Перемещение 032 - 25 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Перемещение 032

20:00

Перемещение 032

...

И я при этом даже не спалился!
Правда, всё происходящее было игрой на грани — мне и так каждые десять минут приходилось как бы невзначай оказываться у кромке поля, недалеко от того места, где сидел отец с Бунгамой. Жаба не могла навесить на меня долгий морок, и ей приходилось «обновлять» его.
Хвала Эфиру, этого никто не замечал…
А вот паре моих друзей сильно не повезло во время этих «салочек». Самсон и Лиля выбыли из игры, хоть и утащили за собой трёх огненных духов. Бедолаги оставались в пределах действия стылого болота слишком долго, и превратились в ледяные статуи — также как и ифриты, впрочем. Вот только существа стихийников просто обратились в пар через пяток минут, а товарищей по команде утащили в лазарет, чтобы привести в нормальное состояние.
Вместо Лили на поле пришлось выйти субтильному Антону, а вместо мощного Самсона — его слегка заторможенная младшая копия, третьекурсник Вакула. Не менее здоровенный, но… Поглупее на порядок.
Впрочем, носы он ломал на раз — пудовый кулачище врезался в рожи стихийников с таким хрустом, что зрители на трибунах только охали и ахали.
Ещё одного ифрита развоплотил Арс. Причём сделал это друг без помощи аномальных зон — просто взбесился настолько, что потратил почти весь резерв искры, чтобы разорвать духа в клочья мощнейшими порывами ветра!
Вместе с ним, кстати, из игры выбыл и его хозяин, второкурсник, который потерял всякую ориентацию в пространстве. Так что его стихийникам тоже пришлось заменить.
Ну а дальше всё пошло лучше — оставшиеся три ифрита исчезли примерно через десять минут после уничтожения седьмого духа, потому что удерживать обрывки мощнейшего заклинания стихийники не смогли.
Правда, счёт к этому моменту был уже шестьдесят-тридцать, и не в нашу пользу…
Впрочем, сравнялись мы быстро. Несмотря на истощённую магию и две не самые лучшие замены наша команда была обозлена на противников сверх всякой меры. Сказывалось напряжение и стычки последних месяцев, и никто не хотел упускать возможности официально отомстить за всё, что высокомерные стихийники нам сделали. Да и у них моральный дух слегка подупал — как я понял по тяжёлому исподлобья взгляду Черномора, ифриты были их козырем — и использовали его стихийники очень рано, тоже оставшись без изрядного запаса магии.
Так что силы были более-менее равны.
И пусть физически команда стихийников была более развита (ни одной девушки, сексисты!) — наша злоба и умения с лихвой это искупали.
Я, Арс и Вакула занимались единоборствами — так что в стычках с нами привыкшие полагаться на свою мощную магию противники огребали по полной. Аня оказалась изворотливой, словно змея, и прекрасно знала… кхм… Мужские болевые точки. Зверь, который стоял на воротах, то и дело рисковал, оставляя их без присмотра, и вырубал атакующих, оказывающихся в одиночестве слишком близко к штрафной зоне.
В общем, матч превратился в жестокий мордобой.
Странным образом это только сильнее завело зрителей. Они орали не переставая, и я уже отчаялся разобрать отдельные слова в стоящем над полем гуле. Лишь изредка до меня доносились обрывки комментаторских фраз:
— Арсеньев, Евстигнеев… Уффф, да они же костей не соберут!
— Львов передаёт мяч Аврамову, тот пасует Соловьёву… Какой прыжок! Варвара Ветлицкая рвётся на перехват… Мама дорогая! Ну кто же так поступает с дамами, господин Львов?!
Хруст кости я услышал, даже находясь в тридцати метрах. Сергей врезался в нашу Варю с такой силой (усиленный магией таран, мать его!), что сломал ей руку.
Шестикурсница завопила, рухнула на землю, а Львов понёсся к воротам…
Один из Алексов рванул к Варваре, а я бросился Сергею наперерез. Уклонился от его огненного хлыста один раз, второй, снёс некротикой внезапно выросшую из земли шипастую лиану, резко сократил расстояние до Львова, прокатился по траве — и влив в кулак остатки физической магии, вкрутил его мажорчику под колено.
— ОООООУУУ!
Мяч вырвался из рук Сергея, и я мощным воздушным ударом отправил его в руки Вакуле, а сам едва успел уклониться от очередного удара (в спину) от Львова.
Огненная птица пронеслась мимо и врезалась в силовой купол, а я с разворота ударил Сергея в лицо ногой.
Послышался хруст, и он упал на спину, обливаясь кровью из сломанного носа.
— ТАЙМ-АУТ! — заорал Черноморов, и тут же раздался свисток арбитра.
Я прошёл мимо Львова, и не удержался:
— Апостолов просил передать привет.
В этот момент Вакула и Аня с Арсом прорвались к воротам стихийников и забросили ещё один мяч.
— Сорок-шестьдесят в пользу стихийного факультета! — возвестил Уткин, — М-да, не припомню за последние годы настолько жёсткой игры! Команды почти опустошили свой магический резерв, и…
Я снова пробежался вдоль кромки поля, подзаряжая морок Бунгамы, и раздавая указания фланговым игрокам.
Игра продолжилась — но куда медленнее, потому что и нам, и стихийникам стало сложно противостоять аномалиям поля и возникающим то тут то там магическим существам, норовившим отхватить от нас кусочек или поживиться остатками колдовства.
Лекари всё чаще выбегали на поле, и недовольные сбавленным темпом зрители заулюлюкали.
Варю увели с поля — Львов сломал ей руку как-то очень уж изощрённо, и срастить её сразу не получилось… На поле вышла наша последняя доступная замена, Виктор Троцкий — но его тут же сломал капитан стихийников.
Мы остались в меньшинстве…
Пятьдесят-шестьдесят…
Пятьдесят-семьдесят…
Пятьдесят-восемьдесят…
Шестьдесят-восемьдесят…
Семьдесят-восемьдесят…
Семьдесят-девяносто…
Восемьдесят-девяносто…
Когда мы сравняли счёт, в безумной рукопашной атаке нам сломали одного из Алексов. Порванный ахилл тоже не лечился на ходу, и матерящегося всеми бранными словами близнеца пришлось утаскивать в лазарет.
Мы остались всемером против девятерых…
И тут же пропустили девятый гол, когда Львов и Арамов сплели остатки своей магии и снесли трёх наших защитников вместе со Зверем с ног, забросили мяч в сетку ворот и полностью сожгли её…
— Девяносто-девяносто! — прокричал Уткин, и его возбуждённый голос разнёсся над стадионом, — Да, неведомым в меньшинстве приходится несладко! Если они не соберутся, следующий гол может стать для них последним! Но чёрт возьми, насколько же жестокую игру мы сегодня видели! Не поймите меня неправильно, дорогие зрители, но давненько я не встречал тех, кто так возил бы по полю вечных фаворитов кубка… Да-да господин Черноморов, и вас туда же! Госпожа Тугарина, оставьте в покое мой микрофон! Что? Да-да, я понял, это было непрофессионально! Клянусь, больше не повторится.
— Мы проеб#м сейчас… — прохрипел едва живой Антон, с которым мы собирались разыгрывать матч, — Они перестраиваются из полной защиты в полную атаку… Нас тупо меньше!
— Не ссы, — выдохнул я, хотя и сам чувствовал, что сил почти не осталось. Ноги слегка тряслись, лицо заливал пот, волосы свалялись, а сердце колотилось так, что казалось — вот-вот выпрыгнет из груди…
— Да я не ссу… Просто…
— Просто заткнись, а? — попросил я, — И играй! Мы тут пытаемся нос утереть этим ублюдкам!
— Не ссорьтесь, мальчики, — к нам подошла Аня, не менее уставшая, чем все остальные, — Наши противники вон там, если вы забыли.
Мы с Антоном глупо улыбнулись.
— Ты права, Лисицына, — кивнул я и, пользуясь заминкой, когда Змеев начал что-то рьяно доказывать арбитру, притянул её за локоть, — Слушай, ты сейчас будешь мне нужна…
— Пригласишь на свидание потом, Вещий.
— Обуздай своё самомнение хоть на секунду, я серьёзно! — я наклонился над её ухом, — Мне нужна твоя звуковая магия. Сможешь выпустить её тремя… ммм… «струнами»?
— Смогу, — она удивлённо посмотрела на меня, — Какой мощности?
— Чтобы обездвижить трёх человек на пять секунд. Заставить их танцевать.
— На это уйдёт всё, что у меня осталось.
— Значит, сыграешь решающую роль в забитом мяче.
Прищурившись, Аня пристально уставилась прямо мне в глаза.
— Кого бить?
— А вот над этим ты не заморачивайся, — усмехнулся я, — Помогу выбрать цели.
— Каким это образом? — Лисицына вскинула брови.
— У меня свои секреты есть… Главное — держись рядом со мной, и сделай по команде.
Она кивнула и отошла за пределы центрального круга — как раз, когда арбитр вернулся к нам.
— На позицию!
— Я пойду первым. Аня сразу за мной, Арс, Антон — вы следом, — я обернулся к парням, — Алекс и Вакула — на поддержке следом. Разыграем схему номер девять, только без двух человек.
— Нас на острие окажется всего трое!
— Трёх человек мы с Аней возьмём на себя. Прочие на вас.
Кабанов только покачал головой, остальные переглянулись.
— Уверен? Если профукаем шанс… Без защиты даже Зверь не выстоит против всей команды этих уродов.
— Нам не понадобится защита.
Мне нужен Кубок… Мне нужен долбаный кубок… Я не могу его упустить сейчас! Столько всего произошло за этот год — хрен его знает, смогу ли я без Эфира противостоять новым препятствиям? Нет, даже думать об этом не хочу! Я провернул такую афёру, чтобы добраться до этого артефакта — и не позволю команде Львова встать у меня на пути!
Бросок Арса… Передача Ане… Защита…
— Давай!
Лисицына передаёт мяч Вакуле, резко замирает, разводит руки — и с её пальцев срываются едва видимые вибрации. Закручиваясь в три тугие спирали, они рвутся вперёд — и я, едва успев перехватить их, перенаправляю потоки энергии.
Приходится рисковать — ну а что ещё остаётся?
Три звуковых копья влетают в самых ближайших стихийников. Они словно натыкаются на стену — и тут же пускаются в эпилептический пляс, не в состоянии себя контролировать.
— Есть!
Бросив взгляд через плечо, я вижу, как Аня обессиленно падает на колени. Вакула, увидев мой знак, бросает мяч мне, и ускоряется…
Парни в обгоняют меня и прорываются вперёд.
Арс и Львов сцепляются в рукопашке — они оба пусты… Друг остаётся за спиной, рядом с ним Антон с криком останавливает Соловьёва, который разбивает моему длинноволосому однокурснику лицо — но тот не выпускает его ногу, не давая догнать нас…
Один за другим вся наша команда остаётся позади, разбирая стихийников по одному. Вакула месится с вражеским капитаном, Алекс использует остатки магии, и дезориентирует тенью Евстигнеева…
Стадион орёт так, что закладывает уши. Комментатор тоже что-то вопит, но я не слышу его слов. Краем глаза отмечаю рвущего на себе волосы Чехова, прикусившего губу Воеводина, стоящих у кромки поля…
Передо мной остаётся последний защитник. Он единственный, в ком осталось достаточно магии, чтобы остановить любого из нашей команды, и не одного… Давай же… Давай!
Ярость, возбуждение, предвкушение — эмоции во мне бурлят так, что скручиваются в тугую пружину. Я чувствую, как они рвутся наружу — и тут же, когда между мной и приближающимся Петуховым остаётся метров десять, ощущаю и его эмоции!
Он боится… Боится, что сейчас облажается!
— Так и будет! — рычу я, и ускоряю себя последними крохами физической магии.
Успреваю вовремя — как раз, чтобы нырнуть вперёд и прокатиться по траве под мощнейшим воздушным потоком.
Ударить повторно Петухов не успевает — я оказываюсь в пределах действия и «хватаю» его за его же страх — а затем разудваю его в пожирающий душу пожар…
ЕСТЬ! ПОЛУЧИЛОСЬ!
Радость от первого направленного эмоционального воздействия такая, что я ускоряюсь и безо всякой магии!
Защитник мешкает, я вижу, как судорога сводит его лицо — и в следующий миг под дружный «О-О-О-ОХ…» трибун сбиваю несчастного с ног.
Теперь только я и вратарь, я и вратарь…
Он выскакивает навстречу, позади слышится тяжёлое дыхание кого-то из освободившихся стихийников… Они совсем рядом…
Я бессознательно рву энергию из нагоняющего человека… Земля? Пойдёт!
Вратарь успевает ударить первым, и моё плечо прошивает ледяная стрела. Я теряю скорость, но оказываюсь в радиусе действия — и выбиваю под стихийников кусок поля.
Земляная платформа подкидывает вратаря в воздух, а я, перехватив мяч здоровой рукой, швыряю его в ворота — ровно в тот момент, когда меня сбивают с ног…

Глава 4
Маршрут

Товарищи по команде тащили меня на руках, трибуны грохотали, играла музыка.
Я улыбался под крики 'НЕ-ВЕ-ДОМЫЕ! НЕ-ВЕ-ДОМЫЕ!
Мы победили! Мы выиграли у стихийников!
Сейчас вражеская команда — грязная, побитая и мрачная, понуро собиралась у боковой линии, где им что-то с каменным лицом втолковывал Черномор.
Наша же банда направлялась к центру поля, куда мановением руки директор Кощеев призвал небольшой подиум, и оттуда обращался к зрителям.
Я не особо к нему прислушивался.
Главное — мы победили!
Меня поставили на ноги, когда команда добралась до места награждения. Позади подиума громыхнул небольшой оркестр, рядом суетились несколько журналистов, были установлены видеокамеры. Чехов с важным видом давал интервью представителю спортивного канала. Это был его звёздный час, начало момента, когда он получил шанс вернуться в большой спорт — и наш тренер не собирался упускать такую замечательную возможность.
Прямо из воздуха над подиумом появлялось конфетти, и сыпалось нам на плечи.
— Что ж, в этом году чемпионат получился на редкость зрелищным, и с весьма непредсказуемым финалом! — довольно усмехаясь, продолжал говорить в микрофон Кощеев, — Позвольте без лишних слов представить вам победителей Кубка синего Пламени, сезона тридцатого-тридцать первого года академии «Арканум» — КОМАНДА НЕВЕДОМОГО ФАКУЛЬТЕТА!
Мы всемером (выбывшие игроки так и не вернулись на поле) стояли в центре подиума, окруженные бурлящим шквалом аплодисментов. Мановением руки директора, с трибун упали флаги факультета — чёрный ворон на серебристом фоне.
Декан Змеев, подошедший сразу после нас, улыбался. Он тоже забрался на подиум и пожал каждому из нас руку.
— Молодец, — хмыкнул он, обращаясь ко мне последнему, — А затем стиснул руку сильнее, чуть притянул меня, и склонился над ухом, — Хотя если бы я знал, что ты задумаешь, Апостолов, я бы тебя прибил.
Я стиснул зубы и криво улыбнулся.
Проклятье! Как он узнал?!
Впрочем, судя по весёлым глазам декана, сдавать он меня не собирался.
Главное сейчас — успеть высосать Эфир из кубка и убраться отсюда — до того, как морок спадёт…
Грянула пафосная музыка, и Кощеев махнул рукой. Через арку входа на стадион вышли двое из ларца, одинаковых с лица (я подозревал, что эти здоровяки в простых рубахах и джинсах — големы, или что-то подобное). Они тащили на своих плечах Кубок Синего Пламени, установленный на небольшое основание.
Приблизившись, они установили трофей прямо перед нами — и команда завопила от радости, пустившись в безумный пляс.
Журналисты продолжали снимать и вести репортаж, трибуны ревели, а Кощеев, поздравив нас, махнул рукой — мол, наслаждайтесь моментом.
Я оказался у Кубка первым. Времени оставалось мало, так что требовалось воспользоваться им как можно скорее.
Трофей оказался тяжёлым, но поднимать его я не собирался — подошёл ближе и обхватил чашу артефакта, якобы позируя для фотографии.
Его поверхность мягко пульсировала голубоватым светом.
Время будто замедлилось, когда я почувствовал, что волнение отходит на второй план, уступая место спокойствию.
Я победил. Я добрался до первой важной цели! И я совершенно точно не собирался её упускать!
Кощеев продолжал что-то говорить о воли к победе, о духе настоящего соперничества, ещё о чём-то — но мой мир сузился до Кубка, стоящего передо мной.
Его холодная поверхность будто пульсировала под моими пальцами. Я осторожно соединил свой кустарный талисман, который ещё перед игрой повесил на шею, с трофеем энергожгутам — и тут же невидимая река силы начала вытекать из него — да так, что едва не отбросила меня в сторону!
Я покачнулся, но устоял на ногах, и это замешательство никто не заметил.
Но в следующий момент всё моё тело пронзило лёгкое покалывание. Оно нарастало, будто сам Эфир противился моему желанию забрать его! В ноздри ударил сладкий медовый аромат — настолько яркий, что все мысли в голове мгновенно перепутались!
Я думал только о том, что если сейчас не справлюсь — не только упущу мощь, но и раскрою себя… Пот стекал по спине, смешиваясь с потоком эмоций, захлёстывающих меня…
Я сосредоточился, пытаясь унять трепет, охвативший сердце. Представил, как Эфир устремляется в мой амулет, представил безграничные возможности, которые меня ждут…
Словно ощутив, что я умею обращаться с ним, сопротивление Эфира ослабело — бурный, холодный и жестокий поток энергии успокоился, превратившись в спокойную реку, и стал стремительно наполнять амулет.
Хоть бы хватило объёма…
Стоило подумать об этом, как пришёл откат — Заполнив амулет, Эфир колебался, и я почувствовал, как он пытается вырваться, заполучить свободу! Напряжение нарастало, и я снова сосредоточился, создавая тончайшую, едва уловимую связь между собой и древней энергией… Мои пальцы, всё ещё покоящиеся на Кубке, задрожали от усилия, а перед глазами заплясали искры. Сердце стучало в унисон с ритмом пульсирующей в амулете энергии…
Мне показалось, что прошла целая вечность, и я даже успел подумать, что сейчас кто-то заметит моё странное поведение — но неожиданно наважение схлынуло — и я понял, что прошло секунд десять, не больше!
Кощеев даже не успел закончить свою последнюю фразу!
— Ну всё, Вещий, хватит красоваться! — пробасил Зверев, оттесняя меня от Кубка плечом, — Все хотят личное фото с трофеем!
Я улыбнулся. Усталость как рукой сняло — я был «заряжен» так, как никогда прежде! Листовой амулет на груди пульсировал приятными магическими колебаниями, а вокруг по прежнему громыхала музыка и слышались крики зрителей.
Впрочем, меня это уже мало волновало. Сообразив, что до окончания морока остаётся всего пять минут, я хлопнул пару товарищей по команде, пожал руку Кощееву, и спрыгнул с помоста.
А затем быстрым шагом направился к выходу со стадиона.

* * *
Добежав до ближайшей кафешки (прикрытие что надо!) я заперся в туалете — и вовремя! Личина вещего спала, едва я задвинул щеколду. Выдохнув, я переоделся в свои вещи, залечил пробитое ледяной иглой вратаря стихийников плечо, использовав один из кристаллов с целительной энергией, запихал спортивную форму в сумку и выбрался наружу через небольшое окно, чтобы не попасть на какую-нибудь камеру видеонаблюдения.
Затем набрал отцу, дождался его на заполненной парковке и забрал кольцо с Бунгамой.
— Ну что, как тебе игра? — спросил я его.
— Не думал, что в элитной академии аристократы так любят бить друг другу рожи, — хмыкнул Григорий, — Прям звери какие-то!
— А я тебе говорил, — посмеялся я.
— Поздравляю с победой.
— Спасибо.
Отец снова хмыкнул, и ничего не сказал — ни по поводу моего отсутствия на игре, ни того, что моё наспех заплечённое плечо двигалось слегка неестественно. Я заметил, как опытный вояка обратил на это внимание.
Что ж, полагаю, Григорий мог догадаться, что это я был на поле — но ценил, что он не стал углубляться в эту тему.
— Едем домой? — спросил отец, — Отметим твою… Вашу победу?
— Едем, — согласился я, — Только насчёт отмечания я пас. Через три часа у меня поезд в Питер.
— Ах да, я и забыл что ты едешь к своей рыжей, — кивнул Григорий, — Не терпится начать каникулы?
— Можно сказать и так.
Он понимающе усмехнулся.
— Хоть познакомил бы нас…
— Как вернёмся — обязательно.
Пока мы ехали, мне написала вся команда. Ребята спрашивали, видел ли я, как они разделали стихийников, подкалывали, что теперь меня отправят на скамейку запасных — но я ничуть не обижался. Друзья были воодушевлены победой, и я их понимал.
Сам чувствовал моральное удовлетворение — даже безотносительно Эфира.
Последним написал Вещий.
«Как всё прошло?» — осторожно поинтересовался он.
«Блестяще! Смотрел трансляцию?»
«Да я не о том…»
«Всё в порядке, Олег, не переживай. Если бы кто-то что-то заметил — мы бы сейчас не говорили, хехе!»
«Ладно…»
«Давай не поднимать эту тему, „во избежание“, лады?»
«Ок»
«Я отправлю тебе форму с посыльным сегодня, как доберусь до дома. Увидимся!»
«Бывай, Апостол»
Отключившись, я написал Илоне и поделился хорошими новостями. Подруга обрадовалась (моему скорому приезду куда сильнее, чем нашей победе), в очередной раз напомнила адрес отеля, и сказала, что как раз едет на встречу с торговцем редкостями.
Оказавшись дома, я проверил собранные накануне вещи. Много всего брать с собой не стал — только большую спортивную сумку, в которую уложил пару комплектов вещей, свой доработанный «бронированный» костюм, запас энергокристаллов, пустых и полных, небольшой алхимический набор, пару самодельных запасных амулетов.
Основные из них была на мне, как и кольцо с Бунгамой (заснувшей после сегодняшних «трудов» на неопределённый срок), как и перчатка Вальтера. Хвала Эфиру, у неё была одна любопытная особенность — никакие сканеры, ни магические, ни технические, не определяли её как артефакт!
Лишь я своим магическим зрением мог понять, что это такое!
Так что можно было спокойно пересекать любые границы и избегать любых (ну почти) проверок. По крайней мере тех, которые стандартизированы.
Ну и разумеется — амулет с Эфиром. Была мысль оставить его в банковской ячейке, где хранилась книга Пржевальского, но… Оставлять без присмотра такую ценную вещь… Нет, на такое я не пойду!
Подумав об этом, я вспомнил ещё кое что, и вызвал Мунина.
Ворон прилетел через пару минут — снова ошивался где-то поблизости со своей стаей. Сев на подоконник, он громко каркнул и мгновенно схарчил один из последних кристаллов с проклятиями, которые у меня были.
— С-КАР-сибо!
— Да на здоровье, — я погладил его по крылу, — Слушай, мне надо будет уехать на какое-то время. Это довольно далеко, и я не знаю наверняка — но возможно, твоя помощь была бы нелишней. Полетишь со мной?
— КАР-нечно!
— Чудно. Сам отыщешь Петербург?
— Кар!
Это значило «конечно!»
— Я умный!
— Умный, умный… — вздохнул я, — Да и связь у нас уже нормальная. Найдёшь меня, если позову?
— Кар!
— Ну значит договорились.
Мунин клюнул меня в палец, хлопнул крыльями — и был таков.
Я же сел на кровать и задумался.
Итак, какой у меня план?
Неделя в Петербурге — раз. Затем всё-таки следовало доехать до той клиники по улучшению энергетики под Нижним Новгородом — очень уж давно я откладывал это дело… И ответа от них так и не получил… Стоило раз и навсегда разобраться с этим делом, потому что не использовать шанс развиться будет глупо… И так развитие сильно замедлилось после того, как я взял ранг Ученика.
Да, я продолжал медитировать ежедневно, и принимал самые дорогие витамины для усиления эффекта, какие можно было достать — но чтобы стать Адептом, такими темпами мне предстояло воландаться ещё пару лет, а то и больше.
Это было слишком долго.
Затем — слетать в Баку и попытаться отыскать наследие пожирателей, о котором говорил Вальтер. Думаю, к концу июня добраться туда будет вполне реально… Пара недель в южной провинции — и до августовской практики у Урочища у меня будет ещё пара свободных недель!
В это время надо будет вернуться в Москву и хорошенько проконтролировать работу лавки.
М-да, как бы мне не хотелось перекладывать создание артефактных зеркал на чужие плечи — сделать это придётся, иначе я вообще не выеду из столицы в ближайший год!
Двое студентов по-прежнему работали на меня, но я оставил их на простых артефактах, на которых они хорошенько набили руку. А вот для более сложных зеркал пришлось нанять ещё четырёх человек. Спасибо Левшову — он в очередной раз помог мне найти талантливых артефакторов с высокой квалификацией.
Я заключил с ними жёсткие договора, назначил неплохую зарплату — и оставил собирать первые заказы. Но отправлять их покупателям запретил строго-настрого — решил, что это произойдёт только после того, как я вернусь из своего путешествия, чтобы проверить изделия лично.
Всё-таки в самом начале следовало держать такое производство под контролем.
Впрочем… Между Питером и Нижним Новгородом я тоже планировал задержаться в Москве хотя бы на неделю, так что всё нормально.
Хм-м… Надеюсь, Лиза, которую мы оставили за главную, справится — ничего сложного не предвидится. Но даже если так — я попросил Кабанова и Зверева время от времени приглядывать за магазином.
Мало ли, что задумает потерпевший сокрушительное поражение Львов?
Да и мстительности Земельцева следовало опасаться — лекари, впервые за много лет, проиграли вообще все матчи турнира академии — даже за третье место, где обычно тихие артефакторы победили их с минимальным перевесом.
Продолжая размышлять о маршруте, я вдруг вспомнил один из первых разговоров с дедом. Раз уж я собрался в Баку, а он служил где-то в тех краях — быть может, у него есть знакомые в этом древнем городе?
Помогут сориентироваться, подскажут, как себя вести, кто есть кто…
Несмотря на то, что мир уже не был таким, как сто лет назад, юг Империи весьма сильно отличался от севера. Свои порядки, устои, традиции… Азербайджанские кланы весьма отличались от столичных — горячая южная кровь, и всё такое.
Зная своё «везение» — мне совсем не хотелось бы в первый же день в Баку вляпаться в несколько дуэлей и грохнуть сына местного хана.
Так что свой человек там не помешает.
Время уже поджимало, поэтому я вызвал такси до Петербургского вокзала, попрощался с отцом, спустился вниз и сел в мобиль. И лишь затем набрал деду.
— О, вспомнил о старике! — послышался его язвительный голос в наушниках, — Я и помереть даже не успел!
— Куда тебе, — фыркнул я, — Всех нас переживёшь. Как дела?
— Не на что жаловаться. Рыбачу, гуляю, ругаюсь с магистратом по поводу новой трассы, которую собираются прокладывать рядом с нашим Становщиково… Посматриваю чаробольные матчи иногда.
— Да что ты?
— Ага. Вот прям пару часов назад закончился один из них. Финал кубка «Арканума», может слыхал?
Я рассмеялся в трубку.
— Если бы у змей было столько яда сколько у тебя, дедушка, они бы убивали мгновенно.
Дмитрий рассмеялся.
— Хорошо отыграли твои товарищи, хорошо… Жаль, что без тебя. Надо же было тебе так накосячить перед финалом!
— Уж как получилось.
— Жаба-то в порядке? Не отобрали?
— Хотел бы я посмотреть на того, кто вздумает диктовать ей свою волю…
Дед снова рассмеялся.
— Ну, всё что ни делается, всё к лучшему.
— Можно сказать и так.
— Ладно, долой светскую болтовню, — вздохнул Дмитрий, — Звонишь по делу, или проверить, не издох ли я тут? От скуки…
— Хочу кое-что узнать. Есть ли у тебя знакомые в Баку?
— Неожиданно… Собрался на каникулах искупаться в Каспийском море? Лучше выбери Чёрное, почище будет.
— Да нет, на пляже позагораю попозже. Просто есть наводка на очередную редкость… Думаю проверить, но…
— Опасаешься, что со своим темпераментом в первый же день вляпаешься в дуэль?
— Читаешь мысли, дедушка.
Дмитрий хмыкнул.
— Вообще да, несколько знакомых там живут. Хан Юсиф Набиев, например, слышал о таком?
— Нет.
— О-о-о, тогда не буду портить впечатление и рассказывать о нём! Думаю, вы сойдётесь характерами!
— Ну, если он хоть немного похож на тебя…
— Совсем не похож. Но это не проблема, поверь.
— Ладно, поверю на слово.
— Когда ты туда собираешься?
— Думаю, в конце июня-начале июля. Точнее сказать не могу.
— Ничего страшного. Юсуф гостеприимный, и всё время торчит в Городе Ветров. Он будет рад помочь тебе в любое время. А может…
— Что?
— Не хочу напрашиваться — но у нас с тобой вроде как неплохое приключение произошло в Ярославле, верно?
— А то!
— Так может, повторим? По крайней мере, прослежу, чтобы тебя не обвесили на рынке, если соберёшься покупать виноград.
Я фыркнул.
— Вообще, я не против, но…
— Понял-понял… Хочешь взять с собой рыжую подругу? Тогда вопросов нет…
— Да я не об этом. Илона может и не поедет, просто… Скажу честно, втягивать тебя в свои поиске не очень-то хочется. Они… Хм-м…
— Ой, внук, брось ты это дело! — воскликнул дед, — Думаешь, я по молодости не пользовался ничем запрещённым?
— Даже не задумывался об этом.
— Если не захочешь посвящать меня в свои дела — никаких обид, обещаю! Просто развеюсь, а то торчу в усадьбе, как мухомор, кровь что-то застоялась…
— С твоей-то помощницей!
— Цыц, охальник!
Я рассмеялся.
— Я не против твоей компании.
— Тогда забились! Позвоню Юсуфу и обрадую его. А ты, как определишься со временем, сообщи.
— Хорошо. Спасибо, дедушка.
— Обращайся.
Я завершил вызов и посмотрел за окно. Мы как раз подъехали к гиперпетлевому вокзалу.
Ну что ж… Питер ждёт!

Глава 5
Петербург

Я вышел из переполненного терминала Московского вокзала около пяти часов вечера и глубоко вдохнул свежий, слегка солёный воздух. Пахло иначе, чем в столице — влажностью, стариной и… Спокойствием?
Забавно, но это ощущалось сразу. Даже на вокзале люди никуда не спешили — вышагивали размеренно, останавливались покурить и поболтать, словно в их распоряжении было всё время этого мира.
Не то, что в Москве, где все несутся по делам сломя голову…
Передо мной раскинулась площадь Восстания, с огромной стелой посредине, окружённая невысокими (всего в пять — десять этажей) домами в стиле «барокко». Мобили неспешно проплывали по кольцу, окружающему площадь, справа играли уличные музыканты, неподалёку от них собралась толпа, подпевающая знакомым мотивам песен двадцатилетней давности.
Отойдя в небольшую арку поблизости, я набрал Илоне.
— Ты приехал?! — радостно воскликнула она, едва ответив на звонок, — Наконец-то!
— Скучала?
— Конечно! Где ты?
— Только что вышел с вокзала. Сейчас еду в отель.
— Отлично! Я только-только освободилась, тоже направляюсь туда.
— Встретилась с этим своим американцем?
— О да! — протянула подруга, — Занимательный человек, надо сказать…
— Слышу по голосу, что он тебе понравился…
— Тебе не стоит переживать по этому поводу, дорогой, — рассмеялась Илона, — Он женат и стар, не в моём вкусе.
— Ну-ну…
— Каким же вредным ты иногда бываешь!
Я рассмеялся.
— Долго тебе добираться?
— Буду в отеле через час, примерно.
Я бросил взгляд на навигатор, высветившийся на линзах, и велел Лизе построить маршрут.
— Да, мне примерно столько же.
— Значит, скоро увидимся! Жду!
Отключившись, я направился к парковке перед вокзалом, но из толпы, снующей туда-сюда, тут же появились трое полицейских в тёмно-синей форме и белоснежных перчатках.
— Просим прощения, сударь, — высокопарно обратился один из них — длинноносый мужчина лет тридцати с лихо закрученными усами — и прикоснулся пальцами к твёрдому козырьку своей фуражки, — Старший сержант Авдеев, пятое управление центрального района полиции Санкт-Петербурга. Ваше описание подходит под ориентировку, выданную сегодня утром. Соблаговолите предъявить документы.
Он выглядел спокойным — как и два его товарища, разошедшихся чуть в стороны и взявших меня в клещи.
— Ориентировка, значит? — удивился я, — Могу с ней ознакомиться?
— Разумеется.
Сержант достал из плоской поясной сумки планшет, ткнул в экран несколько раз, и повернул его ко мне.
И правда — описание, указанное в тексте, подходило под мою внешность… Хм-м… Занятно.
Устраивать сцену с представителями власти не хотелось — куда проще будет разобраться на месте прямо сейчас, и вполне законно.
Я достал из кармана паспорт, открыл его и показал полицейскому. Сержант попытался было забрать у меня документ, но я чуть отвёл руку.
— Вам необязательно брать его в руки, господин полицейский.
— Хм-ф… — недовольно поморщился Авдеев, — Апостолов Марк Григорьевич, две тысячи двенадцатого года рождения…
— Именно так. Урождённый дворянин, — добавил я, намекая, что прав у меня чуть больше, чем у простолюдина, и надеясь, что это повлияет на полицейских.
Как выяснилось — я сильно ошибался…
— Господин Апостолов, вам придётся пройти с нами.
— По какому поводу? — изумился я.
— Вы были ознакомлены с ориентировкой, — спокойно ответил сержант, — И пока нет оснований думать, что вы не тот, кто в ней указан. Дальнейшие объяснения вы получите в опорном пункте полиции. Прошу, следуйте за мной. Не нужно устраивать сцен.
Я увидел, как напряглись двое других представителей власти. Они явно ожидали, что я сотворю какую-нибудь глупость — но делать этого я (естественно!) не собирался.
Закон есть закон — ориентировка была официальной, и я, даже будучи дворянином, был обязан подчиниться полиции. Это не надуманная «проверка документов», при которой можно было бы просто послать полицейских подальше, и отправиться по своим делам.
Тут придётся задержаться…
Дерьмо космочервей! И угораздило же кого-то похожего на меня накосячить!
— Хорошо, — кивнул я, поудобнее закидывая сумку на плечо, — Ведите. Надеюсь, это ненадолго.
— Увидим, — туманно изрёк сержант, развернулся, и зашагал налево от вокзала.
Я последовал за ним, двое других полицейских по прежнему молчали и держались чуть по бокам и позади.
Связь мне не ограничили — так что я, на всякий случай, быстро написал сообщение Илоне и предупредил, что задержусь.
В ответ получил закатывающий глаза смайлик.
«Не успел приехать в новый город — и уже вляпался? В этом весь ты! Будь осторожнее и держи в курсе, опасный элемент…»
Да уж…
Опорный пункт полиции располагался на первом этаже ближайшего к вокзалу здания. Меня провели через проходную, попробовав было забрать сумку, но я наотрез отказался её сдавать — и был в своём праве, ведь меня пока не задержали «официально». Недовольный сержант велел одному из сотрудников опорника проверить её сканерами, и когда дело было сделано — мне разрешили её забрать.
Ещё бы, там же не было ничего запрещённого!
Пройдя по коридорам, заполненными полицейскими, меня привели в небольшую комнатку без окон, с желтоватыми светильниками, серыми стенами с облупившейся местами краской. Воздух здесь был пропитан запахом пота, сигаретного дыма и пыли.
В комнате не было ничего кроме стола и двух стульев.
— Ожидайте, — велел сержант Авдеев, и вышел из каморки.
Я услышал, как в замке повернулся ключ.
Ну блеск! Это что за новости такие?!
Проверив связь, я убедился, что её заглушили, и выхода в сеть у меня теперь нет.
Так-так-так… Что-то мне подсказывало, что всё это происходит не просто так… Вариантов, за что меня могли сюда привести, на самом деле, довольно много — вот только если бы хоть что-то из моих «тёмных» делишек всплыло — меня бы загребли ещё в Москве.
Значит, дело в чём-то другом…
Ну в самом деле, это же не могло быть простым совпадением!
Какое-то время я сидел молча, прикидывая, не выбить ли дверь и не уйти ли отсюда — ведь обвинений мне никаких не предъявили, да и вообще, в статусе задержанного я не находился. Пришёл по своей воле, так что…
Но пороть горячку тоже не стоило.
Минут через двадцать замок снова щёлкнул, и в каморку вошёл мужчина. Он обошёл стол и сел напротив меня — высокий, гладко выбритый, с короткой стрижкой и пронзительными карими глазами, облаченный в тщательно выглаженный мундир, он казался спокойным, но в его глазах читалось лёгкое пренебрежение.
Я мгновенно просканировал его. Иициатор весьма среднего уровня… Не слишком силён.
— Сударь, — начал мужчина, постукивая пальцами по столу, — Меня зовут Никитин Андрей Юрьевич, следователь второго ранга.
— Дворянин? — спокойно уточнил я, зная, что без предъявления конкретных обвинений меня не может допрашивать простолюдин.
— Истинно так, — усмехнулся мужчина и продемонстрировал родовой перстень, а затем и удостоверение, где это тоже было указано, — А вы…
— Марк Апостолов, — я снова продемонстрировал паспорт. — Потрудитесь объяснить, что происходит?
— Охотно, — слегка язвительно отозвался он, — Сегодня утром нам пришла ориентировка на человека с внешностью, похожей на вашу. Есть основания полагать, что ваш багаж может содержать артефакты, недозволенные для провоза.
— Эти обвинения безосновательны. Мой багаж содержит лишь личные вещи и разрешённые магические предметы. В рамках закона я, как дворянин, могу свободно передвигаться по империи, не подвергая сомнению свое доброе имя.
Следователь помолчал, не отрывая от меня взгляда.
— Тем не менее, — продолжил он, растягивая слова, — Формальности требуют проверки.
Я вздохнул, стараясь сдержать нарастающее раздражение:
— Что ж, хорошо. Давайте покончим с этим поскорее. Хотя на входе мою сумку просканировали… — я поднял её с пола, выставил на стул и расстегнул молнию, — И наверняка обнаружили бы там что-то запрещённое. Удивительно, что это требует дополнительного визуального осмотра следователя.
Мне не нравилось то, что происходит. Совершенно нелепая попытка отыскать что-то в моём багаже не грозила ничем серьёзным — потому что ничего такого у меня не было! — и эти полицейские не могли этого не понимать.
Однако что-то заставило их докопаться до меня…
Я разложил вещи на столе, и провёл над ними рукой.
— Пожалуйста.
Никитин достал из кармана кителя сканирующий кристалл, тоже провёл им над моими вещами, внимательно изучил карманы, складки одежды — и ничего не обнаружил.
Затем повторил процедуру, и я вздохнул, сдерживая поднимающуюся в груди ярость.
— Не могли бы вы извлечь и содержимое карманов, а также всё, что есть на вашем теле? — попросил мужчина, закончив с моими вещами.
— А вы не могли бы продемонстрировать разрешение на обыск? Сейчас я иду вам навстречу, господин Никитин, но всему есть предел. Никаких обвинений мне не предъявили, права не зачитали, не оформили на проходной… Всё это попахивает некомпетентностью, или личным интересом.
В яблочко! Веко Никитина дёрнулось, и я понял, что угадал. Неужели хотели задержать именно меня? Но зачем?!
Проклятье, эта мысль вызывала во мне холодную ярость!
Следователь пожевал губами, и кивнул.
— Один момент.
Он встал из-за стола и вышел, а я убрал вещи обратно в сумку и снова принялся ждать.
Единственное, что могло бы привлечь внимание полиции — эфирный амулет из листьев Древа, но… В нём магию местные колдуны не могли почувствовать, так что и переживать не стоило. Как и в перчатке Вальтера, которая сейчас лежала в кармане кожаной куртки. Пару секунд поразмыслив, я надел её на левую руку.
Мало ли что…
Прошло ещё минут двадцать — а Никитин всё не возвращался.
Я снова и снова прогонял в голове всё, что случилось за последние дни (кроме афёры на чароболе ничего не приходило в голову) — и вдруг в мозгу мелькнула догадка!
— Дерьмо! Ну я и тупица! — выругался я, внезапно осознав, что происходит.
Никакого приказа на обыск у полицейских нет! Ориентировка, может быть и настоящая, но их неторопливость…
Они просто тянут время! И для этого есть одна-единственная причина…
Оставаться здесь было бессмысленно.
Подхватив сумку с пола, я встал из-за стола и подошёл к двери. Она оказалась заперта — но это уже меня не слишком волновало. Влив немного магии в ногу, я пинком выбил замок и зло посмотрел на уставившихся на меня двух полных полицейских, стоящих рядом с водяным кулером.
— Сударь, вы нарушаете…
— Заткнись, — бросил я, делая шаг вперёд, — Где Никитин?
— Я не… — опешил полицейский, — Не знаю…
— Я задержан?
— Я не…
— Понятно.
Не обращая внимания на этих бедолаг, широким шагом я направился к выходу. Меня никто не уведомил о задержании, я пришёл сюда по доброй воле, и у меня не нашли ничего запрещённого согласно ориентировке — а значит, я мог уйти в любой момент.
И пусть хоть кто-то попробует остановить меня!
— Господин Апостолов!
Уже на проходной меня нагнал следователь. Его раскрасневшееся лицо выражало крайнюю степень недовольства, а в руке он держал… Бумажный стаканчик с кофе!
Ах ты сучара!
— Слушаю? — тем не менее соизволил обернуться я, когда он свободной рукой ухватил меня за предплечье.
Я посмотрел на него выразительным взглядом — таким, от которого он стушевался и тут же разжал пальцы.
— Вы без разрешения покинули допросную! Это…
— Это возмутительно, согласен, — закончил я за него, — А именно то, что меня заперли там, словно какого-то преступника! И вместо того, чтобы быстрее разобраться с этим идиотским недоразумением, вы решили попить кофейку?! Где разрешение на обыск?!
Никитин промолчал, а к нам оказались прикованы взгляды полицейских, выглянувших в коридор из кабинетов.
— Мы ждём…
— Я задержан?
Следователь гаденько улыбнулся.
— Для выяснения обстоятельств вам придётся…
— Не придётся. Либо зачитывайте обвинения и ищите понятых для задержания — либо я напишу на вас жалобу.
— Вам предоставить ручку и бумагу? — ехидно улыбнулся Никитин.
— Не переживайте, я отправлю её через госуслуги.
— Что тут происходит?
За нами появился полноватый майор в помятом кителе. Вытирая залысину платочком, он с недовольным взглядом приблизился к нам.
— Столичный гость пытается сбежать из отделения, — тут же заявил следователь.
— Выбирайте выражения, — посоветовал я, — Ещё раз распустите язык — и получите вызов на дуэль.
Никитин поперхнулся заготовленной фразой, и на этот раз посмотрел на меня с неподдельным интересом.
— Что тут происходит?! — повторил майор, — Никитин, объяснись!
Тот раскрыл было рот, но я его опередил.
— Ваши люди остановили меня на выходе из вокзала., Ознакомили с ориентировкой, под которую я якобы подхожу, и привели сюда. Никаких обвинений, никаких понятых, права мне никто не зачитал. Затем они заперли меня в допросной, и господин Никитин попросил осмотреть мои вещи в поисках запрещённых артефактов. Я пошёл ему навстречу и разрешил изучить мой багаж — безо всякого разрешения на обыск, прошу заметить! Затем он запер меня и исчез.
Майор побагровел и повернулся к следователю:
- Андрей, это что за самоуправство?!
- Он…
- Господин Апостолов, — перебил его я.
- Господин Апостолов отказался предоставлять содержимое своих карманов, и…
- Приказы, — сквозь зубы процедил я, — Приказы о задержании и обыске. Где они?
Следователь замолчал, а майор закатил глаза и повернулся ко мне.
- Господин Апостолов, я от лица нашего управления приношу вам свои извинения, Возникло недоразумение… Не смею вас больше задерживать.
- Благодарю, - коротко кивнул я, и направился к выходу.
За спиной раздалась отборная брань, когда майор принялся отчитывать Никитина.
Связь появилась сразу, как только я вышел из отделения полиции. Я тут же позвонил Илоне — но даже после десятого гудка она не взяла трубку.
Дерьмо!
Я написал ей несколько сообщений, вызвал такси и велел гнать к отелю как можно скорее, параллельно пытаясь дозвониться до подруги снова и снова.
Безрезультатно.
Проклятье! Ну Никитин… Ну держись, сволочь… Я вернусь в ваш клоповник, и вытрясу из тебя душу, если с Илоной что-то случилось!
Через окно мобиля я смотрел за пролетающими мимо старинными зданиями, с фасадами, украшенными резьбой и лепниной. Мимо них фланировали толпы людей в разноцветной одежде.
Мы проехали мимо Казанского собора с его величественными колоннами и стеклянным куполом магазина Зингера напротив, отражающим солнечные лучи. Затем свернули к Исакию, чуть дальше высился Синод, строгий и монументальный. За окном мелькали яркие вывески кафе, манящие ароматами свежей выпечки и кофе — но всё это я отмечал машинально, думая лишь об Илоне, и чувствуя, как внутри меня нарастает беспокойство.
Таксист остановился прямо напротив входа в роскошный «Дворец Петра», и я рывком выскочил из мобиля, едва не сбив проходящих мимо людей.
— Осторожнее, придурок! — донеслось мне вслед — но я уже толкнул стеклянные двери и вбежал в роскошный холл отеля.
Позолоченные элементы интерьера сверкали в свете массивных люстр, а мраморный пол отражал каждое движение посетителей. Я бросил быстрый взгляд на ресепшен и рванул к нему.
— Добрый день, господин… — улыбнулся мне холёный служащий, молодой человек с зализанными назад волосами в форме отеля.
— Апостолов, — выдохнул я, — Вот мой паспорт! Номер забронирован на Илону Кофееву. Она здесь?
— Прибыла около часа назад, — кивнул удивлённый администратор.
— Ключ от номера, быстро!
— Но…
— Ключ! — рявкнул я, схватив его за ворот рубашки.
Видимо, что-то промелькнуло в моих глазах, потому что парень тут же заелозил рукой под стойкой, и трясущимися пальцами передал мне пластиковую карточку.
— В-вот… К-комната т-триста т-тринадцать…
Не обращая на осуждающие взгляды постояльцев в лобби и баре, заинтересовавшихся моим неадекватным поведением, я рванул к лифту и нажал кнопку третьего этажа.
Давай, давай же, долбаный механизм, поднимайся быстрее!
Звякнул колокольчик — и двери лифта начали медленно открываться. Не дожидаясь, пока они распахнуться до конца, я протиснулся сквозь створки, выбежал в коридор, чувствуя всё нарастающее волнение.
Триста двенадцать… Вот она!
Дверь была закрыта. Я провёл картой по электронному замку, вошёл в номер и застыл на пороге.
Шикарные апартаменты выглядели так, словно по ним прошёлся ураган. Диван в гостиной оказался перевернут, подушки разбросаны по полу. Кофейный столик был опрокинут и разбит, фужеры валялись среди осколков. Шторы были разорваны. На белоснежном, мягком ковре — разлитое вино, а на стене между гостиной и спальней тянулась сетка трещин, будто кто-то с силой вбил предмет в стену.
— Только не это…
Я вошёл в спальню. Полка справа от входа была сломана, книги валялись на полу в беспорядочном хаосе. Вещи Илоны разбросаны по кровати и рядом со шкафом, дверцы которого были распахнуты.
И вдруг, во всём этом беспорядке я увидел шарф, лежащий на полу рядом с распахнутым окном, через которое задувал лёгкий летний ветер, трепавший занавески.
Лёгкий газовый шарф — изумрудно-зелёный, который я подарил на день Святого Валентина.
Шарф, который был измазан в густой алой крови…