Главная » 2019 » Апрель » 6 » Не самый тяжкий день. Рассказ. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 007
11:49
Не самый тяжкий день. Рассказ. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 007

***

Вячеслав Леонидович Кондратьев

НЕ САМЫЙ ТЯЖКИЙ ДЕНЬ

- Жалею я вас, ребятки,- говорил Мачихин. собирая свое нехитрое барахлишко в вещмешок.- Я, кажись, вроде отвоевался, а вам еще топать и топать...

Дело происходило в санбате, расположенном в семи километрах от передовой в деревеньке Пеньково. Мачихину минным осколком срезало пол-ладони правой руки, но два пальца остались - большой и указательный. Ежели и не спишут совсем, то быть ему нестроевым, в обозе, где война не такая уж страшная, хотя, конечно, и там всякое может случиться... Отправлялся он из санбата в тыл, в какой-то полевой эвакогоспиталь, до которого тащиться верст двадцать. Там, может, долечат, а может, отправят куда подальше. Здесь-то в санбате война давала о себе знать все время: и бомбили немцы деревеньку два раза, и тяжелой артиллерией обстреливали, ну и все время слышна была передовая, особенно по ночам.

С легкой руки ротного, который прозвал Мачихина "философом", эта кличка прилепилась, и тут, в санбате, его тоже кто с насмешкой, а кто и всерьез звали "наш философ". А был Мачихин до войны колхозным счетоводом, но порассуждать любил, и рассуждения его всегда были невеселыми. И сейчас, глядя в глаза остающихся солдат, он не преминул добавить:

- Мало кому из этой войны живыми выйти посчастливится. Потому и жалею вас, несчастных.

- Брось тоску наводить! Честное слово, уйдешь ты, нам легче станет, надоел своим нудьем,- кинул ему молодой красноармеец с перевязанной головой.

- Не нужу я, а понимаю все лучше вас. Я наскрозь эту войну вижу, какая она кровавая будет. Ежели под каждой деревенькой будем столько класть, сколь положили, то много ли народу в Расее останется?.. Задумывались?

- Да собирайся ты скорей! - крикнул кто-то в сердцах.- Нечего нас пугать, не из пужливых. Это ты, видать, месяцок на передке пробыл и на всю жизнь испугался. Я вот второй раз уже ранен, а фрица не боюсь.

- Не пугаю я вас, ребятки, да и сам не так уж немцем напуган, я вот о чем...

- Ладно, собрался - иди, Мачихин. Надоело твои разговоры слушать,- не дал досказать другой.- Иди, иди...

- Иду, ребята.- Мачихин закинул вещмешок за спину.- Не поминайте лихом.

- И тебе счастливо... Покедова, Мачихин... Прощай...- раздались голоса.

Он вышел из донельзя прокуренной избы и вздохнул полной грудью. Радоваться, конечно, надо, но радости почему-то не было, хотя светило солнце, день был погожий и предстояло ему идти от фронта, а не наоборот, что совсем, совсем другое дело, но пугала малость дорога. Крови он потерял много, и вряд ли за две недели санбатовского житья при скудноватой жратве ее прибавилось. Чувствовалась еще слабость, сильно болели несуществующие пальцы, причем самые их кончики, а тут надо переть двадцать верст...

У избы, где нужно было получить санкарту, встретил он сержанта Шипилова из второй роты, ладного высокого парня с нагловатыми, чуть навыкат глазами,- правда, на передке они у него померкли, но здесь опять заблестели: ушла из них смертная тягомотина. Мачихин таких людей понимал: жизнь шибко любят, а потому и смерти больше других боятся и скисают быстро. Нет, не трусил сержант, делал все, что положено, но как-то безохотно.

- Ты что, Мачихин, в тыл собрался? - спросил Шипилов, улыбнувшись и показав ряд ровных белых зубов.

- Ага, сержант, угадал.

- Я тоже... Вот вместе и потопаем.

- Потопаем. Вдвоем-то веселее,- согласился Мачихин, хотя и подумал, что заведет сержант болтовню на всю дорогу, про баб начнет рассказы, а этого Мачихин не любил, про баб-то.

Получили они санкарты, но продуктов на дорогу не дали, сказали, что за день должны добраться до полевого госпиталя, а ежели не доберутся, то должны в пути продпункты быть, а продаттестаты - пожалуйста, держите.

Шипилов был ранен в ногу, но легко, кость не была задета, а потому и решил идти - скучно ему показалось в санбате: девчонки-медсестры здесь замучены работой да недоедом, глядят равнодушно. Тут любовь не закрутишь, близко передовая и холодит всех, не до того, а в тылу авось посытнее будут девчонки, ну и вообще тыл есть тыл, там должно быть все по-другому, повеселее. Так думал Шипилов и предстоящей дороге радовался: через деревни будут проходить, а там, может, какая молодка или вдовушка попадется. В отличие от остальных сержант за две недели санбата отъелся, повар оказался знакомый, из одной части на формировку прибыли, и, кроме положенного, имел блатное доппитание. Отсюда и настроение его бодрое и мыслишки. И вид у него был подходящий - сапоги фрицевские, офицерские, ремень командирский широкий и планшетка. Брюки ватные, протертые и сожженные, он, разумеется, как прибыл на лечение, выбросил, а синие диагоналевые были как новые. Телогрейка, конечно, была и грязная и тоже пожженная, но сейчас тепло, он ее под ремень не станет, а просто накинет на плечи, чтоб, когда нужно, сбросить на руку и показаться в зеленой суконной гимнастерке, которая тоже под верхней одежей сохранилась и вид имела.

Вот и тронулись они по весенней, еще не подсохшей дороге, обходя лужи и грязь. Правда, старался не запачкать вычищенные сапоги сержант, а Мачихин особо дорогу не выбирал, шлепая своими большими ботинками напрямик, если, конечно, не по колено была грязь. За это и получил замечание сержанта:

- Некультурно идешь, Мачихин.

- У меня, сержант, силенок нету, чтоб каждую лужу за версту обходить. Да и постарше я тебя почти вдвое.

- Ладно, философ, меня только не забрызгай. Сапоги-то больше негде будет почистить.

- Чудной ты, сержант, думаешь, в тылу тебя каждая баба разглядывать будет? Нет, браток, они в тылу тоже перемаянные. Хоть немца тут и не было, но все равно достается бабонькам. Так что ты свои кобелиные мысли оставь.

- С чего это решил, что я...

- С чего, с чего,- перебил Мачихин.- Вижу я тебя наскрозь и мысли твои знаю.

- Так все и знаешь? - усмехнулся Шипилов.

- Я во всем, сержант, разбираюсь и все вижу. Потому мне и тяжельше, чем вам, недоумкам.

- Полегче на поворотах, Мачихин. Мы хоть и не в строю, но все же не забывайся.

- Это мы можем,- пожал плечами Мачихин и замолк. Замолк надолго.

Пришлось сержанту первому начинать разговор, не идти же всю дорогу молчком.

- Ты вот говоришь, что все понимаешь. Ну и что ты насчет войны скажешь?

- А чего тут сказать? Не умеем еще воевать. Турнет нас немец летом опять...

- Так и турнет?

- Помяни мое слово. Ежели не здесь, со Ржева, то где-нибудь в другом месте попрет. Ты знаешь, сколько первая мировая шла? Четыре года! Вот и эта столько же будет, ежели не больше. Так что живым тебе не дотянуть. И не мечтай.

- Ну и вредный ты мужик, Мачихин. Зачем же так?- побледнел малость сержант.

***

***   

- Ты правды хотел? Я тебе ее и выложил. А сказочки пусть кто другой рассказывает.

- Тебе что политрук говорил? Не помнишь?

- А мало ли что он говорил. У него должность такая - говорить.

- А то, что правда и вредная бывает. Вспомнил?

- Это чепуха,- махнул здоровой рукой Мачихин и зевнул.

- Нет, не чепуха. Ты вот своими словами мой моральный дух подорвать можешь. Радость мою омрачаешь, так сказать. Я иду в тыл, думая, хоть час да мой, а ты мне под руку такое. Нехорошо, Мачихин, нехорошо,- укоризненно покачал головой сержант и даже вздохнул.

- Знаю - нехорошо. Но что поделать, характер у меня такой, а вообще-то я вас, молодежь зеленую, шибко жалею, потому как предвижу участь вашу.

- Ну, опять...- взмахнул рукой Шипилов и поморщился.

- Ладно, не буду, сержант, тебе твое телячье настроение сбивать. Вид у тебя бравый, может, и вправду, какую девку по дороге встренешь и побалуешься перед...- тут Мачихин спохватился и примолк.

- Перед чем, перед чем?! - аж вскричал сержант.- Смотри, Мачихин, как бы не побил я тебя вот этой палкой,- поднял он палку, на которую опирался.

- Так палка-то о двух концах,- невозмутимо ответил Мачихин и сплюнул.

- И зачем я с тобой пошел? - уже как-то жалобно пробормотал Шипилов.Знал же, с кем дорогу делить буду.

- Ладно, сержант, давай присядем да покурим. Больше я тебе нервов портить не стану.

Выбрали они сухое местечко на пригорке и задымили.

Мимо них группками проходили калечные, кто с рукой перевязанной, кто с головой, кто с палочками, хромая.

- Вот что такое война, сержант... Это куча народу, одни, свеженькие, обмундированные,- туда, другие, обработанные на передке, вроде нас с тобой,- обратно. Понятно?

- Ты, Мачихин, всегда такой умный был? - усмехнулся тот.

- С самого рождения, сержант...- отрезал Мачихин.- Оттого мне и тяжко. Знаешь, я же еще в начале двадцать девятого все свое имущество продал и подался аж в другую область, откуда жена родом. Там халупу купил и... ждал.

- Обхитрил, выходит?

- При чем здесь обхитрил? Просто наперед видел. Газеты читал, сержант, а там промежду строчек все прочесть можно, если не дурак.

- Да, ты не дурак, конечно,- почему-то задумчиво произнес сержант, относя это к чему-то своему. Наверно, к тем мачихинским словам, которые тот говорил до этого.- Пошли, что ли?

- Пошли,- поднялся Мачихин.

Серьезных разговоров дальше по дороге они не вели, так, о пустяках только. Верст через восемь попалась им деревенька. Сержант приосанился и стал к избам присматриваться, не мелькнет ли где в окошке лицо женское.

- Что-то в горле пересохло, попить водички надо.

На что Мачихин сразу же резанул:

- Не водички тебе надобно... Ладно, бог с тобой.

Около одной избы увидел сержант наконец женщину и, кинув Мачихину быстро сброшенную с плеч телогрейку, растянул рот до ушей, а улыбочка у него была хорошая, ничего не скажешь, бабам должна нравиться, и направился, развернув молодецкие плечи. Мачихин же остался на месте, тоже улыбнувшись, но усмешливо и поглядывая на сержанта и женщину, думал, что, конечно, живому - живое, тут ничего не попишешь, тем более сержанту через месяцок-полтора верняком опять на фронт.

Сержант поздоровался с женщиной вежливенько, чуть ли не с поклоном и попросил водицы испить. Та пригласила в избу. Сержант махнул Мачихину, чтоб тоже зашел. Мачихин поколебался минутку, но промочить горло и ему не мешало.

- Ну что, воины, не можете германца дальше турнуть? - спросила женщина, подавая им воду.

- Да, уперся фриц. Но ничего, турнем,- бодро выдал сержант, все так же скаля зубы и оглядывая ее жадными глазами.

- Не хвались. Как бы он нас летом не турнул,- буркнул Мачихин.

- Этого и боимся. Осенью не дошел до нас немец, а если опять на Москву попрет? Сдюжите? - с тревогой спросила она.

- Сдюжим.

Шипилов не спускал глаз с женщины, пока та не фыркнула и не спросила:

- Ты что, баб не видал? Рассматриваешь меня, как картину какую.

- Давно не видал,- рассмеялся сержант.- Я же кадровую на Востоке служил, в дальнем гарнизоне, в сопках. Там вашего брата нема.

- Перестань пялиться, у меня муж на фронте. Понял?

- Понял,- кивнул сержант и сразу поскучнел.

- Ты на него, бабонька, не обижайся,- неожиданно для сержанта выступил Мачихин.- Мы же от смерти только недавно ушли. А тут женщина живая да ладная...

- И ты туда же, старый! Видать, не очень вам на войне досталось, если...

- Досталось, милая, еще как досталось,- не дал ей закончить Мачихин.Но мы две недельки в санбате передохнули... А он молодой, оклемался быстро.

- Ну ладно, делов у меня полно,- сказала женщина напрямик.

Поблагодарили за водицу, попрощались и вышли на улицу.

- Понял теперь, сержант, не до тебя тут. Зазря ты сапоги фрицевские начищал.

- Да ну тебя! Я о другом сейчас подумал. Есть же у меня деньжата. Может, пожрать где прикупим? А, Мачихин? А то пшенка эта вот где.

- Вот это дело, сержант,- не задумываясь согласился Мачихин.- Давай пошукаем по избам.

И пошли они по домам спрашивать, но ни у кого ничего съестного не оказалось, только время зря потеряли. Тут и Мачихин поскучнел, надеялся он, что хоть чекушку самогону раздобудут, ведь сам бог велел после передка встряхнуться, отойти мыслями от войны, ну и ребят погибших помянуть тоже нужно. Решили в следующей деревне поспрошать, а пока пошли неторопким шагом, частенько делая привалы, чтоб не на ходу посмаковать цигарку, а развалившись на травке.

Сержант раскрыл свой планшет, вынул оттуда около десятка фотографий разных девиц и показал Мачихину.

- Хороши девочки, Мачихин?

- Ничего,- безразлично протянул тот, поглядев на девичьи личики.- И что ж, все твои были?

- Да нет... Вот с этой дело было и с этой, а с остальными переписка одна.- Сержант помолчал немного, а потом спросил: - Значит, по-твоему, война долгая будет?

- Долгая, сержант. Неужто сам не разобрался? Силен пока фриц, силен гад.

- Разобрался, конечно... Пожить, Мачихин, очень охота. Мне же двадцать два только. И ничего я в жизни не видал... Вам, пожилым, наверно, легче? А? - с тоской в глазах сказал сержант.

- Нет, браток, труднее. Думаешь, я много в жизни радостей видел? Нет, не очень-то жизнь баловала.- Он вздохнул тяжело, а затем сильно затянулся махрой, так сильно, что раскашлялся.

Вскоре увиделась им деревенька, а за ней синел лес. Сержант шаг прибавил, и Мачихин стал приотставать, ему эта спешка ни к чему, тем более, когда приблизились к деревне, увидели, что заселена она войском - около изб машины стояли замаскированные, военные туда-сюда сновали, а когда вошли и провода телефонные приметили, от домов идущие в лес, поняли: насчет жратвы пустое тут дело, если и было у кого, так давным-давно распродали или на шмотки обменяли. И в избы заходить не стали, протопали мимо и вышли на лесную дорогу. Справа и слева дымки вились, небось от кухонь походных, время-то к обеду... Оттудова и ржанье лошадиное слышалось и фырканье моторов - основное войско в лесу, значит. А в деревне, наверно, штабы расположились.

***

***

Тут на дороге и увидели девчушку в военной форме, которая связь тянула. Сержант опять быстренько телогрейку сбросил, сунул Мачихину, а сам грудь вперед и к девчонке

- Откуда ты, прекрасное созданье? - и улыбочку свою выдал.

Девушка подняла голову, посмотрела на него исподлобья и ничего не ответила, продолжая разматывать провод.

Но здесь Мачихин, поглядев на нее, воскликнул:

- Погоди, девонька! Не Катя ли? Господи, она самая! Что же это я тебя сразу не узнал?

- Дядя Федор! - бросилась девушка, уткнулась ему в грудь и вроде бы заплакала.

- Катенька, дорогуша, как же ты здесь оказалась! Это надо же встренуться, да и где.- Он стал гладить ее по голове, сбив пилотку.

- Я давно уже в армии, дядя Федор. С конца сорок первого

- Что-то ты с лица спала и бледненькая, - стал разглядывать ее Мачихин.

- Так из госпиталя я... Ранена была.

- Господи, что же это делается! Как же на фронт попала? Сама, что ли, пошла, глупая?

- Трое нас пошли: Зинка Пахомова, Оля Прозванова и я

- Дурочки вы, дурочки... Хоть бы матерей пожалели.- Глаза у Мачихина увлажнились, и он продолжал гладить Катину голову своей шершавой, грязной рукой. Сухое лицо его подобрело, и сержант с неким удивлением глядел на ставшего совсем другим Мачихина.- Вижу, в связи служишь? Лучше бы сестренкой в медсанбат или в госпиталь пошла. Разве девичье дело эту катушку таскать?

- Привыкла уже... Вы меня подождите немного, я сейчас девочкам катушку передам и приду к вам.

- Вот какое дело, сержант,- с дрожью в голосе сказал Мачихин.- Из деревни своей девоньку встренул. Давай присядем, покурим и ее дождемся.- Он осмотрелся по сторонам, увидел дерево поваленное, присел и стал завертывать цигарку.

Сержант тоже присел.

- Ничего твоя землячка, славненькая.

- Ты бы на нее ране поглядел. Кровь с молоком была. С твоими портретами не сравнять, что ты мне показывал да бахвалился... Но ты понимаешь, сержант, уже ранена была. Как-то мне это в ум не идет - девчонки сопливые кровь проливают. Неужто без девок нельзя?

- Так она же добровольно... Конечно, может, девчонкам на самый передний край и не надо, но в тылу приятно их встретить.

- Ну, у тебя на уме одно - кобелиное,- возмутился Мачихин.

- Не понял ты меня, Мачихин. Просто вот поглядишь на них, и на душе легче и вроде война не такой страшной кажется.

Появилась Катя, но не одна, а с подружкой, которая, улыбаясь, показала пальцем на сержанта:

- Это твой землячок? Ничего парень.

Сержант, конечно, подскочил, опять грудь выпятил. И представился:

- Сержант Шипилов... Леонид. Для вас просто Леня,- и руку протянул.

Но девушка свою не подала, а рассмеявшись сказала:

- Боевой сержант-то... Ну ладно, Катя, я скажу, что ты земляка встретила, оставайся, а мы доделаем работу,- и ушла.

- А ты, Катя, познакомься, мы с ним вместе на передке бедовали.

Катя подошла и безразлично дала руку. Сержант долго держал ее в своей, пока она с брезгливой гримаской не вырвала ее.

- Мачихин, у вас в деревне все такие красивые? Она ж меня просто ослепила.

- Не балабонь, сержант. Не смущай девчонку. У нее и без тебя небось от мужиков спокою нет. Так, что ли, Катерина?

Катя на этот вопрос отвечать, видно, не захотела, пропустила мимо и спросила:

- Вы не голодные, дядя Федор? А то кухня тут рядом. Насчет хлеба не обещаю, а кашу повар мне даст.

- Вообще-то с утра не емши, есть маненько...

- Так я сбегаю,- живо воскликнула Катя и убежала. Сержант поглядел ей вслед и, прищелкнув пальцами, восхищенно выпалил:

- Все на месте у девочки, фигурка что надо. Пальчики оближешь!

- Ты губу-то не распяливай, не отломится. Катерина - девушка строгая, с понятиями. Я ее матушку, Марию-то, хорошо знаю. Воспитала, как надо. В случае чего она Катьку и на порог не пустит. Понял?

- Что ж, Мачихин, и помечтать нельзя? Молодой я...

- Ты о другом думай, что девоньки эти, дурешки, в самый огонь полетели. Эх, глупые, глупые...

- А мы все глупые, Мачихин. Я тоже на Дальнем Востоке один рапорт за другим писал, на фронт просился.

- Жалеешь теперича?

- Нет. Что сделано, то сделано. Не думал, конечно, что война такая будет,- вздохнул сержант.

- Думал, ать-два, вперед на запад, с барабанным боем? Так, что ли? усмехнулся Мачихин.

- Так не думал. Я же кадровый, войну представлял все же. Но не такой.

- Страшное дело война,- вздохнул и Мачихин.

Тут появилась Катя с котелком в руках, раскрасневшаяся от бега, с довольной улыбкой.

- Полный котелок! Видали? - Она победно махнула котелком.- Пойдемте, дядя Федор, с дороги, недалече полянка есть, там и поедите.

И она повела их в глубь леса, где и верно оказалась сухая поляночка. Там и присели, вынули "инструмент", то есть ложки алюминиевые, и принялись за кашу. Каша была почти горячая и масляная, умяли за милую душу.

- Как же тебя мать отпустила? - спросил Мачихин, облизывая ложку.

- А что она могла? В цепи, что ли, заковать или в амбар запереть? Небось совершеннолетняя я.

- Дурешка ты, Катя-Катерина. Война-то и мужикам невмоготу, а вам?..- И добавил, засовывая ложку за обмотку: - Спасибо за заботу, Катюша. Наелись от пуза.

- Да, да, большое спасибо,- заулыбался и сержант, и хотел было дотронуться до Катиной руки, но она спрятала за спину.

- За что благодарить, подумаешь, какое дело - котелок каши,- сказала она, окинув сержанта настороженным взглядом.

- Что-то неласковая у тебя землячка, Мачихин,- обиженно произнес тот.

- У тебя поумней слов не нашлось? На фронт же двигаются. Так ведь, Катя?

- Каждую ночь команды ожидаем. Сколько верст-то до передовой?

- Близко она, Катя. Верст двенадцать... Ну, ты расскажи, письма-то из дома получаешь? Я уж три месяца от женки - ничего.

- Получаю, дядя Федор. Последнее, когда в госпитале лежала. Беспокоится мама обо мне очень, особо после того, как на Зину похоронка пришла. Вы уж отпишите ей, что живой-здоровой меня видели.

- Конечно, отпишу, Катя, а как же... А что с отцом твоим, что об остальных пишет?

- Много похоронок в нашу деревню идет. А вот на кого, не писала, только про Зину...

- Очень Зинушку жаль...- горестно покачал головой Мачихин. - Помню ее, боевая девчоночка была, озорная... А вот Оля вроде тихоня, молчунья. А она как?

- Про нее не знаю я,- ответила Катя, но как-то уклончиво, отвернув глаза.

 

***

***

- Вообще-то, не бабье дело - война,- после некоторого раздумья сказал Мачихин.- Ваше дело все же рожать.

- Не то вы говорите, война же,- торопливо возразила она.

- Ну и что война? Самое то я и говорю, Катя-Катерина,- убежденно произнес он.

- Ладно, не будем об этом, дядя Федор. Рада я очень, что вас повстречала. Часть-то наша только сформирована, еще не подружилась ни с кем, а с вами, как с родным, поговорить можно.

  Читать  дальше...  Не самый тяжкий день. Рассказ. Книга... Вячеслав Кондратьев. Продолжение 

***

***   

***

***  

***

***  

***

***   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

*** ПОДЕЛИТЬСЯ

 

***

***  На станции Свободный. Рассказ. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 001 

***  Дорога в Бородухино. Повесть. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 002  

***    Селижаровский тракт. 01. Повесть. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 003 

***  Селижаровский тракт. 02. Повесть. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 004

***    Селижаровский тракт. 03. Повесть. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 005 

*** Женька. Рассказ. Книга... Сороковые. Вячеслав Кондратьев. 006

***

***

***             Встречи на Сретенке. Повесть. Книга. Сороковые. Вячеслав Кондратьев. Страницы книги

***

*** Вячеслав Леонидович Кондратьев. ОТПУСК ПО РАНЕНИЮ. Повесть. 001 

***          Сашка. 001. Повесть.Вячеслав Кондратьев 

***    Страницы книги. Сашка. Повесть. Вячеслав Кондратьев. 001

***   Вячеслав Кондратьев. ... Стихи... 

***    Правда Вячеслава Кондратьева 

***

***

***

***

Просмотров: 191 | Добавил: sergeianatoli1956 | Теги: Сороковые, Вячеслав Кондратьев, литература, книга, Великая Отечественная Война, Не самый тяжкий день, фото, повесть, проза, Селижаровский тракт, текст, рассказ | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: