Главная » 2023 » Октябрь » 23 » Атаман 058
02:27
Атаман 058

===
Глава 6 (Продолжение)
Впереди по пробитому санями пути ехали двое дозорных, затем я, обочь держались Макар и Глеб, а уж затем замыкали колонну воины. Завидев княжеский выезд, встречные обозы брали в сторону, а седоки ломали шапки. В принципе такое чинопочитание мне было безразлично, но традиции и заведенные порядки соблюдать надо. Пару раз Глеб даже плетью стеганул по тулупу зазевавшегося возничего, не успевшего шапку снять. Не иначе — рвение свое выказывал.
Благополучно прибыв в Москву, в таком же составе сразу же мы направились к Кучецкому.
На улице уж стемнело, и Федор был в своих хоромах.
Князь вышел на крыльцо, окинул довольным взглядом свиту.
— Здрав будь, Федор!
— И тебе удачи и здоровья, Георгий. Вижу — не пропали втуне мои слова.
— Как не послушать умные слова старшего друга, — подлил я елея.
— Проходи, гостем будь. Эй, Прохор! Лошадей в конюшню, ратников — в людскую, да не забудь покормить.
Мы с Глебом и Макаром прошли за Федором в трапезную.
— Это кто с тобой, что-то я их ранее не видел.
— Боярин Кочкин и боярский сын Макар, из свиты. Федор окинул их внимательным взглядом, задержавшись на Макаре.
— Из Литвы?
— Так и есть, князь.
— То-то вижу — лицо бритое, да одежа но иноземному шита. Инда ладно, служи князю Михайлову ревностно. С Литвою замиримся скоро, посольство наше к Сигизмунду государь направил. Отобедаете?
— Не откажемся, мы с дороги — и прямо к тебе. Замерзли малость и проголодались.
Федор хлопнул в ладоши. Тихо отворилась дверь, появился холоп.
— Накрывай столы, чем Бог посла —  Холоп неслышно вышел.
— Какие новости, Федор?
— Нонче летось, а может, и ранее снова крымчаков ждем.
— Тьфу ты, напасть какая, — чертыхнулся я. Федор усмехнулся.
— Так ведь грамота о дани и замирении к государю возвернулась. Магмет-Гирей окромя пленных ничего не получил. Доносят лазутчики, что на базарах в Перекопе, Кафе да и других Магмет объявил, чтобы его воины и мурзы готовились по весне к новому походу на Русь.
— Неймется же этому кровопийце! До сих пор на базарах в Крыму русских рабов полно, а он уж о новом походе помышляет.
— Потому и предупреждаю. Имение-то твое цело?
— Охлопково, где острог у меня, уцелело, успели ратники мои отряд казанцев в нем истребить. А вот Чердынь и Вереши пожгли вороги. Я к тебе после набега татарского приезжал, да привратник доложил — тебя дома нет и долго не будет.
— Да, знаю, он мне докладывал по приезде моем. Да что мы все о делах да о делах! Давайте откушаем, стол уж накрыт.
Уговаривать нас не пришлось — дружно набросились на еду, только косточки у жареных кур трещали. Федор винцо сначала попивал, да глядя на нас и у него аппетит проснулся. Вкушая яства, возносили тосты за государя, за хозяина дома — многие ему лета! А еще — за победу русского воинства предстоящей весной, если крымцы походом на Русь пойти осмелятся.
Когда мы уже наелись, Федор неожиданно сказал, поднимаясь из-за стола:
— Ну, пусть люди твои отдохнут, поедят неспешно без нас, а мы уединимся.
Касаясь рукой моего плеча, Федор увлек меня в свой кабинет.
— Садись. Князь Иван Воротынский в опалу попал. Слышал?
— Нет еще.
— Знал ведь, что делать должно на Оке, а смолчал — прямить, вишь ты, младому Вельскому не схотел, как действовать надобно было! Вот и, не дав отпору на порубежье, к Москве татарву допустили! — гремел Федор. — Если бы не Хабар Симский, — ай да молодец какой! — мудростию своею и приступ на Рязань отразил, и грамотой о подданстве Крыму сумел завладеть, от хана Магмета ее отнять, без силы — заметь! — это ж какая поруха чести государя нашего могла быть, смекаешь?
Федор встал, нервно прошелся по комнате.
— Коломну сожгли, сколько же народа побили!
— Знаю, пожар видел.
— Будет оборонительный рубеж на южной границе, а Коломна — оплотом его! Коломну государь отстраивать хочет. С обоими Алевизами, Большим и Малым, зодчими фряжскими уж разговоры вел. Каменную крепость возводить потребно — накрепко путь татарам на Москву загородить. Но и начальствовать дружиною в сей крепости надежный, проверенный муж должон. Который загодя разуметь способен, — помолчав, добавил он. — Вот я и думаю подкинуть ему мысль — тебя воеводою в Коломну поставить.
— Так ведь нет города, одно пожарище.
— Это сейчас. Погоди маленько, мощную крепость воздвигнем, с пушками и сильным гарнизоном. Чтобы как кость в горле у татар стояла, дабы не от Москвы рать государеву двигать.
— А почему меня?
— Вот дурья голова! Ты деревянный острог на пустом месте воздвиг, оборонил его. Неуж с каменной крепостью не справишься? А кремль будет! И не меньше московского: зодчие есть, строители государевы, деньги из казны.
— Так ты же говорил — татары весной снова в набег пойдут, крепость построить не успеем.
— А мы сейчас ее строить и не будем. Вот разобьем татар, тогда и начнем.
— Ты моего согласия спрашиваешь?
— И не думаю! Ты князь, службу государю верно исполняешь, к тому же — побратим мой. Кого же еще мне государю предлагать? Странно ты, князь, глаголишь! Не пойму я тебя, сколько знаю. Вот и предложения твои о воинском деле, что государю писал, ценю! Другому намекни только, ужом лезть будет. Скромность, конечно, украшает, но, на мой взгляд — то о девицах сказано. Неужель тебе прозябать охота в имении своем — как бишь его?
— Охлопково.
— Ну да, Охлопково. А то — Коломна! Город, да какой — вторая столица будет! Под твоею рукой! Не торг, а торжище! На стрелке двух рек, ни один купец не минует. Город на кормление даю, а ты кочевряжишься! — горячился Кучецкой.
— Государь может и не дать, — тихо предположил я.
— А я на что? Я ведь стряпчий государев, коли ты забыл. И слово мое не последнее.
— Считай, уговорил.
— Ха-ха-ха! Уморил, ей-богу уморил! Ты к весне готовься. Холопов и прочий люд, в руках оружие держать не могущий, — убери. Думаю, призовет тебя по весне государь на службу. Ты же и над яртаулом начальствовал, достойно проявил себя. Прошлым летом рать послали невеликую и воеводой поставили князя неопытного. Учел государь ошибки сии, рать заранее собирает, на полки князей да бояр опытных ставить будет. Встретим татар, как подобает. Не ошибусь, если скажу — на берегу Оки неприятеля встречать будем. Пушек много готовит, стрельцов пищалями вооружили — целый полк. Ну да сам потом увидишь.
— Спасибо за известия, Федор, да за слова доверия добрые твои.
— Сочтемся.
— Да мне и так неудобно перед тобой — ты мне словом и делом помогаешь, а я тебе пока — никак.
— Эва! А в Вологде? А в Разбойном да Посольском приказах не ты ли зело полезен мне был? Каждый чин или столоначальник на верных ему людях держится. Только ежели ты рядовой — пущай даже боярин, голос твой, как комариный писк, его и не услышит никто. А ежели будешь ты в воеводстве начальствовать, особенно в таком славном городе, как Коломна, где государь часто бывать изволит, тебя и увидят и услышат. А если у тебя таких верных друзей-побратимов — не один? Вот и разумей!
Я молчал. Все, что боярин говорил, было верно. Не виноват я, что не карьерист. Ну не по мне это — подлаживаться под чужой обычай. Да, чин боярский присвоил поневоле, приняв радения настоятеля Саввы, но к нему я не стремился. И звания княжеского не добивался, а получил его от государя в награду. Я наивно полагал, что добился всего своими трудами, а выходило, что без помощи и крепкой руки Федора, а может быть, и других его знакомых так и сидел бы в Вологде простым горожанином.
— Пойдем к боярам твоим; то, что им слышать ненадобно, я уже сказал. Вечер впереди, почему бы нам еще вина не выпить?
Выпили мы в этот вечер изрядно. Глеб еще как-то держался, а Макар уснул, уронив голову на стол.
Проснулся я вместе со своими боярами в одной комнате. На столе стоял жбан холодного кваса и кувшин рассола. Мы по очереди жадно припали к ним — во рту было сухо.
Федор уже на службу в кремль уехал.
Мы немного перекусили. Попросив дворецкого передать благодарение боярину за хлебосольство, мы покинули гостеприимный дом Кучецкого, сели на коней и выехали из Москвы.
Над предложением Федора стоило поразмышлять на свежую голову.
— Что-то ты, князь, опять невесел, — по возвращению в имение заметил Макар, — видимо, не самые хорошие новости ты в первопрестольной узнал?
— Так и есть, Макар. Опять татары в поход на Русь сбираются.
Макар сокрушенно покачал головой.
Время летело быстро, глядишь — солнышко пригрело, снег начал таять, ручьи зажурчали. А только земля просохнет — татары нагрянуть могут. Стало быть — снова обоз в Вологду направлять, оставляя в остроге только боевых холопов. Успеть бы только отсеяться, иначе останемся осенью без урожая. Цены на рожь и другие продукты и так сильно взлетели, потому без своего урожая — никак!
В делах и заботах пролетела зима. Лед на реке потемнел и вздулся. В один из апрельских дней река вскрылась. Лед лопался с оглушительным грохотом, все обитатели острога вышли на холм понаблюдать за началом ледохода. Льдины наползали одна на другую, образуя заторы. Вода бурлила и разливалась. И вскоре луг у подножия холма скрылся под водой.
А еще через месяц снег сошел окончательно, дороги начали подсыхать. Земля постепенно прогревалась, и в один из дней мой новый управляющий Василий заявил, что пора сеять.
— Бери всех холопов. Мужикам — пахать, женщинам и детям — из тех, что постарше — вслед за ними сеять. Как закончим сев, снова отправим женщин и детей в Вологду. В других деревнях этой весной сеять не будем.
Василий понимающе посмотрел на меня и кивнул головой.
Взялись за работу всем миром. Чтобы ускорить сев, сначала отсеялись на пригорках, где земля прогрелась сильнее, затем — в низинах. А буквально на следующий день после окончания сева первый обоз с женщинами и детьми был готов к отправке в Вологду.
— Федор, ты сопровождаешь обоз до Смоляниново. Как доставите — день отдыха, и — назад. Еще ходку надо будет успеть сделать — убрать из имения всех, кто не нужен для обороны.
Федор посерьезнел — он все понял с полуслова.
Острог после отъезда обоза изрядно опустел: не слышны были уже детские голоса, женский смех. Оставшиеся холопы и воины чувствовали нараставшее напряжение.
Через двадцать дней пустой обоз вернулся.
Дав лошадям денек передохнуть, я снова отправил обоз в Вологду, вывезя из острога остальных холопов. Теперь со мной оставались только ратники.
Хлопотно, накладно, но зато я вздохнул спокойно, зная, что принял все меры, уберегая своих людей.
Весна подходила к концу. Знать, государь скоро будет призывать бояр с дружинами на службу.
Я устроил смотр своим ратникам. Я не сомневался: Федор и Макар — люди серьезные и смотрят за вооружением и обучением воинов, но не помешает и самому проконтролировать.
Федор с Макаром построили ратников перед воинской избой. Каждый воин стоял в полном вооружении рядом со своим оседланным конем.
Я окинул взглядом шеренгу. Выглядит она куда как внушительно: полсотни воинов, и все при саблях и пищалях.
С Глебом, Макаром и Федором я начал обходить строй. Ощупывал и осматривал все: сбрую у лошадей, самих коней, одежду и вооружение воинов. Мелкие недочеты, вроде истершихся ремней сбруи, подношенных сапог у бойцов да легкой ржавчины на оружии, у некоторых воинов были. Я даже не ругался, только глянул укоризненно.
— Вот что, начальники. Давненько я смотра не проводил, на вас надеясь, да, видно, переоценил. Даю день на исправление недочетов.
Сидя в своей избе, я слышал, как Федор и Макар распекали своих ратников.
— Вы что же, сукины дети, обленились? Сабли Должны быть острыми и смазанными. А у вас ржа завелась — хорошо, что не паутина! Перед князем нас позорите! Привести оружие и сбрую в порядок! А у кого руки не из того места растут, те будут безвылазно на вышке дежурить. Разойдись!
На вышке дежурить бойцы не любили. Наверху все время дул ветер, площадку на дереве раскачивало, да и случись приспичить по нужде — еще спускаться надо.
Ближайшее будущее меня не на шутку тревожило, поэтому я решил пообщаться с призраком из манускрипта. Все-таки предстояли серьезные события — вдруг услышу что дельное?
Попытавшись вспомнить, когда же я в последний раз общался с древним духом, понял, что делал это довольно давно, еще в Вологде.
Задвинул задвижку на двери, дабы не вошел кто неожиданно. Запросто могут посчитать, что их князь общается с потусторонними силами и, никак сам — порождение дьявола. Не отмоешься потом, если раньше не разбегутся, как от чумного.
Вот и свернутый рулончиком манускрипт, который я благоразумно захватил с собой, будучи в Вологде.
Усевшись на лавку, я прочел заклинание, по-прежнему не понимая его смысла.
Заклубился туман, возникло лицо призрака, духа — для себя я его называл «Стариком Хоттабычем».
— Давненько ты меня не вызывал, князь.
— Дела мирские, знаешь ли, — все некогда. Это тебе хорошо, никаких забот и волнений.
Привидение хихикнуло.
— Чего на этот раз узнать хочешь?
— О нашествии татарском.
— Для государя твоего все обойдется, отступятся татары. Много войска соберет господарь Василий, и не решится Магмет-Гирей в большую войну ввязаться, хотя малые стычки будут — не без того.
— Что мне уготовано?
— Воеводой Сторожевого полка будешь, из сечи живым вернешься.
— А… — я открыл уже рот для следующего вопроса, но призрак продолжил:
— Отыщи Мертвый Лог — это от Коломны на Озеры, недалече от Бабурино, если не знаешь.
— Зачем он мне?
— Топь зыбкая на торфянике, однако ж через нее путь есть.
Видение померкло, туман исчез.
Вот так всегда — ни «здравствуй», ни «прощай». Исчезает, когда захочет, не объяснив толком ничего. На фига мне этот Мертвый Лог? Что хотел сказать «Старик Хоттабыч»? Но ведь не зря сказал, явно хотел надоумить меня на что-то. И это «что-то» связано с неким неизвестным пока для меня эпизодом из татарского нашествия, в котором мне суждено будет принять участие.
Поразмышлял я немного, но слишком мало информации пока, чтобы делать какие-либо выводы. Вот что: съезжу-ка я завтра к этому Бабурино, сам погляжу; авось, что-нибудь дельное и придет в голову.
С утра пораньше, в сопровождении Федора и Демьяна-охотника я выехал в сторону Озер. Дорога вилась вдоль Оки.
Мы уже проехали несколько верст, поднимаясь по широкой живописной долине реки, то приближаясь к потоку воды, то удаляясь от него, там, где пойма расширялась. Однако старались не терять реку из виду, чтобы не сбиться. Совет призрака — найти некую топь, гиблое место, диссонировал с тем, что я видел перед собой. Тропа вела по северному склону через сосновый бор с кустами можжевельника, раскинувшийся на песчаной террасе. Среди сосен сиротливо зеленели редкие клены, трепетали листьями на ветру липы. Свежий аромат кружил голову, дышалось легко и свободно.
Мощный поток воды устремлялся то к одному берегу, то к другому, подмывая уступы пойменной террасы и оставляя следы своих метаний — многочисленные старицы.
Я посмотрел на противоположный склон поймы. Он был круче и выше, с оврагами, прорезанными бурными весенними талыми водами. «А ведь татарам, если попытаются здесь переправиться, непросто будет с такого склона к воде спускаться», — отметил я про себя. А преимущества защитников водного рубежа для меня были очевидными. Да и стрела татарская от одного берега до другого не долетит. Вся надежда на внезапность, чтобы врасплох наших застать. Ну так зевать не надо!
Дальше долина реки резко поворачивала на юг, змейка Оки с каменистыми перепадами терялась за высоким склоном с редкими березовыми колками. Лес начал редеть.
Чтобы не заблудиться, Федор уточнял направление у редких путников.
Через час пути один из путников, судя по лотку — из бродячих коробейников — ответил:
— Да вот оно, Бабурино. Только одесную берите. Влево топь будет. Уж сколько там людей да живности сгинуло! Потому Мертвым Логом прозывается.
Федька поблагодарил коробейника. Когда он скрылся за поворотом, я приказал:
— Нам — влево, к топи.
— Княже! Смилуйся! Ты не расслышал, что коробейник сказал? Топь же там!
— Вот нам туда и надо.
Федька вжал голову в плечи, пробурчал что-то себе под нос и перекрестился.
Мы проехали еще немного. Теперь тропа шла через березовый лес.
За деревцами открылось поле, поросшее изумрудной сочной травой — осокой, хвощем, рогозом. А где же Лог? Я ведь представлял себе, что «мертвая» земля — это земля, на которой ничего не растет. Стало быть, не добрались мы еще, дальше двигаться надо. Но метров через пятьдесят Демьян сказал тревожно:
— Княже! Нельзя вперед, возвертаться надо.
— Мы же не добрались еще.
— Княже, ты присмотрись-ка. Трава слишком зеленая и сочная — как на болотах, а где луг начинается, смотри — вон тростник какой вымахал, и живности никакой не видать. Перепела не бегают, мышей не видно — даже лягушек не слышно.
Мы остановились. К Демьяну надо прислушиваться — он охотник, у него опыт большой, глаз острый, и в природе подмечает то, что другим видеть не дано.
— Князь! — заорал Демьян внезапно. — Не стой на месте — поворачивай назад!
Я попробовал было развернуть коня, однако это оказалось непросто. Копыта его уже были не видны, ноги медленно погружались в изумрудную траву. Напрягся конь — сам почуял гибель неминучую, дернулся, с чавканьем освобождая ноги, и — назад. Уф, вырвались!
Так вот он, оказывается, какой — Мертвый Лог! С виду — как поле ровное, а на самом деле — торфяник зыбкий. Медленно засасывает, незаметно сперва. Хорошо, что Демьян заметил — настороже был. А если бы рысью кони шли, да забрались подальше?
В голове как взорвалось — так это же ловушка! Верная смерть для заехавших на поле. Именно сюда татар заманить надо! Вот почему о Мертвом Логе мне призрак поведал. Подожди, что-то он еще говорил…
Я сосредоточился, припоминая. Вроде что-то про путь через топь. Надо поискать. Может, это и не торная дорога, а всего лишь тропинка. Да нет, не будут местные тропинку протаптывать.
— Федор, Демьян, привязывайте лошадей к деревьям. Демьян, надо проход через топь найти.
— А он есть ли?
— Есть, — уверенно ответил я.
— Ну, коли так — сыщем. Только надо палки срубить. Ими перед собой путь щупать, а коли в трясину затягивать кого зачнет, так за нее сосед вытянет.
Демьян среди деревьев отыскал подходящие ветки, срубил, очистил и вручил мне и Федору.
— Я иду впереди, а ты, князь, — за мной. И не отставай. Федор пусть страхует. По следам конским не пойдем — понятно, что топь там.
Демьян осторожно шел вдоль границы луга. Присмотревшись, и в самом деле можно было понять, где его граница — здесь трава была выше и зеленее. Это ведь мы втроем на лугу этом были, а если сюда десяток конный влетит? Да на всем скаку? Да по инерции — дальше проскочит? Только путь, проход безопасный для нас самих искать надо, иначе вся затея не имеет никакого смысла. А проход должен быть. Призрак меня ни разу не подводил.
— Есть, князь! Вот тут — твердь! — обрадованно закричал Федор.
— Тогда идите с Демьяном вперед, на другой конец Лога. Думаю — топь закончится вон там, у тех деревьев.
Демьян осторожно двинулся вперед, проверяя перед собой путь слегой. И ведь нашел, чертяка! Был проход, причем в несколько метров шириной, так что нам удалось-таки добраться до деревьев на той стороне.
— Ну что, князь, обратно двинемся?
— Нет, Демьян, погоди. Проход обозначить как-то надо. Представь себе: ты на другом конце топи — там, откуда мы пришли. Времени у тебя в обрез, ты на коне. Потому проход должен быть издалека приметен, но при условии, что обозначение его будет непонятно для других.
— Понять-то я понял, да что-то ты мудришь, князь. А ежели на обеих сторонах прохода у деревьев верхушки надломить? Вот у этого дерева и на том конце?
— Попробуй, а я погляжу.
Демьян ловко залез на дерево, ударом тяжелого боевого ножа подсек верхушку и отогнул ее в сторону. Со стороны дерево стало приметным. Для непосвященного непонятно — то ли молния в дерево попала и расщепила вершину, то ли ветер сломал во время бури.
С предосторожностями мы вернулись назад по обнаруженному проходу. Демьян напротив начала прохода снова сломал верхушку дерева. С этой стороны была прекрасно видна надломленная вершина дерева на другой стороне. Прекрасно! Теперь у нас есть два ориентира. И знаем о нем только мы трое. А другим знать пока ни к чему.
Домой мы вернулись уже к вечеру. Конечно, Демьян и Федор остались в недоумении — блажит князь, что ли? Но я был доволен. Не обманул призрак, нашел я Мертвый Лог и проход. А главное, понял, что это — действительно смертельная ловушка для непосвященных. Пусть западня теперь ждет своего часа.
Ждать пришлось недолго. Уже через два дня в Охлопково прибыл пропыленный гонец от наместника, вручивший мне приказ — со всеми ратниками немедля прибыть к месту сбора у Коломны.
Долго ли ратнику собраться? Сало, сухари, крупу в мешочке — в походный мешок и — готов.
Назавтра и прибыли в Коломну.
Город представлял собой жалкое зрелище. Нашим глазам открылось почти сплошное пепелище. Восстановление шло медленно, но наиболее шустрые уже успели поставить новые избы, желтеющие бревнами.
Завидев прибывающие рати, жители всполошились, и некоторые из них, припомнив недавние события, стали покидать разоренный город.
Войск собралось много, ратники заполонили все поля, луга и даже поляны в непосредственной близости от города.
На этот раз командовать войском и руководить обороной прибыл сам государь Василий Иоаннович. Для него и его многочисленной свиты натянули большой шатер. Ставку видно было издалека по большому великокняжескому стягу, возвышавшемуся над шатром.
Размещение Большого полка государь определил на Девичьем поле. Так называли его потому, что в давние времена отсюда золотоордынские баскаки отбирали самых красивых девушек в гаремы хана. Под стенами Голутвина монастыря государь распорядился поставить полк Правой руки. Передовой полк ушел к устью реки Осетр, а полк Левой руки — еще дальше, к Ростиславлю.
Воеводами полков государь на этот раз назначил не молодых и самонадеянных бояр, а воинов опытных, одержавших не одну победу. И что особенно радовало меня — в рати было много пушек. Большие и малые, чугунные и медные, с внушительным обозом огненных припасов — пороха, ядер, картечи.
Я получил назначение воеводой Сторожевого полка, принял знамя полка. Место мне указали значительно правее полка Правой руки — практически на фланге, на берегу Оки.
Перед нами была Ока, создававшая естественную преграду. Однако же и я, и другие воеводы да бояре помнили, что в прошлом году Ока не явилась непреодолимой преградой для татар.
Я прибыл в полк со своею дружиной. Писарь представил мне роспись полка — список численного состава.
— Бояр собери!
Писарь побежал собирать начальствующих людей.
Вскоре у меня в шатре собрались все бояре, по сути — начальники своих больших и малых дружин. Представившись, я ознакомился с каждым лично — кто, откуда, сколько людей в дружине, опытны ли ратники и чем вооружены. Меня интересовало все, потому что от опыта, подготовки и вооружения дружины каждого боярина зависела боеспособность моего полка в целом. Впечатление, пусть пока и предварительное, складывалось пока благоприятное. Неопытных, не испытавших боев среди бояр не было. Да и фамилии боярские не были запятнаны трусостью. А судя по тому, как уважительно говорили со мной бояре, то и я им был знаком — и тоже заочно, по разговорам среди дворянства или людей, служивших под моим началом.
— Итак, полк в сборе. Государем поставлена задача — выдвинуться на правый фланг и стоять на берегу Оки, пресекая попытки татар переправиться через нее.
— Так ведь татар еще не видно, — почти разом воскликнули несколько бояр.
— Зато в прошлом году проморгали — и что в итоге? Проверьте людей и коней, завтра с утра выдвигаемся.
Утром довольно большая колонна Сторожевого полка снялась с бивуака и вытянулась по дороге на Серпухов. Я выбирал место для лагеря. Пожалуй, вот здесь удобные позиции — берег возвышается над урезом воды, есть деревья, где можно укрыть лошадей.
— Привал! Разбить лагерь!
В центре лагеря поставили шатер — для воеводы и помощников. Опытные воины нарубили веток и сделали шалаши для ночевки, постелив в них лошадиные потники. Воины помоложе отмахнулись — чего шалаши городить? Лето ведь! Опытные вояки переглянулись, усмехнулись. Под утро у воды даже летом прохладно и промозгло, а в шалаше — в самый раз.
Я обошел с боярами берег, выделяя каждому участок для обороны.
— Стоять накрепко! Коли помощь нужна будет, гонца шлите немедля. За спиной нашей ратей нет. Москва за нами! Поэтому — не подведите. На вас надежда — защитить землю русскую от супостата.
Бояре стали расставлять караулы.
Себе я выбрал позицию на правом фланге. Дальше, в сторону озер и Серпухова, войск не было.
Стояли день, второй, третий… неделю. О татарах ничего не было слышно.
Ничто так не расхолаживает людей, как безделье. Сначала ратники, коротая время, играли в кости. Потом я заметил двоих пьяненьких. Мне это сильно не понравилось. Задержав провинившихся, я собрал бояр.
— Чьи ратники?
Выступил старый седой боярин.
— Мои.
— Почему выпивши? Боярин покраснел:
— Высеку мерзавцев.
— И поделом будет! На первый раз — но тридцать плетей прилюдно. Увижу еще раз — отошлю всю дружину с боярином к государю, да с грамоткой срамной. Пусть он сам судит — я грех на себя брать не буду.
Собрали весь полк, за исключением дозорных. Экзекуцию свершили свои же — из дружины, где служили провинившиеся. Боярин сам следил, чтобы били не для вида, а в полную силу.
Ратники других дружин смотрели понуро. Понимали: не прибавляет непотребство сие в военное время доблести, геройства, духа воинского. Но и спустить прегрешение нельзя. Сегодня нескольким прощу — завтра половина может напиться. А ну как татары нагрянут? И как всегда, неожиданно? Большая часть полка ведь поляжет! Да ладно бы — уложив перед тем гору ворогов. А то ведь бесславно сгинут, да еще и путь на Москву без прикрытия оставят!
Я не хотел, просто не мог допустить такое, чтобы при одном упоминании моей фамилии дворянство презрительно носы воротило! Потому и дисциплину старался держать жестко.
И я, чтобы занять людей, да и воинское умение дружин посмотреть, устроил тренировочные бои. Одна дружина на другую ходили стенкой. Естественно, отбиралось равное число воинов с каждой стороны. Условие одно — никакой крови.
В первой схватке сошлись до полусотни воинов бояр Левашова и Селиванова. Полукругом стояли ратники других дружин, подбадривая знакомцев криками. Оба ряда ратников укрылись за щитами, медленно сошлись, раздался сильный глухой стук — шеренги столкнулись щитами. Строй почти тут же сломался, учебный бой разбился на отдельные схватки. Кое-где перешло на рукопашную. Ни одной дружине не хотелось уступить. Начавшись как учебный, бой грозил перерасти в банальную свалку с разбитыми носами и помятыми ребрами.
— Разведите своих! — приказал я боярам. Стенки нехотя разошлись в стороны, ратники, тяжело отдуваясь, построились в шеренги.
Я встал посредине.
— То, что я сейчас увидел, никуда не годится! Почему сломали строй? Запомните: ваша сила в монолитности, сплоченности. Каждый укрывает щитом свой левый бок и правый бок соседа! Поодиночке супротив конницы никому не устоять! Копья вперед и держать строй! Ежели твой товарищ из передней шеренги упал, воину из второй шеренги — тут же занять его место! И держать строй, во что бы то ни стало держать! Вклинится в шеренгу татарин — и ну саблей махать по вашим шеям и спинам, другим дорогу расчищая. Все тогда, вся шеренга пропала. А врагу того и надо — в брешь тут же другие супостаты ворвутся. Нового вам, братцы, я ничего не сказал. Но что я увидел? Кулачный бой! Завтра будут показывать свое умение дружины Лодыгина и Репнина. Готовьтесь! А сейчас — р-разойдись!
Вот только посмотреть учебный бой нам не удалось. Позавтракав, ратники начали собираться на поляне, шумно обсуждая, кому и где стоять в шеренге. Десятники уточняли — кому что делать, чтобы не ударить в грязь лицом перед князем. Их команды перекрыл глухой звук разрыва. Еще один… Послышалось сразу несколько взрывов, всколыхнувших землю. С деревьев шарахнулись в испуге встревоженные вороны. Где-то далеко громыхнули пушки. Неужели началось?
По моему приказу трубачи сыграли тревогу, и воины бросились по местам. У нас ничего не происходило, и все с тревогой прислушивались — не повторятся ли пушечные залпы?
После полудня прискакал гонец.
— Татары объявились, на Большой полк вышли. Немного — видно лазутчики прощупать оборону хотели. Государь велел из пушек бить, отогнали. У вас как — спокойно?
— Пока ни одного татарина не видели.
— Государь велел в оба смотреть!
— Исполним.
На ночь я усилил караулы, удвоив посты. Татары — народ коварный, запросто вырезать могут дозорных — особливо, если те придремлют.
Обошлось. Как всегда поутру дымки от костров поднялись, смешиваясь с легким туманом над Окой. Бойцы готовили нехитрое варево. Прибежал один из дозорных.
— Князь-воевода, по-моему — татары переправляются.
— По-твоему или на самом деле? Сам ли видел? — тревожился я.
— Дык, дымка над рекой, не видно ни зги, только плеск слышен.
— Молодец, иди на пост.
Я оставил за себя товарищем воеводы боярина Соковнина, приказав ему вывести бойцов на позиции.
— Только чтобы тихо, без трубачей. А я проверить хочу: дозорный доложил — подозрительные всплески на воде.
— Пустое — знать, рыба поутру играет.
Нет уж, по мне так лучше перестраховаться, чем недобдеть и проиграть бой. Я подозвал Федора и Макара.
— Седлайте лошадей, надо берег осмотреть. Сбор всей дружине!
— И то дело, — обрадовался Федор, — засиделись ужо здесь, ожидаючи.
Макар молча кивнул головой. Посмотрев с тревогой в сторону реки, скользнул рукой по поясу с пистолетом и пошел за Федором готовить ратников к выступлению.
Через четверть часа мы уже выезжали из расположения лагеря.
Ехали шагом, всматриваясь в заросли кустарника в пойме реки, поглядывая на речную гладь. Проехали несколько рощиц — никого! Неуж почудилось дозорному?
Мы доехали до Мертвого Лога и повернули обратно, уверившись, что все пока спокойно.
Однако и версты не одолели, как из рощицы внезапно вылетели татары и понеслись прямо на нас. «Много, сотни полторы» — успел прикинуть я. Обычно они, атакуя, сначала издалека, по своей привычке, стрелами забрасывают, только не на этот раз. Вероятно, луки не брали, боясь намочить. Лук ведь, коли в воду попал, для стрельбы уже не годен. Его сушить потом долго придется, да и то в оправке.
Кинулись они на нас с визгом, бешено крутя саблями.
— Назад! Уходим!
— Князь, к полку прорываться надо! — закричал Глеб.
— Молчи, боярин, так надо.
Мы развернулись и рванули галопом.
— За мно-о-ой! — крикнул я и обернулся назад.
— Демьяна ко мне и Федора!
Ратники передали приказание дальше по цепочке.
Бойцы, обогнав колонну, догнали меня и теперь скакали рядом.
— Передайте дальше: всем держаться за вами, в сторону — ни шагу!
Вот и знакомые деревья, впереди — топь.
Я свернул вправо, за мной — мои воины. Пока держались колонной по двое.
Вот и сломанная верхушка дерева.
Ну, Господи, — помоги, не дай нам погибнуть в топи страшной смертью!
Не останавливаясь, я поднял руку: «Внимание!», и мой конь вступил на изумрудную траву узкого прохода. За спиной слышалось тяжелое дыхание коней моих дружинников.
Я повернул голову. Из-за деревьев гурьбой вылетели татары. А как же иначе? Нас мало, взыграл у татар охотничий азарт — решили догнать и добить. Тем более — я впереди, в красном княжеском корзно. То-то пленник знатный в их руки попадет! За такого от русского царя хороший выкуп получить можно. Вот и рванули нам наперерез, всем скопом.
Да только скорость их стала падать, а потом конники и вовсе встали, растерянно озираясь, попытались развернуть лошадей. Да поздно, уже успели почти до середины луга доскакать. И ведь, казалось бы, ничего не предвещало беды — вон же русские на лошадях через тот же луг рысью скачут.
Мы выбрались на другой конец лога, выйдя к спасительному ориентиру — дереву с приметной верхушкой.
— Внимание, всем стоять, здесь топь! — громко крикнул я.
Услышав мое грозное предостережение, бойцы замерли на месте, с ужасом оглядываясь вокруг, оборачиваясь назад и удивляясь тому, что татары, сократив путь, так до них и не добрались.
А лошади татарские уже по брюхо увязли, не чувствуя под собой опоры, и дико ржали, животным своим нутром предчувствуя близкий конец. Бросали татары лошадей, оружие, пытаясь вернуться на твердь пешком. Да куда там! Ноги их увязали все глубже и глубже. Вот по колени их засосал обманчиво привлекательный луг, некоторых и вовсе по пояс. Татары кричали:
— Урус, мы сдаемся, брось аркан, помоги выбраться!
— Я вас не звал, сами сюда дорогу нашли — сами и выбирайтесь!
Последними, отчаянными усилиями татары хватались за зыбкие кочки, головы друг друга, да чем больше барахтались, тем быстрее увязали в трясине. От истошных криков десятков гибнущих татар леденели души, кони фыркали, перебирая ногами, испуганно косились на ненасытную топь. С каждым мгновением на поверхности болота оставалось все меньше голов. С перекошенными от животного страха лицами, широко открытыми ртами татары жадно хватали воздух. И вот последняя голова скрылась в чавкнувшей трясине, поглощая свою жертву. Наступила тишина.
Ратники мои сами испугались, глядя, как на их глазах уходили в топь люди и кони. И недоумевали — ведь только что сами через луг скакали — и ничего, живы все.
Ко мне осторожно подъехал Глеб.
— Князь! Как такое возможно? Мы проехали, а они — утопли? Неуж чудо свершилось?
— Проход через топь есть, мы с Федором да Демьяном отыскали. Потому сюда татар и завел — в ловушку. Теперь ты понял: если бы пробиваться к нашим начали, боюсь — немногие в живых бы остались. А так — гляди: мы все живы, а татары — где они?
Мертвый Лог к тому времени оправдал свое название: мирно зеленела трава и — пусто! Никого! Ни людей, ни лошадей.
— Жутковато что-то, князь! Ажио мороз по коже! — съежился Глеб.
— Война! Привыкай, боярин! Вы все живы, и это сейчас главное. — Я привстал на стременах: — Всем в колонну по двое, возвращаемся!
Я первым направил лошадь на скрытую твердь прохода. За мной ехали Федор и Демьян, а уж за ними — все остальные. Теперь ратники жались к ним поближе, боязливо поглядывая на такую внешне ласковую изумрудную травку. Боялись — до испарины, до дрожи в коленях боялись. И только когда выбрались к лесу, расслабились.
— У-ф-ф, пронесло, — отдувался, крестясь, Федька. — Благодарствую, святой угодник Николай! Слава Христу и Пречистой матери Его! Спаси и сохрани от такой смертушки.
Ратники радовались нежданному спасению, благодарили небесных покровителей. А я с теплом вспоминал бестелесного помощника из подземелья. Если бы не его совет, трудно сказать, чем закончилось бы столкновение моей дружины с отрядом татар.
Несколько минут постояли, посмотрели на ровное зеленое поле, только что — на наших глазах — поглотившее большой отряд татар. Как будто привиделось все! Но ведь были татары, и видели их все!
— Все, хлопцы, передохнули и — в лагерь! В пути соблюдать тот же порядок, каким двигались сюда, и — глядеть в оба.
Ехали молча. Все были подавлены увиденным. Для ратника ранение и даже сама смерть в бою — дело обыденное, но умереть вот так бесславно никто не хотел.
В лагере было спокойно, и бояре удивились, заметив, что я с дружиной долго отсутствовал. Узрев возбуждение вернувшихся воинов, обступили меня, горя желанием услышать подробности.
— Отряд татар встретили, — пояснил я. — Полторы сотни.
— Никак убегли?
— Кто?
— Да вы.
— С чего решили, что я от них бегать должен?
— Так сам говоришь — их полторы сотни, а у тебя втрое меньше, и даже раненых нет.
— Утопил я их. Бояре переглянулись.
— В Оке?
— Зачем реку поганить? В топи. Увлек их за собой и на болотце направил. А когда они поняли, что худо дело, поздно было. Никто из западни не выбрался. Кто-нибудь слышал про Мертвый Лог?
Бояре переглянулись, пожали плечами. Лишь один бороду потеребил, стараясь припомнить давние слухи.
— Слышал я что-то от холопа своего — он из этих мест, да думал, сказки бает.
Бояре разошлись, оживленно обсуждая бескровную победу моей дружины. Видно, до конца не верилось им, что, встретив втрое превосходящего противника, можно от него уйти без единой царапины, да еще истребив ворога!
Ратников же моих обступили воины из других дружин. Разговоров о необычной топи хватило до вечера. Дружинники уже оправились от увиденного, и теперь наперебой рассказывали о деталях «болотного побоища» и о помощи нечистой силы, оказавшейся на этот раз на нашей стороне.
Я вызвал Макара.
— Собирайся в дорогу. Поедешь в Коломну, в ставку. Там главному воеводе доложишь о стычке с отрядом татар и о том, что с ними дальше случилось — сам ведь в этом участвовал. Возьми ратников для охранения и езжай!
Наш полк продолжал бдительно нести дежурство на берегу. Однако больше переправляться через Оку татары на нашем участке не отваживались. Видно, убоялись. Ведь ни один их человек из переплывших на наш берег назад не вернулся. Стало быть, выводы правильные сделали — сюда соваться нельзя.
Так, без происшествий, мы простояли в лагере еще месяц.
Бояре вздыхали.
— На войну ушли, а как же урожай? Без хлеба ведь остаться можем!
Конец нашим ожиданиям положил гонец, примчавшийся из ставки.
— Государь всея Руси князя Михайлова со товарищи в Коломну призывает!
— Чего случилось-то, не знаешь? — забеспокоились бояре.
— Между нами — конец войне!
— Что, никак договор подписали? — допытывались они.
— Не, ушли татары в степи! Наши лазутчики за ними шли аж до Рязани. Думали — обманки, сделают крюк и возвернутся в другом месте. Нет, совсем ушли в Дикое поле.
— Ну и — слава богу!
Собрались мы быстро. Уж не знаю, как весть об окончании войны к ратникам просочилась, только ехали все в Коломну веселые, песни пели.
Еще издалека в лагере, где располагалась ставка государя, заметно было скопление конных, царило оживление.
В шатер к государю воеводы да бояре ополчения набились под завязку. Поднялся государь, в ратной форме. Все затихли.
— Призвал я вас, большие дворяне, для вести радостной! Милостью Божией устояла святая Русь — ушли нехристи. Узрев на южной окраине Московии великую силу нашу, убоялись они брани честной, обратно в степь Дикую подались, яртаулом разогнашася на многие версты! Благодарю всех за службу верную — не допустили земле терпеть горе и скорбь великую от людей крымских. Возрадуйтесь, православные, и ведите людей ратных по домам с ликованием! Конец сей войне объявляю! Велю трубити большой набат!
Бояре зашумели радостно, закричали:
— Слава государю!
На поле перед шатром прозвучала команда: «Бить большой набат!» Раздался громовой грохот барабана, запели трубы, зазвенели накры.
Василий Иоаннович поднял руку.
— На том рати распускаю, воеводам сдать дьяку приказа Разрядного знамена и в списки смотренные но разумению своему занесть хоробрых мужей, кто справно служил и бился явственно, да пищальников и пушкарей, рассеяние ворогу учинившим!
Государь внимательно оглядел присутствующих бояр. Он явно кого-то хотел отыскать взглядом. И тут его взор остановился на мне.
— Князь Михайлов, задержись!
А я уж было настрополился со всеми к выходу.
— Правду люди бают, что ты татар немало утопил, а всех своих людей уберечь сумел от погибели?
— Истинно так, государь! — склонился я в поклоне.
— Поведай.
И я рассказал, что от стариков слышал о топи, что Мертвым Логом называется, о проходе, который там должен быть, только старики уж забыли, где проход тот, пришлось самому искать. Да пригодилось вот.
— И что, все утопли? — заинтересовался государь.
— Все до единого сгибли, с оружием и лошадьми. Даже и следа не осталось.
— Ты гляди, какая оказия татарам вышла! Да, велика земля русская, и много на ней препонов для ворога, кои ему преодолеть не можно. Покарал Господь душегубцев, и безвинная кровь пала на чело их! И так со всяким будет, кто Русь воевать придет! — гневно пристукнул он посохом.
Я слушал слова государя всея Руси, верил, а еще — знал по истории, что не пройдет и года, как пойдет походом Магмет-Гирей на Астрахань, да недолго будет торжествовать победу: выманят его из города ногайцы, вчерашние союзники, и умертвят.
Я уж думал, на том и отпустит меня государь, утолив свое любопытство. Ан не тут-то было.
— Да ты присядь, князь, дозволяю.
Я уселся в кресло, напротив государя, восседавшего на походном троне в окружении рынд.
- Встречался я уж с тобой, помню. Сподвижники мои зело мнения о тебе высокого, а тут еще и татарам конфуз учинил. Это ж надо додуматься - проход в топи найти и ворога в нее заманить! Еще боле укрепился я в решении — назначить тебя воеводой коломенским.
Я встал.
- Помилуй Бог, государь! Так и Коломны-то нету ноне, пепелище одно.
- Сядь и не перечь! Горячности своей меру знай! Скажу тебе, чтобы ведал, что грядет. Задумал я город страдальный сей возродить, опорою своей иметь. Потому пошлю к тебе в Коломну итальянцев, зодчих Алевиза Большого и Алевиза Малого. Кремль каменный возводить станут. Да такой, чтобы не только прежней лепотой воссиял, а твердыней стал неприступной, и ни один ворог более Коломну не одолел. Да пушки в крепости той поставлю, супостату на страх. Ну а уж посады людишки сами отстроят. Деньги и материалы какие на постройку потребны будут - не твоя забота. Для Коломны все найдем. Крепость эта - как ключ к Москве. О том помни!
Я сидел, оглушенный известием. Хотя и намекал мне Кучецкой о таком назначении, да как-то не верилось.
Я молчал, ожидая, когда государь продолжит разговор.
- Не задерживаю тебя более. И не благодари, не люблю сего. Службу токмо неси верно и честно, о крестном целовании помня, и твой государь о тебе не забудет, не оставит благостию. Ступай, князь, к дружине своей - победу торжествовать. С Богом!

---

===

Глава                        


Послав Федора в Вологду за холопами, сам я с Глебом отправился к Кучецкому в Москву. Стать воеводой в Коломне - одновременно честь и весьма нелегкая княжеская ноша. Ехал я с одной целью - узнать, с чего начать в новой для меня должности. Ведь когда я стал боярином и владельцем поместья, то отвечал сам за себя. И действия мои первое время определялись насущными нуждами вроде покупки холопов, строительства изб для их жилья, потом - мельницы для хозяйства… Одно проистекало из другого, и круговерть хлопот была похожа на нескончаемое колесо.
Я крутился как мог. Конечно, мне помогал советами настоятель Савва - да и не только советами. Без его помощи и покровительства я бы не стал боярином. Но основе-то лежал мой ум, моя хватка, мое желание сделать как можно лучше. К тому же был и наглядный пример: житье боярское, людская молва, в конце концов - ратная служба у князя Оболенского-Телепнева тоже не пала втуне. Но вот городским воеводой я еще не был, ладно бы — пришел в обустроенный город с крепким воеводством, на насиженное место, налаженную службу. Коломна? Того города, по которому я ходил несколько месяцев назад, считай, нет. Посад большей частью сожжен, дружину городскую еще восстанавливать надо, как и городскую стражу. Кем командовать? Где жить - на пепелище? И как? И что я теперь, как воевода, вправе делать? Где брать деньги на ту же городскую дружину? Я не мог пойти к наместнику или в городскую управу, поскольку управление городом отсутствовало. Считай, все надо начинать с нуля. Я даже ориентировочно не представлял себе круг своих полномочий. Плохо же выполнять поручение государя душа не лежала. Потому и ехал к Кучецкому на совет.
Федор встретил нас с Глебом горячо, слегка был пьян. Зная, что он крепок в застолье, я предположил, что он успел осушить уже не один кувшин вина.
- А, к-князь Михайлов? И боярин Кочкин с тобой? Рад видеть! Проходите, стол накрыт, вовремя приехали.
Кучецкой пьяненько хихикнул.
- Думаешь - чего это я пью? Повод есть. В переговорах во главе с самим… - он поднял палец, - участвовал. Князь мангуиский Скиндер, посол султана Солимана, столицу посетил. Государь через посла договор Московии с Портою заключить желает - против хана крымского. Однако хитер посол, ничего в беседе приватной не говорит, товаров только просит. Но чую - не за тем он сюда приехал. Да! Но о том - молчок! Давай выпьем!
Кучецкой собственноручно налил нам с Глебом вина в кубки.
- За государя нашего, многие ему лета!
Мы чокнулись и выпили. Поскольку мы с Глебом изрядно проголодались, то набросились на еду.
Федор, подперев голову рукою, внимательно смотрел на нас.
- Эх, молодость! Мне бы ваши заботы! Проскакал на лихом коне, поел с аппетитом. А тут от думок тяжких кусок в горло не лезет.
- Федор, так и я к тебе по делу. Государь милость и честь высокую мне оказал, назначил воеводой коломенским.
- Вот! А я что тебе говорил! Поздравляю! Знаю про то, сам способствовал. Ты расскажи лучше, как у тебя получилось татар завлечь в место гиблое и всех там утопить? По Москве уж такие небылицы про тебя ходят! Государь говорит - ты ему самолично о том поведал. Правда ли то?
- Правда, Федор.
И я ему рассказал про Мертвый Лог, промолчав, естественно, о призраке из подземелья. Слышал, мол, от стариков, ну - и так далее, как и государю говорил, только с подробностями.
- Надо же! - восхитился Федор. - А давай выпьем за твою удачу в той схватке с басурманами и твое новое назначение!
- Давай!
Мы чокнулись и опростали чарки. В голове у меня уже шумело слегка - больно уж великоваты у Федора кубки и вино стоялое, крепкое. Но и оставить вино в кубке нельзя — хозяина обижу.
- Эх, спеть что ли?
И чего меня дернуло? А может, вино в голову ударило?
Я встал и на полном серьезе затянул:

Боже, царя храни,
Царствуй на славу…
Гимн-то из значительно более поздних времен - династии Романовых. Сам понять не могу, почему меня потянуло его спеть. Федор выслушал внимательно, аж прослезился.
- Георгий, дай я тебя поцелую, - в сердцах притянув мою голову, сказал расчувствовавшийся стряпчий. - Славно поешь. Аки наш диакон во храме. И песня славная. Только чтой-то я не слышал ее ранее. Сам сложил?
- Да что ты, Федор! Сам раньше слышал, да запомнил.
- Слова хороши, за самую душу берут…
Это были его последние слова сегодня. Федор вдруг уронил голову на стол и захрапел. Называется - поговорили! Ладно, утро для того еще будет.
Я хлопнул в ладоши. Вошел слуга.
— Боярин устал, отдохнуть желает.
Слуга исчез, но вскоре появился с другими холопами, и Федора вчетвером довольно бережно унесли в опочивальню.
Нас же сопроводили в гостевые спальни.
Выспался я в эту ночь отлично. Сказались усталость после дороги, заботы, гнетущие меня, выпивка, - и я спал мертвецким сном. По-моему, даже проснулся в той же позе, что и уснул. А на лавке аккуратно лежала моя одежда и рядом стояли вычищенные сапоги. Ну, то не внове, слуги у Федора вышколенные, свое дело знают. В дверь постучали, вошел слуга.
- Князь, хозяин к себе тебя просит.
Я оделся, и слуга провел меня в кабинет.
- Здравствуй, Федор.
- Доброго утра и тебе, Георгий. Садись. - Кучецкой оглядел меня внимательно. Видно, мысли, не дававшие мне покоя, были написаны на моем лице; он заметил мое нетерпеливое ожидание.
- Ты зачем приехал? Какая нужда? Сказывай все без утайки, вижу ведь - в кручине томишься!
И я рассказал ему о своих сомнениях. С чего начать воеводство, где деньги брать?
- Эва, брат. За деньгами в Поместный приказ идти надобно, там уж указ государев есть. О стройке кремля — то не твоя головная боль. И зодчие приедут сами, и кирпич доставят, али завод кирпичный поставят люди государевы. За все казна платить будет. Кремль — дело государево, вот дьяки сами и будут суетиться. Твое дело — дружину собрать, обучить, обустроить. На то тоже деньги выделены. Получать сам будешь или пришлешь кого?
- Думаю, сам.
- Тогда охрану найми. И за меньшие деньги напасть могут и живота лишить.
И Федор еще час объяснял мне, с чего начать и что делать дальше. Конечно, кое-какие мысли у меня и самого были, но Федор растолковал все подробно и внятно.
- Спасибо, Федя.
- Федя… - Кучецкой посмотрел на меня теплым взглядом. — Меня так маманя в детстве звала. Давно так ласково меня никто не называл. Все «Федор» да «стряпчий». Ты вроде вчера песню пел? Али мне показалось на пьяную голову?
- Пел, да уж сам и не помню, что.
- Жаль. Понравилось мне, еще послушать хотел.
- Поди, не в последний раз видимся, вспомню - спою еще.
- И то правда - будет еще оказия. В радость мне побратимство наше, Георгий! Вот ведь - зацепил ты что-то эдакое в душе моей. «Сла-а-вься вове-е-ки…» - пробасил вдруг стряпчий, бесконечно переврав мелодию. - А дальше запамятовал… Божественно! - воскликнул Кучецкой. Глаза его увлажнились. - Ну пошли, покушаем.
Мы поели втроем: Федор и я с Глебом.
- Ты вот что, Георгий. Поставь в острог свой главным Глеба. Не все ему в свите твоей ходить. Сам растешь, и боярин пусть растет с тобой.
Я оторопел, не зная, что и сказать. О таком варианте я еще не думал. Стало быть, Федор дальше меня видел, и в людях неплохо разбирался, коли сразу Глеба оценить смог, увидев его всего второй раз.
- А что? Сына боярского, Макара, над дружиной своей поставь. Глеба - на острог в этом, как его? - пытался припомнить Федор.
- Охлопково.
- Вот-вот.
- Я подумаю, за подсказку спасибо.
- Боярин, ты сам-то как? Согласен? - Кучецкой посмотрел на Глеба.
- Как князь решит, так и будет.
- Это верно, только я думаю - князь так и решит.
Завтрак закончился в молчании. Вроде бы все насущное обсудили, да и напор Федора я воспринимал с некоторым сопротивлением.
Мы попрощались с Кучецким. Дел полно у всех - и у Федора, и у нас.
В Поместном приказе все бумаги по воеводству, как и говорил Федор, были готовы. Но пока деньги из казны получили, пересчитали - полдня ушло.
- Ну что, Глеб? Сами с деньгами поедем? Или охрану от приказа возьмем?
- Сами. Пистолеты есть, сабли. Неуж не отобьемся, если лихие люди вздумают поперек дороги встать?
Я приторочил один мешок с монетами к своему седлу, второй мешок привязал Глеб. И до Коломны мы добрались без проблем.
Время было уже вечернее, и потому встал вопрос - куда девать деньги? Ни постоялых дворов, ни просто какого-либо подходящего пристанища в Коломне не было. Решили ехать дальше - в Охлопково. Там и изба есть, и воинов достаточно.
По ночной дороге доехали-таки до имения. Из привратной сторожки раздался грозный окрик:
- Стой! Кто такие?
С площадки над воротами свесились ратники с факелами, пытаясь разглядеть приезжих.
- Князь прибыл! Отворяй.
- Сейчас, сейчас!
За воротами засуетились, загромыхал засов.
- С возвращением, князь.
Мы сняли с седел мешки с деньгами и положили в моей избе под топчан.
- Глеб, позаботься о лошадях, устал я что-то!
- Не беспокойся, князь! Отдыхай!
Едва стянув сапоги и сняв кафтан, я рухнул на постель. Чертовски устал, спать хочу.
Вот и проспал деньги… Хорошо еще, что не все.
Утром после туалета и умывания я вернулся в избу, глянул под топчан и похолодел: одного мешка нет! Твою мать! Поспал, называется!
Дрожащими руками я развязал мешок и запустил в него руку. Слава богу - серебро осталось. В Москве я получил один мешок с серебром и второй - с медяками. Вот с медяками мешок и стянули - не мог же он сам уйти. Сколько же там было? Я пошарил в своей переметной суме, достал расписки. Ага, двадцать пять рублей. Не сказать, что сумма велика, но их хватило бы на стадо коров. И что самое паскудное - что вор кто-то из своих. Но кто? Раньше такого не случалось, и я никого подозревать не мог. И когда украли? Если ночью, когда я спал - так вор мог уже далеко уйти с деньгами. А если утром - наверняка припрятал мешок внутри острога.
Я выглянул из дверей и подозвал проходившего холопа.
- Быстро позови ко мне боярина Глеба и старших - Макара и Федора!
Вскоре прибежали все трое.
- Что случилось, князь, чего звал?
- Вчера мы с Глебом деньги из Москвы привезли, два мешка. Один украли ночью. Кто за караул сегодня отвечает?
- Я, князь, - выступил вперед Федор.
- Узнай у караульных, не заметили ли ночью чего-нибудь подозрительного? Может, кто по острогу ходил? И выходил ли кто-нибудь за ворота? И еще - ворота закрыть! Не выпускать никого!
- Слушаюсь, княже!
 Федор убежал.
- Не уберегли мы, Глеб, мешок с деньгами, двадцать пять рублей пропало государевых. Ежели не сыщем, мне придется свои доложить.
- Вот сволочь! - выругался Макар.
- Ты про кого? Подозрение есть?
- Да нету. Я про вора.
Пока судили-рядили, прибежал запыхавшийся Федька.
- Нет, боярин, караульные божатся - никто острог не покидал.
- Уже легче, стало быть, мешок - внутри острога. И вот что: пока о краже - молчок. Всех построить, вроде как для смотра. Макар, ты оружие осмотри, одежду. А ты Федор вместе с Глебом по избам пока пройдитесь, по укромным местам - в бане, конюшне, сараях поищите. Мешок - не нож, под стреху его не спрячешь. Только прошу - аккуратно, тихо.
- А ежели сыщем?
- Мешок не брать, сразу мне доложить. И вот еще что. Федор, возьми мешок с серебром - и в подпол его, да двух караульных приставь. А то, не ровен час, и этот мешок пропадет.
- Ну, если дознаюсь - кто украл, самолично казню! - вырвалось у Глеба. Я терзался в сомнениях. Конечно, боярин сам заносил мешок ко мне, и только он знал, что в нем. А поскольку было уже темно, когда мы приехали в острог, то в первую очередь подозрение падает именно на Глеба. Ведь все уже спали, и во дворе никого не было. Караульные на воротах мешки у седел могли и не разглядеть. И даже если бы увидели - откуда им знать, что там деньги? Значит, Глеб?!.. Но ведь этого просто не может быть! Он - боярин! Кучецкой видит его моим преемником, а он в людях не ошибается. Тогда кто?
Чтобы быстрее докопаться до истины, я сразу же решил использовать чудодейственный порошок, позволяющий увидеть прошедшие события. Зажег свечу, высыпал в пламя несколько крупинок из кожаного мешочка. Передо мной, как кино, начали прокручиваться события минувшей ночи. Ночь, в лунном свете открывается дверь, входит ратник, приближается ко мне и достает из ножен нож. «А ведь меня ночью убить хотели!» - похолодел я. Видно, нога несостоявшегося убийцы стукнулась о неглубоко задвинутый под топчан мешок. Ратник убирает нож в ножны, наклоняется, вытаскивает мешок и развязывает горловину. В руке посверкивают монеты. Мешок снова завязан, ратник злорадно ухмыляется, с сожалением глядит на меня, берет мешок с деньгами и выходит.
Действие порошка кончается - я же бросил в огонь всего несколько крупинок. А ведь вспомнил я этого ратника! Он под Макаром ходит, и брали его в прошлом году, после татарского нашествия. Видно - поторопились.

 Читать   дальше  ... 

---

Источник : https://moreknig.org/fantastika/alternativnaya-istoriya/42970-ataman-geksalogiya.html

---

 Из мира - ...

***

***

Просмотров: 59 | Добавил: iwanserencky | Теги: Атаман | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: