Главная » 2019 » Апрель » 24 » Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 07
13:16
Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 07

***

***  

 

Володька ушел в свою комнату с неприятным ощущением, какое всегда бывает после вынужденного вранья. Кроме того, слова матери если не убедили его окончательно, то дали толчок к мыслям тоже нелегким. И тут позвонила Майя.

- Как поживаешь, Володька? - спросила она небрежно.

- Так себе, - пробурчал он.

- Смотрю, у тебя неважное настроение?

- Вроде... Знаешь, Майка, я, как вернулся в Москву, начал делать что-то не то...

- К этому "не то" отношусь и я? - шутливо осведомилась Майка.

- В какой-то мере, - ляпнул он прямо. - Потому что это один из целого ряда непорядочных поступков, мною совершенных.

- Боже, как длинно и непонятно! - воскликнула она. - Неужели ты надеешься прожить, всегда поступая порядочно! Это смешно, Володька! Господи, насколько же я старше тебя! Надо ведь вернуться с войны таким невинным агнцем, - она рассмеялась.

- Не такой уж я невинный, - угрюмо сказал Володька. - Просто в войну всегда делал то, что надо. А сейчас делаю не то...

- Я как-то не замечала, что ты страдаешь рефлексией. Что ж, позанимайся этим, только не слишком всерьез. Я больше не буду тебе звонить, а то получилось - связался черт с младенцем. Не хочу быть этим самым чертом... Но, когда будет плохо, звони. - Она резко повесила трубку.

Володька, вспомнив про разговор с Сергеем, набрал Майкин номер.

- Мы не закончили разговор, Майя.

- Разве?

- Что у тебя было с Сергеем? - спросил он в упор.

- Вот в чем дело! - протянула она. - Что он тебе рассказал?

- Что очень приятно провел с тобой время.

- Если ему было приятно, при чем здесь я? Никаких приятностей я ему не доставляла. Посидели в "Коктейле", вот и все.

- Правда, Майка? - произнес он с облегчением.

- Я не врушка. Ну теперь все? - и, не дожидаясь ответа, повесила трубку, но уже не так резко.

- Привет, сэр! - окликнул его Сергей около букинистического магазина, находящегося вблизи Сретенских ворот. - Почему не звонишь?

- Так...

На самом же деле Володька был обозлен на Сергея за намеки насчет Майки, и ему не хотелось встречаться с ним. Но сейчас, когда он взглянул на него, у Володьки сжалось сердце - Сергей плохо выглядел, ничего не осталось от того бравого, самоуверенного вида, с которым он встретил Володьку у себя дома. В руках был вузовский учебник по медицине.

- Зачем тебе это? - Володька показал на книгу.

- Пойду в медицинский...

- А химфак?

- Ты газеты читаешь? Чудеса - дезертиры, эти гады, которые воевать не хотели, амнистированы, а... - он замолчал.

- Ну знаешь, многих же зазря посадили под горячую руку: и от эшелонов отставших, и случайно от части отбившихся, ну и прочих, - заметил Володька.

- Тех - понятно. Но ведь и настоящих дезертиров амнистировали. - Сергей взял Володьку под руку. - Пойдем посидим где-нибудь... так вот, Володька, не будет мне на химический хода, понимаешь, там все сложнее. Ну а с медициной полегче. Тебе ясно все?

Володька кивнул.

- Попробуем сделать что-нибудь настоящее на этом поприще. - Он улыбнулся и сжал Володькин локоть.

Они прошлись до бульварного кольца и присели в скверике.

- Ты не находишь, что в этой войне было... ну, нечто трагическое? - начал Сергей.

- Ты говоришь о тех пяти-шести миллионах наших потерь?

- И о них, конечно. Но не о пяти-шести, их было гораздо больше, Володька.

- Думаешь?

- Предполагаю... - он вытащил папиросы, закурил. - Мда... странный мы народ - русские... Все для будущего, - повторил Сергей то, о чем часто твердил в сорок втором, и задумался.

- Война - всегда трагедия, Сергей, - сказал Володька.

- Разумеется, - согласился тот, не сразу, видимо, отключившись от своих мыслей.

- Лейтенант... - вдруг услышал Володька знакомый голос и, подняв глаза, увидел того типа, которого ударил около "деревяшки". - Опохмелиться дай, - без просительных ноток сказал тот.

Он стоял перед Володькой в каких-то рваных брюках - "сменке", обутый в галоши, обвязанные веревками, чтобы не свалились, с бледным, землистым лицом, на котором блуждала ухмылка.

- Это что за явление? - вскинул голову Сергей. - А ну марш!

- Погоди, - остановил его Володька.

- Дай тридцатку, червонец у меня есть. Как раз на стопку получится, повторил тот.

- Хорошо, дам. Если скажешь, где я тобой командовал? На каком фронте, в каком месте, в какой части?

- Ух ты, сколько вопросов. А если не скажу?

- Не дам, - отрезал Володька.

- А ты, лейтенант, не вспомнил разве меня?

- Нет.

- Ладно, скажу... Готовь монету.

Володька вынул из кармана тридцатку и держал ее, красненькую, в руке.

- Дивизию я не упомнил, а вот про место, где гнал ты нас на убой, скажу...

- Говори! - нетерпеливо кивнул Володька.

- Скажу... - и поглядел на Володьку угрюмо, с угрозой. - В сорок втором это было...

Володька вздрогнул, и тот, заметив это, злобно усмехнулся.

- ...на Калининском...

- Не тяни, гад! - не выдержал Володька.

- Подо Ржевом... - выдавил тот и увидел по Володькиному лицу, что бьет не мимо.

- Под какой деревней? - опять не сдержался Володька.

- Тебе и деревню сказать? Давай тридцатку, скажу и про деревню, ежели не забыл. Напомню, все напомню. Давай.

Володька протянул руку, и тот вырвал из его пальцев красненькую, быстро сунул ее в карман.

- Ну вот, на опохмелку есть, - засмеялся. - А если теперь не скажу? Что тогда, лейтенант?

- Изувечу до полусмерти, - процедил Володька, поднимаясь со скамейки.

- Не выйдет! - крикнул тот и бросился бежать, но у него сразу же сорвалась с ноги галоша, и он остановился.

Володька подскочил к нему, схватил за грудки и прохрипел:

- Ну, говори!

- Под Кокошкином это было, - сказал тот. - Вспомнил теперь?

- Не был я под Кокошкином... Рядом был, но не там, - сразу успокоился Володька и отпустил. - Иди.

- Неужто не ты был? - удивился тот. - А ведь похож, такой же соплячок... Знал бы, как меня тогда изувечило, понял бы. Ну, ладно... - Он стал надевать галошу, обвязывать ее веревками.

Володька вернулся к Сергею, тяжело дыша.

- Очень занятно, - пробурчал Сергей. - Надо было сразу гнать в шею. Закуривай и успокойся, - он дал Володьке папиросу и спички.

Володька откинулся на спинку скамейки и облегченно вздохнул.

- А если бы ты был под Кокошкином? - спросил Сергей. - Что тогда?

- Не знаю... - пробормотал. - Не знаю...

- Ну, ладно, инцидент, как говорится, исчерпан, - сказал Сергей. - Что ты думаешь о войне на востоке?

- Чего думать? Выиграем.

- Несомненно. К тому же американцы такой сюрпризик выдали. - Сергей ждал продолжения разговора, глядя на Володьку, но тот был занят своими мыслями, промычал что-то, поднялся. - Ты вообще понимаешь, что это значит? - спросил Сергей. - Это же...

- Да, понимаю, - прервал его Володька. - Для меня самое важное, чтоб наших меньше побило... Ну, пошли?

- Нет, ни черта ты не понимаешь! - возмутился Сергей. - Они же такую дубинку нам показали!

- Ну и что? Скоро и у нас будет. Звони, Сергей. - Он протянул ему руку.

- Будет, но сколько потребуется сил, средств. Нам хозяйство восстанавливать надо, а тут придется... - Он взмахнул рукой и уставился на Володьку.

Тот пожал плечами и протянул руку - он как-то еще не мог вникнуть в сказанное Сергеем. Это после Володька задумается серьез о том страшном, что вошло в мир с атомной бомбой.

Дома Володьку ждал Витька-"бульдог" в новенькой форме, при медалях, очень возмужавший. Он вскочил, бросился к Володьке с объятиями. Не было уже в нем прежней застенчивости и почтительности к старшему по возрасту, как при встрече в сорок втором.

- Отпустили меня, Володь... Прямо из госпиталя. Дали отпуск на три месяца, но, конечно, демобилизуют. Так что отвоевались мы. С победой, Володь!

- С победой, - улыбнулся Володька. - А что с Шуркой?

- Живой он, Володь! Мы всю войну с ним переписывались... Ты видишь, сержант я. Училище-то не дали закончить, через три месяца сержантами на фронт отправили. А Шурка - старший лейтенант. Наверно, в армии останется.

- Ну а ты куда?

- Как куда? На завод. Я уже заходил к ребятам. Все новые, конечно, но мастер тот же, обрадовался мне: "Поработаем теперь, Витек!" Слушай, Володь, а как здорово, что больше над нами ни самолетов, ни снарядов, ни мин, ни пуль... Считай, словно заново родились и впереди вся жизнь.

- Витя, пока еще трудно будет жить, - сказала Володькина мать.

- Чего трудного-то? - даже удивился Витька. - Ну, голодновато малость, так нам к этому не привыкать. Правда, Володь?

- Конечно, - еще раз улыбнулся Володька, глядя на загорелого крепкого Витьку, прозванного "бульдогом", а если по-ласковому - "бульдожкой" за курносый нос, большой рот и выдвинутую нижнюю челюсть.

- Надо сетку волейбольную раздобыть, повесить и опять, как раньше... - Он споткнулся, замолк, скользнув взглядом по Володькиной руке.

- О ком еще знаешь с нашего двора? - спросил Володька.

- Колька Кирюшин вернулся. Правая рука ранена, нерв поврежден, ну... а об остальных ты еще в сорок втором узнал... Опустел наш двор, конечно. Наверно, везде так... - погрустнел Витька.

Володькина мать принесла чайник и стала разливать чай...

Они помолчали недолго, потом Витька спросил:

- Ксения Николаевна, вы картошку-то посадили?

- Нет, Витя...

- А моя мать много посадила... Осенью тогда поделимся с вами.

- Спасибо, Витя.

- Я же работать через три месяца пойду, начну зарабатывать... Как ты, Володь, думаешь, скоро карточки отменят?

- Вот уж не знаю... - развел руками Володька.

- Как отменят, так и жизнь сразу наладится... - После небольшой паузы Витька опять вернулся к волейбольной сетке. - У кого-нибудь она хранится, наверно, надо разузнать.

- Не будет того волейбола, Витька, кому играть-то?

- Вернутся еще... Не может же быть, чтобы... - он умолк.

Володька понимал его желание возродить дворовый волейбол, вернуть ушедшее детство, от которого оторвала война - безжалостно и сразу, как и всех его сверстников.

- Я приехала, - сказала Тоня в телефонную трубку и, пока ошарашенный неожиданностью Володька собирался с мыслями, спросила: - Ты придешь?

- Конечно. Когда? Могу хоть сейчас.

- Приезжай сейчас, - спокойно согласилась она и повесила трубку.

И Володька помчался... Почти всю дорогу до Самотеки он бежал. Хотел было вскочить в подошедший как раз троллейбус, но, вспомнив, что шелестят у него в кармане денежки, бросился в коммерческий магазин и, растолкав очередь, схватил коробку шоколадных конфет за триста рублей. Бесконечно долго и страшно медленно тянулся набитый людьми троллейбус, у него лопалось терпение, и от Зубовской он опять бежал с колотящимся сердцем, пока вдруг непонятная робость не сковала его. Он приостановился, закурил и уже шагом дошел до Тониного дома. У ее двери помедлил, ощущая сухость во рту и глупое волнение. Наконец, обозлившись на себя, резко нажал кнопку звонка и тотчас услышал дробь Тониных шажков.

Дверь открылась, и перед ним стояла Тоня - статная, с высоко поднятой головой, показавшаяся ему очень высокой, почти вровень с ним, какая-то другая. Не та, что в сорок втором. Повзрослевшая и похорошевшая. Она не бросилась к нему, как прежде, а стояла неподвижно, пристально глядя на него.

- Здравствуй, Володька, - наконец сказала она не холодно, но как-то бесстрастно. - Проходи.

Наверно, надо было подойти к ней, обнять после трехлетней разлуки, поцеловать, но Володьку что-то удержало: то ли какая-то напряженность в Тонином облике, то ли бесстрастность ее приветствия. И он прошел в коридор, потом в комнату, которая, несмотря на то, что в ней ничего не изменилось, показалась незнакомой и чужой.

- Садись, - предложила она.

Володька сел, торопливо достал мятую пачку, вырвал из нее зубами папироску и закурил. Тоня села напротив.

- Да, вот... - протянул он коробку конфет.

Она небрежно положила ее на стол и еще раз оглядела Володьку.

- Ну, рассказывай...

- О чем, Тоня?

- Обо всем... Начни с того, почему почти полгода не писал, а когда начал, то это были какие-то маловразумительные письма. Я ничего не могла понять. Она достала пачку американских сигарет и закурила.

- Ты стала курить? - удивился он.

- А что, не идет? - чуть улыбнулась она.

- Идет, - он посмотрел на нее. - Ты здорово изменилась. Даже не верится, что я с тобой целовался, - усмехнулся Володька, стараясь развязностью скрыть свое смущение. - Сейчас мне даже боязно к тебе подойти.

- И не надо, - спокойно ответила она.

- Почему?

- Так... Ну, рассказывай.

Но Володька медлил. Он не был готов отвечать на ее вопросы, он не решил еще, говорить ли о штрафном - кто знает, как примет она такое? И вообще не думал, что встреча начнется с выяснения отношений.

- Я жду, - напомнила она.

- Тоня, ну зачем так сразу? Со временем я все тебе расскажу, но... сейчас... Зачем?

- Нет, Володька, надо все сразу... Что-то ведь надломилось, я чувствую это.

- Может быть, мы просто отвыкли друг от друга? Ведь было всего пятнадцать дней и... три года.

- Да, всего пятнадцать дней, - задумчиво протянула она. - Но какие это были дни... Все же рассказывай, Володька, - попросила она.

- Ладно, - решил он, - не знаю, поймешь ли... Честное слово, я и сам не во всем разобрался... Понимаешь, я просто не мог писать тебе после того, что... что случилось с Юлькой...

- Это я понимаю.

- Ну, а потом был... штрафной...

- Штрафной?! - воскликнула она, побледнев. - Из-за Юли?

- Да... - опустил он голову.

- Эх, Володька Володька... - покачала она удрученно головой. - Ты опять ни о ком не подумал.

- Да, опять... - уныло согласился он, но потом поднял голову. - Я не мог тогда думать, Тоня. Не мог, - добавил уже окрепшим голосом.

- А когда ты мог думать о других? По-моему, никогда.

- Не надо, Тоня... - тяжело вздохнул он.

- Нет, надо, - жестко сказала она, - надо же когда-нибудь поставить точку над "и".

- Не нужно никаких точек, Тоня.

Она посмотрела на него, затянулась сигаретой... Володьке вдруг захотелось подойти к ней, обнять, прижать к себе, сказать что-то нежное, хорошее, но ее отчужденность мешала ему.

- Ты знаешь, что я поняла, Володя, - начала она, - по-настоящему ты любил Юльку. Сейчас я еще больше понимаю это. - Она поднялась, прошлась по комнате, затем остановилась против него. - А я не могу так, Володька. Либо ты весь мой, либо ничего мне не надо.

- Юли нет... А я... я очень ждал твоего приезда.

- Ждал ли? - спросила она, странно взглянув на него вроде бы всезнающим взглядом.

Он весь напрягся - неужели о Майке? Да нет. Быть не может.

- Почему ты не писал из госпиталя?

- Я же не мог... рука...

- Матери ты писал... Эх, Володька, Володька, - повторила она. - Только ли Юля? - Она достала вторую сигарету, закурила.

Он потупился. Что ни говори, как ни оправдывай себя тем, что Тоня и в Иванове, и в Москве была для него такой далекой, почти нереальной, но ведь он виноват перед ней. Пусть это была не любовь, пусть никакого чувства не испытывал он ни к Клаве, ни к Майке, но были измены. И, если бы такое совершила Тоня, наверно, он не простил бы ей.

- Говори уж, Володька, - с грустной усмешкой сказала Тоня.

- Что говорить? - потянулся он к папиросам.

Тоня снова прошлась по комнате. Володька молчал. Он не умел врать и знал, что, если начнет, Тоня, безусловно, увидит и поймет его вранье. А сказать правду? Нет, это невозможно! Он потеряет ее! Что же делать? Тоня продолжала ходить по комнате, и стук каблуков не давал ему сосредоточиться. Наконец она остановилась около него, положила руку ему на голову.

- Ладно...

Он схватил ее руку и прижал к лицу. Рука пахла какими-то незнакомыми духами. Она отняла руку и села.

- Что собираешься делать?

- Ты об институте? - обрадовался он смене темы. - Переведусь из архитектурного куда-нибудь.

- Бросишь наш институт?!

- Ты же видишь, - протянул он искалеченную руку.

- Научишься левой.

- Когда это будет? Я и пишу-то еще как курица лапой. Нет, переведусь.

- Выходит, ты...

Он перебил ее, сказав, что ничего "не выходит", а просто ему стал неинтересен архитектурный и что вообще он как-то не может задумываться о будущем, будь что будет... Она выслушала его внимательно и после недолгого молчания спросила:

- А сейчас что?

- Ничего... Шатаюсь по Москве. Иногда встречаю своих ребят...

- И это все?

- Что мне еще делать? - с некоторым вызовом буркнул он.

Тоня посмотрела на него и покачала головой.

- Что-то случилось с тобой, Володька... Да, случилось, - задумчиво сказала она, не отводя от него взгляда.

В коридоре зазвонил телефон, и Тоня вышла. Володьке был слышен разговор, хотя он и не очень прислушивался.

- Нет, сегодня не могу, - говорила Тоня. - Завтра? Тоже не знаю. Нет, почему же? Просто мне надо решить некоторые вопросы... Какие?.. Ну, об этом вам не обязательно знать, - рассмеялась она.

Володька слушал обрывки ничего не значащего вроде разговора и вдруг почувствовал себя очень далеко от Тони, от этой большой, хорошо обставленной квартиры, в которой идет совсем другая, не похожая на его и чужая ему жизнь. И даже запах духов и сигаретного дымка, стоявший в комнате, показался чужим и неприятным.

Когда Тоня возвратилась, он спросил с натянутой улыбкой, грубовато:

- С кем это ты?.. - хотел добавить "трепалась", но удержался.

- С одним знакомым, - вскользь бросила Тоня.

- И много появилось у тебя знакомых за это время?

- А у тебя? - не задумавшись, отрезала она.

- Какие у меня знакомые... - он усмехнулся. - Наверное, с каким-нибудь адъютантиком своего фатера болтала?

- Нет, - спокойно ответила она и взяла сигарету.

Он смотрел на нее, нарядно одетую, холеную, на ее тонкую шею с висящим на золотой цепочке кулоном, на длинные наманикюренные пальцы, небрежно держащие сигарету, и все больше ощущал ее отдаленность от себя - такого еще неустроенного, с неопределенным будущим, в чем-то даже убогого, занимающегося сейчас нечистым делом и на эти денежки шикнувшего коробкой шоколадных конфет, на которые она и внимания не обратила. И это ощущение было так остро и горько, что он почти непроизвольно поднялся, шагнул к выходу, потом остановился, глухо сказав:

- Я пойду, Тоня...

Она удивленно уставилась на него.

- Что это вдруг?

- Зачем я тебе такой? - вырвалось у него.

- Нет, милый, я тебя не отпущу так, - заступила она ему дорогу. - "Зачем я тебе такой?" Ты казанского сироту из себя не строй.                                                                         

Он обошел Тоню, но она опять встала перед ним. Тогда он отстранил ее и быстро вышел из комнаты. Открыв входную дверь, выскочил на лестницу и побежал. На миг обернувшись, увидел Тоню, стоящую у двери. Сейчас окликнет, подумал, но она этого не сделала. Выбежав на улицу, Володька побрел по Пироговке, но почему-то не в ту сторону - не к Садовой, куда ему было нужно, а к Ново-Девичьему и очнулся лишь у самого монастыря. Постояв минутку, он закурил и пошел обратно.

Поначалу ему захотелось позвонить Майке. Вспомнились ее слова: звони, когда будет плохо. Но потом подумал, что не поможет ему сейчас благополучная Майка, а если расскажет ей о Тоне, возможно, обрадуется, что все так получилось... А что, собственно говоря, получилось, задал он себе вопрос. Но сразу отбросил - ему не хотелось ни о чем думать, потому что он уже понимал, что в чем-то виноват сам... Нет, Майке звонить он не будет. Ему нужен сейчас кто-то другой. И, уже сидя в троллейбусе, он знал, что едет на Колхозную к Леле...

Он ввалился с оттопыренными карманами, наполненными опять в том же магазине, и с бутылкой водки.

- Мне Лелю, - хрипло сказал он открывшей ему дверь сухонькой старушке с тонким лицом. - Она дома?

- Кажется... дома, - неуверенно произнесла та. - Вы подождите, я узнаю.

Володька остался стоять у двери и краем уха слышал какие-то шептания, а потом громкий голос Лели:

- Какой еще военный? Не жду я никого!

Потом она вышла, удивленно взглянула на него.

- Это ты... Чего это решил зайти? - спросила не очень-то любезно.

- Так... Захотелось тебя увидеть.

- Ну, раз захотелось, проходи. Мать уже решила, не мой ли приперся, разволновалась... Я-то знаю, не придет, а она все надеется.

Володька прошел в маленькую, забитую вещами комнату.

- Это Володя из нашей школы, - представила его Леля матери и пригласила сесть.

- Погоди, возьми все это.

- Ба, да ты с гостинцами! - удивилась она, забирая у него свертки. Шикуете, товарищ лейтенант.

Лелина мать сразу засуетилась, стала собирать какие-то сумки, бормоча, что ей надо в магазин, и вскоре исчезла. Володька сел на продавленный, покрытый облезшим ковром диван. Леля села напротив и спросила:

- Зачем пришел?

- Поговорить с тобой хочу...

- Давай поговорим, раз пришел... - и посмотрела на Володьку. - Случилось у тебя что?

- Так, ерунда...

- Случилось, - и, еще раз скользнув взглядом по его лицу, поднялась, стала накрывать на стол.

- Старая у тебя мать, - сказал Володька.

- Да, поздновато меня родила... Без меня ей бы войну не пережить. Когда под Москвой служила, посылки часто с кем-нибудь посылала. Так самое тяжелое время она и просуществовала. Ну, давай, - подняла стакан, стукнула о Володькин и лихо выпила. - Чего смотришь? Пью по-мужицки?

- Да нет...

- Знаю, погрубела... Что ж делать, надо было подстраиваться. Пришла-то цыпочкой, недотрогой, от каждого матерного слова уши затыкала, морщилась, краснела, потом вижу - такой здесь не приживешься. Теперь могу любого мужика так послать, что обалдеет. И не отвыкну никак, вошла, так сказать, в образ, она усмехнулась. - Помнишь, за мной Генка из вашего класса ухлестывал? Втюрен был по уши, записками любовными завалил.

- Помню, конечно.

- Так вот, встретились с ним. Он еще в сорок четвертом по чистой вышел... Ну, шла я на встречу с какой-то надеждой, сердечко трепыхалось - а вдруг? Он мне в школе тоже нравился. А как увидел меня, так в лице изменился... Понимаешь, разочарования скрыть не смог. Я вижу, такое дело, сматываться надо поскорее. И убежала. - Она задумалась, провела рукой по щеке. - Неужели, Володька, я и вправду такой лахудрой стала? А?

- Что ты, Лелька, какой была, такой и осталась.

- Врешь ты... Налей еще.

Володька налил. Леля так же лихо выпила, крякнула по-мужски и раскраснелась.

- До войны по улице идешь, так мужика не было, чтоб не остановился и вслед не обернулся, а сейчас... Сейчас будто мимо пустого места проходят. Хоть бы один взглянул, - она рассмеялась. - Так что не ври, Володька.

- Закусывай, - напомнил он, видя, что Леля ничего не ест.

- Жратвы вкусной накупил. Откуда у тебя деньги-то? Пенсию, что ли, тратишь? - спросила, взяв кусок колбасы.

- Нет, не пенсию... - не стал вдаваться в подробности Володька.

- Ну, говори, что с тобой, фронтовичек? Какая-нибудь фифочка от ворот поворот дала? Говори, мне можно, - добавила, усмехнувшись.

- Вроде, - усмехнулся и Володька.

- Подумаешь... Значит, утешаться ко мне пришел? А по адресу ли?

- Брось, Лелька, этот тон... Захотелось почему-то именно к тебе. Ты же своя.                                                               Читать     дальше          ...           

***

***

***

*** Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 01 

***   Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 02 

***   Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 03 

***           Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 04

***       Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 05 

***         Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 06 

***       Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 07 

***        Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 08 

***                Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 09 

***     Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 010 

***            Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 011 

***       Встречи на Сретенке. Повесть. Книга. Сороковые. Вячеслав Кондратьев. Страницы книги

***    Отпуск по ранению. Повесть. Книга "Сороковые". Вячеслав Кондратьев, Страницы книги.

***    Страницы книги. "Сороковые". Вячеслав Кондратьев. Повесть. Селижаровский тракт 

***                         Селижаровский тракт. 001. Повесть. Кондратьев Вячеслав

***    Женька. Рассказ. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 006

***           Не самый тяжкий день. Рассказ. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 007  

***       Селижаровский тракт. 01. Повесть. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 003 

***           Дорога в Бородухино. Повесть. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 002 

***                На станции Свободный. Рассказ. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 001 

***       Вячеслав Леонидович Кондратьев. ОТПУСК ПО РАНЕНИЮ. Повесть. 001

***                     Книга. Вячеслав Кондратьев. Повесть "Сашка" 

***   Страницы книги. Сашка. Повесть. Вячеслав Кондратьев. 001

***             Вячеслав Кондратьев. ... Стихи...

***            Сашка. 001. Повесть.Вячеслав Кондратьев 

***                    Правда Вячеслава Кондратьева 

***

*** ПОДЕЛИТЬСЯ

 

***

***

***

***

Сороковые. Книга. В. Кондратьев 236

***

Сороковые. Книга. В. Кондратьев 235

***

***

***

***

***

Просмотров: 96 | Добавил: sergeianatoli1956 | Теги: текст, Правда Вячеслава Кондратьева, проза, Вячеслав Кондратьев, Великая Отечественная Война, литература, повесть, книга, Встречи на Сретенке, чтение | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: