Артефакт 047 - 21 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Артефакт 047

21:38

Артефакт 047

...

Московский князь на это лишь тяжело вздохнул и покачал головой.
— Да не переживайте вы так, Юрий Михайлович, всё пройдёт хорошо, — уверенно произнёс Сибирский князь. — Все силовики на нашей стороне, большинству подданных империи вообще плевать на то, что в Москве творится. А несколько тысяч недовольных мы уберём быстро.
— Если среди этих недовольных будут влиятельные аристократические роды, боюсь, быстро не получится, — возразил Московский князь.
— Никто не попрёт против нас. Дураков нет. Зачем условному боярину или даже князю с нами конфликтовать? Что он с этого выиграет? Ничего! Как ничего он не теряет от того, что форма власти в России немножко поменяется. Мы не полезем никому в карман, мы не будем ни у кого ничего забирать. Поэтому я уверен, кроме Романовых, ничто не скажет нам ни слова.
— Но Романовы скажут!
— Ну разве что скажут, — усмехнулся Сибирский князь. — Скажут и словами ограничатся. Вы боялись, что они пойдут на конфликт, если мы не признаем ошибочными выводы и решение правительственной комиссии, расследовавшей гибель Константина. Мы не признали, и что? Что-то произошло?
— Произошло. Волнения и беспорядки в столице не утихают!
— За беспорядками стоят не они.
— А кто?
— У этих акций протеста нет единого координатора, недовольных нашим правлением много, — произнёс Сибирский князь и ухмыльнулся.
— Я не понимаю, чему вы радуетесь, Илья Николаевич!
— А я не радуюсь, Юрий Михайлович, но и не паникую, — Просто там, где вы видите катастрофу, я вижу возможности.
— И какие же?
— Российская империя изжила себя в текущем формате, мы все это понимаем. Мы должны её реформировать!
— Даже так? — искренне удивился Московский князь. — И какие же реформы вы хотите провести?
— Радикальные! Империя должны быть разделена! Как в своё время была разделена Римская империя.
— И это разделение ускорило её конец! — выпалил Московский князь.
— Не ускорило, а отсрочило! — возразил князь Сибирский.
— И как собираетесь делить, Илья Николаевич? — поинтересовался Новгородский князь, для которого само предложение, похоже, сюрпризом не стало.
— По Уралу! А как ещё? Европейская часть России вам, азиатская — мне!
— Урал, я так полагаю, вам?
— Безусловно.
— Интересный расклад выходит, Илья Николаевич, — усмехнувшись, произнёс председатель Временного правительства. — Мне сепаратистскую Прибалтику, взрывоопасный Кавказ и бедную на полезные ископаемые часть страны, а вам богатые Урал и Сибирь и лояльные Дальний Восток и Туркестан?
— Мне не нужен Туркестан, — отмахнулся Сибирский князь. — Пусть им Азамат Батырович управляет.
— Он его не удержит, — возразил Московский князь. — Без поддержки всей империи Британия у него всё заберёт.
— Значит, ему не повезло, — развёл руками Илья Николаевич.
— То есть, вы готовы отдать Туркестан англичанам?
— Не вижу в этом ничего ужасного. Нам хватит того, что останется.
— Если начать всем всё раздавать, то рано или поздно не останется ничего, — заметил Юрий Михайлович. — Но даже если допустить, что с Азаматом Батыровичем вы поступите так, то как вы будете решать вопросы с Уральским князем? С Хабаровским? С чего вы решили, что они будут согласны на такие реформы и отдадут вам Урал и Дальний Восток?
— С Александром Васильевичем я договорюсь — с Дальним Востоком проблем не будет, он умный человек, он понимает, что один против китайской ползучей экспансии не выстоит. Ну а Урал… — Сибирский князь сделал паузу и ухмыльнулся. — Вы всерьёз думаете, что Святослав Георгиевич сможет мне помешать? Он слишком стар, слаб и нерешителен, он привык прятаться за спиной императора и не способен что-либо делать сам. Он уже де-факто отдал мне Урал. Так что, за меня не переживайте.
— А если я скажу: нет? — неожиданно заявил Борис Николаевич.
— Тогда развод будет не мирным, но я не советую вам этого делать.
— Похоже на угрозу.
— Это совет.
— Хорошо, допустим, я ему последую, — согласился председатель Временного правительства. — Но как вы себе это представляете?
— Всё просто, — ответил Сибирский князь. — На фоне массовых беспорядков вы вводите чрезвычайное положение, запрещаете монархические партии, как деструктивный элемент, и объявляете себя единоличным правителем.
— Диктатором?
— Мне не нравится это слово, но да.
— Как можно в России запретить монархистов? — снова вступил в разговор Московский князь. — Вы представляете, что говорите? Русский народ не может без царя.
— Сможет, — отрезал Илья Николаевич.
— Но всё равно нельзя просто взять и запретить монархистов.
— Если они увлекутся протестами и вытворят что-нибудь по-настоящему ужасное, то можно.
— И что они, по-вашему, должны вытворить? — поинтересовался Юрий Михайлович.
— Например, поджечь Кремль, — ответил Сибирский князь. — Вас устроит поджог Кремля?
— Меня — нет! — возмутился Московский князь. — Я не хочу, чтобы Кремль сгорел!
— Его быстро потушат, а поджигателей перебьют, а всех им сочувствующих посадят в тюрьму!
— Вы предлагаете пролить кровь? — спросил Борис Николаевич.
— Без этого никак, — ответил Сибирский князь.
— Но мы не можем этого сделать!
— Почему?
— Что значит, почему? Странный вопрос.
— Вам жалко этих… — Илья Николаевич запнулся, подбирая нужные слова. — Этих дурачков, которые выходят на улицы, рискуя своими головами ради чужих интересов?
— Мне их не жалко, но мне не хочется, чтобы о нас говорили, как о правительстве, пролившем кровь подданных. Я не хочу такой славы.
— Значит, первую кровь прольём не мы! Её прольют террористы, которые устроят беспорядки. А мы уже прольём их кровь. Не переживайте, я всё организую. Монархисты, поддерживаемые Романовыми, подожгут Кремль и дадут Временному правительству возможность действовать жёстко. Главное, чтобы вы дали добро и по возможности помогали. Ну, или хотя бы не мешали.
— Но аристократия! — растерянно воскликнул Московский князь. — Как она на это всё отреагирует? Да те же Романовы, которых вы хотите обвинить во всём! Это голодранцев можно обвести вокруг пальца, но аристократия — её не обмануть!
— Обмануть можно всех! — отрезал Сибирский князь. — Просто кого-то проще, кого-то сложнее.
* * *
Мы уже четвёртый час сидели с Гришей и Владом в ресторане «Метрополь» и обсуждали, как нам вдохнуть новую жизнь в телеканал. И заодно сделать так, чтобы Коростылёв сохранил свой пост после выборов. За всё это время мы выпили лишь одну бутылку шампанского на троих. Орешкина это ужасно расстраивало, но я сразу сказал, что обед у нас деловой, поэтому отметили и хватит. Григорий скрепя сердце смирился.
Главной проблемой нам всем виделся штат. Заставить журналистов, поливавших губернатора грязью, хвалить его — не проблема. Работа у этих ребят такая. Но вот будут ли им люди верить? Большой вопрос.
— Я бы вообще их всех на фиг разогнал! — в очередной раз высказал своё радикальное мнение Влад. — Всех тех, Гарик, кто против тебя шёл. Нельзя такое прощать. Не могут эти упыри быть лицом нашего канала.
— Не можем мы их всех разогнать, — не согласился я. — Мы же договорились, что дело на первом месте. А ты предлагаешь им отомстить.
— Они это заслужили! — не унимался друг.
— Давай представим, что они раскаялись.
— А если нет?
— А если нет, то представь, как им теперь будет тяжело каждый раз смотреть мне в лицо и улыбаться? — постарался я перевести в шутку это тему. — Чем тебе не месть?
— Так даже лучше, — рассмеявшись, заметил Орешкин.
— Но вот в чём я с тобой, Влад, согласен, — сказал я. — Это в том, что лицо канала нам нужно другое. По большому счёту у нас вообще там нет ни одного харизматичного журналиста.
— Так давайте найдём таких и подтянем к нам работать? — предложил Орешкин. — Какие тебе нужны, Гарик?
— Гриша, это не так-то уж просто. В Екатеринбурге нет журналистов такого уровня. По уму их надо искать в Москве или в Санкт-Петербурге.
— Значит, будем так искать. Но ты хотя бы скажи, какие тебе нужны?
— Гриша, ты что, телевизор не смотришь? — возмутился я. — Ты не знаешь, какие сейчас журналисты популярны у народа?
— Да с чего бы я этот телик смотрел? — искренне удивился Орешкин. — Оно мне надо? Откуда я знаю, что у народа популярно? Где народ и где я?
Последняя Гришина фраза меня обезоружила. А ведь он прав — чего я от него требую? Это меня отец приучил по утрам смотреть новости, а Гриша — сын банкира, большую часть своей жизни проводит на Лазурном Берегу, а в ресторанах Сен-Тропе, где он завтракает, российские каналы не показывают.
— Короче, — решил я подытожить. — Вот тебе в качестве примера: Ника Острова. Журналистка Второго канала. Признаюсь, я не знаю, как её ещё не убили за её репортажи — видимо, кто-то крышует. Ну или девка вообще на всю башку отмороженная. Никого не боится: ни бандитов, ни аристократов. Если честно, я даже не понимаю иной раз, как такое вообще в эфир выдают.
— Второй канал, говоришь? — уточнил Орешкин. — Острова?
— Да. Вот она идеал. Недостижимый. Красивая, умная, с острым языком и совершенно бесстрашная. Она на одном полюсе, на другом — бедолаги с нашего телеканала. Если найдём что-то среднее, то будет здорово. Ты, Гриша, сегодня вечером посмотри новости, её репортажи часто выдают в эфир. Оцени уровень.
— Огонь-баба! — вставил свои два слова, потягивающий сок Влад. — Я бы…
Заметив мой недовольный взгляд, друг осёкся и не стал договаривать. Нет, я бы с удовольствием обсудил внешние данные журналистки — там было что обсуждать, но сейчас перед нами стояла иная задача.
— А чего смотреть, время терять? — сказал Орешкин. — Если она такая хорошая, то давай её к нам и подтянем?
Влад тут же поперхнулся соком и закашлялся, а я усмехнулся и сказал:
— Ага, так она и приедет. Вот прямо завтра всё бросит в Москве на центральном ТВ и приедет к нам в Ебург развивать коммерческий телеканал. Ты, Гриша, похоже, невероятно далёк не только от народа.
— Ну а в чём проблема? — удивился Орешник. — Давайте я поеду и уговорю. Ты же сам, Гарик, сказал, что она идеал. Так зачем брать худшие варианты?
— Мне нравится твоя самоуверенность, Гриша, но не думаю, что у тебя что-то выйдет.
— Это почему? Я, вообще-то, убедительный и обаятельный, — Григорий на некоторое время призадумался и добавил: — И у моего бати много денег.
— Последний аргумент, пожалуй, будет повесомее первых двух, — заметил я. — Но всё равно, ты себя переоцениваешь, друг мой.

...

Глава 16

— Вероника! Можно просто Ника, — Острова очаровательно улыбнулась и протянула мне руку.
— Очень приятно! — сказал я, пожимая девушке ладонь. — Игорь. Воронов.
Я мельком бросил взгляд на стоявшего рядом Орешкина. Тот довольно ухмылялся, всем своим видом показывая, что для него не бывает нерешаемых задач. Здесь он, конечно, ошибался, но с Островой сработал на все сто. Из пятидесяти. Улетел в Москву и через три дня вернулся со звёздной журналисткой.
Как он её уговорил, я не понял. Поменять жизнь в столице и работу на Втором государственном канале на мелкий частный коммерческий телеканал города Екатеринбурга — это не на неделю в командировку смотаться. Это довольно смелый поступок. Понятно, что этот переезд не навсегда — контракт с журналисткой Гриша заключил на год, но выпасть на такой срок из обоймы и из поля зрения всей страны — это сильно.
И сделала это Острова однозначно не ради той суммы, что прописана в контракте — ради таких денег журналисты её уровня даже на репортаж в другой город не поедут. Что же Орешкин ей такого предложил? Похоже, этот вопрос будем мучить меня до тех пор, пока Гриша не проболтается, выпив за ужином пару-тройку бокалов шампанского. То есть, ждать недолго, и скоро я всё узнаю.
Помимо Островой, Орешкин привёз из Москвы оператора, монтажёра и редактора. Этих специалистов ему настоятельно посоветовала взять Ника, заверив, что с их помощью получится преобразить наш канал в лучшую сторону очень быстро. Вряд ли Острова таким образом пыталась пропихнуть друзей — скорее всего, была заинтересована в том, чтобы репортажи с её участием выглядели достойно. И это не могло меня, как совладельца телеканала, не радовать.
Опять же, ту работу, что нам предстояла — дискредитация конкурента Коростылёва на предстоящих выборах и поднятие имиджа самого губернатора, нужно было делать изящно и красиво. В этом деле три профессионала со столичного телевидения были как нельзя кстати. Особенно толковый редактор — иски в суд нам были не нужны.
Ну и отдельно радовал сам факт того, что Гриша загорелся новым делом. Надолго ли? Тут никто ничего не мог сказать. Но вот что загорелся и сильно — это было видно. И я искренне надеялся, что часть эмоций, тех, что Гриша выплеснул на меня, рассказывая, какой крутой у нас теперь будет телеканал, он оставил и для отца. В конце концов, это Родион Савельевич за всё платил, хотелось, чтобы он тоже порадовался.
После небольшого отвлечённого разговора о телевидении и обстановке в империи и, в частности, в столице, мы перешли к ситуации в моём родном городе и уже с него непосредственно к работе. К этому времени как раз приехал Влад, и так как он познакомился с Никой ещё накануне, мы не стали терять время и начали первое рабочее совещание в новом формате.
В общих чертах Гриша обрисовал Островой ситуацию ещё в Москве — она должна была понимать, для чего её нанимают. Теперь пришло время говорить о деталях.
— Думаю, твоё первое появление на нашем канале надо начать с чего-то знакового и яркого, — сказал я журналистке. — Что скажешь насчёт большого и откровенного интервью с губернатором?
— Было бы неплохо, — ответила Ника. — Если он согласится.
— Согласится, — заверил я девушку. — Это я беру на себя.
— То, что согласится, это понятно, — вступил в разговор Влад. — Должность-то сохранить хочется. Вопрос: будет ли он откровенничать?
— А вот это на себя беру уже я! — заявила Ника и улыбнулась. — Как скоро мы сможем этим заняться? Не хочется тянуть. На днях получится с ним встретиться?
— Выборы, вообще-то, на носу, — напомнил я. — Ему это нужно больше, чем нам. Сколько времени понадобится, чтобы нормально всё отснять?
— Часа два, — ответила Ника.
Я достал телефон и набрал номер Коростылёва.
— Слушаю, — донеслось из трубки после пятого гудка.
— Добрый день, Андрей Андреевич! — сказал я. — Вы можете выделить сегодня вечером мне пару часов?
— А чего не пару дней? — буркнул недовольный губернатор.
— Мы хотим взять у вас интервью для нашего телеканала, для этого вполне хватит и двух часов. Вы ведь в курсе, что городской коммерческий телеканал теперь принадлежит мне?
— В курсе, — усмехнулся губернатор. — На ходу подмётки рвёшь.
— Всё для нашего общего дела, Андрей Андреевич. Так что насчёт вечера? Получится?
— Хорошо, подъезжайте к восьми. Секретарю пусть кто-нибудь позвонит и укажет имена съёмочной группы, чтобы она пропуска выписала.
— Всё сделаем, Андрей Андреевич! — пообещал я. — До вечера.
Я сбросил звонок, убрал телефон и посмотрел на Острову.
— Оперативно, — сказала та.
— В быстрое время живём, — заметил я. — А быстрое время требует принятия быстрых решений. В восемнадцать тридцать съёмочная группа должна быть готова.
— Будет, — пообещал Орешкин.
— Ну тогда переходим к нашему второму клиенту, — сказал я. — Трофим Павлович Белов — успешный предприниматель, с недавних пор политик и конченая сволочь.
— Последнее — субъективное мнение? — уточнила Острова.
— Нет, это объективный факт. Реально сволочь, каких поискать. Беспринципный подлец, лицемер, обманщик и, не побоюсь этого слова — преступник.
— Даже так? — удивилась Ника.
— Ради строительства своих объектов добивается сноса исторических памятников, застраивает заповедники, угрозами выселяет людей из их домов. К сожалению, все суды по этим прецедентам он выиграл, но мы же понимаем, что это были за суды.
— Отлично! — воскликнула журналистка. — Люблю, когда есть хороший материал и не надо ничего придумывать!
— В случае Белова точно не надо, — заверил я. — Там материала столько, что схемы с человеком, похожим на генерального прокурора, мутить не придётся.
— Генерального прокурора? — искренне удивилась Острова.
Шутку из моей прошлой жизни никто не оценил, но оно и логично. В итоге сам пошутил — сам посмеялся.
— Забудь, — отмахнулся я. — Много там материала, а у меня целое досье на этого упыря есть. Вечером дам тебе копию.
— Ну если есть материал, то надо работать! — заявила Ника.
— Меня радует твой настрой.
— Ну я же обещала Григорию, отнестись к делу со всей ответственностью. А свои обещания я всегда выполняю. И работу свою знаю и люблю. Так что не переживайте, мокрое место останется от вашего Белова.
Журналистка снова очаровательно улыбнулась, да так, что невольно захотелось улыбнуться ей в ответ. И сделать для неё что-нибудь.
Хороша девка, невероятно хороша. Умеет к себе расположить, то-то её все зрители любят. Не обладай я уникальной способностью видеть магию, решил бы, что Острова — одарённая и каким-то образом на меня воздействует. Но нет, дара у Ники не имелось.
А вот навык производить о себе приятное впечатление был прокачан у неё до предела. Вкупе с прекрасными внешними данными это работало просто безотказно. Страшно представить, на какие условия сотрудничества она с таким навыком и внешностью развела падкого на красивых баб Орешкина. Надо с ней поаккуратнее.
— Гарик, а ты пойдёшь на встречу с коллективом? — неожиданно спросил меня Влад. — Мы планируем Нику и остальных ребят из Москвы представить команде сразу после обеда.
— Полагаю, с этим вы и без меня справитесь, — ответил я. — Мне надо на рынок заскочить. Хочу переговорить с Литвиновым. Как думаешь, можно его назначить директором рынка?
— Думаю, лучше Макара Гордеевича с этим никто не справится, — сказал Влад.
— Ну вот и я примерно так же думаю. Поэтому с коллективом встречайтесь без меня, а со мной — к губернатору. Без двадцати восемь жду вас у администрации. И чтобы все были с документами, без них в здание не пустят.
* * *
Член Временного правительства Российской империи — Сибирский князь Илья Николаевич Давыдов третий час беседовал с премьер-министром Британской империи — графом Нортгемптоном. Встреча двух уважаемых мужей носила неофициальный характер, и никто в России и Британии о ней не знал. По крайней мере, Илья Николаевич очень на это надеялся.
Сибирский князь прибыл в Лондон инкогнито и остановился в доме своего хорошего друга и делового партнёра — герцога Сазерленда. Здесь же, в особняке Сазерленда, и проходила встреча.
Важность её было сложно переоценить: на повестке стоял вопрос о невмешательстве Британской империи в дела Российского государства. Точнее, в дела двух российских государств в случае успешного разделения Российской империи на две независимые страны: Российскую республику и Республику Сибирь.
Собственно, страну предполагалось разделить на три части, отделив ещё и Туркестан, который сразу же должен был попасть в сферу влияния Британии. Это и была та плата, которую Сибирский князь предлагал англичанам за невмешательство в дела двух молодых российских государств.
Англичанам идея получить полный контроль над всей Средней Азией нравилась, и аппетит у лорда Нортгемптона разгорался прямо во время переговоров.
— Я надеюсь, Туркестан, получив независимость, останется в нынешних административных границах? — поинтересовался премьер-министр, выслушав все детали заманчивого предложения.
— Почти, — уклончиво ответил Сибирский князь. — Придётся их немного сдвинуть на юг.
— Немного, это насколько?
— Примерно до линии Гурьев-Акмолинск-Сепипалатинск, так, чтобы эти города остались в составе Сибири. Это важные транспортные узлы, через них проходит крупная железнодорожная магистраль, и там большой процент русского населения.
— А что с Эмбинским нефтяным районом?
— Он останется у нас, — сказал Сибирский князь, отметив, что англичанин неплохо подготовился к встрече. — Но в составе Туркестана есть ещё Закаспийская область, а там нефти и газа не меньше, чем на Эмбе.
Лорд Нортгемптон призадумался. Он молчал примерно минуту, хмурился, о чём-то думал или делал вид, что думал, после чего произнёс:
— Это интересное предложение. Оно мне нравится. И я думаю, королева его тоже оценит. И если я вас правильно понял, за возможность хозяйничать в Туркестане вы хотите получить от нас гарантии невмешательства Британии в дела Сибири?
— Не только, милорд, — ответил Илья Николаевич. — Нам нужен военный союз с вами.
— Против кого?
— Против врагов Сибири.
— у Сибири есть враги?
— Вы не хуже меня знаете, что они появятся сразу же, как только Российская империя распадётся. Ни Китай, ни Япония не упустят возможности попробовать воспользоваться ситуацией и что-то урвать под шумок от нашего Дальнего Востока. У них, конечно же, ничего не получится, мы сможем отбить любые поползновения, но не хотелось бы до этого доводить.
— Понимаю вас, — кивнул граф. — Но что конкретно вы хотите от Британии?
— Военный союз. Настоящий. Такой, где будет прописано, что в случае агрессии против одной из наших стран, другая немедленно объявит войну агрессору.
— Но нам не хочется воевать с японцами, а учитывая, что их нынешний император одержим идеей Великой Японии, военная кампания по возвращению Сахалина и Курильских островов — лишь вопрос времени.
— Они не рискнут напасть на нас, если у Сибири будет договор с Британской империей.
— Возможно, вы и правы, — согласился премьер-министр, после чего ухмыльнулся и добавил: — Но такой риск, а вероятность войны с Японией — это большой риск, не стоит нефтегазовых запасов одной лишь Закаспийской области.
— Вы получите весь Туркестан.
— Мы его не получим на блюдце. За него придётся драться. Поэтому мне хотелось бы в разговоре с её величеством упомянуть что-то более весомое, чем ресурс, находящийся на территории, которую ещё надо отвоевать. От привлекательности вашего предложения напрямую зависит, даст ли королева согласие на такой союз.
— Не думаю, что вам придётся с кем-то драться, — сказал Илья Николаевич. — Можно договориться с Туркестанским князем. Ему проблемы тоже не нужны. Более того, ему понадобится сильный покровитель. Не так-то просто будет удержать весь Туркестан в руках после отсоединения его от империи.
— А зачем нам весь Туркестан? — ухмыльнувшись, спросил премьер-министр. — Нам проще будет организовать в Закаспийской области отдельное государство и защищать его. И получить там право на добычу всех полезных ископаемых. Единый и стабильный Туркестан и, соответственно, покой на южной границе нужен вам.
Сказать на это Сибирскому князю было нечего — англичанин был прав. Если Туркестан после отсоединения от Российской империи развалится на кучу мелких национальных государств, которые ещё и начнут между собой воевать, то ничего хорошего будущей независимой Сибири это не сулит. Война на границе — это всегда проблемы. А воевать в Туркестане обязательно начнут, народ там горячий.
Илья Николаевич нахмурился и сказал:
— Хорошо, в ваших словах есть доля истины, и я это признаю. Чего вы хотите ещё?
— Долю в разработке нефтегазовых месторождений Сибири, — ответил Нортгемптон. — Пятьдесят процентов.
— Сколько? — забыв обо всех правилах этикета, воскликнул Сибирский князь.
— Пятьдесят процентов, — спокойно ответил англичанин. — В обмен на гарантии безопасности. Я уверен, это хорошая сделка.
— Для вас — да.
— Для вас тоже. Если мы будем зарабатывать с ваших месторождений, мы будем защищать их как свои. И мы возьмём под свою опеку Туркестан. Весь.
Сибирский князь призадумался. Ему не хотелось делиться, не хотелось много обещать, но он понимал, что без союза с Британией главная проблемой будет не то, что она не поможет в случае нападения Японии. И не воюющий под боком Туркестан. Главная проблема — что Британия сама может напасть. Ещё и Японию или Китай подобьёт на это дело. И раздроблённый Туркестан заодно.
Впрочем, от нападения Британии не застраховывал никакой союзный договор с ней, Илья Николаевич это прекрасно понимал — историю князь знал хорошо. Но всё же с договором было бы хоть немного спокойнее.
— Я выслушал ваше предложение, милорд, — произнёс Илья Николаевич после раздумий. — Мне нужно время, чтобы всё хорошо взвесить.
— Конечно, я вам не тороплю, ведь это нужно вам, а не нам, — расплывшись в неприятной улыбке, произнёс британский премьер-министр.
— И я надеюсь, Илья, ты не забудешь о своём обещании допустить мою компанию к разработке месторождений Якутской алмазоносной провинции, — напомнил герцог Сазерленд.
* * *
Без двадцати восемь я подъехал к зданию городской администрации. Микроавтобус съёмочной группы и внедорожник Орешника уже стояли на гостевой парковке. Нашу звезду Гриша привёз сам.
Не успел Роман остановиться, как вся съёмочная группа и Орешкин с Островой покинули свои машины и приготовились идти и брать интервью у губернатора.
— Ты тоже с нами собрался? — спросил я у Гриши, подойдя к внедорожнику.
— Не, — отмахнулся тот. — Я вас здесь подожду.
— Ну тогда держи, — сказал я ему, протягивая копии всех имеющихся у меня материалов по Белову. — А то ещё забудем потом.
Григорий взял папку с бумагами и бросил её в машину.
— Как прошло представление нашей новой звезды коллективу? — спросил я.
— Коллектив в шоке, — рассмеявшись, ответил Орешкин. — Но в хорошем смысле этого слова. Все рады, все счастливы.
— Ну я бы не сказала, что все, — улыбнувшись, поправила Гришу Ника.
— Недовольных я сразу уволил, — заметил Орешкин. — Так что технически сейчас все рады.
— А были недовольные? — удивился я. — Чем?
— Ну, некоторые начали ныть, мол, теперь, получив новую команду из Москвы, мы будем их продвигать, а нашим все отойдут на вторые роли.
— Странные люди. Нет бы радоваться, что теперь будет у кого поучиться ремеслу.
— Есть и такие, кто обрадовался, — вступилась за новых коллег Ника. — Я бы даже сказала, что их большинство. И я думаю, мы с ними сработаемся, и всё будет хорошо.
— Ну да, обрадовались, — усмехнувшись, произнёс Орешкин. — Когда я сказал, что недовольные могут валить, почти все переобулись и обрадовались. Кроме троих. Но они у нас больше не работают.
— Надеюсь, это те, о ком я думаю, — произнёс я, вспомнив того неприятного типа, что брал у меня интервью.
— Скорее всего, да, потому что Влад очень обрадовался, когда я их выгнал.
— Ладно, хрен с ними, нам пора, не хватало ещё опоздать, — сказал я и махнул рукой стоявшей у микроавтобуса съёмочной группе.
Опоздать мы не опоздали, но в приёмную губернатора пришли впритык — минут пять потеряли, пока охрана проверяла у всех документы, сверяясь со списком.
— Андрей Андреевич вас ждёт! — сразу же заявила нам секретарь и открыла дверь в кабинет шефа.
— Побудьте пока здесь! — сказал я съёмочной группе, а Нике жестом предложил войти в кабинет вместе со мной.
Мы вошли. Коростылёв сидел за столом и читал какой-то документ. Посмотрел на нас, увидел Острову и… растерялся. Не удивился, а именно растерялся. Словно его агенты ИСБ арестовывать пришли.
— Воронов! — воскликнул он, придя в себя. — Ну, что за шутки у тебя? Не мог сразу сказать, что репортаж для Второго канала? Зачем сказал, что для нашего?
— Затем, что для нашего, Андрей Андреевич, — ответил я. — Ника Острова с сегодняшнего дня сотрудник нашего телеканала. Можно сказать, наш главный сотрудник. И в свой первый рабочий день на новом месте она хочет взять интервью у самого важного человека в Екатеринбурге. У вас!
— Воронов, — насупился губернатор. — Мне не до шуток.
— Да не шучу я! Ника, скажи ему сама!
— Здравствуйте, Андрей Андреевич! — проворковала Острова и улыбнулась так, что губернатор сразу же растаял. — Игорь не шутит, я действительно с сегодняшнего дня работаю у него. И если вы не против, то я с удовольствием возьму у вас интервью для нашей новой аналитической программы.
— Новой? — на автомате переспросил Коростылёв.
— Да, мы немного поменяем сетку вещания и изменим стиль телеканала, — ответила Ника и, в очередной раз улыбнувшись, добавила: — Это большой вызов для меня и моих коллег, которые приехали со мной. Вы готовы?
— Дайте мне пять минут, — сказал губернатор.
— Конечно, я подожду в приёмной, как будете готовы, дайте знать.
Ника покинула кабинет, Коростылёв отхлебнул из стоявшей на столе чашки — видимо, допил давно остывший чай и спросил:
— О каких коллегах она говорит?
— О своих, — ответил я. — С ней из Москвы приехала целая команда: оператор, монтажёр и редактор.
— Чтобы взять у меня интервью?
Я невольно усмехнулся — похоже, губернатор всё ещё не пришёл в себя. В принципе я его понимал, не раз такое видел: как серьёзные люди, в бараний рог сворачивающие крутых бизнесменов или политиков, как дети радовались знакомству с известным актёром или телеведущим.
— Андрей Андреевич, я же вам говорил, что совместно с моим товарищем по академии выкупил телеканал у Пономарёва, — напомнил я. — Вот теперь пытаемся его развивать.
— Недёшево вам такое развитие обойдётся, — заметил Коростылёв. — Даже не представляю, сколько вы Островой платите.
— А какие у нас варианты, Андрей Андреевич? — сказал я и посмотрел губернатору прямо в глаза. — Выборы на носу. И нам с вами никак нельзя допустить, чтобы вы их проиграли!

Глава 17

Прошло уже три дня, как Ника взяла интервью у Коростылёва, но в эфир оно так и не попало. Наша звёздная ведущая заявила, что ей нужно время, чтобы как следует всё подготовить: собрать ещё информацию, обработать её, отснять подводки, дополнительные сюжеты и проделать кучу разной работы. И вообще, она решила не давать это интервью в обычных новостях, а вставить его в большой воскресный выпуск, подводящий итоги недели. Там и аудитория больше, и хронометраж.
Спорить с Островой никто не стал — ей виднее, у неё опыт. И немалый. Все эти три дня на канале крутился анонс воскресного выпуска новостей. Разумеется, с упоминанием того, что его будет вести новая ведущая нашего канала — Ника Острова. До этого нашу звезду решили не показывать. В общем, постарались максимально подогреть интерес к предстоящему выпуску.
И вот наступил воскресный вечер — мы всей семьёй уселись у телевизора, ожидая яркое шоу. И мы его получили. И не только мы. Полагаю, многие жители Екатеринбурга в этот вечер сидели у телевизора и смотрели, как приглашённая московская звезда буквально размазывает кандидата в губернаторы — Трофима Павловича Белова.
В выпуске было всё: перечисление основных нарушений при застройке в заповедной зоне, интервью с архитектором, рассказавшим, как Белов уничтожает памятники культуры, душераздирающие рассказы пенсионеров о том, как их выселяли из домов и квартир, чтобы на месте их жилищ фирма Белова возвела новостройку. И о том, что кандидат в губернаторы для всего этого беспредела привлекал криминал, с которым был тесно связан.
Сделано это было на высочайшем уровне. Били чётко, в нужные точки, без перегибов. Всё по существу, без лишних эмоций. Но в конце сюжета про Белова даже нейтральный зритель должен был задаться вопросом: почему этот человек ещё не в тюрьме?
И тут-то в эфир выдали следующий сюжет — про губернатора. Андрей Андреевич сетовал на засилье криминала и обещал с ним разобраться. Он много что обещал, и всё это было умело смонтировано с реальными достижениями Коростылёва. Да так искусно всё это было сделано, что живи я в другом городе, подумал бы, что Екатеринбург просто лучшее место для жизни.
Ну и, конечно же, зрителям чуть ли не прямым текстом заявили, что только сохранение Коростылёвым своей должности спасёт наш город от криминала и ставленника сибирских бандитов — Белова. Как по мне, здесь наша звезда палку всё же слега перегнула. И это немного напрягало.
Зато отец был рад — губернатор в своём интервью очень лестно отозвался о нашем заводе, приведя его в пример, как образец чуть ли не идеального производства, сумевшего выстоять и выжить в непростых экономических реалиях.
— Не забыл про нас Андрей Андреевич, — с удовлетворением отметил отец по окончании интервью губернатора. — Понимает, что без таких, как мы, обороноспособность империи не сохранить.
Я больше склонялся к тому, что Коростылёв упомянул завод, потому как понимает, что без меня ему не сохранить должность, но делиться этим умозаключением с отцом не стал. Зачем его расстраивать? Пусть верит в искренность губернатора, в конце концов, Андрей Андреевич далеко не самый плохой чиновник. Уж я-то могу это точно сказать — разных повидал за две жизни.
Едва закончился сюжет, как мой телефон тут же разразился трелью. Звонил Орешкин.
— Ну как тебе, брат? — донеслось из динамика, как только я принял звонок.
— Неплохо, — ответил я. — Весьма неплохо.
— Предлагаю это дело отметить! — заявил Гриша. — Мы с Никой и Владом сейчас на канале. Через полчасика поднимемся в ресторан. Подгребай!
— Я бы с радостью, но сегодня никак не получится, — сказал я. — Мы с Настей запланировали провести вечер вместе.
— Так приезжай с Настей!
— Спасибо, но нам очень хочется побыть вдвоём, мы уже неделю видимся только урывками на работе.
— Понимаю, понимаю, неделя — это много, нельзя девушку так долго одну оставлять, — тоном эксперта в области отношений произнёс Орешкин. — Но вы за успешный старт нашего нового проекта бокал шампанского поднимите!
— Непременно! — пообещал я. — А вы там аккуратнее отмечайте, не разнесите ресторан.
— Постараемся, — ответил Гриша и сбросил звонок.
Конечно же, я мог поехать к ним — хоть один, хоть с Настей. Но не стоило этого делать. Кто-то из нас должен сохранить с Островой чисто рабочие отношения. Она, безусловно, профессионал, и панибратские отношения с руководством на качестве её работы никак не отразятся, но девушка она непростая, поэтому хотя бы мне стоит держать её на расстоянии.
А вот Орешкин пусть отмечает в ресторане хоть каждый выпуск новостей. Не мне его жизни учить. Может хоть роман с Островой закрутить — его право. Лишь бы они с Владом одновременно не решили за Никой приударить, да чего доброго, на этой почве не разругались. Но тут что-либо предвидеть сложно, поживём — увидим.
Тем временем итоговый выпуск местных новостей закончился, и отец взялся за телевизионный пульт.
— Теперь посмотрим, что в стране творится, — сказал он, начав переключать каналы.
Остановился он на Первом — там в это время тоже шёл итоговый выпуск новостей. Крутили отбивку, закрывающую рекламный блок. Мы подождали буквально несколько секунд, и в кадре появился ведущий.
— Ну а мы возвращаемся к главной теме прошедшей недели, — объявил он. — Беспорядки в Москве. Что требуют митингующие? Чего ещё от них ожидать? И главное — кто за всем этим стоит? Посмотрим специальный репортаж от нашего корреспондента Максима Черёмушкина.
Репортаж из столицы мы смотрели молча. Даже отец никак не комментировал, хоть и любил это дело. И репортаж этот вызвал у меня очень нехорошие чувства: совсем всё плохо было в Москве. Казалось, ситуация вот-вот выйдет из-под контроля властей, если ещё не вышла. Обычно в таких случаях назад уже ничего не откатывается. Слишком поздно: митингующие уже почувствовали, что власть не может ничего с ними сделать. А если это ещё и подогревается кем-то богатым и хитрым, то пиши пропало.
Тут только два варианта осталось: резкое и очень жёсткое закручивание гаек вплоть до настоящей диктатуры или переход к полному бардаку, переходящему в развал страны. Видели, знаем.
— Что творится-то, а? — отец задал риторический вопрос сразу же по окончании репортажа. — Полгода без императора и какой бардак! Куда смотрит это Временное правительство?
— Да никуда оно не смотрит, — заметила мать. — Плевать ему на всё, на то оно и временное!
— И как долго этот кошмар будет продолжаться? — продолжал вопрошать отец, обращаясь в первую очередь сам к себе.
— Пока не найдётся тот, кто скажет: «Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время!» — я просто не смог не процитировать великого пролетарского поэта из своего прошлого мира.
Отец хотел на это что-то сказать, но не успел: у меня снова зазвонил телефон. На экране высветился номер Коростылёва.
— Добрый вечер, Андрей Андреевич! — произнёс я, приняв звонок. — Смотрели?
— Смотрел, — ответил губернатор, но голос его показался мне недовольным.
— Что-то не так? — спросил я. — Вам не понравился репортаж?
— Репортаж неплохой, Острова хороша, сразу виден уровень. Но сибиряков она зря зацепила. Надо было аккуратнее.
— Здесь не могу с вами не согласиться. Я поговорю с ней, чтобы впредь сильных наездов на сибиряков не допускала. Наша цель — Белов, а не его крыша.
— Радует, что ты это понимаешь.
— Ещё как понимаю, Андрей Андреевич, — заверил я губернатора.
— Ну и славно, — сказал тот. — Надеюсь, сегодняшний сюжет больших проблем нам не доставит.
Губернатор сбросил звонок, я убрал телефон в карман, а мать, заметив это, спросила:
— Вы ужинать будете? Или собрались весь вечер телевизор смотреть?
— Будем, — ответил отец.
— Но без меня, — добавил я. — У меня сегодня запланирован ужин с Настей. Так что я поехал, а вам приятного аппетита!
— Женился бы ты уже на ней, да перевёз её сюда, — неожиданно заявила мать. — Хорошая же девушка, чего тянете?
Это было так неожиданно, что я даже на какое-то время растерялся.
— Ага, самое время свадьбу играть, — заметил я, придя в себя.
— Ещё скажи, что у тебя денег на неё нет, — «подколола» меня мать.
— Деньги есть. И достаточно, чтобы позволить себе после свадьбы не тащить молодую жену в дом к родителям. Так что разговоры про «перевёз» можем обрубить на корню.
Мать вздохнула, отец усмехнулся. Хорошие они у меня, и я прекрасно их понимаю: хочется старикам, чтобы сын был рядом, чтобы внуки и все дела, но жить с родителями и женой в одном доме я точно не буду. Да и не до свадьбы сейчас. И уж тем более не до детей.
* * *
Илья Николаевич был в ярости. Не зол, не рассержен, не возмущён. Сибирского князя обуревала самая настоящая безудержная ярость. Она его просто переполняла — Илья Николаевич даже дал волю эмоциям и выпустил из ладоней в стену своего кабинета несколько огненных потоков. Напряжение немного спало, но ярость не уменьшилась.
А причиной этому всему был сюжет, вышедший на Екатеринбургском коммерческом телеканале. Сюжет, в котором человека князя — кандидата в губернаторы Екатеринбурга Белова смешали с грязью. Хорошо смешали, профессионально, почти без шансов как-либо отмыться. Но это ещё было не всё. В сюжете прямым текстом заявили, что за кандидатом Беловым стоит криминал. И не какой-то абстрактный, а вполне конкретный — сибирский. И даже несколько имён назвали.
И всё это было сделано с одобрения, а возможно, и по указке нынешнего губернатора Екатеринбурга Коростылёва — в этом у князя не было никаких сомнений. Похоже, Коростылёв, прежде не показывавший зубы и, как казалось, смирившийся с потерей должности, решил за неё побороться. А бороться с протеже Сибирского князя — значит идти против Ильи Николаевича. Такое оставлять без ответа было никак нельзя.
Уже второй час помощники князя пытались вызвонить Коростылёва, но всё безуспешно. Губернатор Екатеринбурга отключил все свои телефоны, а его ближайшее окружение не знало, где он. Ну или говорило, что не знает. Помощники князя отчитывались о своих попытках найти Коростылёва каждые полчаса. Вот и сейчас один из них робко вошёл в кабинет князя и негромко произнёс:
— Все телефоны до сих пор отключены, ваше сиятельство! Может, отправить кого-нибудь в Екатеринбург?
— Вы ещё этого не сделали? — взревел князь.
— Уже делаем, ваше сиятельство! — воскликнул помощник и пулей вылетел из кабинета.
Вслед ему почти сразу же отправились два огненных потока. Точнее, почти вслед: взбешённый князь немного развёл их в стороны — так чтобы напугать помощника, но не задеть.
* * *
На первую половину дня у меня были запланированы визиты на завод и телеканал. Зная, Орешкина, на канал раньше полудня можно было не ехать, поэтому первым делом я отправился на завод. Да и Настю заодно завёз на работу.
На предприятии я пробыл два часа. За это время бегло ознакомился с финансовым отчётом за квартал и провёл совещание с руководством завода в лице Румянцева, Куликова и моего отца. В процессе узнал, что мы уже заключили три договора с Министерством обороны и ещё четыре находятся на стадии согласования.
Такие новости не могли не радовать. Ещё бы быть уверенным, что главным выгодоприобретателем от всех этих контрактов буду я. Но такой уверенности пока не было. И это, конечно, напрягало.
Закончив дела на заводе, я выехал на телеканал. Прибыл туда в начале первого и застал Гришу, Влада и Нику в кабинете у Орешкина. Они с жаром что-то обсуждали — их громкий разговор было слышно через дверь из приёмной, но, едва я вошёл в кабинет, резко замолчали.
— Не помешал? — поинтересовался я, проходя к столу, за которым сидели друзья и журналистка.
— Скажешь тоже, — ответил Влад.
— А чего тогда притихли?
— Так, ты зашёл, вот и притихли, — произнёс Орешкин, протягивая мне ладонь.
Я пожал руки Грише и Владу, кивнул Нике, уселся за стол и сказал:
— Жалуйтесь, господа!
— Тебе уже доложили? — удивился Влад. — Но кто?
— Вообще-то, это просто такое расхожее выражение, — пояснил я. — Но ты меня заинтриговал. Что случилось?
— Нике угрожают, — ответил вместо Влада Гриша. — После вчерашней программы.
— Быстро однако. Но ожидаемо. И кто?
— Неустановленные лица.
— По предварительному сговору, — передразнил я Орешкина. — Давай без протокольных терминов. Нормально поясни, кто звонил? Что говорили? Как себя вели?
— Да, хрен их знает, кто. Не представились. Вели себя нагло, пугали. Угрожали убить.
— Никто просто так убить не угрожает. В этом просто нет смысла.
— Ну ещё требовали, чтобы Ника в течение трёх дней вернулась в Москву и никогда больше не приезжала в Екатеринбург.
— Вот! Это уже совсем другое дело. Но всё же как-то очень уж быстро. Видимо, вчерашний репортаж кого-то сильно зацепил.
— Ну а чего медлить? — как-то совершенно спокойно сказала Ника, будто речь шла не о ней. — Выборы скоро. Ты же сам говорил, что каждый день на счету. Твои враги это тоже понимают.
— Мне жаль, что так получилось, — произнёс я и развёл руками. — Но мы тебя в обиду не дадим.
— Да ладно, ерунда, — отмахнулась Острова, улыбнувшись. — Не в первый раз. Я уже привыкла.
Она это произнесла таким тоном, будто речь действительно шла о какой-то ерунде, о чём-то незначительном. Девчонка действительно или очень смелая, или просто отмороженная. И Влад с Орешкиным тоже улыбались. И это было ненормально.
— Вы чего такие весёлые? С вами всё нормально? — я просто не мог не выразить своего искреннего удивления и возмущения. — Это не игрушки. Мы задели сильных и безжалостных людей. Такие не просто угрожают, они, как правило, готовы привести все свои угрозы в действие. Да, паниковать не стоит, но надо к этому относиться серьёзно, а не вот так — с улыбочкой.
— Да нормально всё будет, не переживай, — снова отмахнулась Острова. — Я же не дура, понимаю все риски.
— Глядя на твоё улыбающееся лицо, я бы этого не сказал.
— Ну а что мне, плакать, что ли?
— Не нагнетай, Гарик, — снова вступил в разговор Влад. — Мы Нике хорошую охрану обеспечим. Я вообще сам могу побыть её телохранителем, пока угрозы поступают. Чтобы уж наверняка.
— И я могу, — сказал Орешкин. — Реально, Гарик, не нагнетай почём зря. Мы оба, если надо, будем телохранителями Ники.
Два телохранителя для телезвезды. Эффектно звучит — прям название для дамского эротического романа. И как мне было на это реагировать? Не доверять парням я не мог, учитывая, что они вполне могли защитить Острову. Но при этом идея не казалась мне удачной. Я бы с большей радостью пристроил к нашей звезде Артёма Ивановича.
Потому как не хватало ещё, чтобы эти два героя не передрались, выясняя, кто будет охранять нашу звезду. Девка-то хороша, как ни крути. Сам бы приударил, если бы не Настя и не мозги взрослого человека.
— Я не нагнетаю, — произнёс я примирительно. — Я всего лишь хочу вам напомнить, что мы имеем дело с жестокими и дерзкими бандитами, которых крышует сам Сибирский князь и которые в связи с этим вообще ничего не боятся. Поэтому мы должны быть не просто осторожны, мы должны быть предельно, максимально осторожны.
— Да понимаем мы всё, не переживай, — сказал Орешкин.
Я хотел сказать Грише, что просто понимать мало, но в этот момент зазвонил мой телефон. Увидев на экране номер Коростылёва, я извинился и вышел в приёмную. Секретаря в комнате не было, и я решил поговорить с губернатором здесь.
— Слушаю вас, Андрей Андреевич! — произнёс я, приняв звонок.
— Ну что, Воронов, поздравляю! — сказал в ответ Коростылёв, даже не поздоровавшись.
— С чем? — поинтересовался я, по тону губернатора поняв, что речь сейчас пойдёт о чём-то не очень приятном.
— С тем, что довы… — Коростылёв прервался, пару секунд посопел в трубку, видимо, успокаиваясь, после чего, ни капли не успокоившись, продолжил: — Завтра нас с тобой ждёт разговор с Сибирским князем! И есть у меня нехорошее предчувствие, что разговор этот будет очень непростым.
Тон губернатора мне не понравился, и я решил немного охладить его пыл — нечего на меня голос повышать.
— Завтра не получится, — спокойно сказал я. — Мне не до поездок в Новосибирск. У меня на заводе дел по горло. Но если князю так хочется поговорить, он может сам…
— Ты охренел, что ли? — взревел губернатор. — Ты думаешь, это шутки?
— Но я действительно не могу покинуть Екатеринбург.
— Завтра в два часа дня Сибирский князь будет у меня. И ты должен прибыть за час до этого! Будем думать, как защищаться. Это не шутки, Воронов!
То, что это не шутки, я понял сразу, но теперь стало примерно понятно, до какой степени это не шутки. Похоже, Ника переборщила в своей программе. И я только что — тоже.
— Ровно в час буду у вас, Андрей Андреевич, — пообещал я.
— И без сюрпризов!
— Вы о чём?
— О журналистах!
— Да какие журналисты? — удивился я. — Моя задача — помочь вам, а не закопать вас.
— А на хрена тогда закапываешь? — снова взревел губернатор. — Завтра в час!
После этого он сбросил звонок. Я убрал телефон, вернулся в кабинет Орешкина и сразу же обратился к Островой:
— В сегодняшних новостях есть что-то про Коростылёва и Белова?
— Сегодня нет, — ответила Ника. — Нельзя перегружать людей. Пусть вчерашнюю информацию переварят. Сегодня у нас острые социальные проблемы города, но без персоналий.
— Отлично. И завтра пусть так же будет.
— Что-то случилось? — спросил Орешкин. — Кто тебе звонил?
— Губернатор, — честно ответил я. — Завтра я с ним встречусь, и мы обсудим наши дальнейшие шаги. А до этого никаких новых острых сюжетов.
Про визит Сибирского князя я, разумеется, говорить не стал. Незачем народ пугать. Хотя надо признать, этих троих напугать сложно. Все как на подбор отмороженные и бесстрашные. Вспомнил было, глядя на них, старую присказку про слабоумие и отвагу, так ведь не подходит — не дураки. Далеко не дураки, особенно Орешкин и Острова. Но вот чувства самосохранения, похоже, у всех троих никакого.
Попрощавшись с ребятами и Никой и попросив их быть максимально осторожными, я отправился на рынок. Всю дорогу думал о Сибирском князе. Почему тот решил сам приехать, а не вызвал нас с Коростылёвым к себе? Почему среагировал на сюжет так быстро?
И если на первый вопрос ответ у меня был: потому что я в Новосибирск не поехал бы, то на второй не было. Неужели мы так больно ударили? Или так поджимает время, что каждый день на счету? Или всё вместе? Ответы на эти вопросы я должен был получить ровно через сутки.