Главная » 2015 » Апрель » 26 » Из произведений Алексея Толстого
22:55
Из произведений Алексея Толстого
 

Lib.ru/Классика. Толстой Алексей Николаевич. Собрание...

Переделал и обработал Алексей Толстой... Айхенвальд Ю.И. Литературные эскизы [1924] 23k Критика. I. Алексей Н. Толстой II.                                                                                                               

Мишука Налымов (Заволжье) 

Хождение по мукам.Книга 1:Сестры

4

Родная сестра, Катя, сделала что-то страшное и непонятное, черного цвета. Вчера ночью ее голова лежала на подушке, отвернувшись от всего живого, родного, теплого, а тело было раздавлено, развернуто. Так, содрогаясь, чувствовала Даша то, что Николай Иванович назвал изменой. И ко всему Кати не было дома, точно ее и на свете больше не существует. В первую минуту Даша обмерла, в глазах потемнело. Не дыша, она ждала, что Николай Иванович либо зарыдает, либо закричит как-нибудь страшно. Но он ни слова не прибавил к своему сообщению и вертел в пальцах подставку для вилок. Взглянуть ему в лицо Даша не смела. Затем, после очень долгого молчания, он с грохотом отодвинул стул и ушел в кабинет. "Застрелится", - подумала Даша. Но и этого не случилось. С острой и мгновенной жалостью она вспомнила, какая у него волосатая большая рука на столе. Затем он уплыл из ее зрения, и Даша только повторяла: "Что же делать? Что делать?" В голове звенело, - все, все, все было изуродовано и разбито. Из-за суконной занавески появилась Великий Могол с подносом, и Даша, взглянув на нее, вдруг поняла, что теперь никакого больше Великого Могола не будет. Слезы залили ей глаза, она крепко сжала зубы и выбежала в гостиную. Здесь все до мелочей было с любовью расставлено и развешано Катиными руками. Но Катина душа ушла из этой комнаты, и все в ней стало диким и нежилым. Даша села на диван. Понемногу ее взгляд остановился на недавно купленной картине. И в первый раз она увидела и поняла, что там было изображено. Нарисована была голая женщина, гнойно-красного цвета, точно с содранной кожей. Рот - сбоку, носа не было совсем, вместо него - треугольная дырка, голова - квадратная, и к ней приклеена тряпка - настоящая материя. Ноги, как поленья - на шарнирах. В руке цветок. Остальные подробности ужасны. И самое страшное было угол, в котором она сидела раскорякой, - глухой и коричневый. Картина называлась "Любовь". Катя называла ее современной Венерой. "Так вот почему Катя так восхищалась этой окаянной бабой. Она сама теперь такая же - с цветком, в углу". Даша легла лицом в подушку и, кусая ее, чтобы не кричать, заплакала. Некоторое время спустя в гостиной появился Николай Иванович. Расставив ноги, сердито зачиркал зажигательницей, подошел к роялю и стал тыкать в клавиши. Неожиданно вышел - "чижик". Даша похолодела. Николай Иванович хлопнул крышкой и сказал: - Этого надо было ожидать. Даша несколько раз про себя повторила эту фразу, стараясь понять, что она означает. Внезапно в прихожей раздался резкий звонок. Николай Иванович взялся за бороду, но, произнеся сдавленным голосом: "О-о-о!" - ничего не сделал и быстро ушел в кабинет. По коридору простукала, как копытами, Великий Могол. Даша соскочила с дивана, - в глазах было темно, так билось сердце, - и выбежала в прихожую. Там неловкими от холода пальцами Екатерина Дмитриевна развязывала лиловые ленты мехового капора и морщила носик. Сестре она подставила холодную розовую щеку для поцелуя, но, когда ее никто не поцеловал, тряхнула головой, сбрасывая капор, и пристально серыми глазами взглянула на сестру. - У вас что-нибудь произошло? Вы поссорились? - спросила она низким, грудным, всегда таким очаровательно милым голосом. Даша стала глядеть на кожаные калоши Николая Ивановича, они назывались в доме "самоходами" и сейчас стояли сиротски. У нее дрожал подбородок. - Нет, ничего не произошло, просто я так. Екатерина Дмитриевна медленно расстегнула большие пуговицы беличьей шубки, движением голых плеч освободилась от нее, и теперь была вся теплая, нежная и усталая. Расстегивая гамаши, она низко наклонилась, говоря: - Понимаешь, покуда нашла автомобиль, промочила ноги. Тогда Даша, продолжая глядеть на калоши Николая Ивановича, спросила сурово: - Катя, где ты была? - На литературном ужине, моя милая, в честь, ей-богу, даже не знаю кого. Все то же самое. Устала до смерти и хочу спать. И она пошла в столовую. Там, бросив на скатерть кожаную сумку и вытирая платком носик, спросила: - Кто это нащипал цветов? А где Николай Иванович, спит? Даша была сбита с толку: сестра ни с какой стороны не походила на окаянную бабу и была не только не чужая, а чем-то особенно сегодня близкая, так бы ее всю и погладила. Но все же с огромным присутствием духа, царапая ногтем скатерть в том именно месте, где полчаса тому назад Николай Иванович ел яичницу, Даша сказала: - Катя! - Что, миленький? - Я все знаю. - Что ты знаешь? Что случилось, ради бога? Екатерина Дмитриевна села к столу, коснувшись коленями Дашиных ног, и с любопытством глядела на нее снизу вверх. Даша сказала: - Николай Иванович мне все открыл. И не видела, какое было лицо у сестры, что с ней происходило. После молчания, такого долгого, что можно было умереть, Екатерина Дмитриевна проговорила злым голосом: - Что же такое потрясающее сообщил про меня Николай Иванович? - Катя, ты знаешь. - Нет, не знаю. Она сказала это "не знаю" так, словно получился ледяной шарик. Даша сейчас же опустилась у ее ног. - Так, может быть, это неправда? Катя, родная, милая, красивая моя сестра, скажи, - ведь это все неправда? - И Даша быстрыми поцелуями касалась Катиной нежной, пахнущей духами руки с синеватыми, как ручейки, жилками. - Ну конечно, неправда, - ответила Екатерина Дмитриевна, устало закрывая глаза, - а ты и плакать сейчас же. Завтра глаза будут красные, носик распухнет. Она приподняла Дашу и надолго прижалась губами к ее волосам. - Слушай, я дура! - прошептала Даша в ее грудь. В это время громкий и отчетливый голос Николая Ивановича проговорил за дверью кабинета: - Она лжет! Сестры быстро обернулись, но дверь была затворена. Екатерина Дмитриевна сказала: - Иди-ка ты спать, ребенок. А я пойду выяснять отношения. Вот удовольствие, в самом деле, - едва на ногах стою. Она проводила Дашу до ее комнаты, рассеянно поцеловала, потом вернулась в столовую, где захватила сумочку, поправила гребень и тихо, пальцем, постучала в дверь кабинета: - Николай, отвори, пожалуйста. На это ничего не ответили. Было зловещее молчание, затем фыркнул нос, повернули ключ, и Екатерина Дмитриевна, войдя, увидела широкую спину мужа, который, не оборачиваясь, шел к столу, сел в кожаное кресло, взял слоновой кости нож и резко провел им вдоль разгиба книги (роман Вассермана "Сорокалетний мужчина"). Все это делалось так, будто Екатерины Дмитриевны в комнате нет. Она села на, диван, одернула юбку на ногах и, спрятав носовой платочек в сумку, щелкнула замком. При этом у Николая Ивановича вздрогнул клок волос на макушке. - Я не понимаю только одного, - сказала она, - ты волен думать все, что тебе угодно, но прошу Дашу в свои настроения не посвящать. Тогда он живо повернулся в кресле, вытянул шею и бороду и проговорил, не разжимая зубов: - У тебя хватает развязности называть это "моим настроением? - Не понимаю. - Превосходно! Ты не понимаешь? Ну, а вести себя, как уличная женщина, кажется, очень понимаешь? Екатерина Дмитриевна немного только раскрыла рот на эти слова. Глядя в побагровевшее до пота, обезображенное лицо мужа, она проговорила тихо: - С каких пор, скажи, ты начал говорить со мной неуважительно? - Покорнейше прошу извинить! Но другим тоном я разговаривать не умею. Одним словом, я желаю знать подробности. - Какие подробности? - Не лги мне в глаза. - Ах, вот ты о чем, - Екатерина Дмитриевна закатила, как от последней усталости, большие глаза. - Давеча я тебе сказала что-то такое... Я и забыла совсем. - Я хочу знать - с кем это произошло? - А я не знаю. - Еще раз прошу не лгать... - А я не лгу. Охота тебе лгать. Ну, сказала. Мало ли что я говорю со зла. Сказала и забыла. Во время этих слов лицо Николая Ивановича было как каменное, но сердце его нырнуло и задрожало от радости: "Слава богу, наврала на себя". Зато теперь можно было безопасно и шумно ничему не верить - отвести душу. Он поднялся с кресла и, шагая по ковру, останавливаясь и разрезая воздух взмахами костяного ножа, заговорил о падении семьи, о растлении нравственности, о священных, ныне забытых обязанностях женщины - жены, матери своих детей, помощницы мужа. Он упрекал Екатерину Дмитриевну в душевной пустоте, в легкомысленной трате денег, заработанных кровью ("не кровью, а трепанием языка", - поправила Екатерина Дмитриевна). Нет, больше, чем кровью, - тратой нервов. Он попрекал ее беспорядочным подбором знакомых, беспорядком в доме, пристрастием к "этой идиотке", Великому Моголу, и даже "омерзительными картинами, от которых меня тошнит в вашей мещанской гостиной". Словом, Николай Иванович отвел душу. Был четвертый час утра. Когда муж охрип и замолчал, Екатерина Дмитриевна сказала: - Ничего не может быть противнее толстого и истерического мужчины, - поднялась и ушла в спальню. Но Николай Иванович теперь даже и не обиделся на эти слова. Медленно раздевшись, он повесил платье на спинку стула, завел часы и с легким вздохом влез в свежую постель, постланную на кожаном диване. "Да, живем плохо. Надо перестроить всю жизнь. Нехорошо, нехорошо", - подумал он, раскрывая книгу, чтобы для успокоения почитать на сон грядущий. Но сейчас же опустил ее и прислушался. В доме было тихо. Кто-то высморкался, и от этого звука забилось сердце. "Плачет, - подумал он, - ай, ай, ай, кажется, я наговорил лишнего". И когда он стал вспоминать весь разговор и то, как Катя сидела и слушала, ему стало ее жалко. Он приподнялся на локте, уже готовый вылезть из-под одеяла, но по всему телу поползла истома, точно от многодневной усталости, он уронил голову и уснул. Даша, раздевшись в своей чистенько прибранной комнате, вынула из волос гребень, помотала головой так, что сразу вылетели все шпильки, влезла в белую постель и, закрывшись до подбородка, зажмурилась. "Господи, все хорошо! Теперь ни о чем не думать, спать". Из угла глаза выплыла какая-то смешная рожица. Даша улыбнулась, подогнула колени и обхватила подушку. Темный сладкий сон покрыл ее, и вдруг явственно в памяти раздался Катин голос: "Ну конечно, неправда". Даша открыла глаза. "Я ни одного звука, ничего не сказала Кате, только спросила - правда или неправда. Она же ответила так, точно отлично понимала, о чем идет речь". Сознание, как иглою, прокололо все тело: "Катя меня обманула!" Затем, припоминая все мелочи разговора, Катины слова и движения, Даша ясно увидела: да, действительно обман. Она была потрясена. Катя изменила мужу, но, изменив, согрешив, налгав, стала точно еще очаровательнее. Только слепой не заметил бы в ней чего-то нового, какой-то особой усталой нежности. И лжет она так, что можно с ума сойти - влюбиться. Но ведь она преступница. Ничего, ничего не понимаю. Даша была взволнована и сбита с толку. Пила воду, зажигала и опять тушила лампочку и до утра ворочалась в постели, чувствуя, что не может ни осудить Катю, ни понять того, что она сделала. Екатерина Дмитриевна тоже не могла заснуть в эту ночь. Она лежала на спине, без сил, протянув руки поверх шелкового одеяла, и, не вытирая слез, плакала о том, что ей смутно, нехорошо и нечисто, и она ничего не может сделать, чтобы было не так, и никогда не будет такой, как Даша, - пылкой и строгой, и еще плакала о том, что Николай Иванович назвал ее уличной женщиной и сказал про гостиную, что это - мещанская гостиная. И уже горько заплакала о том, что Алексей Алексеевич Бессонов вчера в полночь завез ее на лихом извозчике в загородную гостиницу и там, не зная, не любя, не чувствуя ничего, что было у нее близкого и родного, омерзительно и не спеша овладел ею так, будто она была куклой, розовой куклой, выставленной на Морской, в магазине парижских мод мадам Дюклэ.

 

                                                                                                                                                                                                                                                               

*** 

***

*** ПОДЕЛИТЬСЯ

 

 

***     

***

***      

Денис Иванович Фонвизин. Недоросль. 02

***

Недоросль. Фонвизин. Иллюстрации 02

***

 

***

 


ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

 


ЯВЛЕНИЕ I


Правдин, Милон

Милон. Как я рад, мой любезный друг, что нечаянно увиделся с тобой!
Скажи, каким случаем...
Правдин. Как друг, открою тебе причину моего здесь пребывания. Я
определен членом в здешнем наместничестве. Имею повеление объехать
здешний округ; а притом, из собственного подвига*  сердца моего, не
оставляю замечать тех злонравных невежд, которые, имея над людьми
своими полную власть, употребляют ее во зло бесчеловечно. Ты знаешь
образ мыслей нашего наместника**.  С какою ревностию помогает он
страждущему ч ... Читать дальше »

Сибирь. Писатель Виктор Астафьев. На речке Эндэ... Гости в избушке охотника.

***   Просто хакер. 01. Иван Безродный.

***               Солярис. 015 . Станислав Лем.           Старый мимоид 

***                  Защита Лужина 04. Владимир Набоков

***             Открытие себя. Владимир Савченко №13

***                        Мастер и Маргарита. Булгаков. 035. Эпилог

***     

Школа. Гайдар. 012

Вождь краснокожих. О.Генри

***   

Бредбери...451...Часть 3. ОГОНЬ ГОРИТ ЯРКО(Продолжение)Продолжения

***          

Арап Петра Великого. Пушкин.

***

Мастер и Маргарита. Булгаков. 001. Никогда Не Разговаривайте С Неизвестными

***

***

***...

 

Солярис. 001. Станислав Лем. Прибытие

***

***             Искупить кровью. Кондратьев Вячеслав Леонидович. 05 

"За берёзовами книгами" Глава первая

Гарри Поттер и Узник Азкабана. Глава 4. В «Дырявом котле»

***           Конрад Лоренц. Агрессия. 005

***                 М.Е. Салтыков-Щедрин. ПОШЕХОНСКАЯ СТАРИНА ЖИТИЕ НИКАНОРА ЗАТРАПЕЗНОГО, ПОШЕХОНСКОГО ДВОРЯНИНА. 021

***     Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин. ... Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил

***       Трудно быть богом. Аркадий, Борис Стругацкие... 013       

НА ПОЛЕ ОВСЯННИКОВСКОМ. Рассказ. Вячеслав Кондратьев. 03

***       

***                  

Мастер и Маргарита. Булгаков. 026. Извлечение Мастера

***              Чехов Антон Павлович. О любви

***    Книги и пламя

***    Дерсу Узала. Послесловие 


***      Сомерсет Моэм. Луна и грош. Главы 2 - 5                   

***     Реликт ...Из старого архива

***             Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 011 

***       Цветы для ЭЛДЖЕРНОНА

***    Ринг за колючей проволокой. Георгий Свиридов 021

***     

     

Вячеслав Кондратьев. Встречи на Сретенке. Повесть. ... 08

 

***       Не хватает сердца 01( Виктор Астафьев. Повествование в рассказах " Царь-рыба". Часть первая)

***          

ОВСЯННИКОВСКИЙ ОВРАГ, Рассказ, Вячеслав Кондратьев 01

***              Привет с фронта. Рассказ. Кондратьев Вячеслав Леонидович. 03 

***        Таис Афинская 001          

***         

Отпуск по ранению. Повесть. Книга "Сороковые". Вячеслав Кондратьев, Страницы книги.

 Старик и море. Э.Хемингуэй

04. КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА.Глава 4. Поединок

Бессмертный.(Фантастический рассказ).Игорь Росоховатский

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 251 | Добавил: sergeianatoli1956 | Теги: Из произведений Алексея Толстого, Искусство, литература, произведение, Алексей Толстой, творчество | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: