***
...
Брыжжак снова сник.
— Вот видишь. Мог бы приходить на матчи, сопровождать команду на выездных играх, болеть за него. И у тебя уже точка соприкосновения с одним сыном, а через него — со вторым. Но ты этого не делаешь. Проще прийти домой и с тоскливой рожей влезть в бутылку.
— Правильно, — тихо сказал Брыжжак. — Все правильно.
Он встал и крепко, от души, пожал мне руку.
— Спасибо, Серега. Никогда не думал, что ты такой дельный мужик.
— Обращайся. Надеюсь, сделаешь правильные выводы.
Брыжжак кивнул и вышел. Я проводил его взглядом, вздохнул и повернулся к Валере.
— Ну что, дружище, сегодня опять к ветеринару пойдем?
Шутил, конечно, до вакцинации еще далеко, пусть окрепнет.
Валера скривил морду и демонстративно отвернулся. Идея ему категорически не понравилась.
Я усмехнулся, убирая со стола грязные тарелки.
Потом я мыл посуду, раздумывая о том, что делать дальше. Может…
Додумать не успел. Я как раз домывал сковородку, когда зазвонил телефон. Глянул на экран, там высветилось короткое «Банк Не Брать».
Сразу вспомнились слова родителей о каком-то потребительском кредите и то, что говорил Михалыч: мол, Серега заложил хату под игру. Как и с машиной на штрафстоянке, разобраться с этим нужно было давно. Но когда? Между долгами бандитам, комиссией, увольнением и попытками привести в порядок это тело руки просто не доходили.
Я выдохнул и принял звонок.
— Да.
— Сергей Николаевич Епиходов? — раздался женский голос, усталый и жесткий одновременно. — Отдел взыскания Совкомбанка. Вы получали наши уведомления?
— Э…
— Отлично, — не стала дослушивать женщина. — На сегодняшний день у вас просрочка девяносто шесть дней. Задолженность составляет миллион пятьдесят одну тысячу двести рублей. Тело кредита, пени, проценты. Полный пакет документов для подачи иска готов. Завтра утром направляем в суд. Обращение взыскания на залоговое имущество. Вам понятны последствия?
Глава 20
Услышанное ошарашило, и я некоторое время молчал, подбирая слова.
— Сергей Николаевич? — напомнил о себе женский голос.
— Да-да, я здесь.
— Я спрашиваю, вам понятны последствия?
Все было ясно. Единственная квартира, которая есть в этой новой жизни, может уйти с молотка за долги, которых я даже не делал.
— Понятны, — выдавил я. — Но у меня есть объективная причина. Я потерял работу. Не отказываюсь платить, но физически прямо сейчас не могу… — Подумав, я добавил: — Можно мне сделать реструктуризацию?
— Реструктуризация возможна только при личном визите. Сегодня. До восемнадцати ноль-ноль. — Она назвала адрес на Баумана. — Вы успеете?
— Во сколько лучше подъехать?
— До трех часов дня приму без очереди. После трех народ валом.
— Буду раньше, в течение часа.
— Меня зовут Ольга Витальевна Костромина. Жду вас в течение часа, кабинет двенадцать, второй этаж. Талончик не нужен.
Быстро собравшись, я надел новый костюм, прихватил документы, отругал Валеру, подозрительно засевшего в моей туфле, и отправился в банк.
Собрался ехать на своей машине, но обломался, «девятка» не завелась. Возиться с ней времени не было, так что пришлось ехать на такси.
В банке поднялся на второй этаж и нашел там двенадцатый кабинет.
В просторном помещении с огромным панорамным окном во двор за столом сидела женщина лет сорока с короткой стрижкой и каменным выражением на миловидном лице.
Я внимательно посмотрел на нее. Глаза слегка прищурены, словно свет причиняет боль. Виски бледные, почти прозрачные. Плечи напряжены, подбородок опущен — классическая защитная поза человека, которому плохо. На столе стояла чашка с остывшим кофе, рядом лежал блистер анальгина, наполовину выдавленный. Рука женщины машинально массировала висок.
— Епиходов? Садитесь. — Сказало устало, но без злобы, скорее безразлично, словно для нее я был не человек, а строчка в отчете.
Сканирование завершено.
Объект: Костромина Ольга Витальевна, 41 год.
Доминирующие состояния:
— Усталость хроническая (91%).
— Профессиональное выгорание (83%).
— Раздражение фоновое (74%).
Дополнительные маркеры:
— Прищуренные глаза (светобоязнь при мигрени).
— Массирование виска (попытка облегчить боль).
— Замедленная речь (экономия ресурсов).
— Эмоциональная отстраненность (защитный механизм).
Я сел напротив, быстро пробежавшись по строчкам данных от Системы.
Костромина вытащила папку из шкафа, не вставая со стула.
— Ваша ситуация мне известна. — Она пролистала документы, говоря чуть медленнее обычного. — У нас готов полный пакет для подачи иска. Завтра утром, если не подадите заявление на реструктуризацию и не внесете хотя бы минимальный платеж, передаем дело в суд. Блокировка счетов, арест имущества, обращение взыскания на залог. — Она сделала паузу. — Вам понятна серьезность ситуации?
Она оценивала меня: понять это помог эмпатический модуль, который я перезапустил на сканирование, когда она задала вопрос.
Сейчас Костромина смотрела, как отреагирую. Пойду на контакт или начну юлить.
— Серьезность понятна. Но у меня есть объективная причина. Я потерял работу.
Я отдал ей свой телефон с записью в электронной трудовой на Госуслугах, и женщина внимательно ее изучила.
— Не отказываюсь от долга, не прячусь, но платить нечем. Пока. Пришел найти решение. Мне нужна реструктуризация, пока не найду новую работу.
Ольга Витальевна вернула телефон, помолчала, окинув меня долгим взглядом. В ее глазах промелькнуло удивление. Видимо, на мне давно поставили крест.
— Хорошо, — кивнула она. — Большинство приходят с пустыми руками и просто просят «дать еще времени». Я сделала запрос в Пенсионный фонд, и они скинут ваши отчисления с доходов. Если все подтвердится, у вас действительно причина уважительная.
Она начала заполнять бланк, но я заметил, как ее рука замерла, а пальцы потянулись к виску.
Система включилась самопроизвольно:
Диагностика завершена.
Основные показатели: температура 36,4 °C, ЧСС 62, АД 93/58, ЧДД 14.
Обнаружены состояния:
— Артериальная гипотензия (хроническая, компенсированная).
— Мигрень без ауры (текущий приступ, интенсивность 6/10).
— Признаки хронического переутомления.
— Дефицит железа (вероятная причина гипотонии).
Рекомендации: магний, нормализация режима сна, контрастный душ, адекватное потребление жидкости.
— Ольга Витальевна, — сказал я мягко. — Простите за личный вопрос, но вы сейчас очень плохо себя чувствуете, правда?
Она вздрогнула.
— Что вы имеете в виду?
— Головная боль. Мигрень. Давление понижено. — Я говорил спокойно, просто констатируя факты. — Ведь так?
— Допустим, и что? — несколько агрессивно спросила она.
— Я врач. Хирург. Вы же видели запись. Вернее, был до недавнего времени. Но дело не в этом. Я вижу, как вам плохо, и хочу помочь. Просто как человек человеку.
Она смотрела на меня с нескрываемым удивлением.
— Откуда вы знаете про давление и мигрень?
— Бледность висков, прищуренные глаза, напряженные плечи, анальгин на столе, который явно не помогает. Классическая картина. Могу дать несколько советов. Не назначений, я не имею права. Просто то, что реально помогает.
Она смотрела долго, пытаясь понять, к чему я веду.
— Хорошо, — наконец сказала она тихо. — Говорите.
— При пониженном давлении нужна регулярная физическая активность. Не интенсивная, но постоянная. Прогулки, легкая зарядка — это улучшает тонус сосудов. Небольшие порции соли в рационе, если нет противопоказаний, потому что соль помогает удерживать жидкость. Адекватное потребление воды, не меньше полутора литров в день. Контрастный душ по утрам. И не вставайте резко: постепенный подъем снижает риск головокружения.
Ольга Витальевна слушала, не перебивая. Достала блокнот, записала несколько пунктов.
— А с мигренью?
— С мигренью сложнее. Главное — строгий режим сна, потому что недосып усиливает приступы почти у всех. Регулярное питание без длительных перерывов. Магний в форме цитрата или глицината как профилактика — это доказано исследованиями. Холод на лоб или шею часто снижает интенсивность боли. И, если чувствуете приступ, принимайте нестероидные противовоспалительные при первых симптомах, если нет противопоказаний. Не ждите, пока станет нестерпимо. Еще хорошо регулярно делать массаж шейного отдела. Лучше — два раза в году проходить курсом.
Она кивнула, продолжая записывать. Напряжение в ее плечах слегка уменьшилось.
— Спасибо, — сказала она тихо. — Я обязательно попробую. Честно говоря, уже отчаялась что-то сделать с этими головными болями.
— Пожалуйста. Главное, не откладывайте.
— И вы не откладывайте… с выплатами, — хмыкнула она. — Давайте теперь о вашей ситуации.
Она взглянула на экран компьютера, затем открыла папку, достала чистый бланк.
— Пенсионный фонд подтвердил. В этом месяце отчислений уже нет. Так что теперь по процедуре. На такую просрочку у нас стандартная схема: готовим документы в суд. Но если должник выходит на контакт, показывает готовность решать вопрос, мы можем приостановить подачу иска. Кредитный комитет смотрит прежде всего на одно: хочет человек платить или просто тянет время.
— А квартира? Залог?
— Квартиру мы не забираем на первом этапе. Это крайняя мера. Банку нужны деньги, а не недвижимость. Продавать, искать покупателя, оформлять сделку долго, дорого и невыгодно. Мы идем на это, только если человек вообще не выходит на связь. А вы сегодня пришли, подали заявление, готовы платить. Совершенно другая история.
Я выдохнул. Значит, есть шанс.
— Что конкретно можете предложить?
— Несколько вариантов. Первый: отсрочка по телу кредита на шесть-двенадцать месяцев. В этот период платите только проценты — примерно десять-пятнадцать тысяч в месяц. Тело не уменьшается, но новые долги не копите. Второй: продление срока кредита. Платеж падает, но переплата растет.
— Первый вариант. Отсрочка по телу, только проценты.
— Хорошо. Но есть важные моменты. Чтобы заявление приняли, нужно внести минимальный платеж. Достаточно десяти–пятнадцати тысяч. Это покажет комитету, что вы серьезно настроены.
Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.
— Второе: подтверждение, что вы ищете работу. В идеале — справка из центра занятости. Но я понимаю, что вы только уволились. Сделайте так: завтра подайте документы через Госуслуги на портале «Работа России». Хотя лучше, конечно, наведаться в Центр занятости, и они все помогут сделать. Когда подадите заявление, сделайте скриншот и пришлите мне. Это уже будет доказательством. У вас же статуса самозанятого нет?
Я отрицательно покачал головой.
— Значит, проблем не возникнет. Тогда справку принесете позже, когда присвоят статус безработного.
— Понял. Завтра займусь.
— Третий момент: покажите любую активность по поиску работы. Резюме на портале трудоустройств, отклики на вакансии, переписка с работодателями. Все можно распечатать или скриншотами прислать. Банк смотрит не на результат, а на процесс. Но главное — вы должны каждый день заходить на свою страничку на портале «Работа России» и просматривать предложения работодателей. Мы потом проверим.
— А что по срокам?
— На платеж — неделя. Без него заявление отклонят автоматически. Комитет рассматривает от пяти до тридцати дней. Пока заявление на рассмотрении, банк не подает в суд, не передает дело приставам. Но если платежа не будет — все возобновляется.
— Я внесу. В течение недели точно.
— И еще: вносите платежи регулярно, даже если небольшие. Банк смотрит на регулярность. Даже пять тысяч в месяц лучше, чем ноль.
Она протянула бланк. Я заполнил его, вписывая каждую букву: ФИО, паспортные данные, номер договора, причину реструктуризации, желаемые условия. Передал обратно. Она проверила, поставила подпись, скрепила печатью.
— Заявление принято. Рассмотрение займет от пяти до тридцати дней. Пока оно на рассмотрении, никаких судебных действий не будет. Но вы должны выполнить условия. — Она начала загибать пальцы: — Первое — платеж в течение недели. Второе — завтра подать документы в ЦЗН. Третье — активность по поиску работы. Четвертое — регулярные платежи. Все понятно?
— Все понятно. Спасибо. Честно. Вы дали мне шанс.
Ольга Витальевна слабо улыбнулась — впервые за весь разговор.
— Вы помогли мне советами, я помогла вам. Взаимная выгода.
Я встал и направился к двери. На пороге обернулся.
— Кстати, Ольга Витальевна. Если есть возможность — лягте сегодня пораньше. Отдых при мигрени важнее всех лекарств. И выключите яркий свет дома.
Она кивнула.
Прощаясь, она смотрела на меня уже как на человека.
* * *
Из банка я вышел в приподнятом настроении, насколько это вообще возможно для человека в моей ситуации. Реструктуризация одобрена, квартиру пока не заберут, Костромина оказалась нормальным человеком. Да и денюжки на виртуальный счет рано или поздно упадут, никуда не денутся. Тогда и рассчитаюсь с кредитом полностью.
Свернув с Баумана на остановку, я полез в карман за телефоном, чтобы проверить расписание автобуса, и в этот момент прямо передо мной с глухим стуком на асфальт шлепнулся толстый кожаный бумажник.
Мужик в спортивном костюме, уронивший его, продолжал идти вперед, не замечая потери.
Я даже не успел решить, окликнуть его или нет, когда рядом материализовался второй персонаж: парень лет двадцати пяти в кепке и с добродушной улыбкой.
— О, братан, смотри, кто-то потерял! — Он указал на бумажник. — Подними, глянем, может, документы есть, вернем человеку.
Я посмотрел на него, потом на удаляющуюся спину «потерпевшего», который, судя по напряженной шее, отлично знал, что происходит у него за спиной.
— Давай-давай, — подбодрил парень, — ты же видел, как он уронил. Вдруг там деньги, он расстроится.
Схема была настолько древней, что я помнил ее еще по девяностым. Поднимаешь кошелек, «хозяин» возвращается, обвиняет в краже, «свидетель» подтверждает, вместе вымогают компенсацию. Вариации включали вызов липовой полиции или подсчет «пропавших» купюр, впрочем, суть оставалась неизменной.
— Знаешь что, — сказал я, доставая телефон и демонстративно включая камеру, — давай лучше в отделение. Там и вернем, и протокол составим, все по-честному.
Парень в кепке моргнул.
— Да ладно, зачем полиция, мы же по-человечески… Просто вернем кошелек. Да?
— А сам чего не вернешь?
— Э… Ну ты же первый нашел.
— Разводите, значит, — кивнул я. — Ну-ну.
«Потерпевший» впереди внезапно ускорил шаг и свернул за угол. Парень в кепке посмотрел на меня, на бумажник, на телефон с записью и растворился в толпе за три секунды.
Бумажник так и остался лежать на асфальте. Наверняка пустой.
Не по сезону теплое солнышко припекало затылок, пахло кофе из ближайшей кофейни и выхлопными газами от проезжающих машин. А я убрал телефон и пошел к остановке, усмехнувшись про себя.
Домой вернулся к полудню. Валера встретил меня у порога, нагло потерся о ногу и требовательно мяукнул.
— Не подлизывайся, — проворчал я. — Сегодня у нас по графику банный день. График, кстати, я утвердил только что. Помнишь, как там у классика было: надо, надо умываться по утрам и вечерам, а нечистым трубочистам — стыд и срам! Стыд и срам! Так что стыд и срам тебе, Валера!
Но Валере было откровенно плевать на классическую литературу. На его продувной роже никакого стыда отродясь не водилось. А вот когда я достал из пакета шампунь и направился в ванную набирать в таз теплую воду, его интуиция сработала безотказно. Он попятился, прижал уши, юркнул под диван и притворился, что его здесь вообще никогда не было.
— Ага! — свирепо кивнул я. — Вот, значит, как, да? Бунт, значит? Ладушки, будем тогда по-плохому.
Валера при звуках моего голоса забился еще поглубже.
— Ты бы еще голову в песок, как африканский страус, воткнул. Но сразу предупреждаю: так как пол под линолеумом бетонный, лучше так не делать. Потом перекрытия между этажами ремонтировать придется. Вылезай, террорист блохастый!
Подавив восстание, я вытащил сопротивляющуюся скотину из-под дивана и понес в ванную, игнорируя возмущенный ор. Воды в тазу было сантиметров пять, температура сорок градусов — я проверил локтем, как когда-то проверял для собственных детей.
И вот зачем так верещать?
Первый контакт с водой Валера воспринял как личное оскорбление. Он издал звук, который я бы описал как нечто среднее между сиреной воздушной тревоги и скрипом несмазанной двери.
— Тихо, тихо, — бормотал я, придерживая его одной рукой и смачивая шерсть другой. — Лишай мы вылечили, теперь надо отмыть всю эту гадость. Потерпи, Че Гевара.
Валера идти на компромиссы в таком важном вопросе не собирался. Он извивался, царапался и орал так, словно его не мыли, а резали тупым ржавым скальпелем на куски, щедро посыпая все крупной солью. Причем шампунь я наносил только на тело, аккуратно, избегая морды и ушей, при этом Валера умудрялся вырываться с силой, совершенно не соответствующей его размерам.
Смывал тщательно, до чистой воды, пока Валера не охрип от горя.
— Все, все, — сказал я, вытаскивая жалкий мокрый комочек и заворачивая в полотенце. — Видишь, не умер же.
Валера посмотрел на меня глазами, в которых читалось вселенское потрясение таким коварным предательством. Он больше не орал, но дух его был не сломлен. Я промокнул его, стараясь не тереть, и отнес в комнату, подальше от сквозняков.
Пока он оскорбленно сох, я достал ветеринарные капли и физраствор. Конъюнктивит еще не прошел до конца, так что процедуры продолжались.
Валера, увидев знакомый флакончик, вновь попытался сбежать, но я перехватил его и завернул в то же полотенце, оставив снаружи только голову. Получилась недовольная кошачья шаверма.
— Не дергайся, — сказал я, смачивая ватный диск теплым физраствором. — Быстрее сделаем, быстрее отпущу.
Протер сначала один глаз, от внешнего уголка к внутреннему, убирая засохшие корочки. Потом взял чистый диск и повторил со вторым. Валера терпел, но смотрел с немым укором.
Согрев флакон с каплями в ладони, я аккуратно оттянул нижнее веко и оставил на нем одну каплю, держа пипетку в сантиметре от глаза. Валера дернулся, моргнул, распределяя лекарство, и зажмурился.
— Молодец, Кутузов, — похвалил я. — Еще пару дней, и закончим с этим.
Развернув полотенце, я выпустил его на свободу. Валера отряхнулся, фыркнул и демонстративно ушел в угол — зализывать раны и обиды.
Вскоре, высохнув и распушившись, он снова терся о мою ногу, будто ничего не произошло, и выпрашивал тюльку.
И в этот момент раздался телефонный звонок.
Удивляясь, кто бы это мог быть, я поднял трубку. На экране высветилось: «Михалыч».
— Серега? — раздался в трубке слабый голос Михалыча.
— Сан Михалыч, насколько я понимаю, вам операцию все-таки сделали?
— Да, — пробормотал он. — И это… Спасибо тебе, Серега, что настоял.
— Как прошло? Что врачи говорят?
— Говорят, все нормально будет. Сделали операцию, сказали… — Михалыч запнулся. — Еще сказали, что, если бы обнаружили позже, могли бы и не успеть.
— Ну вот видите, Сан Михалыч. Правильно, что послушали.
— Говорят, что я лет десять точно проживу, — похвастался он, но тут же сник: — А че так мало?
— Это очень даже хорошо, Сан Михалыч. За десять лет можно ой-ой-ой сколько успеть, а дальше видно будет. Если вести правильный образ жизни, срок можно и продлить. Это же врачи примерно дают, как срок годности холодильника: пишут три года, а он у вас двадцать лет стоит. Правильно?
Михалыч закряхтел в трубку.
— Ты это, Серега… — начал он и умолк.
— Что? — напрягся я. — Деньги нужны? Долг вернуть?
— Не, не… Это мы с тобой железно договорились, когда сможешь, тогда и вернешь. Я про другое. Скажи мне, Серега, чем я тебя могу отблагодарить?
— Да за что? — удивился я.
— Ну как за что? Ты мне вовремя про болячку сказал, заставил на операцию идти, отговорил к этой бабке в Красноярский край ехать… Так бы сгинул там, и все, а у меня дети малолетние…
— Да ничего не надо, Александр Михайлович. Здоровье — такое дело, за него расплаты не требуют.
— Не, Серега, я не могу, чтоб на мне такой долг висел. Это долг жизни, понимаешь? Вот и скажи, что тебе надо. Я, понимаешь, верю: если не рассчитаюсь, болезнь может вернуться.
Я не стал ему объяснять, что болезнь может вернуться, если в жизни ничего не менять. И что риск никуда не исчезает сам по себе. В организме у каждого человека постоянно возникают отдельные поврежденные клетки, и большая часть из них спокойно уничтожается собственным иммунитетом и системами контроля. А вот насколько эффективно организм справляется с такими сбоями — уже зависит от образа жизни, стресса, питания, сна и общего состояния здоровья.
— Нет, правда, ничего не нужно, Сан…
— Серега, ты должен что-то сказать! — перебил Михалыч. — Я требую! Не зли меня, мне волноваться нельзя.
— Ну, даже не знаю… — протянул я. Хотя идея у меня уже появилась, и я ее озвучил. — Александр Михайлович, есть одна проблема. Совет мне нужен.
— Давай говори, — перешел на деловой тон Михалыч.
— Понимаете, я подработку искал и устроился в одну фирму продавать БАДы.
— И че, там яд нашли? — хохотнул он и тут же зашипел, видимо, от боли в шве.
— Нет, нет. Я взял самые нейтральные, которые на организм плохо не влияют. Даже наоборот, дадут клеткам энергии, кое-какие витамины. Спирулина там еще, она снижает «плохой» холестерин, обладает небольшим противовоспалительным эффектом. О, а еще содержит фикоцианин — действительно работающий антиоксидант. Такой и вам не помешает, Сан Михалыч.
— Ну а в чем тогда проблема, раз такое чудо-средство?
— Проблема в том, что я понятия не имею, как их продавать и где.
— А-а-а, докторишка, белый воротничок! — заржал Михалыч, потом закашлялся и снова зашипел. — Так это вообще не вопрос. Сегодня подходи в наше место. В «Чак-Чак», там тебя Чингиз будет ждать, помнишь его?
— Еще бы не помнить, — хмыкнул я при мысли о шрамобровом братке. — Он ко мне столько раз приходил. Я маму родную реже вижу.
— Хе-хе-хе! Ну извини, с такими, как ты… Тьфу, с должниками, короче, по-другому никак. В общем, я Чине дам команду, он тебе подскажет, че делать…
— Что вы собираетесь делать? — напрягся я, уже коря себя за несдержанный язык.
— Да расслабься. Дам команду своим ребятам, они твои БАДы по нашим точкам реализуют. Разберут только так. Спирулина твоя всем полезна будет.
— О, вот это другое дело, — усмехнулся я. — Спасибо большое.
— Да это тебе спасибо. Ладно, бывай, Серега. Выздоравливай.
— Это вам выздоравливать, Александр Михайлович.
Михалыч хмыкнул и отключился.
Я убрал телефон, потирая руки. Все, проблема с БАДами, считай, решена. То есть не проблема даже, а проблемка.
Глядишь, я так еще лучшим продавцом месяца в «Токкэби» стану!
А потом пришла смс от Алисы Олеговны:
«Ну не дуйся, котик, я скоро за тобой заеду. Скинь адрес. Как и договаривались — в 14:00. Надо поговорить».
Глава 21
Надо же, «котик». Вы кем себя возомнили, Алиса Олеговна?
Но вволю повозмущаться наглостью и пробивной способностью этой дамы я не успел, потому что приперлась Танюха. И была она надутая, аки сыч, с поджатыми губами и тяжелым вздохом наготове.
Валера при виде соседки, видимо, решил, что его опять собираются забирать к ней, поэтому свирепо зашипел, наежился до состояния пушистого шара и пружинным прыжком кинулся на меня, целясь в ногу. Вот ведь привычка дурацкая у него появилась за последние дни, прямо наказание какое-то.
Я стремительно отдернул ногу, и Валера по инерции пролетел еще полметра, мягко впечатавшись в диванную подушку. Зато я спас новые штаны от затяжек.
— А потому что не надо интриги вот эти свои проворачивать! — обличающе погрозил я пальцем животному.
Валера надулся и, судя по жуликоватой морде, замыслил что-то недоброе. Я мысленно поставил себе галочку: следить за этим террористом в оба.
Махнув рукой в сторону кухни, я пригласил Танюху проходить. Она чинно прошествовала и уселась за столом, заняв как-то сразу полкухни своим монументальным присутствием. На травяной чай из брусники со зверобоем без сахара она посмотрела довольно-таки скептически и печально, принюхалась к исходящему от кружки аромату лекарственных трав, но из вежливости немного отпила.
— Ох, Серега, проблема у меня… — протянула она, обхватив кружку обеими ладонями. — Даже не знаю, что и сказать…
— А ты начни, — посоветовал я, в душе понимая, что разговор этот затянется надолго и свалить из дома до приезда Алисы Олеговны я теперь точно не успею.
— Да ты понимаешь, я же стараюсь не жрать! — Танюха всплеснула руками, едва не расплескав чай. — Но ночью просыпаюсь типа от голода. И целый день хожу типа как зомби, только про еду и думаю. Ты понимаешь? Утром пожрала и уже через час заново начинаю думать: а когда же будет обед? После обеда я уже не могу дождаться ужина. Не знаю, что типа делать. Я, наверное, сорвусь!
Она горестно вздохнула и посмотрела на меня умоляющими глазами уже без накладных ресниц. Веки припухшие, под глазами залегли тени от недосыпа.
Слушая ее, я уже прикидывал, что там у нее внутри творится. Желудок Танюхи растянут, поэтому рецепторы срабатывают поздно, и мозг получает сигнал «я сыта» с запозданием. Чувствительность к лептину, гормону насыщения, снижена, и получается, что жира в теле хватает, а команда «хватит жрать» до гипоталамуса не доходит. Грелин, гормон голода, скачет как бешеный, потому что организм давно приучен есть большими порциями и беспорядочно. Плюс жизнь Танюхи не сказать, что удалась. Мозг хочет дофамина, а самый быстрый путь к нему — еда.
И еще, конечно, микробиота. Когда годами закидываешься сладким, мучным, быстрыми углеводами, в кишечнике расплодятся именно те бактерии, которым это выгодно. Они начинают доминировать, подавлять нормальные штаммы и постоянно слать мозгу сигналы, что им нужен именно сахар. Оттого и тянет Танюху на сладенькое. Причем это не голод в ней говорит, а колония микроорганизмов, пожирателей сахара, диктует мозгу, что делать. Пока их подсократишь, пока сменишь состав микробиоты — пройдет не один день.
Все это я понимал очень хорошо. И так же хорошо понимал, что сейчас объяснять Танюхе про лептин, грелин, рецепторы, короткоцепочечные жирные кислоты и конкуренцию бактериальных штаммов — пустая трата времени. Она услышит первые три слова и снова спросит: «Так что мне делать?»
Поэтому я лишь вздохнул и решил пойти путем, который она точно воспримет.
Ну что ж… предложу Танюхе волшебную пилюлю, которая была довольна популярна среди некоторых моих знакомых. Какое-нибудь «чудо-средство» ей будет проще принять, чем очередную мою лекцию по физиологии. К тому же «пилюля» эта сработает — если, конечно, продолжать делать все остальное.
И нет, я не о кардинальных методах. Всегда был категорическим противником того, к чему прибегают нынче многие женщины в погоне за быстрым результатом: то бандажирование желудка, то резекция, то баллоны какие-то внутрижелудочные.
Лучше прийти к результату постепенно, чем калечить себя сомнительными операциями. В старости оно все равно аукнется, я на такое насмотрелся.
— Так че мне делать, Серый? — Татьяна подалась вперед, вцепившись в кружку побелевшими пальцами.
Я сделал вид, что меня озарило, и хлопнул себя по лбу:
— Слушай, я же забыл тебе посоветовать кое-что важное! Есть одно хорошее средство, которое и ускорит процесс похудения, и почистит организм. И вместе с тем ты не будешь так хотеть есть, уж ночью точно.
— Что для этого надо?
Танюха аж подобралась, подобно Валере перед прыжком. Глаза загорелись охотничьим азартом.
— Значит, смотри. Сходишь в аптеку и купишь две вещи: шрот расторопши и льняное масло. За полчаса до еды принимаешь одну чайную ложку шрота и одну чайную ложку масла.
— Шрот? — Танюха поморщилась, отхлебнув чаю. — Это типа шпроты, что ли?
— Почти угадала, — хмыкнул я. — Это семена расторопши, из которых уже отжали масло. Остается такой жмых, похожий на крупный порошок. Штука полезнейшая: там и клетчатка, и силимарин.
— Сили-что?
— Силимарин. Природный гепатопротектор, то есть защитник печени. Есть исследования, что он даже частично восстанавливает ее поврежденные клетки. Особенно актуально для тех, кто раньше злоупотреблял…
Татьяна скептически зыркнула на меня, явно с намеком. Я от комментария воздержался, потому что и сам, без сопливых, знал про Серегино прошлое.
— Так вот, — продолжил я, — когда ты съедаешь ложечку этого шрота и запиваешь теплой водой, он разбухает внутри и, как мягкая щетка, проходит через весь кишечник, собирая все лишнее. Плюс дает ощущение сытости на несколько часов. А льняное масло помогает этой массе легче продвигаться по желудочно-кишечному тракту. Бывает, к этой смеси добавляют еще аскорутин, одну-две таблеточки. И витамин С. Ну, это уже на любителя. Если ты нормально ешь овощи, ту же квашеную капусту, зелень — отдельно витамин С тебе особо не нужен. А аскорутин… считается, что он укрепляет стенки сосудов, когда капилляры слабые и лицо на морозе краснеет. Прямо чудес он не делает, но вреда тоже обычно нет. Так что хочешь — добавляй, не хочешь — можно и без него спокойно обойтись.
Танюха слушала, приоткрыв рот, а когда я сделал паузу, спросила:
— А если не будет этого шрота расторопши?
— Псиллиум можно попробовать, это порошок из шелухи семян подорожника. Здорово разбухает и тоже резко снижает аппетит. Только одно золотое правило запомни. — Я поднял указательный палец. — Подобные штуки лучше начинать на выходных и по чуть-чуть, буквально по трети чайной ложки. А не когда тебе на работу бежать. Потому что организм может отреагировать по-разному, и, если ты застрянешь в туалете на полдня, лучше пусть это случится дома, а не во время поездки в автобусе.
— Поняла, поняла, — закивала Танюха, уже шаря глазами по столу в поисках чего-нибудь для записи.
Я подвинул ей салфетку и ручку.
— Пиши: шрот расторопши, масло льняное. Принимать за тридцать минут до еды. Запивать теплой водой, не меньше стакана. Это важно, Танюха! Шрот или псиллиум — они много воды в себя забирают.
Танюха старательно выводила буквы, высунув кончик языка от усердия.
— Единственное «но», — добавил я, — при желчекаменной болезни или серьезных проблемах с печенью шрот противопоказан. Но у тебя вроде все в порядке, так что можешь принимать каждое утро.
— Спасибо тебе, Серега! — просияла Танюха. — А этот шрот, он как на вкус, сильно противный?
— Специфический. Что-то среднее между халвой и травой. Не всем нравится. Но сейчас продают и в таблетках, спрессованный. Поищи в аптеках, не везде бывает. Да и не ради вкуса его употребляют, Тань!
— А я халву люблю! — Танюха мечтательно облизнулась, по всей вероятности, уже представляя, как будет поглощать драгоценный халвоподобный шрот ложками.
И в это время, в самый разгар нашей нравоучительной дискуссии, коварная скотина Валера издал адский боевой клич и все-таки напрыгнул на мою ногу, намертво вцепившись в штанину всеми четырьмя лапами. Когти вошли в ткань с характерным треском, а затем, судя по ощущениям, погрузились примерно до середины моей берцовой кости.
Капец моим штанам. Опять затяжки.
— Заколебал ты, Валера!
Я зашипел от боли, пытаясь стряхнуть мохнатого террориста, но тот прицепился мертвой хваткой, как клещ к собаке.
— Вот возьму садовый секатор и твои когти поотрезаю к чертовой матери!
Валера на мою угрозу не отреагировал никак. Он был занят. Он висел на моей ноге и, кажется, получал от этого процесса искреннее удовольствие.
— И вот зачем я это несчастье домой приволок! — пожаловался я Татьяне, надеясь на сочувствие.
Но она меня не поддержала. Вот и рассказывай после этого людям про волшебный шрот расторопши.
— Сам виноват. — Танюха пожала плечами с видом судьи, выносящего приговор. — Почему до сих пор не купил ему когтеточку?
— Потому что планировал вылечить его и отдать в хорошие руки, — торопливо ответил я.
При этих словах Валера, клянусь, вогнал когти еще глубже, пробив кость насквозь и оцарапав костный мозг. Во всяком случае, мне так показалось.
— Таня, тебе котенок нужен? — предложил я с надеждой обреченного.
— У меня уже есть Степан, — вздохнула Танюха, разводя руками. — Два безумия я не потяну. Они мне дом разнесут.
— Объявление на Авито дать, что ли?
Я задумчиво посмотрел на старательно висящего Валеру. Тот даже ухом не повел, продолжая болтаться на моей штанине, как елочная игрушка на еловой ветке.
— Когтеточку ты ему все же купи, — посоветовала Танюха, поднимаясь из-за стола. — Отдашь потом в добрые руки сразу вместе с когтеточкой. С хорошей когтеточкой Валеру точно заберут. В нагрузку.
Она ушла, а истеричный Валера легко и самостоятельно, словно перезрелый персик с ветки, отвалился от моей ноги и с достоинством удалился к себе в логово. Даже не оглянулся, паразит. Не иначе мстил за то, что я его искупал.
Я почесал зудящую расцарапанную голень, грустно осмотрел штанину в свежих затяжках и мысленно поклялся, что сегодня же пристрою этого диверсанта хоть куда-нибудь. Вечером. Точно.
А потом посмотрел на сопящую жуликоватую морду, торчащую из лежанки, и решил, что лучше завтра.
Потом, короче.
А потом позвонила Алиса Олеговна.
— Дуешься? — без малейшего приветствия спросила она вместо «здравствуйте».
— Дуюсь, — подтвердил я и сбросил звонок.
Телефон зазвонил снова через три секунды. Настойчивая дама, ничего не скажешь.
— Прекращай дуться и поехали в ресторан! — прощебетала она как ни в чем не бывало. — Я там столик заказала.
— Не хочу, — отрезал я. — И вообще, оставьте меня в покое. Всего доброго.
— Погоди! — Голос в трубке стал резким, требовательным. — Нам надо поговорить!
— О чем? — Я тяжело вздохнул, понимая, что эта женщина не отцепится, пока не получит свое.
— Это не телефонный разговор. Касается тебя. — Она перешла на отрывистые, командные фразы. — Диктуй адрес. У нас на обед меньше часа, надо уложиться.
Я помолчал, прикидывая варианты. С одной стороны, общаться с ней после того концерта, который она устроила перед Дианой, не хотелось категорически. С другой — любопытство разбирало: что такого срочного она хочет мне сообщить?
Ладно. Отшить ее я всегда успею.
Продиктовал адрес и вышел во двор.
Она подъехала через двадцать минут на шикарном «Порше-Кайен» ярко-алого цвета, который смотрелся в нашем обшарпанном дворе примерно как бриллиантовое колье на шее бомжа. Несколько бабушек на лавочке у подъезда проводили машину взглядами, полными классовой ненависти и жгучего любопытства.
Я открыл дверь, опустился на кожаное сиденье цвета слоновой кости и скомандовал:
— Трогай!
— Ты прямо по-барски, — рассмеялась Алиса Олеговна, выруливая со двора.
Машина плавно покатила к выезду, и я поймал себя на мысли, что сиденье подо мной стоит, вероятно, дороже всей моей квартиры вместе с Валерой и затяжками на штанах.
И тут зазвонил телефон.
Я взглянул на экран. Номер был неизвестный, но вызов я принял, потому что мало ли, вдруг что-то важное.
— Сергей Николаевич, здравствуйте, — проблеял в трубке смутно знакомый мужской голос, дрожащий и заискивающий одновременно.
— Слушаю вас. Здравствуйте.
Я нахмурился, пытаясь вспомнить, где слышал эти интонации.
— Это вас из спа-салона беспокоят. — Голос стал еще более медовым. — Мы с вами работали. Я Иннокентий, менеджер. Помните меня?
Ах вот оно что. Тот самый кадр, который меня уволил за отсутствие диплома массажиста.
— Что-то случилось? — спросил я, подозревая самое нехорошее.
— Нет, нет! Что вы! — голос буквально замироточил елейной патокой. — Мы хотели принести извинения и пригласить вас поработать у нас! Вышло недоразумение! Так в жизни бывает… вы такой замечательный специалист…
Алиса Олеговна покосилась на меня с любопытством, но промолчала, сосредоточившись на дороге.
— Так, стоп, — перебил я менеджера Иннокентия. — Давайте без реверансов. Что конкретно произошло? Зачем я вам вдруг понадобился?
На том конце провода повисла пауза, а затем, путаясь в словах и посекундно извиняясь, менеджер выложил все как на духу.
Оказалось, после моего ухода те самые тетки, которым я делал массаж, подняли настоящий бунт. Отказались от сеансов у Каруна, гранд-мастера Рейки, наотрез. Требуют только меня. Написали коллективную жалобу руководству, угрожают завалить все городские форумы и отзовики хейтерскими комментариями, после которых в этот спа-салон не сунется ни один приличный клиент. Администрация в панике, Карун в истерике, и вот теперь они готовы вернуть меня на любых условиях.
Надо же, какой поворот. Я усмехнулся, глядя на проплывающие за окном улицы.
— Я сейчас на обед, — сказал нервничающему Иннокентию, выдержав паузу для пущего эффекта. — После буду у вас. Ждите.
И отключился, не дав ему ответить.
— Проблемы? — поинтересовалась Алиса Олеговна.
— Нет. — Я откинулся на спинку сиденья. — Все в порядке.
— О как. — Она хмыкнула, бросив на меня оценивающий взгляд. — Ну и что случилось? Давай колись!
Судя по манере общаться, она явно решила связать меня по рукам и ногам. И вот где этот Экзюпери со своей коронной фразой «мы в ответе за тех, кого приручили»? Знал бы он, что сейчас творится и как эти «прирученные» в результате наглеют. И ведь никуда не денешься, раз приручил. Почему-то вспомнился вредный Валера, и на душе стало еще тоскливее.
— Тебя кто-то обидел? — не унималась Алиса Олеговна, бросив на меня быстрый обеспокоенный взгляд.
— Я сам решаю свои проблемы, — оборвал я неуместную сейчас дискуссию.
Она насупилась, на скулах проступил легкий румянец то ли от обиды, то ли от сдерживаемого раздражения. Но от дальнейших расспросов воздержалась, и остаток дороги мы проехали в молчании.
Только у ресторана, когда машина мягко притормозила у входа, она взяла меня под руку, придержала и сказала негромко, глядя в глаза:
— Ну, ты можешь хотя бы один час в день не хмуриться?
Я мог. Но не хотел. Впрочем, устраивать сцены посреди улицы было бы совсем по-детски, так что я молча кивнул и придержал для нее дверь ресторана.
А в голове тем временем крутилась совсем другая мысль: надо бы позвонить Диане. Расстались мы как-то скомканно, на полуслове, и вчерашний поцелуй у подъезда висел между нами невысказанным вопросом. В мои времена после первого поцелуя полагалось усиливать знаки внимания: звонки, цветы, приглашения. Прошло уже полдня, а я ей даже не позвонил. Непорядок. Вдруг обидится или, того хуже, решит, что я просто развлекался.
Хотя, возможно, современные девушки мыслят совсем другими категориями, и все эти ритуалы ухаживания для них такой же пережиток прошлого, как дисковый телефон и черно-белый телевизор.
Разберусь потом. Сначала надо понять, чего от меня хочет эта настойчивая женщина.
— Сергей! — донеслось до меня сквозь пелену мыслей.
Я моргнул и посмотрел на свою спутницу. Алиса Олеговна буравила меня раздраженным взглядом.
— Нет, я понимаю, что практически похитила тебя и насильно привезла в один из лучших ресторанов города, — процедила она сквозь зубы, сохраняя на лице светскую улыбку. — Но ты хотя бы видимость нормального отношения можешь продемонстрировать? Из вежливости! Люди же вокруг смотрят.
Я огляделся. Зал ресторана встречал мягким рассеянным светом, словно здесь горели не лампы, а тлеющие угли древнего очага. Джаз-трио под можжевеловой аркой исполняло что-то смутно знакомое, впрочем, мягко и ненавязчиво. Дерево, тканые узоры, керамика с ручной росписью — интерьер создавал ощущение дома зажиточного ремесленника, который не любит показуху, но уважает добротные вещи.
В своей казанской ипостаси я бы точно не сунулся в такое место, мысленно подсчитывая цену одной салфетки. Публика соответствующая: тихие разговоры, дорогие часы, ненавязчивый запах печеного теста и пряных трав.
— Если из вежливости, то могу, — сказал я, натянув на лицо выражение вежливого внимания. — Слушаю вас, Алиса Олеговна.
Она смерила меня взглядом, словно оценивала, достоин ли я, и покачала головой.
Так ничего и не сказав, подошла к хостес, симпатичной женщине лет тридцати, и прошептала той что-то на ухо.
Бросив на меня странный взгляд, та кивнула.
Все эти загадочные телодвижения вокруг моей скромной персоны забавляли, и я просто расслабился. Выслушаю странную дамочку, вкусно поем и откланяюсь.
И нет, я не позволю платить за себя.
Потому что пора Сереге постепенно превращаться в Сергея Николаевича.
...
===
Глава 22
Когда нас провели к столику у окна с толстой деревянной столешницей, я, повинуясь рефлексам из прошлой жизни, отодвинул стул для Алисы Олеговны. Она опустилась на сиденье и по-хозяйски кивнула мне с милой улыбкой, словно так и должно быть. Будто я ее личный шофер или, того хуже, оруженосец.
— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — спросил я, усаживаясь напротив.
Но тут к нам подошла официантка с меню в кожаных папках. Молоденькая, лет двадцати пяти, с приветливой улыбкой. Склонившись над Алисой Олеговной, она тихо прошептала:
— Специальное меню, как вы и просили.
Хмыкнув, я принялся изучать ассортимент «специального меню». В этом ресторане национальной кухни основными блюдами были мясные, в том числе из конины. Готовясь к встрече, я заранее изучил меню на их сайте. Но то, что я видел, было явно для особых гостей.
Тем временем официантка наполнила наши бокалы минеральной водой, бесшумно двигаясь вокруг стола.
— Мне, пожалуйста, морского ежа в брусничном соусе с имбирем, — прощебетала Алиса Олеговна, захлопнув меню и бросив на меня многозначительный лукавый взгляд. — А еще рульку с черносливом и морской гребешок с соусом из мандарина, кедровых орешков и крыжовника.
...
Читать дальше ...
***
***
***
***
***
***
***
***
***
***
Источники:
https://my-lib.ru/read/dvadtsat-dva-neschastya-2-daniyar-sugralinov/
---
https://gigabooks.ru//read/dvadtsat-dva-neschastya-2-daniyar-sugralinov/
***
***
***
***
***
***
...
Вот дерево ветвями ловит ветер...
...
...
...
...
...
***
***
|
