Ты меня слышала? Сегодня-завтра же снимаешь ногти и эти дурацкие ресницы, берешь деньги, что копила на айфон, и завтра же идешь делать зубы. И замени эту золотую коронку уже. Сейчас нормальные коронки ставят. А то и вообще импланты. Поняла?
— Поняла, — закручинилась соседка, но хоть возражать не стала, и то ладно.
— А раз поняла, то у меня тоже вопрос, — сказал я. — У тебя же весы есть?
— Есть конечно, — пожала плечами та. — Я же тебе уже говорила. Сразу три штуки.
— А можно я взвешусь?
— Конечно, — закивала Татьяна и отступила в глубь квартиры. — Заходи!
— Да я тороплюсь, — отмахнулся я, не зная, чего ожидать от нее. Не хватало еще и таких разговоров. — Сюда неси. Я быстро.
Татьяна спорить не стала, метнулась в квартиру и через миг вынесла обычные напольные весы, ярко-малиновые в голубой цветочек.
Я взвесился. И вздохнул — 129 килограммов! И это при росте Сереги — 189 сантиметров.
Шкаф. Как есть шкаф.
— Ну че? — спросила Татьяна, которая из деликатности смотреть на весы не стала, хоть видно было, что ей ой как любопытно.
— Это капец, — печально констатировал я и для дополнительной аргументации тяжко вздохнул.
— Да врут они все! — убежденно махнула рукой соседка, но взгляд торопливо отвела. — Я, когда на них становлюсь, они всегда такую чушь показывают. Сломались, наверное. Типа китайский ширпотреб.
— Увы, это не весы врут, это наши тела врут…
— Врут?
— А разве можно в наши годы так выглядеть? Это же насмешка над замыслом божьим. Тело — это храм, и никакой внутренний мир его не заменит.
— Скажешь тоже, храм, — издала смешок соседка.
— А что? Не храм? Ну окей, тогда машина. Вот ты бы какой тачкой хотела быть?
— «Ламборджини», — с благоговением сказала Танюха.
Настала моя очередь ухмыляться.
— Что? — Она выпучила глаза.
— Ну ладно, пусть будет ламба. И что ты в нее вместо топлива заливаешь? Керосин? Картошечку?
— И че? — набычилась она. — Вкусно же. С лучком обжаренным, маслицем сливочным, чесночком и укропчику покрошить…
— Ну не перед сном же, — вздохнул я, сглотнув слюну. — Так, ладно. Завтра с утра — на пробежку! Жду тебя у подъезда в шесть ноль-ноль.
— Но у меня нет спортивных штанов, — попыталась аргументированно выкрутиться Татьяна. — Да и в шесть утра — это капец как рано. Давай типа в семь?
— Или в восемь, или в девять. А лучше — послезавтра. Может быть, — хмыкнул я и язвительно добавил: — И будешь потом давать на сайтах знакомств примерно такие объявления: «Унылая особа с большой жопой и почти взрослым ребенком познакомится с занудным, пожилым, дрожащим над каждой копейкой мужчиной дряблого телосложения со сколиозом и плоскостопием на предмет скоротечных, унизительных и бесперспективных отношений с туманным будущим».
— Че это я унылая особа с большой жопой? — возмутилась Татьяна, но моментально переключилась на главное: — И че это сразу с дряблым дрожащим мужчиной? Еще и пожилым. Не, мне такие не нужны!
— А какие на тебя посмотрят сейчас, а, принцесса? — задал я отрезвляющий вопрос.
Татьяна не ответила, только тяжко вздохнула, признавая мою правоту.
А я подытожил наш разговор:
— Поэтому завтра. В шесть ноль-ноль. У подъезда. На пробежку!
Вернувшись к себе домой, я обнаружил, что котенок вылез из коробки через проделанную мною дверцу и пошел на ту же половую тряпку совершать гигиенические процедуры. Лоток сиротливо стоял рядом.
При виде меня Валера гордо вспушил хвост и утробно мяукнул.
— Валера, ты заманал ходить ссать на тряпку, — укоризненно заметил я. — Я зачем тебе лоток покупал? И наполнитель, между прочим, тоже.
Валера мой выпад проигнорировал с воистину кошачьим хладнокровием и неторопливо продефилировал обратно в коробку, высоко держа облезлый, словно шнурок, хвост. Еще бы дверкой, скотина, хлопнул. Чтоб уж наверняка.
Ну вот каков наглец! Еще от лишая до конца не вылечили его, а он уже вовсю права тут мне качает! Надо, видимо, начинать искать ему хозяев.
Словно прочитав мои мысли, Валера исподлобья взглянул на меня и отвернулся.
Наглая морда!
Я вот на него смотрю и иногда думаю, может, Валера — тоже попаданец? Какой-нибудь могучий колдун из параллельного мира, затеявший захват Земли, да по ошибке попавший в котенка?
Или, бери выше, легендарный писатель, который давно исписался и сдался, но перед тем еще некоторое время мучил бедных литнегров, рассказывая всем сказки, что он суперсюжеты придумывает и все остальное, а сесть и написать текст по готовому — это тьфу, как два пальца. А потом осознал, что его истории — никому не нужный ширпотреб, да и сам он уже давно на фиг никому не сдался, и от горя самоубился? А боженька в назидание перекинул его вот в этого паршивого котенка с помойки? И даже интерфейса не дал, ибо нефиг.
Ну что ж, версия вполне жизнеспособная. Глядя на Валеру, я даже не сомневался.
И, кстати, молоко в пакете, оставленном Татьяной, закончилось. Пока еще окончательно не стало поздно, нужно бы сходить в магазин и взять еще. Да и себе прикупить чего на завтрак. Родительские харчи подходили к концу. И долг заодно отдать.
Магазин меня встретил привычной тишиной. За прилавком все так же сидела Светка, которая на этот раз разгадывала кроссворд. При виде меня она встрепенулась:
— «Жители Парижа» — восемь букв? — Она с надеждой посмотрела на меня и торопливо добавила: — «Парижане» не подходят.
Я пожал плечами.
— Ну давай же! — подбодрила она меня. — Ты же доктор, с высшим образованием, должен такое знать.
Не понимаю, какая тут связь, но на всякий случай сказал:
— Французы?
Светка опять залипла в кроссворд и уже через пару секунд просияла:
— Точно! И какие придурки эти кроссворды составляют! Дебилы, мля!
Вопрос был явно риторическим, поэтому я продолжил ходить между полками и меланхолично отбирать продукты: взял греческий йогурт, коробку правильной «долгоиграющей» овсяной крупы, маленькую пачку сливочного масла, творог, пакет безлактозного молока, цельнозерновые хлебцы, упаковку со слабосоленой форелью и плитку черного шоколада. Немного подумал и взял еще одну шоколадку, молочную, с фундуком и изюмом. За зеленью и овощами свежими, видимо, лучше на базар, а тут из подобного только кабачковая икра в банке. Поразмышляв, взял еще и гроздь начавших темнеть бананов. Кабачковая икра — источник клетчатки, калия и витаминов группы B; она улучшает пищеварение и поддерживает нормальную работу сердца. Бананы, особенно слегка переспевшие, богаты калием, магнием и триптофаном, которые помогают восстановить энергию и улучшают настроение.
— А ты не охренел, Серега? — провожая взглядом мои действия, спросила Светка. — Я смотрю, ты еще весь долг не вернул, а уже так кучеряво затариваешься. А ну бегом, положь все на место! А то Марату пожалуюсь.
— Остаток долга я принес, — спокойно ответил я, чтобы не раздувать конфликт. — Как и обещал вчера. Полностью.
— О! Вот это совсем другое дело! — просияла Светка и торопливо вытащила тетрадь, словно боясь, что я передумаю. — Та-а-ак…
Она взяла калькулятор и быстро пересчитала всю сумму, добавила мои покупки и огласила:
— С тебя шестнадцать тысяч двести восемьдесят рублей. Это если вместе с долгом.
Я неспешно отсчитал нужную сумму, а затем протянул молочную шоколадку с орехами и изюмом:
— А это тебе. За терпение и доверие. Спасибо, что выручила.
— Мне? — Голос Светки аж сел от неожиданности. — Ты чего это, Серега? Серьезно, что ли? Да я же просто пугнула тебя. Ну, положено так. Это же магазин, малый бизнес. Да что мы, не люди, что ли, друг друга в тяжелые времена не поддержим?
Я молча улыбнулся, сложил все продукты в пакет, кивнул ей и вышел из магазина.
В освещенное окно увидел, как она все еще растерянно смотрит на шоколадку.
А дома, когда лег спать, сосед-меломан опять начал качать весь дом своей электронной музыкой. Раньше, сволочь, хотя бы рэп ставил или техно девяностых, а сейчас — ни мелодии, ни слов, только бум-бум-бум!
Музыка продолжала долбить по нервам.
Когда я поднялся к меломану, тот вообще не открыл. А вот звук стал еще громче! Я попинал дверь, поколотил кулаком — тщетно.
Вот же сволочь… Вернувшись к себе и глянув на сонного Валеру, я сказал:
— Черта с два я буду это терпеть.
И залез в телефон, открыл браузер, решив, что, если уж разбираться, так по правилам. В конце концов, я врач и привык опираться на факты, а не на эмоции. Хотя эмоций сейчас хватало.
Набрал в поиске: «закон о тишине Казань». Первая же ссылка выдала то, что нужно. Закон «О соблюдении покоя граждан и тишины в ночное время», статья 2: ночное время в рабочие дни — с 22:00 до 06:00, в выходные и праздничные — с 22:00 до 09:00.
Глянул на часы. Двадцать два ноль семь.
Значит, уже семь минут этот придурок нарушает закон.
Но орало так, что меломан мог и не открыть. Стоять у его двери, как дурак, я не собирался и решил вызвать тяжелую артиллерию, то есть полицию, откуда меня перенаправили куда нужно.
— Участковый Гайнутдинов, — раздался усталый голос в трубке.
— Здравствуйте. Меня зовут Сергей Епиходов, живу на… — Я быстро продиктовал адрес. — Сосед включил музыку на полную громкость, нарушает режим тишины в ночное время. Прошу принять меры.
В трубке помолчали.
— Вы к нему обращались? — наконец спросил участковый.
— Ходил. Не открыл, только музыку сделал громче.
— Понял. Адрес продиктуйте.
Я продиктовал. Участковый зашуршал бумагами.
— Хорошо. Выезжаю. Минут через двадцать буду.
— Спасибо.
Спустя пятнадцать минут в дверь постучали. На площадке стояла Алла Викторовна, моя соседка-пенсионерка. В потертом халате и с недовольным лицом.
— Сережа, — она посмотрела на меня с укором, — ты чего молчишь? Я уже час не могу уснуть из-за этого грохота! Подумала, может, ты спишь как-то, ан нет — свет у тебя горит.
— Алла Викторовна, я уже ходил к нему. Не открывает. Полицию вызвал.
— И правильно сделал! — Она кивнула с одобрением. — Совсем оборзел этот Эдик Брыжжак.
— Кто? — не понял я.
— Фамилия у него такая, не удивляйся. Раньше хоть изредка так выкидывал, а теперь почти каждый день. Наушники для кого придумали? Я уж думала сама участковому звонить.
За ее спиной на лестнице появилась еще одна фигура — мужчины, которого Алла Викторовна назвала Ринатом. Лицо у него было помятое, в глазах — усталость.
— Слушайте, — он потер переносицу, — у меня младший вообще спать не может. Плачет. Жена вся на нервах. Этот… козел… он чего творит-то?
— Я полицию вызвал, — повторил я. — Должны скоро подъехать.
— Вот и хорошо. — Ринат кивнул. — Давно надо было. А то он совсем распоясался.
Мы втроем стояли на площадке, переглядываясь. Музыка гремела так, что казалось, вот-вот выбьет дверь. Внезапно сверху показался еще один сосед — я его видел пару раз, но имени не знал. Мужик лет пятидесяти, коренастый, в треке.
— Это вы полицию вызвали? — спросил он, спустившись к нам.
— Я, — кивнул я.
— Я такого не одобряю, сами бы разобрались с Эдиком! — Он подошел ближе, скрестил руки на груди. — Но… Заколебал уже этот диджей долбаный.
Спустя еще минут пять послышались шаги на лестнице. Участковый Гайнутдинов оказался грузным татарином лет сорока, в форме, с усталым, но властным лицом. Поздоровался коротко, окинул нас всех взглядом.
— Кто вызывал?
— Я. Епиходов Сергей.
— Понятно.
Все вместе мы поднялись, и участковый подошел к двери соседа, нажал на звонок.
Естественно, никто не открыл. Тогда он начал колотить кулаком. Серьезно, со всей силы, грохот получился внушительный. Музыка на мгновение стихла — видимо, Брыжжак все-таки услышал.
Дверь распахнулась. Тот же мужик в растянутой майке, но теперь с мутным взглядом и явно недовольным выражением лица.
— Чего? — буркнул, уставившись на участкового он.
— Документы, — коротко бросил Гайнутдинов.
— Да вы чего вообще? — Брыжжак попытался изобразить возмущение. — Я дома сижу, музыку слушаю. Это моя квартира!
— Статья два Закона Республики Татарстан номер три-ЗРТ, — спокойно произнес участковый. — Ночное время — с двадцати двух ноль-ноль до шести утра. Сейчас двадцать два тридцать. Вы нарушаете покой граждан. Документы.
Эдуард помялся, но достал паспорт. Участковый его записал, а потом повернулся к нам:
— Кто-то из вас готов дать свидетельские показания?
— Я, — первой ответила Алла Викторовна. — Записывайте. Драч Алла Викторовна, проживаю по этому же адресу, квартира…
Участковый записал. Потом Ринат добавил свое. Потом мужик в треке.
А я стоял и смотрел, как Эдуард мрачнеет с каждой секундой.
— Так, — участковый закрыл блокнот. — Гражданин Брыжжак Эдуард Андреевич, вам выписывается предупреждение. При повторном нарушении — штраф одна тысяча рублей. При третьем — до пяти тысяч. Понятно?
— Понятно, — процедил Эдуард сквозь зубы.
— Музыку выключите. Немедленно.
Брыжжак развернулся, зашел в квартиру. Грохот стих. Тишина показалась почти оглушительной после этого ада.
Участковый кивнул нам и направился к лестнице. Я поблагодарил. Соседи тоже.
Когда он ушел, Эдуард вышел на площадку. Посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.
— Это ты зря, стукачок, — тихо сказал он. — По-свойски, по-соседски не мог, что ли?
Я посмотрел ему в глаза и вздохнул:
— Мужик, я просто хочу спать. У меня здоровье не то, чтобы по ночам бодрствовать. В следующий раз сделай музыку тише — и никаких проблем. А лучше купи наушники. Их как раз для тебя придумали.
Он хмыкнул, но ничего не ответил. Хлопнул дверью.
Алла Викторовна покачала головой:
— Сережа, ты осторожнее с ним. Брыжжак этот — тот еще тип. Охотник-рыболов. У него и ружье есть!
— Ничего, Алла Викторовна, — попытался я улыбнуться. — Главное, что закон на нашей стороне.
Ринат похлопал меня по плечу, зевнул и сказал:
— Молодец, сосед. Надо было раньше так сделать.
Мы разошлись по квартирам.
Закрыв дверь, я прислонился к ней спиной и улыбнулся — наконец-то тишина!
Я разделся, лег в кровать и тут же уснул. В таких райских условиях, когда слышалось лишь сопение Валеры, спать было одно удовольствие.
Только и успел подумать, что надо бы Гайнутдинову что-нибудь подарить. Не взятки ради, а для выстраивания нетворкинга и адаптации к местному комьюнити, как модно говорить.

Глава 20

Утро не задалось. Будильника я не услышал. Валера, скотина, так вообще проспал, хотя мог бы и разбудить.
Глянул на часы — без десяти шесть.
Черт!
Стремительно подскочив, я побежал совершать экспресс-гигиенические процедуры. Там же Татьяна уже ждет, небось. Сказал ей, что буду в шесть, а сам чуть не проспал!
Это ж надо!
Всему виной был дождик за окном. Угрюмый, мрачный, холодный дождик. Пасмурное небо раздулось свинцовыми тучами и зарядило, кажись, надолго.
Наскоро почистив зубы и выпив стакан воды, я натянул куртку и выскочил из квартиры, втайне надеясь, что Татьяна еще не ушла. Когда спустился — соседка стояла в тамбуре подъезда и хмуро смотрела на беспросветную холодную морось во дворе.
Я критически оценил ее выбор одежды: обтягивающие черные лосины немилосердно подчеркивали каждую складку, лимонное худи с принтом свинки Пеппы топорщилось на груди, а кроссовки выглядели так, что было видно — Танюха надевала их раз в жизни. Когда примеряла в магазине. Наращенные кукольные ресницы все так же торчали пучками, а «морковные» волосы с отросшими темными корнями были небрежно собраны резинкой. Для утренней пробежки под дождем — самое то.
Смерив меня взглядом, далеким от обожания, она обличительно сказала:
— Ты опоздал на четыре минуты! — И с подвыванием, рискуя вывихнуть челюсть, зевнула. — Так бы еще спала.
— И тебе доброе утро, Татьяна. Извини, что заставил ждать.
— Ниче, — махнула она рукой. — Я, честно говоря, надеялась, что ты вообще не придешь. Побежали?
— Сначала разминка, — велел я, проигнорировав ее претензии. — Повторяй за мной!
Очень вяло повторяя мои круговые движения на все суставы, она широко зевнула, не прикрывая рот, и пожаловалась:
— Спать хочется.
— Тогда погнали! — велел я и первым ступил в ледяную мжицу.
— Серега, ну подожди меня! — донеслось сзади, и мы медленно потрусили в сторону парка с изяществом двух коматозных бегемотов.
Пока, ковыляя и переходя на ходьбу, добежали до деревьев, от меня повалил пар. Татьяна тоже была как после бани. Ее худи потемнело от пота и дождя, прилипло к спине мокрыми складками. Дышала соседка тяжело, открывая рот, как кашалот, и капли дождя стекали по подбородку.
— Ох, погодь, Серый, ох, не могу так больше! — хрипела она, тщетно пытаясь отдышаться. Пот струйками сбегал по ее лицу и низвергался на промоченную осенней хлябью почву, словно мутные воды Енисея на Саяно-Шушенскую ГЭС.
— Терпи, Татьяна, — изрек мудрый совет я и добавил добрым голосом: — Мы же еще не начинали даже! Просто явились на место тренировки. Две секунды передышка — и бежим дальше. У меня тут уже дорожка проложена по парку. Как раз на полчаса бега.
— Да куда еще! Я же прям щас тут упаду! — возмутилась соседка и застонала.
— Нельзя. Дождь холодный, так и простудиться можно, — покачал головой я.
— А я говорила, не надо было бежать сюда, — проворчала Татьяна мне в спину, чертыхнулась и принялась догонять. — Ну, Серы-ы-ый, ну, подожди-и-и!
Да, такой вот я гуманный и милосердный человек.
* * *
Закончив намазывать отчаянно вырывающегося Валеру средством от лишая, я начал собираться на работу — хотел сделать еще одну попытку прошвырнуться по организациям с БАДами, а затем идти на массаж. И в этот момент раздался телефонный звонок.
Котенок мяукнул и спрыгнул с моих колен. Он бы с удовольствием вылизал себя, вычистив дрянь, которой я его обляпал, но защитный воротник в виде конуса не давал ему это сделать.
Я скосил взгляд на экран — номер был незнаком.
Ну и ладно. Будем считать, очередной социологический опрос проводят. Если срочно надо — перезвонят. Поэтому сперва я все закончил, затем убрал все эти тюбики, скляночки, использованные ватные тампончики, потом сходил тщательно помыл руки…
Свободолюбивый Валера в своем дурацком конусе выглядел глубоко несчастным и демонстративно крысился на меня из своей коробки.
— Понимаю, брат, процедура неприятная, — примирительно сказал я ему, — и воротник мешает, но ничего не поделаешь. Я вон, может, тоже бегать под дождем не хочу. Но есть такое слово — «надо». Понимаешь?
Валера явно все понимал, но снизойти до прощения не возжелал.
Ну и ладно. Не больно-то и хотелось.
Я тогда тоже от него отвернулся и принялся собираться на работу. Раз так…
И тут телефон позвонил опять.
Я глянул — тот же номер.
— Алло, — сказал я.
— Здравствуйте! — раздался знакомый женский голос. — А это уже мой номер. Это я… ну, вы меня в парке успокаивали…
— Я узнал, — ответил я и опять замолчал.
— А собеседник из вас не ахти, — со вздохом сказала женщина и делано рассмеялась, пытаясь справиться с волнением. — Могли бы и спросить, как у меня дела.
— Ну, если телефон у вас, значит, вы или помирились с мужем, или выгнали его и завладели квартирой. В любом случае у вас все нормально, — сделал вполне логическое допущение я.
— Точно! Я выгнала его! Вызвала Борю и Виталика, это охранники из моей галереи, и они помогли его выгнать. Вместе с новой подружкой. А Аркадий Моисеевич, мой юрист, поможет все отсудить и оставить его без штанов! — Она злорадно хохотнула, но в голосе чувствовались обида и горечь.
— Вот и замечательно, — порадовался за нее я и опять замолчал.
Пауза затянулась. Причем конкретно так затянулась.
— Может, пообедаем сегодня вместе? — тихо спросила она и торопливо добавила: — Я угощаю!
— Благодарю, — ответил я и, чтобы сразу расставить все точки над i, безжалостно добавил: — Одного обогрели, накормили, отмыли и выгнали. Место освободилось, так вы решили меня теперь подобрать?
Судя по звуку с той стороны провода, женщина аж задохнулась от моей бесцеремонности.
Понимаю, что можно (и нужно) было повежливее, но я специально говорил так жестоко, чтобы не давать ей ложных надежд. Она ведь сейчас в таком состоянии, что готова броситься к любому, кто ее пожалеет. Даже к такому, как жирный скуф Серега. А я не мог, не имел права воспользоваться ее уязвимостью. Да и не по мне такое. Ну и не до свиданий, честное слово.
— Всего доброго! — сухо выпалила женщина, и в трубке раздались гудки.
Обиделась.
Вот и замечательно. Я все сделал правильно.
Хотя осадочек на душе все равно остался…
А потом я стал обладателем сразу шести жирных карасей. Поэтому пришлось возвращаться домой.
В общем, получилось так: у остановки стояли люди, и я решил попытать счастья, порекламировав БАДы. Хотел проверить, а вдруг именно здесь моя целевая аудитория.
Все внимательно слушали, а какой-то сухонький старичок задавал уточняющие вопросы и прилежно конспектировал в потрепанный блокнотик, почти уткнувшись в него носом.
Когда подошел автобус, все тут же забыли про меня, даже не дослушав о процессах нейтрализации свободных радикалов. Через полминуты на остановке остались только я и плюгавенький мужичок лет шестидесяти, в камуфляжной куртке и видавших виды рыбацких сапогах, свернутых на коленях гармошкой. В одной руке у него был спиннинг, а во второй, крупноячеистый садок с рыбой.
— И что, прям все функции поддерживают? — с беспокойством спросил мужик.
— Поддерживают, — ответил я, но нагло врать не стал. — Но если есть какая-то болезнь, то лучше сначала проконсультироваться у врача.
— А это… с девками оно тоже… того? — заговорщицки подмигнул мне мужичок и густо покраснел.
— Безусловно, — авторитетно заявил я, помня про эффект плацебо.
— И чо, даже на три раза хватит? — недоверчиво рассматривая небольшой объем баночки, заволновался мужик.
Явно перепутал мои БАДы с виагрой.
Но я подтвердил кивком.
— Слушай, — тревожно прошептал мужик, оглянувшись по сторонам, — у меня деньги на карте только. Моя мымра все расходы контролирует. А давай по бартеру махнемся? Я тебе карасей, а ты мне — эту баночку, а?
Караси были такие упитанные, я как представил их поджаренных, да с хрустящей корочкой, аж сладких, так чуть слюной не захлебнулся.
И согласился на бартер.
Так что мы махнулись не глядя.
Счастливый мужик пошел испытывать БАДы, а я вернулся домой.
Думал, брошу их пока в холодильник, а вечером вернусь домой, почищу и помою. Но наткнулся на такой голодный взгляд Валеры, что стало совестно.
— Валера, ты как из голодного края, — проворчал я. — Молока магазинного и корма из банки тебе мало? На натурпродукт потянуло?
Валера никак не стал комментировать мое замечание: шерсть у него встала дыбом, глаза загорелись, и он утробно зарычал, словно паровоз, когда подъезжает к вокзалу.
— Ладно, жри! — рассердился я и положил ему одного карася на блюдечко. — Только аккуратно. Татьяна недавно здесь убралась.
Но Валера меня уже не слышал. Мощным прыжком, словно барс, который охотится на косуль, он достиг вожделенного карася, впился в него зубами и принялся жадно рвать, угрожающе рыча.
— Ну ничего себе, вот ты даешь, Валера! — покачав головой, сказал я, после чего забросил карасей в холодильник, вымыл руки и принялся собираться на работу. И прокомментировал: — Вы только посмотрите, какой лев этот тигр!
Пока я собирался в комнате, ситуация на кухне кардинально изменилась. Отожравшийся Валера подтащил безголового карася, который размерами и сейчас был гораздо больше, чем он, к лотку, с трудом, громко урча от возмущения, втащил его внутрь и принялся торопливо закапывать в наполнитель.
— Валера, ты совсем охренел, я смотрю, — изумленно пробормотал я, наблюдая за его манипуляциями.
Затем запасливый и домовитый Валера вылез из лотка и, гордо покачиваясь, направился к свой коробке. А так как от сожранного он раздулся и стал размерами с мяч, то соответственно, пытаясь прорваться через дверцу, благополучно застрял.
И принялся возмущенно орать.
Пришлось выручать. Я вытащил его из ловушки за шкирку и посадил в коробку.
Валера облегченно вздохнул и сразу вырубился.
Он был счастлив.
А вот я пошел на работу.
В этот раз я с собой взял совсем немного баночек с БАДами, справедливо рассудив, что все равно все их не продам — хорошо, если удастся тиснуть хотя бы две-три, и то хлеб.
Да, как оказалось, сетевой маркетинг — отнюдь не мед. Ну что ж, пока особо выбирать не приходилось. И хотя у меня теперь была с собой относительно крупная сумма, я все же решил довести этот месячный квест до конца, если доживу, и посмотрим, чем все закончится. Такой опыт — это ведь тоже опыт, и он в профессиональной биографии Сергея Епиходова вполне пригодится.
А время на построение новой карьеры у меня появилось. Отказ от курения и алкоголя принес свои первые плоды, но Системе впервые на моей памяти хватило ресурсов, и она выдала целое полотно текста, где показала динамику восстановления организма.
Случилось это, когда я выходил из дома.

Внимание! Положительная динамика!

Зафиксировано улучшение показателей после отказа от никотина и этанола (100 часов+):

— сердечно-сосудистая система: +11%;

— центральная нервная система: +16%;

— дыхательная система: +14%;

— печень и метаболизм: +15%;

— системное воспаление: ?15%…

И это был далеко не полный список улучшений. Стоило мне подумать о том, как Система рассчитывает все эти проценты улучшений, и она развернула уведомление.
Учитывая, что на кону стояла моя жизнь, я внимательно прочитал весь текст, и с каждой строчкой мои губы сами собой все больше растягивались в довольной улыбке — от уха до уха.
А как не радоваться, если даже память и скорость реакции улучшились? Эх, жаль, прежний Серега Епиходов этого не видит!

Сердечно-сосудистая система

:

Артериальное давление снижено на 8%.

Частота сердечных сокращений снижена на 10%.

Эластичность сосудов повышена на 17%.

Вязкость крови снижена на 12%.

Насыщение тканей кислородом увеличено на 15%.

Центральная нервная система

:

Кровоток в префронтальной коре увеличен на 15%.

Кровоток в гиппокампе увеличен на 12%.

Активность дофаминовых рецепторов восстановлена на 23%.

Синтез ацетилхолина повышен на 14%.

Синтез серотонина повышен на 12%.

Окислительный стресс мозга снижен на 27%.

Скорость реакции улучшена на 9%.

Кратковременная память улучшена на 13%.

Концентрация внимания повышена на 12%.

Ментальная выносливость увеличена на 19%.

Когнитивный шум снижен на 15%.

Качество сна улучшено на 28%.

Дыхательная система

:

Объем эффективной вентиляции увеличен на 6%.

Активность бронхиального эпителия повышена на 20%.

Уровень карбоксигемоглобина снижен на 85%.

Печень и метаболизм

:

Активность токсических ферментов снижена на 35%.

Жировая инфильтрация печени уменьшена на 7%.

Уровень глутатиона повышен на 23%.

Чувствительность к инсулину повышена на 12%.

Иммунная система

:

С-реактивный белок снижен на 17%.

Активность NK-клеток повышена на 9%.

Системное воспаление снижено на 15%.

Эндокринная регуляция

:

Уровень кортизола снижен на 13%.

Баланс лептин/грелин стабилизирован (лептин +9%, грелин –12%).

Гормональный баланс улучшен на 6%.

Микроциркуляция кожи

:

Перфузия кожи усилена 18%.

Кислородное насыщение дермы увеличено на 10%.

Рекомендуется продолжить отказ от никотина и алкоголя.

Рекомендуются регулярные аэробные нагрузки для закрепления результата.

+24 дня к продолжительности жизни.

Прогноз продолжительности жизни уточнен: 35 дней…

Внимание! Функциональность Системы повышена до 2%!

Я прислушался к себе, сравнивая ощущения с показаниями Системы. И правда. И сердце бьется спокойнее, и давление ближе к норме, легкие дышат свободнее — словно с груди сняли мешок с песком. Печень начала восстанавливаться, антиоксиданты растут.
Даже мозгами ворочаю я теперь быстрее, запоминаю лучше, могу держать фокус дольше без усталости. В первые пару дней, помню, мысли разбегались, как тараканы при свете, а теперь все четко, ясно. Словно радио выключили, которое играло на заднем плане.
А еще сон наладился, и сегодня я точно проснулся отдохнувшим, а не разбитым. Но самое главное — прогноз. Если на голову не упадет кирпич, месяц у меня теперь есть, а за месяц можно столько сделать для здоровья, что…
Улыбнувшись, я вышел из квартиры, напоследок окинув завистливым взглядом мирно спящего Валеру, и стал спускаться по ступенькам.
И тут в кармане зазвонил телефон. Подозревая, что это либо та женщина, которую я утешал в парке, либо опять кто-нибудь из бывших коллег Сергея, которые возжелали позлорадствовать, я достал гаджет. Высветился номер. Вроде как незнакомый. Ну ладно, посмотрим, кто на этот раз.
— Алло, — сказал я, — слушаю вас.
— Сергей? — раздался в трубке смутно знакомый женский голос.
— Да, да, я слушаю.
— Это же я… Диана. — Голос был смущенным и явно немножко испуганным.
Точно! Диана. Медсестра, с которой мы вместе делали операцию дочери Хусаинова, какого-то казанского воротилы.
Когда Диана звонила в прошлый раз, я совершенно забыл записать ее номер. А, если честно, решил, что незачем — вряд ли она еще будет общаться с таким неудачником, как я.
— Да, да, Диана, что случилось? — спросил я.
— Нам нужно поговорить. Срочно, — после минутной заминки ответила она. — Это важно. И чем скорее, тем лучше.
— Хорошо, Диана, а у вас когда будет свободное…
— У тебя! Мы договорились на ты, сам же сказал, — прервала она меня нетерпеливо.
— Да, у тебя, извини, что-то я закрутился. Так когда у тебя свободное время? Дело в том, что я более-менее свободен прямо сейчас. У меня до начала работы где-то полтора-два часа есть. Поэтому, если ты можешь, мы бы могли встретиться. Если нет, тогда поздно вечером только.
— Я как раз иду домой после дежурства, поэтому прямо сейчас смогу, — сказала Диана, — но только недолго, а то сам же понимаешь…
— Ну да, конечно. А где мы встретимся?
— Давай в кафе «Жасмин», — после секундной заминки сказала она. — Знаешь такое? Недалеко от больницы.
— Найду, — пробормотал я.
— Вот и ладненько. Давай, до встречи. — В трубке послышались гудки.
Я пробил по навигатору, где находится это кафе «Жасмин». Оно действительно было неподалеку, в пешей доступности, поэтому я спокойно отправился туда, ориентируясь по гаджету.
Это была маленькая уютная кофейня, очень даже приятная: все столики накрыты вязаными вручную белыми салфетками, удобные кресла с подушками и пледами, звучал мягкий лаундж-джаз. Вкусно пахло свежесваренным кофе, корицей и апельсиновыми пирогами.
Дошел я вроде вполне вовремя, но Диана уже ждала меня внутри. Сидя за угловым столиком, она рассеянно помешивала ложечкой кофе, глядя куда-то вдаль невидящим взглядом.
— Диана, здравствуй, — улыбнулся я, подходя. — Я же вроде не опоздал? Извини, если так.
— Да нет, нет, нормально, это просто я раньше пришла, — улыбнулась она. — Привет, Сергей, рада тебя видеть. Выглядишь получше, чем…
Она моментально осеклась, я решил сделать вид, что оговорку не заметил. Но хорошо, что визуально это тело выглядит лучше. Значит, двигаюсь в правильном направлении.
Я присел за столик, ко мне подошел официант, и я тоже заказал кофе.
— Десерт будешь? — спросил я ее.
— Нет, нет, мы буквально перекинемся парой слов, и я побегу, — покачала головой она и вздохнула. — Вымоталась на дежурстве ужасно. Такой наплыв пациентов был, ты даже не представляешь…
Она вздохнула и отпила немного из чашки.
— Ладно, я слушаю тебя. Так что случилось?
— В общем, у нас на скорой уже второй день какие-то люди ходят. В костюмах. Они про тебя все расспрашивали… — Диана озабоченно на меня посмотрела и снова перешла на вы: — У вас большие проблемы, Сергей Николаевич.

...

Глава 21

Что это могли быть за люди? Комиссия из министерства? Или люди Хусаинова? Вряд ли люди Михалыча, так что кто-то их них.
— Спасибо, Диан, — сказал я, пожав плечами. — Разберусь. С кем общались эти люди?
— Меня вызывали, Киру и Миру вызывали. Эльвира им там вообще черт-те что наплела, Кира мне по секрету шепнула. Но больше всех постарался почему-то Олег.
— Да? — неприятно удивился я, — А что именно они обо мне спрашивали?
— Как долго ты у нас работал? С кем контактировал? Чем занимаешься по вечерам? Ты представляешь! Ну откуда я могу знать, чем ты занимаешься по вечерам? Даже такие вопросы они задавали! — Она сделала круглые глаза и посмотрела на меня. — А еще они надолго закрылись в кабинете у Мельника и что-то там на повышенных тонах обсуждали. Было только слышно, что кричат, а о чем — я не разобрала. Так что советую, будь осторожен, Сережа. Не знаю, что они хотели и как, но явно что-то не то, что-то роют…
— Спасибо, Диана, что предупредила, — от всей души сказал я. — Ты мне здорово помогла. Я как-то даже подумать не мог… Наверное, надо бы позвонить, что ли, Мельнику?
— Нет, нет! Что ты! — испугалась она и даже ложечку уронила. — Он тогда узнает, что кто-то из наших тебе все рассказал, а нормально к тебе отношусь только я. Поэтому меня сразу вычислят. Ты как-нибудь по-другому, аккуратненько выясни… Окольными путями как-то…
— Да, ты права, я подумаю, как лучше поступить, — сказал я, а сам подумал, что могу поговорить с отцом, а он, в свою очередь, пусть созвонится с Петровичем.
Хотя, вдруг Серегин отец все в лоб у того спросит? Лучше найду другой вариант. И вот еще интересно, почему Мельник мне ничего не сказал?

...

   Читать   дальше ...  

***

***

***

***

***

***

Источники : 

https://fb2.top/dvadcaty-dva-neschastyya-850175/read

Слушать - https://baza-knig.top/litrpg/157259-dvadcat-dva-neschastja-kniga-1-danijar-sugralinov.html

***

***

***

***