Главная » 2023 » Октябрь » 15 » Атаман 035
23:09
Атаман 035

***

===

ГЛАВА V


Конечно, пока бумаги о покупке земли боярином Михайловым дойдут до Москвы, времени пройдёт много. Государева машина работала медленно, но верно. И наступит пора, когда на смотр придётся выставить ратников – как писано в указе, «конно и оружно». С моих земель потребуется выставить трёх человек. Ну, один – это я, так ещё двух боевых холопов надо где-то брать.
Поразмыслив, я пошёл на торг. Во-первых, попробую купить пленников, что попали в рабство. Кого-то возьму в работники, на землю – из бывших крестьян, а если найду шустрых, их можно и в боевые холопы записать.
На торгу рабов продавали - не сказать, что торговля людьми была на виду, но она существовала. Мне никогда раньше людей покупать не приходилось, потому и опыта не было.
В самом углу, у двух бревенчатых сараев и располагался пятачок, где торговали пленными. Всякие люди попадали в плен - литвины, из Великого княжества Литовского, для которых русский язык был родным, татары - казанские и крымские, шведы в исчезающе малых количествах; были и русаки, попавшие в рабство за неотданный долг и прочие прегрешения.
Подойдя к пятачку, я увидел выставленных на продажу людей. У всех на ногах были цепи.
Меня интересовали мужчины. Поскольку покупателей на столь экзотический товар не было, сразу подошли два продавца и стали расхваливать свой товар.
– Погляди, какой он молодой и сильный.
– Нет, ты мой товар погляди: девушка – как наливное яблочко, будет ласковой наложницей.
– Уважаемые, – встрял я, – дайте сначала самому осмотреть людей и поговорить с ними – постойте в сторонке.
Продавцы недоумённо переглянулись.
– Чего с ними разговаривать?
Однако препятствовать мне не стали.
Я подошёл к мужику крестьянского вида.
– Ты кто?
– Крестьянин.
– Откуда?
– С Вологодской губернии, хозяин за недоимки продал.
Мужик потупился.
– Работал, что ли, плохо?
– Да как долг отдашь? Зерно под урожай брал, только засуха случилась.
– Будешь у меня работать?
– Ну, ежели по-человечески относиться будешь.
– Семья есть ли?
– Как не быть – жена, детки.
– Беру.
Я подошёл к следующему.
– Ты кто?
– Гончар.
– Откуда?
– Литвин.
– Если дам мастерскую, будешь заниматься своим делом?
– Буду.
– Беру.
Так я обошёл весь ряд. Когда выбрал молодого парня, тот с тоской глянул на стоявшую рядом девушку.
– Кто она тебе?
– Сестра.
– Хорошо, беру обоих.
Я торговался с продавцами, сбивая цену, и в итоге мне удалось сэкономить несколько рублей.
Когда купленные люди уже двинулись за мной, я увидел сидящего у сарая мужика самого страшного вида, закованного кандалами по рукам и ногам. Лицо его заросло волосом, лишь только глаза виднелись. Мужик был здоров, как бугай – через ветхую одежду проступали мышцы.
Я спросил у продавца:
– Это ещё что за зверь такой? За что его в железа заковали?
– Беглый. Силён, как бык, только уж своенравный очень, прежнего хозяина чуть не зашиб. Не берут его – как только узнают о предыдущем владельце, отказываются. Мы уж хотим его татарве, в Крым продать. Там его живо обломают.
– Сколько просите?
– За рубль отдам, считай – себе в убыток. Больно уж дикий, чуть не по нему – кулачищами машет.
Я отдал рубль. Продавец вопросительно посмотрел на меня:
– Расковать или так поведёшь?
– Расковывай – не зверь же он в самом деле.
Я вывел людей за торг.
– Стоять всем здесь.
Вернулся на торг, нашёл двух возчиков с подводами и нанял их для перевозки людей в моё имение Смоляниново. Когда телеги подъехали, и люди уселись, я спросил:
– Вас кормили сегодня? Ответом было угрюмое молчание.
– Трогай!
Подводы поехали, я пошёл сбоку. Когда телеги поравнялись с трактиром, я приказал остановиться, зашёл в трапезную и попросил хозяина вынести на улицу целый таз пирогов и четыре кувшина кваса. Не дело морить людей голодом – причём уже моих людей, мою собственность.
Бывшие пленники с жадностью накинулись на еду.
– Так, слушать меня всем! Вас отвезут в мою деревню, называется Смоляниново. Отныне это будет ваш дом. Завтра с утра я подъеду и займусь вашим обустройством. Удачно доехать! Кто решит сбежать – поймаю и отдам палачу.
Я повернулся и отправился назад, на торг. Телеги с людьми двинулись по улице к городским воротам. Я же нашёл в работном углу ватажку плотников и подрядился с ними о работе. Разговаривал сразу со всей ватагой.
– Надо поднять четыре дома, не пятистенку – обычных. Лес есть, но на корню – надо рубить, возить. Потому, если есть подвода – плачу отдельно. Нет – ищите сами. После окончания работ расплачиваюсь, и продолжим дальше. Надо сделать быстро, чтобы успеть до холодов. Сможете?
– Это как платить будешь, барин.
– Не барин я – боярин родовитый.
Тут я загнул – подпустил «родовитого» для важности.
– Будете работать быстро и хорошо, не обижу. Еду покупайте здесь – деревня хилая, на месте ничего не купите. Если денег на еду нет, вот вам аванс.
Я отдал их старшему два рубля медью. На неделю на всю ватажку на пропитание хватит.
Довольные плотники засобирались. Я же отправился домой.
– Лен, я завтра с утра раненько уезжаю. Несколько дней меня не будет – надо деревню обустраивать.
– Нужное дело – ты же теперь боярин. Не гоже боярину задрипанную землю иметь.
Почти всю ночь не спал – думки разные в голову лезли. Планов – громадьё, только где людей взять? Деньги пока были – но люди?!
Чтобы деревня давала доход, я решил поставить мельницу, открыть пару мастерских. Пока будет зима, и в поле крестьянину делать нечего, пусть сидит в тепле, зарабатывает себе на сытую жизнь. Я уже понял, что в ближайший год деревня и земля будут только забирать деньги, и дохода скоро не дождёшься, – так и землю с деревней я покупал не для дохода, а престижа ради. А поскольку привык относиться к каждому делу ответственно, заодно решил попробовать себя в роли землевладельца рачительного. Получается же у других – правда, земли и людей у них побольше, – и живут неплохо.
Я выехал рано утром – лишь только вторые петухи пропели. С собой взял полный кошель денег. После двухчасовой скачки я прибыл в свою деревню. Здесь уже были купленные мною люди – так же как и нанятые плотники.
Поздоровавшись, я сразу определил плотникам работу – дома ставить здесь, здесь и там. Чтобы стояли ровно – пусть будет улица, хоть и короткая, но прямая. Лес – во-о-н он. Людей в помощь – дам.
После подошёл к вновь приобретённым холопам.
– Сейчас для вас плотники будут строить дома. Скоро осень, пойдут дожди. Будете помогать валить лес, обрубать сучья. Поскольку вам в них жить, работайте на совесть.
Я указал на гончара-литвина.
– Иди сюда.
Он подошёл.
– Здесь будет твой дом и мастерская. Как скажешь – так плотники и выстроят. Что-то будет не так – пеняй потом на себя. Есть семья?
– Жена осталась на родине.
– Здесь теперь твоя родина. Передай ей весточку – пусть к осени сюда перебирается, детишек заведёте.
– Разве можно так?
– Делай, что сказано. Будешь горшки, миски делать, или что там ещё. Половину дохода можешь оставлять себе на жизнь, половину – мне.
– Глина для работы нужна, печь.
– Ищи камни, клади печь. Если материал нужен будет – скажи, в городе куплю. Всё остальное – сам. Иди, с этого момента ты работаешь для себя. Стой! Звать тебя как?
– Ян.
– Ты что, поляк?
– Да нет вроде.
– Ну, иди.
Затем я определил сестру с братом, указав им, где будет их дом. Обоих отправил на помощь плотникам. Брат – Никон – поможет валить деревья, Ольга, сестрица его – ошкуривать хлысты.
Дошла очередь до крестьянина.
– Звать-то как?
– Арефий.
– Тут будет твой дом. Можешь послать весточку семье, пусть к осени приезжают. Коли денег на переезд не будет, дам в долг – отработаешь. Сейчас иди рубить лес. Будешь хорошо помогать – вскоре под своей крышей заживёшь, быстрее семью увидишь.
Вот и звероподобный мужик.
– Звать-то тебя как?
– Тимоней батя назвал.
Я улыбнулся – настолько имечко не вязалось с этим звероватого вида мужиком.
– Делать что умеешь?
– А что и все. Что скажешь, то и буду.
– Сердце-то к чему лежит?
Мужик обвёл глазами скромную деревушку, вздохнул.
– Мельник я, только мельницы здесь нету.
– Будет!
Тимоня обвёл глазами поле, лес за ним.
– Для мельницы река нужна, коли она водяная, али местность с пригорком, чтобы ветер был, коли ветряная будет.
– Тогда сделаем так. Вон там река – иди, смотри подходящее место. Найдёшь – покажешь плотникам, они будут ставить мельницу. Как делать – ты лучше меня знаешь.
Тимоня не уходил, топтался.
– Чего ещё?
– Камни надобны – жернова, значит. Как без них начинать?
Тьфу-ты, не учёл.
– Где их взять-то?
– Известно где – у каменотёсов. А что молоть-то буду? Пашеничку али рожь?
– А какая разница?
– Для ржи камень потвёрже нужен, нежели для пашенички, да чтоб мука мелкого помола – помягче.
Вот это озадачил. Ну не специалист я по мельницам, о жерновах как-то не подумал.
– Тимоня, я не знаю, где взять жернова и какие они бывают. Вот тебе две полушки на питание, на несколько дней хватит. Поспрашивай по соседним деревням, в которых мельницы стоят – где они брали жернова. Найдёшь – договаривайся, чтобы сюда везли. Я заплачу. Работать тебе – выбирай сам.
– Это что, я идти могу?
– Можешь.
– Не боишься, что сбегу?
– Ты что, всю жизнь бегать собрался, пока палач ноздри не вырвет? Охолонись, мельницу тебе предлагаю, на кусок хлеба заработаешь, крыша над головой будет. Захочешь жениться – возражать не буду. Сколько за помол берут?
– Одну десятину.
– Вот и ты столько же брать будешь. Только одну заработанную десятину мне, другую – себе.
– Не боишься, что воровать буду?
– Нельзя всю жизнь бояться. Я тебе хорошие условия предлагаю. Ты – холоп и должен работать за кров над головой и жратву. Только из-под палки никто работать много не будет. Вот и решай – зарабатывать и жить как человек или бегать с рваными ноздрями.
Тимоня молча повернулся и пошёл. Боялся ли я, что он не вернётся? Да, конечно, но рубль, заплаченный за него, – не такая большая сумма, а если Тимоня сам вернётся, я приобрету мельника. Это – сильная подмога деревне и хозяйству. Не каждый землевладелец мог осилить строительство мельницы – дорого.
Так, с плотниками и холопами определился. Надо решать с приписанными крестьянами.
Я собрал мужиков, оглядел их.
– Нравится такая жизнь?
Нестройное «нет» в ответ.
– Кто умеет писать?
Тишина.
– Кто у вас поавторитетней будет?
– Чаво?
Ясно, слова этого не слыхивали. Я тоже хорош – завернул.
– Кто поопытней будет?
Мужики вытолкнули вперёд щуплого мужичонку.
– Архип я.
– Назначаю тебе старшим – всем его слушать. Обойдёте все избы, посмотрите, что отремонтировать надо. В деревне у вас появились новые люди, здесь им жить и работать. Живите дружно. Скоро здесь будет мельница и гончарная мастерская. Летом работаете в поле, зимой – промыслом занимаетесь. Кто не ленится – будет сыт, одет. Как говорится, «Будет сыт, пьян, и нос в табаке».
– В чём нос?
Тьфу-ты, опять не туда меня понесло.
– Продолжаю. Пока плотники здесь – дома свои отремонтировать. Это – первая и главная задача. Архип, обойди все избы, определись. Потом – все мужики в лес, поможете на рубке. Лошади есть?
– Есть одна.
– В подводу её – брёвна таскать будете.
– Зачем же в подводу, боярин? Хлысты лучше волочить.
– Ну так волочить будете.
Я взобрался на коня. Вроде всех загрузил делом. Надо в город – там дел полно. Оказывается, боярство – не только в горлатной шапке ходить, тут вертеться надо.
Я погнал коня в город.
Плохо, что не обзавёлся в Вологде знакомыми. Позарез нужен был управляющий. Не могу я разорваться между Вологдой и Смоляниново. Нужен человек, который будет приглядывать за стройкой, решать текущие вопросы. С меня хватит за глаза общего руководства и добычи денег. По моим прикидкам, денег пойдёт на всё задуманное – немерено.
Поставив коня в конюшню в своём дворе, я даже не стал обедать. Бросил Елене: «Попозже», и быстрым шагом пошёл на торг. Я обходил мелких торговцев, рассматривая их, а не товар.
Вот этот вроде подходит. Глаза живые, смышлёные, одет опрятно, чисто, но бедновато. Похоже – то, что мне надо.
Подойдя к нему, я спросил:
– Ты сколько за день зарабатываешь?
– Я же не заглядываю в твой кошель, барин.
– Не барин я, а боярин.
В эти века звание своё никто умалять не собирался и от другого терпеть бы не стал.
– Хоть и князь. Я свободный человек.
– Свободный, а дурак. Я работу тебе предложить хотел.
Я повернулся и пошёл прочь. Свет клином на этом мелком разносчике и продавце не сошёлся. Однако через несколько шагов услышал сбоку деликатное покашливание. Я скосил глаза – рядом семенил со своим лотком давешний торговец.
– Слышь, боярин, а что за работа?
– Ты же свободный человек, с боярином, да и с самим князем разговаривать тебе несподручно, чего же тогда меня догнал?
– Интересно стало.
– Ступай своей дорогой.
– Две полушки.
– Не понял – чего «две полушки»? Я ничего не покупаю.
– За день зарабатываю две полушки – ты же сам спрашивал.
– Не густо. Семья есть?
– А то как же.
– Хочешь зарабатывать больше? Только и крутиться надо будет как белке в колесе!
– Ежели чего супротив закону, то я не согласен. Скажем – скрасть чего или морду набить, или того хуже – не согласен я.
– С чего ты решил, что я тебе душегубские дела предложить намерен? Мне управляющий в деревню нужен, несподручно мне все дела самому делать.
Торговец задумался:
– Нет, не смогу – опыта нет.
– Опыт – дело наживное, лишь бы желание было. Коли сговоримся – объясню, помогу, да и сам в деревне бывать часто буду. Серьёзное дело пригляда требует.
Парень почесал затылок.
– Попробовать можно, а ну как не получится?
– Всего и делов, что назад, на торг вернёшься. Я тебе работу не на один день даю, будешь за дело радеть да головой думать, так и деньги будут.
Парень определённо нравился мне. Проходимец давно бы ухватился за предложение, а этот взвешивает силы. Одежда чистая – тоже плюс: за собой следит, значит, и за порядком следить будет.
– А сколь платить будешь, боярин?
– Вдвое против теперешнего заработка. А дальше от тебя зависеть будет. Отличишься, смекалку да разумение покажешь, честность и рвение к делу – добавлю деньжат. Не способен коли окажешься – уж извини, на торг вернёшься.
Парень снова задумался, и когда я уже стал терять терпение, решительно сказал:
– А пропади она пропадом, такая жизнь, с хлеба на квас перебиваюсь. Согласен. Где хоть деревня-то?
– Тридцать вёрст отсюда, Смоляниново называется.
– Знаю, сам недалеко от тех мест родился, из Бежицы я.
– Звать-то тебя как?
– Андрюшкой отец нарёк. А тебя как звать-прозывать?
– Боярин Георгий Игнатьевич Михайлов. Сейчас вот что – надо выбрать коня и подводу. Во всей деревне одна лошадь, а телега нужна позарез.
– Лоток с товаром куда?
– Сейчас лошадь с подводой купим – заедешь домой, оставишь лоток. С утра выезжаем. Ты где живёшь?
– На Архангельской – третий дом с угла, ежели от храма Златоустовского идти.
Мы пошли в угол, где торговали лошадьми, телегами, сбруей, сёдлами. Тут терпко пахло лошадиным потом и кожей от сёдел. Вдвоём выбрали смирного мерина, подобрали ему упряжь и телегу. Мерина сразу запрягли, Андрей положил на подводу лоток с мелким товаром, уселся на передок.
– Садись, боярин Георгий Михайлов, довезу.
На подводе ехать лучше, чем идти, хотя несколько и умаляет звание боярское. Ладно, не велика пока птица.
Я уселся на телегу, важно бросил: «Трогай!» Объяснил Андрею, где мой дом. Как-никак он теперь управляющий моим хозяйством, лицо доверенное, и должен знать, где найти своего хозяина.
Когда расставались, я отсчитал ему четыре полушки – заработок за сегодняшний день.
К Елене я заявился усталый и голодный, накинулся на еду и, только насытившись, пересказал события прошедшего дня.
А после ночи, едва успев плотно позавтракать, я услышал у двора песню. Никак Андрей – стучать пока стесняется, решил таким образом о себе заявить.
Я взнуздал лошадь, вывел за ворота.
Мы выехали из города, и по грунтовке ехали рядом. Я по пути объяснял ему, что идёт стройка – надо закончить дома до осени, мельницу поставить. За плотниками нужен пригляд, среди крестьян старший – Архип. Подробно втолковывал, что делать и как.
– Грамоте учён ли?
– Учён, писать могу.
– Вот и отлично. Надо что будет – записывай, на память не полагайся.
После полудня мы почти добрались до деревни. Почти – это потому, что к дороге, нам наперерез бежал мужик. Я непроизвольно рукой взялся за саблю. Оказалось – это звероподобный Тимоня. Вот уж не ожидал, что он вернётся.
– Здравствуй, боярин. Не чаял на дороге перехватить – гляди, какая удача.
– И здрав буди, Тимоня. Чего случилось, что запыхался?
– Так ведь какое дело! Жернова я нашёл. Недалеко – вёрст пять отсюда. Пара – рубль.
Тимоня уставился на меня. Вот и случай проверить обоих – и Андрея, и Тимоню.
Я отсчитал из поясной сумы рубль, отдал Андрею.
– Езжайте с Тимоней, купите жернова. На подводе и привезёте в Смоляниново, Тимоня дорогу покажет.
Тимоня запрыгнул на подводу, хлопнул огромной ручищей Андрея по плечу:
– Трогай!
Я же поскакал к недалёкой уже деревне.
Пока меня не было, плотники, холопы и крестьяне попилили деревья, обрубили сучья, ошкурили, и всё успели перетащить на участки. Неплохо – я ожидал меньшего. Коли так пойдёт, через неделю первая изба готова будет – хотя бы коробка.
Надо бы ещё одну избу делать – сверх того, что задумал. Будет, где самому остановиться, да боевые холопы здесь жить будут. Сразу договорился об этом с плотниками. Им-то в радость – работа есть, искать не надо.
Распорядившись и оставшись довольным увиденным, я вернулся в город.
Всю ночь крутился в постели, не в силах уснуть. Где взять боевых холопов? Это не рабы, которых можно купить на торгу. Обычного холопа выучить воинскому делу надобно, если ещё к тому склонность есть – не всякий способен жизнью рисковать, для большинства спокойнее ходить за сохой, класть печи, ставить избы.
У кого бы узнать насчёт боевых холопов? А если к подьячему Степану обратиться – он меня уже выручал. Не поможет, так совет дельный даст.
Степан не удивился моему приходу, словно ждал.
– Чего ещё болярин желает?
– Винца попить.
– Обеда ждать надоть.
– Вот и приходи в корчму, где ранее встречались.
Ждать пришлось недолго. Надо полагать, Степану понравились мои золотые. Мы выпили по кружке вина, плотно закусили копчёной белорыбицей, кашей с мясом, кислыми щами, заедая пирогами с капустой.
– Так что за нужда привела? – отвалившись от стола, спросил сытый Степан.
– Холопы боевые надобны, не менее двух, – выпалил я.
– Ну это не беда. Болярин Опрышко в Литву съехать хочет – его право. Только думаю – не всех холопов за собой поведёт. В Литве войско наёмное, дворяне сами решают, сколько ратников выставлять в случае войны.
– Да ну? – удивился я. – И где же мне этого Опрышко искать?
Степан задумчиво побарабанил пальцами по столу. Я намёк понял и тут же отдал ему серебряный рубль.
– А чего его искать? Тута он, в городе. Ищет покупателя на свои земли, да найдёт не скоро – больно земли у него захудалые да неудобья. Пройдёшь по Каменному мосту через Золотуху, по Сенной на Завратную. От угла по правую руку – второй дом.
– Вот спасибо, Степан! Думаю – ещё не раз свидимся за кувшином вина.
– Ловлю на слове, болярин. И совет даю – на торгу охотники молодые шкурки продают. Некоторые не прочь саблей вострою славу да деньги себе добыть. Там поспрошай.
Я откланялся и направился сразу же к Опрышко. Надо ковать железо, пока горячо.
Дом нашёл быстро. Надо сказать, что он видел и лучшие времена. На удачу мою боярин был дома.
– Боевых холопов, говоришь? А скольких возьмёшь?
– Двух-трёх, если они у тебя не безрукие.
Боярин захохотал:
– А ты проверь!
Он вызвал к себе прислугу, и вскоре мы вышли во двор. Там уже стояли пятеро боевых холопов. То, что они не крестьяне, было видно сразу. Лица обветренные, взгляды суровые, без рабской покорности и заискивания.
– Ну-тко, робяты, боярин вас в деле попробовать хочет. Покажите ему, на что способны.
Я пальцем показал на поединщика. Холоп был среднего роста, жилистый, из таких – самые лучшие бойцы. У долговязых движения не скоординированные, медленные. У накачанных – удар силён, да скорость не та.
Я выхватил свою саблю, холоп – свою. Все, в том числе и боярин Опрышко, с интересом глядели.
Холоп кинулся в бой сразу. Он атаковал яростно, всё время осыпая меня градом ударов, которые я легко парировал. Через несколько минут я улучил удобный момент, выбил у него саблю из руки и подставил свою к его горлу.
– Проиграл. Следующий!
Вышел кряжистый мужичок. Он явно усвоил урок с предыдущим бойцом и вначале стоял неподвижно, явно провоцируя меня на нападение. Ну что же, хочешь урока – получи. Я сделал внезапный выпад, и когда мужик выбросил вперёд свою саблю, желая отразить удар, я перевёл конец сабли вниз и ударил его в ногу. Разумеется – плашмя. Кровь проливать в учебном бою я не собирался.
Пристыженный мужик спрятался за спины товарищей.
– Следующий!
Опрышко явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он хотел увидеть, как его холопы разделаются со мной, думал – я слабый противник. Не на того нарвался.
– Подожди, подожди, пусть вот он выйдет.
Опрышко подтолкнул вперёд последнего из строя.
– Борис, не посрами хозяина.
Борис вытащил саблю из ножен, и по тому, как он это сделал, я понял, что из всей пятерки он самый опытный и опасный. Движения были быстрыми, но плавными, как у кошки. И бросаться в атаку сломя голову он не стал. Стоял и смотрел.
Холопы притихли.
Я сделал небольшой выпад, он отбил, ещё выпад – отбил. Эдак он может долго стоять, а я буду вокруг него изображать танец с саблями. Я отступил назад и намеренно оступился. Холоп бросился вперёд, но я сделал мах ногой, подсёк его выдвинутую вперёд ногу, и он грохнулся на спину. Изображать удар саблей на добивание я не стал. Встал, отряхнул от пыли одежду.
– Неплохо.
Холоп поднялся с земли – чувствовал он себя не лучшим образом. Боярин Опрышко взъярился.
– Это я вас кормил-поил, коней самолучших под вас подвёл, учил – и для чего? Чтобы вы меня опозорили? Брысь с глаз долой! Вот я вам ужо!
Боярин помахал в воздухе кулаком, повернулся ко мне:
– Не раздумал брать?
– Пожалуй, последний хорош.
– А то! Сам муштровал, Федька-заноза.
– Почему заноза?
– В кажную дырку потому как лезет, а уж до девок охоч – просто спасу нет, всех девок в усадьбе поперепортил.
– Считай – уговорил. Беру.
– Только его одного?
– Всех возьму. Они хоть в боях бывали?
– Бывали – это ведь не все, только половина. Другая пятёрка под Коломной полегла, с татарами дрались. И ведь – самые лучшие сгинули. Я бы и этих не продал, да долгов куча, а в Литве они не нужны.
– Сколько за всех просишь?
– Смотря как брать будешь: коли с лошадьми, сёдлами, сбруей и полным облачением – это одна цена, коли пешими и в одной одежонке – другая.
– Сколько же с лошадьми и вооружением? Боярин наморщил лоб, прикидывая в уме.
– Двадцать рублей серебром.
– Побойся Бога, боярин, за такие деньжищи три деревни купить можно.
– Ты деревни на смотр зимой выставишь? – хитровато прищурился Опрышко.
Подловил, хитрован, понял, наверное, что выставлять мне некого. Или ратников не хватает, если по земле считать.
– Хорошо, по рукам! Боярин зычно крикнул:
– Федька! Где тебя носит? Опять по девкам, поди!
Из-за угла вывернулся ратник.
– Всем собраться с полным вооружением и на лошадях, как для похода.
– Опять кто напал?
– Узнаешь. 
Федька исчез.
Я отсчитал деньги, боярин их тщательно пересчитал, сходил в дом, вынес грамоты.
– Володей!
Тем временем появились одетые, как для боевого похода, боевые холопы. Все в кольчугах, со щитами. На боку – сабли, у стремени в петле – копьё. Хоть и хвалился Опрышко, что кони самолучшие, но я не впечатлился.
И всё-таки от сердца отлегло. Кольчуги не ржавые, кони вычищены, сытые – ишь, шкура лоснится. Да и правильно, что всю пятёрку купил, денег не пожалел – они друг друга знают, в боях испытаны, слажены. Подучить, конечно, придётся самому – как без этого. Если по гатям считать, так пара выходит лишней, но вдруг я ещё землицы подкуплю – в самый раз будет.
Опрышко встал на середину двора.
– С сего часа вашим хозяином является боярин Михайлов, слушайтесь его, как меня. Он теперь над вами волен.
Неожиданно боярин смахнул выступившую слезу, махнул рукой и ушёл в дом.
– Ну что, хлопцы? Едем ко мне домой. Теперь мой дом вашим будет.
Я вышел со двора, за мной гуськом в полном молчании выехали ратники. Мне кажется, они были очень удивлены внезапно произошедшей переменой хозяина и дома и теперь переваривали впечатления от события.
Когда мы всей ордой заехали в наш двор, Елена пришла в тихий ужас.
– Они что – все будут жить у нас?
– Временно, любимая, пока не построю воинскую избу.
Пока я шёл, а всадники ехали за мной, я решил поставить небольшую избу во дворе усадьбы, и в дальнейшем оставить в ней двух-трёх ратников – на всякий случай, чтобы под рукой были, охрана дома опять же. Остальных – в деревню. Но пока у меня не было воинской избы – ни здесь, ни в деревне, и пришлось отвести им одну комнату в доме. Тесновато было, но уже следующим днём я нашёл плотников, и через две недели мои боевые холопы обживали новое жилище. Васятка всё свободное время отирался там, слушая байки бойцов о походах, о схватках с врагом.
Я же мотался в деревню. Надо было следить за строительством, вовремя посылать Андрея в город за продовольствием – мешками брали муку, вёдрами – льняное и конопляное масло. Смешно, конечно – из города везти в деревню продукты, но деревня моя была пока слаба, можно сказать – дышала на ладан, и я мирился. «Ничего, – тешил я себя надеждой, – отстрою дома, куплю зерно на урожай, и тогда по следующей осени уже из деревни муку возить стану».
Мельница строилась активно, росла, как на дрожжах. Звероподобный Тимоня помогал плотникам, ворочая брёвна. Он где-то нашёл, а может быть, к нему сам прибился подросток из нищих, и теперь они были просто не разлей вода. Хотя что может быть общего между мужиком страшноватого обличья и пацаном лет четырнадцати? Я его не гнал, глядишь – отъестся, окрепнет – будет Тимоне помощником.
Дома в деревне уже желтели свежими срубами, и плотники с холопами возводили крыши. Оставалось настелить полы да окна закрыть – хотя бы слюдой.
А на обратном пути со мной приключилась неожиданная беда.
Я уже ехал в город, как дёрнуло меня посмотреть – что за развалины, поросшие травой, видны на моей земле, почти на границе её. Об этих развалинах Степан мне ничего не говорил. Ещё одна деревня стояла здесь когда-то? Вроде непохоже – у крестьян избы бревенчатые, как и в большинстве своём на русском Севере и в средней полосе России. Тут же явно было когда-то каменное строение.
Подъехал я к развалинам, трава – чуть ли не по пояс. Слез с коня, да только на землю ступить не смог. Полетел вниз, в яму, скрытую травой. Я даже испугаться не успел, как ноги жёстко ударились о землю, клацнули зубы. Ей-богу, хорошо, что язык за зубами был. Иначе откусил бы.
Я осмотрелся. Похоже – это старый, заброшенный колодец. Однако странно выложены его стены – везде они из коротких деревянных брёвнышек и выглядят, как сруб деревенской избы, только сруб этот очень уж высокий. Я прикинул – метра четыре, не меньше. И стены сложены из камня, не пиленого, а булыжников, коих много попадается на полях на Севере после великого оледенения. Хозяйственно поступил владелец бывшей усадьбы – колодец выложил камнем, на века. Вот только как теперь выбраться из этой каменной ловушки? Хорошо хоть, я ничего себе не сломал, а мог бы.
Над головой синело небо, а здесь – полумрак.
Я попробовал упереться в противоположные стены ногами, да не получалось – сруб этот каменный был шириной не менее полутора метров, ног просто не хватало по длине, а сесть на шпагат – уже не в моём возрасте, не акробат я всё же.
Ладно, нож есть. Я попробовал лезвием нащупать щель между камнями и воткнуть его туда. Не тут-то было. Камни были подогнаны плотно и посажены на известковый раствор, который со временем стал прочнее самих камней.
В душу закрался холодок. Никто ведь не знает, что я направился сюда, можно сгнить тут, и никто не найдёт. Пропал боярин – так, может, тати виноваты: убили, ограбили, а тело – в воду.
Я сидел на дне колодца и раздумывал. Что делать, как спастись? И чем больше я перебирал немногочисленные варианты, тем отчётливее понимал, что все они неосуществимы. Вот ведь парадокс – на своей земле, в мирное время, не по суду, а по глупой случайности сижу в каменном мешке. Есть нечего, пить нечего, верёвки с собой нет. Рядом конь, который мог бы домчать меня до города, да не достать до него.
Конь? Что-то мелькнуло в голове. Надо попробовать.
Я подозвал коня. Голос ли мой не достал до него – ведь я был в яме, или понять конь был не в силах, откуда зовёт его хозяин, только появился он в дыре колодца не скоро. К моему разочарованию, поводьев на его морде не было, скорее всего – они лежали у него на шее. А я-то думал, что смогу уцепиться за свисающие поводья, пусть даже и подпрыгнув, и конь просто вытащит меня из ямы. Чёрт, что же делать?
– Домой, иди домой! – Несколько раз повторил я.
Морда лошади исчезла из отверстия ямы. Понял ли он, чего я от него хочу? А может, щиплет травку невдалеке, дожидаясь, пока неразумный хозяин выберется из ямы? Мне оставалось только гадать. Гадать и ждать.
Я присел на корточки. Что ещё можно попробовать? Снять с себя ферязь и попробовать поджечь? Дым может привлечь внимание – это факт, но не задохнусь ли я в яме от него? Решил приберечь это как крайнее средство.
Время шло, синий круг неба над головой стал сереть. Я приуныл. Теперь даже ферязь поджигать нет смысла. В наступающей темноте дым никто не увидит.
Вдруг где-то в отдалении послышалось ржание. Я взбодрился, встал во весь рост и заорал изо всех сил. Вскоре в яму заглянул Васька и закричал:
– Здесь он, живой! Я его нашёл!
Ко мне упала верёвка, я ухватился за неё, и меня вытянули из колодца. Рядом с ямой были Васятка с Еленой и Федька-заноза. Конь мой стоял, устало поводя запавшими боками. Я подошёл вначале к нему, обнял за шею. Нынче он спас меня от смерти.
На Елене не было лица.
– Как ты туда попал?
– Лучше расскажите, как вы меня нашли?
– Сидим дома, вдруг – грохот, вылетает калитка, и во двор врывается твой конь – один, без седока. Мы, конечно, всполошились, Федор оседлал своего коня, а мы с Васяткой уселись на твоего. Он нас сюда и привёл.
Ну, молодец, не ожидал я от него. Сам нашёл дорогу – но то не диво, мы с ним уже многократно проделывали этот путь. Счастье, что он проскочил мимо стражи у городских ворот. Его ведь могли поймать и оставить, пока не объявится хозяин. И ещё чуднее то, что конь выбил копытами калитку. Другой стоял бы у знакомых ворот, дожидался, пока хозяин изволит во двор впустить, да в конюшню заведёт – к кормушке с овсом. Аи, молодец, не ожидал. Неожиданно конь стал для меня близким другом.
– Как обратно в город добираться будем?
– Смысла нет: уже стемнело, ворота закроют – поехали в деревню. Тем более никто из вас там ещё не был. А уж завтра чего-нито придумаем.
Я усадил Васятку в седло, мы же с Еленой пошли пешком – благо было недалеко. Переночевали мы в недостроенном доме – с крышей, но без окон, на душистых охапках сена. Идти в крестьянские избы я не решился – тесно, да и блох со вшами нахвататься можно.
Да, в деревне надо строить ещё и баню. За дома-то я взялся, а про такую нужную вещь забыл.
Поутру Федька-заноза ускакал в мой городской дом, мы же вернулись на подводе Андрея, – коня я привязал к телеге поводьями. Заслужил, пусть отдохнёт.
Дома все дружно набросились на еду, что осталась от вчерашнего дня. И она, холодная и подчерствевшая, ушла влёт. А мне дала повод задуматься.
Кухарка нужна. Не след боярыне, как простолюдинке, на кухне работать. Когда нас было трое, это никого не смущало, но теперь добавилось пять ртов – да ещё каких, и заставлять жену весь день торчать у плиты – настоящее жлобство. Хоть и не заикалась, не просила Лена кухарку, но я и сам-то должен был головой своей подумать.
Лёжа в постели, я спросил у жены:
– Лен, ты никого из женщин не знаешь, кто кухарить бы мог?
– Знаю – я уже перезнакомилась с соседками.
– Найми нам кого-нибудь на кухню. И у тебя времени больше будет – вот хотя бы с Васяткой заниматься, и мне спокойнее.
– Я что – плохо готовлю? – Обиделась жена. Я нашёл сильный контраргумент.
– Ты боярыня ноне, моё лицо уронить не должна, а ты моим холопам готовишь! Что люди подумают?
– Ой, прости, милый, брякнула, не подумавши. А и правда, завтра же займусь.
И на следующий день в доме появилась кухарка.
Медленно, но неотвратимо росла дворовая челядь. Как-то совершенно незаметно, но по необходимости, по одному или по нескольку человек, в городском доме или в деревне росло население – люди, за которых я отвечал, кому платил деньги, благополучие которых я должен был обеспечить, как, кстати, и защиту.
В редкие дни, когда дел было не так много, я тренировался с боевыми холопами. Надо было и бойцов натаскать, и самому быть в форме.
Мы отрабатывали защиту в строю, одиночные схватки на саблях. Я делился всем, что сам знал и умел. Случись в бой идти – я должен быть уверен в их ратном умении. И ещё – я учил, даже вдалбливал в их головы суворовский принцип – «Сам погибай, а товарища выручай», поскольку заметил за ними одну странность. Когда они изображали защиту от нападения в строю, то держались дружно и краем своего щита прикрывали правую часть тела товарища, но затем, если бой рассыпался на отдельные схватки, то никто из них не смотрел, что творится рядом. А может, товарищу помочь надо, иногда один сабельный удар в состоянии изменить исход схватки.
Я заставлял их бегать в полном боевом снаряжении и сам бежал рядом, нагружая подъёмом тяжестей, используя для этого камни.
Единственное, чего я им не показывал и чему не учил – стрельбе из лука. Не было в моей маленькой дружине луков и лучников. А жизнь настоятельно требовала. Я уже задумывался купить им мушкеты – на Руси их называли пищалями. Останавливала цена. Мушкет был дорог, а уж пять мушкетов, да с запасом пороха и свинца – сущее разорение. И всё-таки я решил начать вооружать свою ватажку огнестрельным оружием.
– Кто хочет иметь и уметь стрелять из пищали? – спросил я.
Бойцы переглянулись, потупились. Ясно, никто не хотел.
– Федор, ты старший – что скажешь?
– Тяжела пищаль, в бою только и успеешь один выстрел сделать, а уж грохоту и огня – что из преисподней, да и серой воняет.
– Коли добровольно не хотите, начнём осваивать стрельбу из пищали принудительно.
Я купил на торгу мушкет – не наш, – те были пока очень тяжелы и убоги, – а французский. Мушкет был с кремневым замком, хорош собой, чувствовалось, что сделавший его оружейник – большой мастер.
Построил своих ратников, вышел перед ними с заряженным мушкетом.
– Пётр, возьми чурбак, отойди на полсотни шагов.
Один из боевых холопов сорвался с места, подхватил обрезок дерева, отсчитал шаги, поставил его на землю.
– Уйди оттуда!
Пётр вернулся назад.
– Представь, что впереди не бревно, а враг. Я прицеливаюсь… – Я приложил приклад к плечу, направил ствол на чурбак. – Огонь!
Я нажал на спуск. Раздался грохот, всё заволокло дымом. Чурбачок подскочил от удара тяжёлой свинцовой пули и упал. Все без команды сорвались с места и помчались к чурбаку.
Когда я неспешно подошёл, Фёдор держал обрезок бревна в руках и ковырялся пальцем в пулевом отверстии.
– Такой удар никакая броня, никакая кольчуга не выдержит. Один точный выстрел – и противник убит. Если сидеть за стеной в крепости, можно перезарядить пищаль и стрелять снова, пока хватит пороха и пуль. А теперь поставьте в ряд пять чурбаков.
Латники кинулись выполнять указание. Я же зарядил мушкет картечью. Прицелился, выстрелил. Три обрезка бревна упали, два остались стоять.
– Один выстрел – и трое врагов убиты, а стрелял я не пулей – картечью. Ну-ка, скажи, Фёдор, если на тебя пятеро прут, тяжело тебе придётся?
– А то как же!
– Вот! А тут один выстрел, и трое врагов убиты, а с двумя даже саблей управиться можно. Доблесть ратника в бою – самому остаться целым, а врагов побольше убить. Причём и убивать их не обязательно – достаточно просто вывести из боя, чтобы не мешали, скажем – ударь по руке саблей, и враг твой уже не боец. Спрашиваю ещё раз – нужен мушкет воину?
На сей раз все дружно согласились.
Однако пока мушкет был один. Я вручил его Федору, остальных собрал вокруг, объяснил и показал, сколько засыпать пороху, как класть пыж, пулю.
– А теперь стреляй сам.
– Я?
– Конечно.
Пусть даже он никуда не попадёт – надо приучить всех к грохоту выстрела, пламени, дыму, пусть почувствуют отдачу.
– Прижимай его к плечу крепче, наводи ствол на цель и плавно спускай курок.
Федор целился долго – я не стал торопить, потом сам поймёт. Выстрел грянул для всех неожиданно. Федор заулыбался, потом потёр плечо.
– А он дерётся – как даст в плечо!
По очереди выстрелили все, потом делились впечатлениями.
Не хочется, но надо осваивать мушкет. Все армии, кроме, пожалуй, татар, уже имеют отдельные роты стрелков, а шведы перещеголяли всех – у них есть целые полки, вооружённые огнестрельным оружием. По крайней мере, пистолеты были у всех офицеров. Нельзя нам отставать.
На другой день я приказал всем взять лопаты.
– Это ещё зачем? Репу сажать?
Ратники засмеялись.
Я вывел их на луг.
– Главная сила конницы – в скорости. Когда на тебя идёт конная лава, удержать её пешему почти невозможно. А когда сходятся пешие рати, да ещё у врага и пищали есть, то главная задача ратника – зарыться в землю.
– Как кроту, что ли? – захихикал Федька-заноза.
– Именно так. Будете учиться рыть окоп.
Я показал, как это делается.
– Теперь пробуйте все.
Нехотя ратники принялись за дело. Я не заставлял их делать окоп в рост – это долго, а вот укрытие для лежащего научиться делать надо.
Федька рыл быстро, но землю разбрасывал вокруг окопа.
– Нет, Федя, не так. Землю кидай в сторону врага, вал насыплешь – он тебя от вражеских пуль или стрел прикроет. Называется он – бруствер.
– Чудишь ты что-то, боярин.
– Делай, что велено, сейчас увидишь.
Когда окопы были готовы, я приказал всем отойти, а Федору выстрелить в меня.
– Ты чего, боярин, убьёт ведь!
– Стреляй!
Я стоял в окопе, и когда Федор поднял пищаль к плечу, упал в него. И когда выстрел грянул, пуля лишь взбила фонтан земли.
Я поднялся из окопа.
– А теперь, Федор, ты ложись.
– Не, боярин, боязно мне.
– Я же остался живым, а ты что – трусливее меня?
Такого упрека Федор снести не смог и молча улёгся в окоп.
Я зарядил мушкет, прицелился по брустверу и выстрелил. Поднялось облачко пыли. Все бросились к окопу Федора. Он поднялся живой и невредимый, рот до ушей.
– Ну, понял теперь, зачем окоп и для чего бруствер перед ним?
– Понял, боярин!
– Когда окопа или ложбинки рядом нет – просто падайте на землю, и пуля пройдёт выше вас, или укройтесь за деревом, за конём, за телом убитого. Ясно?
– Поняли, боярин, уяснили.
– Лопаты оставить у себя, ручки укоротить. С длинной ручкой удобнее копать, да мешает она при передвижении. С короткой ручкой лопату с собой возить удобно, но копать ею медленно. Можете передохнуть немного, а потом будем учиться снимать дозорного.
Я решил их учить не только для боя, но и как пластунов. Так назывались в эти времена диверсанты-разведчики. Языка в плен взять, проникнуть в чужой лагерь, выкрасть чужого воеводу, диверсию какую устроить – для любого дела нужны навыки.
Ратники перевели дух, передохнули.
– Федор, встань сюда. Сегодня ты будешь изображать дозорного. Задача остальных – бесшумно его снять, то есть оглушить, связать и взять в плен. Кто попробует?
Вызвался Ванька – холоп из молодых. Он просто подошёл к Федору и треснул того кулаком по голове. Хорошо, у Федора шлем был. Федька возмущённо заорал:
– Ты чего дерёшься?
– Так ведь боярин сказал – оглушить.
– Нет, друзья мои боевые, так дело не пойдёт. Подобраться к дозорному надо бесшумно. Поперва попрыгайте – не бренчит, не звенит ли у вас чего? Подбираться надо скрытно, бесшумно – кашлять, чихать, разговаривать нельзя. Ногу не поднимать, иначе можно в самый неподходящий момент наступить на сучок. Он треснет, и вы получите удар саблей или пулю в голову, переполошите весь вражеский лагерь. Подошву несёте над самой землёй, если сучок и попадётся, вы его просто сдвинете в сторону. И ещё: Ваня, какой смысл бить врага по голове, если на том надет шлем?
Теперь я буду изображать дозорного, а каждый из вас пусть попробует меня снять. Если кого замечу и успею достать нож или пистолет, всё – вы провалили задание. Начали, Фёдор – ты лазутчик.
Я встал к ним спиной, но уловил движение Федора сразу. Выхватил нож и метнул его прямо перед ногой холопа. Нож вонзился в сантиметре от носка сапога. Федор испуганно отдёрнул ногу.
– Понял теперь? Одно постороннее движение – и ты убит или покалечен.
Я занимался таким образом с ними часто, а когда не мог проводить занятия сам, это делал Фёдор. И когда лёг снег, в боевом мастерстве мои холопы были на голову выше тех, кого я привёл от Опрышко.
– Колготной ты, боярин, – сказал мне как-то Федька, – но с тобой интересно – всё время ты что-то придумываешь. Я раньше думал, что знаю всё, что ратнику нужно.
– Так и есть, Федя. Чем больше узнаёшь, тем яснее становится, что знаешь мало и надо знать всё больше и больше.
– А зачем?
– Чтобы из сложной, иногда безвыходной ситуации домой живым вернуться, а не в гробу.
Когда ударили морозы, и реки покрылись льдом, всем боярам был объявлен смотр их дружин. Собрались во всеоружии на городской площади. Во главе своих малых и больших ратей ехали на конях бояре, за ними – их боевые холопы. За кем-то из бояр ехал один холоп, за некоторыми – не один десяток. Все в кольчугах или полудоспехах, с копьями, саблями и со щитами. Бегавший по площади писарь переписал на бумагу, кто из бояр явился и сколько ратников выставил.
Затем помощники воеводы придирчиво осматривали коней, оружие и доспехи. И горе было тому боярину, у холопа которого обнаруживали ржавую кольчугу или копьё с треснувшим ратовищем. От внимательного глаза проверяющих не ускользала даже мелочь – вроде потёртого ремня на лошадиной упряжи.
Закончился смотр уже вечером. Все потянулись в кабаки, трактир, харчевни. Ратники замёрзли, хотели есть. Питейные заведения на квартал-два вокруг площади были забиты ратниками. Бояре не скупились, накрывали богатые столы. На столах стояли блюда с целиком зажаренными поросятами, гуси с яблоками, утки, тушенные с капустой, караси в сметане, пироги, кулебяки и пряженцы самых разных форм и разных – каких только можно придумать начинок – от яблок до рыбы. Вино лилось рекою – сладковатое яблочное наше, немецкая мальвазия, французское бордо для бояр побогаче.
Ели и пили много, но пьяных не было, ратники – люди дисциплинированные, тем более со смотра все в трапезные явились с оружием. Каждый чётко понимал, что неосторожное слово может привести к драке. Представляете себе драку на кулаках между вооруженными и обученными людьми? Конечно, в ход пустят ножи и сабли, и всё может кончиться кровопролитием. Посему бояре пили, но меру знали и за своими дружинами приглядывали. Бояре сидели – каждый во главе стола, за которым сидела его дружина, и ревностно поглядывали на соседние столы – не хуже ли стол накрыт, не богаче ли оружие?
И всё-таки неприятное происшествие случилось.
Был уже вечер, ратники изрядно выпили, пели песни, рассказывали легенды и байки. Вдруг распахнулась дверь, впустив клубы морозного воздуха, и вошли три городских стражника. Старший поднял руку. Его заметили не сразу, но постепенно шум стих. Все уставились на стражников, недоумевая, по какому поводу они заявились. Никто не буянил, посуду не бил, драк тоже не было.
– Уважаемых бояр прошу подойти ко мне. Поднялось шесть человек, они подошли к старшему.
– Прошу выйти во двор.
Никто не стал возмущаться – видимо, что-то произошло. Все вышли. Старший из стражи повернул за угол, где вдали располагалось отхожее место. И здесь все остановились как вкопанные. На утоптанном снегу лежал убитый человек.
– Боярин Тиунов, – узнал погибшего кто-то из бояр.
– Совершил злодейство один из тех, кто пирует в трактире, – изрёк стражник, – поэтому мы должны осмотреть оружие у всех.
– Э, подожди, служивый, – вышел вперёд я. – Давай посмотрим.
Я подошёл к погибшему. Тело уже остыло. Так и немудрено – на улице зима, мороз. Поверх кольчуги на погибшем была накинута распахнутая шуба. На груди кольчуга была прорублена. Саблей или мечом такого не сделать, явно – топор, и не плотницкий, а боевой.
– Глядите сюда. Рану видите?
Поочерёдно стражники и бояре осмотрели рану.
– Видим.
– Согласны, что саблей такую рану не сделать?
– А то как же. Топором ударили. К чему ты клонишь?
– Вот к чему. Боевые топоры есть не у всех ратников. В моей дружине их нет ни у кого. К чему их осматривать? Господа-бояре, у кого в дружине у ратников боевые топоры есть?
– У моих есть, – растерянно сказал боярин Шелудков.
– А у него в дружине были? – Я указал на убитого.
– Кто его знает, вроде были.
– Давайте выведем сюда дружинников Шелудкова и Тиунова. Не всех – только тех, у кого топоры есть.
Бояре согласились. Зачем портить праздник и брать под подозрение всех?
Стражники смотрели на происходящее с интересом. Если выгорит дело – злодей будет пойман. Их это устраивало.
Во двор вышли шесть шелудковских и семь тиуновских дружинников.
– У кого топоры боевые? Шаг вперёд.
Из обеих дружин вышло пять человек.
– Вам остаться, остальные могут продолжать есть-пить.
Бояре, как и стражники, с любопытством наблюдали за мной. Я подошёл к первому из пятёрки, взял у него топор. Наклонился к убитому, приложил лезвие топора к рассечённой кольчуге. Нет, явно не этот топор являлся орудием убийства – лезвие на два пальца шире, чем прорез кольчуги. Я вернул топор владельцу:
– Иди, парень, празднуй, сегодня твой день.
Взял топор у второго, приложил к кольчуге. Опять не этот – лезвие на треть уже, чем порез. Это только на первый взгляд топоры, как и другое оружие, выглядят одинаково. Даже один кузнец сделает три одинаковых с виду топора, но они будут разными. Делается ведь всё на глазок, не роботом. Одно лезвие шире, другое уже, один топор имеет более длинную рукоять, у другого изгиб рукояти чуть другой. На этом я и решил построить свои поиски.
Городские стражники, глядя на мои странные вроде бы действия, уже поняли суть. Бояре же были слишком разгорячены выпивкой, шумели.
Четвёртый и пятый топоры подошли. Лезвия их совпадали по длине с разрубленной кольчугой. Не говоря ни слова, стражники схватили обоих дружинников за руки. Старший обратился ко мне:
– К палачу обоих? Попытать?
– Подожди, не торопись. Дайте факел.
Мне сунули в руки факел. Я осмотрел лезвия. Оба топора чисты – ну, это ещё не факт. После злодейского убийства у негодяя было несколько минут для того, чтобы вытереть кровь – пусть даже оттереть снегом. Я внимательно всмотрелся в зазор между топором и деревянной рукоятью. На одном из топоров в зазоре явно темнела запёкшаяся кровь.
– Он! – указал я на одного из дружинников.
Стражники повалили его на заснеженную землю, связали верёвкой руки.
– Ты чего там высмотрел? – Подошёл ко мне старший.
– Сам посмотри: между топором и топорищем – следы запёкшейся свежей крови. Второй топор чист. Понятно?
– Ты гляди, как просто.
– Думать надо, а то безвинного человека на дыбу чуть не отправил.
– Спасибо, боярин, ты здорово помог, да и я в следующий раз осмотрительнее буду.
Мы подошли к дружинникам.
– Вот тебе твой топор, воин. Рад, что ты честен и чист. Ступай – ешь и пей.
Воин схватил свой топор и тут же исчез в трактире. Туда же потянулись и бояре. Понятное дело – пить и есть с дружиной куда как приятнее, чем стоять рядом с убитым.
Старший подошёл к арестованному.
– Ты почто боярина живота лишил?
Дружинник завыл, задёргался.
– Он мне всю жизнь сгубил. Любовь у меня была в служанках, так он её до смерти кнутом засёк. Вот и поклялся я отомстить.
– Ну и дурак, на плахе жизнь кончишь.
Стражники поволокли арестованного со двора.
– А с боярином как?
– Просто. Хозяин трактира сейчас сани даст, тело убиенного домой отвезём.
– Дружинников его куда?
– Не моё дело, боярин. Ещё раз благодарю за поимку убийцы. Быстро ты его нашёл – мне бы ни в жисть так не суметь.
– Потому я боярин, а ты – стражник.
– Твоя правда.

  Читать   дальше   ...   

***

***

***

***

***

Источник :   https://moreknig.org/fantastika/alternativnaya-istoriya/42970-ataman-geksalogiya.html   ===

***

***

---

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

 Из мира - ...

---

***

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

---

О книге -

На празднике

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Просмотров: 54 | Добавил: iwanserencky | Теги: Атаман | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: