***

...

Ради интереса я активировал Систему и проглядел данные эмпатического модуля:

Сканирование завершено.

Объект: Виктор, 32 года.

Доминирующие состояния:

— Замешательство (58%).

— Раздражение (51%).

— Сексуальное возбуждение легкой степени (43%).

Дополнительные маркеры:

— Объект сексуального внимания — спутница справа.

— Обручальное кольцо снято, след на безымянном пальце свежий.

— Стремление к доминированию в присутствии женщин.
Ну-ну. А ты, значит, ходок, Витюша?
— Ты? — неуверенно протянул он. — Епиходов? Сергей Николаевич?
— Он самый.
Виктор моргнул, явно пытаясь совместить образ небритого алкаша с тем, что видел перед собой. Получалось у него плохо. Одна из интернов с любопытством покосилась на меня и вежливо поздоровалась, а следом и другая.
Это окончательно вывело Виктора из равновесия.
— А что ты здесь делаешь? — Он попытался вернуть себе привычный снисходительный тон, но вышло как-то натужно. — Тебя же уволили с позором, если не ошибаюсь?
— Ошибаешься, — не согласился я. — Не уволили. Сам ушел. Но теперь меня Харитонов лично на комиссию пригласил. Видимо, соскучился.
Виктор хмыкнул, но во взгляде его мелькнуло замешательство. Он явно готовился к другому разговору — к тому, где небритый неудачник мнется и оправдывается.
— Ну и как комиссия? — спросил он с деланым равнодушием.
— Замечательно, — улыбнулся я. — Председатель давление меряет, Харитонов красный как рак. В общем, продуктивно пообщались.
Интерны переглянулись, и одна из них — та, что посмелее — едва заметно хихикнула, тут же спрятав улыбку за ладонью.
— Тогда нечего тут шататься, — нашелся Виктор. — Вали отсюда, здесь разрешено быть только врачам и пациентам. А ты точно не врач.
— Может, я пациент, тебе-то откуда знать? — Я улыбнулся интернам, качнул головой на Виктора и добавил доверительным тоном: — Девчонки, этот тип очень скользкий. Будьте с ним осторожнее. — Я скользнул взглядом по его руке, где на безымянном пальце белела полоска незагорелой кожи, и негромко закончил: — Особенно когда он кольцо снимает.

Улыбки интернов мгновенно погасли. Одна из них машинально посмотрела на руку Виктора, и я увидел, как что-то в ее взгляде изменилось — восторженное придыхание сменилось брезгливой настороженностью.
Виктор шумно втянул воздух, словно собираясь что-то ответить, но я уже пошел дальше, насвистывая мотив про Чипа и Дейла.
— Я сейчас охрану вызову! — рявкнул он мне в спину.
— Вызывай, — бросил я через плечо. — Заодно расскажешь им, зачем кольцо снимал.
Одна из интернов фыркнула уже в голос. Я не оборачивался, но спиной чувствовал, как Виктор сверлит меня взглядом, пытаясь придумать достойный ответ и не находя его.
Когда я спустился, меня поджидала тетя Нина. И выглядела она отнюдь не так ласково, как час назад:
— Марина — хорошая девушка! — без обиняков и прямо сказала она. — Зачем ты ее обижал?
— Когда это? — удивился я.
— Она плакала! — обличительно направила на меня швабру тетя Нина.
— Это от счастья, — попытался отмазаться я от грозной тети Нины.
Но не вышло.
— Да я тебя! — воскликнула она, снова потрясая шваброй…
И тут неожиданно Система самопроизвольно врубила диагностический модуль, а следом перед моим взглядом высветилась табличка:

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 37,4 °C, ЧСС 88, АД 145/92, ЧДД 22.

Обнаружены аномалии:

— Остеомиелит дистальной фаланги указательного пальца левой руки.

— Некроз мягких тканей (средняя зона распространения).

— Гнойное воспаление надкостницы.

— Инородное тело в костной ткани (заноза, давность внедрения более 6 месяцев).

Так, давление сейчас повышено, но это понятно — возраст, физическая нагрузка, инфекция. Гипертонии нет. То, что дышит часто, тоже понятно, не прохлаждается на диване человек. А вот палец ее…
— Ого! — Я обеспокоенно посмотрел на уборщицу. — А что это у вас с рукой?
Тетя Нина торопливо спрятала левую руку за спину и буркнула:
— Ничего!
— Давайте тогда я скажу, — строго молвил я. — У вас в палец, видимо, когда-то попал волос. Или заноза была. Глубокая. Которая там и осталась. А вы, вместо того чтобы сразу к врачу, сами какими-то мазями дома мазали. А теперь уже начался некроз. Остеомиелит называется. Это когда идет гнойное воспаление кости фаланги пальца. В больницу вы так и не обратились. До сих пор, между прочим…
— Не твое дело! — растерянно фыркнула тетя Нина.
Она попыталась ретироваться, но я в последний момент ухватил ей за плечо и развернул к себе.
— Вы понимаете, что так вы без руки останетесь?
— Не твое дело! — Она опять попыталась вырваться и отпихнуть меня, но я не дал.
— Рассказывайте! — велел я. — Не думаю, что, работая в больнице, вы ни у кого из врачей не могли спросить. Значит, что-то здесь не то! Говорите!
И тетя Нина вдруг расплакалась. Да, прямо у меня на груди:
— Боли-и-ит… так болит, проклятая! — тоненько запричитала она. — Каждую ночь так дергает, моченьки моей нету-у-у-у…
— А почему к хирургу не идете? Он бы с обезболиванием почистил, — принялся уговаривать ее я, гладя по голове в косынке. — Боитесь? Не поверю.
— Да я не потому… — пролепетала она.
— Рассказывайте! — мягко, но настойчиво велел я.
— Да что рассказывать, — вздохнула она, — это долго. Да и неинтересно тебе.
— Интересно. Я жду!
— Прям все?
— Прям все! — велел я и рыкнул: — А ну, живо!
И тетя Нина рассказала. История ее была похожа на сотни других таких же. В общем, поначалу жизнь шла как у всех, то есть нормально. Закончила тетя Нина техникум, на бухгалтера выучилась. Потом вышла замуж, родила двух кудрявых деток: мальчика и девочку. Муж работал прорабом на стройке. Дали квартиру. Жить бы и радоваться. Детей выучили в институтах. Дочка сразу уехала в Санкт-Петербург, вышла там замуж за хорошего парня. Сын женился на славной татарочке из Тюмени. Там и осел.
А потом пошло-поехало. Как говорится, если в начале жизни идет белая полоса, то потом — ой не факт. Все началось с того, что умер муж. Затем свекровь. Остались две квартиры. Тетя Нина металась между ними, делала ремонты. Решила одну сдавать пока. Надеялась, что потом разделит наследство между детьми. А тут и внуки пошли. У дочери родилась девочка. Потом, буквально через год с хвостиком, сыночек. Тетя Нина только радовалась. А потом и у невестки сын родился. Внучочек любименький. А потом пошло и поехало — что ни год, то ребенок: то у сына, то у дочери. В результате у дочери — семеро детей, а у сына — пятеро. И начали детки мамку пилить, мол, ты на двух квартирах, как королева, а мы тут детей не знаем, чем кормить. Давай-ка ты продавай, мамаша, эти квартиры, дели между нами, нам жилплощадь же расширять надо, а сама к кому-то из нас езжай — мы будем только рады. Да и ты с внуками поможешь.
Так она и сделала. Квартиры продала, деньги разделила по-честному. А жить решила у дочери. Невестка-то хорошая, конечно, но все же с дочерью, оно как-то безопаснее, что ли.
И переехала тетя Нина в Санкт-Петербург. Водила внуков в детсад, на кружки, на Финский залив кормить уточек, радовалась жизни. Правда, недолго. Начались у нее с дочерью стычки. Сперва из-за ерунды всякой, потом все больше и больше. Дошло до того, что зять гаркнул и выставил ее из дома. Сказал, что видеть ее больше не желает. Пусть, мол, к сыну едет и там командует.
Деваться некуда — поехала тетя Нина в Тюмень. Вот только опоздала: сын с невесткой развелись, причем нехорошо так, со скандалами. Оказывается, пока невестка детей растила, сынуля ее конкретно так погуливал. Пока все не выяснилось. В результате невестка бывшую свекровь не приняла, раз бабника такого воспитала. А сын только руками развел, мол, извиняй, маманя, вишь, что происходит. Я, мол, ушел, бывшей все оставил, так как дети с нею. А сами мы с моей юной любовницей и так у друзей временно угол оккупировали. Тебя нам взять некуда. Сами на птичьих правах. Разве ты не видишь?
И осталась тетя Нина при своих интересах: ни кола, ни двора, возраст уже конкретный, болячки мучают. И что делать? Была у нее подруга, вместе в общежитии жили, еще когда в техникуме учились. И поехала тетя Нина к ней. Надеялась, что та приютит. Она и приютила. А через четыре месяца умерла, болела она давно и сильно. А дети тетю Нину попросили освободить доставшуюся им в наследство жилплощадь.
И вот теперь она перебивается случайными заработками. И ей еще крупно повезло, что ее в таком возрасте в эту больницу уборщицей взяли. Снимать койко-место ой как нынче дорого. А пенсии еле-еле на еду и самое необходимое хватает. А еще внучатам хоть что-то подарить хочется. Они же звонят, просят. Поэтому и держится тетя Нина за работу, как может. И что ей какой-то там некроз. Потерпит!
— Так! — сказал я. — Вы прямо сейчас идите к Носик. И покажите ей руку. Она поможет. А на работе, если на пару дней больничный возьмете, ничего страшного не произойдет. Заодно и отдохнете. А то завтра без руки вообще останетесь. Чем полы тогда мыть будете?
Судя по лицу тети Нины, напугал я ее конкретно.
— И вот еще, — сказал я и вытащил из кармана две пятитысячных купюры. Как бы не последние, но близко. — Вот.
— З-зачем? — отпрянула тетя Нина.
— На лечение. Все равно лекарства какие-то покупать придется, еду. На первое время хватит. А завтра я зайду к Носик, узнаю, что она с вами делать будет.
— Но я… — пролепетала тетя Нина и осеклась.
— Отдавать не надо! — сурово рыкнул на нее я, сунул в руки опешившей женщине деньги и вышел из больницы.

Глава 12

На остановке «Девятая городская больница» — новенькой, со стеклянным козырьком и рекламными стендами про диспансеризацию — я присел на лавку.
«Все, что вы должны знать о диспансеризации, — гласил плакат с улыбающейся женщиной-врачом. — Здоровье — то, что всегда нужно проверять».
Я был с ней абсолютно согласен, но пришел сюда не за этим. Маршрутов я не знал, но собирался выяснить, чтобы ехать домой на автобусе. Такси после сегодняшних трат казалось непозволительной роскошью.
Рядом со мной, прислонившись к столбу, стоял мужик в засаленной куртке и изучал объявления с таким видом, будто там содержались ответы на все вопросы мироздания.
— Извините, — обратился я к нему, — как до улицы Марата добраться?
Мужик окинул меня оценивающим взглядом, словно прикидывая, стоит ли тратить на меня слова, и наконец соизволил ответить:
— На восемнадцатый садись.
Я поблагодарил его кивком. Подумал, что, если автобус не придет в ближайшие минут пять, пойду пешком.
Собака появилась как будто из ниоткуда, или я просто ее не заметил сначала. С виду обычная дворняга, черная с белой грудью, с обвисшими ушами и умными глазами. Она подошла, деловито обнюхала мои новые туфли и, видимо, найдя их достаточно приличными, улеглась прямо на них, положив тяжелую голову на носок левого.
Я замер.
Собака не просила еды, не виляла хвостом, не заглядывала в глаза. Она просто лежала, прикрыв глаза и тихо посапывая, словно наконец-то нашла то, что искала весь день.
— Ну и что мне с тобой делать? — спросил я негромко, обращаясь скорее к самому себе. — У меня дома уже один приблудный живет, Валерой зовут. Только он котенок. Он, знаешь ли, тоже ничего не просил, просто лежал у мусорки и помирал. Я его откачал, теперь он мне штаны рвет и занавески.
Собака приоткрыла один глаз, посмотрела на меня с выражением глубокого понимания и снова закрыла.
— Не смотри так, — буркнул я. — Только тебя мне не хватало для полного счастья. Хватает мне Валеры.
Мужик в засаленной куртке покосился на меня как на сумасшедшего, разговаривающего с бродячей собакой, и демонстративно отодвинулся на другой конец остановки.
А мой взгляд упал на столб за спиной. Там среди объявлений о продаже бизнеса, частных уроках английского и клининге висел криво приклеенный листок с размытой фотографией.

«Пропала собака
, — гласила надпись, выведенная детским почерком, старательным и неровным. —
Черная вся, но грудка белая и пушистая. Глаза добрые. Зовут Булка. Очень скучаем. Позвоните, пожалуйста»
!

Я посмотрел на фотографию, потом на собаку у своих ног. Сомнений не было никаких: приметы совпадали.
— Так ты, значит, Булка, — сказал я. — И тебя ищут.
Собака при звуке своего имени подняла голову и завиляла хвостом, подтверждая мою догадку.
Я вынул свой новый телефон, в котором, как выяснилось в кабинете Носик, все еще работал диктофон, из-за чего батарея почти разрядилась. Набрал номер с объявления.
После пяти гудков ответил детский голос, принадлежащий мальчишке лет восьми–девяти:
— Алло?
— Здравствуй. Я, кажется, нашел вашу Булку. Черно-белая собака с добрыми глазами, да?
В трубке раздался такой вопль радости, что я невольно отодвинул телефон от уха.
— Булка? Вы нашли Булку? — Голос срывался на визг. — Мама! Мама-а-а! Булку нашли!
Где-то на заднем плане послышался женский голос, потом шорох, будто трубку передавали из рук в руки, и наконец снова мальчик:
— Дяденька, а где вы? А она живая? А она не голодная? А вы ее к нам привезете?
— Живая, — успокоил я его. — Голодная, наверное. Сидит у меня на ботинках и, похоже, никуда уходить не собирается. Скажи адрес, я приведу.
— Гагарина, дом семьдесят два, квартира семнадцать! — выпалил мальчик. — Это рядом с парком, там еще магазин «Магнит» на углу!
— Скоро буду, — сказал я, не представляя, куда идти. Но, даже если далеко, не везти же псину к себе? Там Валера и так с ума сходит, безо всякой собаки.
— Спасибо, дяденька! Спасибо-спасибо-спасибо!
Булка, словно почуяв перемену, встала и завиляла хвостом с удвоенной силой.
Я вбил адрес в карту в телефоне и построил маршрут. Идти было далеко, но все же в пешей доступности. Но как дотащить собаку?
Подумав, на глазах у других людей, ожидавших автобуса, расстегнул ремень и снял его. Сделав петлю, надел на шею Булки. Та не сопротивлялась. Заодно разглядел, что сука.
— Извини, подруга, но другого поводка у меня для тебя нет. Так что ты не тяни, он и так короткий.
Собаку это не смутило, она встряхнулась и почти по-человечески хмыкнула.
Отцепив от столба объявление, я сложил его и сунул в карман, потом посмотрел на псину:
— Ну что, Булка, пошли домой. Рядом!
Она радостно гавкнула и потрусила возле ноги, не натягивая мой импровизированный поводок. Бежала так, что было сразу понятно: воспитанная.
Пока мы шли, я про себя напевал про то, что слишком часто беда стучится в двери, но Чип и Дейл спешат на помощь, а Система тихо отсчитывала бонусы:

Зафиксирована физическая активность: ходьба в умеренном темпе.

Снижение уровня кортизола: 12%.

Зафиксирован тактильный контакт с животным.

Повышение уровня окситоцина: 8%.

Надо же, подумал я, поглядывая на трусящую рядом Булку. Контакт с животными снижает кортизол и повышает окситоцин — это давно известно, но одно дело читать исследования, другое — видеть цифры в реальном времени на собственном организме. Неудивительно, что у владельцев собак в исследованиях фиксируют более низкую смертность после инфарктов и инсультов. Причинно-следственная связь не доказана, но ассоциация устойчивая.
Булка оглянулась на меня, словно проверяя, не отстал ли, и я невольно ускорил шаг.
И усмехнулся: вот оно — принудительная физическая активность. Собачники стабильнее выходят на ежедневные прогулки, чем люди без собак, потому что пес не даст тебе полежать на диване, когда ему надо в туалет.
Мало того, я не устану это повторять, что регулярное движение снижает риски болезней сердца, сосудов, гипертонии, ожирения, диабета второго типа, так еще с собакой ты автоматически начинаешь общаться с другими собачниками, соседями, случайными прохожими. А социальные связи ассоциированы с большей продолжительностью жизни, это тоже доказанный факт.
Прямого доказательства, что собака продлевает жизнь, нет. Но регулярные эффекты: движение, снижение стресса, рутина, социализация — действительно улучшают здоровье. А здоровье влияет на долголетие.
Может, зря я отказался от Булки?
Впрочем, мне и Валеры хватает. Хотя кот, конечно, на прогулку не выведет, но у меня есть Танюха. «Ведь я же лучше собаки?»
Когда мы дошли до нужного адреса, у меня начали ныть колени и пятки. Все-таки таскать на себе сорок лишних килограммов — слишком тяжелая нагрузка для суставов.
А тут еще пришлось подниматься на третий этаж.
Дверь квартиры номер семнадцать распахнулась еще до того, как я успел позвонить.
На пороге стоял мальчишка лет девяти, худенький, вихрастый, в футболке с Чебурашкой и теплых спортивных штанах, явно великоватых ему на два размера. За его спиной маячила женщина, молодая, измотанная, с темными кругами под глазами и волосами, наспех собранными в хвост.
Система привычно выдала данные. Пацан, конечно, бешено радовался и испытывал облегчение, но переживал, что я не отдам Булку.
Женщина… Женщина испытывала одновременно облегчение (71%), тревогу (58%), стыд (49%), и все это на фоне хронической усталости. Был еще и такой маркер: «обручальное кольцо отсутствует, след свежий (2–4 недели)».
Развод, машинально отметил я. Свежий. И стыд — за что?
— Булка! — завопил мальчик и бросился к собаке, обнимая ее за шею.
Собака заскулила, завиляла хвостом так, что ее зад ходил ходуном, и принялась облизывать лицо мальчика с энтузиазмом, от которого тот повалился на пол прямо на лестничной клетке.
— Булочка моя, Булочка, — бормотал он, зарываясь лицом в черно-белую шерсть и всхлипывая. — Я думал, что больше никогда тебя не увижу-у-у-у…
Женщина смотрела на эту сцену, как-то горько улыбаясь.
— Спасибо вам огромное, — сказала она. — Мы уже неделю ищем. Вадик все столбы в районе обклеил.
— Да не за что, — ответил я. — Она сама меня нашла на остановке. Села рядом и не уходила.
Вадик поднял голову, не выпуская собаку из объятий, и зло выпалил:
— Это папа ее выгнал.
— Вадим! — резко сказала женщина.
— А что? — Глаза мальчика заблестели. — Это правда! Папа сказал, что от нее воняет псиной, что шерсть по всему дому, и что она жрет слишком много, а ему надоело убирать за ней. И выгнал! Просто взял и отвез куда-то, когда я был в школе!
— Вадик, иди в комнату с Булкой, — сказала его мама. — Поиграй с ней.
— Но мам…
— Иди, я сказала.
Мальчик, недовольно сопя, потащил собаку в квартиру. Булка послушно засеменила следом, то и дело оглядываясь на меня, словно благодаря за возвращение.
Женщина прикрыла глаза на секунду, собираясь с силами, и посмотрела на меня.
— Извините, — сказала она. — Мы разводимся. Муж… бывший муж… он собаку никогда не любил, это Вадик ее притащил два года назад, нашел щенка и принес. А теперь вот…
Она не договорила, махнув рукой.
— Бывает, — сказал я, не зная, что еще тут можно сказать.
— Подождите.
Она скрылась в квартире и вернулась с купюрой в руке.
— Вот, возьмите, пожалуйста. За беспокойство.
Я посмотрел на протянутую тысячу и покачал головой:
— Не надо. Правда, не надо.
— Но вы же…
— Мне было приятно погулять с Булкой, — усмехнулся я. — Это моя плата.
Женщина убрала деньги, но продолжала смотреть на меня.
— Зоя, — представилась она.
— Сергей. — Я кивнул.
Система зафиксировала, что у нее всплеск благодарности и зарождающийся ко мне легкий интерес, что-то похожее на надежду. Впрочем, последние два показателя были слишком размытыми, чтобы делать выводы.
— Мам! — раздался из глубины квартиры голос Вадика. — Булка хочет есть! Можно я ей сосиску дам?
— Можно, — крикнула женщина не оборачиваясь.
Тревога у нее исчезла полностью, а в голосе, когда она снова заговорила, появилось что-то живое:
— Еще раз спасибо, Сергей. Вы даже не представляете, как много это для него значит. После всего… после развода… Булка была единственной, с кем он разговаривал.
— Кстати, какой породы Булка? — спросил я.
— Дворняжка, наверное, — пожала плечами женщина.
— Думаю, не такая уж она дворняжка, — сказал я. — У моих хороших знакомых в Москве была подобная. Булка — один в один. Порода называется бордер-колли. Если не ошибаюсь, считается самой умной породой.
Я кивнул, попрощался, отказавшись от ее несмелого предложения остаться и выпить чаю, и пошел вниз по лестнице.
На площадке между вторым и первым этажом остановился, услышав сверху радостный собачий лай и звонкий мальчишеский смех. Дверь открылась, и Вадим крикнул:
— Спасибо, дядя Сергей!

Зафиксировано позитивное социальное взаимодействие.

Зафиксирована физическая активность: ходьба, 4,3 км.

Совокупный эффект:

— Снижение уровня кортизола на 18%.

— Нормализация сердечного ритма на 6%.

— Улучшение эмоционального фона на 25%.

Прогноз продолжительности жизни уточнен: +5 часов…

Пять часов за то, что просто отвел собаку домой. Неплохо.
А еще подумал: вот так. Мужик выгнал из дома любимую собаку сына. Просто взял и выгнал. Потому что воняет, облезает и жрет слишком много. Насчет жрет — вряд ли больше, чем сам он жрал, но вот остальное. Так бы и спросил у него: а что тебе мешало вычесать ее? Искупать? Тем более собака-то какая красавица! Умная! Воспитанная!
Вот ей-богу, забрал бы себе, кабы не Валера.
Домой я все-таки доехал на такси.
Поднялся на второй этаж, отпер дверь и вошел.
И тут мне навстречу вышел Валера.
Посмотрел на меня и громко, с выражением мяукнул.
— Что опять стряслось? — вздохнул я.
Но Валера мяукнул опять. Склочным таким голосом, нехорошим, в общем. А затем так вообще — чихнул.
— С какой целью скандал затеваешь, анархист? — поинтересовался я. — Не успел я даже порог переступить, а ты уже права качаешь опять?
Но Валера орал как резаный и продолжал чего-то требовать, как Грета Тунберг с трибуны ООН.
— Ну ладно, убедил, — устало покачал головой я, — что ты на этот раз хочешь?
Валера, подняв хвост трубой, залетел в комнату. Он остановился на пороге и аж подпрыгивал от нетерпения, пока я развязывал шнурки. Наконец, когда я разулся, Валера мяукнул и подпрыгнул опять. Он явно хотел, чтобы я пошел за ним следом.
Ну ладно, мне уже и самому стало интересно. Я пошел за ним в комнату и застыл как соляной столб: окно оказалось разбито. Брошенный камень валялся среди осколков на полу.
Интересно, случайно кто-то или специально? А если специально, то кто?
Валера плюхнулся на жопу и вдруг печально завыл.
— Валера! — Я аж офигел. — Только не говори, что ты оборотень и это экзорцисты все натворили.
Котенок еще немножечко поголосил, игнорируя мою подначку, а затем вернулся в свою коробочку.
Я аккуратно подмел осколки стекла, заклеил дырку пока скотчем, крест-накрест, а сам отправился на кухню готовить ужин.
Тщательно помыл и аккуратно порезал два небольших помидора, огурец, сладкий перец (выбрал желтый, ради эстетики), вареное яйцо и зелень. Немного подумал и порезал еще одно яйцо. Затем открыл банку консервированного тунца (я стараюсь употреблять консервы минимально, но вот рыбу люблю, особенно кильку в томате, так что понемногу себе позволяю). Так вот, подавил тунец вилкой, прямо в собственном соку, и очень тщательно перемешал. Добавил всю эту красоту к овощам, немного посолил, поперчил, перемешал и — вуаля!
Мой ужин готов. В меру сытный и вместе с тем легкий. Но при этом еще и полезный.
Однако сразу поесть не удалось.

Сначала с незнакомого номера пришла эсэмэска:
«Сергей, это Зоя, мама Вадика. Еще раз спасибо за то, что привели Булку. Это мой номер»
.

Я задумался, что ответить и нужно ли это вообще, дивясь тому, что становлюсь все более популярным — и с какого перепугу Серега вообще зарывался в порно, если вокруг столько заинтересованных в нем дам?
Но ответить Зое или додумать не успел, потому что раздался телефонный звонок.
Я глянул на экран — номер снова был незнакомый, но не Зои.
Пожав плечами, ответил.
— Серый? — послышался в трубке взволнованный голос. Мужской. Смутно знакомый. Но хоть убей, не помню, кто это.
— Да, — ответил я.
Между делом помешал на сковородке морковку, которая уже весело потрескивала и источала умопомрачительный запах (я люблю, когда поджариваю морковку, посыпать ее специями, особенно перцем и куркумой, а можно немножко и сушеным чесноком). Я хотел ее слегка притушить на сливочном масле, немного, буквально пару мгновений.
Еще я варил на завтра суп. Из курочки — с зеленым горошком, цветной капустой и морковкой. А чтобы морковка отдала свою золотистость (каротин и ксантофилл лучше высвобождаются и усваиваются вместе с жирами) — поджарил, но не до карамелизации, конечно же. Ибо все должно быть в меру, а печень у меня не железобетонная. Да и поджелудочную уважать надо.
— Серый? — опять повторил голос и добавил счастливо, взахлеб: — Это я, Григорий! Ну, что на фуре тебя до столицы подбросил. Ну?
— А, Гриша! — вспомнил я и усмехнулся. — Привет! Как дела у тебя? Случилось что?
— Случилось! — закричал в трубку Григорий, и голос его при этом был радостным. — Проверился я, Серый! В Серпухове! В клинику сходил, они там все быстро делают!
— И что?
— Я здоров! Ты представляешь? И Надюха в консультации сдавала. У нее тоже все хорошо.
— Ну вот и замечательно, — сказал я, мечтая поскорее завершить этот разговор, чтобы не пережарить морковку.
— А Катерина больна оказалась, ты представляешь? — не замолкал Гришка. — Она тоже пошла и проверилась-таки. ВИЧ у нее выявили! Сейчас все пацаны с трассы в шоке. Тоже побежали кровь сдавать. У двоих уже выявили! Прикинь! Хотели ее сжечь там, вместе с кафе этим. Но она, тварюга, сбежала! Прикинь!
— Грустная история, но, надеюсь, она тебя научит осторожности.
— В смысле, осторожности? — не понял Гришка.
— Ну, чтобы ты больше на трассе не занимался этим с непонятными женщинами. У тебя вон жена есть.
— И че, с Зойкой тоже ни-ни? — упавшим голосом Гришки можно было колоть айсберги. — У нее же такие буфера! А фритюрницу ее видел? Бокал пива можно поставить! Ты же сам видел!
— А ты не думал, что с ней рано или поздно может случиться то же, что и с Катериной? Это сейчас пронесло. Пока. Но непонятно, что будет завтра. И ты вполне можешь попасть в число тех двух, что заразились.
— Тьху-тьху-тьху! — суеверно поплевал в трубку Григорий. — Не дай бог!
— Вот и я о том же, — согласился я и торопливо распрощался с дальнобойщиком.
Да уж, хорошо, что Система предупредила о том, что та женщина заражена.
И в это же время я вдруг понял, что моя морковка капитально подгорела.
Черт бы их всех побрал с их изменами, венерическими заболеваниями и прочими проблемами!
Эх… придется тушить морковку заново…

...

===

Глава 13

Салат я все-таки съел, несмотря на подгоревшую морковку, которая добавила блюду своеобразную горчинку и неожиданный хруст. Пережаривать не стал.
— Видишь ли, Валера, — начал я объяснять котенку свою кулинарную позицию. — В дорогих ресторанах это, вероятно, назвали бы «карамелизацией с дымком». Однако я предпочитаю более честный термин — «эффект болтливого Гриши».
Поев сам и накормив котенка, я закапал ему больной глаз, после чего переместился в комнату подумать над тем, что делать дальше. Нужно было и справку из профсоюза отправить Караяннису, и со стеклом что-то делать, и определиться с планами, и проверить, не поступили ли деньги…
Тем временем Валера, устроившись на подоконнике рядом с заклеенной скотчем дырой, задумчиво смотрел в никуда, время от времени поводя усами и принюхиваясь к сквозняку, который тянул из-под криво наклеенной ленты. Конус с кота я уже снял, так что, обретя мобильность, тот стал намного активнее и хулиганистее. Особенно он любил гонки по шторам.
Я открыл Зоино сообщение и перечитал его еще раз, прикидывая, как ответить маме Вадика так, чтобы не показаться ни слишком холодным, ни чрезмерно заинтересованным. Писать что-то развернутое казалось излишним, потому что тогда это выглядело бы как навязчивая попытка продолжить знакомство, но и игнорировать было бы невежливо. Молодой женщине сейчас не помешает любая поддержка.

«Рад был помочь. Булка — отличная собака
», — написал я и после секундного колебания отправил следом: «
Берегите ее»
.

Лаконично и по делу, без лишних намеков.

Телефон звякнул почти сразу:
«Спасибо! Вадик уже уснул с ней в обнимку:)»
.

Я усмехнулся, представив довольную мордаху бордер-колли и вихрастого мальчишку, свернувшихся калачиком на диване, и отложил телефон, хотя в этом «уснул» можно было уловить и намек свободной женщины. И, чего скрывать, симпатичной.
Но мне совсем не хотелось пользоваться ее уязвимым положением, да и нужно было разобраться с окном. Скотч продержится до утра, но от заклеенной дыры уже ощутимо тянуло холодом, и оставлять так надолго было нельзя, если я, конечно, не хочу превратить квартиру в криокамеру.
Кстати, это направление в сфере долголетия сейчас активно пропагандируют. Мол, дает и омоложение, и иммунитет, и жир сжигает, провоцирует «гормональный запуск». Однако клинических доказательств этим громким заявлениям нет. Зато есть риски: холодовые ожоги, скачки давления, аритмии. Так что это скорее приятная процедура, чем реальный лечебный метод, которая дает лишь кратковременный эффект, немного снижая боль при артрите, хронической боли в спине и у спортсменов после нагрузок.
Я посмотрел на дыру в стекле, на скотч… Оно, конечно, хорошо, что не вдребезги, но оставлять так нельзя.
К сожалению, за быт и такие вот реалии в прошлой жизни у меня всегда отвечали или жены, или те, кто помогал нам по хозяйству. Но у Сереги нет ни жен, ни помощников! Что делать-то? Звонить куда-то?
Стоп, а у меня же есть помощник!
Так… Танюха наверняка знает, к кому обращаться в таких случаях. Она в этом доме как справочное бюро. А нет, есть еще Алла Викторовна.
Выйдя на площадку, я поднялся постучал в дверь Татьяны.
На мое счастье, она оказалась дома и открыла почти сразу, словно ждала гостей, хотя время было позднее. На ней красовался знакомый розовый халат, а на голове угнездилось полотенце наподобие тюрбана.
— Ой, Серый! А я типа сама к тебе собиралась! — Она запнулась, склонила голову набок. — А ты чего… Случилось что?
— Случилось, — кивнул я. — Мне сегодня камнем окно разбили. Хочу узнать, как действовать и кого вызывать. Стекло поменять нужно, а то дубак дома. А у меня Валера.
— Ох ты ж! — Танюха всплеснула руками, едва не сбив тюрбан с головы. — Опять эти малолетки, что ли? У меня летом типа так же было, окно высадили, паразиты!
— Думаешь? — засомневался я. — Думаю, Брыжжак это. У него ко мне личная неприязнь.
— Кто? Эдик? Да прям. — Она мотнула головой. — Не, это дебилы малолетние, те, что к Гариповым ходят.
Она втянула меня в квартиру, усадила на табуретку в коридоре и принялась объяснять, энергично жестикулируя, а я заметил, насколько приятнее смотреть на ее чистые нормальные ногти с прозрачным лаком.
— Значит, слушай сюда. Первым делом сфоткай все. Окно, камень, стекло на полу, дырку изнутри и снаружи…
— Э… Я уже подмел все. И дыру заклеил скотчем.
— Отклей! И разбросай снова стекло. Я помогу прибраться потом, не ссы. Снимков десять сделай, с разных сторон. Это обязательно.
— Зачем столько?
— А затем, что, если потом споры будут с ЖЭУ или соседи начнут выступать, у тебя доказательства.
— Понял, — кивнул я, а Танюха назидательно подняла палец.
— Дальше звонишь участковому нашему Гайнутдинову.
— Помню такого. Вызывал его, когда с Брыжжаком разбирались.
— Во-о-от! — Танюха закивала так, что серьги-кольца заплясали в ушах. — Значит, ему и звони. Скажи: повреждение имущества, камень в окно, прошу зафиксировать. Он приедет, осмотрит, составит протокол. Это тебя юридически защитит.
— А смысл, если виновного не найдут?
— Смысл в том, что бумага есть бумага. — Она пожала плечами. — У нас тоже не нашли, но зато потом в ЖЭУ не отмазывались, говоря, что это я сама разбила, понимаешь?
Я кивнул, прикидывая последовательность действий, которая постепенно выстраивалась в голове в привычный алгоритм.
— Дальше что?
— Дальше ЖЭУ уведомляешь. Они акт составят, ремонтников пришлют или согласуют замену. Ну а стекольщика можешь сам вызвать, не дожидаясь их, если хочешь быстро. Полно контор, приезжают за час-два, даже на ночь глядя, если доплатишь. Обычное стекло тысячи за две поставят с работой, стеклопакет дороже, от пяти до двенадцати.
Из комнаты донесся голос Степки:
— Мам, ты с кем там?
— Делай уроки! — крикнула Танюха. — Это дядя Сережа, по делу пришел.
Я вспомнил ее слова и спросил:
— А ты-то о чем хотела поговорить?
Она замялась, махнула рукой:
— Да, не важно. Потом.
Вернувшись к себе, я восстановил статус-кво: выгрузил из мусорного ведра пакет с осколками, аккуратно, как сеятель, разбросал, положил на то же место камень, отодрал скотч. Валера наблюдал за моими манипуляциями с потолка — ну, или близко оттуда, он добрался до карниза.
Потом я сфотографировал окно, как советовала Танюха: общий план снаружи через стекло в коридоре, крупно дыру с торчащими осколками, камень на полу среди россыпи мелких стеклянных крошек. Этот дом был из старого жилого фонда, а потому в окнах торчали обычные деревянные рамы с одним стеклом. Глядя на них, подумал, что, как поступят деньги, стоит сменить их на нормальные звуконепроницаемые стеклопакеты.
Потом набрал номер участкового.
— Гайнутдинов.
— Добрый вечер. Это Сергей Епиходов с улицы Марата двадцать семь. Мы с вами виделись на днях по соседу-меломану.
— А, помню. — В трубке послышался тяжелый вздох человека, который надеялся на спокойный вечер. — Что на этот раз?
— Повреждение имущества. Кто-то бросил камень в окно моей квартиры. Прошу зафиксировать.
Участковый помолчал пару секунд, и я почти услышал, как он мысленно вычеркивает из планов чай с бубликами.
— Когда обнаружили?
— Около часа назад, когда вернулся домой. Окно разбито, камень внутри.
— Понял. Адрес тот же?
— Да.
— Хорошо. Минут через двадцать-тридцать подъеду. Никуда не уходите.
— Жду.
Пока его ждал, позвонил в оконную фирму, которую нашел по первой ссылке в поиске. Мастера пообещали приехать через час-полтора.
Вскоре явился и Гайнутдинов.
Протиснувшись в дверной проем и окинув комнату цепким взглядом, он осмотрел окно, сфотографировал на служебный телефон, записал показания в потрепанный блокнот.
— Подозреваемые есть? — спросил он, разглядывая камень. Это был обычный булыжник размером с кулак, явно подобранный где-то во дворе.
— Нет. Меня дома не было, — сказал я и добавил: — Соседка говорит, у вас в прошлом году похожий случай был. Подростки местные вроде как.
Гайнутдинов кивнул, что-то черкнув в блокноте своим размашистым почерком.
— Разберемся. Заявление напишете?
— Напишу.
Он достал бланк, я быстро заполнил: дата, время обнаружения, описание повреждения, подпись. Вся процедура заняла минут пять, и за это время Валера успел вылезти из-под дивана и с подозрением обнюхать форменные ботинки участкового.
— Камеры на районе есть, — сказал Гайнутдинов, убирая документы во внутренний карман. — Запрошу записи, посмотрим. Но сами понимаете, гарантий никаких.
— Понимаю. Спасибо, что приехали.
Он кивнул и направился к выходу, но на пороге обернулся, придержав дверь массивной ладонью.
— Правильно, что по закону действуете, а не сами разбираетесь. — Он почти незаметно усмехнулся. — Редкость. Обычно сначала молчат, то-то сами решают, а потом трупы появляются. Соседи, блин…
И ушел, оставив после себя запах сигарет и пота. Хороший все-таки у нас участковый. И то, что Система не включалась с ним, тоже хорошо. Значит, здоров… относительно. Но главное показал эмпатический модуль: Гайнутдинов не злился, что я вызвал его по такой мелочи, не был раздражен. Повод вызова посчитал достойным, ко мне действительно отнесся без раздражения.
Стекольщики приехали вдвоем: молчаливый парень и мужик постарше, явно главный.
Работали быстро и слаженно: сняли остатки разбитого стекла, очистили раму, вставили новое, закрепили штапиками. Весь процесс занял минут сорок, в течение которых Валера сидел на безопасном расстоянии и следил за происходящим с видом строгого прораба. Контролировал.
— Две триста, — сказал старший, вытирая руки ветошью. — Стекло обычное, работа, вывоз.
Стоило расплатиться и выпроводить их, как Валера немедленно запрыгнул на подоконник и принялся изучать новое стекло, тыкаясь в него носом и оставляя влажные отпечатки на свежевымытой поверхности.
В дверь постучали.
На пороге стояла Танюха, уже без тюрбана, с влажными русыми волосами, но все в том же розовом халате.
— Вставили?
Она заглянула через мое плечо, привстав на цыпочки.
— О, нормально! Быстро управились.
— Спасибо за советы, — сказал я. — Реально помогло.
— Да не за что.
Она помялась, переступая с ноги на ногу, и я понял, что пришла она не только проверить окно.
— Слушай, Сереж… Я чего пришла-то.
Танюха смотрела куда-то в сторону, избегая прямого взгляда, и ковыряла облупившийся лак на ногте.
— Ты когда на пробежку снова пойдешь?
— Завтра в шесть утра, как обычно.
— А можно я с тобой?
Она все еще не смотрела на меня, разглядывая косяк двери с таким интересом, будто там была написана формула вечной молодости.
— Ну, то есть… Я сегодня собиралась сама, честно. Но то одно, то другое, и вот уже вечер. Так и не сходила.
— Силы воли не хватает? — уточнил я.
— Ну да. Да и дела всякие. А утром сходил — и весь день свободен. Типа.
Танюха вздохнула так, что розовый халат колыхнулся на обширной груди.
— Одной тяжело. А когда знаешь, что тебя кто-то ждет, уже не отмажешься. Типа стыдно будет.
— Хорошо, — сказал я. — Степка когда встает в школу?
Спросил, чтобы, если что, начать бегать чуть позже.
— В семь, — ответила Танюха.
— Тогда завтра в шесть. Жду у подъезда. Опоздаешь хоть на минуту — ухожу без тебя.
— Не опоздаю!
Танюха просияла, и три ее подбородка на мгновение превратились в один.
— Честное слово! Ты мне типа как персональный тренер будешь, да?
— Я тебе буду как человек, который не даст слиться, — поправил я. — А ты мне. Взаимная ответственность работает лучше любого тренера.
Она энергично закивала.
— Договорились! Все, побежала готовиться!
И унеслась к себе, грохнув дверью так, что Валера опрометью слетел со шторы и скрылся под диваном.
А я сел за компьютер писать письмо Караяннису.
* * *
Утро было тихим, печальным, холодные лучи вяло пробивались сквозь тропосферу со стратосферой, словно через толстое мутное стекло. До земли доходил лишь слабый рассеянный свет, от которого лицо Танюхи казалось неестественно-бледным, словно у вампира. Если, конечно, бывают настолько раскормленные вампиры, как она.
Во многих окнах за задернутыми шторами еще не выключили свет.
Я поежился от плотной предутренней сырости и пнул желтый кленовый лист, который упал мне прямо на кроссовку.
Сегодня мы пришли к заветной лавочке у подъезда почти синхронно, что Танюха отметила радостным возгласом:
— Хоть раз тебя, Серый, не приходится ждать!
— Да ты в тот раз всего-то две минуты подождала, — хмыкнул я, и изо рта вырвалось облачко пара. — А уже разговоров!
— Не две! Пять! — запальчиво возмутилась она, поплотнее застегивая куртку.
— Тогда догоняй! — решил я задавить дискуссию в самом зародыше. — До парка бежим, а у правой аллеи потом передохнем.
— Ну, я не могу так далеко бежать, — возмутилась Танюха уже мне в спину. — Подожди, Серый! Че ты наглый такой типа? Ну подожди! Я же не могу так быстро…
Но я уже несся по направлению к парку. Ну, как несся… Катился колобком, стараясь не плюхнуться на задницу, но уже как-то по-спортивному, уверенно.
Сзади слышалось шумное дыхание Танюхи, которая все никак не могла догнать меня и бежала с топотом, словно гиппопотам к водопою.
Мы миновали у парка большую стоянку со стадом печальных автобусов, которые обреченно ждали водил, и потрусили дальше, туда, в самые дебри.
У правой аллейки, как я и обещал, остановились. Точнее, я остановился и теперь попеременно тряс то руками, то ногами, чтобы снять напряжение. А вот Танюха согнулась почти что вдвое и тяжело дышала, хрипя, словно пылесос, засосавший от жадности сразу два носка. Куртку она расстегнула и спустила с плеч.
— Ты ресницы сняла! — понял вдруг я, рассмотрев лицо Татьяны. — И волосы в нормальный цвет вернула.
— Угу, — прохрипела та, но у нее получилось что-то наподобие «ухху».
— Ну вот, уже на человека становишься похожей, — рассмеялся я. — Не обижайся, но раньше ты была как кукла. Ну, знаешь, которые в специальных магазинах продают.
— Да ну тебя! — Она вытерла рукавом мокрый лоб и жалобно простонала: — Ну почему красоту так тяжело заработать? Почему одни рождаются красивыми, а другие должны в шесть утра по парку бегать? Где типа справедливость?
— Я тебе потом все объясню, — пообещал я.
— Когда потом?
— Когда обратно прибежим, — коварно выдал я и велел: — Разворачиваемся!
— Ну Епихо-о-о-одов! — ударил в спину обиженный крик. — Ну мы так не договоривали-и-и-ись! Ну подожди-и-и меня-а-а-а!
У автобусов я подождал. Дальше мы возвращались быстрым шагом. Разгоряченная Татьяна уже несла куртку в руках.
А из окон дома на нас смотрели десятки любопытных глаз.
Соседи наблюдали.
Анализировали.
Строили версии.
Дома я скоро принял контрастный душ, вкусно позавтракал и насыпал корму Валере, который все еще непонятно почему на меня крысился. Может, почуял запах Булки.
— Валера, нельзя быть таким неотходчивым и злопамятным, — нравоучительно сказал я. — Не знаю, что на тебя опять нашло, но новые хозяева вряд ли будут счастливы обнаружить у тебя эту черту характера. Мне кажется, ты Скорпион по гороскопу. От этого склочность характера и идет. Или, что еще хуже, Овен. Хотя нет, по характеру ты подходишь, но по срокам рождения нет.
Валера аж пожирать корм перестал. Посмотрел на меня осуждающим взглядом и опять торопливо зачавкал.
— Ох, Валера, — покачал головой я, — лучше бы я у той помойки рыбок гуппи нашел. Они хоть молчат и так громко и некультурно не чавкают.
Оставив неблагодарного Валеру обдумывать мои слова, я включил ноутбук. Глянул электронную почту. И молодец, что сделал это прямо с утра — оказалось, пришел ответ от Караянниса:

'Достопочтенный Сергей Николаевич! Сообщаю, что Ваше дело меня заинтересовало. И я берусь за него.

Но сразу предупреждаю, услуги мои недешевы. Я полагаю, покойный Сергей Николаевич упоминал об этом.

Благотворительностью я занимаюсь только по отношению к дикой природе и даже перечисляю определенные суммы для исследований по восстановлению свиноногих бандикутов. Но не более того. Вас это, конечно же, никак не касается.

Если мои условия Вас устраивают, сообщите мне немедленно.

Жду ответа.

С ув. Караяннис'.

Я хмыкнул: Караяннис в своем репертуаре. Я прекрасно помню, куда он проматывал деньги — та светская львица с рыжей гривой на свиноногого бандикута была совершенно не похожа. Хотя повела себя примерно так же, исчезнув из нашего поля зрения. Правда, прихватив с собой кругленькую сумму, что нашлась у бедняги Караянниса. Да еще и дом оказался оформлен на нее.
Об этом мы узнали, когда пришли купившие его люди. Но здесь следует уточнить, что юрист повел себя очень даже профессионально и буквально за два месяца восстановил все, да еще и приумножил. Но это уже совсем другая история.
Тем временем я написал ему ответ:

'
Уважаемый Александр Давидович!

Очень рад, что Вы согласились мне помочь.

Безмерно благодарен.

Да, Ваши расценки я знаю. Меня все устраивает.

С уважением, Епиходов С. Н.
'

Ответ пришел почти в ту же минуту, что я отправил письмо, словно ушлый адвокат даже не сомневался в моем решении:

«
В таком случае потрудитесь распечатать вот это письмо (файл прилагаю). В двух экземплярах. Подписать их оба. И по почте отправить одно на Вашу бывшую работу, в больницу. И пусть на почте поставят 'копия верна» на листке, который также запечатайте в конверт и отправьте сами себе, на свой домашний адрес.

С ув. Караяннис'.

Я просмотрел письмо и восхитился — Караяннис, как всегда, времени даром не терял. Он сделал «рыбу» письма, где я требую от своего бывшего работодателя прислать мне целый пакет документов: от должностной инструкции до приказа о моем увольнении и графика аттестации. Сразу видно серьезный подход.
Теперь я уже даже и не сомневаюсь, что дело мы выиграем и концы с этими умершими пациентами точно найдем. Жаль только, что со мной упорно не хотят поделиться информацией: что за пациенты, какова история болезни, что именно сделал не так Серега. Когда я сунулся с этим к Мельнику, еще в тот день, когда меня перевели в неотложку, он просто покачал головой и сказал, чтобы я «туда не лез». Вот это и подозрительно.
Но настроение мое резко поднялось. Оно и так было отличным после утренней пробежки, потому что аэробная нагрузка увеличивает выработку эндорфинов и снижает уровень кортизола — это подтвержденный наукой эффект, — а теперь стало еще лучше.
Я улыбнулся, решив прямо сейчас сходить на почту и отправить письмо в бывшее место работы.

Глава 14

Вот только у меня оставалось одно дельце. Все равно еще довольно рано и почта не открылась.
Поэтому я пошел к Татьяне. Буквально на минутку.
— Танюха, дай весы, — попросил я, когда она открыла мне дверь.
— Заходи, — буркнула она, пропуская меня в квартиру.
— Да я только взвеситься… — сказал я, но зашел и прикрыл дверь.
— Вон они. — Она печально махнула рукой на весы, сиротливо стоящие на полу у трюмо.
Я встал, стрелка качнулась, и я понял, что за эти дни ушло почти три килограмма. Не весь минус — жир, понятно: часть воды, часть гликогена. Но цифры все равно порадовали. Капля камень точит.
К тому же я чувствовал, как мышцы приходят в тонус, а это означает, что фактической жировой прослойки ушло больше, чем показывает вес. Мышцы чуть плотнее жира, и когда их становится больше, тело подтягивается даже без большого снижения массы.
— Ну что там? — ворчливо спросила Танюха, которая ревностно следила за моими результатами.
— Минус два кило восемьсот! — радостно сообщил я. — Сто двадцать шесть!
— А я вот на полкило поправилась, — нахмурилась соседка и сердито вздохнула.
— Опять булочки? — посмотрел на нее я. — Или перешла на диетические круассаны?
Танюха покраснела, а я пожал плечами:
— А зачем тогда ты себя мучишь?
— В смысле? Ты же сказал…
— Не о том речь, — покачал головой я. — Если ты постоянно срываешься и не можешь взять себя в руки, тогда зачем продолжаешь? Ты же каждый раз, сделав маленький шажочек в сторону похудения, на следующий день делаешь огромный прыжок в сторону пожрать и побольше. Так зачем себя мучить?
— Я же говорила, замуж хочу… — всхлипнула Татьяна.
А я понял, что нужно помягче, у нее и так стресс из-за нарушения режима который день подряд.
— Таня, давай попьем чаю и поговорим. У меня есть минут двадцать.
— Давай! — обрадовалась она.
Мы пошли на кухню. Там за столом сидел лопоухий Степка и ревел над тарелкой.
— Ты чего это? — спросил я.
— А чего она меня молочную вермишель заставляет есть? Я не люблю эту гадость!
— Это полезно! — закричала Татьяна. — Будешь есть!
— А в школе еще манку заставляют молочную есть! Ненавижу-у-у-у!
— Степан! — раненым бизоном взревела Танюха. — А ну бегом сел и жрешь, или я сейчас на голову тебе эту тарелку надену!
— Татьяна, — тихо сказал я, — на минуточку.
— Чего? — набычилась она.
Мы вышли из кухни, и я сказал:
— А ты не думала, почему он не хочет есть молочное? Е-мое, ну ты же сама говорила, что пучит его от молока, и понос, ты ему безлактозное берешь! Так может, у него нет этого фермента?
— Какого фермента? — перепугалась Танюха. — Все у него есть!
— Лактазы, фермента, который гидролизует гликозидные связи и влияет на гидролиз дисахарида лактозы, — ответил я, и у Татьяны вытянулось лицо.
— У него что, детей не будет? — испуганно спросила она, выпучила глаза и зажала ладонями рот.
— Нет! Ну что ты?
— Ну, иногда обычное беру, — смутилась она.
— Вот именно. А в мире полно тех, кто не может есть некоторые продукты. Ты его своди в больницу и сделай анализы. Все станет ясно.
— Х-хорошо, — кивнула Татьяна.
— А сейчас покорми его чем-то другим. У тебя же еще еда есть?
— Есть, — словно китайский болванчик закивала она.
— Ну вот. А если что, у меня дома есть суп. Очень вкусный. Из курочки с зеленым горошком.
— Нет. У меня котлеты есть! — похвасталась Танюха и вдруг спросила: — Хочешь котлет?
— Хочу, — честно ответил я, — но не буду. Во-первых, завтракал. Во-вторых, по утрам я мясное не ем. Тяжелая это еда для начала дня. И тебе не советую.
Когда Степка был накормлен и пошел собираться в свой первый класс, я сказал Татьяне:
— Так вот, в продолжение нашего разговора. Ты ведь булочки не потому что голодная ешь, правильно?
Татьяна удивленно вылупилась на меня, но промолчала.
А я продолжил:
— Ты просто не хочешь себе позволить похудеть и стать красивой. Я прав?
— П-почему это не хочу? — заикаясь спросила Татьяна. — Очень даже хочу! Я же тебе сразу сказала!
— Наверное, потому, что ты больше замуж не хочешь? Я верно угадал?
Губы Татьяны задрожали, и я торопливо добавил:
— Тань, подумай. А может, худеть тебе надо не для того, чтобы выйти замуж? А для того, чтобы тебя через пару лет инфаркт не жахнул? Или диабет от лишнего веса? Чтобы ты смогла одна вырастить сына и не быть ему обузой? А если найдется хороший и порядочный мужчина, который тебе понравится — вот тогда ты уже и решать будешь, выходить замуж или так повстречаетесь?
Татьяна на миг аж зависла. Сидела молча, задумавшись. Я тоже сидел тихо, стараясь не мешать. Ей нужно было обдумать мои слова.
Потому что примерно половина, если не больше, неудач в похудении связана не с диетой, а с внутренним неприятием собственных целей. Сначала нужно разобраться со страхами и сопротивлением, а уже потом строить новую фигуру и укреплять здоровье. «Проработать» — слово затертое и обесцененное инстаграм-психологами, но я говорю о другом: о трезвом понимании своих мотивов, о честном разговоре с собой и о том, что без этого любое похудение превращается в качели.
— И еще я скажу тебе так: не все замужества печальные. Если найти нужного человека, то брак — это счастье, а не проблемы. Понимаешь?
Татьяна медленно кивнула.
— А раз понимаешь, убирай, пожалуйста, эти свои булочки! — рыкнул я притворно-сурово.
Рассмеявшись, Танюха сказала:
— Серега, ты же все равно сегодня на работу не идешь? А давай я отведу мелкого в школу, и ты сходишь со мной на рынок? Овощей прикупить нужно…
— Отлично! — просиял я, потому что давно собирался запастись нормальными продуктами. — Идем! То есть поехали!
— А на чем мы поедем-то? У меня же машины нет. На твоей?
Я застыл. Машина. Черт возьми, машина!
Старенькая девятка, которую эвакуировали еще в тот самый день, когда я очнулся в новом теле. Это было… восемнадцатое октября. И я, естественно, благополучно про нее забыл среди всех остальных проблем: коллекторы, долги, увольнение и старуха с косой за углом.
Так… А сегодня двадцать девятое. Одиннадцать дней. Хранение оплачивается посуточно, и сумма, как я понимаю, там набежала если не космическая, то явно не по карману Сереге.
— Танюх, — задумчиво проговорил я, — а сколько стоит хранение на штрафстоянке за день?
— Не знаю точно, — пожала она плечами. — Тыщу рублей типа. Или две. А че?
Я быстро посчитал в уме. Значит, тысяч двадцать. Плюс эвакуация — еще сколько-то. Итого под тридцатку. Уверен, красная цена этой «девятке» не больше. Но тут уже дело принципа.
— Серый, че с машиной? — напомнила о себе Танюха.
— Я про нее забыл, — признался я. — Совсем. И она там уже дней десять стоит. Даже больше.
— Ой! — Танюха всплеснула руками. — Серега, ты чего? Там же каждый день деньги капают!
— Знаю, — буркнул я. — Так что, видимо, рынок откладывается. Нужно идти разбираться. Танюх, а ты, случайно, не знаешь, как машину со штрафстоянки забирают? Куда идти, что делать?
Стыдно признаться, но я в прошлой жизни витал в эмпиреях. Как сказала бы Ирина, абсолютно неприспособленный к жизни человек.
Танюха, видимо, тоже так считала, но сжалилась, не стала ничего говорить о моей житейской глупости. Лишь задумалась, накручивая прядь на палец.
— Не, ну я типа не в курсе. У меня же машины никогда не было. — Она помолчала секунду. — Слушай, а давай я Тиме позвоню? Он должен знать.
— Тиме? — переспросил я.
— Ну да, с третьего подъезда. Брательник Марата, у которого магазин. Тима этот хороший мужик, поможет точно.
Она уже доставала телефон.
— Алло, Тима? Привет, это Таня. Слушай, тут сосед, Серега со второго… он эта… машину ему надо забрать со штрафстоянки, гайцы забрали, а он типа не знает как.
Она слушала, кивала, потом протянула мне трубку.
— На, поговори с ним.
Я взял телефон.
— Алло, Тимур?
— Просто Тима, — поправил меня густой бас в трубке. — Слушай, Серега, все просто. Сначала в ГИБДД надо съездить, на Восстания, разрешение получить на выдачу машины. С собой паспорт, права и СТС обязательно. Там тебе бумажку дадут. Потом с этой бумажкой едешь на стоянку, платишь за эвакуацию и хранение и забираешь тачку. Все.
— Понятно, — кивнул я. — А сколько примерно выйдет?
— Ну, эвакуация тысячи три, хранение — там почасовая. У тебя сколько дней прошло?
— Одиннадцать.

...

 Читать  дальше  ...    

***

***

***

***

***

***

***

Источники:

https://my-lib.ru/read/dvadtsat-dva-neschastya-2-daniyar-sugralinov/

---

https://gigabooks.ru//read/dvadtsat-dva-neschastya-2-daniyar-sugralinov/

***

***

***

***

***

***