Главная » 2019 » Октябрь » 11 » Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 022
18:18
Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 022

***

***Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов  036

***
Глава тридцать шестая
Под сильной охраной в Бухенвальд прибыл запломбированный эшелон. Когда открыли двери, ужаснулись даже эсэсовцы: во всех девяти вагонах — трупы…

Вызвали лагерфюрера. Майор Шуберт, зажимая нос платком, заглянул в один вагон и набросился на унтер-офицера конвойной роты:

— Зачем сюда везли? Не могли на дороге вывалить? У нас и без вашего хлама трупов достаточно!

Унтер, стоя навытяжку перед старшим офицером, виновато моргал короткими белесыми ресницами. Он и сам не знал, что везет мертвецов. Кто мог подумать, что все узники околеют?

Шуберт прошелся вдоль эшелона и удалился. Через несколько минут по радио передали его приказ: всем узникам, работавшим на территории лагеря, немедленно явиться к воротам.

Андрей поставил в кладовку швабру и ведро и, на ходу вытирая руки, пошел на вызов.

У главных ворот каждому дали двухколесную тележку. Трупы свозили во двор крематория.

Из кармана одного мертвеца выпала бумажка. Андрей поднял ее, развернул.

«Нас эвакуировали из Освенцима, обещая спасти от красной заразы, подступающей к Кракову, — прочитал Бурзенко. — Но вот уже двенадцатый день, как нам не дают пищи… Бог видит наши страдания!.»

Андрей спрятал записку в карман. «Передам Левшенкову, — решил он, — центр собирает документы о зверствах. За все, гады, заплатят нам сполна!»

Когда Андрей снова поднимался в вагон, его кто-то окликнул. Он обернулся и увидел Гельмута Тимана. Тот сделал знак рукой. Андрей поспешил к нему.

— Ты должен мне помочь, — сказал Гельмут. — Давай тележку!

Бурзенко покосился на охранников и торопливо подкатил свою тачку.

— Стой здесь, — коротко бросил Тиман и скрылся в дверях вагона, в котором помещалась охрана.

Вагон был пуст. Конвоиры, уставшие в дороге, рассыпались по эсэсовскому городку, продавая и меняя награбленное добро.

Тиман высунул голову из вагона, осмотрелся и спрыгнул вниз. Андрей увидел, что он прижимал к себе ручной пулемет.

Бурзенко нагнулся к тачке и приподнял один труп:

— Клади сюда.

Спрятав пулемет под мертвыми, Тиман вторично полез в вагон и вернулся с двумя железными коробками, «Есть и патроны!» — радостно подумал Андрей. Поспешно надев ремни, он рванул тачку, почти не ощущая тяжести. Тиман, помогая, подкатывал тележку сзади и усиленно орал:

— Торопись! Шнель! Шнель!

Завидев поблизости эсэсовцев, он неистово ругал Бурзенко.

Они благополучно миновали первое оцепление, прошли ворота. Тиман шепнул:

— Сворачивай к больнице.

Не успели они отойти от ворот, как из-за бараков вышла группа блокфюреров.

— Куда везешь, русская свинья? Забыл, где крематорий?

Побледневший Тиман спокойным тоном возразил:

— Это не трупы, герр блокфюрер. Они еще дышат! Майор Говен приказал доставить в больницу.

Имя Говена произвело впечатление.

— Какого же черта вы медлите! — эсэсовец переменил тон. — Шевелись!

…Появление пулемета и патронов привело в неописуемую радость подпольщиков. Особенно радовался Бакланов.

* * *
В конце марта американские войска, наступавшие на Западном фронте, были задержаны возле города Эрфурта, в двадцати километрах от Бухенвальда. Союзническое командование недоумевало: до сих пор немцы, спасаясь от русского плена, сдавались большими группами, шли навстречу американцам форсированным маршем в полном боевом снаряжении. Города и оборонные объекты сдавались без боя, выбрасывались белые простыни. А тут — что-то неладное! — нацисты губительным огнем встретили американские колонны.

Американцы несколько раз проводили сильную бомбежку и артиллерийскую подготовку, но и после этого все атаки оказались безуспешными. Нацисты упорно оборонялись.

Триумфальное шествие американских войск срывалось. Они затоптались на месте, застряв почти на две недели на подступах к Эрфурту.

Командование американцев знало, что поблизости расположен крупнейший фашистский концентрационный лагерь Бухенвальд, лагерь смерти, в котором томятся около ста тысяч узников. Знало и то, что большинство заключенных составляют антифашисты и коммунисты. Американские генералы, бесспорно, догадывались о том, что гитлеровцы намерены уничтожить узников. Именно поэтому так упорно удерживают нацисты подступы к Эрфурту, который является ключом к Бухенвальду. Однако, зная все это, американские генералы не приняли решительных мер, не развернули наступления, не оказали надлежащей поддержки узникам, жизнь которых висела на волоске.

Задержав наступление американских войск, нацисты не теряли напрасно время. Они лихорадочно готовились выполнить чудовищный план уничтожения Бухенвальда. Эсэсовцы увеличили число пулеметов на вышках, окружили лагерь тремя огневыми кольцами — блиндажами, пулеметными и минометными точками. За рядами колючей проволоки установили гранатометы — «панцерфаусты». Панцерфаусты, установленные в двадцати метрах друг от друга, были готовы в любую минуту обрушить огонь на заключенных. А на каждой сторожевой вышке охранники получили в дополнение к имеющемуся оружию еще и «фаустпатроны». В гестаповской канцелярии под руководством коменданта лагеря срочно разрабатывались и уточнялись детали людоедского плана уничтожения заключенных. Приказ Гиммлера: «Все сжечь, все снести с лица земли» — претворялся в жизнь.

Из берлинской имперской канцелярии ежедневно по радио вызывали коменданта лагеря. В шифрованной радиограмме Кальтенбруннер нетерпеливо спрашивал: «Как идут дела?»

И всем, даже служащим, было ясно, какими «делами» интересуется высокое начальство.

Фашисты нервничали. Гиммлер требовал ежедневной подробной информации о проделанной «работе», торопил коменданта лагеря с приведением в исполнение зверского плана.

Комендант старался, как мог. Все эсэсовские части приведены в боевую готовность. План уничтожения, разработанный с немецкой аккуратностью и педантичностью, доведен до каждого подразделения. Часовые стрелки на главной башне концлагеря отмеряли последние часы жизни узников. Эсэсовские чиновники спешно покидали офицерский городок. Вместе со своими семьями они удирали в центральные области Германии.

Выполняя приказ имперского управления охранных отрядов СС, майор Говен ликвидировал Гигиенический институт, сжег архив и уничтожил все «вещественные доказательства». Лаборатория, диагностический кабинет, испытательные камеры превратились в склады одежды заключенных и старой мебели.

Уничтожая архив, майор не предал огню многие важные документы. Он спрятал в свои чемоданы, вместе с награбленным добром и драгоценностями, результаты многолетних секретных экспериментов на живых узниках. Он верил, что эти анализы и исследования будут высоко оценены заокеанскими коллегами.

Накануне отъезда из Бухенвальда Говен зашел к фрау Эльзе. Майор знал, что ее постигло большое горе: она потеряла мужа.

Генерал вооружения, наследный принц Вальден, тот самый, который приезжал с комиссией в Бухенвальд, не мог простить Коху его высокомерия и надменности. Принц следил за всеми действиями Карла Коха и ждал благоприятного момента, чтобы отомстить. Ему через своих агентов удалось узнать, что главный инспектор концлагерей на оккупированных территориях утаил огромное количество награбленного золота и драгоценностей, которое предназначалось к отправке в государственную казну. Против Коха начали судебное следствие. Имперское Управление охранных отрядов вынуждено было покончить с Кохом. Он был приговорен к смертной казни.

На вилле бывшего коменданта царил беспорядок. Слуги спешно упаковывали в просторные ящики мебель, картины, ценные вещи. На паркетном полу валялись осколки разбитой вазы, куски плотной оберточной бумаги, серебряный подсвечник и скомканные платья.

— Где фрау Эльза? — спросил майор у служанки. Говен с волнением переступил порог комнаты, в которую мечтал попасть не в качестве гостя.

Фрау Эльза в черном траурном платье, но без скорби на лице сидела у небольшого столика и торопливо перебирала бумаги. Увидев Говена, она порывисто встала, откинула назад копну рыжих волос и, улыбаясь, протянула майору руки:

— Я рада вас видеть, дорогой доктор!

Майор осмотрелся. Возле двуспальной кровати на тумбочке стояла ночная лампа, абажур которой он сразу узнал. Его в прошлом году сделал доктор Вагнер из татуированной кожи трех русских моряков. На кровати лежало несколько сумочек и перчаток тоже бухенвальдского производства. Эти предметы, знакомые майору, придали ему смелости. «Мы должны уехать вдвоем», — подумал он и, решившись, твердо подошел к фрау Эльзе. Он предложил ей свою руку и сердце.

Фрау Эльза стала серьезной. Она задумчиво смотрела на майора и молчала.

— У меня большое имение, — Говен заглядывал ей в глаза, — там уже американцы, и мы будем в безопасности…

Вздохнув, фрау Эльза звонко рассмеялась. Говен с недоумением смотрел на нее.

— Чтобы содержать меня, герр майор, вам придется разориться…

Говен уехал один.

* * *
Дождь шел всю ночь. Тяжелые капли барабанили по крыше, стекали струйками по оконному стеклу. От дождя становилось еще тоскливее. Андрей вместе с товарищами по бараку не спал. Они сидели возле стола, окружив двух узников — Юрия Ломакина и Володю Коваленко. Их с вечера поместили в барак, а утром они должны были пойти на казнь.

Москвич Юрий Ломакин, русоволосый, плечистый, рослый, с большими глазами, с опаленными бровями и ресницами, старается быть веселым. Но на его шутки узники не реагируют.

— Я же еще не покойник. Что вы все такие пасмурные, словно мух наглотались? Я не хочу видеть печаль и траур. К чертям собачьим!

Его друг, сын тульского оружейника Володя Коваленко, невысокий, щуплый, похожий на подростка, с багровыми ожогами на лице, хмуро сидел рядом.

— Перед самой войной я собирался жениться, — сказал Ломакин. — Невеста моя живет в Москве, на Ленинградском шоссе. И если кому из вас удастся выжить, расскажите ей всю правду.

Юрий назвал ее адрес, пояснил, как найти квартиру, описал внешность девушки.

— Скажите ей, что любил я до последнего часа и с ее именем иду на смерть.

Андрей несколько раз повторил про себя адрес. Он мысленно поклялся, что, если уцелеет, обязательно разыщет эту девушку и выполнит последнюю просьбу товарища по неволе и борьбе. Бурзенко знал, что Юрия Ломакина и Володю Коваленко эсэсовцы привезли из филиала Бухенвальда — Мибау, который расположен в нескольких десятках километров от главного лагеря. Узников этого филиала заставляли работать на военном заводе фирмы «Сименс-Шукерт-Гальске», поставлявшем радиоаппаратуру. В Мибау подполыцики организовали массовый саботаж. Рискуя жизнью, портили электрорадиоаппаратуру для нового немецкого орудия «У-1», для легких танков «Голиаф» и «Лилипут». Особенно много вывели из строя радиооборудования для управления снарядов «Фау-1» и «Фау-2». Жители Лондона должны поставить памятник отважным русским солдатам. Сколько тысяч жизней они спасли!

Продукцию нескольких месяцев — триста радиоаппаратов — забраковали и вернули из Берлина. Из гестапо нагрянула специальная комиссия. Улики были налицо, и никто из подпольщиков не ждал от нацистов милосердия. Собравшись ночью на совет, пленники решили дорого продать свои жизни.

Утром, когда их, как обычно, пригнали на работу в цех подземного завода, они по цепочке передали решение своего центра, И в обед, по сигналу руководителя Федора Сгибы, триста русских солдат неожиданно набросились на своих угнетателей, связали мастеров, охранников, надсмотрщиков, облили их и оборудование бензином и подожгли.

Пожар охватил несколько цехов. Он бушевал три дня. В его огне сгорели также и триста героев, решивших лучше умереть, чем попасть в лапы гестаповцев.

На тушение пожара гитлеровцы бросили пожарные команды близлежащих городов и воинские части. Им удалось вытащить из огня нескольких русских пленников, в том числе Сгибу, Ломакина и Коваленко. Сгибу, после страшных пыток, повесили, а Ломакина и Коваленко привезли в Бухенвальд.

Глубокой ночью в барак пробрался Сергей Котов. Он долго беседовал с Ломакиным и Коваленко.

— Нам все равно крышка, — Юрий обратился к Котову, — дайте два ножа! Пусть все видят, как умирают русские.

Котов что-то сказал Мищенко, и тот ушел. Скоро Алексей вернулся и вытащил из-под полы два самодельных кинжала.

У Ломакина засветилось лицо. Он провел пальцами по лезвию:

— То, что надо!

Бурзенко сидел рядом и, не отрываясь, следил за Ломакиным. «Если придется умирать, — думал он, — я тоже буду вот так, как Юрий!»

— А как вы тут живете? — спросил Ломакин Котова. — Я первый раз в главном лагере.

Котов рассказал о подвиге Григория Екимова, о его мужестве и стойкости.

— Постой, постой, — Юрий остановил его. — Ты говоришь о Екимове? А разве он жив?

— Был жив.

— Его звали Григорием?

— Да. Ты его знал?

— Нет. Но слышал о нем.

— Это был настоящий герой!

— Еще бы! — воскликнул Ломакин. — Он вел себя, как подобает Герою Советского Союза.

— Да, за такие дела следует награждать званием Героя.

— Почему следует? — Юрий удивленно поднял опаленные брови. — Он и был Героем Советского Союза.

Узники поразились. Это было для них открытием. Андрей подался вперед. Неужели Григорий был Героем? Он об этом никогда не говорил.

Ломакин рассказал все, что знал о Екимове. Летом 1944 года, незадолго до пленения, он читал Указ Верховного Совета о присвоении старшему сержанту Григорию Екимову звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда.

— В нашей фронтовой газете «В бой за Родину» о нем много писали, — добавил молчавший до сих пор Володя. — Даже стихи.

— Ты прочти их, — сказал Юрий. — Эти стихи Володя, часто читал в нашем лагере.

Коваленко встал. Юношеское лицо его стало еще суровее:

Опять кругом метались копны дыма, Под пулеметом высохла трава. А враг все бил… И в этот час Екимов Припомнил материнские слова. Мать, провожая в бой, смахнула слезы: «Иди, родной, будь смел в бою святом!» Он ей поклялся — вынести все грозы И отстоять в боях родимый дом.

Узники плотнее обступили Ломакина и Коваленко. Андрей жадно ловил каждое слово.

Разрыв, тяжелый визг и, значит, мимо… Он поднял голову: залег поодаль взвод. Тогда, взмахнув рукой, встает парторг Екимов И к вражеской траншее в рост идет.

Коваленко умолк, улыбнулся и сел на свое место. В бараке стало тихо. Было слышно, как по крыше монотонно барабанит дождь.

— А вы разве не знали? — спросил Юрий.

Котов отрицательно покачал головой:

— Думаю, что и сам Григорий об этом не знал. Ты когда читал Указ?

Юрий подумал и твердо ответил:

— В июле сорок четвертого года. Правда, Володя? Коваленко подтвердил:

— Да, в июле. Сообщалось, что присвоено посмертно.

— Он был тяжело ранен, — задумчиво произнес Котов, — и попал в плен весною сорок четвертого. Выходит, он не мог знать про Указ…

Утром в барак пришли два офицера СС. Они увели Юрия Ломакина и Володю Коваленко. Узники долго смотрели им вслед. «Если будут вешать, то поведут в карцер и продержат до вечера», — подумал Андрей.

Но их повели мимо дверей карцера. Неужели опять в гестапо, на допрос?

Нет, Юрия и Володю вывели из лагеря, провели мимо угловой вышки. Оттуда дорога шла к «Хитрому домику».

— Вот вы куда, сволочи, ведете! — умышленно громко крикнул Юрий.

Эсэсовец, шедший впереди, остановился и широко замахнулся кулаком.

— Швайне! Лос!

На глазах у многих заключенных, работавших поблизости, Юрий Ломакин подскочил к офицеру:

— Я тебя… гад! — и, выхватив нож, в одно мгновенье располосовал ему горло.

Владимир кинулся на второго. Но тот успел выхватить пистолет и выстрелил. Но Коваленко все же успел вцепиться в палача. Тот еще раз выстрелил, и Володя упал. Но тут подлетел Юрий, Он бросился, как тигр, на фашиста. Палач выстрелил в упор и вместе с Ломакиным свалился на землю.

Со всех сторон к месту сбегались охранники. С пистолетом в руках примчался лагерфюрер Шуберт.

Перед ним лежали два русских героя и два фашистских офицера. У одного перерезано горло, а второй, окровавленный, вопит о помощи.

— Машину! Врача! — закричал истерически Шуберт. Гонцы побежали в больницу и в гараж. В больнице врачи никак «не могли» собрать нужный инструмент и медикаменты. А у работавших в гараже заключенных мотор «не заводился».

Когда, наконец, подоспели медики, один офицер скончался, а второй истекал кровью…                                                                                                                    ***                                                            ***

***        Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов  037                            Глава тридцать седьмая
Четвертого апреля, после утренней поверки, узников оставили в лагере. Ни одну команду не выпустили за колючую проволоку. Все работы прекратились. На территорию лагеря вошли эсэсовские патрули. В Бухенвальде объявлено военное положение.

Днем полковник Пистер собрал всех заключенных немцев и выступил перед ними с речью.

— Я располагаю сведениями, — сказал он, — что иностранцы, особенно русские, имеют оружие и собираются: во-первых, перебить всех немцев в лагере и, во-вторых, поднять восстание. Со своей стороны, я гарантирую вам жизнь, если вы, немцы, поможете мне, немцу, сохранить здесь порядок и дисциплину до последнего дня.

А вечером Пистер, вопреки обещанию «сохранять порядок», объявил приказ:

— Всем евреям немедленно со своими вещами явиться к главным воротам для эвакуации!

Лагерь пришел в движение: приказ означал начало массового уничтожения. Каждый заключенный понимал, что эвакуация — это смерть. У гитлеровцев почти не оставалось подвластной им территории. Германия задыхалась между двумя фронтами. Ее армии целыми воинскими подразделениями сдавались в плен. Куда же могли гитлеровцы эвакуировать шестьдесят тысяч человек? Только на тот свет. Они и торопились это сделать.

Подпольный интернациональный центр бросил клич:

— Все против эсэсовцев!

Последовал повторный приказ коменданта:

— Евреям к шести часам вечера выстроиться на аппель-плаце!

Узников охватила паника: сегодня берут евреев, завтра — русских, а потом остальных… Над лагерем стояли крики, мольбы, плач, проклятья… Евреи, а их за последние месяцы прибыло в Бухенвальд из различных концлагерей более двенадцати тысяч, прятались куда могли: забивались в дальние углы бараков под нары, лезли на чердак, запирались в уборных, спускались в канализационные трубы. Многие ложились в кучи мертвецов.

Заключенные других национальностей помогали евреям укрыться в надежных местах, давали им красные треугольники с буквой «R» — русские.

В пустом двенадцатом блоке антифашисты спрятали большую группу еврейских товарищей. Среди них было много врачей.

Андрей пробрался в двенадцатый блок, отыскал Соколовского.

— Идемте в наш барак. Там надежнее.

Но он отказался:

— Спасибо, Андрей, я останусь со своими.

Стрелки часов, установленных на главной башне; приближались к цифре «шесть». В отдельных блоках, где подпольные группы были малочисленными, забегали старосты и их помощники. Спасая свои шкуры, они стали дубинками выгонять евреев из бараков и гнать их на центральную площадь…

В сорок второй блок прибежал связной от подпольного русского центра. Он отвел в сторону Мищенко и Андрея и передал приказ Ивана Ивановича: «Немедленно собирать своих людей и вооружаться всем, чем только можно. Центр принял решение: не допустить уничтожения евреев. Будьте готовы действовать. Возможно, сегодня ночью выступим. Ждите указаний!»

Приказ центра моментально стал известен всем русским. Советские военнопленные стали спешно вооружаться, доставать тайно припрятанное оружие: железные прутья, самодельные ножи, плоскогубцы, палки и камни.

К Алексею Мищенко подошел Альфред Бунцоль:

— Мы, немецкие коммунисты, хотим быть вместе с русскими.

— Спасибо, Альфред! — Андрей пожал руку немецкому товарищу.

Гарри Миттильдорп не отходил от Андрея. Он себя считал бойцом русского подполья.

— Вместе жили, вместе умирать будем!

К шести часам вечера на главную площадь выгнали не более восьмисот человек. Среди них было много узников других национальностей. Их «прихватили» для количества. Эсэсовцы окружили узников и вывели из лагеря.

Эвакуация провалилась. Впервые за всю историю Бухенвальда лагерь не выполнил приказ коменданта. Вызов брошен!

Быстро сгущались сумерки. Густой туман, словно мокрое одеяло, закутал Бухенвальд. С низины повеяло сыростью и холодом. В бараках никто не спал. Все ждали решительных действий охраны. Но со стороны эсэсовского города не доносилось ни звука. Выставленные наблюдатели сообщали одно и то же: на постах спокойствие. Но это спокойствие могло быть обманчивым…

Нервы узников натянуты до предела. Из подпольного центра поступило указание: «Не спать! Ждать!»

После полуночи в барак пришел Василии Логунов. Он проверил готовность группы, поблагодарил Алексея Мищенко за хорошую организацию. Потом вызвал Андрея:

— Возьми надежного парня и сбегай на кухню. Там приготовлен бачок баланды. Отнесете ее медикам. Только, чтоб ни одна душа не пронюхала.

— Есть, товарищ командир.

Андрей осмотрел своих друзей и остановился на Курте. Кивнул ему. Курт понял с полуслова. Через полчаса они доставили в двенадцатый блок небольшой бачок, наполненный теплой брюквенной похлебкой, и шесть паек хлеба.

Соколовский отказался от еды, но Андрей настоял:

— Не обижайте товарищей… Они делятся с вами от чистого сердца.

Возвращаясь назад, Бурзенко и Курт неожиданно наткнулись на двух эсэсовцев. Они, награждая ударами, гнали перед собой пожилого узника.

— Шнель! Шнель!

Андрей и Курт прижались к стене. Когда гитлеровцы вступили в полосу света, Бурзенко ахнул: гитлеровцы вели Пельцера! Старый одессит качался, закрывая голову от сыпавшихся на него ударов.

Не раздумывая, Андрей рванулся на охранников.

— Назад! — крикнул Курт, но было уже поздно.

Андрей в два прыжка очутился рядом, с гитлеровцами. Кулаки боксера без перчаток, тяжелые от гнева и ярости, обрушились на ненавистных палачей. Ударом в челюсть он сбил одного и повернулся к другому. Тот схватился за кобуру, но вытащить пистолет не успел. Кулак боксера описал дугу, и второй нацист, лязгнув зубами, свалился.

— Бежим! — Андрей схватил Пельцера за руку.

Они благополучно достигли своего барака. Андрей отдал Пельцеру свою куртку, а его робу бросил в печь.

Но старый одессит отказался одевать куртку с чужим номером.

— Нет, нет… Могут и тебя вместе со мной…

— Одевай, тебе говорят!

Пельцер натянул куртку.

— Ложись на мое место!

Старый учитель полез на нары.

Медленно тянулось время. Ночь была — бесконечной. В лагере ни звука. Евреи по одному и группами выбирались из своих убежищ и возвращались в бараки. Голодные, продрогшие, они жались друг к Другу, радуясь теплу, свету и людям.

Перед рассветом посыльный принес новый приказ центра! Алексей Мищенко разрешил разойтись и лечь отдыхать.

Подпольщики нехотя разошлись. Андрей, не раздеваясь, лег рядом с Пельцером. Закрыл глаза, но сон не приходил. Разве можно уснуть, когда кругом такая зловещая тишина?                                                                                            ***       

                  Читать           дальше          ...       

***

***

***

***

***

***

***... На ринге в Бухенвальде... Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов

***            Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 002 

***                   Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 003 

***    Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 004

***                 Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 005

***           Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 006 

***                              Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 007

***   Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 008

***           Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 009 

***                  Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 010 

***             Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 011 

***                  Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 012  

***     Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 013 

***          Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 014 

***             Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 015

***                Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 016

***   Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 017 

***      Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 018

***        Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 019

***              Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 020

***                Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 021 

***                   Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 022

***                        Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 023 

***   Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 024 

***

***

*** 

***                ПОДЕЛИТЬСЯ

 

***

***

Подполье Краснодара. Пётр Игнатов. Книга. Часть первая


Пётр Игнатов Подполье Краснодара (1).jpg

***



Пётр Игнатов Подполье Краснодара (141).jpg

Пётр Игнатов Подполье Краснодара (142).jpg


 

 

***                  Война инженера Игнатова (партизаны Кубани)                                                                                                                                                                       Подполье Краснодара. Пётр Игнатов. Книга. Часть вторая

 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

 ...Все вздрогнули невольно, переглянулись с недоумением, пока кто-то не поднял голову вверх и не увидел "раму"… Видать, она и скинула небольшую бомбочку ради озорства.

— Ну вот, прилетела гадина, теперича жди бомбовозов, — в сердцах вырвалось у папаши.

И у всех засосало под ложечкой… По дороге на фронт бомбили их эшелон три раза, и хотя потерь было немного, страху натерпелись. И сейчас страшно сделалось, потому как ежели налетит штук пять, они от этой деревни ничего не оставят, да и от них тоже. Тогда фрицы заберут деревню обратно с легкостью.

С тоской уставились ребята в небо, где кружила рама, выглядывая, что они здесь, в этой занятой деревеньке делают. А что они делали? Связисты протянули связь в избу, которую заняли ротный и политрук, пулеметчики, появившиеся недавно, выбирали позиции на краю деревни, остальные бойцы тоже искали какую-нибудь лежку поудобнее да поукрытистей. Кто бродил по деревне, кто шарил по избам и блиндажам, а кто просто дремал с устатку, привалившись куда придется.

Костик тоскливо глядел на кружившуюся в небе раму и сожалел...                                            Читать  далее ...   

***

***      Искупить кровью. Кондратьев Вячеслав Леонидович. 01          

***        Вячеслав Леонидович Кондратьев. ОТПУСК ПО РАНЕНИЮ. Повесть. 001                                                                             

***  Дорога в Бородухино. Повесть. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 002  

***    Селижаровский тракт. 01. Повесть. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 003  

***      Женька. Рассказ. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 006

***             

ЧИТАТЬ  книгу "СОРОКОВЫЕ"...

*** 

Вячеслав Кондратьев. ... Стихи... 

***    Правда Вячеслава Кондратьева 

***      На станции Свободный. Рассказ. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 001 

Селижаровский тракт. 001. Повесть. Кондратьев Вячеслав 

***          Сашка. 001. Повесть.Вячеслав Кондратьев 

***    Страницы книги. Сашка. Повесть. Вячеслав Кондратьев. 001 

***

***    

***         Поездка в Демяхи. Повесть. Вячеслав Кондратьев. Книга "Сашка".

***     ПОЕЗДКА В ДЕМЯХИ. Повесть. Вячеслав Кондратьев. ... 01 

***                

***

Окопная правда

 

Вячеслав Кондратьев и его «ржевская» проза

Отпуск по ранению. Театр. 1983 год. Воспоминания театральные 013

 

На склоне дней больной, одинокий Джонатан Свифт писал с печалью: «Потеря друзей – это тот налог, которым облагаются долгожители».

 

...  Ещё читать ... »

***

***

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 44 | Добавил: iwanserencky | Теги: Андрей Борзенко, ринг, слово, бокс, концлагерь, проза, за колючей проволокой, Георгий Свиридов, литература, поединок, Бухенвальд, Андрей Бурзенко, боксёр, борьба, спорт, Ринг за колючей проволокой | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: