Перемещение 046 - 27 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Перемещение 046

01:23

Перемещение 046

***

Кровавая магия буквально пульсировала в воздухе — её можно было почувствовать и без магического зрения.
Складывалось ощущение, что Варг’Шад не просто проводил какой-то ритуал — он будто переписывал саму ткань реальности вокруг себя! Камни Девичьей башни трескались от напряжения, а из окрестных подвалов всё продолжали и продолжали выползать десятки искалеченных тел, которые начинали трансформироваться прямо на глазах!
— А, Ахиллес! — раздался в моей голове голос вампира, когда я начал подниматься по древним ступеням на площадку у основания башни, — Теперь я чувствую тебя, родич!

Мощный удар кровавой магии (энергии кругом было в избытке) по Варг’Шаду не увенчался успехом — вокруг Ночного Князя полыхнул алый купол, и он рассмеялся.
— Зачем ты помогаешь этим насекомым, Ахиллес?! Присоединяйся ко мне! Ты ведь чувствуешь нашу связь? Связь нашей магии! Мы оба стоим за гранью того, что считается возможным! Присоединяйся, брат!
— На самом деле меня зовут Марк!
Следующий удар я сделал более хитрым — и оплёл защитный купол линиями испепелящего света, выпив сразу два энергокристалла. Мне нужна была брешь, маленькая брешь, чтобы впиться в эту сволочь своими энергожгутами… Вытянуть его нутро, понять его суть, скопировать энергосистему…
Проклятье, как же невозможно всё это звучит в таком хаосе!
— Ты ведь понимаешь, что я сильнее? Понимаешь, что у меня есть знания, которых нет у тебя? Посмотри, что я могу дать тебе! — рассмеялся Варг’Шад, обводя рукой площадь перед башней, дома и набережную, — Эта сила может быть твоей — лишь руку протяни!
— Я соглашусь — если ты спасёшь моего деда! — выкрикнул я, приближаясь к вампиру и делая вид, что колеблюсь.
А сам уже присоединял энергожгуты пожирания ко впившимся в щит Ночного Князя световым узорам.
Ну же, ещё немного…
Варг’Шад замер, полуобернувшись. Его кроваво-красные глаза с интересом блеснули в свете луны.
— Я присоединюсь к тебе, — повторил я, тщательно контролируя интонации, — Но только если ты вылечишь моего деда! Обратишь процесс заражения!
Ночной князь издал низкий, клокочущий смех, от которого по коже побежали мурашки.
— Юный глупец, — проговорил вампир, качая уродливой головой, — Теперь я чую… Ваша кровь похожа! Ты — внук Яковлева! И думаешь, что я превратил твоего деда в монстра? О нет, мальчик… Дмитрий был единственным из всей той жалкой компании солдат, кто заступился за меня сорок лет назад! Единственным, кто отказался оставлять меня в жертву чудовищу в катакомбах!

Он сделал паузу, его губы растянулись в зловещей улыбке.
— Но теперь я — то самое чудовище, ха-х-а-хха! Не тот духолов, которого они оставили — нечто большее, слившееся воедино с веками опыта, злости и магии… Но твой дед… Я обратил его не из-за мести — а в качестве награды! Все остальные трусы, оставившие меня на растерзание Варг’Шаду, получили лишь смерть — или рабство через проклятие! А твой дед… он теперь истинный хищник. Спроси у него самого, как ему новые возможности?
Варг’Шад поднял руку и указал куда-то мне за спину. Я инстинктивно обернулся и…
Проклятье!
Посреди сквера стоял дед. Его глаза горели тем же алым, и слегка безумным светом, что и у Варг’Шада, а клыки блестели в лунном свете. Он… Держался иначе, чем раньше — его осанка стала горделивой, хищной. Но куда хуже, что его лицо было перепачкано кровью…
Чья-то жизнь сегодня ночью стала его первой жертвой.
Дед был совершенно не похож на того сломленного человека, которого я видел утром.
— Марк… — прохрипел Дмитрий, и в его голосе я услышал совсем другие нотки. Не боль и отчаяние, а… предвкушение?!
— Дед? — мой голос дрогнул, — Ты… Ты обратился!
— Спроси его, — насмешливо произнес Варг’Шад, — Спроси, каково это — быть настоящим охотником! Каково чувствовать себя по настоящему живым?!
Дед сделал шаг вперед, и я увидел, как его пальцы превращаются в когти.
— Заткнись, тварь! — рявкнул он, но его голос дрогнул.
— Дмитрий, — прошипел Варг’Шад, и в его голосе прозвучала странная смесь ностальгии и презрения, — Как трогательно! Ты всё ещё пытаешься быть человеком… Но вкусив человеческой крови раз — обратной дороги нет…
— Я тебя об этом не просил… Вася…
Названное имя будто хлестнуло Ночного князя по лицу — он дёрнулся, резко развернувшись к деду. А я продолжил прожигать щит Варг’Шада — хоть и чувствовал, что у меня ничего не получается! Даже перчатка не могла пробить его долбаную защиту!
На мгновение у меня в голове появилась мысль — я смогу сделать это только с помощью Эфира…
— Вася… Его уже давно нет, Дмитрий… Как и всех прочих Ночных Князей… Я — общность! Я помню всех нас. Каждую итерацию. Мы обновляемся раз в столетие, ты не знал? Старый уходит, новый приходит. Но память остаётся. Вся наша сила, весь наш опыт… Все наши грехи, все ошибки… И знаешь что? Не все из нас были… хорошими людьми.
Он сделал паузу, будто наслаждаясь эффектом своих слов.
— Я знаю, что ты там, Вася… Если бы тебя там не было — ты бы не оставил меня в живых! Ты сам сказал, что это награда! Тот человек, которым ты был… Он не хотел бы превращать город в кладбище! И я не хочу этого!
— Знаешь, я уже начинаю жалеть, что не превратил тебя в аккумулятор, как прочих, — скривился Варг’Шад, — Выпей ещё крови, родич. Твой разум прояснится. Может, образумишь своего внука, и…
— Я… Не хочу!
Дед бросился в атаку так неожиданно, что я даже не успел заметить, как он преодолел разделяющее их с Ночным Князем расстояние.
Щит, который я не мог преодолеть самой сильной своей магией, просто лопнул, когда Дмитрий ударил по нему своей новообретённой вампирской магией!
А затем дед врезался в Варг’Шада и снёс его с ног!
У основания башни завязалась ожесточённая схватка. Когти против клыков, древняя магия против новой силы…
Я попытался рвануть следом — но дед и Варг’Шад, окутанные туманом, пробили соседнее здание насквозь, и исчезли из поля зрения…
Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ними. Пробегая мимо всё-ещё сражающихся охотников, я расшвыривал заклинания света направо и налево,вытягивал кровавую энергию из упырей, помогая людям отбиваться от нападающих тварей.
Мои способности пожирателя работали на пределе — но даже они едва справлялись с таким количеством противников…
Пробравшись через пробитое насквозь здание, я оказался в небольшом дворике — и замер, едва выбравшись из провала стены.
Дед стоял лицом к вампиру — очень близко… А Варг’Шад смеялся — низким, клокочущим смехом, от которого кровь стыла в жилах. Только сейчас я заметил,что его когтистая рука пронзила грудь деда, как будто та была сделана из бумаги.
— НЕТ! — мой крик эхом заметался меж домов.
Глаза деда расширились от боли и удивления, и его тело начало сползать по руке вампира… Магическим зрением я увидел, как потоки энергии между Варг’Шадом и Дмитрием начали переплетаться.
Вампир забирал себе жизнь деда…
— Он был слишком слаб, — прошипел Ночной Князь, слегка поворачиваясь ко мне, — Слишком человечен. Я ошибся, оставив его в живых…
Я видел, как дед хрипит, пытаясь что-то сказать, но из уголка его рта уже текла кровь. Его руки беспомощно царапали руку вампира, которая все еще торчала у него из груди.
Пора было действовать. Сейчас -защиты у Варг’Шада больше не было.
«Видимо, она защищала вампира с такой силой только рядом с башней, пока не был завершён ритуал» — пронеслась в голове отстранённая мысль, — «А дед хорош, догадался…»
А затем я впился в эфирный амулет энергожгутами — и выдрал оттуда треть оставшийся силы.
Мощь вселенской энергии хлынула через меня, обжигая каждую клеточку тела, окутывая искру испепеляющей болью — и, трансформировавшись в кровавую магию, устремилась к Варг’Шаду.
Я мог бы убить его одним ударом, если бы использовал чуть больше Эфира — но я хотел оставить его в живых хотя бы ненадолго, чтобы выдрать из энергосистемы превращающее заклинание и попробовать спасти деда…
И это стало моей последней ошибкой.
Истошный вопль Ночного князя резанул по ушам, когда его тело начало гореть — но даже это не остановило древнего монстра. Он рванул свободную руку клыками — и сунул её, струящуюся чёрной кровью, в рот Дмитрия, заставляя его пить…
— НЕТ! — снова выкрикнул я, ударяя по двум фигурам воздушным заклинанием.
Оно отшвырнуло их друг от друга — и в этот момент во двор ворвались Эмиль, Расул — и ещё несколько охотников со своими серебряными клинками.
Я отметил их появление краем глаза — потому что шагал к Варг’шаду.
Он валялся у дерева, растущего у стены дома, и уже начал тлеть…
Присев над ним, я сосредоточился, окинул его энергосистему магическим взглядом…
И понял, что от неё не осталось почти ничего! Лишь жалкие крохи, которые разваливались у меня на глазах!
— Где все твои заклинания?! Где твои силы, тварь!? — я схватил вампира за грудки плаща и тряхнул — и от его головы отвалился кусок…
И тем не менее — Ночной Князь растянул тонкие губы в улыбке.
— Всё… У твоего деда… Теперь он — новый Варг’Шад…
Стоило ему произнести это — как тело древнего вампира рассыпалось в прах, осыпавшись на землю сквозь мои руки. В тот же миг крики тварей, которые слышались за домами, превратились в дикий, протяжный вой — и затихли.
Баку вдруг замолчал, и тишина, наступившая после битвы, казалась оглушительной.
С гудящей головой я встал и, шатаясь, подошёл к валяющемуся на противоположной стороне двора деду. Возле него уже стояли несколько охотников. Один из них попытался остановить меня, но я просто снёс его воздушным импульсом и рявкнул на двух других:
— С дороги!
— Оставьте его, — послышался голос Расула, — Это его Ата…
Двинувшиеся было ко мне здоровяки замерли, и опустили головы.
Я опустился на колени рядом с Дмитрием.
— Прости дед… Я не смог…
— Ты хотя бы попытался, — прохрипел он в ответ, — И ты меня прости… Я не… Сдержался…
— Это всё Варг’Шад… он призвал тебя…
— И всё равно… Из-за меня твои усилия оказались напрасны…
— Ты тут ни при чём, дед…
Глядя на распростертое тело Дмитрия, я едва мог сдержать слёзы. Туман уже начал клубиться вокруг него, спина выгибалась, прорывая кожу будущими крыльями. Когти удлинились до невозможных размеров, а лицо заострилось ещё сильнее…
— Марк, — послышался голос Расула за спиной, — Ты знаешь, что нужно сделать… Пока он не обратился окончательно. Если тебе тяжело…
— Нет… Нет, я сделаю это. Сам…
Эмиль подошёл ко мне и протянул осиновый кол. Он посмотрел в глаза моему деду — и поклонился ему.
Дмитрий только хмыкнул — и вновь выгнулся дугой. Его кости затрещали.
— Давай, Марк… ДАВАЙ! — зарычал он, — Не заставляй меня… Страдать…
Его глаза, полные боли и безумия, встретились с моими.
— Прости, — прошептал я. Мои пальцы сжали древко колья, — Прости за то, что придётся пройти через это… Ты должен вытерпеть… Должен!
В последний момент дед едва заметно кивнул, словно давая свое благословение — и я вонзил кол в его сердце.
А затем пропустил через перчатку заклинание, созданное из крови и света. Ослепительная вспышка озарила площадь, когда поток энергии хлынул в рану — всё это время я крепко держал кол.
Тело деда забилось в конвульсиях — а затем вспыхнуло оранжевым пламенем, и загорелось.
Я встал и отошёл на несколько шагов. В нос ударил запах горелого мяса…

Глава 14
Пустой гроб

28 июля 2031 года. Кострома.

Дождь падал с низкого серого неба тугими струями, пропитывая всё вокруг сыростью и тоской.
Я стоял у открытой могилы, глядя на простой деревянный гроб, стоящий рядом на паре скамеек. Через несколько минут его должны были зарыть…
Кладбище на окраине Костромы, рядом с Никольской церковью, выглядело так, словно время здесь остановилось лет сто назад. Старые, покосившиеся кресты соседствовали с новыми, аккуратными надгробиями. Узкие тропинки терялись среди зарослей бузины и рябины, а вдалеке печально перезванивал церковный колокол.
Одутловатый священник торопливо читал молитвы над гробом, стараясь поскорее закончить службу под этим нескончаемым дождём. Капли воды стекали по его блестящей лысине и срывались с кончика носа, но он упрямо продолжал, делая вид, что ничего важнее для него сейчас нет.
Лжец.
Я чувствовал, как от него исходили эмоции раздражения.
Рядом со мной под зонтом стояла Илона. Тонкие пальцы подруги мяли мокрый платок. Она не плакала, но я ощущал и её эмоции — сочувствие, сожаление, грусть…
Моя хорошая… Она и правда искренне сочувствовала мне.
С другой стороны стоял отец — гладко выбритый, надевший не костюм, а старую форму — дань уважения одного военного другому. По его лицу было невозможно что-то понять, но я видел, как у него время от времени подрагивали желваки, и знал — он ничуть не рад смерти человека, который ненавидел его большую часть жизни.
За нашими спинами тихо переговаривались друзья деда — те немногие, кто приехали из разных уголков Империи. Двое из Костромы, один из Нижнего Новгорода, трое из столицы, и ещё пяток человек по мелочи — я не запомнил, откуда они. Рядом с ними стоял мэр Костромы — полноватый мужчина лет пятидесяти нашёл время прибыть на похороны, и начальник местной полиции, усатый здоровяк.
Был и представитель специального магического корпуса, в котором когда-то служил дед — худощавый и высохший старик плюс-минус такого же возраста, как покойный. Он единственный стоял у могилы без зонта, защищая себя от дождя магическим куполом.
Никто из этих людей не знал правду о том, что случилось в Баку, и почему гроб хоронят пустым. Никто, кроме меня.
Священник дочитал молитву и торопливо перекрестился. Четверо мужчин в черных плащах шагнули вперёд, чтобы опустить гроб в могилу. Илона машинально взяла меня за руку.
Гроб коснулся дна могилы с глухим стуком. Люди выстроились в очередь и начали подходить к яме, бросать горсти земли. Отходя, мужчин и женщины доставали сигареты, и негромко переговаривались.
Когда последние комья земли упали на крышку гроба, и я всё ещё стоял там, не в силах отвести взгляд от свежей могилы, ко мне подошёл мэр Костромы.
— Твой дед, Дмитрий, был истинным героем нашего времени! — начал он высокопарно, поправляя очки, которые постоянно запотевали от влаги, — Его подвиги, совершённые во благо нашего города и страны… Его преданность долгу… Его бесстрашие перед лицом смертельной опасности, с которой вы столкнулись в Баку!..
Голос мэра звучал так торжественно, словно мы находились в роскошном зале, а не на кладбище.
Я механически кивал, слушая эти пустые слова, понимая, что этот человек даже близко не представляет себе правду о последних днях деда.
Тут его все знали как весельчака, барина, слегка сумасбродного, давно вышедшего на пенсию и по мере сил участвующего в жизни города. А вот о том, кем он был в прошлом… Все люди, кто мог рассказать об этом погибли в Баку…
Илона коснулась моего локтя, мягко напоминая о своём присутствии и выдёргивая из мыслей, пока мэр продолжал свою речь. Рыжая, чьи глаза слегка намокли от слёз, невесело подмигнула мне.
«Зануда» — прошептал я в ответ одними губами, имея в виду мэра.
Подруга улыбнулась и отвернулась.
— … И сегодня мы прощаемся с великим человеком, чья память навсегда останется в наших сердцах! — закончил мэр, театрально поклонившись могиле.
— Благодарю, господин Брошкин, — ответил я учтиво, — Ваши слова много значат для меня. Уверен, дед бы их оценил.
— Ну что вы, молодой человек, что вы! Это моя обязанность! Я не… Не хотел бы поднимать этот вопрос прямо сейчас, но ваш дед оставил вполне конкретные указания насчёт своего поместья, и с момента его смерти мы уже всё неоднократно проверили и…
— Я бы и сам хотел побыстрее покончить с этим, — перебил я собеседника, — Поэтому если вы подождёте десять-пятнадцать минут, я проеду с вами до нотариуса.
— Да, разумеется! Мы с водителем будем у ворот, ожидать вас, господин Як… Господин Апостолов.
Мэр удалился, и ко мне подошёл отец. Его лицо было слегка бледным и осунувшимся. Он тяжело вздохнул, глядя на могилу, и произнёс тихо, почти шёпотом:
— Старый козёл ушёл… До того, как я успел с ним помириться. Всё откладывал, хотя ты намекал, что это глупо… А теперь уже поздно.
Его голос дрогнул, и он отвернулся, делая вид, что просто поправляет воротник плаща.
— Не переживай, отец, — я положил руку ему на плечо, — Я успел узнать деда, и знаю, что он не держал на тебя зла. Всё, что было в прошлом, он там и оставил… А ваша ссора… Она тянулась просто по инерции. Уверен, если бы вы встретились, то смогли бы всё уладить. Вы оба… Изменились за последнее время.
Отец фыркнул:
— Забавно, что это говоришь мне ты. Но теперь-то уж что…
Он тоже отошёл, доставая из кармана пачку сигарет. Мы с Илоной остались у могилы вдвоём.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила подруга мягко, беря меня за руку.
— Нормально, — ответил я коротко, — Спасибо, что приехала. Дед хотел с тобой познакомиться. Жаль, что не успел.
— Мне тоже жаль. Судя по твоим рассказам, вы с ним были похожи. Думаю, он бы мне понравился.
— Думаю, да, — улыбнулся я, — Знаешь, я… останусь здесь сегодня. В поместье деда. Хочу побыть один.
Илона кивнула.
— Я понимаю.
— Езжай в Москву, — попросил я, — Гостиницы тут дряные, а водитель деда… Мой водитель — отвезёт тебя домой часа за три. Я приеду завтра.
— Хорошо. Но если тебе что-то понадобится…
— Спасибо, — снова улыбнулся я и поцеловал Илону, — Не переживай за меня, всё в порядке.
Она обняла меня на прощание, и я почувствовал, как её тепло передаётся мне. Рыжая отстранилась, повернулась и пошла к выходу из кладбища, где её ждал мой новый водитель — приказ ему я отправил через Лизу.
Остальные тоже не стали задерживаться — когда гроб закопали, немногочисленные друзья деда по очереди подошли к нам с отцом, пожали руки, высказали слова соболезнования и удалились.
Отец на прощание хлопнул меня по плечу и спросил, когда я приеду — а затем тоже ушёл.
Кладбище опустело, и я остался один.
Какое-то время постоял у свежей могилы, а затем, наконец, повернулся и медленно побрёл к выходу с кладбища.
Мэр Костромы сидел в роскошном мобиле модели «Чайка» и ждал меня, согреваясь янтарным бренди. Его водитель молча распахнул передо мной дверь, и мэр, когда я сел, протянул мне наполненный бокал.
— За Дмитрия Яковлева! — произнёс он.
Мы выпили, и я отвернулся к окну. Дождь всё ещё моросил, стекая по стеклу и создавая причудливые узоры.
— Знаешь, Марк, — нарушил мэр затянувшееся молчание, — Дмитрий был не просто героем имперских войск, которые защищали нас от порождений Урочищ… Он был настоящим патриотом своего города! Всегда помогал нам, никогда не отказывал в совете или поддержке…
Я кивал, слушая эти слова, но мои мысли были далеко, поэтому ответов мэр не дождался — и остаток пути мы проехали в тишине — благо, заняло это меньше двадцати минут.
Офис нотариуса находился в старинном особняке, переделанном под современные нужды — один из немногочисленных архитектурных жемчужин Костромы, к которой дед приложил руку, не дав сетевым застройщикам снести исторический памятник и построить на его месте многоэтажное жилое здание.
Дубовые двери с искусной резьбой вели в просторный холл, где нас встретила молоденькая секретарша в строгом деловом костюме.
Нотариус — сухощавый мужчина лет шестидесяти с аккуратно подстриженной седой бородкой — уже ждал нас. Его офис был образцом современной элегантности: стеклянные перегородки, минималистичная мебель из светлого дерева, последние модели техники…
— Прошу, — указал он на кожаные кресла перед своим столом, — Позвольте выразить вам мои соболезнования, Марк Григорьевич…
— Благодарю.
— Все документы подготовлены заранее. Дмитрий Яковлев составил завещание полгода назад.
Я сел, чувствуя, как мне уже поскорее хочется свалить отсюда. Мэр расположился рядом, наблюдая за происходящим с почтительным вниманием.
— Как единственный законный наследник, — продолжил нотариус, — Вы получаете все активы покойного: недвижимость в Костроме, Москве и Санкт-Петербурге, счета в нескольких банках, коллекцию антиквариата, и ещё кое-что по мелочи…
Он протянул мне папку с документами, и я машинально начал их просматривать. Цифры, если честно, поражали воображение — дед был куда более состоятельным человеком, чем себе представлял. НАМНОГО! И теперь всё его имущество принадлежало мне…
Формальности закончились быстро. Я изучил документы, оставил пару подписей, подтвердил магическое и биометрическое сканирование — и стал законным наследником Дмитрия Яковлева, и полноценным обладателем всех его активов.
Попрощавшись с мэром и нотариусом, я вызвал такси, и отправился к поместью.
Когда я подъезжал к особняку деда, дождь не на шутку усилился. В свете фар мобиля капли воды превращались в причудливые световые дорожки, а тени от деревьев плясали на стенах дома, словно живые.

«Я дома» - пиликнуло сообщение от Илоны в линзах.
«Буду у тебя завтра. Целую» — ответил я, и вышел из мобиля.

Отперев ворота массивным ключом, я сразу почувствовал, как в мою энергосистему вплетаются охранные заклинания поместья — в соответствии с завещанием они перенастроились на нового владельца.
Внутри особняка было тихо и пустынно — «личную ассистентку» деда я отпустил, когда вернулся из Баку. Девчонка была не на шутку расстроена…
Я машинально снял мокрую куртку, повесил её на вешалку, запер двери, активировал охранные заклинания по периметру, и поднялся по широкой лестнице на второй этаж.
Из-под двери библиотеки пробивалось слабое свечение…
Толкнув тяжёлую дубовую створку, я встал на пороге и посмотрел на деда.
Он сидел в глубоком кожаном кресле за массивным письменным столом. Живой и невредимый, если не считать ужасного шрама на левой щеке. Дмитрий перелистывал страницы старинной книги, будто ничего необычного не происходило.
И выглядел он не как монстр — как обычный человек.
Пока не захочет, чтобы было иначе.
— Привет, Марк, — произнёс он, лукаво глядя на меня.
— Привет, — улыбнулся я, и плюхнулся в кресло напротив, — Как тебе собственные похороны?
— Спасибо за трансляцию, — хмыкнул дед, — Но честно говоря, наблюдать за тем, как тебя самого хоронят, слегка жутковато, — он потер шрам на щеке, — Хотя я ожидал большего. Где все те, кого я спас во время прорывов из Урочища? Где те, кому помогал в Костроме? Чёрт возьми, даже соседи не соизволили прийти!
Его голос звучал так же, как раньше — немного хрипловато, весело. Но в глазах, поменявших цвет на угольно-оранжевый, появилось что-то новое… Что-то древнее и опасное.
— Издеваешься, да? — я взял со стола бутылку вина, понюхал горлышко и, скривившись, отставил её — там была кровь, — Мне и так стоило огромных усилий не привлекать ко всему этому большого внимания! Ты вообще новости видел? Вся Империя гудит! Да что там, Империя — случившееся в Баку уже в международные новости попало!
— Тупорылый губернатор и все его предки, — проворчал дед, — Умудриться создать кровавый источник и обуздать Варг’Шада для его контроля… О чём они вообще думали?
Вопрос был риторическим, само собой. Правды мы уже не узнаем, даже если Инквизиция и докопается до неё. Но случившееся в южном доминионе Империи скрыть у властей не получилось — слишком масштабное бедствие, слишком много жертв, слишком доступные технологии, которые это транслировали. И пусть все события, начиная с резни в аэропорту и заканчивая моим убийством Варг’Шада заняли от силы пару часов — кадры происходящего разлетелись по сети, как горячая сенсация.
Ну а дальше всё покатилось, как снежный ком. Смена власти в Баку. Расул Садыков на посту и.о. губернатора (неожиданно!). Выступление Императора, усиление антитеррористических корпусов по всему государству, масштабные рейды, объяснения, тут-же найденные «сообщники» и «виновные»…
Имея ресурсы целого государства, пускать пыль в глаза и заметать правду было очень легко.
Даже не знаю, осуждал ли я это? Иногда правда куда хуже хорошо придуманной лжи.
Дед задумчиво покачал головой.
— Что-то в этом всём есть подозрительное. Слишком уж быстро всё произошло. Слишком… гладко.
Я кивнул, чувствуя, как внутри нарастает знакомое беспокойство. То самое, которое всегда предшествовало крупным проблемам.
— В новостях говорят о масштабной 'реформе управления" — добавил дед, — Но что-то мне подсказывает, что дело не только в этом…
Дмитрий подошёл к окну и отодвинул тяжёлую портьеру, вглядываясь в падающий дождь.
— Ты молодец, что сумел избежать внимания прессы, — Дмитрий повернулся ко мне, и его глаза снова полыхнули красным, — Хотя я знаю, что Юсупов тебя всё-таки допрашивал.
Я невольно поморщился при упоминании об этом.
— Ещё бы. Граф вцепился в меня, как клещ, и четыре дня продержал в застенках какой-то крепости в Баку. Даже ментальное сканирование использовал.
— Хотел узнать, как ты разделался с Варг’Шадом?
— Ага. И как вообще всё узнал. Пришлось… Сознаться кое в каких противозаконных делах.
При упоминании этого, у меня по затылку пробежали мурашки. Пожалуй, из всех случаев, когда я оказывался на волосок от разоблачения, этот случай был самым близким и опасным. Пришлось даже потратить ещё немного Эфира, и «закуклить» часть собственной памяти на неделю, чтобы избежать упоминаний магии крови и пожирания — потому что допрос менталист Инквизиции вёл жёстко.
Меня снова передёрнуло от воспоминаний о том, какие неприятные ощущения вызывало его воздействие.
Хвала Эфиру (в прямом смысле), что они не обнаружили во мне ничего «еретического». А Садыковы, которые были свидетелями убийства Варг’Шада, поддержали меня и подтвердили, что это дед сделал большую часть работы и ослабил Ночного Князя настолько, что мне всего лишь удалось нанести решающий удар.
Ну а всё остальное… Подслушанные разговоры во дворце — меньшая из проблем, ведь я пусть и нарушил закон, но сделал всё, чтобы «остановить расползающееся по южному доминиону чернокнижие».
Короче, в этом отношении было хорошо иметь среди знакомых Инквизитора высокого ранга.
— Могло быть и хуже, — протянул я, доставая из тумбочки под столом бутылку нормального вина, не разбаленного кровью, — По крайней мере, теперь все считают, что ты мёртв, а я просто…
— Просто внук героя, — оскалился дед, обнажив клыки.
Я тоже подошёл к окну, и встал рядом с ним, наблюдая, как дождь рисует причудливые узоры на стекле. Вдалеке промелькнули фары мобиля — одного из немногих в этот поздний час.
— Знаешь, Марк, — произнёс дед, отпивая из бокала, — Когда ты вогнал мне в сердце кол, я охренел — но знал, что это меня не убьёт.
— Мне нужно было убедить охотников на вампиров в том, что я делаю. Нужно было показать им, что я действительно готов уничтожить тебя… Честно говоря, это было просто символично, чтобы продемонстрировать мои намерения. А то, что кол не причинит новому Варг’Шаду никакого вреда — я был уверен… На девяносто процентов.
— На девяносто процентов, говоришь? — хрипло рассмеялся дед, — Ах ты засранец! Вреда он, может, и не причинил — но это было чертовски больно!
— Ты хорошо это изобразил.
— Изобразил?! Да я изнутри ломался! Всё тело перестраивалось, мне и играть не пришлось! А уж когда я начал гореть… Врать не буду, действительно запаниковал. Чёрт возьми, я ведь не сразу понял, что это иллюзия!
Он рассмеялся коротким, нервным смехом и провёл рукой по коротким седым волосам.
— Они же не были идиотами, дед. И что Варг’Шада нельзя грохнуть осиной, прекрасно понимали. Нужен был какой-нибудь эффектный фокус, чтобы убедить их окончательно.
— Фокусник хренов… Я ведь думал — да и надеялся в какой-то момент! — что ты всерьёз хочешь меня убить!
Я позволил себе усмехнуться, и ответил просто:
— Бунгама.
— Бунгама… Вот же… Скрытная сущность…
— Её морок ещё ни разу меня не подводил. Кроме того случая с Эмилем, но… В этот раз я постарался лучше.
Это была ложь.
Эмиль, благодаря своему существу, мог видеть даже сквозь морок Бунгамы — так он меня и поймал, когда я забрался в морг. Так что… Пришлось усилить эффект ещё небольшой частью Эфира, чтобы всё выглядело естественно. Настолько, что все охотники видели, как дед превратился в пепел, который унёс ветер.
Оставлять видимость даже обожжённого тела было опасно — охотники наверняка захотели бы его исследовать.
Так что после «убийства» я просто велел Бунгаме передать деду валяться там, пока все не уберутся с глаз и морок не спадёт. А потом передать ему, чтобы скрылся в катакомбах, и заодно поискал там подсказку насчёт сокровища — я надеялся, что память Варг’Шада подскажет ему, что делать. А когда всё утрясётся он должен был вернуться в свою усадьбу и ждать меня здесь.
Но рассказывать деду про вселенскую энергию я не стал. Пока — не стал.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только шорохом дождя за окном и тиканьем старинных часов.
— Слушай, дед, — начал я осторожно, — Как ты… справляешься с этим? С этой новой сущностью?
Дмитрий отошёл от окна и медленно опустился в кресло. Его глаза снова полыхнули кровавым светом.
— Если ты имеешь в виду «прошлых» Варг’Шадов… — он задумчиво постучал пальцами по подбородку, — … то я их вообще не ощущаю. Никаких голосов, никаких воспоминаний… Ничего.
Я кивнул.
— Это потому что заклятие, которое сковывало прошлого Варг’Шада, оказалось разрушено прежде, чем он передал тебе свои силы, — предположил я, — Видимо, именно оно и удерживало все эти… итерации вместе.
— Может быть, — произнёс дед задумчиво, — А может, и нет. Правды мы уже никогда не узнаем — старый упырь обратился в прах. А я, похоже, просто «новенький». И предоставлен сам себе.
— Ну то, что ты теперь можешь перемещаться, как вздумается, да ещё и с дикой скоростью — несомненный плюс.
— Кстати насчёт этого.
Дед открыл письменный ящик, достал из него что-то, и медленно положил на стол перчатку — точную копию той, что была у меня. Черная, с серебряной вышивкой в виде паутины, она слегка пульсировала магической энергией, видимой лишь мне.
— Ну что, внук, — произнес он с едва заметной усмешкой, — Я хоть и оставил тебе всё своё имущество, но решил порадовать ещё одним подарком. Как тебе?
Я изумленно — нет, в полно ОХРЕНЕВАНИИ! — уставился на артефакт.
— Как тебе удалось её достать?
— Разве уходя после моего «убийства» ты не просил проверить катакомбы, и найти в логове Варг’Шада под дворцом подсказку? — притворно удивился дед.
— Да, но…
— Загадка оказалась до смешного простой, — Дмитрий глотнул вина, смешанного с кровью, — Та надпись на стене едва ли не прямо указывала на усадьбу Вороново, недалеко от Москвы. А мои новые способности — просто подарок судьбы! — он довольно усмехнулся, — Так что, чтобы не скучать, пока ты там разбирался с допросами и прочими формальностями, я успел добраться до столицы и найти твоё сокровище.
Я в обалдении уставился на него. Кажется, дед наслаждался произведённым эффектом.
— Десять дней… С того момента прошло всего десять дней, дед! А учитывая, что ты можешь двигаться только по ночам…
— Когда летишь в виде тумана, со скоростью двести километров в час, по прямой, не нуждаясь в дорогах — такое путешествие занимает всего пару ночей, внучок, — оскалился Дмитрий.
— Охренеть…
— Усадьба была давно продана каким-то нуворишам, но я не попадался никому на глаза, не переживай. Да и старый граф неплохо потрудился, запечатывая свои тайники. Но когда есть способности Варг’Шада, — дед щёлкнул пальцами, — … все эти каменные завалы становятся просто мелким неудобством. Немного магии крови — и вуаля!
Я внимательно наблюдал за его лицом, отметив характерный блеск в глазах — тот самый, что появлялся у деда всегда, когда он гордился проделанной работой.
— Ну ты даёшь…
— Даю, даю. Забирай свою обновку, мне она ни к чему.
Я взял перчатку и натянул её на руку, и тут же почувствовал, как её энергетика встраивается в мою собственную.
— Интересная вещица, — кивнул дед, — Жаль мне не подойдёт, а то бы хрен тебе её отдал… Ну да ладно, там было много чего ещё интересного.
— В каком смысле?
— Пара сундуков драгоценностей. Золото, камни, старые артефакты, украшения — кольца, медальоны, полуистлевшие книги… Я их ещё не изучал, но на всякий случай перетащил сюда за две ходки. Всё хранится в подвале, если что.
Я не удержался и рассмеялся во весь голос.
— Это невероятно, — вытирая слёзы, выдохнул я, — Даже смерть не сделала тебя менее… деятельным.
Дмитрий тоже расхохотался, и пару минут мы просто ржали, как идиоты.
Но отсмеявшись, я взглянул на него — и решился задать самый волнующий вопрос.
— Знаешь, если говорить откровенно… Как ты теперь планируешь жить? Как будешь справляться со всем этим?
Дед снова поднялся и снова подошел к окну, за которым продолжал лить дождь. Он задумчиво посмотрел на темные силуэты деревьев в саду.
— Ты про вампирское проклятье, надо полагать? Что ж… Можешь не переживать об этом, Марк, — спокойно произнес он, — Я не собираюсь становиться монстром. Тот человек… которого я осушил в Баку, закончив превращение — будет единственной моей невинной жертвой. Клянусь.
Он повернулся ко мне, и в его глазах снова полыхнул красный огонь — и теперь в нём читалась какая-то решимость.
— Есть много способов выжить, не превращаясь в чудовище, — продолжил Дмитрий, — Преступники, например… Их кровь ничем не хуже, а мир только выиграет от их исчезновения.
— Ты в своём репертуаре…
— Мелких сволочей трогать не буду — только тех, кому не место в этом мире, — пообещал дед.
— Станешь местным правосудием, хм?..
— Осуждаешь?
— Нет.
— На самом деле, даже это не обязательно. Есть банки крови, — дед отсалютовал мне бокалом, где вино было смешано с кровью, — Я уже наведался в один, в Ярославле. Самый верный вариант. Есть животные. Я тут полазил по сети и узнал, что наши учёные научились создавать синтетические заменители крови… Можно попробовать их.
— Это всё круто, конечно. Но дед, ты должен быть крайне осторожен, — сказал я медленно, взвешивая каждое слово, — Современные методы обнаружения магии…
— Да, внучок, согласен. Не послушать совет тебя, самого хитрого скрытника, будет глупо — перебил меня Дмитрий с многозначительной усмешкой.
Его глаза снова полыхнули красным, и теперь в их глубине читалось что-то новое — понимание, которого там не было раньше.
— Что ты имеешь в виду?
— Да брось, Марк, — дед сделал шаг ко мне, — Я ведь теперь Варг’Шад…
Он сделал паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией.
— Теперь я чувствую твою магию… Эту древнюю, первобытную силу, такую похожую у нас с тобой, но не имеющую к обычной магии никакого отношения…
Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Дед медленно обошел вокруг меня, сидящего в кресле, словно изучая.
— Пожиратель, — произнес он наконец. — Ты ведь пожиратель, верно?

Глава 15
Паровоз умчится прямо на границу

2 августа 2031 года. Неподалёку от Тобольского Урочища.

Мелькание высоких деревьев за стеклянной крышей поезда замедлилось — и через несколько секунд они замерли. Со всех сторон послышались облегчённые возгласы.
— Радуйтесь, господа хорошие! Приехали!
Молодой прапорщик с лихо закрученными усами (наверное, именно поэтому он напоминал мне Вальтера), подошёл к дверям антигравитационного поезда, и разблокировал их отпечатком пальца.
— Выходим и никуда не разбредаемся! Места тут дикие, опасные, Урочище под боком. Может, пока вы сюда ехали, кто-то пробрался с той стороны — и теперь только и ждёт, чтобы сожрать вас, когда пойдёте отлить!
— Так в поезде нормальный же туалет? — непонимающе пробасил здоровяк из «Злаготрада», которые сидел в паре рядов от меня.
— Я образно. Выплёвываемся, господа дворяне, не тупим!
За подобные слова в столице усатый прапорщик получил бы вызов на дуэль — запросто. Но тут никто и не думал возмущаться. Даже самым тупым за время пути успели донести мысль, что люди, которые несли постоянную службу у Урочищ, обладали некими…
Нет, не преимуществами — а манерами общения — точно.
И им эта манера общения прощалась — всё-таки люди служили там, где средняя продолжительность жизни составляла не больше трёх лет.
На улице стояла страшная жара — плюс тридцать, по первым ощущениям. После кондиционированного антигравитационного вагона со всеми удобствами она ударила по ощущениям так, что казалось, аж кожа начала подгорать!
Станция, на которую мы приехали, была не слишком большой — просторный перрон, небольшая площадь за ним, здание станции техобслуживания этого участка гиперпетли, и парковка у самой кромке леса.
Леса, который окружал нас со всех сторон.
Вековые сосны, ели, берёзы, ясени и клёны — каких только деревьев тут не было! Причём — не только обычно, но и явно увеличенного размера — с десятиэтажку, примерно.
М-да, сдаётся мне, близость Урочища не проходит даром для окрестной тайги…
Здесь даже пахло по другому — не то, что в городе!
Пьянящий аромат цветов, трав, нагретой солнцем хвои, и ещё чем-то неуловимо сладким…
Повинуясь командам сопровождающих и побросав сумки под ноги, мы выстроились на площади в четыре ряда, по десять человек в каждом.
Все — первокурсники из московских ВУЗов.
«Арканум» представляли я, Арсений, Аня, Маша, Львов, Андрей Иловайский, трое целителей, чьи имена я постоянно забывал, и Ларс — парнишка с факультета артефакторики, которого я спас во время Испытания вместе с Машей.
Ещё десяток студентов представляли «Златоград» — из них я не знал никого. Прочие «перваши» были понадёрганы из менее статусных мест.
Как раз к моменту, когда мы закончили выстраиваться, на парковку вылетел военный мобиль с закреплённым на багажнике крупнокалиберным пулемётом. За ним появились два гравибайка, четыре тяжёлых, открытых мобиля-грузовика, а следом с неба рухнул десяток «Витязей» лётной модификации — на магических «джетпаках».
— Серьёзная бригада, — заметил Арс, стоящий рядом со мной.
— Ага, — подтвердила Аня, — Хотя с чего бы это, казалось, да? Как будто собрались охранять дворянских детишек, от… Упс, а ведь и точно!
— Прикусила бы ты язык, Лисицина, — посоветовал ей стоящий впереди нас Львов, — А то сочтут за оскорбление, вызовут на дуэль…
— Утрутся, — спокойно отрезала подруга, — Кого мне бояться, лекарей что-ли? Они весь прошлый год отса…
— Аня! — предупредил я.
— Молчу, молчу, — фыркнула Лисицина.
— Доиграешься, — бросил через плечо Львов, решив оставить последнее слово за собой.
— Тот, кто так решит — будет иметь дело со мной, — сказал я достаточно громко, чтобы он услышал.
После Шабаша и до самого открытия своего артефакторного магазина Серёжа себя никак не проявлял. Прикусил язык, подчинился отцу — сказать можно было по разному. Однако после случая с Бунгамой и проигрыша команде «неведомых» в финале кубка по чароболу, как говорил Арс, этот придурок снова стал невыносимым — и даже хуже, чем прежде.
Меня, а частности, Львов пытался задеть тем, что пробовал острить на тему моего отсутствия на финальном матче и тем, что вместо этого я ударился в «модную» индустрию (намекая на примерочные зеркала, надо полагать).
Надо ли говорить, что на мой взгляд, его действия в моих глазах выглядели жалкими?
Особенно после всего, что произошло летом в Петербурге, «Тихом месте», и Баку.
Даже одно то, что мой дед теперь является Ночным Князем, и знает о природе моей магии… Одного этого было достаточно, чтобы полностью игнорировать тупоголового Серёжу с его попытками острить за мой счёт. Бедолага даже не предполагал, насколько он далёк от «большой игры», которую я веду.
Подумав о деде, я в который раз порадовался, что он отнёсся к моей сущности адекватно — хотя чего было ждать от того, кто стал вампиром?
Трижды ха-ха!
В целом, я просто рассказал Дмитрию о своей природе, о том, как это узнал и скрываю, о части своих приключений и догадок (умолчав о таинственном пожирателе, который любит устраивать мне разного рода «проверки») — и это его устроило.
Он не стал копаться в моих словах, подвергать их сомнению, не пытался узнать больше — может, потому что у него самого теперь было дел по «скрытию» по самое горло?
Особняк в Костроме я оставил за ним — безо всяких документов, разумеется. Плюс — сделал дополнительный банковский счёт на имя какого-то бездомного, чтобы дед мог спокойно пользоваться своими же деньгами, которые по его завещанию перешли мне.
Ну и всякие такие вопросы пришлось решать по мелочи…
Я тряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли.
Ладно, это всё лирика. Дед где-то в центральной России, охотится на объявившегося там убийцу молодых блондинок. А я — в Сибири, у Урочища.
Забыв про фыркнувшего и возмущённо отвернувшегося Львова, я внимательно наблюдал за прибывшим за нами конвоем.
Из головного мобиля, с установленным в задней части здоровенным пулемётом, выбрался мужчина. Высокий, в гладко отутюженой капитанской форме, фуражке, с квадратной, выбритой челюстью и видом заправского вояки — диагональный шрам через всё лицо лишь усиливал этот образ.
Но, несмотря на бравый и грозный вид, этот капитан сразу вызвал у меня не самые приятные чувства. Не знаю, в чём было дело, в его презрительно поджатых губах, или взгляде. Смотрел он так, словно перед ним стояли не отпрыски лучших ВУЗов столицы, не потомственные дворяне и те, кто может ими стать — а кучи дерьма.
— Сми-и-ир-р-р-на! — рявкнул он, и увидев, как большинство не отреагировали на его команду, поморщился, — М-да… Вижу, неучены прибыли… М-да… Раньше молодёжь была другой…
Он поиграл желваками, и окинул нас взглядом.
— Я — Атаманов Дмитрий Евгеньевич, заместитель коменданта Тобольской заставы у Урочища 72-М1, в народе известного как «Тобольское Урочище». Весь следующий месяц я буду вашим непосредственным командиром — за что на каком-нибудь из будущих светских приёмов скажите спасибо его императорскому величеству, который отчего-то решил, что сопляки, не видевшие ничего кроме мамкиной юбки, должны нюхнуть настоящей магии! И передайте также, что я несказанно рад оказанной мне честью!
Полагаю, яд и сарказм в его голосе уловили даже самые недалёкие из нашей группы…
— Сегодня вас познакомят с распорядком заставы, ваших обязанностях, уставе, устроят небольшую экскурсию — а завтра, малыши, начнётся ваша «практика», — Атаманов буквально выплюнул это слово, — Так что будьте готовы как следует прикурить. А сейчас — по машинам! Десять человек в кузов, вперёд!
Мы забрались в грузовики (само собой получилось так, что мы и «Златоградцы» заняли по целой машине), и конвой тронулся, выруливая с парковки посреди векового леса.
— Серьёзные штуки, да? — спросил меня Ларс, оказавшийся на сиденье рядом.
— Ты про что?
— «Витязи» модификации «Сокол», — пояснил артефактор, — В столице такие редко увидишь, а вот на заставах они часто встречаются.
— Ты вроде говорил, что у тебя отец служит где-то у Урочища? — припомнил я.
— Точно, — улыбнулся Ларс, — Здесь и служит! И как раз в «Соколе»! Подумал, может он тут.
— Круто! — восхитился Арсений, прислушивающийся к нашему разговору, — Быть «Соколом» — это почётно! В них кого попало не берут, только самых одарённых магов воздуха, рангом не ниже Знатока! Но вообще вроде как среди «Соколов» и Магистры служат…
— Так и есть, — подтвердил Ларс, — Отец был лучшим выпускником стихийного факультета нашей академии девяносто шестого года. А сейчас на полпути к Магистру… Ну, он сам так говорил, когда мы виделись в последний раз.
— Ого, мощно!
— В пятьдесят восемь лет ещё не апнуть Магистра — это мощно? — фыркнул Львов, и сплюнул за борт, наблюдая за проносящимися мимо нас деревьями, — Ну-ну…
Мы оставили его шпильку без внимания — большей части нашей группы уже было ясно, что Серёжа частенько несёт херню — даже его со-факультетникам. Ни Маша, ни Андрей Иловайский, с которым мы вместе пережили Новый год у Салтыкова, никак не прокомментировали очередной выпад мажора, лишь двое первашей-целителей поржали — но быстро заткнулись под тяжёлым взглядом Арса.
— Не слушай его, — спокойно произнёс Кабанов, — Твой отец красавчик,
— Знаю, — Ларс выглядел слегка смущённым, — Жаль, что вижу его редко… «Соколы» заключают контракты на пять лет.
— И что? — не поняла Аня.
— А то, что это не «Витязь», из которого можно выбраться в любой момент, — Пояснил Арс, — С лётным костюмом куда большая степень синхронизации происходит, и ты пять лет, фактически, проводишь в нём.
— Же-е-е-есть!
— Да, дело такое… — кивнул Ларс, — Ещё говорят, что после снятия костюма человек долго не может привыкнуть к тому, что не умеет летать…
Я на несколько секунд задумался над этим, представил подобное, и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Каково это — быть связанным с магической техникой настолько, что она становится частью тебя самого? Что произойдёт, если ты потеряешь её? Очевидно, что с таким уровнем «слияния» это становится чем-то большим, чем просто работа.
— И давно твой отец его носит? — спросил я.
— Уже три года.
Мы замолчали, осознавая сказанное, посмотрели наверх, на мелькающие за кронами деревьев магические экзоскелеты — и тут лес неожиданно расступился, выпуская нас на возвышенность и открывая широкий вид…
— Твою-у-у-у ма-а-а-ать! — вырвалось у Арсения, и я был с ним полностью согласен.
Стена.
Огромная, монументальная, белокаменная — она возвышалась над участком холмистой равнины, и расходилась в стороны, будто отделяя один мир от другого.
Впрочем — так оно и было.