Главная » 2021 » Март » 4 » Туманность Андромеды. Иван Ефремов. 012
03:00
Туманность Андромеды. Иван Ефремов. 012

***

*** 

***

***

 Кто из юношей не рвется в Дозорную службу - следить за появлением
акул в океане,  вредоносных насекомых,  вампиров и гадов в тропических
болотах,  болезнетворных микробов в жилых зонах,  эпизоотий или лесных
пожаров в степной и лесной зонах,  выявляя и уничтожая вредную нечисть
прошлого Земли,  таинственным образом вновь и  вновь  появлявшуюся  из
глухих уголков планеты? Борьба с вредоносными формами жизни никогда не
прекращалась.  На новые средства истребления микроорганизмы, насекомые
и грибки отвечали появлением новых, стойких к самым сильным химикалиям
форм и штаммов.  Только в ЭВМ - эру Мирового Воссоединения - обучались
правильно  пользоваться  сильными  антибиотиками,  не порождая опасных
последствий.
     "Если Дис Кен назначен в болотные дозоры, - думал Дар Ветер, - он
уже в юные годы становится серьезным работником".
     Сын Грома Орма,  как и все дети эры Кольца,  был воспитан в школе
на берегу моря в северной зоне.  Там же он прошел первые испытания  на
психологической станции АПТ.
     Молодежи всегда  поручалась  работа  с   учетом   психологических
особенностей   юности   с   ее  порывами  вдаль,  повышенным  чувством
ответственности и эгоцентризмом.
     Громадный вагон  несся  бесшумно  и плавно.  Дар Ветер поднялся в
верхний этаж с прозрачной крышей.  Далеко внизу и по  сторонам  Дороги
проносились  строения,  каналы,  леса  и  горные  вершины.  Узкий пояс
автоматических заводов  на  границе  между  земледельческой  и  лесной
зонами  ослепительно засверкал на солнце куполами из "лунного" стекла.
Суровые  формы  колоссальных  машин  смутно  виднелись  сквозь   стены
хрустальных зданий.
     Мелькнул памятник  Жинну  Каду,  разработавшему  способ  дешевого
изготовления  искусственного сахара,  и аркада Дороги начала рассекать
леса тропической земледельческой зоны.  В  необозримую  даль  тянулись
полосы  и  чащи  с  разными  оттенками листвы,  коры,  разной формой и
высотой деревьев.  По узким  гладким  дорогам,  разделявшим  отдельные
массивы,  медленно  ползли  уборочные,  опылительные и учетные машины,
паутиной блестели бесчисленные  провода.  Когда-то  символом  изобилия
было золотящееся от спелости хлебное поле. Но уже в ЭМВ - эру Мирового
Воссоединения - поняли экономическую невыгодность однолетних  культур,
а  с  перенесением  земледелия исключительно в тропическую зону отпало
трудоемкое ежегодное выращивание травянистых и кустарниковых растений.
Деревья,   долголетние,   слабее   истощающие   почву,   устойчивые  к
климатическим   невзгодам,   стали   основными   сельскохозяйственными
растениями еще за сотни лет до эры Кольца.
     Деревья хлебные,  ягодные,  ореховые,  с тысячами сортов  богатых
белками  плодов,  дающие  по  центнеру  питательной  массы  на корень.
Колоссальные массивы плодоносных рощ двумя поясами в  сотни  миллионов
гектаров охватывали планету, настоящий пояс Цереры - мифической богини
плодородия. Между  ними  находилась лесная экваториальная зона - океан
тропических влажных лесов,  снабжавший  планету  древесиной  -  белой,
черной, фиолетовой, розовой, золотистой, серой с шелковыми переливами,
твердой,  как кость,  и мягкой,  как яблоко,  тонущей в воде камнем  и
легкой,   будто  пробка.  Десятки  сортов  смол,  более  дешевых,  чем
синтетические,  и в  то  же  время  с  драгоценными  техническими  или
лечебными свойствами, добывались здесь.
     Вершины лесных гигантов поднимались на уровень полотна Дороги,  -
теперь по обе стороны шелестело зеленое море.  В его темных  глубинах,
посреди уютных полян, скрывались дома на высоких металлических сваях и
чудовищные паукообразные машины,  которым под силу было превращать эти
заросли  из  восьмидесятиметровых  стволов в покорные штабеля бревен и
досок.
     Слева показались купола знаменитых гор экватора.  На одной из них
- Кении - находилась  установка  связи  Великого  Кольца.  Море  лесов
отошло  влево,  уступая  место  каменистому  плоскогорью.  По сторонам
поднялись кубические голубые постройки.
     Поезд остановился,   и   Дар  Ветер  вышел  на  широкую  площадь,
вымощенную зеленым  стеклом,  -  станцию  Экватор.  Около  пешеходного
моста,  перекинутого над сизыми  плоскими  кронами  атласских  кедров,
возвышалась  пирамида  из  белого  фарфоровидного  аплита(52)  с  реки
Луалабы.  На ее усеченной верхушке стояло изваяние человека в  рабочем
комбинезоне  эры  Разобщенного Мира.  В правой руке он держал молоток,
левой высоко поднимал вверх, в бледное экваториальное небо, сверкающий
шар   с  четырьмя  отростками  передающих  антенн.  Это  был  памятник
создателям первых  искусственных  спутников  Земли,  совершившим  этот
подвиг   труда,   изобретательности,   отваги.   Все   тело  человека,
откинувшегося назад и как  бы  выталкивающего  шар  в  небо,  выражало
вдохновенное  усилие.  Это  усилие  передавалось  ему от фигур людей в
странных костюмах, окружавших пьедестал у ног изваяния.
     Дар Ветер всегда с волнением всматривался в лица скульптур  этого
памятника.  Он знал,  что люди, построившие самые первые искусственные
спутники и вышедшие на порог космоса, были русскими, то есть тем самым
удивительным  народом,  от  которого  вел  свою родословную Дар Ветер.
Народом,  сделавшим первые шаги и в строительстве нового общества, и в
завоевании космоса...
     И сейчас, как всегда, Дар Ветер направился к памятнику, чтобы еще
раз,  глядя  на  образы  древних  героев,  искать  в  них  сходство  с
современными людьми и  отличие  от  них.  Из-под  серебряных  пушистых
ветвей   южноафриканских   лейкодендронов(53),   окаймлявших  слепящую
отраженным солнцем пирамиду памятника, показались две стройные фигуры,
остановились.  Один  из  юношей  стремительно  бросился  к  Дар Ветру.
Обхватив рукой массивное плечо,  он  украдкой  осмотрел  знакомые  ему
черты  твердого  лица:  крупный  нос,  широкий подбородок,  неожиданно
веселый изгиб губ,  не вяжущийся с хмуроватым выражением стальных глаз
под сросшимися бровями.
     Дар Ветер с одобрением взглянул  на  сына  знаменитого  человека,
строителя   базы   на   планетной  системе  Центавра  и  главы  Совета
Звездоплавания пятое трехлетие подряд. Грому Орму не могло быть меньше
ста тридцати лет, он был втрое старше Дар Ветра.
     Дис Кен подозвал товарища - темноволосого юношу.
     - Мой лучший друг Тор Ан,  сын Зига Зора,  композитора. Мы вместе
работаем в  болотах,  -  продолжал Дис,  - вместе хотим совершить наши
подвиги и дальше тоже работать вместе.
     - Ты по-прежнему  увлекаешься  кибернетикой  наследственности?  -
спросил Дар Ветер.
     - О,  да!  Тор меня увлек еще больше - он музыкант, как его отец.
Он  и  его  подруга...  они  мечтают  работать  в области,  где музыка
облегчает понимание развития живого организма,  то есть над  изучением
симфонии его построения.
     - Ты говоришь как-то неопределенно, - нахмурился Дар Ветер.
     - Я еще не могу, - смутился Дис. - Может быть, Тор скажет лучше.
     Другой юноша покраснел, но выдержал испытующий взгляд.
     - Дис  хотел  сказать о ритмах механизма наследственности,  живой
организм при развитии из материнской клетки  надстраивается  аккордами
из молекул.   Первичная   парная   спираль   развертывается  в  плане,
аналогичном развитию музыкальной симфонии.  Иными словами,  программа,
по которой идет постройка организма из живых клеток, - музыкальна!
     - Так?..  -  преувеличенно  удивился Дар Ветер.  - Но тогда и всю
эволюцию живой и неживой материи  вы  сведете  к  какой-то  гигантской
симфонии?
     - План  и  ритмика этой симфонии определены основными физическими
законами.  Надо лишь понять,  как построена программа и откуда берется
информация этого  музыкально-кибернетического(54)   механизма,   -   с
непобедимой уверенностью юности подтвердил Тор Ан.
     - Это чье же?
     - Моего отца,  Зига  Зора.  Он  недавно  обнародовал  космическую
тринадцатую симфонию фа минор в цветовой тональности 4,750 мю.
     - Обязательно послушаю ее!  Я люблю синий  цвет...  Но  ближайшие
ваши планы - подвиги Геркулеса. Вы знаете, что вам назначено?
     - Только первые шесть.
     - Ну  конечно,  другие  шесть назначаются после выполнения первой
половины, - вспомнил Дар Ветер.
     - Расчистить  и  сделать удобным для посещения нижний ярус пещеры
Кон-и-Гут в Средней Азии, - начал Тор Ан.
     - Провести дорогу к озеру Ментал сквозь острый гребень хребта,  -
подхватил Дис  Кен,  -  возобновить  рощу  старых  хлебных  деревьев в
Аргентине,  выяснить причины появления больших  осьминогов  в  области
недавнего поднятия у Тринидада...
     - И истребить их!
     - Это пять, что же шестое?
     Оба юноши слегка замялись.
     - У нас обоих определены способности к музыке,  - краснея, сказал
Дис Кен.  - И нам поручено собрать материалы по древним танцам острова
Бали, восстановить их - музыкально и хореографически.
     - То  есть  подобрать  исполнительниц  и  создать   ансамбль?   -
рассмеялся Дар Ветер.
     - Да, - потупился Тор Ан.
     - Интересное поручение!  Но это групповое  дело,  так  же  как  и
озерная дорога.
     - О, у нас хорошая группа! Только они тоже хотят просить вас быть
ментором. Это было бы так хорошо!
     Дар Ветер выразил  сомнение  в  своих  возможностях  относительно
шестого  дела.  Но  мальчики,  просиявшие и подпрыгивающие от радости,
заверили, что "сам" Зиг Зор обещал руководить шестым.
     - Через год и четыре месяца я найду себе дело в Средней  Азии,  -
проговорил  Дар  Ветер,  с  удовольствием вглядываясь в радостные юные
лица.
     - Как хорошо, что вы перестали заведовать станциями! - воскликнул
Дис  Кен.  -  Я  и  не  думал,  что буду работать с таким ментором!  -
Внезапно юноша покраснел так, что лоб его покрылся мелкими бисеринками
пота, а Тор даже отодвинулся от него, преисполнившись укоризны.
     Дар Ветер поспешил  прийти  на  помощь  сыну  Грома  Орма  в  его
промахе.
     - Много ли у вас времени?
     - О  нет!  Нас  отпустили на три часа - мы привезли сюда больного
лихорадкой с нашей болотной станции.
     - Вот как, лихорадка еще появляется! Я думал...
     - Очень редко и только в болотах,  - торопливо вставил Дис. - Для
того и мы!
     - Еще два часа в  нашем  распоряжении.  Пойдемте  в  город,  вам,
наверное, хочется посмотреть Дом нового?
     - О нет!  Мы хотели бы...  чтобы вы ответили на наши вопросы - мы
подготовились, и это так важно для выбора пути...
     Дар Ветер согласился, и все трое направились в одну из прохладных
комнат Зала Гостей, овеваемых искусственным морским ветром.
     Два часа  спустя  другой  вагон  уносил  Дар   Ветра,   утомленно
дремавшего  на  диване.  Он  проснулся на остановке в городке химиков.
Гигантская постройка  в  виде  звезды  с  десятью  стеклянными  лучами
возвышалась  над  большим угольным месторождением.  Добывавшийся здесь
уголь перерабатывался в лекарства,  витамины,  гормоны,  искусственные
шелка  и  меха.  Отходы  шли на изготовление сахара.  В одном из лучей
здания из угля добывались редкие металлы - германий  и  ванадий.  Чего
только не было в драгоценном черном минерале!
     Старый товарищ Дар Ветра,  работавший здесь  химиком,  пришел  на
станцию.  Когда-то  были три веселых молодых механика на индонезийской
станции плодоуборочных машин в тропическом поясе... Теперь один из них
химик,  ведающий  большой  лабораторией крупного завода,  второй так и
остался садоводом,  создавшим новый способ опыления, а третий - третий
он,  Дар  Ветер,  теперь  снова возвращающийся к лону Земли,  даже еще
глубже - в ее недра.  Друзья успели повидаться не больше десяти минут,
но и такое свидание было гораздо приятнее встреч на экранах ТВФ.
     Дальнейший путь оказался недолгим.  Заведующий широтной воздушной
линией  внял убеждениям,  проявив общую благожелательность людей эпохи
Кольца. Дар Ветер перелетел океан и оказался на Западной ветви Дороги,
южнее семнадцатого ответвления,  в тупике которого на берегу океана он
пересел на глиссер.
     Высокие горы  подходили  к  берегу  вплотную.  На отлогой подошве
склонов шли террасы белого камня,  задерживавшие  насыпанную  почву  с
рядами  южных  сосен и виддрингтоний(55),  чередовавшие в параллельных
аллеях свою бронзовую и  голубовато-зеленую  хвою.  Выше  голые  скалы
зияли  темными  ущельями,  в  глубине которых дробились в водяную пыль
водопады.   На   террасах   редкой   цепью   протянулись   домики    с
синевато-серыми крышами, выкрашенные в оранжевый и ослепительно желтый
цвет.
     Далеко в  море  выдавалась  искусственная  мель,  заканчивавшаяся
обмытой ударами волн башней.  Она стояла у кромки материкового склона,
круто  спадавшего  в  океан на глубину километра.  Под башней вниз шла
отвесно  огромная   шахта   в   виде   толстейшей   цементной   трубы,
противостоявшей  давлению  глубоководья.  На  дне  труба погружалась в
вершину подводной  горы,  состоявшей  из  почти чистого рутила - окиси
титана. Все процессы переработки руды производились внизу, под водой и
горами.  На поверхность поднимались лишь крупные слитки чистого титана
и муть минеральных отходов,  расходившаяся далеко вокруг.  Эти  желтые
мутные  волны  закачали глиссер перед пристанью с южной стороны башни.
Дар Ветер улучил момент и выскочил на мокрую  от  брызг  площадку.  Он
поднялся на огороженную галерею, где собрались, чтобы встретить нового
товарища,  несколько человек,  свободных от дежурства. Работники этого
представлявшегося  Дар  Ветру  таким  уединенным  рудника  не казались
хмурыми анахоретами,  каких он под  влиянием  собственного  настроения
чаял здесь встретить. Его приветствовали веселые лица, немного усталые
от суровой работы.  Пять  мужчин,  три  женщины  -  здесь  работали  и
женщины...
     Прошло десять дней, и Дар Ветер освоился с новой деятельностью.
     Здесь было собственное  силовое  хозяйство  -  в  глубине  старых
выработок  на  материке  запрятались установки ядерной энергии типа Э,
или,  как он назывался в старину,  второго типа,  не дававшего жестких
остаточных излучений, а потому удобного для местных установок.
     Сложнейший комплекс машин перемещался в каменном чреве  подводной
горы,  погружаясь  в хрупкий красно-бурый минерал.  Самой трудной была
работа в нижнем этаже  агрегата,  где  происходила  автоматизированная
выемка и дробление породы. В машину поступали сигналы из находившегося
наверху центрального поста, где обобщались наблюдения за ходом режущих
и дробящих устройств,  меняющейся твердостью и вязкостью ископаемого и
сведения стволов мокрого  обогащения.  В  зависимости  от  меняющегося
содержания    металла    увеличивалась    или   уменьшалась   скорость
выемочно-дробильного    агрегата.    Всю     проверочно-наблюдательную
деятельность    механиков   нельзя   было   передать   кибернетическим
машинам-роботам из-за ограниченности защищенного от моря места.
     Дар Ветер   стал   механиком  по  проверке  и  настройке  нижнего
агрегата.  Потянулись  ежедневные  дежурства  в  полутемных,   набитых
циферблатами   камерах,  где  насос  кондиционера  едва  справлялся  с
удручающей жарой,  усугубленной повышенным давлением из-за неизбежного
просачивания сжатого воздуха.
     Дар Ветер и его молодой помощник выбирались наверх,  долго стояли
на  балюстраде,  вдыхая  свежий  воздух,  потом  шли  купаться,  ели и
расходились по своим комнатам в одном из верхних  домиков.  Дар  Ветер
пытался   возобновить   свои   занятия   новым,   кохлеарным  разделом
математики.  Ему  казалось,  что  он  забыл  свое  прежнее  общение  с
космосом.  Как все работники титанового рудника,  он с удовлетворением
провожал очередной плот с аккуратно выложенными брусками титана. После
сокращения полярных фронтов бури на планете сильно ослабели,  и многие
морские грузоперевозки производились  на  буксируемых  или  самоходных
плотах.  Когда людской состав рудника менялся,  Дар Ветер продлил свое
пребывание вместе с двумя другими энтузиастами горных работ.
     Ничто не  продолжается  вечно  в  этом изменчивом мире,  и рудник
остановился  для  очередного  ремонта  выемочно-дробильного  агрегата.
Впервые  Дар Ветер проник в забой перед щитом,  где только специальный
скафандр спасал от жары и повышенного давления,  а также от  внезапных
струй  ядовитого  газа,  вырывавшихся  из  трещин.  Под  ослепительным
освещением бурые рутиловые стены сверкали своим  собственным  алмазным
блеском  и  отливали  красными огнями,  будто взглядами яростных глаз,
спрятавшихся  в  минерале.  В  забое  стояла  необыкновенная   тишина.
Искровое  электрогидравлическое  долото  и огромные диски - излучатели
ультракоротких волн - впервые за многие месяцы неподвижно застыли. Под
ними  копошились  только что прибывшие геофизики,  расставляя приборы,
чтобы, воспользовавшись случаем, проверить контуры залежи.
     Наверху стояли  тихие и жаркие дни южной осени.  Дар Ветер ушел в
горы  и  необыкновенно  остро  почувствовал  величие  каменных   масс,
тысячелетиями   недвижно  вздымавшихся  здесь  перед  морем  и  небом.
Шелестели сухие травы, снизу едва доносился плеск прибоя. Усталое тело
просило покоя,  но мозг жадно схватывал впечатления мира,  обновленные
после долгой и трудной работы в подземелье.
     И бывший  заведующий  внешними  станциями,  вдыхая запах нагретых
скал и пустынных  трав,  поверил,  что  впереди  предстоит  еще  много
хорошего - тем больше, чем лучше и сильнее он будет сам.
     "Посеешь поступок - пожнешь привычку.
     Посеешь привычку - пожнешь характер.
     Посеешь характер - пожнешь судьбу" -
пришло на ум древнее изречение.  Да,  самая великая борьба человека  -
это  борьба с эгоизмом!  Не сентиментальными правилами и красивой,  но
беспомощной моралью,  а диалектическим пониманием, что эгоизм - это не
порождение  каких-то  сил  зла,  а  естественный инстинкт первобытного
человека,  игравший очень большую роль в дикой жизни и направленный  к
самосохранению.  Вот почему у ярких, сильных индивидуальностей нередко
силен  и  эгоизм  и  его  труднее  победить.   Но   такая   победа   -
необходимость,  пожалуй, важнейшая в современном обществе. Поэтому так
много сил и времени  уделяется  воспитанию,  так  тщательно  изучается
структура наследственности каждого.  В великом смешении рас и народов,
создавшем  единую  семью  планеты,  внезапно   откуда-то   из   глубин
наследственности проявляются самые неожиданные черты характера далеких
предков.  Случаются поразительные уклонения психики, полученные еще во
времена   великих  бедствий  эры  Разобщенного  Мира,  когда  люди  не
соблюдали осторожности в опытах  и  использовании  ядерной  энергии  и
нанесли повреждения наследственности множества людей...
     У Дар  Ветра  тоже  прежде  была длинная родословная,  теперь уже
ненужная.  Изучение  предков   заменено   прямым   анализом   строения
наследственного  механизма,  анализом,  еще  более важным теперь,  при
долгой жизни.
     С эры Общего Труда мы стали жить до ста семидесяти лет,  а теперь
выясняется, что и триста не предел...
     Шорох камней  заставил  Дар  Ветра  очнуться от сложных и неясных
размышлений.  Сверху  по  долине  спускались  двое:  оператор   секции
электроплавки  -  застенчивая и молчаливая женщина и маленький,  живой
инженер наружной  службы.  Оба,  раскрасневшиеся  от  быстрой  ходьбы,
приветствовали Дар Ветра и хотели пройти мимо, но тот остановил их.
     - Я  давно собираюсь просить вас,  - обратился он к оператору,  -
исполнить для меня тринадцатую космическую фа минор  синий.  Вы  много
играли нам, но ее ни разу.
     - Вы подразумеваете космическую Зига Зора? - переспросила женщина
и на утвердительный жест Дар Ветра рассмеялась.
     - Мало  людей на планете,  которые могли бы исполнить эту вещь...
Солнечный рояль с тройной клавиатурой беден, а переложения пока нет...
и вряд ли будет.  Но почему бы вам не вызвать ее из Дома Высшей Музыки
- проиграть запись? Наш приемник универсален и достаточно мощен.
     - Я не знаю,  как это делается,  - пробормотал  Дар  Ветер.  -  Я
раньше не...
     - Я вызову ее вечером! - обещала музыкантша Дар Ветру и, протянув
руку спутнику, продолжила спуск.
     Остаток дня   Дар   Ветер  не  мог  отделаться  от  чувства,  что
произойдет нечто важное.  Со странным нетерпением он ждал  одиннадцати
часов  -  времени,  назначенного  Домом  Высшей  Музыки  для  передачи
симфонии.
     Оператор электроплавки  взяла на себя роль распорядителя,  усадив
Дар  Ветра  и  других  любителей  в  фокусе  полусферического   экрана
музыкального зала, напротив серебряной решетки звучателя. Она погасила
свет,  объяснив,  что иначе будет трудно следить  за  цветовой  частью
симфонии,  могущей  исполняться лишь в специально оборудованном зале и
здесь поневоле ограниченной внутренним пространством экрана.
     Во мраке   лишь  слабо  мерцал  экран  и  чуть  слышался  снаружи
постоянный шум моря.  Где-то в невероятной дали возник  низкий,  такой
густой,  что  казался ощутимой силой,  звук.  Он усиливался,  сотрясая
комнату  и  сердца  слушателей,  и  вдруг  упал,  повышаясь  в   тоне,
раздробился  и  рассыпался на миллионы хрустальных осколков.  В темном
воздухе замелькали крохотные оранжевые искорки.  Это было как удар той
первобытной  молнии,  разряд  которой  миллионы  веков  назад на Земле
впервые связал простые углеродные соединения в более сложные молекулы,
ставшие основой органической материи и жизни.
     Нахлынул вал тревожных и  нестройных  звуков,  тысячеголосый  хор
боли,  тоски  и  отчаяния,  дополняя  которые метались и гасли вспышки
мутных оттенков пурпура и багрянца.
     В движениях  коротких и резких вибрирующих нот наметился круговой
порядок,  и в высоте завертелась  расплывчатая  спираль  серого  огня.
Внезапно крутящийся хор прорезали длинные ноты - гордые и звонкие. Они
были полны стремительной силы.
     Нерезкие огненные  контуры  пространства  пронизали  четкие линии
синих огненных стрел,  летевших в бездонный мрак за  краем  спирали  и
тонувших во тьме ужаса и безмолвия.
     Темнота и молчание - так закончилась первая часть симфонии.
     Слушатели, слегка  ошеломленные,  не  успели произнести ни слова,
как  музыка  возобновилась.   Широкие   каскады   могучих   звуков   в
сопровождении  разноцветных ослепительных переливов света падали вниз,
понижаясь и ослабевая,  и меркли в меланхолическом ритме сияющие огни.
Вновь что-то узкое и порывистое забилось в падающих каскадах,  и опять
синие огни начали ритмическое танцующее восхождение.
     Потрясенный Дар   Ветер   уловил  в  синих  звуках  стремление  к
усложняющимся ритмам  и  формам  и  подумал,  что  нельзя  лучше  было
отразить  первобытную  борьбу жизни с энтропией...  Ступени,  плотики,
фильтры,  задерживающие каскады спадающей на  низкие  уровни  энергии.
"Так,  так,  так!  Вот они, эти первые всплески сложнейшей организации
материи!"
     Синие стрелы    сомкнулись    хороводом   геометрических   фигур,
кристаллических   форм   и   решеток,   усложнявшихся   соответственно
сочетаниям минорных созвучий,  рассыпавшихся и вновь соединявшихся,  и
внезапно растворились в сером сумраке.
     Третья часть  симфонии  началась  мерной поступью басовых нот,  в
такт которым загорались и гасли уходившие  в  бездну  бесконечности  и
времени синие фонари. Прилив грозно ступающих басов усиливался, и ритм
их учащался,  переходя в отрывистую и  зловещую  мелодию.  Синие  огни
казались цветами,  гнувшимися на тонких огненных стебельках.  Печально
никли они под наплывом низких,  гремящих и трубящих нот, угасая вдали.
Но  ряды  огоньков  или  фонарей становились все чаще,  их стебельки -
толще.  Вот две огненные полосы очертили идущую  в  безмерную  черноту
дорогу,  и  поплыли в необъятность Вселенной золотистые звонкие голоса
жизни,  согревая  прекрасным  теплом  угрюмое  равнодушие  двигавшейся
материи.  Темная  дорога становилась рекой,  гигантским потоком синего
пламени,  в  котором  все  усложнявшимся  узором  мелькали   просверки
разноцветных огней.
     Высшие сочетания округлых плавных линий, сферических поверхностей
отзывались  такой  же  красотой,  как  и  напряженные многоступенчатые
аккорды,  в смене которых  стремительно  нарастала  сложность  звонкой
мелодии, разворачивавшейся все сильнее и сильнее...
     У Дар Ветра закружилась голова, и он уже не смог следить за всеми
оттенками  музыки  и света,  улавливая лишь общие контуры исполинского
замысла.  Океан  высоких  кристально  чистых  нот  плескался  сияющим,
необычайно могучим,  радостным синим цветом. Тон звуков все повышался,
и сама мелодия стала неистово крутящейся, восходящей спиралью, пока не
оборвалась на взлете, в ослепительной вспышке огня.
     Симфония кончилась,  и Дар Ветер понял,  чего недоставало ему все
эти  долгие  месяцы.  Необходима  работа,  более близкая к космосу,  к
неутомимо  разворачивающейся  спирали  человеческого   устремления   в
будущее.  Прямо  из  музыкального  зала  он  направился в переговорную
комнату и вызвал центральную  станцию  распределения  работы  северной
жилой  зоны.  Молодой  информатор,  направлявший  Дар  Ветра сюда,  на
рудник, узнал его и обрадовался.
     - Сегодня  утром  вас вызывали из Совета Звездоплавания,  но я не
мог связаться. Сейчас соединю вас.
     Экран померк и снова вспыхнул,  на нем возник Мир Ом - старший из
четырех  секретарей  Совета.  Он  выглядел  очень  серьезным  и,   как
показалось Дар Ветру, грустным.
     - Большое несчастье!  Погиб спутник пятьдесят семь.  Совет  зовет
вас  для  выполнения  труднейшей  работы.  Я  посылаю  за  вами ионный
планетолет. Будьте готовы!
     Дар Ветер застыл в изумлении перед погасшим экраном. 
    Читать  дальше  ...    

    Источник :   https://mir-knig.com/read_353731-1

***

***

  Туманность Андромеды. ЖЕЛЕЗНАЯ ЗВЕЗДА. Иван Ефремов. 001 

  Туманность Андромеды. Иван Ефремов. 002 

   Туманность Андромеды. ЭПСИЛОН ТУКАНА. Иван Ефремов. 003

  Туманность Андромеды. Иван Ефремов. 004 

   Туманность Андромеды. В ПЛЕНУ ТЬМЫ. Иван Ефремов. 005 

   Туманность Андромеды. Иван Ефремов. 006 

   Туманность Андромеды. РЕКА ВРЕМЕНИ . Иван Ефремов. 007   

    Туманность Андромеды. КОНЬ НА ДНЕ МОРСКОМ. Иван Ефремов. 008 

   Туманность Андромеды. ЛЕГЕНДА СИНИХ СОЛНЦ. Иван Ефремов. 009 

   Туманность Андромеды. Иван Ефремов. 010 

   Туманность Андромеды. СИМФОНИЯ ФА МИНОР ЦВЕТОВОЙ ТОНАЛЬНОСТИ 4,750 МЮ . Иван Ефремов. 011 

   Туманность Андромеды. Иван Ефремов. 012 

   Туманность Андромеды. КРАСНЫЕ ВОЛНЫ . Иван Ефремов. 013 

  Туманность Андромеды.ШКОЛА ТРЕТЬЕГО ЦИКЛА . Иван Ефремов. 014 

  Туманность Андромеды. ТИБЕТСКИЙ ОПЫТ . Иван Ефремов. 015

  Туманность Андромеды. Иван Ефремов. 016

  Туманность Андромеды. ОСТРОВ ЗАБВЕНИЯ. Иван Ефремов. 017

  Туманность Андромеды. СОВЕТ ЗВЕЗДОПЛАВАНИЯ. Иван Ефремов. 018 

  Туманность Андромеды. Иван Ефремов. 019 

  Туманность Андромеды. АНГЕЛЫ НЕБА . Иван Ефремов. 020 

  Туманность Андромеды. Иван Ефремов. 021 

  Туманность Андромеды.СТАЛЬНАЯ ДВЕРЬ . Иван Ефремов. 022 

  Туманность Андромеды. ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ . Иван Ефремов. 023 

  Туманность Андромеды.ПРИМЕЧАНИЯ К РОМАНУ "ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ" . Иван Ефремов. 024 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

 

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

 Звездные корабли. Иван Ефремов. 

  У коммунаров Ефремова. Почему? 

  Час Быка. Иван Ефремов.

  ...Из статьи Ивана Ефремова "Восходящая спираль эволюции" (1972)

Иван Ефремов и братья Стругацкие - их миры в фантастике

***

***

***

 











 


***

***

No 44, таинственный незнакомец. Марк Твен...

Из живописи фантастической

Шахматист Волков

Шахматы в...

Обучение

О книге 

На празднике

Поэт 

Художник

Песнь

Из НОВОСТЕЙ

Новости

 Из свежих новостей - АРХИВ...

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 115 | Добавил: iwanserencky | Теги: литература, слово, Иван Ефремов, проза, Туманность Андромеды, фантастика, классика | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: