Главная » 2023 » Октябрь » 14 » Атаман 028
00:52
Атаман 028

===

ГЛАВА VII (Продолжение)
Я попросил Лукерью лечь на лавку, а сам сел в изголовье, положив обе руки ей на голову. Сосредоточился, выбросив все мысли из головы. В мозгу замелькали разные видения - вот Лукерья выбирает кофточку, идет домой - мелькают знакомые дома. Удар! Изображение в мозгу нечеткое, но я увидел возок, запряженный парой гнедых, свешивается пьяная рожа – купец или промышленник. Рожу и возок я заметил, запомнил. Дальше в видениях уже лишь Иван да я сам. Все, хватит. Я увидел все происшедшие события чужими глазами. Какая-то зацепка есть.
Теперь надо разговаривать с Иваном, он общается с купцами – может быть, по описанию узнает кого-либо.
Вечером Иван приехал ко мне сам. Я, как мог, описал возок пьяного седока. Иван задумался.
– Только двое подходят ликом – скотопромышленник Андрей Кобыла или купец Иван Рубец.
Иван по моей просьбе описал, где они живут и где их заведения. Мне надо было только поглядеть на них - узнал бы сразу.
Весь следующий день я занимался слежкой. Занятие не из благородных, но иных путей я не видел.
Скотопромышленник Андрей Кобыла хоть и оказался похож, но точно не он: образ того пьяного седока хорошо запечатлелся в памяти. А вот купец Иван Рубец точно соответствовал. Когда я его увидел у лавки, чуть не вскрикнул. Видел я его впервые в жизни, но был похож на увиденный мной образ, как одно зернышко пшеницы на другое.
Я отправился к Ивану Крякутному. Когда я сообщил ему новость, купец аж крякнул.
- Вот же сволочь, мы же дела с ним общие имели! Потом он в гору пошел, разошлись наши пути-дорожки…
Иван замолчал, задумался.
- Что делать собираешься, Иван?
- О том и думаю. Наказать злыдня надо. К князю на суд не пойду - видаков нет. Наказать по «Правде» не смогу, но и оставить злодейство безнаказанным тоже негоже. Что посоветуешь?
- Твое дело, Иван. Хочешь - морду набей, хочешь - убей в темном переулке.
- Ха, морду набить - не годится; он чуть жену мою калекой не сделал, а ты - морду набить. Надо наказать, причем так, чтобы знал, за что наказание, и желательно – чтобы князю пожаловаться не смог.
– Это как же?
– Не знаю пока.
– Дом спалить?
– Неплохо, так ведь у него денег полно – вскоре новый отстроит, да и знать не будет, за что кара. К тому же – сам понимаешь – дома вокруг деревянные, не приведи Господь – весь город полыхнет.
– Твоя правда, Иван.
– Надо подумать. Месть – блюдо холодное, горячиться не стоит.
Глаза Ивана зажглись мстительным блеском, и я понял, что пока он не отомстит – не успокоится.
– Ладно, думай пока, Иван. Придумаешь чего – скажи, вместе решим.
Два дня Иван не появлялся, на третий день заявился сияющий.
- Придумал! - с порога заявил он.
- Ты сядь, Иване, обмозгуем, чего удумал.
- Для начала разорить хочу.
«Ну, в принципе, это не ново», – подумал я.
- Не поможешь ли? Рубец судно собрал с пушниной, вложился крепко – чуть ли не все свободные деньги.
Чувствовалось, что Иван попусту дни не тратил, собирая сведения о злодее.
- Так вот, утопить хочу суденышко его вместе со всем товаром для начала, помощи твоей прошу. Положиться боле не на кого - слуги не проверены, да и языкаты. Возьмешься ли?
– Судно с товаром утопить – невелика задача, только люди не пострадали бы. Матросы, приказчики – они-то не виноваты.
– Придумай что. Ты же башковитый. За то деньги немалые плочены будут.
– Ладно, – сдался я. – Сообщи только, когда суденышко выходить из Нижнего будет, да покажи его, чтобы ошибки не было.
– Это хоть сейчас – оно у причала стоит.
Мы отправились в порт. Двухмачтовый речной ушкуй стоял у стенки. Матросы были на судне.
– Сегодня закончили погрузку, завтра с утречка выходить будут, – прошептал в ухо купец.
– Заметано. Пусть уходят – дальше мое дело. Встретимся после.
Обрадованный Иван отправился домой.
Как же отправить посудину на дно – причем так, чтобы люди не пострадали? Можно пробить топором борт, но стук топора услышат и всполошатся, тем более что пробоина должна быть велика, и сомнительно, что мне позволят беспрепятственно махать топором. Надо, чтобы выглядело натурально – вроде несчастного случая. А что может быть лучше бревна-топляка? Полузатопленное, не всегда видное, при ударе в подводную часть, – пробоина внушительная, редко какое судно останется после столкновения на плаву. Ежели сделать крушение недалеко от берега, так и совсем хорошо: и судно затонет, и люди спастись успеют. Наверное, так и поступлю.
Я нашел в сарае маленький топор, наточил. После завтрака утречком отправился на пристань.
Интересующее меня судно уже ушло. Скатертью дорога.
Я оседлал коня и выехал из города, поскакал по берегу. Вот и оно, недалеко ушло. Конечно, встречное течение и отсутствие ветра сыграли свою роль – команда работала веслами. Меха – груз объемный, но легкий – корпус судна высоко сидел в воде.
Я прикинул, сколько они пройдут по реке до вечера, и помчался вперед. Угадать бы с местом стоянки. Торговые суда на ночевку останавливались обычно в знакомых местах, где был удобный подход, небольшая полянка для костра, деревья поблизости для очага и вдали от селений. Не любили торговцы чужих глаз – либо грабить попытаются, либо разбойников наведут. Места стоянки угадывались сразу – по выжженной кострами земле, следам от носа судна на береговой глине.
Пожалуй – где-то здесь. Если я ошибусь, то не намного.
Привязав коня, я стал подыскивать подходящее дерево. Причем мне нужно было дерево, растущее у реки, желательно – сосна. Ведь предстояло срубить его, очистить от ветвей, заострить конец и столкнуть в воду. Я решил сымитировать столкновение судна с топляком – такие неприятности на реках случаются. Плывет себе дерево, сваленное бурей или упавшее в воду от старости, намокает, почти скрывается под водой, лишь иногда можно увидеть сучья. Прямо айсберг, и горе впередсмотрящему, если он проглядит такой таран. Если судно идет вверх по течению, встречный удар от плывущего топляка бывает очень силен. Ломаются доски обшивки, иногда – на значительной площади, если топляк большой и старый. И повезет, если судно недалеко от берега и кормчий опытный успеет направить судно к суше.
А бывает, что вода с шумом врывается в пробоину, и кораблик, набрав изрядную порцию водного балласта, идет ко дну. Если еще и груз тяжелый – железные изделия, бочки, то все это добро смещается в сторону крена, и печальный конец наступает еще быстрее, только успевай прыгать за борт.
Времени у меня до вечера было много. Я обошел прибрежный лес и, выбрав-таки подходящее дерево, принялся за работу. Неудобно, конечно, рубить маленьким топором, но и большой топор тащить на себе тоже неловко.
Когда большая часть ствола уже была перерублена, я подставил толстую жердину, чтобы дерево упало к реке. Упади оно в другую сторону – мне придется искать и рубить другое дерево, одному мне его в воду не стащить. Еще несколько ударов топором – и дерево с шумом, ломая молодую поросль, падает. Очень удачно падает – большей частью в реку.
Я посрубал большие сучья – они будут тормозить движение, да и управлять бревном в реке станет затруднительно, а второй попытки у меня не будет. Накинув на хлыст веревку, я привязал его к стоящим деревьям. Не хватало еще, чтобы бревно поплыло раньше времени.
Я упал на землю, в густую траву. Надо передохнуть, перевести дыхание – солнце уже давно перевалило за полдень. Отдохнув, топориком заострил срубленный конец. Все, таран был готов.
Оставив топорик на берегу, я прошел назад по течению реки вниз. А вот и суденышко. Значительно дальше, чем я предполагал. Все-таки тяжело идти на веслах. Хоть бы ветерок подул – и мужикам идти под парусом приятнее, и мне сплавлять бревно удобнее, не так далеко будет.
Я вернулся к месту предполагаемой стоянки. Постоял немного, решая – снимать одежду или лезть в воду прямо в ней? Все-таки снял. Хотя вечером придется плыть в одежде, провести остаток дня в мокрой и липнущей к телу рубашке и штанах не хотелось.
Я посмотрел вокруг – никого. Раздевшись, положил одежду под куст и полез в воду. Хорошо! Вода теплая, дно песчаное, поплавать бы всласть да позагорать ради собственного удовольствия, но дело прежде всего.
Я обошел предполагаемую стоянку, обшарил все дно. Складывалось неплохо – буквально в трех метрах от берега глубина уже выше человеческого роста, дальше – еще глубже. Если корабль получит пробоину и пойдет ко дну, над водой останутся только мачты.
Решив так, я вдоволь поплескался в воде, понырял. Эх, сейчас бы на берег Черного моря, куда-нибудь под Сочи или Дивноморск. Только нынче это не наша земля – там адыги, и Сочи еще не существует.
Я полежал на берегу, обсыхая. Дрема напала под ласковыми лучами солнца – чуть не уснул. Но стряхнул с себя сонное оцепенение, встал, отряхнул с тела песок, оделся. Взобравшись на дерево, стал осматривать реку.
Широка Волга, летом так и шныряют по ней лодки рыбаков, степенно проплывают суда. Иногда с дерева видно сразу два-три. Все – сплошь торговые, пузатые, тяжело груженные: осадка от края борта до воды – метр, а то и меньше. Дорог летний день – крестьяне в поле не разгибаются, торговый люд на судах да в обозах товары перевозит. Надо успеть скупить местные товары да продать с выгодой подальше, где цена повыше – тем и богатеет купец.
Ага, по-моему, показалась знакомая посудина – да и пора, солнце уже к закату бежит.
Я слез с дерева, по берегу поднялся выше по течению, устроился в кустах.
Через час, когда край солнечного диска уже коснулся земли, корабль ткнулся носом в берег. Не теряя времени, матросы сбросили трап, сошли на сушу и разбрелись в поисках валежника для костра. Все, встали на ночевку, пора и мне за дело.
Я отошел подальше и вскоре увидел у берега свое бревно. Посидел еще немного, дожидаясь полной темноты. Нужно выждать, пока сварится похлебка, и матросы поедят и улягутся спать. Останется лишь бодрствующий дозорный, который будет следить больше за берегом, опасаясь разбойников.
Так и получилось.
Я сунул топор за пояс – пригодится еще, оттолкнул бревно от берега, сошел в воду сам. Ухватившись руками за бревно, направил его подальше от берега. Течение подхватило бревно и понесло по волнам. Еще и ветер попутный помогал. Не проглядеть бы кораблик в темноте. Нет – вон уже и костер виден, двое устроились рядом на земле, беседуют.
Я подправил бревно, направив его в черную тушу корабля. Лишь бы луна не выглянула. Корабль ближе и ближе. Бревно острым концом шло точно в средину корпуса. Сейчас будет удар. Я бросил бревно и поплыл в сторону. Почти тотчас раздался глухой удар, треск ломающихся досок обшивки, шум хлынувшей в трюм воды.
На борту раздались крики – не поняв спросонья, что произошло, матросы бросались за борт и выбирались на берег. В отблесках костра на берегу я видел, как судно стало крениться на правый борт и, выпустив из пробоины крупный воздушный пузырь, затонуло. Все произошло быстро.
Матросы бегали по берегу, не понимая, что случилось, – обычно топляки плывут почти по центру реки, по стремнине, где течение быстрее. Теперь о происшедшем напоминали лишь две мачты, торчащие из воды под большим наклоном. Пора мне отсюда убираться. Люди целы, а корабль и ценный груз – под водой. Жестоко? Может быть, но и время было жестокое.
Князь ходил на князя, лилась русская же кровь. Жители одного города брали штурмом другой для взятия трофеев. На дорогах бесчинствовали разбойники, грабили обозы и убивали людей. В случае их поимки жители безо всякого суда вешали татей на ближайших деревьях. Так и в данной ситуации – я не считал потопление судна поступком злым и несправедливым. Каждый должен отвечать за свои деяния. Тот же Иван Рубец, гоняя в пьяном кураже лошадей по узким городским улицам, где и тротуаров-то отродясь не было, – разве он не должен был предвидеть несчастья? Только мой внезапно для меня самого открывшийся дар не позволил Лукерье остаться калекой.
Я отвязал коня, надел сухую одежду и поскакал в сторону Нижнего. Странно будет, если я войду в город в мокром виде, а все странное запоминается. Не факт, что кто-то сопоставит гибель корабля и мое появление в мокрой одежде, но все же не стоит давать повода к любопытству. Что одежда будет мятой, меня вовсе не волновало. В такой каждый второй ходит, особенно не из богатых. В бедных семьях одежда разглаживалась на теле сама, в семьях позажиточнее женщины гладили одежду неким подобием длинной скалки, и только в богатых домах имелись утюги. Уж больно дорого было железо, а утюги и вовсе допотопные. У железного утюга откидывалась крышка, из печи совком доставались угли и засыпались в утюг. Через несколько минут тяжеленный утюг был готов к работе.
Учитывая, что была уже ночь и городские ворота закрыты, остановился недалеко от города на ночевку. Утром перед воротами уже стояло несколько возов с нехитрым крестьянским товаром. Вскоре ворота распахнулись, и я вошел в город. Стражники же осматривали повозки, требуя мыто.
Несмотря на ранний час, я отправился сразу к Ивану, порадовать его известием. Купец уже был на ногах – вставал он всегда рано, поговаривая: «Кто рано встает, тому Бог подает». Увидев меня, поздоровался, отвел в сторонку:
– Ну что?
– На дне кораблик, вместе с грузом, люди все целы. Беда какая! Плыл топляк и в борт ударил кораблику, что у берега стоял, на ночной стоянке.
– Да, беда какая! Не повезло какому-то купцу! – В глазах Ивана плясали искорки смеха. – Молодец! Справно сотворил! Никто не видел, не догадается?
– Обижаешь, Иван!
– Ну это я так, к слову.
Иван отцепил от пояса кошель:
– Держи, заслужил! Иди, отдыхай. Дальше я уж сам дожимать нечестивца буду.

***   

===

ГЛАВА VIII


Налаженная жизнь шла своим чередом, как вдруг ночью в ворота постучали. Накинув на плечи кафтан, я вышел на крыльцо. За воротами горело несколько факелов, слышался перестук копыт.
Кого еще ночью принесло? И явно с недобрыми вестями - с добрыми ночью не заявляются.
- Кто там?
- Открывай, от городского посадника, срочно!
Тьфу ты, поспать не дадут! Какое мне дело до городского посадника? Его епархия - следить за порядком в городе, налоги собирать да быть оком государевым в Нижнем. Зачем это я ему ночью понадобился?
Я открыл ворота - и впрямь, на мостовой стояли трое всадников, все держали факелы.
- Ты что ли будешь Юрий Котлов, охранник купца Крякутного?
- Я.
- Собирайся, посадник городской к себе призывает.
- Он мне не хозяин и не государь, я вольный человек. Ничего посаднику не должен, в глаза никогда его не видел, поэтому не поеду. Зачем ночью будить?
– Что, так посаднику и передать? – недоверчиво спросил верховой.
– Так и передай – дел у меня с посадником нет и не было, и ехать я к нему не хочу.
– Вяжи его, хлопцы!
А вот фиг вам – к такому повороту событий я уже был готов. Хотели бы пригласить по-доброму – послали бы одного гонца, а коли трое – значит, при моем отказе имели указание привезти силой.
Я бросил накинутый на плечи кафтан в лицо ближнему верховому, нырнул под брюхо лошади другого и резко дернул его за ногу. Вскрикнув от испуга, верховой упал в пыль на дорогу, я же, взлетев в седло его лошади, резко рванул повод. От неожиданности лошадь взвилась на задние ноги и копытами передних выбила из седла еще одного верхового. Я приставил нож к боку того, в кого швырнул кафтан.
– Сам кафтан вернешь, или твой кафтан попортить?
Видно было, что всадник растерялся. Только что их гарцевало трое – теперь двое валяются на земле, пытаясь подняться, а мой нож – у его правого бока.
Верховой протянул мне мой же кафтан. Я оделся, нож вернул в ножны. Если бы они хотели убить меня или нанести увечье – рубили бы мечами или били бы кистенем, значит, не было указаний: приближенные к начальству – люди исполнительные. Вот и я никого убивать или калечить не стал.
Верховой это сразу понял и оценил – несообразительных в прислуге не держат.
– Давай по-мирному.
– А я еще и не воевал. Вроде как вы ко мне приехали – сами повязать хотели, не я начал.
– Прости, погорячились.
– Прощаю – потому и целы все, а к посаднику не поеду.
Всадники развернулись и уехали. Только теперь факел был у одного, два других догорали на земле.
Я зашел в дом, присел на скамью. Не иначе что-то случилось, коли ночью приехали. Не дадут ведь спать, снова заявятся. Я вздохнул и стал одеваться: опоясался ремнем с саблей, надел сапоги. Успел даже квасу напиться, как по дороге снова зацокали копыта. В ворота постучали, на этот раз – деликатно. Надо идти, а то Елену разбудят.
– И кто на этот раз ко мне пожаловал непрошеным гостем? – Дьяк Елисей Буза, по поручению посадника городского.
– У меня что – дома вином твореным торгуют али милостыню всем раздают? Только что трое были, повязать меня хотели, чего же ты один? Слали бы сразу сотню стрельцов.
– Не юродствуй, помощь нужна твоя.
– Сразу сказать по-человечески нельзя было? А то – вязать.
– Прошу простить гонцов неразумных, что без должного почтения отнеслись. Конь вот запасной, ты уже одет – поедем?
Ну коли вежливо просят, можно и проехать. Не столько мне хотелось посадника увидеть – сто лет его не видел, и еще столько же могу без него обойтись, – сколько любопытство разбирало. Что такого могло случиться в Нижнем, что ко мне второго гонца посылают? Неужели своими силами не справятся?
Я оседлал запасного коня, и мы галопом понеслись по ночным улицам. Вот и крепостные стены. Узнав дьяка, стража молча отворила ворота. Сколько же я здесь не был? Да почитай, с тех пор, как в узилище сидел да Хабар повесить меня за предательство мнимое хотел.
Дьяк подскакал к каменному дому, спешился. Появившийся слуга взял поводья обеих лошадей.
– Пойдем, ждут.
Мы поднялись на высокое крыльцо, пошли по коридорам. А ничего домик, справный. Горят масляные светильники, везде ковры.
Дьяк постучал в дверь и, не дождавшись ответа, распахнул ее. После тускловато освещенного коридора в комнате было очень светло. За столом сидели трое: в одном сразу угадывался начальник – властный взгляд, дорогой кафтан с серебряными пуговицами. Второй – не иначе, стрелецкий полковник: в красном кафтане с отворотами, галунами на рукавах. А вот кто третий, мне пока было непонятно.
Я слегка поклонился, отдав дань вежливости. Все трое уставились на меня.
– Вот ты какой! – молвил посадник.
– Да уж какой есть!
– Не ершись, людишки мои немного опростоволосились – то не моя вина. По делу позвали. Садись.
Мне придвинули табурет. Я уселся, обвел взглядом присутствующих. Дьяк примостился на лавке в углу. Молчание затягивалось.
– Может, вы пока подумаете, а я спать пойду? Мне надоело в молчанку играть.
– Таким его Хабар и описывал, – сказал стрелецкий полковник. – Горяч, бодлив.
– У тебя в полку горячих и бодливых полно, – с желчью в голосе произнес посадник, – только ни одно поручение толком выполнить не могут.
Черт с ними – пусть поговорят, подожду. Может, в разговоре проскользнет что интересное.
– Вот что, Юрий. Дело неотложное и тайное. Ни одна душа узнать о том не должна.
Все трое снова стали сверлить меня глазами.
– Чего на меня смотреть? Я не новый пул или гривна. Дело ко мне – говорите, нет – спать пойду.
– Ладно, слушай. Из Вологды, из казны государевой везли жалованье стрелецкому полку, сразу за два года, недоимки за прошлый год и за нонешний. Так вот, деньги и охрана стрелецкая пропали. Во Владимире их видели еще, а потом – как сквозь землю провалились.
– Я-то здесь каким боком? Может, стрельцы из охраны ее пропили, да протрезвев, с испугу и разбежались.
Стрелецкий полковник покраснел от гнева и стукнул кулаком по столу.
– Лучшие люди, самые доверенные поехали – те голову от денег не потеряют и в пьянстве замечены не были.
– И что вы от меня хотите? Я не стрелец, не служивый человек, где казна стрелецкая – не знаю.
– Вот мы и хотим, чтобы ты нашел!
– С чего вы взяли, что я ее найду?
– Э-э-э! – Посадник замысловато покрутил пальцем. – Дружок мой, купец и человек достойный Перминов Гавриил рассказывал, как ты его пропажу нашел. Да и воевода Хабар, пока здесь был и на Смоленск с ратниками не ушел, тоже о тебе поведал. Хитрый ты, находчивый, смелый – кто без плана подземный ход прошел, в живых оставшись? Да и боец знатный – про то многие сказывают. Кому как не тебе карты в руки. Мы уж тут всех перебрали, кого знаем. К тому же главное – не сребролюбив ты. Мы уверены должны быть, что если повезет и казну найдешь, не присвоишь себе, не обманешь. Очень найти надо, стрельцы второй год без жалованья, уже волнения начались. А ну как узнают, что казна пропала? Бунт тогда! А в городе, кроме стрельцов да полусотни городской стражи, и ратников нет. Случись набег татарский – кто оборонять город будет? Дело серьезное, на тебя последняя надежда.
– Как же вы дошли до жизни такой, что я – не боярин, не дружинник – ваша последняя надежда.
Посадник закряхтел, стрелецкий полковник стукнул кулаком о ладонь.
– Возьмешься ли? Мы рассказали тебе все.
Я задумался. Где их теперь искать, этих стрельцов?
– А сколько стрельцов было? Во что одеты?
– Восемь человек, все конны и оружны. Одежа известно какая – государева, кафтаны – вот как на мне.
– Казна в чем была? Ну – мешок, сундук? Собравшиеся переглянулись, ответил стрелецкий полковник:
– Раньше привозили в сундуках, в чем сейчас – не знаю.
– Сколько денег было, какими монетами?
– Да почто знать тебе это? – вскипел полковник.
– Отвечай, – бросил посадник. – Человек знать все должон, прежде чем браться за серьезное дело.
– Медяками две тысячи рублей и серебром двести рублей.
Я прикинул в уме – минимум шестьдесят килограммов. Если кто один похитил, на себе не унесет, только на коне. Если на коня такую поклажу положить, да еще и всадник с вооружением, он далеко не ускачет. Стало быть, вторая лошадь нужна или верховой сообщник.
– Раньше деньги они же возили или другие?
– Половина из восьми – старые, возили уже, четверо – молодых.
Я замолчал, обмозговывая. Посадник решил дожать.
– Вот, человека тебе доверенного даем в помощь. – Посадник кивнул на третьего, сидевшего за столом. – Он и оружием поможет, если что.
«И за казной приглядит», – мысленно добавил я.
– Если я соглашусь, то в одиночку.
– Коли решишь дело и казну вернешь – дом отдам, почти на площади, за долги у хозяина изъятый. Хороший дом, жить в нем можно, а внизу – лавку открыть. Ко мне уже приходили, о цене спрашивали. Хорошо не сошлись – тебе даром достанется.
– Как бы мне это «даром» боком не вышло. Мыслю – или стрельцы сговорились, или отобрали деньги силою. Так чтобы восьмерых жизни лишить, большую банду иметь надо.
Сидевшие за столом переглянулись: похоже, такой расклад в голову им не приходил. Против большой банды второй человек – не помощник, только помеха. А соглядатай мне не нужен.
– Ладно, согласен я! – выпалил я неожиданно даже для самого себя.
Ну в конце концов – не на дом же польстился, сам ведь не в шалаше живу. Жажда ли приключений или нежелание видеть стрелецкий бунт мною двигали? Не знаю, не готов ответить, но вот ляпнул.
Лица сидевших смягчились. Стрелецкий полковник рукавом утер вспотевший лоб. Конечно, не найдется казна – его в лучшем случае должности лишат, в худшем – зарубят бердышами взбунтовавшиеся стрельцы. Примеры тому уже были.
– Ты и в самом деле один думаешь справиться? Я кивнул. Посадник огладил бороду, достал из стола не очень увесистый кошель, бросил мне.
– На дорожные расходы. Удачи тебе, Юрий. Помни – спокойствие города сейчас в твоих руках.
Я откланялся и вышел. Слуга подвел ко мне коня, сам вскочил на второго, и через десять минут я был дома.
– Любый, ты где был? – сонно проговорила Елена.
– Спи, все хорошо.
Я разделся и улегся рядом. Бог с ней, с казной стрелецкой. Сейчас глубокая ночь, завтра нужна свежая голова. Спать, спать.
Утром я сытно позавтракал, прикинул – что мне надеть, что взять с собой. Маскировочный костюм удобен в лесу, а в городе в нем только жителей пугать. Надо оставлять. Крепкие штаны, короткие сапожки, пару рубашек неярких расцветок. Оружие обычное – сабля, нож. Пожалуй, немного продуктов и деньги, что дал посадник.
Начать решил с Владимира – там стрельцов видели в последний раз. Вот балда, почему сразу не спросил – кто видел и когда это было? К посаднику снова не пойдешь – не мой уровень. Вот к кому – к дьяку, Елисею Бузе. По-моему – он в курсе, и человек порядочный. Стрелецкий полковник вспыльчив и, кажется, мне не верит, соглашается только под давлением посадника и сложившихся обстоятельств.
Оседлав коня, я отправился в крепость. Узнав, где служит дьяк, зашел в избу.
В большом зале сидели за столами писари и писали бумаги, скрипя перьями. В дальнем углу, за начальственным столом – большим, вдвое больше, чем у рядовых писарей, – сидел Елисей. Увидев меня, он махнул рукой, подзывая. Повел за собой в небольшую комнату. – Здрав буди, Елисей!
– И тебе того же. Я уж думал, что ты в пути.
– Нет, не все выяснил. – Чем могу – помогу.
– Когда видели стрельцов с казной?
– Две седмицы тому.
– Кто?
– Не знаю, посадник не сказал.
– И на том спасибо.
– Удачи!
«Ладно, – думал я на обратном пути. – Не боги горшки обжигают, попробую. В конце концов, Господь дает каждому тяготу по силам его».
Я запряг лошадь, зашел в дом. Оделся по дорожному, взял кошель, подвесил к поясу Елена сложила скромный узелок с едой. Лето – мяса не возьмешь, пропадет. Кусок свиного сала, вяленая рыба и каравай свежеиспеченного хлеба. Зачем таскать лишнюю тяжесть, если есть деньги?
Мы попрощались, и я выехал из города.
К отлучкам мужей в эти времена жены относились спокойно. Сидючи на одном месте, не всегда заработаешь. Купцы, коробейники, матросы, возничие, скоморохи, плотники и прочий трудовой люд в движении находились лето и зиму. В весеннюю и осеннюю распутицу сидели дома.
Отлучки были долгие – пока доберешься из глухого угла до Москвы или, скажем – Нижнего Новгорода, пока дела решишь, да обратно вернешься – верных три-четыре месяца пройдет.
И весточку не пошлешь – разве с попутной оказией.
Терпеливы были жены – жизнь была такая. Хуже, когда проходило и три месяца, и полгода, и год, а от мужа – ни весточки. То ли сгинул от ножа разбойничьего на лесной дороге, то ли утонул с корабликом в ненастье? Жена ли еще, или уже вдова? Где найти косточки сгинувшего? Жив ли?
Путь лежал на закатную сторону, во Владимир. Начинать надо оттуда. Жалко, много времени потеряно – две недели.
Для начала – опросить людей на постоялых дворах, расспросить городскую стражу. Не заметить восьмерых стрельцов невозможно. Куда направились, были ли еще с ними посторонние? Как вели себя на постоялых дворах, не пьянствовали ли? Много вопросов, нет ответов, и совсем мало времени. Сроков мне посадник не дал, но я и сам понимал – чем скорее найду, тем лучше.
Я гнал коня: и так много времени потеряно, следы могут потеряться. К исходу второго дня, уже в сумерках, я остановился у городской стены и едва успел пройти городские ворота. Не теряя времени, поговорил с городской стражей. Никто не видел выезжавших стрельцов.
– Завтра подойди, другой караул будет, может – они чего скажут. Ты местный ли?
– Из Нижнего.
– А, тогда еще одни ворота есть, что на восход идут, поговори там.
– Спасибочки. – Я дал стражнику медный пул.
Я направился но улице, выискивая постоялый двор. Вот и вывеска. Слуги приняли коня, завели в конюшню.
Я снял комнату, оставив там скудные пожитки, спустился в трапезную, заказал обильный ужин. Сил за день потрачено немало, надо восстановиться. Не буду следовать пословице, в которой ужин надо отдать врагу. Тогда враг будет сильнее, а я этого не хотел.
Подошел к хозяину, на всякий случай поинтересовался стрельцами.
– Нет, не было – уж я бы запомнил.
На нет и суда нет, завтра с утра начну поиски.
Ночь я проспал, как младенец, и утром встал бодрым. Сытно позавтракал – неизвестно, когда еще удастся поесть, и отправился искать другие постоялые дворы.
Повезло сразу. Хозяин вспомнил, что были стрельцы. Лошади уставшие, сами пропыленные – поели и легли спать. Нет, никаких пьянок не было, утром сразу и уехали. Да, сундучок с собой у них был – на заводной лошади, на ночь они его с собой в комнату взяли.
На радостях я дал хозяину две медяшки – хоть какой-то след появился.
Пошел к городским воротам, о которых мне сказали вечером. Стража ничего пояснить не могла, но стражники обмолвились, что вскоре меняются, придет другой караул.
Вскоре и впрямь стражу сменили, и я подошел к старшему. Был он хмур, изо рта разило вчерашней выпивкой. Понравиться бы ему. Я сразу достал из кошеля пару медях, сунул ему в руку
Лицо его несколько подобрело, но все равно выглядело мрачным.
– Ага, были стрельцы, пару седмиц назад. Все конны и оружны, да при одном заводном коне.
– Сколько их было?
– А я считал? Михей, поди сюда! Подошел долговязый молодой парень из
стражи.
– Не помнишь, сколько стрельцов из города выезжало пару седмиц назад?
– Так восемь же, я еще удивился – почему заводная лошадь одна?
– Никто с ними не ехал?
– Нет, одни были.
– Может, кто следом выезжал?
Парень нахмурил лоб, изображая кипучую мыслительную деятельность.
– Вроде нет.
– Вроде или нет?
Я сунул и ему медяху.
– После них проезжал один. Похож на татарина, но не татарин: у тех глаза узкие и лица смуглые.
– Тогда почему ты решил, что он на татарина похож?
– Так халат на нем татарский, узорами вышит, и лошадь не подкована.
Уже кое-что.
– Не заметил, куда поехали?
– Куда и все – по дороге. Что я – за ними следить должон?
– И на том спасибо.
Я выехал из города. Делать мне во Владимире было больше нечего – и так я отставал от стрельцов на две недели. Если похожий на татарина человек – случайное совпадение, то поиски его – зряшная потеря времени. К тому же я не слышал, чтобы татары организовывали банды и нападения на земле русской. Их тактика – налетели ордой, пожгли, набрали трофеев, взяли людей в полон и – быстрее назад, пока хвост не прищемили. Слабы заставы русские, не могут сдержать орду – только известить о татарах, да неповоротливы в обозах воеводы. Про войско вообще отдельный разговор. Стрельцы пешие – какая у них мобильность, а других регулярных войск нет. Коли нападение – собирают воинов со всех городов и весей. Пока они доберутся до места сбора, пока бояре или князья решат, кому войско возглавить, – очень долгий процесс: выясняли, чей род старше, именитее – иногда не один день уходил. Потом только выезжала кованая рать на битву, ход у тяжеловооруженных всадников был не быстр, нельзя было гнать галопом. К сече прибудешь на утомленном коне. Да и обозы с провиантом резвости не добавляли.
А у татар – ни обозов, ни тяжелой брони: налетели, похватали, что плохо лежит – и убегать. Неправильно построена оборона. Понятно – не хватало денег на войско, а зачастую и мозгов.
Отвлекся я – наболело, да кто меня слушать будет, без роду-племени. Вон, в Думе бояре сидят, кичатся своим древним происхождением, знатностью, на головах – горлатные шапки, кистей рук не видно из длинных рукавов. Да и зачем им руки – пусть работает чернь, холопы, подлое сословие.
Я проскакал по дороге верст пять, как встретилась небольшая деревушка. Опросил крестьян во всех домах. «Да, стрельцов видели
– кафтаны красивые, красные, молодцы – любо-дорого посмотреть».
Показалась еще одна деревня. Все повторилось – крестьяне на расспросы отвечали: «Стрельцы проезжали – даже коней поили и сами напились из колодца у Косой Марфы».
Снова сел на коня, и только ветер в лицо.
И таким образом я опрашивал, не пропуская, жителей всех деревень и сел. Муторно, утомительно, но без этого – никак. За день удалось побывать в семи деревнях и удалиться от Владимира верст на тридцать. Маловато – с такими темпами мне понадобится еще три дня.
На ночь я остановился на постой в одной из деревушек, неплохо выспался на сеновале и, приплатив утром еще и за еду, славно позавтракал. Не теряя времени, поднялся в седло, и все повторилось, как и вчера. «Да, видели, проезжали». К вечеру я уже обалдел от однообразных вопросов и почти таких же ответов. Ночевал снова в деревне, в доме зажиточного крестьянина. Лежал и думал: «Уже половина пути пройдена, ее же проделали и стрельцы – и ничего подозрительного. Никто не упоминает о «татарине». Повезло мне на третий день – сразу же, утром, в первой деревушке. Стрельцов никто не видел. Ни неделю назад, ни две. Учитывая, что я сильно сократил разрыв во времени – все-таки скакать налегке да в одиночку быстрее, отставал я не более чем на семь дней. За такой срок забыть о проезде стрельцов почти невозможно – через деревню могли не проезжать неделями, а тут такое событие. Я понял, что дальше они не проезжали.
Я почувствовал, как меня охватывает азарт. Неужели где-то здесь, рядом, произошла нежелательная и роковая встреча стрельцов с разбойниками? В версию о воровстве стрельцами казны я с самого начала не очень верил. Как вариант годится, но не более того.
Я направился из деревни обратно. Надо осмотреть обочины, с коня этого хорошо не сделать. Я обшаривал взглядом обочину дороги – проходил метров двадцать, переходил на другую сторону – снова осмотр, переход на другую сторону… Если здесь была сеча – обязательно останутся следы: сломанные кусты, обрывки одежды, кровь. Невозможно убить восьмерых, тем более – оружных, и безо всяких следов.
Стрелецкую шапку в кустах я приметил сразу, чуть ли не бегом к ней рванул, но заставил себя идти медленно – как бы не пропустить еще чего-нибудь. Кусты сломаны, как будто медведь по ним катался, трава вытоптана. А вот и кровь – даже не кровь, а бурые пятна на земле. Здесь явно была бойня: я предположил, что стрельцы не хотели отдавать казну и заплатили за это дорогой ценой – жизнью своей.
Я стал обходить место схватки по спирали, надеясь найти еще какие-либо следы. А, есть следы-то, нашел. Метров за пятьдесят от дороги, за густой ивой трава сильно примята – за неделю подняться не смогла. В этом месте топтались люди, причем долго, не один час. Следов от костра не было. Спрашивается – что делали люди в глухомани? Было бы понятно, если бы было кострище. Ну ехали обозные, свернули на ночлег, костерок развели, чтобы похлебку сварить. А тут – следов от колес тележных нет, кострища нет. Именно здесь разбойники поджидали стрельцов.
Я обернулся в сторону дороги. Нет, с этого места дороги не видать, но это ни о чем не говорит – тати могли в отдалении выставить дозорного. Свистеть в лесу никто не будет – это насторожит, а вот подать другой сигнал – запросто: что стоит прокричать по-птичьему – скажем, прокуковать?
Я перешел дорогу, нашел следы – здесь тоже были люди, между деревьями прямо поляна вытоптана. Я представил – едут стрельцы по дороге, не рысью и не галопом, заводных коней нет, поэтому – шагом. Дозорный подает сигнал, и в нужный момент с двух сторон на стрельцов нападает ватага разбойников. Если у татей были луки или арбалеты, исход схватки предугадать нетрудно. Отсюда вывод – стрельцов ждали, ждали именно с казной. Или предатель нашелся, еще неизвестно где – среди стрельцов или подале – во Владимире, например. Думать о предателе среди охраны государевой казны в Вологде не хотелось.
Для того чтобы организовать засаду, имея минимум пятнадцать человек, нужно время – приготовиться заранее, знать дорогу, по которой проследуют стрельцы. Нет, слишком много совпадений для случайности. Найти бы еще того предателя – сам бы убил, своими руками. Или лучше стрельцам отдать в Нижнем, пусть помучается перед смертью. Ну это я размечтался – о предателе. Сначала казну найти надо.
Я еще раз обошел предполагаемое место гибели стрельцов, внимательно все разглядывая. А ну-ка, что это здесь на дереве такое? Для ветки – слишком ровное. Я полез на дерево – с земли было не достать. Так-так! Это арбалетный болт – короткая и толстая стрела с граненым наконечником. Такая даже кольчугу пробивает, чего уж говорить об одежде стрельцов. Им кольчуги были не положены.
Я слез с дерева, задумался. Что теперь делать? Разбойники могут жить в соседних деревнях или чуть в стороне. Как их вычислить? Стопудово – у банды есть главарь, сами они, без руководителя, засаду не сделают. К тому же главарь хитрый и жестокий.
Стоп! А трупы где? Не увезли же разбойники. их с собой? Я снова стал нарезать круги вокруг бывшего места схватки, делая их все шире и шире. Вдруг что-то меня насторожило. Я остановился, огляделся – ничего необычного: трава, деревья. Только собрался шагнуть, как дунул слабый ветерок. Фу! Характерный запах тления.
Я пошел на запах, как собака. Сделал несколько шагов и чуть не свалился в небольшой овраг, густо заросший травой и кустами, – потому и не виден был. Раздвинул кусты – вот они лежат, в красных кафтанах. Не поленился, не побрезговал, опустился вниз. Пересчитал – все восемь здесь.
Простите, ребята, нехорошее сначала о вас подумал – что казну украсть могли.
Двое с арбалетными болтами в спине – скорее всего, арбалетчиков двое и было, учитывая стрелу в дереве. Арбалет – не лук, быстро не перезарядишь. Да, бьет сильно, и длительной тренировки, как с луком, не надо, но перезарядка требует сил и времени. А в скоротечном бою времени нет. Отсюда и вывод – арбалетчиков было двое. Остальные стрельцы зарублены в бою – следы от ран на теле, руках. По следам запекшейся крови ползали большие зеленые мухи. Оружия, поясных кошелей ни у кого из стрельцов не было.
Я стянул шапку, прочел короткую молитву, поклонился, попросил прощения, что похоронить по-христиански не могу – нет лопаты и совсем нет времени – и дал слово, что найду разбойников. Те мало того что казну похитили, так еще и честное имя этих восьмерых ребят запятнали: у начальства тоже мысли могли появиться о том, что стрельцы сами казну прикарманили и поделили. По крайней мере – хоть в этом теперь ясность есть.
Я вышел на дорогу, остановился в нерешительности. Что предпринять? Даже если крестьяне не замешаны – они могут что-то знать о банде, только рты будут держать на замке. Кто я такой для них? Расскажу и уйду, а разбойники, может, по соседству живут, могут и отрезать длинный язык. Ну, думай, Юра, думай. Не может быть, чтобы зацепок не было – есть они, только я их пока не вижу.
Я присел на пенек, попробовал представить, что могло здесь произойти после схватки. Стрельцов убитых в овраг стащили – это я уже видел. Казну могли поделить здесь же, а мог забрать главарь и поделить позже.
Вот! Кони стрельцов! Коли разбойники в деревнях живут, маскируясь рыбаками и охотниками, ремесленниками – да кем угодно, – куда коней девать? Бросить на дороге – жалко, живые деньги, себе взять – появление коней в деревне вызовет любопытство у мирных людей, причем одновременно у нескольких.
Главарь хитер – иначе бы не смог провернуть такое дело, коней скорее всего на продажу отгонит. В деревнях верховую лошадь быстро не продашь – дорого для крестьянина и очень приметно. В городок поблизости погонят, это ж табун целый – восемь лошадей из-под стрельцов и одна заводная, что казну везла. Вот и ниточка, за которую надо потянуть. Только где здесь город?
Я вернулся в ту деревню, где ночевал, полюбопытствовал у крестьянина, где ближайший город.
– Да по этой дороге – верст пять, не более, там и город. – Как называется?
– Вязники, как ему называться? – удивился моему вопросу деревенский.
Пять верст – это недалеко. Я вскочил на коня и вскоре оказался в городе. Снял комнату на постоялом дворе, а коня оставил на конюшне – теперь он может мне помешать. Быстро прошел по дороге в город, нашел торг. Вот и закуток, где торгуют живностью – овцами, козами, коровами, лошадьми… Но нет – овцы и коровы на продажу были, а лошадей не было. Неужели перемудрил? Или лошадей в другой город отогнали? Нет, не должны бы, надо порасспрашивать.
Я подошел к кузнецу – его лавка с нехитрым товаром вроде подков, стремян да сбруи стояла рядом с местом для торга лошадьми. Завел неспешный разговор. Ремесленник оказался словоохотливым – и то, покупателей нет, почему бы язык не почесать с незнакомцем. Слово за слово, я перевел разговор на лошадей. Мол, купить хочу, моя лошадь пала, да вот незадача – ни одной, даже завалящей лошадки на торгу нет.
– Не повезло тебе, а вот не более как седмицу али поменее чуть хороших лошадей продавали.
– И что, всех продали?
– Не всех, хотя цену и не ломили.
– Так, может, продавца укажешь? Если лошади не все проданы, я у него одну для себя куплю.
– Может, и купишь, только он не в городе живет: башкир он, недалече, в Лисках проедается.
– Как звать-то его?
– Равиль, да в деревне его все знают, спросишь – покажут.
– Ну спасибо тебе, добрый человек, желаю удачи.
Я отправился по дороге в Лиски – даже поесть забыл, хотя день уже клонился к вечеру. Меня гнал вперед азарт. Взять этих гадов, отомстить за стрельцов и вернуть казну – вот чего я жаждал!
В Лисках мне сразу показали дом Равиля. На стук в ворота вышел… ну вылитый татарин. Я чуть за саблю не схватился, увидев его. Ну это еще впереди. Раскосые глаза смотрели настороженно – нехорошие глаза, оценивающие. Поздоровавшись, я сказал, что меня направили добрые люди, коней купить. Заслышав про коней, Равиль заулыбался. Как же, покупатель сам домой пришел. Башкир взглянул на мои запыленные сапоги, понимающе ухмыльнулся.
– Это я мигом, подожди.
Равиль ушел на задний двор и через пару минут вышел с отличным конем. Не крестьянской лошадкой, привыкшей к тяжелой ежедневной работе – пахать, телегу возить, с шеей, потертой хомутом. Нет, это был верховой конь, высокий, статный.
– Смотри, хороший конь.
– Вижу. Мне бы еще таких три-четыре. – А цену знаешь?
– Назови, поторгуемся.
– Три рубля серебром.
Цена даже меньше, чем на торгу. Понятно, улики побыстрее ликвидировать хочет.
– Дома у меня сейчас нет, приходи завтра с утра – товар будет, – добавил Равиль.
Я сделал вид, что обрадовался, пообещал зайти завтра и в знак серьезности намерений оставил задаток. Нашел ночлег через два дома и устроился на сеновале. Отсюда отлично был виден дом Равиля. Начало темнеть, и я забеспокоился – как наблюдать за ним ночью?
Тут в тишине хлопнула калитка, и на дороге я увидел Равиля. Он осмотрелся, пошел по улице. Я спустился с сеновала и последовал за ним. Шел осторожно, стараясь не наступить в темноте на какую-нибудь ветку, но татарин не оглядывался – пер вперед, как танк. Похоже, что о конспирации он и понятия не имел.
Напевая что-то тягучее, башкирское, он вышел из деревни. Интересно, куда же он направился? Равиль шел по дороге уверенно, не оглядываясь. Видимо, дорогу знал до последней колдобины, так как и в темноте шел быстро. Вот и следующая деревенька – небольшая, в три дома. Башкир подошел к крайнему дому, стукнул три раза и через паузу – еще два. А стук-то условный – никак, к сообщнику пришел. Я остановился, а потом подполз поближе к избе.
Вышел хозяин.
– Это я, Равиль.
– Чего принесло ночью?
– Покупатель на коней объявился, из города пришел.
– Чего хочет?
– Просил трех-четырех коней. У меня же только один, ты знаешь.
– Утром пригоню, ежели сейчас – вся деревня услышит. А что, при деньгах покупатель?
– При деньгах, задаток мне оставил.
– Может, его того?! – Хозяин дома чиркнул по шее. – Да денежки и забрать? А лошадей на торг отгоним.
– Я не против. Он один, через два дома от меня ночевать устроился – я посмотрел.
– Вот завтра его и прикончи в конюшне, только во дворе не наследи, не как в прошлый раз.
Попрощавшись, Равиль отправился к себе в деревню, в лесу стал распевать во все горло веселую песню на башкирском. Языка я не знал, но то, что веселая – было и так понятно.
Вот гад! Ему человека прикончить – в радость. Надо воспользоваться моментом: вокруг темно, свидетелей нет.
Я коршуном налетел на него, с лета ударил по голове. Песня прервалась, башкир упал на дорогу. Весело ему, ишь – новый Басков объявился.
Я связал ему руки его же поясом, похлопал по щекам. Башкир очухался. Попытался сесть – получилось со второго раза, мешали связанные руки. Увидев мое лицо рядом, растерялся, глаза забегали.
– Что, Равиль, не ожидал увидеть?
– Ты что, мы же завтра дого…
– Заткнись, я не покупатель – я пес, который идет по следу и карает таких, как ты.
– Я ни в чем не виноват! – заблажил Равиль.
– Ты думаешь, я не знаю, откуда кони? Кто из арбалета стрелял?
Башкир сжал губы и замолчал. Ничего, я не таких упрямых говорить заставлял. Сейчас так болтать будешь – не остановить. Одно плохо – времени мало, хоть и ночь уже: не ровен час, на дороге кто появится. Маловероятно, но не исключено. Я вытащил нож и молча, одним взмахом, отсек ему ухо. Равиль вскрикнул, дернулся.
– Кто, где живут?
Молчит. Щадить я его не собирался, как и других. Еще один взмах – и на землю упало второе ухо.
– Кто хозяин дома, где ты сейчас был? Опять молчание.
– Молчи, молчи – я тебя сейчас всего остругаю, один позвоночник останется.
Равиль вдруг завыл. Это было настолько неожиданно, что я слегка опешил.
– Заткнись и говори.
– Пес проклятый, чтоб ты сдох!
Ножом я вспорол ему руку от плеча и до локтя. Башкир взвизгнул. Я деловито сказал:
– Сейчас ножом глаза выну.
Именно такой тихий спокойный голос, буднично вещающий о близких неприятностях, и ломал упрямых. Так случилось и на этот раз.
– Нет! Я все скажу.
– Так чего замолчал, говори! И помни – если мне покажется, что ты говоришь неправду, вырежу один глаз. Если почудится, что недоговариваешь – второй глаз вон.
– Спрашивай, – скривился Равиль.
– Кто хозяин дома?
… Через час я уже знал, кто главарь, где живут другие члены банды. В нападении на стрельцов участвовали именно они, и было их, как я и предполагал, полтора десятка. Никто из них не жил в лесу – все в деревнях, кроме главаря. Тот отъедался в Вязниках. Башкир подробно описал улицу и дом. Я постарался запомнить, кто и где живет, как звать, чем занимается. Повторил каждое имя и деревню не один раз. Я не собирался оставлять их в живых. Они – не кучка пьяных дебоширов из трактира, коли смогли провернуть такое лихое дело.
– Где деньги, где казна?
– У него, у Фильки Ослопа.
Хм, хорошее имечко у главаря. Ослоп – это дубина.
– Ты следил за стрельцами? Из Владимира их конно сопровождал?
– Меня заставили.
Вот почему городской стражник про «татарина» упомянул.
Напоследок я задал вопрос:
– Кто навел, кто предатель? И где он?
– Вот про то не знаю – хоть убей, его только Филька знает.
Я вонзил ему нож в сердце. Башкир задергался в агонии, захрипел. Я вытащил нож из тела, вытер его об одежду убитого, вложил в ножны. Взявшись за халат, оттащил убитого в лес, подальше от дороги. Срезал большую ветку, вернулся на дорогу и замел все следы. Из банды – минус один.
Я дошел до избы и взобрался на сеновал. Чего уж – все спят, вот и мне отдохнуть надо. Завтра будет тяжелый день, и мне нужна свежая голова.
Проснувшись рано от возни хозяйки в коровнике, я попросил у нее поесть, хозяину дал полушку. Крестьянин попробовал монету на зуб, кивнул и через час поставил передо мной на стол вареную курицу, кашу, пиво. Я и этим был доволен – просто ничего другого быстрее не приготовить.
Пока готовился обильный завтрак, я раздумывал – с кого начать? С низов, выбивая их поодиночке, или с главаря? У каждого варианта имелись свои плюсы и минусы. Если с главаря, то где потом прятать казну? Не таскаться же с нею по всем деревням? Если начать с рядовых разбойников, Филька Ослоп узнать может, что кто?то убивает его людей, уйдет с казной – поди его сыщи.
В голову пришел компромиссный вариант. Иду к главарю, забираю казну, думаю – уж одна-то лошадь для перевозки казны у него найдется. Припрячу в укромном месте деньги и примусь за остальных. На том и остановился.
Поев, я поблагодарил хозяев за кров и пищу и отправился в город. Нашел улицу и дом, остановился поодаль и стал наблюдать. Из дома долго никто не выходил – я уже забеспокоился. Дом ничем не выделялся на улице среди себе подобных – бревенчатый, в два этажа, поверх забора видны крыши сарая и конюшни на заднем дворе.
К дому подъехала пароконка, из нее вышли мужик с бабой. Мужик открыл ворота, завел лошадей с повозкой во двор. Е-мое, вот их почему долго не было! Я обратил внимание, когда вошел в город – на колокольне перезвон. Сегодня же день святых Петра и Павла. Никак, с женой в церковь ходил, сука! С виду – благопристойный горожанин; однако я поймал осторожный, опасливый взгляд Фильки, когда он закрывал ворота. Не так оглядывают улицу люди, у которых совесть чиста. Надо брать. Интересно, есть ли кто еще в доме? Осложнения могут быть, если в доме окажутся сообщники. Слуг быть не должно – открывал и закрывал ворота Филька сам, собаки тоже не слыхать, иначе – хоть раз гавкнула бы.
Ну да, зачем ему собака, он сам хуже паршивого пса. Да и при его разбойничьих делах наверняка и ночью сообщники приходят – собака лаять начнет, соседи могут полюбопытствовать. «Не должно быть собаки, – решил я, – да и мне шум ни к чему».
Я подошел к соседнему дому, огляделся – улица пустынна. Пора начинать.
Прошел сквозь жерди соседского забора, потом – сквозь забор Фильки. Собаки нет, как нет и конуры. Сунуться в дверь? Что-то меня останавливало, какое-то неясное предчувствие, а чувствам надо доверять. Организм себя сохранить хочет, вот и подсказывает хозяину, только не все слышать внутренний голос хотят и могут.
Стараясь ступать бесшумно, я обошел дом, приник к стене и прошел сквозь бревна. Не зря, ох не зря я прислушался к своим чувствам. Напротив входной двери, метрах в пяти от нее, в длинном коридоре сидел на табурете хозяин и держал в руках арбалет. Меня он не услышал и продолжал разговор, скорее всего, с невидимой мне пока женщиной.
– Марфа, ты постой у окна, понаблюдай. Думается мне – неспроста тот мужик на углу стоял. Если сюда припрется – тут ему и каюк.
Твою мать, это же обо мне! Главарь быстро меня вычислил, хотя в мою сторону вроде и не смотрел. Опытный, сволочь! Убивать его сразу нельзя – мне допросить его прежде надо, узнать, где казна, кто навел на нее. В том, что предатель есть, я уже не сомневался.
Я осторожно, почти не дыша, подошел к хозяину – боялся, что если побегу, скрипнет доска, а с такого расстояния промахнуться невозможно. Подойдя к Фильке со стороны спины, приставил нож к горлу.
– Брось арбалет, не то зарежу.
Другой бы от неожиданности заорал или обмочился, а этот даже не вздрогнул – вытянул в сторону левую руку с арбалетом:
– Бери.
Громковато сказал, явно с целью предупредить жену. Сдуру я взялся за арбалет, и в это время в дверном проеме показалась женщина. Она с ходу завизжала, я отвлекся, и Филька этим сразу воспользовался, ударил по руке. Арбалет дернулся, тренькнула тетива, и арбалетный болт угодил женщине в грудь, оборвав крик. Локтем правой руки Филька ударил меня в живот. От боли я уронил разряженный арбалет, не выпустив, к счастью, нож из правой руки.
Филька упал на пол, сделал подсечку ногой. Ему помешал табурет, но все равно мою ногу он зацепил, и я рухнул. Филька на четвереньках бросился ко мне, рыча, как дикий зверь. Я метнул в него нож, он успел слегка отклониться, и нож по самую рукоять вошел ему в руку. Другой бы от боли впал в ступор, а этот – жилистый. Он вытащил нож из раны, злобно оскалился:
– На ленты порежу!
Саблю я выхватить не успею, лежу неудобно – на левом боку, придавив телом ножны. Этот зверь – с ножом, и выбора у меня нет: я швырнул в него с руки огонь.
Филька вспыхнул сразу, отбросил нож, дико заорал. Я вскочил, бросился в кухню. Ошибиться было нельзя – во всех домах расположение подсобных помещений было одинаковым, да и запах помогал: от кухни всегда пахнет печью, едой. Я схватил кадку с водой – благо, она была полной – и окатил Фильку. Огонь погас, но одежда кое-где тлела, исходя дымком. Волосы на голове Фильки сгорели начисто, как и брови с ресницами. Уши от огня скукожились, выглядели, как сушеные груши, кожа на руках и лице вздулась от ожогов. Смотрелся Филька жутковато, был в прострации.
Я подобрал свой нож, сунул в ножны. Ослоп сидел на полу, привалившись спиной к стене, и тяжело дышал.
– Ты кто?
– Ангел смерти.
– Так я и думал. Сколько веревочке не виться – конец все равно будет. В церкви сегодня знак мне был – зажег свечу, а она погасла, зажег еще раз – упала.
– Говори.
– О чем услышать хочешь?
– Где казна стрелецкая?
– Я подумал, что ты и в самом деле ангел, а ты про деньги.
– Плохо подумал, я казну стрельцам доставлю. Сам скажешь, где казна, или помучиться перед смертью хочешь?
– Все равно умирать.
– Казну я и без тебя найду. Умрешь ты скоро – ты и сам понимаешь. Вот только в раю тебе не место, тебя уже определили.
– Куда?
Я засмеялся:
– Сам не догадаешься?
– Никогда не думал, что ангел такой. Я думал – он с крыльями, в одеждах белых. Видно, ошибался.
– А ты не сомневайся.
– Не сомневаюсь, никто и никогда со спины подойти ко мне не мог – ты первый, а уж когда огонь в меня бросил, я подумал – не человек ты, дьявольское порождение.
– Нет, Филя, такие, как ты, дьяволу угодны – не стал бы он тебя убивать.
– И то верно.
– Хватит болтать. Кто предатель?
– Покарать хочешь?
– За тем и послан.
– Эх, грехи мои тяжкие! Правда, наверное, что Бог все видит. В Нижнем человек есть, казначей стрелецкого полка, за десятину согласился помочь, именем Ефимий Мезенцев.
– Про казну давай.
– В подполе казна, там и другое злато?серебро есть, забирай.
– Я не разбойник, на том серебре – кровь безвинных людей.
– А ты забери, мне оно уже без надобности. В церковь отдай, пусть помолятся за Фильку Ослопа.
Я подумал, кивнул:
– Сделаю, не грешно то.
– Про друзей-товарищей чего же не спрашиваешь?
– Это про Ваську Бугра или Окуня Кривого али про Векшу Секиру сказать хочешь?
– Знаешь уже, – обреченно произнес Филька.
– Знаю.
– Ну да, ты же ангел – тебе сверху виднее. – Живы еще?
– Не все. Аккурат ты к дележу поспел. К полудню сюда придут поодиночке, за долей. Тебе меньше суетиться надо будет, ты ведь за всеми пришел?
Я кивнул.
– Одному – не так страшно умирать.
– Человек всегда рождается и умирает в одиночку. И злато с собой не возьмешь, там оно не нужно.
– А как оно… там? – Он показал пальцем вверх.
– А ты все равно не увидишь.
Я выхватил саблю и снес Фильке голову.

   Читать   дальше   ...    

***

***

***

***

***

Источник :   https://moreknig.org/fantastika/alternativnaya-istoriya/42970-ataman-geksalogiya.html   ===

***

---

---

 Из мира - ...

---

***

---

***

Просмотров: 70 | Добавил: iwanserencky | Теги: Атаман | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: