Главная » 2019 » Октябрь » 11 » Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 007
15:23
Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 007

***

Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов  010

***

Глава десятая
— Да-с, богатства Каспийского моря неисчислимы. Ни в одном водоеме нашей планеты нет ни такого разнообразия, ни такого количества осетровых. И по улову рыбы, особенно ценнейших осетровых пород, Каспий занимает первое место…

— Разрешите, Петр Евграфович, спросить?

— Пожалуйста, пожалуйста.

— Вот вы говорите, что нынче ловля на Каспии самая большая в мире, — коренастый заключенный встал, словно в школе, с трудом подбирая слова, спросил: — А как же дальше будет? При такой ловле вскорости ни одной рыбины, осетрины то есть, вовсе не останется…

— Замечательный вопрос! Это, мои молодые друзья, вопрос, достойный хорошего хозяина… Давайте заглянем в будущее.

Петр Евграфович снял очки, протер полою полосатой куртки и водрузил на место с таким видом, словно действительно намеревался рассмотреть будущее с их помощью.

— Улов рыбы при современной технике ежегодно составляет всего-навсего десять процентов. Да-с, молодой человек, десять процентов. Из каждых ста осетров вылавливается только десять, а остальные растут и умножают народное богатство. Каспий — это наша бездонная кладовая, наши неисчислимые сокровища. И этим сокровищам угрожает опасность.

Профессор сделал многозначительную паузу.

— Каспий мелеет! И мелеет катастрофически быстро. Вот цифры. Вдумайтесь в них. В 1925 году уровень воды в Каспийском море был ниже уровня мирового океана на двадцать пять метров за многие тысячелетия. Это значит, что ежегодно море мелело на ничтожные доли миллиметра. Да. друзья мои. Если бы такие темпы обмеления сохранялись, нам с вами не о чем было бы горевать. Но в наш век понижение уровня Каспия резко возросло. В настоящее время понижение составляет уже двадцать шесть и три десятых метра. За какие-нибудь восемнадцать лет, прошедшие с 1925 года, уровень воды понизился приблизительно на полтора метра. Это уже опасность, это катастрофа! Ежегодно море стало понижаться почти на семь сантиметров! Это непомерно много. Да-с. Это беда. Страшная беда. Очертания берегов принимают другие формы. Там, где недавно был залив Комсомолец, сегодня обнажается дно, а завтра образуются песчаные барханы. Остров Челикен превращается в полуостров. А Гурьев из морского и портового города становится сухопутным, море уходит от него!.. Далее. Начинает пересыхать и дельта Волги, она мелеет. А ведь именно здесь, в многочисленных рукавах и заводях, нерестуют ценные породы рыб, начинают жизнь будущие осетры и белуги!

Рассказ профессора захватил узников. Проблема Каспийского моря взволновала и их. Слушая ученого, они забывали о своем положении, о непрерывно терзавшем их голоде, о пулеметных вышках, об охранниках…

— Петр Евграфович, растолкуйте, пожалуйста, — попросил Пархоменко, — почему же море вдруг стало так убывать, словно в дне затычку вытащили?

Профессор видел, что вопрос, заданный Иваном Пархоменко, волнует всех. Может быть, проблемой Каспия, которой он посвятил долгие годы своей жизни, будет заниматься кто-нибудь из этих молодых людей?

— Над этим вопросом, друзья мои, задумались многие ученые. Они провели различные научные исследования, изучили процессы испарения с морской поверхности и подсчитали количество поступающей в море воды. Тут-то и нашли отгадку. Наши реки: Волга, Урал, Эмба, Кура и Терек, — а также дожди и все подземные ключи приносили много лет назад Каспию более четырехсот десяти миллиардов кубометров воды в год, а сейчас в Каспийское море ежегодно вливается всего четыреста миллиардов кубометров.

Испарение же с поверхности Каспия составляет четыреста четырнадцать миллиардов кубометров. Как видите, друзья мои, расход значительно больше прихода. В этом и заключается главная причина катастрофы. Каспийскому морю не хватает воды! Оно задыхается от жажды! Море, которое тысячелетиями кормило и одевало целые народы, сегодня с надеждой обращается к людям. Огромное море может превратиться в небольшое соленое озеро; Такие примеры уже есть. Соленое озеро Чад в Африке когда-то было, как и наш Каспий, величавым морем. Да-с, молодые мои друзья, Каспий взывает о помощи, и мы должны ему помочь…

Пархоменко встает. Хотелось бы послушать дальше, но надо идти. Сегодня у него очередная встреча с Михаилом Левшенковым. Они видятся по воскресеньям. Напрягая до предела слух, Иван будет жадно впитывать новости. Сдерживая волнение, тихим, ровным голосом Левшенков сообщит такое, от чего захватывает дух и радостно бьется сердце. Он перескажет последние известия о положении на Восточном фронте. И сегодня же вечером, после многочасовой проверки, когда узники доберутся до своих постелей, Иван поведает об этих новостях своим самым верным друзьям. А они завтра в каменоломне передадут сообщение надежным товарищам, а те, в свою очередь, понесут информацию дальше. Правда, которую так старательно стремятся фашисты скрыть от тысяч своих пленников, передается из уст в уста, проходит по всем баракам от человека к человеку, зажигая сердца. И пышные официальные заявления гитлеровской пропаганды об «эластичной обороне», «о преднамеренном выравнивании линии фронта» не разобьют, а подтвердят правдивость тайных сообщений: наши наступают!

Иван шел к прачечной, где обычно встречался с Левшенковым. Возле двенадцатого блока он увидел большую группу зеленых. Староста лагеря бандит Олесс давал какие-то указания уголовникам и вручал каждому из них боксерские перчатки. «С жиру бесятся, сволочуги, — подумал Иван, обходя бандитов стороною, — ишь, боксом развлекаются!»

Зеленые не обратили внимания на Пархоменко.

— У тебя напарники надежные? — обратился Олесс к Трумпфу.

— Что надо. Настоящие буйволы, — похвастался бандит. — Закатят в лоб — сразу гроб заказывай!

— С этим не торопитесь, — напутствовал Олесс. — Обрабатывать так, чтобы в крематорий попадали только после нескольких сеансов. Густ сказал, что платить будут только за чистую работу. Ясно?

Бандиты большими группами направились к блокам, в которых жили политические.

Трумпф со своими «буйволами» поспешил в Малый лагерь. Переступив порог шестьдесят второго карантинного блока, он осклабился: в передней половине блока у широкого стола собрались политические. Они внимательно слушали какого-то пожилого, очень исхудавшего узника в роговых очках.

Трумпф секунду помедлил. «Буйволы» столпились вокруг него. Политические даже не повернулись, не обратили внимания на вошедших.

«Так, очкастый пропаганду разводит, — решил Трумпф. — Я пришел в самый раз!»

Бандит двинулся вперед, к столу, расталкивая заключенных, словно камыш. «Буйволы» угрожающе следовали за ним.

Петр Евграфович повернулся к вошедшим и строго сказал Трумпфу:

— Я вас слушаю, молодой человек.

Трумпф смерил щуплого длинного профессора уничтожающим взглядом. Такому дай щелчок — и двадцать марок в кармане!.. Но, вспомнив наставления Олесса, бандит чертыхнулся. «Чтоб только после нескольких сеансов…» Пусть сам попробует бить таких доходяг, да так, чтоб сразу не дохли как мухи!

Зеленый бросил ученому боксерские перчатки. Тот с удивлением посмотрел на них. Что это? Подарок? Петр Евграфович был готов произнести слова благодарности и отказаться от подарка. Но бандит грубо бросил:

— Одевай на лапы.

Петр Евграфович вежливо отодвинул перчатки:

— Благодарю вас. И могу жить, как все, без перчаток… Да-с.

— Одевай, тебе говорят!

— Я вас, молодой человек, не понимаю. Зачем?

— Сейчас узнаешь! — прорычал Трумпф, натягивая на поросшие рыжей шерстью ручищи упругие рукавицы. — Мы посмотрим, как твой большевистский дух поможет тебе драться.

— Драться?! — профессор часто заморгал. — Драться?!

— Не тронь профессора! — перед Трумпфом встали два политических. — Не тронь профессора!

Бандит широко размахнулся и ударил того, который был выше ростом.

В блоке началась свалка. Она продолжалась недолго. Преимущество тренированных «буйволов» было очевидным. Они в несколько минут разбросали политических, бросившихся на выручку Петру Евграфовичу.

Трумпф трижды приподнимал профессора и каждый раз целил в лоб. Там, полагал бандит, кость твердая, и с первого сеанса активист еще дух не испустит.

— Тайм! — остановил Трумпф «буйволов». — В первом раунде чистая победа! Айда дальше!

Возбужденные первым успехом негодяи направились в другой конец лагеря, к французам. Там они тоже рассчитывали на легкую победу. К тому же Трумпф знал в лицо французских активистов. Сейчас они познакомятся с его кулаками!

Но второй раунд не состоялся.

У французов зверствовали сами эсэсовцы. Блокфюрер Отто, по прозвищу Пастух, и его дружок эсэсовец Корштадт «обрабатывали» двух священников. Корштадт сорвал сутану с Лелуара, доктора богословия, и, смеясь, топтал сапогами молитвенник:

— Свинья! Вот тебе, вот!

Лелуар, с огромным синяком под глазом, грустно повторял:

— Бог все видит! Он этого не простит.

Эсэсовец подскочил к священнослужителю, сорвал у него с груди крест и швырнул его на землю:

— Старая свинья! Тебя надо к стенке! Служил, собака, партизанам, благословлял их! Вот твоему кресту! Вот твоему молитвеннику!

Доктора богословия Лелуара, профессора истории религии Антверпенского университета, фашисты считали опаснейшим политическим преступником: он был священником в партизанском отряде французского движения Сопротивления. Лелуара приговорили к смерти, но потом казнь заменили пожизненным заключением в Бухенвальде.

Пастух, избивая палкой аббата Энока, заставил его встать на колени и держать в каждой руке по кирпичу.

— А теперь, плешивая собака, кричи: «Христа не существует!» — приказывал Пастух. — Кричи: «Христа не существует! Единственный повелитель — это Гитлер!»

Аббат Энок, полуприкрыв глаза, мысленно обращался к богу.

— Кричи, плешивая собака, «Христа не существует! Единственный повелитель — это Гитлер!»

По лицу аббата текли слезы и кровь. А Пастух все взмахивал палкой.

Трумпф и его «буйволы» с интересом наблюдали за работой эсэсовцев.

— Герр блокфюрер, вы по ребрам его, по ребрам! — посоветовал Трумпф. — Он тогда сразу запоет!

Видя, что Пастух не обратил на него ни малейшего внимания, Трумпф повернулся к выходу:

— Айда в двадцать пятый. Там русские политики.

«Буйволы» поспешили за вожаком.

Идея Коха претворялась в жизнь. Бандиты старались вовсю, каждый стремился заработать. Отъявленные головорезы, среди которых находились и бывшие боксеры-профессионалы, «культурно» избивали политических активистов.

Очередное массовое издевательство над истощенными и едва державшимися на ногах заключенными проходило, по мнению Олесса, успешно. Избиения устраивались обычно вечером, после проверки, до отбоя или по воскресным дням. Два-три здоровяка в сопровождении лагерных полицейских и веселых дружков вваливались в барак и вызывали активистов. Прятаться было бесполезно. И никто не мог за них заступиться. Все делалось в виде игры. Зеленые предлагали своей жертве одеть боксерские перчатки:

— А ну-ка, надень. Посмотрим, как коммунистический дух помогает твоим костям держаться!

Одевал узник перчатки или отказывался от них, уголовникам было безразлично. Они начинали мордобои. С особенным удовлетворением бандиты Олесса избивали советских военнопленных. Здесь они всячески изощрялись.

— Мы арийцы, — хвастались немецкие уголовники, — всегда били и будем бить русских.

— Советские свиньи могут драться только толпой, стадом. Настоящих бойцов у них нет!                                                                ***                      *** Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов  011

Глава одиннадцатая
В канцелярии после допроса и побоев Андрею на куртку и штаны нашили мишени — белые кружки с красным сердечком. Такими мишенями в Бухенвальде отмечались наиболее опасные политические: русские офицеры и заключенные, пойманные при побеге из плена. Андрей Бурзенко из обычного заключенного «гофлинга» превратился в движущуюся мишень — «флюгпункт». Эта отметка позволяла охранникам стрелять в него без промаха при первом удобном случае.

Бурзенко перевели в другой барак — блок штрафников, где многие узники носили на своих костюмах роковые отметки. Стоило только заключенным отойти от места работы или чуть замешкаться при выполнении приказания, как по ним без предупреждения открывался огонь.

Начались страшные дни. В четыре часа утра, после удара гонга, в барак, размахивая палками, врываются эсэсовцы:

— Хераус! Подъем!

Умирающих вытаскивают за ноги, живых поднимают ударами. Утренняя проверка — «аппель» — длится долго. Заключенные стоят без шапок по команде «смирно». Дежурный рапортфюрер монотонно выкрикивает номера узников. Стереотипные ответы заключенных Следуют один за другим. И вдруг — молчание. На очередной номер никто не отзывается. Блокфюрер и староста наводят справки. Все стоят не шелохнувшись. Через несколько минут становится известно, что номер такой-то ночью умер. Труп лежит на левом фланге.

Случается, что очередного номера не находят и среди умерших. Эсэсовцы объявляют тревогу. Начинаются поиски. Они иногда длятся несколько часов. И штрафники стоят на площади, ожидая решения коменданта.

Наконец выясняется — узник покончил жизнь самоубийством. Он бросился на колючую проволоку, через которую пущен ток высокого напряжения.

Проверка продолжается.

После «аппеля» — завтрак. Не успеют узники проглотить еду, как их уже выстраивают в колонны и гонят на работу. Одних штрафников ведут чистить отстойники нечистот, других — канализационные трубы, третьих — разносить кал на эсэсовские огороды, удобрять землю.

Команда штрафников, в которую перевели Андрея, носила название «Новые ботинки». «Странное название», — думал Андрей, оглядывая угрюмо шагающих рядом новых товарищей. Только теперь ом заметил, что у соседа справа ступни ног забинтованы. Забинтованы ноги и у соседа слева. И у впереди идущих. Что это значит? Новая пытка?

Долго гадать не пришлось. Команду пригнали на площадку, огороженную со всех сторон деревянным забором. У невысокого здания стоят ящики. Капо, долговязый немец Пауль Фридман, которого, как узнал впоследствии Андрей, узники прозвали «Черным Извергом», и трое его помощников — у всех на куртках зеленые треугольники — быстро открывают ящики.

Эсэсовцы, попыхивая сигаретами, молча наблюдают за действиями зеленых. Те торопливо вытаскивают из ящиков ботинки: новые, желтые. Грубая кожа лоснится на солнце, на подошве сверкают медные гвозди. Андрей видел такую обувь на фронте у немецких солдат. Неужели ее дадут заключенным?

Пауль выдает каждому узнику ботинки и пару носок. Андрей сел на асфальт и сбросил свои деревяшки. С удовольствием натянул чистые носки и обулся. Ботинки были точно по ноге. Капо внимательно следил, чтоб никто не одел просторные башмаки.

«В таких можно прошагать не только через Германию, а через всю Европу», — думал Андрей, вспоминая, как месяц назад он прошел сотни километров босиком.

Вначале ему показалось приятным, что башмаки плотно облегают ногу. Правда, они были очень грубы. Андрей сделал несколько шагов. Толстая подошва почти не гнулась. Верх больно давил на тыльную поверхность ступни, чуть повыше пальцев. Стало ясно, что носить ботинки будет несравненно трудней, чем деревянные колодки с брезентовым, мягким верхом. «Ничего, это на первых порах, пока разносятся, — решил Андрей — а потом ходить будет одно удовольствие!»

Когда заключенные обулись, началась маршировка. Сначала шагали строем, четко отбивая шаг, потом цепочкой по кругу, а затем последовала команда:

— Бегом!

Бежать было дьявольски тяжело. А долговязый капо взмахивал длинной плетью из воловьих жил, хлестал заключенных по спинам и лицам.

— Шнель! Шнель! Быстрее!

Андрей бежал и думал: что за глупое занятие придумали эсэсовцы? Какой толк от этой бессмысленной беготни в новых ботинках? Никакого. Даже убыток: новые солдатские ботинки изнашиваются. Что ж, если сами немцы этого хотят, будем старательно портить новую обувь. Все-таки это легче, чем таскать тачку в каменоломне.

К полудню многие узники выбились из сил. Они еле передвигали ноги. На их спины градом сыпались удары. Измучился и Андрей. Ботинки, казалось, стали свинцовыми. Ноги горели. Каждый шаг причинял боль.

— Шнель! Шнель!

Капо вытирает пот со лба и снова взмахивает тяжелой плеткой. Он бьет заключенных с азартом. Что руководит этим негодяем? Страх перед эсэсовцами, желание выслужиться или просто тупой садизм, наслаждение властью над беззащитными людьми?

— Шнель! Шнель!

К концу мучительного дня Андрей возненавидел Пауля. Чем сильнее болели уставшие ноги, тем яростнее становилось негодование. Андрей ненавидел Черного Изверга за хладнокровное избиение, за хриплый гортанный голос и больше всего за то, что он применял для издевательства спортивные упражнения. Несомненно, Черный Изверг был знаком с физической культурой, с принципами тренировки боксеров. Он подолгу заставлял штрафников выполнять на ходу подскоки, приседания, приказывал идти «гусиным шагом» и на носках. Эти упражнения, обычно применяющиеся для развития мышц ног, выматывали последние силы у заключенных, многие из которых раньше никогда не занимались спортом.

Лучи заходящего солнца слепили глаза. Андрей начал сбиваться с ноги, спотыкаться и, теряя чувство дистанции, наступать на пятки впереди идущего. Вездесущий Черный Изверг несколько раз огрел его плеткой. Андрей возненавидел и солнце. Чужое солнце, казалось, состояло на службе у гитлеровцев.

Когда, наконец, последовала команда «отбой», узники, сев на землю, стали торопливо сбрасывать проклятую обувь. Андрей тоже быстро расшнуровал ботинки. Ступни горели. Даже легкое прикосновение к ним вызывало острую боль.

— Ну вот, еще батальон головорезов обули, — сумрачно сказал сосед справа, осторожно перебинтовывая кровяные мозоли на ступне.

Андрей поднял голову.

— Как обули?

— Вот так, — сосед выругался. — Мы разносили новую обувку, а в ней гады пойдут топтать нашу землю…

Так вот оно в чем дело! Выходит, Андрей зря старательно «портил» ботинки! Да разве их за один день сносишь?

Черный Изверг и его помощники вытирали тряпочкой пыль с обуви, аккуратно укладывали ее в ящики. У Андрея защемило сердце. Какой-то Фриц или Ганс оденет эти разношенные им ботинки и, вскинув автомат, пойдет по русской земле, убивая и грабя. А он, Бурзенко, — солдат, комсомолец, боксер, — помогает врагу…

Приближается время вечерней проверки. Штрафные команды направляются в лагерь. Идут колонны узников, возвращаются все — и живые и мертвые. Немцы любят точный счет. Мертвых, убитых охранниками или погибших «в результате несчастного случая», несут на руках изнуренные товарищи. У главных ворот лагеря стоит комендант лагеря Кох, рядом его заместители. Они принимают вечерний парад. Оркестр, составленный из заключенных, трубит фашистский марш.

Команды штрафников проходят одна за другой, четко отбивая шаг деревянными колодками. На лице каждого мученика — подобие улыбки. Не будешь улыбаться — получишь пулю. Ни тени недомогания, ни намека на усталость. Слабым здесь нет места, слабым нет хлеба, слабых ждет крематорий. Андрей понял, каких усилий стоит эта бодрость смертельно усталым людям. Он тоже старается изобразить улыбку, а во всем теле пудовая тяжесть, кружится голова, тошнит. Терзает мысль: неужели так и гибнуть без сопротивления, без борьбы, без намека на протест?

Идут команды штрафников.

Дежурный офицер принимает рапорт: сколько человек выходило на штрафные работы, сколько погибло, Время от времени он останавливает капо:

— Почему так мало?

Это относится к количеству убитых.

— Завтра будет в два раза больше, герр капитан! Я постараюсь! — вытянувшись по швам, обещает капо.

И по спине узников пробегают мурашки.

Смерть, словно тень, следует за командами штрафников. Она их преследует везде ежедневно, ежечасно, ежеминутно…

И так день за днем. Андрей вместе с другими заключенными вскакивал, как автомат, в четыре часа утра, бежал умываться, на ходу одевался, спешил на «аппель». Он научился четко отбивать шаг, мгновенно снимать головной убор и лихо хлопать им по бедру при встрече с эсэсовцами. Андрей чувствовал, как все живое тускнеет в его душе, как он постепенно становится похожим на машину. Подъем, умывание, кружка эрзац-кофе и триста граммов черствого суррогатного хлеба, на котором можно различить клеймо 1939 года. Хлеб на весь день. Хочешь — ешь сразу, хочешь — дели по частям. Днем штрафникам пища не полагается. Им разрешен часовой перерыв. Но разве отдохнешь, когда горит уставшее тело, а в желудке отчаянная пустота? И снова — беготня в солдатских ботинках. В девять часов вечера обед — семьсот граммов брюквенной или шпинатной похлебки, приправленной каплей маргарина. Не успеешь ее проглотить, уже сигналят на вечернюю проверку. Два-три часа постоишь на площади — и отбой, сон в темной клетке второго яруса нар. Через пять часов все повторяется сначала.

Ужасы, ежедневно происходившие на глазах, вошли в жизнь как что-то обычное, неизменное. Бурзенко постепенно к ним привык. Привык к тому, что каждое утро из тесных нар за ноги вытаскивают трупы штрафников, умерших от голода или от болезней, привык к тому, что надсмотрщики и эсэсовцы убивают беззащитных заключенных по всякому поводу и без повода, просто так, ради удовольствия, привык к тому, что ежедневно на его глазах умирают люди. Смерть перестала пугать. Она все время находилась рядом, около. И Андрей, думая о смерти, улыбался: она несла с собой избавление от мук, конец страданиям.

А страдал Бурзенко сильно. Особенно мучал его голод. Здоровый крепкий организм властно требовал одного: еды, еды, еды… А ее не было. Лишний черпак баланды, как называли в лагере брюквенную похлебку, стал пределом его желаний. Андрей постепенно терял силу, ловкость, здоровье. С трудом бегал он по плацу в новых ботинках. К обеду ощущал обессиливаюшее головокружение и тошноту. С каждым днем было все тяжелее подавлять в себе эту унизительную слабость. Голод стал злейшим врагом Андрея. Голод, казалось, сосал из него кровь. Андрей видел, как постепенно обезображивается его тело.

Какие муки можно сравнить с муками голода? Сознание медленно мутится, воля постепенно ослабевает. Появляется безразличие ко всему происходящему. Когда, обессиленный бегом, Андрей падал на разогретый солнцем асфальт плаца, он едва заставлял себя подниматься. Так приятно было лежать, ощущая всем усталым телом теплоту камня.

Того, кто поддавался этой слабости, тут же пристреливал или добивал Черный Изверг. Трупы бросали на тележку и везли во двор крематория. Труба дымила круглые сутки…

                Читать   дальше          ...            

***

***

***

***

***

***

***... На ринге в Бухенвальде... Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов

***            Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 002 

***                   Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 003 

***    Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 004

***                 Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 005

***           Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 006 

***                              Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 007

***   Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 008

***           Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 009 

***                  Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 010 

***             Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 011 

***                  Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 012  

***     Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 013 

***          Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 014 

***             Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 015

***                Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 016

***   Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 017 

***      Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 018

***        Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 019

***              Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 020

***                Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 021 

***                   Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 022

***                        Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 023 

***   Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 024 

***

***

*** 

***                ПОДЕЛИТЬСЯ

 

***

***

Подполье Краснодара. Пётр Игнатов. Книга. Часть первая

***           Фотографии в альбоме «Пётр Игнатов Подполье Краснодара», 
Пётр Игнатов Подполье Краснодара (1).jpg

***

 

Пётр Игнатов Подполье Краснодара (140).jpg

Пётр Игнатов Подполье Краснодара (141).jpg

Пётр Игнатов Подполье Краснодара (142).jpg

Пётр Игнатов Подполье Краснодара (143).jpg

            ***

 

***                  Война инженера Игнатова (партизаны Кубани)                                                                            Подполье Краснодара. Пётр Игнатов.                                                                                              Подполье Краснодара. Пётр Игнатов. Книга. Часть вторая

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

 ...Все вздрогнули невольно, переглянулись с недоумением, пока кто-то не поднял голову вверх и не увидел "раму"… Видать, она и скинула небольшую бомбочку ради озорства.

— Ну вот, прилетела гадина, теперича жди бомбовозов, — в сердцах вырвалось у папаши.

И у всех засосало под ложечкой… По дороге на фронт бомбили их эшелон три раза, и хотя потерь было немного, страху натерпелись. И сейчас страшно сделалось, потому как ежели налетит штук пять, они от этой деревни ничего не оставят, да и от них тоже. Тогда фрицы заберут деревню обратно с легкостью.

С тоской уставились ребята в небо, где кружила рама, выглядывая, что они здесь, в этой занятой деревеньке делают. А что они делали? Связисты протянули связь в избу, которую заняли ротный и политрук, пулеметчики, появившиеся недавно, выбирали позиции на краю деревни, остальные бойцы тоже искали какую-нибудь лежку поудобнее да поукрытистей. Кто бродил по деревне, кто шарил по избам и блиндажам, а кто просто дремал с устатку, привалившись куда придется.

Костик тоскливо глядел на кружившуюся в небе раму и сожалел...                                            Читать  далее ...   

***

***      Искупить кровью. Кондратьев Вячеслав Леонидович. 01          

***        Вячеслав Леонидович Кондратьев. ОТПУСК ПО РАНЕНИЮ. Повесть. 001                                                                             

***  Дорога в Бородухино. Повесть. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 002  

***    Селижаровский тракт. 01. Повесть. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 003  

***      Женька. Рассказ. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 006

***             

ЧИТАТЬ  книгу "СОРОКОВЫЕ"...

*** 

Вячеслав Кондратьев. ... Стихи... 

***    Правда Вячеслава Кондратьева 

***      На станции Свободный. Рассказ. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 001 

Селижаровский тракт. 001. Повесть. Кондратьев Вячеслав 

***          Сашка. 001. Повесть.Вячеслав Кондратьев 

***    Страницы книги. Сашка. Повесть. Вячеслав Кондратьев. 001 

***

***    

***         Поездка в Демяхи. Повесть. Вячеслав Кондратьев. Книга "Сашка".

***     ПОЕЗДКА В ДЕМЯХИ. Повесть. Вячеслав Кондратьев. ... 01 

***                

***

Окопная правда

 

Вячеслав Кондратьев и его «ржевская» проза

Отпуск по ранению. Театр. 1983 год. Воспоминания театральные 013

 

На склоне дней больной, одинокий Джонатан Свифт писал с печалью: «Потеря друзей – это тот налог, которым облагаются долгожители».

 

...  Ещё читать ... »

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 42 | Добавил: iwanserencky | Теги: слово, Ринг за колючей проволокой, бокс, концлагерь, борьба, поединок, боксёр, спорт, Бухенвальд, Андрей Бурзенко, за колючей проволокой, литература, ринг, Андрей Борзенко, Георгий Свиридов, проза | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: