Главная » 2023 » Октябрь » 12 » Атаман 020
11:21
Атаман 020

===

Глава X (Продолжение)

 Пригнувшись, я метнулся к заборчику – хоть хилое, но прикрытие от случайных взглядов из окна, перескочил с ходу жерди и оказался у правой стены избы.
Окна избенка имела только спереди, со стороны входа, и я выпрямился во весь рост. Вытащив саблю, встал за углом избы, держа нужник в поле зрения. Вскоре мужик вышел и, оправляя на ходу рубашку, пошел к избе. Ему оставалось сделать шаг, когда внезапно для него острие моей сабли уперлось ему в грудь. Мужик резко остановился и уставился на клинок.
– Пикнешь – умрешь! Ты кто?
– Живу я здесь.
– Кто еще в доме?
– Гости – трое родственников, да две девы с ними, жена моя, и все.
– Часто ли гости у тебя эти бывают?
– Когда как.
– Где они?
– В большой комнате, из сеней – сразу направо.
– Оружие какое?
– У них?
– Какое у меня, я тебя спрашивать не буду, конечно, у них.
Мужик скосил глаза за мою спину. Явно сзади меня кто-то появился, и за разговором я не услышал, опростоволосился.
Я резко присел, рубанул с разворота саблей. Сзади стоял здоровый бугай, обе его руки держали над головой меч, который уже начал движение вниз. Кабы не брошенный за меня взгляд, меч угодил бы мне в голову, а сейчас он обрушился на хозяина избы, располовинив его чуть ли не до пояса. Оба упали замертво, снег обильно окрасился кровью.
Называется, сходил в разведку и взял языка. Хоть что-то успел у хозяина вызнать. А может – он наврал все? Ведь явно тянул время, вопросы встречные задавал. Видел, небось, подкрадывавшегося ко мне татя и зубы заговаривал. Чуток он сплоховал, глаза выдали, а так сейчас бы не он, а я лежал на снегу. Теперь выбора не было, надо штурмовать логово разбойников. Шума от схватки не было, крикнуть никто не успел. Надо попробовать сыграть на внезапности, косить под своего, хотя бы в первые секунды.
Я подошел к избе спереди, вошел в темные сени, громко потопал по полу, будто бы стряхивая снег с сапог, и левой рукой открыл дверь из сеней в комнату. Правую руку с зажатой саблей держал опущенной вниз, чтобы в первое мгновение сабля не бросилась в глаза.
За столом, спиной ко мне, сидел густо поросший рыжим волосом субтильный мужик. Рядом на лавке лежало его оружие – меч, нож и самострел. Вот кто, наверное, ловушку на меня ставил.
В комнате больше никого не было. На скрип двери рыжий не поворачиваясь, бросил:
– Ну, Архип принес вино?
Я кашлянул, прыгнул вперед, сабля чавкнула, рубя плоть, и голова рыжего слетела с плеч. Держа саблю на изготовку, я двинулся вперед. Как и во всех больших избах, печь стояла посредине дома, а комнаты шли вокруг нее.
Только повернул за печь, как по сабле ударили ухватом. Еще не видя нападавшего, только боковым зрением угадывая движения, я кулаком левой руки врезал в середину предполагаемого противника. Раздался грохот, сначала на пол упал ухват, затем свалилось чье-то тело. На полу лежала хозяйка дома, прижав руки к животу, разинув рот и тщетно пытаясь глотнуть воздуха.
Такой силы удар был рассчитан на мужика, а пришелся под дых женщине и поверг ее в болевой шок. Какого дьявола ей приспичило играть в воина? Или чутьем поняла, что чужой зашел? Я схватил вышитое полотенце, висевшее на деревянном колышке на стене, и затолкал его ей в рот. Перевернув на живот, завел руки назад и связал. Пусть полежит, а то возьмет ухват в руки и решит отомстить.
Где-то рядом раздался отчаянный девичий вскрик. Я рванулся вокруг печи и дернул на себя дверь. Не успев ничего сообразить, получил сильный удар в грудь и упал. От боли перехватило дыхание. Через меня, наступив ногой на живот, перескочил здоровый мужик и бросился за печь. Я собрался с силами, вскочил и кинулся за ним. Мужик споткнулся о связанную хозяйку и растянулся на полу, а я перепрыгнул через женщину и приземлился рядом с ним. Мужик мгновенно перевернулся на бок и сделал подсечку ногой. Я грохнулся на спину, и сабля отлетела в сторону.
Ловок шельмец, не иначе – мастер кулачного боя.
Только я начал подниматься, как мужик из положения лежа прыгнул на меня и схватил за горло. Счет пошел на секунды. Сабля лежала в стороне, и другого выхода не было – я воткнул пальцы рук ему в глаза и вырвал их. Мужик взревел как медведь, на мое лицо полилась кровь, но горло мое он не бросил и продолжал в ярости сдавливать все сильнее. Я всерьез испугался, воздуха не хватало, и в голове стали стучать молоточки – первый признак кислородного голодания. Я лихорадочно шарил на поясе – лишь один маленький обеденный нож. На безрыбье и рак – рыба. Я вытащил его, и поскольку руки свои поднять не мог из-за навалившегося на меня мужика, ударил его ножом в пах и с оттяжкой резанул. Тать заревел, прямо как изюбрь весной, задергался, руки его ослабли. Кажется, потерял сознание. Я судорожно глотнул воздух раз, другой. Воздух с сипением входил через помятое горло.
Я свалил мужика с себя, дышать сразу стало легче. Под убитым расплывалась большая кровавая лужа, причем кровь была алая. Мне очень повезло – попал в бедренную артерию, а ему – нет.
У меня не было сил встать, болело горло, я с трудом дышал. Вот паразит, еще немного – и мне был бы конец. Я полежал на полу, отходя от схватки, сердце перестало колотиться в груди, и я перевернулся на живот, встал на четвереньки.
Хозяйка лежала в двух метрах от меня, глаза ее были широко распахнуты от ужаса. На четвереньках я добрался до сабли, опираясь на нее, а затем на лавку, встал. Надо срочно закрыть двери изнутри, ежели войдет еще разбойник – меня можно брать чуть ли не голыми руками.
Я себя чувствовал плохо, одолевала слабость, сильно болело горло. Доковыляв до сеней, заложил толстую дубовую плашку в пазы. Теперь хотя бы в дверь никто быстро не ворвется. Дверь крепкая, дубовая, сразу даже топором не возьмешь. Оконца маленькие, если и пролезет кто – только ребенок.
Я поковылял вокруг печи. Проходя мимо хозяйки, пнул – разбойничье отродье, сдам вот воеводе – висеть ей на суку. Я прошел дальше, в комнату, откуда раздался девичий крик. В углу, прижавшись друг к другу, сидели две девицы. Верхней одежды на них не было, только сарафаны. Они с ужасом смотрели на меня, приняв за одного из разбойников. Да и я тот еще имел видок – лицо в крови из-за вырванных разбойничьих глаз, низ живота и ноги – тоже. Сабля – тоже в крови. В общем – кошмар на улице Вязов.
Разглядев меня, девки в голос завыли.
– Цыц! – прохрипел я. Сказать нормально не получалось. – Ратник я, не тать. Разбойников уже нет, порубил я их. Кто дочка купца Святослава?
Девки перестали выть, но сидели в углу, сжавшись, глаза их были полны страха. Я указал саблей на одну, одеждой попроще:
– Таз принеси и воды, обмыться хочу.
Сам же тяжело рухнул на лавку.
Девка метнулась из угла, загромыхала в комнате, взвизгнула, видимо наткнувшись на убитых. Наконец появилась, неся небольшое ведро с водой, ковш и таз. Я обмыл лицо и руки, напоследок ополоснул саблю и вбросил ее в ножны.
– Так ты Юрий, которого папенька с ватажкой малой нанял до Мурома проводить?
– И я ж про то говорю, до вас никак не дойдет. Отец за вами послал.
– Мы за кустики по нужде отошли, тут на нас эти и набросились, рты закрыли и потащили в лес. Мы теперь в Муром?
– Отойти мне надо хоть немного – сильно меня тать помял, думал – конец мой подошел, да есть Бог на свете, уберег. Не обидели вас?
– Нет, не успели. Дорогой все про отца расспрашивали, сколько денег у него.
– Выкуп хотели назначить. Вот что, девоньки, мне коня надо привести, один он в лесу, как бы волки не задрали, вы двери за мной закройте от греха, я недолго.
– Нет уж! – вскинулись обе. – Мы оденемся – и с тобой.
Спорить не было ни сил, ни желания.
Девчата надели свои шубки, я поглядел в слюдяное оконце и, не найдя ничего настораживающего, вышел во двор. Девчонки жались ко мне сзади. Вместе добрели до коня.
Я отвязал верного коня от дерева, и мы пошли к избе. Во дворе была небольшая конюшня, где уже стояли в стойлах лошади разбойников – нашлось местечко и для моей Рыси.
Зашли в избу, заперли дверь.
– Девчонки, звать-то вас как?
– Любава, – кокетливо присела купеческая дочь.
– Глафира, – стрельнула глазками ее прислуга.
Ох, девки, только из плена, пусть и короткого, а уже кокетничают.
Я невольно остановил свой взгляд на девушках. Почувствовав его, девчонки зарделись, потупив глазки. Волнующее чувство созерцания юной невинной красоты теплом разлилось по телу, защемило сердце, хоть все это и наложилось на чувство ответственности за судьбу девчат, которую я взвалил на себя. В угаре схватки, когда я прикрывал девчонок, стараясь упредить беду, сломить сопротивление ворогов и уничтожить злодеев – до того ли мне было? Но вот схватка выиграна, я – победитель, напряжение спало, опасности нет, передо мной смущенные девушки. Длинная пышная коса белокурой Любавы переходила с левого плеча на полную грудь и спускалась ниже пояса. В подрагивающих от волнения уголках рта и крыльях носика я угадывал затаенную до поры немалую страсть, чувственность, и в то же время присущую русским женщинам этого времени покорность мужскому началу. Румянец, покрывающий щечки, делал совершенно излишней суперкосметику из моего будущего, такого далекого для меня сейчас. Вспомнил свою Юльку и поймал себя на мысли, что пытаюсь сравнить девушек, разделенных пропастью времени. Озорной взгляд Глаши вернул меня к реальности.
– Глаша, поищи чего-нибудь поснедать, я весь день не евши.
– Так и мы тоже!
– Вот и займись. А ты, Любава, поищи по сундукам одежду на меня – рубаху там, кафтан какой. Видишь – в крови я весь, как людям на глаза показаться?
– Это что, я должна в сундуках рыться? – взъерепенилась Любава.
– А вожжами по попе не хочешь? – обозлился я.
Любава поджала губки и направилась искать одежду. Я прошел в маленькую комнату, перешагнув через хозяйку. После придумаю, куда ее девать. А может – сразу вздернуть? Саблю кровью поганой марать не охота, повесить самому? Не палач я, одно дело в схватке, в бою рубиться, совсем другое – петлю на шее затягивать.
Я снял тулуп, бросил его на пол. Жалко тулупчика – почти новый, только уже не отмоешь его от крови. Кафтан короткий в крови, и я с сожалением бросил его на пол, рукава у рубашки тоже в бурых пятнах. Что ты будешь делать, одни сапоги остаются. Даже штаны забрызганы, да еще и порваны на колене. Совсем привели в негодность тати мою одежду.
Я оглядел себя где только мог. На ребрах наливались желтизной кровоподтеки, на боку ссадина. Ныли мышцы спины, болело горло. М-да, досталось мне в этой избушке. Стареть начал, что ли? Я увидел на стене небольшое мутноватое зеркало, подошел, всмотрелся. Из зеркала на меня смотрело бородатое лицо, на скуле – ссадина, волосы на голове давно не стрижены, и помыть бы их не помешало. Видок еще тот: интересно, откуда ссадина на скуле?
Дверь распахнулась, вошла Любава с целым ворохом одежды.
– Ой, да ты голышом почти, – отвернулась она. – В сундуках – одежды, как на торгу.
– Тати они – одежду, как и все остальное, с возов грабили.
Глаза у Любавы округлились:
– И ты это наденешь?
– Нет, голым ходить по морозу буду.
Я подошел к куче одежды, подобрал себе чистую рубашку и штаны. Жалко, кафтана нет.
– Тулупчика по размеру не видела?
– Пойду посмотрю.
– И кафтанчик пригляди, коли на глаза попадется.
Любава повернулась ко мне, пискнула:
– У тебя на спине синяк наливается.
– Подозреваю, уж очень меня последний тать сильно спиной о пол приложил. Ну да отлились кошке мышкины слезки. Иди, милая, иди.
Любава убежала, а я, кряхтя, стал переодеваться. Ну не снимать же при ней портки, трусов-то в эти времена не было.
Натянув рубашку и штаны я почувствовал себя посвежее. Противно ощущать на теле чужую кровь. Надел сапоги, притопнул. Уже хорошо, теперь бы и подхарчиться можно.
Я вышел из комнаты. Опять под ногами хозяйка мычит. Я вытащил изо рта кляп:
– Чего сказать хочешь?
В ответ прозвучал отборный мат, который можно услышать от воинов в сече, в пылу боя. Я снова сунул кляп в рот, рывком поднял ее на ноги.
– Глаша, посмотри, подпол есть в избе?
Глаша заметалась по избе:
– Есть, нашла, вот лаз!
Я открыл крышку, неделикатно спустил за шиворот туда хозяйку. Пусть посидит в темноте и прохладе. Насмерть замерзнуть там нельзя, но то, что не вспотеет – это точно.
– Глаша!
– Здесь я, избавитель.
– Как там насчет покушать?
– Готово уже, щи вот в печи нашла, курицу вареную, репу пареную, хлеб.
– А нам и этого хватит. Разносолы вон у Любавы на свадьбе будут.
Девчонки повеселели, проснулся аппетит, и все дружно накинулись на еду.
После немудреного, но сытного обеда потянуло в сон – так ведь и пора, сумерки сгущались, луна выглянула.
– Что, девоньки, спать пора!
Девчонки переглянулись.
– Как скажешь.
Обе ушли в маленькую комнату. Я же остановился в задумчивости. В доме два трупа. Оставлять их нежелательно; во-первых – неприятно, особенно девочкам, а во-вторых – в избе тепло, к утру пованивать начнет. И хотя мы утром уже покинем избу, но…
Я накинул тулуп, обнажив саблю, вышел на крыльцо. Тишина, не слышно ни шагов ничьих, ни лая собак. В глухом месте, однако, избушечка стоит, для тайных дел в самый раз. Воздух чистый, свежий, на небе звезд полно. Ладно, за дело пора.
Я ухватил за руку рыжего, поволок по полу, вытащил из избы, протащил по дорожке и бросил за нужником. Таким же образом вытащил второго и забросал трупы снегом. Не ровен час, нагрянут непрошеные гости, так пусть хоть не сразу обнаружат убитых. Хозяина и еще одного тятя, что нападал на меня с мечом, оттащил в конец огорода и присыпал снегом там. Ежели бы сложить их в одну кучу, что они по праву заслуживали, то, как не засыпай снегом, образовавшийся бугор будет бросаться в глаза.
Нет, задерживаться нельзя. Утром перекусим остатками еды и сразу в путь. Лошади разбойничьи в конюшне есть, седла – тоже. Так что покинем этот «гостеприимный дом» – и к папеньке, в Муром, дочку со служанкой доставим.
После нагрузки синяки и ссадины заныли снова и, кряхтя и матерясь сквозь зубы, я улегся на постель. По-моему, на ней почивал кто-то из убитых мною татей, но меня это не волновало. Устал, было только одно желание – смежить веки, поспать.
В средине ночи меня разбудил стук в окно, грубый простуженный голос прорычал:
– Архип! Открывай дверь, замерзли уже! Открывай быстрее, скотина, а то сейчас батогов отведаешь!
Я осторожно выглянул в слюдяное окошко. Никакой четкости, только смутные тени. Хорошо хоть не скобленый бычий пузырь натянут, как в крестьянских избах. По крайней мере – их трое, если никто не пошел в конюшню. Использовать эффект внезапности, что ли?
Двое на крыльце, в дверь кулаками барабанят, один в окно стучит. Так и быть, открою, но погреться точно не пущу. Осторожно ступая, подошел к двери, сжимая саблю в руке. Тихонько отодвинул дубовый запор, благо он был обильно смазан салом, резко открыл дверь и вонзил саблю в живот самому ближнему ко мне татю. Выдернув саблю, так же быстро задвинул засов. За дверью раздались вопли. Раненый упал, а двое его соратников стояли в растерянности. Вот была перед ними всегда гостеприимная изба, обещавшая теплую постель и сытную еду, и вдруг раз – и у одного течет кровь из брюха. Минутное замешательство прошло, и в дверь стали бить ногами:
– Архип! Ты чего, собака поганая, делаешь? Митьку поранил, не жилец он. Ты что, вареного вина перепил? Открывай дверь, паскуда!
За оконца я не волновался – слишком малы, чтобы через них мог пролезть взрослый.
Я стоял за дверью и прислушивался.
– Слышь, Рваное Ухо, сходи в конюшню, погляди-ка, что с лошадьми, а я здесь побуду. Не нравится мне все это. Как бы не побили в избе наших мужиков.
Послышался скрип снега – второй спустился с крыльца. О! Сейчас я вас поодиночке истреблять буду. Насколько я помню, левая стена глухая, без окон. Нападения с этой стороны явно никто ожидать не будет. Я прижался к холодной стене сеней и оказался на улице – без тулупа, но в сапогах, хватило ума их быстро надеть.
Тать подошел к конюшне, открыл дверь и зашел внутрь. Буквально на цыпочках, почти не дыша, боясь нашуметь, я подкрался к открытой двери и встал сбоку. Спотыкаясь и ругаясь вполголоса, разбойник вышел и закрыл дверь, чтобы не выстудить конюшню. А тут сюрприз! За дверью – я собственной персоной. Разбойник даже вякнуть не успел, как лишился жизни. Я вытер саблю о его армяк и кинулся к избе. Прошел сквозь стену и снова оказался в сенях. Как здесь тепло! Хоть и недолго я был на улице, но слегка замерз, чай – не лето.
Из-за двери раздалось:
– Вот сукин сын, заснул он там, что ли. Завалился, небось, в сено!
Разбойник спустился с крыльца и пошел к конюшне. Через минуту оттуда донесся его вопль. Нашел подельника, только понять не может – кто его. С первым убитым на крыльце объяснимо – открылась дверь, и на их глазах один получил саблею в живот. Но второго-то кто убил?
Разбойник явно растерялся. Я прекрасно понимал его состояние. Ночь, замерз, теплая изба рядом, а уже двое убитых и неизвестно – сколько противников и где они. Именно противников. Ежу понятно, что один или больше в доме, и кто-то есть еще и во дворе. А он остался один. Расклад явно не в его пользу. И он сделал правильный вывод – пробежал к воротам – я услышал удаляющийся топот копыт.
Собираться всем и уходить? Или продолжать спать? Если он даже поскакал за подмогой, то обернуться быстро не получится, приехал, явно проделав длительный вояж – иначе чего бы ему кричать в окно, что он замерз? Рассудив так, я снова улегся в постель и постарался заснуть. Завтра надо доставить девчонок в Муром, смогут ли они держаться в седле? Верхом – это не на санях ехать по дороге.
Постепенно сон сморил меня, и я уснул.
Рано утром меня разбудили мои подопечные девицы.
– Юра, вставать пора!
Еле продрав глаза, встал. Так хотелось спать, да и тело просило отдыха.
– Можно мы… – девчонки замялись, – до ветра сходим?
– Идите, посторонних никого во дворе нет.
Выглядели девчонки просто отлично – выспались, щечки розовые, глазки блестят. Вот что значит молодость. Рядом с ними я, тридцатипятилетний мужчина, чувствовал себя едва ли не стариком. Или это давил на плечи груз не всегда приятных событий и душегубства, пусть и вынужденного, ратного?
Со двора донесся девичий визг. Выхватив саблю из ножен, едва успев обуть сапоги, я, как был в одной рубашке и штанах, вылетел стремглав во двор.
Девчонки пошли в нужник и наткнулись на убитого мною татя, а поодаль лежал еще один, с отсеченной головой. Его голова лежала прямо на дорожке.
Тьфу ты, совсем про них забыл, надо было утащить убитых в огород за домом, снегом присыпать. А получилось – девчонок только напугал.
– Чего кричать-то, меня всполошили.
– Мертвые же лежат!
– Живых бояться надо, а мертвые что – взору только неприятно.
– Вечером же их не было?
– Вы ничего не слышали?
– Нет, спали крепко.
– Повоевать мне ночью пришлось, вот и убитые; жалко только – ушел один тать, плохо, что на коне он. Боюсь, как бы подмогу не привел, за подельников отомстить. Поэтому – быстро в нужник, умывайтесь, потом доедим то, что осталось после вчерашнего – и по коням. Верхом ездить умеете?
Обе кивнули головами, переглянулись и мне в ответ:
– Одежды у нас подходящей нет.
Вот так всегда. Кому что, а вшивому – баня. Сначала я подумал, что это обычный женский каприз, потом вспомнил, что у барышень нет трусов или иной нижней одежды. А сидеть голой попой (прошу извинить за столь интимные подробности) на холодном кожаном седле, да не час или два… М-да. Все свои прелести барышни могут запросто отморозить. В голове мелькнуло: «Надо найти им мужские штаны».
– Ладно, бегите в нужник, я в избу, хоть умоюсь. Глаша, придешь в избу – поройся в сундучке – поищи мужские штаны, придется вам их надевать.
Барышни возмущенно топнули ножками:
– Ни за что!
– Тогда оставайтесь, ждите разбойников.
– Нет, мы с тобой.
– Тогда подумайте сами: отморозите все женское – родить не сможете.
Барышни пошли в нужник, лобики нахмурили – видимо, переваривали услышанное. Я же взобрался на перила крыльца, чтобы повыше было, повиднее. Ни одной живой души. Это славно.
Барышни вернулись быстро, начали рыться в сундуках, нашли мужские штаны. Были они длинноваты, но штанины они подвернули по росту. Не на бал, для верховой езды сойдет.
Мы сели за стол, доели холодную пареную репу с хлебом. Искать еду и готовить времени не было. Это ж надо печку растопить, сварить в чугунке похлебку. Долго – часа два потеряем, как ни больше.
Девочки это тоже понимали, ели с аппетитом, голод – не тетка. Когда еще покушать придется?
– Ну, девочки, идите, переодевайтесь – я пока лошадей оседлаю.
В конюшне я снял торбы с овсом с лошадиных морд, набросил седла, затянул подпругу. Вышел во двор, потянулся – хороший денек будет: солнышко светит ярко, днем пригревать начнет. Но нам сие не страшно – снег, если и будет таять – так в первую очередь, на полях и полянах. В лесу будет лежать долго, так что ехать верхами будет хорошо, земля плотная.
Вдалеке послышался тихий свист. Что за сигналы? Я вышел за ворота. От дальнего леса к избе неслась группа всадников – семь-восемь, не сосчитаешь издалека скачущих. Как не вовремя, еще бы десять минут – и ищи нас в лесу. А может – и к лучшему? По следам найдут, а против семерых в лесу защищать девчонок будет затруднительно. Изба какая-никакая, а все же защита.
Я завел оседланных лошадей в конюшню, пусть будут готовы. Забежал в дом, закрыл и запер дверь. Девочки уже были готовы, из-под платьев виднелись закатанные штанины мужских брюк.
– Дамы, повременить придется, к нам всадники скачут, уйдите в свою комнатку, там окон нет. Не дай Бог стрелу кто пустит и случайно попадет, не испытывайте судьбу.
Девчонки послушно пошли к себе. Вот чем мне нравятся эти времена – слово мужчины для женщины закон и выполняется беспрекословно. Сомневаюсь, что это друзья скачут. Наверняка ночные гости, вернее – один убежавший помощь привел. Надо подготовиться к встрече.
Я откинул лаз, спустился по лестнице в подпол. Хозяйка тряслась в углу от холода. Глаза со страхом глядели на меня. В подвале и в самом деле было холодно – человеку холодно, а вот стоявшим на полках горшочкам, маленьким деревянным бочоночкам и вольготно расположившимся на полу бочкам такая температура была в самый раз. Я вытащил кляп у нее изо рта. Посиневшими от холода губами хозяйка спросила:
– Убивать пришел?
– Я не тать, хозяйка, дружинник я княжеский. Ежели ты на меня не нападешь с оружием в руках, то почему я убивать тебя должен? А вот друзья твои недобитые сейчас будут здесь. В живых остаться хочешь?
– Кто же не хочет? – криво ухмыльнулась хозяйка. – Чего от меня надо?
– Оружие где хозяин прятал? Свое или шайки разбойничьей – мне без разницы.
– Зачем тебе оно? Все равно из избы уйти не сможешь, их много.
– Это мы еще поглядим. Так где оружие?
Хозяйка отвела глаза в сторону и замолчала.
– Не хочешь отвечать? Тогда так и сдохнешь тут, в подвале.
Я взялся за кляп, собираясь затолкать его ей в рот.
– Подожди, поклянись, что не убьешь!
– Хотел бы – убил давно. В подвал посадил, чтобы дверь ночью не открыла дружкам своим. Приходили ночью, только двоих я убил, один на лошади ускакал.
– Кого порешил?
Я задумался, вспоминая.
– Одного ихний старший Митяем назвал, второй – Рваное Ухо.
Хозяйка охнула:
– Это же сродственник мой дальний, с Рязани он.
– Извиняй, хозяйка. Кабы работал честно – был бы жив, а коли с дубиной да ножом на большую дорогу вышел разбойничать, конец все равно раньше или позже одинаковый – али от меча охранника или в петле на суку умереть. Не живут разбойники долго, а мне их не жаль. Ладно, кончай пустой разговор. Где оружие?
– За моей постелью, напротив печки, дверь там потайная есть. В изголовье там деревяшечка. Поверни ее.
– Посмотрим. Сиди пока тихо, рот кляпом затыкать не буду. Когда уходить станем – развяжу, а как дальше жить будешь – дело твое.
Я выбрался из подвала, захлопнул лаз. Так, постель ее – матрас, подушка пуховая. Я отодвинул топчан в сторону. Ага, вот вроде планки. Я потянул ее на себя – ничего, попробовал опустить вниз – не двигается. Лишь когда поднял правый конец вверх, в стене что-то щелкнуло, и часть стены в виде узкого лаза приоткрылась. Забавно, раньше о таком я только в рыцарских романах читал. Запалив масляный светильник, открыл дверцу и вошел.
Мать твою, вот почему хозяйка не хотела говорить о схроне. Это была очень узкая комната, по левую сторону – оружие, среди которого я к своей радости обнаружил испанский мушкетон, но самое главное – полки справа ломились от награбленных богатств – золотые и серебряные ложки, кубки, ендовы, связки мехов и много чего еще – рассматривать времени не было.
Я осмотрел мушкетон. Это был кавалерийский образец с коротким, чуть больше локтя латунным стволом с широким раструбом на конце, чтобы было удобнее на скаку засыпать в ствол порох и дробь. Замок допотопный, кремневый, но щелкал исправно, высекая сноп искр. Ценное приобретение. Я шарил по полкам и нашел искомое – мешочки с порохом, пулями и картечью. Вот повезло! Интересно, почему разбойники не таскают его с собой? При умелом выстреле картечью – два-три человека, коли близко друг от друга стоят, на небеса отправить можно. Вероятнее всего – боятся. Даже в городах Руси дружинники и стрельцы неохотно пользовались огненным боем, а уж в муромской глуши…
Я засыпал в ствол порох, забил пыж, сыпанул картечь и прибил пыжом. Открыл крышку замка, подсыпал пороху. Все, теперь можно взводить курок и стрелять. Холодное оружие в схроне тоже было, но мечи, ножи, копья меня не интересовали. Сабля в бою лучше, легче и удобнее. Мечом можно только рубить, а саблей и рубить, и колоть, к тому же сабля значительно легче меча, и рука не так устает.
Раздался громкой стук в дверь и окно. Я понял – всадники добрались до избы и окружили ее.
– Открывай! Лучше будет, коли сам откроешь. Мы тебя быстро зарежем – даже больно не будет!
Я осторожно выглянул из окна.
– А если не открою?
– Двери топором разобьем, пожалеешь, что на свет родился. Можем на кол посадить, можем к лошади привязать и по полю потаскать. Ну, так как?
– Я любознательный, может – хочу помучиться!
– Это ты храбрый, потому как за стенами, но это ненадолго!
Разбойники отошли в сторону, встали кучкой. Момент очень удобный. Я взвел курок мушкетона, прицелился через слюдяное оконце и спустил курок. Грянул выстрел. Мама моя, мне показалось, что я выстрелил из гаубицы. Грохот и сноп пламени были просто неописуемыми, а такой отдачи приклада в плечо я просто не ожидал. Комнату затянуло сизым дымом, но через разбитое оконце тянуло свежим воздухом, и было неплохо видно. Какой выстрел! Я никогда раньше не стрелял из мушкетона, может – многовато пороха положил или картечи, но результат превзошел мои ожидания. Трое разбойников уже никогда не встанут, их тулупы изрешечены, торчит мех. На снегу – дымящиеся на утреннем морозце лужи крови. Еще один зажимает рану на ноге и пытается отползти под защиту крыльца. Жаль, что показал врагу, что у меня есть ружье, но этот выстрел стоил того. Одним зарядом я уполовинил отряд. Теперь остальные поостерегутся.
Я принялся заряжать мушкетон, но пороха и картечи положил меньше. Не дай бог разорвет ствол, самого покалечит. От окна снова раздался голос.
– Эй, храбрец, давай договоримся – ты с девками уходишь, мы тебе мешать не будем и мирно разойдемся.
Я посмотрел на разбитое оконце. Никого видно не было. Ага, опасаются, говорящий явно стоял сбоку, боясь выстрела.
– Я же вас предупреждал, а вы сразу пугать – на кол посадить пообещали.
– Погорячились! А теперь давай миром разойдемся.
– Теперь не разойдемся, я выйду из избы, когда последнего разбойника убью.
– Экий ты кровожадный. Зачем тебе эти девки, давай возьмем у купца выкуп, поделим пополам.
– Ты не запамятовал? Я дружинник княжий, а не разбойник.
– Эка невидаль, дружинник. И много ли тебе князь платит, что ты жизнью своей рискуешь? А мы тебе честно половину отдадим.
– Дешево же ты меня ценишь. За деньги я не продаюсь. Знаешь поговорку: «Сердце отдам любимой, службу – государю, честь – никому».
– А ну как мы тебя, осерчав, спалим вместе с девками и избой?
– Никак ты про злато?серебро, что в схроне лежат, забыл?
Стоящий за окном заматерился, потом тише кому-то в сторону:
– Он про тайник знает.
– Знаю, знаю, – подтвердил я. – Вот ухлопаю вас всех, заберу ценности и уйду с девками. Никакого выкупа и не надо будет.
– Ах ты, собака поганая, да мы тебя голыми руками на части порвем!
– Опять горячишься, а за слова твои паскудные – ты у меня первым умрешь.
Я рискнул, просунул сквозь стену верхнюю часть тела рядом с окном и проткнул саблей говорившего. Мгновенно убрался обратно. В оконце было видно, как, схватившись руками за грудь, разбойник упал рядом с завалинкой, еще что-то пытаясь говорить, но изо рта хлынула кровь, и он испустил дух. Я крикнул в оконце:
– Ну, кто еще хочет мне пожелать смерти? Вас всего двое осталось, и проживете вы не дольше полудня. Это я вам обещаю.
Сначала стояла тишина, потом сбоку от окна проговорили:
– Твоя взяла. Уходи с девками, бери лошадей и уходи. Преследовать не будем. Только из схрона ничего не бери.
– Не верю я вам, разбойнички. Сначала обещаете отпустить, потом грозите на кол посадить, потом голыми руками порвать. И что? Я цел и невредим, а из вашей ватажки только двое и осталось. Но ничего, я постараюсь и вас живота лишить.
– Дружинник, уходи с миром, мы тебя не трогали.
– Как не трогали? Я купца подрядился в целости в Муром доставить, в сохранности товар и людей обоза привести. Тому порукою было мое слово, по рукам при свидетелях ударили. Людишек обозных вы побили, дочку со служанкой украли.
– Остынь, дружинник, ты наших людей уже больше убил, так что счет равный, успокойся.
– Я успокоюсь, когда последний из вас дышать перестанет, в том слово твердое даю.
За оконцем замолчали.
– Чего молчите, тати? У меня в избе тепло, а замерзну – печь затоплю, продуктов – полный подвал, так что сидеть я могу долго – вам меня не пересидеть. Идите с Богом, уйдете – останетесь живы.
– Ты послушай, Артем, он нас милостиво отпускает. Ты нахал, дружинник.
– Юрием меня зовут, запомни и другим передай, если живым сможешь уйти. Как услышат мое имя – пусть лучше по норам своим прячутся, коли жизнь их никчемная им дорога.
– Сволочь ты первостатейная, дружинник!
За окном – снова тишина. Видно – отошли подальше, обсуждают – что делать. Избу сжечь можно, только и ценности их, которые всей бандой собирали, сгинут. Если в банде еще людишки остались – могут и не простить. Но и меня отпустить – покрыть себя позором. Я решил от обороны перейти в наступление. Не век же мне сидеть в этой избе? Я осмотрел через оконце пространство перед избой – никого не видно. Ну, была не была. Прошел сквозь бревенчатую стену, взвел курок мушкетона. Верная сабля пока покоилась в ножнах. Тихий разговор доносился из-за угла. Я обежал избу и зашел к ним в тыл, осторожно выглянул. Их было не двое, как я думал, а четверо. Трое уцелевших бандитов и один раненный в ногу, которого они вытащили из-за крыльца и отнесли в безопасное с их точки зрения место. Нет, мужики, где я – безопасного места для вас не будет.
Я прицелился и спустил курок. На открытом воздухе бабахнуло не так сильно, как в первый раз, а может быть – пороха я положил в меру. Но результат был почти тот же. Двое упали сразу, третий закричал, схватился за бок. Я бережно опустил мушкетон на землю – понравился он мне, вытащил саблю и пошел к разбойникам.
Оба оставшихся в живых – раненный ранее в ногу и раненный в бок уставились на меня, как на привидение.
– Говорил же – уезжайте подобру-поздорову, не послушались. Говорил, что умрете до полудня – не поверили, а я привык держать слово.
Оба не делали попыток защититься, да и какие с них вояки с такими ранами. Раненный в живот без современной хирургической помощи не доживет и до вечера, только мучиться от перитонита будет, коли раньше от кровопотери не умрет. Так что я только облегчил из состояние, убив обоих, и ни одна жилка в душе не дрогнула.
Вернулся, подобрал мушкетон. Да, неплохую вещицу сделали в Испании. Тяжеловата, но очень эффективна в ближнем бою. Оставлю себе, решил я.
Прошел сквозь стену, зашел в комнату девчонок. Обе сидели на деревянных полатях и смотрели на меня.
– Чего сидим, барышни, обедать здесь не будем, встаем и во двор, к лошадям.
– Все кончилось? Разбойники ушли?
– Ушли, барышни, едем домой.
Я прошел к лазу, открыл подпол, вытащил хозяйку, развязал руки.
– Прибери во дворе, некогда нам, уезжаем. До свиданья не говорю – думаю – боле не свидимся. А увижу еще раз – сам на суку вздерну.
Вышел во двор, вывел лошадей из конюшни, подсадил барышень в седла, и мы выехали со двора.

   Читать   дальше   ...   

***

***

***

***

***

***

Источник :   https://moreknig.org/fantastika/alternativnaya-istoriya/42970-ataman-geksalogiya.html   ===

***

---

*** 

***

***

Атаман 001. Юрий Корчевский Атаман - 01 Защитник Отечества 

---

Атаман 010. Юрий Корчевский Атаман – 2 Княжья служба 

---

***

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

***

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

***

---

 Из мира - ...

---

 

Дюна...  430

 

Неужели сильному и могущественному невозможно быть таким же счастливым, как простому человеку? Вероятно, возможно, но очень трудно.

Кронпринц Рафаэль Коррино. Медитации                 


В день свадьбы замок Каладан выглядел как декорация к волшебной сказке. С потолков свисали символические косы, сплетенные из вымпелов Атрейдесов и Икацев. Стены вестибюля были уставлены смотрящими друг на друга Ричесианскими зеркалами, оправленными в драгоценные рамы. Изящные хрустальные бокалы с Балута стояли на столах в зале, где после церемонии бракосочетания должен был начаться праздничный банкет. Иксианские часы мелодичным боем отмечали каждый прошедший час. Столы в нишах ломились от красиво упакованных подарков, присланных с бесчисленных планет Ландсраада; на каждом пакете было четко проставлено имя отправителя. Сцену большого зала украшали роскошные растения с Элакки.

Но герцог Лето был сильнее всего тронут огромным – во всю стену – лоскутным тканым ковром, изготовленным местными жителями. Каждая семья в рыбацкой деревне и торговом квартале Кала-Сити вышила свои куски, которые затем были соединены в одно полотно. Люди сделали это своими руками, не пожалев времени и усилий. Они старались не ради получения политических привилегий и не ища выгодного союза, а только из любви к своему герцогу. Лето советовал Полу извлечь из этого урок и потребовал, чтобы ковер навечно остался в замке Каладан.

Пол уже в течение нескольких дней наблюдал прибывавших гостей – представителей выдающихся аристократических семейств. Вспомнив уроки придворного этикета, политики и дворцового протокола, он старался лично встретить каждого гостя, примечая при этом все детали его настроения, манер и поведения, чтобы хорошенько все это запомнить. Пола воспитывали в расчете на то, что он станет следующим герцогом, и он продолжал в это верить, несмотря на женитьбу отца.

Ради соблюдения формальностей Лето послал приглашение и своему кузену, Императору Шаддаму IV, но был нисколько не удивлен тем, что ни Император, ни его высокопоставленный представитель не потрудились прибыть на его скромное торжество. Правда, Император прислал курьера с добрыми пожеланиями и подарком – богатым набором ножей. Поначалу Лето думал, что Император мог обидеться на то, что Дом Атрейдесов не прислал представителя на бракосочетание самого Шаддама, но потом рассудил, что такой могущественный правитель, как Падишах-Император, едва ли способен затаить злобу из-за такой мелочи.

Отец был так занят приготовлениями к приближавшейся церемонии, что Пол почти не виделся с ним. Наконец наступил торжественный день. Занимавшийся над Каладаном рассвет обещал яркий солнечный день. В городе звонили колокола, а рыбацкие лодки – в честь бракосочетания герцога – выходили в море, украшенные пестрыми вымпелами.

Проснувшись, Пол принялся одеваться. Одежда – черный сюртук со стоячим воротником и изящным поясом, белая рубашка с безупречно накрахмаленными манжетами и черные брюки – была тщательно подогнана лучшим портным Каладана. Старик даже прикрепил к сюртуку значок с ястребом Атрейдесов. Пол посмотрел в зеркало и подивился театральности своего вида.

Но герцог Лето так не думал. Пол обернулся и увидел, что в дверном проеме стоит его отец и с гордостью смотрит на сына.

– Сегодня особый для меня день, Пол, но ты, без сомнения, украдешь у меня часть всеобщего внимания. Ты выглядишь как молодой     Император.
Пол не привык к подобным комплиментам, особенно к таким экстравагантным.

– Все глаза будут устремлены только на тебя, отец.

– Нет, все глаза будут устремлены на Илесу. Удел невесты – быть центром всеобщего внимания.

– Сегодня у каждого из нас будет своя роль? – Пол и сам не понимал, хотел ли он своим замечанием уколоть отца. Заметив, что Лето помрачнел, сын направился к нему, поправляя на ходу воротник. – Я готов к встрече с гостями. Чем я могу тебе помочь?

Гости уже заполнили большой зал. От многообразия костюмов, лиц, экзотических расовых типов и традиционных украшений и нарядов у Пола едва не закружилась голова. Даже этот неполный срез населения показывал, как обширна и велика была Империя, сколь многочисленными планетами и народами правил Император. Пола удивило, как столь разные люди и народы могут одновременно находиться под властью одного правителя.

... Читать дальше »

 

 

***

***

***

***

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 67 | Добавил: iwanserencky | Теги: Атаман | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: