Главная » 2015 » Июнь » 29 » Писатель Николай Дашкиев
21:18
Писатель Николай Дашкиев

Николай Александрович Дашкиев - украинский писатель-фантаст, поэт и перевод...02.jpg                     

Дашкієв Микола Олександрович                                                                        Николай Дашкиев                                                                                         

                                    

Из книги "Властелин мира" Николая Дашкиева                                                                                     "Властелин мира" Николая Дашкиева                                                                                                                      О чтении книги "Гибель Урании"                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                        Дашкиев Николай. Зубы дракона                                                                                                                                                                                          Глава IV
 
"ПИЩА БОГОВ"
 
Майкл Хинчинбрук мягко спрыгнул с подоконника и притаился в углу крохотной полутемной комнаты. Сейчас он походил на кота, который забрался в хозяйскую кладовую и в любую минуту готов улизнуть оттуда, спасая свою шкуру.
— Послушайте, — донеслось из-за окошка. — Как пройти в круглый зал?
Хинчинбрук беззвучно засмеялся, распрямляясь: нет, это не Сатиапал. Зови, дорогой, зови!.. Глупый кричит, а умный слушает. Иногда вот так можно услышать очень полезные вещи.
Майкл прислушался. Судя по звукам, долетавшим до него, незнакомец постоял несколько секунд, а потом пошел назад, по коридору. Значит, можно продолжать свое дело.
Хинчинбрук действовал осторожно. Он вынул из кармана зеркальце и высунул его за решетку, устроив подобие перископа. Такое сооружение давало возможность оставаться незамеченным и видеть закрываемое выступом ниши.
Незнакомец в белом халате и шапочке, — очевидно, врач. В полутьме невозможно его разглядеть. Вот он остановился, как человек, не знающий, куда идти дальше, вынул папиросы и чиркнул спичкой.
Колеблющееся пламя на миг обрисовало энергичное лицо и погасло. Свернув влево, незнакомец исчез из поля зрения.
— Так… — прошептал Хинчинбрук. — Хорошо…
Его почти фотографическая память успела зафиксировать многое. Теперь он узнает этого человека когда угодно и где угодно.
Острый пытливый мозг уже начал сложный процесс исследования: кто таков этот мужчина? Когда и откуда здесь появился? С какой целью?
Шум шагов и голоса помешали Хинчинбруку закончить свой логический анализ. В конце коридора появились незнакомец и профессор Сатиапал. Шпион навострил уши.
— Хорошо, господин Лаптев, — сказал профессор, продолжая разговор. — Я позвоню в Навабгандж, если линия не повреждена. Но выехать завтра вам вряд ли удастся. Придется переждать, пока прекратится ливень.
Продолжения беседы услышать не удалось. Сатиапал со своим гостем свернули в крайнюю дверь.
"Лаптев… Навабгандж…" — повторил Хинчинбрук. Эта слова не говорили ни о чем, но, видимо, таили в себе многое. Во всяком случае ясно: этот Лаптев причастен к суматохе, которая началась в имении Сатиапала вчера ночью.
Еще вечером Хинчинбрук заметил: кто-то куда-то выезжал. По двору всю ночь сновали слуги. Слышался негромкий женский плач. А рано утром челядь собрала и заперла в погребе всех собак, охранявших имение.
Хинчинбрук следил за всем с повышенным вниманием. Пока он не мог сообразить, что здесь происходит, но выжидал подходящего момента, чтобы осуществить свои намерения. Ему крайне необходимо было выбраться за пределы имения хотя бы на короткое время.
Собственно говоря, выходить из комнаты во двор не воспрещалось. Однако приходилось удовлетворяться прогулками в радиусе тридцати шагов: за невысоким штакетником, обрамлявшим садик возле дворца, начиналось царство мрачных, злых псов. Они не посягали на территорию Хинчинбрука, но и его не пускали на свою, а всякие попытки более близкого знакомства встречали красноречивым рычанием.
Радуясь суматохе среди своих врагов, Хинчинбрук собрался в поход. Oн давно заприметил раскидистое дерево в углу усадьбы, которое, сплетаясь кроной с вершиной огромнейшей магнолии, образовало у шоссе своеобразный мостик над небезопасной стеной. К счастью, удалось избежать лишних хлопот; когда начался ливень, охранник ушел от ворот.
За несколько минут Майкл Хинчинбрук сбегал к примеченному им в день появления здесь дереву, забрал из дупла радиостанцию и благополучно вернулся назад. Не теряя времени, он начал разведку и, стараясь пролезть из бокового полуразрушенного крыла дворца к интересующим его помещениям, увидел Лаптева.
Шпион убедился, что напал на интересный след. Можно расшифровать его самостоятельно, без посторонней помощи, но потребуется больше времени. Зачем это делать, если проще связаться с агентурной службой и получить точные данные?
Хинчинбрук вынул из кармана небольшую плоскую коробочку и раскрыл ее. Нет, все-таки американцы мастера своего дела. Крохотный радиопередатчик  словно только что с завода — не поржавел, не отсырел; индикатор показывает полное напряжение.
— Волна сто… волна сто… — бормотал Хинчинбрук, пристраивая наушники, размером и формой напоминавшие фасолины. Он подкрутил немного ручку настройки и услышал знакомые позывные: тире и две точки — "Д", первая буква слова "Дракон", которым шифровалось полученное Хинчинбруком задание.
Почти беззвучно застучал телеграфный ключ. Слабенькие сигналы сорвались с антенны передатчика, пробились через стены, сквозь плотную завесу дождя и достигли цели, не принятые никем из посторонних. Через несколько минут Хинчинбрук получил ответ: доцент Андрей Иванович Лаптев — хирург советской эпидемиологической экспедиции, расположившейся в селении Навабгандяс, за сорок пять миль от имения Сатиапала. Полную биографию доцента Лаптева информационная служба обещала передать через двое суток.
— Молодец! — прошептал Хинчинбрук.
Он хвалил сам себя; быстрота, с которой получен ответ, свидетельствовала, что Лаптевым уже заинтересовался кто-то выше. Значит, след взят правильно.
Хинчинбрук сложил радиостанцию, спрятал в карман и направился в свою комнату. Половина седьмого, пора ужинать.
Он наскоро съел принесенный слугой-индийцем ужин и, ковыряя спичкой в зубах, развалился в кресле, обдумывая план предстоящей ночной разведки.
Комната Хинчинбрука помещалась в полуразрушенном крыле дворца. Ни в ней, ни в соседних помещениях, полных старья и паутины, ничего интересного не обнаружено. Только из одной каморки сквозь зарешеченное окошко можно выглянуть в знакомый уже Хинчинбруку коридор, да в одном месте глухой стены загадочно поблескивала железным обрамлением дверь, ведшая неизвестно куда.
Можно распилить решетку, взломать дверь, — Хинчинбрук не остановился бы даже перед тем, чтобы взорвать весь дворец, лишь бы достигнуть своей цели, — однако прибегать к решительным действиям слишком рано. Полугость-полупленник, он лишен возможности свободно изучить незнакомую обстановку и должен прежде всего добыть хотя бы простейший план дворца.
Ему пришла в голову чудесная идея — выбраться на чердак. Если дом всегда разделен на комнаты с дверями, которые могут быть на замке, то чердак дает возможность свободно передвигаться в любом направлении.
Исполнение задуманного отняло немного времени. По баррикаде из поломанной мебели он пробрался к поврежденному дождями потолку одной из комнат в конце коридора, почти бесшумно выломал истлевшую доску и вылаз на чердак. Перед ним открывался широкий оперативный простор.
Шпион продвигался вперед медленно, осторожно, лишь изредка поблескивая фонариком. Впрочем, это была излишняя предосторожность: в этой части дворца, очевидно, никто не жил. Под ногами у Хинчинбрука чавкала расквашенная глина потолка. Возле его ушей с тихим шорохом сновали огромные летучие мыши. Да еще однообразно барабанил дождь.
Дальше, за поворотом, картина немного изменилась. Очевидно, крыша здесь старательно ремонтировалась; под перекладинами начали появляться коробочки, ящики, бутыли, — всевозможный хлам, который обычно жалеют выбросить и на веки вечные заталкивают в какой-нибудь угол. Наконец впереди блеснул тусклый свет.
Ход с чердака вел к массивной башне, которая очень интересовала Хинчинбрука. В ее окнах еженощно долго не гас свет, а на занавеске однажды вырисовался силуэт профессора Сатиапала. Богачи часто устраивают свои кабинеты в верхних этажах домов — возможно, именно так поступил и ученый раджа.
Лишь на минутку задержался Хинчинбрук перед ветхой дверью. Немудреный внутренний замок жалобно звякнул, скрипнули навесы, шпион выглянул на площадку. Однако сразу пришлось спрятаться: кто-то поднимался по лестнице, тихонько разговаривая.
Говорили на языке "хинди", наиболее распространенном в Бенгалии. Но не напрасно Майкл Хинчинбрук еще четверть столетия назад задался целью стать специалистом по индийским вопросам. Не жалея сил и времени, он в совершенстве изучил "хинди", "урду" и еще несколько языков. Сейчас эти знания пригодились.
За шорохом дождя слышались лишь отрывки фраз. Речь шла о сахаре, бензине и прочих хозяйственных вещах. Говорил только один, а его собеседник ограничивался короткими "да" или "нет". Но вот прозвучала знакомая фамилия: "Бертон".
— Глупости, — ответил басистый голос. — Считай, что ты ни одной листовки не видел.
— А если англичане узнают?
— Они не узнают. Через неделю Бертон выздоровеет полностью и навсегда покинет этот дом.
Шаги послышались совсем рядом, и Хинчинбрук через щель увидел Сатиапала и пожилого худощавого индийца. Судя по содержанию разговора, это был помощник профессора или управляющий имением.
— Собак выпустить? — спросил индиец после небольшой паузы.
— Не нужно, — ответил Сатиапал. — Может быть, господину Лаптеву вздумается осмотреть имение, когда затихнет ливень. Покажешь ему все.
— И корпуса?
— Нет. Скажи, что там зернохранилище. Закрой на замки двери и пользуйся тоннелем.
— А рыжий?
— Переведи к Бертону.
Скрипнула дверь на верхнем этаже. Голоса смолкли.Хинчинбрук подождал минуты две, потом запер выход из чердака и уже знакомым путем пошел обратно. Он был вполне удовлетворен результатами первой разведки: несколько подслушанных фраз сказали ему больше, чем могло дать многочасовое "путешествие" по всему имению.
Во первых, стало ясно, что Сатиапал не подозревает своих "гостей" ни в чем плохом, так как поверил листовке о розыске "преступников" Хинчинбрука и Бертона. Несколько выяснились отношения Сатиапала и Лаптева. Но самое главное из услышанного — упоминание о "корпусах"… Зачем понадобилось переводить Хинчинбрука? Не потому ли, что обрамленная железом дверь в полуразрушенном крыле дворца ведет к тоннелю?
Последнее предположение было вполне правдоподобным. У шпиона чесались руки проверить его немедленно. Но волей-неволей он был вынужден лечь спать, ожидая переселения, и уснул, как человек с чистейшей совестью.
Его разбудил помощник Сатиапала.
— А?.. Что?.. — Хинчинбрук вскочил, разыгрывая испуг. Даже во сне он не терял над собой контроля, и теперь последовательно играл роль преследуемого беглеца.
— Идемте, — кратко бросил индиец.
— Куда?
— Ваш начальник чувствует себя лучше. Будете за ним ухаживать.
— Вот хорошо, вот хорошо!.. Спасибо!.. А то я так беспокоился, так беспокоился…
Откровенно говоря, Майкл Хинчинбрук никогда не интересовался личной участью подчиненных. И Чарли Бертон для него только пешка, которую, смотря по обстоятельствам, можно без жалости отдать на уничтожение, заткнуть навеки в глухой угол или, наоборот, защищать и продвигать вперед. Ныне эта пешка помогла пролезть в имение Сатиапала. Чарли выжил при этом, что ж, прекрасно! Трубить в трубы не из-за чего, но перед посторонним следует проявить горячую радость.
— Мой начальник очень привык ко мне… Ведь он так молод и неопытен… Только из Англии… Где уж ему знать Индию!
Хинчинбрук болтал без умолку. Идя за индийцем, он даже не запоминал дороги, ибо давно выследил, куда поместили Чарли Бертона и при желании мог увидеться с ним когда угодно. Но такой необходимости у шпиона еще не было, а отдельный домик в стороне от дворца его не интересовал.
Приближаясь к комнате Бертона, Хинчинбрук замолчал. Он вовсе не хотел разбудить Чарли, если тот спит. Кто знает, как встретит подчиненный своего шефа после долгой разлуки. Во всяком случае, свидетели при такой встрече излишни.
Чарли спал. Он лежал навзничь, раскинув руки. Забинтованная голова в полутьме напоминала огромный белоснежный кочан капусты.
— Боже мой! — тихонько ахнул Хинчинбрук, молитвенно склоняясь над кроватью. — Такое натворить, а?! Искалечили человека, — какого человека.
Индиец тронул его за плечо:
— Ваша комната — рядом. Не тревожьте больного, ему необходим полный покой. Если что потребуется — вызовите меня. Кнопка звонка — вот.
Индиец показал Хинчинбруку предназначенное ему помещение, кратко проинструктировал, как ухаживать за больным, и вышел. Шаги затихли, шпион запер внешнюю дверь и пошел к Бертону.
— Чарли!.. Чарли!..
Тот пошевельнулся, простонал и открыл глаз.
— Это я, мальчик, не пугайся…                                                                                                                                                                                                                                                           — Майкл?! Ты здесь?.. — Бертон приподнялся и переспросил угрожающе: — Здесь?!.. Зачем ты сюда пришел?!
— Успокойся, мальчик. Тебе вредно волноваться. Господин Сатиапал поручил мне позаботиться о твоем здоровье.
Бертон в ответ захохотал, да так, что Хинчинбрука передернуло.
— Цыц, дуралей! Тебя могут услышать. Это совсем не желательно.
— Пусть слышат!.. Ха-ха-ха!.. Врач Хинчинбрук — видали?! Врач!.. Верни мне глаз, старый негодяй!
Бинты глушили истеричный крик Бертона, домик стоял далеко от дворца, поэтому Хинчинбрук спокойно уселся на стул и скрестил руки на груди.
— Итак — слушаю… Интересный номер сегодняшней программы. Можно громче — крик для малышей полезен. Развиваются легкие. Ну?
Чарли замолчал. Против насмешек не выстоят ни ругань, ни проклятия. На них можно ответить либо ударом ножа, либо презрительным молчанием. Хинчинбрук остается господином положения; он может сделать что угодно, и у больного не хватит сил сопротивляться.
— Ну?
— Я убью тебя, Майкл! — горячо выдохнул Бертон, отворачиваясь к стене.
— Не стоит угрожать, дитятко!.. К тому же, имея один единственный глаз… Знаешь, очень легко ослепнуть совсем… А кому нужен слепой шпион?
Хинчинбрук придвинулся ближе и взял Бертона за руку.
— Повернись сюда!.. запомни: твои упреки напрасны. Я не виноват, что ты потерял глаз. Наоборот, ты должен благодарить меня, что не потерял жизнь… Вспомни, как все было: вечером мы легли отдыхать. До имения Сатиапала оставалось около двадцати километров. Мы чувствовали себя в полной безопасности. В двенадцать ночи ты разбудил меня…
— Оставь! — с отчаянием простонал Бертон. Он едва сдерживал себя, слушая бессовестное вранье, которому 'не могло быть ни малейшего оправдания.
— Да, да! — спокойно продолжал Хинчинбрук. — Помнишь — ты полез в мою сумку?.. Ты надеялся найти что-нибудь съестное, мой дорогой, а получил такой пинок в живот, что мяукнул, как котенок… Ну, теперь помнишь? Или, может быть, у тебя совсем отшибло память?
Чарли мог присягнуть, что с ним не случилось ничего подобного. Он хорошо помнил, как обессиленный упал в тени на краю поляны, а проснулся здесь, — от нестерпимой боли. Несомненно, все это время он находился без сознания, и был не способен ни на одно осмысленное движение… Но Хинчинбрук рассказывает так убедительно, вспоминает такие выразительные детали, что невольно начинаешь верить в правдивость его рассказа.
…Они вышли на шоссе. Часа два двигались без всяких приключений. Сели отдохнуть у речки. Задремали, склонясь один к другому. Вдруг из-за поворота выскочила автомашина. Прозвучала пулеметная очередь. Хинчинбрук и Бертон бросились наутек. Ослепленный лучами фар, Чарли наткнулся на сучок и выбил себе глаз. Хинчинбрук, пострадавший гораздо меньше, дотянул своего друга до имения Сатиапала. Вот и все.
Чарли слушал россказни и представлял покрытое мягкой пылью шоссе, полуразрушенный мост; у него в ушах звучали выстрелы, и даже слышался сухой отвратительный звук, с которым ветка дерева вонзилась в живое тело…
Такова сила человеческого слова: навеянное, навязанное чужой волей порой становится более реальным, чем действительность. Чарли Бертон постепенно убеждался, что потерял глаз не по злому умыслу Хинчинбрука, а из-за собственной неосторожности. Еще немного — и он поверил бы полностью. Но словоохотливый Хинчинбрук переборщил:
— Не печалься, мальчик! Я узнал, что раджа Сатиапал умеет вставлять людям новые глаза. Нужно только…
Бертон навострил уши:
— Когда ты узнал об этом?
— А, не все ли равно! — шутливо махнул рукой Хинчинбрук. — У таких, как мы, не спрашивают "когда" и "где".
— Нет, ты все-таки скажи, — настаивал Бертон. Хинчинбрук понял, что сболтнул лишнее. Не следовало вспоминать про Сатиапала. Нельзя признаваться, что о некоторых экспериментах ученого раджи известно давно: Бертон сразу сообразит все.
— Дитятко! Имеющий уши — да слушает! Я узнал об этом пять часов назад.
— Пять часов назад? — переспросил Бертон. — Ну хорошо… Хорошо…
Хинчинбрук искоса посмотрел на него. Не нравился старику этот тон!.. Пусть лучше орет, ругается, — разгневанный человек непременно выскажет все, о чем следовало бы молчать. А скрытые мысли, накапливаясь, приводят иногда к безрассудным поступкам.
— Как же тебя лечит господин Сатиапал? — равнодушно спросил Хинчинбрук, прерывая неприятную паузу.
— Никак не лечит, — сухо усмехнулся Бертон. — Кормит "пищей богов" и только.
— "Пищей богов"?
— Да… Если хочешь — попробуй. Вон на тарелке осталось.
В сером мареве хмурого рассвета уже проступали и углы комнаты, куда раньше не доходили несмелые лучи ночника. Вырисовывалась нехитрая обстановка: обычная железная кровать, тумбочка, похожая на больничную, небольшой шкаф, стол. На тумбочке стояла тарелка с серо-зеленой массой.
Хинчинбрук понюхал. Пахло кислым. Он зачерпнул ложкой немного смеси, лизнул языком: невкусно. Запах и вкус силоса слишком своеобразны, не похожи ни на что.
— Гм… гм… — Хинчинбрук попробовал еще. — А из чего же делают эту "пищу богов"?
Бертон не ответил. Он спал или делал вид, что спит. ...                                                                      

 Объект Икс. Николай Дашкиев 

 Писатель Николай Дашкиев  

 Из книги "Властелин мира" Николая Дашкиева 

 "Властелин мира" Николая Дашкиева  

 

   О  чтении книги "Гибель Урании"  

 

 Николай Дашкиев «Подснежник»                                                                                         Николай Дашкиев «Амулет Енкамая»                                                                                         Николай Дашкиев «Бацилла карбоната»                                                                          «Украденный голос» Николай Дашкиев

Просмотров: 452 | Добавил: svistuno-sergej | Теги: произведения, писатель, Николай Дашкиев, творчество, писатели | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: