Артефакт 039 - 20 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Артефакт 039

19:53

Артефакт 039

***

...

На пятый раунд я вышел вообще без какой-либо дополнительной защиты, лишь укрепление тела усилил до максимума. И наложил на себя самое сильное заклятие ускорения из всех, что знал. И вкачал почти всю свою магию в руки, сделав при этом правый кулак каменным, чтобы наносить им удары, а левую руку просто немного увеличил и густо покрыл ладонь небольшими шипами, чтобы было легче удержать противника в случае захвата.
И мы продолжили поединок. Первую минуту мы обменивались ударами без преимущества какой-либо из сторон, а потом это, видимо, надоело японцу, и он пошёл ва-банк: принялся размахивать руками, как пропеллерами и направился прямо на меня. Причём с обычной скоростью. Видимо, решил пойти в психическую атаку. Неожиданно. И очень удачно. Для меня.
Едва сдержавшись, чтобы не увеличить размеры рук, я воспользовался тем, что сам по себе был крупнее противника и, следовательно, имел более длинные конечности — я максимально укрепил правую руку, наложив на неё алмазную броню от плеча до кончиков пальцев, и выставив вперёд кулак, пошёл на встречу Гендо.
Сначала сюрприз ожидал меня: японец вообще не заметил брони на моей руке и буквально несколькими ударами «сточил» с неё мышцы почти до локтя. Было немного обидно и дико больно. Но зато соперник расслабился, и удивляться пришлось уже ему — я смог раненой правой рукой увести в сторону руки-лезвия японца, а левой схватить его за горло, резко приблизившись к нему.

...

Едва вцепившись в горло противнику, я принялся высасывать из него магию. К тому времени я уже еле держался на ногах, и энергия японца была очень кстати. Гендо попытался вырваться, но шипы впились в его шею глубоко, а усиленная магией рука держала крепко.
Противник, как мне показалось, от неожиданности даже забыл о своих руках-лезвиях. Он просто пытался вырваться, теряя время, магию и силы. Чуть позже он опомнился и принялся кромсать мою левую руку, нанося по ней быстрые удары. Однако я бросил к этому моменту вообще весь свой магический ресурс на укрепление левой руки. И на её усиление. Поэтому я не просто держал японца за шею, обеспечивая мощный канал перекачки его магии, но и душил его. Неплохо так душил.
А ещё я усилил насколько смог раненую правую руку и принялся лупить ею по голове японца. Тому волей-неволей пришлось отбивать эти удары, иначе я просто проломил бы ему череп. Следовательно, ему уже было не до того, чтобы пытаться меня порезать.

...

Когда в противнике почти не осталось магии, прозвучал гонг. Не успел я его дожать. Теперь многое зависело от того, как быстро Гендо умеет восстанавливаться. То, что у нас не было возможности получить помощь лекаря, играло на руку.
— Молодец, Молот! — радостно произнёс Мирон, протягивая мне одновременно полотенце и бутылку с водой. — Узнаю тебя.
Отвечать я на это никак не стал — просто не было сил. Плюхнулся на стул, выпил всю воду из бутылки, принял от Мирона вторую, её вылил себе на голову и лицо, после чего вытерся полотенцем. Не успел толком отдышаться, как прозвучал гонг к началу шестого раунда.
Доводить дело до седьмого не хотелось, поэтому я решил с первых же минут взять инициативу в свои руки. Противник немного восстановился, но это был совершенно не тот боец, что вышел против меня в первом раунде — магии в нём осталось не больше четверти от той, что была в начале. И это не могло не радовать.
А ещё у японца изменился взгляд — в нём больше не было той уверенности в победе, что присутствовала с начала поединка. Теперь в нём читались удивление и некоторая растерянность. Это ещё был не испуг — такого сильного бойца не так-то просто напугать, но растерянность тоже была кстати. От неё до испуга уже рукой подать. Усиленной твёрдой рукой с шипами в ладони.
Сразу же после сигнала я бросился на противника, а он принялся от меня убегать. Не уклоняться, а именно убегать. Видимо, понял, что его прежняя тактика уже не сработает, а новой он пока ещё не придумал. Гендо, скорее всего, не мог видеть, как сильно понизился уровень его магии, но явно это ощущал. А может, он просто не мог теперь так быстро нарезать вокруг меня круги, нанося режущие удары.
А вот я ускорится мог, что сразу же и сделал. И тут же принялся ловить японца. Он, конечно, пытался сохранить лицо и огрызаться, но с трибун было хорошо видно, что он просто убегает. И снова послышался свист. Что-то не сильно отличались аристократы в Монте-Карло от ребят, посещающих бои в Екатеринбурге. И те и другие, чуть что, сразу начинают свистеть, выражая недовольство.

...

Гендо бегал от меня примерно половину раунда, а потом мне всё же удалось его поймать. Получилось всё довольно комично — поняв, что никак не могу к нему приблизиться, я просто прыгнул на него, раздвинув руки в разные стороны. Понимая, что оббежать меня будет сложно, противник решил через меня перепрыгнуть, но я всё же дотянулся правой раненой рукой до его левой ноги. Схватил буквально за пятку, но этого хватило, чтобы противник упал, и я тут же ухватился левой за его голень, вогнав в неё шипы.
Особенно удачным получилось то, что я находился за спиной Гендо. Ему было крайне неудобно отбиваться. А я смог сделать вид, будто пытаюсь провести болевой приём, выворачивая ему коленный сустав.
Мне очень не хотелось совсем уж откровенно показывать, что я могу забирать магию. Во время боя в Новосибирске князь заметил, что его боец резко ослаб после контакта со мной. Здесь тоже не дураки собрались, тот же Джаггернаут, наблюдающий за поединком, явно изучает все мои слабые и сильные стороны.
Я выворачивал японцу ногу, стараясь болевым приёмом вынудить его сдаться. При этом максимально высасывал из него магию. Но её оставалось ещё довольно много. И чем меньше её оставалось, тем труднее было её забирать. Видимо, излишки пожирались быстро, а вот остатки организм противника отдавать не особо хотел. Но так или иначе, я её забирал. И мне нужно было буквально пару минут, чтобы «выжать» Гендо досуха. Но этих минут у меня не было — с секунды на секунду я ожидал гонга.
Седьмой раунд был неизбежен. И не факт, что мне в нём удастся так же удачно поймать противника. Поэтому я решил облегчить себе задачу и сломал японцу ногу. И сразу же после этого прозвучал сигнал к перерыву. Я тут же направился в свой угол, а противник принялся обезболивать сломанную конечность прямо на арене. К нему подошёл рефери и что-то произнёс. Видимо, сказал, что следует пройти в свой угол, так как японец после этого поднялся на здоровой ноге и запрыгал к своему стулу. Там он сразу же занялся сломанной ногой, даже воду не взял у секунданта.
Я тем временем попил, отдышался и понял, что победа будет за мной. Если раньше я на это надеялся, то теперь был уверен. Спокойно дождался гонга и пошёл продолжать поединок.
Гендо не смог срастить ногу, поэтому просто её заморозил и покрыл тонким слоем льда. И теперь ему пришлось ходить, не сгибая левую ногу и волоча её. На скорости и манёвренности это сказалось кардинально. Теперь я мог спокойно поймать соперника и полностью «высушить», забрав остатки магии. Но я решил этого не делать. Во-первых, не стоило лишний раз показывать тому же Джаггернауту, что после тесного контакта со мной, соперник теряет силу, а во-вторых, я вспомнил, как японец пытался меня нашинковать, и это меня разозлило.
Я оглядел трибуны, зрители на них жаждали шоу. И им повезло. Не то чтобы я хотел их порадовать, просто так получилось. Максимально ускорившись и вложив всю магию в кулаки, я быстро подскочил к японцу и пробил ему двойку в печень. Получилось как в обычном боксёрском поединке. Гендо даже ничего не успел сделать, разве что немного задеть меня одним своим лезвием. Но это были мелочи.
Мне, окрылённому предчувствием скорой победы, было легко кружить вокруг противника и наносить ему один удар за другим. Он пытался защищаться, пытался отскакивать, но со сломанной ногой это было очень тяжело делать. К тому же магии у него становилось всё меньше и меньше — как ни крути, а ресурс тратился. Видимо, поддержание укрепления и одновременная заморозка сломанной ноги и трансформация рук в лезвия сжирали больше, чем мог генерировать японец.
Во второй половине раунда сопернику пришлось совсем туго. Он уже и не пытался отскакивать, лишь отбивался, причём не особо успешно. После очередной серии ударов по его корпусу, когда Гендо неудачно шагнул назад и чуть не упал, я изловчился и, вложив почти все силы в кулак левой не раненой руки, нанёс практически идеальный апперкот прям в подбородок японца.
Это был нокаут. Противник зашатался, сделал пару шагов назад и начал заваливаться на спину. И я, и все зрители на трибунах, и рефери уже ждали момента, когда Гендо рухнет на пол арены. Казалось, японец уже ничем не сможет нас удивить.
Казалось. Однако Гендо удивил.
Уже падая на спину, японец вскинул обе руки, что-то крикнул, и тут же кисти его рук озарила яркая вспышка. Этот гадёныш успел, прежде чем рухнуть на пол арены, сгенерировать два острейших металлических диска с острыми как бритва краями и метнуть их в меня.
Снова-здорово. Я уж думал, что на приличном турнире народ умеет проигрывать. Ан нет, и здесь попался отморозок, не желающий мириться с тем, что ему набили морду.
Всё произошло так быстро, что мне осталось лишь наблюдать, как эти диски входят в моё тело и застревают глубоко внутри меня, сломав по ходу дела рёбра. И я сразу же почувствовал дикую боль в правом и левом боках. И стало тяжело дышать, видимо, пострадали лёгкие. Но это было не так уж и критично. Главное — сердце не зацепило. А всё остальное мне после победы быстро восстановят лекари.
Ну а в том, что я победил, я уже не сомневался. Теперь, даже если бы Гендо каким-то чудом поднялся, его ожидала дисквалификация. Но он не поднялся. Видимо, все остатки сил потратил на бросок дисков.
Рефери, как и я, обалдевший от произошедшего, быстро подбежал ко мне, что-то сказал по-французски, взял мою руку и поднял её, зафиксировав мою победу. Сразу же после этого на ринг бросилась толпа. Ко мне — Артур, Мирон и мой лекарь, к японцу — его команда.
— Ложись на пол! — велел мне Артур. — Первую помощь окажем здесь!
— Дойду до нашей комнаты, — отмахнулся я. — Кроме лёгких, ничего важного не задето.
Никто со мной спорить не стал, Артур с Мироном просто подхватили меня с двух сторон под руки и повели в выделенную мне комнату. Лекарь шёл впереди, разгоняя народ.
Меня привели в «раздевалку», уложили на стоявшую у одной из стен кушетку, и лишь после этого Артур пожал мне руку и произнёс:
— Поздравляю!
— Поздравляю, Молот! — сказал Мирон и осторожно похлопал меня по плечу.
После этого они оба отошли, а ко мне приблизился лекарь — мужик примерно сорока — сорока пяти лет, которого до этого дня я никогда не видел. Он посмотрел на меня оценивающим взглядом и заявил:
— Ничего не бойся и не переживай, самое страшное уже позади. Теперь твоей жизни ничего не угрожает. Сейчас я сниму боль, после чего будем тебя лечить.
То, что моей жизни ничего не угрожает, я и сам знал. И переживал я совершенно по другому поводу — мне не нравился лекарь. Точнее, мне не нравилось то, что он обладал очень уж невысоким уровнем магии. Он принялся обезболивать мои раны, а я едва замечал его магию. Я тут же вспомнил, как хлестала магия, словно через край, когда меня восстанавливала после боёв Настя, или когда Аня лечила Орешкина после ранения. А тут всё было совсем по-другому.
Лекарь возился со мной минут пять, но боль практически не уменьшилась. И меня это стало уже напрягать. К тому же я видел, как из ран в моих боках течёт кровь. И чувствовал, что силы меня начинают покидать.
— Может, лучше сначала остановите кровь и вытащите из меня эти железяки? — обратился я к лекарю, не в силах смотреть на его безуспешные попытки обезболить мои раны. — А то я так и сознание скоро потеряю.
— Мне лучше знать, что делать сначала, — на удивление слишком уж раздражённо ответил лекарь.
— Так делай! — прикрикнул на него Артур. — Чего ты возишься?
Лекарь хотел что-то ответить, но не успел, открылась дверь, и в комнату вошёл Пётр Петрович с какими-то двумя мужиками. Оба были одарённые. И непросто одарённые, магии в них было с избытком. Не то что в лекаре.
— Молодец, Молот! — с порога произнёс Петя Сибирский. — Поздравляю! Достойно победил! Как ты?
— Был бы лучше, если бы вы нормального лекаря нашли, — со злостью произнёс Артур.
Бандит метнул на ИСБ-шника гневный взгляд и хотел ему что-то ответить, но не успел — я помешал.
— Какого хрена? — громко произнёс я, собравшись силами.
Я давно хотел задать ему этот вопрос, но с момента моего приезда в Монте-Карло я ещё ни разу не видел Петю Сибирского — его ни у князя на приёме не было, ни позже он к нам в комнату не заходил.
— Ты о чём? — удивился Петя.
— Почему вы меня не предупредили, что здесь правила не такие, как у вас на арене? Что за подстава?
— Так, ты и не спрашивал, — нелепо отшутился бандит. — Но ты же справился. И с Джаггернаутом справишься.
— Это другой разговор, но что за подстава?
Ответить Петя не успел — снова отворилась дверь, и в комнату вошла Васильева. Она молча подошла ко мне, осмотрела меня, затем глянула на лекаря и неожиданно бросила тому в лицо:
— Пошёл вон!
— Простите… — начал было лекарь, но договорить не успел.
— Пошёл вон! — громко повторила Аня, затем обратилась к Пете Сибирскому: — Я поставила на вашего бойца полмиллиона франков, а вы не можете ему нормального лекаря дать?
— Но это хороший лекарь… — начал было оправдываться бандит.
— У хорошего лекаря, боец на ногах бы уже стоял, а у вашего он кровью истекает до сих пор. Пошли все вон!
— Но ваше сиятельство!
— Я сказала, пошли вон! Не злите меня! — сказала Аня уже таким тоном, что даже мне стало не по себе.
Впрочем, это была не Аня, с которой я провёл столько приятных минут; это даже была не Анна Леонидовна — строгая преподавательница военной академии; это была княгиня Васильева, которая одним своим недовольным видом в своё время заставила заикаться от страха директора академии.
Вот и сейчас никто не рискнул с ней спорить, видимо, все знали, кто она такая, и кто за ней стоит. Петя Сибирский покраснел от злости, но ничего не сказал, а развернулся и покинул комнату. За ним вышла вся его команда, в том числе и лекарь. В помещении остались лишь я, Васильева и Артур.
— Я неясно выразилась? — мрачно спросила княгиня у ИСБ-шника, но тот на это вообще никак не отреагировал.
— Он свой, — произнёс я, собрав последние силы. — Это мой друг.
— Хорошо, — ответила мне Васильева и явно нехотя бросила Артуру: — Прошу меня извинить.
ИСБ-шник ответил на это кивком, давая понять, что всё понимает, но Аня на него уже не смотрела. Она полностью сконцентрировалась на мне: положила руки на места, куда вошли металлические диски и негромко произнесла:
— Сейчас всё будет хорошо.
И тут же я почувствовал, как боль начинает стихать. И увидел ту самую, бьющую через край магию. Работал мастер своего дела — лекарь невероятно высокого уровня.
Буквально через десять минут на мне не было ни одной царапины, ничего не болело, а два металлических диска валялись на полу. Разве что общая слабость напоминала о том, что ещё недавно я был сильно ранен.
Аня выдохнула, улыбнулась и обратилась к Артуру, который всё это время сидел на стуле в дальнем углу комнаты и наблюдал за процессом лечения:
— Сейчас я погружу его в оздоровительный сон. Примерно на час. Помощь лекаря — это хорошо, но нужно, чтобы организм закрепил это всё. Проследите, чтобы никто его не потревожил в это время.
— Прослежу, ваше сиятельство, — пообещал ИСБ-шник.
— А ещё я хочу попросить вас выйти из комнаты буквально на пару минут.
Артур посмотрел на меня, я утвердительно кивнул, и он сказал:
— Да, конечно.
ИСБ-шник тут же вышел, а Аня взяла меня за руку, улыбнулась и сказала:
— Ничего не спрашивай.
— Ты тоже, — ответил я.
— Удачи в финале, мой любимый курсант!
Сказав это, Аня наклонилась надо мной и крепко поцеловала меня в губы, а я ощутил, как меня накрывает тот самый жар, что возникал каждый раз, когда мы с ней были вместе и полностью отдавались нашим чувствам.
Но в этот раз не накрыло — не прерывая поцелуя, Аня быстро положила правую ладонь мне на лоб, и я провалился в глубокий сон.

...

Глава 22

Шёл четвёртый раунд. Бой с Джаггернаутом кардинально отличался от поединка с Гендо. В отличие от японца, англичанин был настоящей машиной — здоровенной, мощной и на вид непобедимой. Он был на голову выше меня, невероятно широк в плечах, а его перекачанное тело окутывал настолько большой и плотный слой магии, что я даже растерялся, когда противник вышел на арену.
Не испугался, а именно растерялся, потому как не мог представить, сколько сил и времени у меня потребуется, чтобы «выжрать» всю эту магию из Джаггернаута. А ещё у меня не было уверенности, что я смогу победить даже полностью лишённого магии гиганта. Казалось, победить такую тушу просто физически невозможно.
К моему огромному сожалению, мне не удалось посмотреть на поединок англичанина с немцем — весь их бой я проспал, набираясь сил. Артур не рискнул меня оставить, поэтому тоже не смог посмотреть второй полуфинал, и всё, что я знал о своём сопернике в финале — это то, что мне поведал Мирон. А тот особо ничего полезного и не сказал.
Впрочем, он и не мог мне что-либо сказать: не было у Джаггернаута никаких особых приёмов и трюков. Как заявил Мирон, немца англичанин просто сломал — бил, пока тот не рухнул на пол арены без сознания в четвёртом раунде, крушил своими гигантскими кулачищами.
Сначала мне, конечно, показалось, что помощник Пети Сибирского что-то недоговаривает, но уже в первом раунде я понял: Мирон сказал правду — не нужны были Джаггернауту никакие хитрые приёмы. Парень полностью оправдывал своё прозвище — от него прям веяло непомерной мощью, слепой яростью и желанием сокрушать всё, что встанет на его пути.
И он крушил. Удары на меня обрушились просто чудовищные. Да, я максимально усилил укрепление тела, я даже наложил на себя дополнительные заклятия, но помогало не очень. От каждого удачного удара противника я отлетал как минимум на пару метров.
Безусловно, я бил его в ответ, но скорее для того, чтобы показать, что я в деле и меня рано списывать со счетов. Но толку от моих ударов не было никакого — Джаггернаут, казалось, их вообще не замечал. Даже когда я один раз попал ему прямо кулаком в глаз, он разве что моргнул. Любой другой боец, каким бы он ни был сильным и крутым, как минимум инстинктивно бы потёр подбитый глаз, но англичанин просто моргнул.
Я же каждый удар чувствовал очень хорошо. И хоть от большей части мне удавалось уклониться, те, что достигали цели, были очень болезненными. Несмотря на все защиты и укрепление. А если бы не они, я бы после первого пропущенного удара отключился.
Но бегать по рингу и уклоняться от кулаков соперника смысла не было — я пропустил намного больше хороших ударов, чем англичанин, поэтому перспектива позорно пробегать по арене десять раундов, а потом ещё пять и проиграть по очкам, мне не улыбалась. Надо было как-то приступать к своему плану — начать вытягивать из противника магию. Не факт, что потом я смог бы с ним справиться, но в любом случае плана Б у меня не было. Значит, надо было реализовывать план А.
В отличие от Гендо, которого было довольно сложно поймать, Джаггернаут вообще не уворачивался, он и удары-то мои не всегда стремился отбивать, так они его, казалось, вообще не беспокоили. Поэтому провести захват, причём удачный, труда не составляло. Но вот только был риск, что как только я схвачу гиганта, он в ответ схватит меня. И вот как бы эта махина потом попросту не оторвала мне голову или руку. А возможность такая явно была.
Но с другой стороны, ничего иного я придумать не мог, поэтому изловчился и после того, как в очередной раз поднырнул под правую руку противника, увернувшись от его удара, я быстро забежал за спину англичанина и запрыгнул на него, захватив его шею своим правым предплечьем. Тут же сцепил руки в замок, закинул в них весь свой магический ресурс и попытался провести удушающий приём, начав параллельно высасывать магию из Джаггернаута.
Попытался… Это слово подходило больше всего. Несмотря на, казалось бы, удачное начало приёма и хлынувшую широким потоком ко мне магию противника, англичанин схватил меня за руки и вообще без каких-либо проблем расцепил их, а затем дёрнул меня за предплечья вверх и броском через свою голову уложил прямо перед собой на пол арены. Было неожиданно и очень больно.
Руки мои противник при этом не отпустил, и мне тут же пришла мысль, что если он сейчас прыгнет на меня сверху, придавит к арене и начнёт ломать мне руки, ноги и сворачивать шею, я ничего не смогу сделать. Но мне повезло: Джаггернауту захотелось завершить поединок эффектно. Он издал какой-то поистине звериный рык, схватил меня обеими руками за шею, приподнял над полом и принялся душить.
Не то чтобы это было отличным вариантом, но для меня однозначно лучшим, чем лежать на полу, придавленным огромной тушей. К моему счастью, англичанин захотел смотреть мне в глаза во время удушения, поэтому развернул меня к себе лицом. И это было вообще замечательно — я тоже схватил его за горло. И не успел я даже начать сжимать пальцы на шее противника, как он расхохотался — видимо, ему мои потуги показались очень смешными. Расхохотался и принялся меня душить.
Я перекинул всю свою магию на укрепление шеи, покрыл её сначала ледяной бронёй, затем алмазной, нарастил каменную кожу дракона — вспомнил всё, что знал, всё, что хоть как-то могло помочь. Ну и, конечно же, принялся высасывать из противника магию.
А Джаггернаут держал меня за шею, приподняв над ареной примерно на полметра, душил и при этом хохотал как маньяк. Я в какой-то момент попытался работать ногами, стараясь попасть в живот или пах соперника, но быстро понял, что это бесполезно: все мои удары не доставляли громиле никакого дискомфорта. Зато трибуны от такого развития событий быстро ожили: народ на них захлопал, восторженно заорал и засвистел, словно и не аристократы вовсе.
Я довольно быстро понял: всё, что я могу — это душить англичанина в ответ. Точнее, пытаться душить, потому как было глупо всерьёз думать, что можно как-то воздействовать на толстенную, перекачанную и покрытую защитными заклятиями шею. Надо было делать вид, что душу, а на самом деле выкачивать из противника магию. И уже потом, если мне удастся ослабить Джаггернаута, можно было бы думать о том, как его победить.
Но хотя бы так, хотя бы у меня была возможность вытягивать из англичанина магию. Ведь могло быть всё намного хуже, схвати он меня за шею сзади. Я постарался ухватиться за противника как можно сильнее. На всякий случай нарастил на своих ладонях шипы, как во время предыдущего боя — чтобы руки не соскользнули и Джаггернаут не освободил шею. Но похоже, он и не собирался освобождаться от моего захвата, он явно был уверен, что сможет задушить меня раньше, чем я создам ему хоть какие-то проблемы.
А я продолжал концентрировать всю свою магию в шее и руках и полностью открылся для магии противника, жадно её поглощая. И почти сразу же чуть не поплатился за эту жадность — поток магии, идущей от Джаггернаута, оказался настолько мощным, что я чуть не потерял сознание. Пришлось даже немного закрыться, чтобы меня в буквальном смысле не разорвало от переизбытка магии.
Но довольно быстро я разобрался, что мне делать в этой ситуации — я наложил на себя ещё несколько заклятий, не особо мне и нужных в этот момент, но очень затратных в магическом плане. Например, Притяжение Земли. На максимальном уровне оно само по себе требовало много магии, а благодаря тому, что противник оторвал меня от пола, затраты магии на удержание этого заклятия увеличились раза в три. Ну а заодно и Джаггернауту стало хоть немного, но тяжелее.
Таких заклятий я наложил на себя почти с десяток, и на максимальном уровне они «сжирали» очень много магии. В режиме обычного боя, без подпитки от противника, мой магический ресурс исчерпался бы наполовину уже через минуту, но теперь, он оставался на максимуме, зато поток магии от Джаггернаута ко мне усилился в несколько раз. Правда, я не заметил, чтобы это хоть как-то усложнило жизнь англичанину.
Но всё же в какой-то момент я заметил, что магическая дымка вокруг противника стала уже не такой густой, как была прежде — его ресурс был огромным, но не бесконечным. А за несколько секунд до гонга он даже поставил меня на пол — не смог бороться с Притяжением Земли.
К чести противника, он убрал руки с моей шеи в тот же момент, как прозвучал гонг. Я сделал то же самое и побрёл в свой угол. Пока сидел на стуле, отдыхал и пил воду, думал о том, что начинать вытягивать магию из противника надо в самом начале раунда. Но не факт, что даже трёх минут на это хватит. Скорее, точно не хватит — не так-то легко «выпить» всю магию из такой туши. И понимание этого факта сильно меня обескураживало.
На пятый раунд я вышел не то чтобы в растерянности, но с чётким пониманием, что вытянуть за три минуты магию из Джаггернаута я не смогу. Надо было предпринимать что-то другое. Но что? Что можно было сделать с этой машиной?
Противник, как оказалось, тоже решил, что тактика прошлого раунда его не устраивает, и еда только прозвучал гонг, Джаггернаут с какой-то невероятной прытью бросился на меня. Но в этот раз он не собирался меня бить, а растопырил свои лапищи, чтобы поймать меня.
Надо признать, такая тактика застала меня врасплох — ну не ожидал я этого. Попытался увернуться, но не вышло — здоровяк ухватил меня за левую руку. Тут же подтянул к себе, крепко меня обхватил и принялся ломать. Натурально ломать — в прямом смысле этого слова, я прям почувствовал, как захрустели мои рёбра.
Укрепление тела, конечно, работало, но ставить дополнительные защиты на весь торс было сложнее, чем на шею. Да ещё левую руку здоровяк прижал к моему телу, что тоже было крайне неприятно. Конечно же, я схватил правой его за горло и снова принялся душить, но со стороны это, наверное, выглядело очень смешно — пытаться одной рукой задушить такого быка.
Но как выяснилось, чужая магия и одной рукой забиралась так же активно, как и двумя, а ещё я понял, что за минуту перерыва, противник полностью не восстановился — ещё к середине раунда я заметил, что его магическая дымка уже значительно тоньше, чем была в начале. Но в любом случае до конца раунда я всю магию у Джаггернаута не заберу — это было понятно, просто не хватит времени.
Да и к тому же не факт, что я сам дотяну до конца раунда — казалось, что противник сломал мне уже все рёбра и пробил все защиты. Боль была просто невыносимая, и я боялся, как бы не потерять сознание от болевого шока. Надо было срочно что-то предпринимать — что-то такое, чего от меня не ожидают. Но что можно было придумать в такой ситуации?
Мне бы очень пригодилось то заклятие, при помощи которого японец превращал свои ладони в лезвия, чтобы начать кромсать противника, но я такого заклятия не знал. Из тех, что знал, для нанесения ран лучше всего могли подойти Когти тигра. Это заклятие сильно укрепляло пальцы, покрывало их металлом и превращало ногти мага в некое подобие звериных когтей — невероятно прочных и острых.
По большому счёту в бою от них толку немного — очень уж они короткие, у того же Ледяного клинка эффективность в разы больше. Когти хорошо работают, когда надо куда-то вскарабкаться или что-то разорвать. Но здесь и сейчас это был практически идеальный вариант, потому что, в отличие от того же Ледяного клинка, Когти тигра из-за своего размера не выходили за рамки ограничений, установленных правилами турнира.
Вот только как их использовать? Просто царапать противника и наносить ему раны? Это несерьёзно — такому бугаю даже раны от Когтя тигра нипочём. Ну потеряет немного крови, ну испытает дискомфорт. По большому счёту, и всё. Нужно было действовать более радикально.
Пока я быстро прикидывал варианты, Джаггернаут продолжал меня ломать, и я с ужасом почувствовал, что силы меня начинают покидать. Причём магии было в избытке, её перекачка от противника не уменьшилась, просто физические мои силы были на исходе. А когда такое происходит, то и магия уже не в силах помочь. Она укрепляет и улучшает, но должно быть хоть что-то, что можно укрепить и улучшить. А сил у меня уже почти не осталось.
Но к моей радости противник тоже ослабевал — по крайней мере, его магическая дымка иссякла чуть ли не на три четверти. Да и хватка ослабла — если в начале раунда я вообще не мог пошевелить левой рукой, прижатой к телу, то теперь при желании можно было даже попробовать её высвободить.
И у меня созрел новый план. Я таки быстро активировал заклятие Когтя тигра, но только на левую руку, после чего смог вывернуть эту руку так, что моя ладонь оказалась в районе груди Джаггернаута — с правой её стороны. Это хорошо, что с правой — задеть сердце и убить соперника мне не хотелось. Хоть это и допускалось правилами, но меня не прельщало становиться убийцей из-за пяти миллионов франков.
Как только я почувствовал, что моя ладонь превратилась в железную звериную лапу с острыми когтями, я впился этой лапой в бок Джаггернаута и принялся этот бок разрывать. Соперник тут же вздрогнул и стал ещё сильнее сжимать свои ручищи. А я ещё быстрее разрывать ему бок.
Довольно быстро я дошёл до рёбер и выломал два из них. Англичанин при этом дико рычал, словно раненый зверь, но хватки не ослаблял — наоборот, ещё её усилил, хотя ранее мне казалось, что сильнее давить на меня уже просто невозможно. Но нет. Видимо, предел был ещё не близко.
Я начал задыхаться, похоже, мои рёбра, тоже все переломанные, уже впились в лёгкие, а может, соперник сдавил моё тело так, что уже сами лёгкие сжались. Так или иначе, дышать я почти не мог. Но и англичанину стало сильно хуже — я, выломав ему рёбра и разворотив грудную клетку, добрался-таки до его правого лёгкого и превращал его в кашу своими стальными когтями.
Это был уже не поединок, это было хрен пойми что. Мне совершенно не нравилось то, что я делал, но какие у меня были варианты? Проиграть? Дать сломать себя? Нет уж, извините, не для того я приехал. Всё, что не запрещено правилами — разрешено! Пусть некрасиво, но зато эффективно.
Впрочем, это для меня некрасиво, а трибуны ревели в восторге — такого зрелища в финале никто явно не ожидал. Народу нравилось. А я подумал, что если выживу сейчас, то на арену уже точно никогда не выйду по своей воле. Даже за очень большие деньги.
Джаггернаут так сильно меня поломал, а я так искромсал его внутренности, что если бы не усиление тел и сильнейшие заклятия, мы не просто давно бы рухнули и потеряли сознание, мы вряд ли ещё оставались бы в живых. Но магия творила чудеса: мы не просто выжили с такими травмами, мы всё ещё стояли на ногах. Хотя, казалось, это ненадолго. Как минимум совсем скоро должен был прозвучать гонг.
От мысли, что через минутный перерыв это всё начнётся сначала, мне стало ещё хуже. Видимо, противник придерживался такого же мнения, поэтому он решил вложить все оставшиеся силы в последний рывок и попытаться добить меня до окончания раунда. И он решил действовать моим методом — пробить мне грудную клетку и добраться до моих внутренних органов. Но вот только к моему большому сожалению, он начал пробивать левую часть грудной клетки — видимо, решил, что вырвать сердце будет быстрее и надёжнее.
Но Джаггернаут сделал ошибку — понадеялся на свои лапищи и не стал их модифицировать. Однако с первого удара пробить моё укреплённое тело не вышло, а до второго дело не дошло — я с испуга так дёрнул рукой внутри его грудной клетки, что зацепил там железными когтями что-то особенно важное. Может, позвоночник ему сломал, может, какие-то нервные окончания перебил. Сложно сказать — я в этот момент уже находился в состоянии аффекта и мало что понимал.
Противник резко дёрнулся, отпустил меня, закатил глаза, обмяк и, казалось, вот-вот упадёт. Возникло дикое желание изо всех сил заехать ему с ноги в голову, чтобы он уж точно рухнул на пол арены. Но я сдержался — стало противно. И дело было не в Джаггернауте. Я просто не хотел больше драться. Всё, перебор. До тошноты. Никогда ни при каких обстоятельствах больше не буду драться на потеху публики.
Безусловно, случиться может всякое, и явно ещё не раз мне придётся в жизни сжимать кулаки и применять боевые заклятия, но на арену я больше не выйду! Точка!
Раздался гонг. Пятый раунд закончился. Возможно, и стоило добить соперника, чтобы он упал, и рефери зафиксировал его проигрыш. Неужели через минуту всё начинать заново? От одной этой мысли стало тошно. Хотя глядя на Джаггернаута, трудно было представить, что за минуту без помощи лекаря он придёт в такую форму, чтобы продолжить бой. Впрочем, я не знал, как мне самому дойти до стула в углу. Было больно даже шевелиться.
Так мы и стояли. Рефери подошёл ко мне и что-то произнёс на французском, но я ничего не понял и в ответ лишь вздохнул. Затем рефери с этой же фразой обратился к англичанину. Но и тот промолчал. И даже не вздохнул. Вообще никак не отреагировал. Просто стоял как вкопанный. А примерно через полминуты упал.
Рефери тут же подскочил к Джаггернауту, о чём-то его спросил и, не получив ответа, громко крикнул в зал. Тут же на арену вбежал лекарь из команды англичанина и принялся приводить громилу в чувство.
А я стоял, думая лишь о том, как бы тоже не упасть. Рефери подошёл ко мне, взял меня за правую руку и поднял её. И выкрикнул какую-то фразу по-французски. Я разобрал в ней всего два слова: Молот и «виктуар». Похоже, мужик объявил о моей победе.

Глава 23

Глядя на аплодирующие трибуны, я невольно улыбнулся. Как ни крути, а побеждать приятно. Драться — тяжело, больно и опасно, а побеждать — приятно. Впрочем, своего решения: ни при каком раскладе больше не выходить на арену, я не изменю. И покину её сейчас с большой радостью.
Только вот не стоило пытаться это сделать самому — не хватало ещё из-за потери сил упасть на потеху публике. Я понимал, что при всём желании вряд ли далеко дойду без посторонней помощи: переломанные рёбра дико болели, дышал я с трудом, сил вообще не осталось.
Но спешить было некуда, и я спокойно ждал Артура и Мирона, которые уже бежали ко мне. И ещё очень надеялся, что Аня снова придёт и поможет. В принципе это бы выглядело абсолютно нормально после того, как она поставила на меня большую сумму и поняла, что в моей команде нет нормального лекаря. Со стороны это выглядело бы как обычная благодарность бойцу.
Артур с Мироном подскочили ко мне, подхватили под руки, поздравили с победой и не спеша повели в выделенную мне комнату. Там уложили на кушетку.
— Вы мне, случайно, нормального лекаря не нашли? — поинтересовался я у Петиного помощника.
— Нашли, — ответил тот. — Он сейчас подойдёт.
И почти сразу же после этих слов в комнату зашли три мужика — два из них раньше приходили с Петром Петровичем, а третий — новый. И судя по тому, что у этого третьего магии было просто через край, он и был тем самым обещанным нормальным лекарем. Правда, мне не очень понравилось выражение его лица — какое-то оно у него было слишком напряжённое и злое. Обычно лекари выглядят немного добрее.
Едва эта троица подошла ко мне, Мирон выскочил из комнаты. Мне это совсем не понравилось, и я на всякий случай поставил усиление, которое снял после боя, чтобы не тратить на него последние силы. Но хорошо хоть магией я, благодаря Джаггернауту, был полон под завязку, поэтому вернуть усиление большой проблемой не стало.
— Ты расслабься, — произнёс мужик, назвавшийся лекарем. — Сейчас я тебя приведу в порядок.
Он положил одну руку мне на грудь, другую — на лоб и начал начитывать какое-то заклинание. И что-то оно никак не походило на лекарское. Я вообще не помню, чтобы лекари что-либо начитывали — они работали совершенно иначе. А ещё мне стало хуже — казалось, что мужик забирает мою магию. Причём он её не себе забирал, а просто как-то рассеивал её, уменьшал моё усиленье.
Скорее всего, не имей я возможности видеть движение магических потоков, я бы ничего и не ощутил, приняв небольшую возникшую слабость за первую реакцию на лекарское воздействие. Такое иногда бывает: сначала лекарь тебя полностью расслабляет, опустошает, а потом наполняет силой и энергией. Но я видел! Я видел, как этот угрюмый мужик пытается разрушить моё усиление.
— Сними все защиты, — мрачно пробурчал лжелекарь. — Расслабься, закрой глаза.
Ага, аж два раза я расслабился. Наоборот, всё происходящее меня очень даже напрягало. И, похоже, не только меня.
— А вы здесь чего забыли? — спросил Артур у двух Петиных бойцов.
— Велено охранять, — ответил один из них.
— Сам справлюсь, — сказал ИСБ-шник. — Идите в коридоре ждите.
— Велено охранять, — мрачно повторил здоровяк.
— Снаружи охраняйте…
Договорить Артур не успел — каким-то невероятно быстрым движением Петин подручный метнулся к ИСБ-шнику и вонзил тому нож в район печени по самую рукоять. Как и откуда он достал этот нож, я даже не заметил. И Артур, видимо, тоже, раз пропустил этот удар. Похоже, даже в мыслях не допускал, что напасть могут на него. А как оказалось, зря.
В тот же момент, когда один Петин бугай напал на Артура, второй попытался пырнуть ножом меня. Обычным ножом. Точнее, не совсем обычным — хорошим, боевым, явно очень острым, но не зачарованным. А потому эта попытка нанести мне тяжёлое ранение потерпела неудачу — усиление справилось на все сто процентов, я лишь небольшой укол ощутил слева в боку.
Ударивший явно не ожидал, что на мне стоит усиление, и растерялся. И буквально на секунду застыл, с удивлением глядя мне в глаза. Я воспользовался этим моментом, схватил его за ту руку, что держала нож, и без проблем сломал ему предплечье. Находясь под усилением сломать что-либо неодарённому легко, я даже не напрягся. А мужик взвыл и отпрянул от меня. Каким бы он ни был крутым бойцом, но когда ломают руку — это больно.
Опешивший от всего этого лжелекарь ещё сильнее придавил меня к кушетке и продолжил начитывать заклинание. Это было странно. Он мог использовать против меня любое боевое заклятие — теперь-то уже чего стесняться? Это изначально, как я понял, в его задачу входило забрать у меня остатки жизненных сил, делая при этом вид, что он меня лечит, а потом объявить, что не смог спасти, что ранения были слишком тяжёлые.
Вопросы к нему, конечно, имелись бы, но в целом план был неплохой. Практически идеальный — никто не стал бы особо разбираться, и всё списали бы на поединок и ранения, полученные мной от Джаггернаута. Однако у одного из Петиных подручных сдали нервы, и всё пошло не по плану.
И это было странно. Что мешало двоим амбалам выйти в коридор и спокойно дождаться, когда лжелекарь меня добьёт? Или всё-таки план был несколько другим? Или поджимало время? Теперь уже не узнаешь. Теперь надо исходить из того, что имеем.
А имел я злющего мага, который яростно прижимал меня к кушетке и что-то начитывал, и двух Петиных сподручных, которые хоть и не представляли для меня большой опасности, но забывать про них однозначно не стоило.
И раз маг не применял никаких боевых заклятий, а лишь с невиданным упорством пытался на меня что-то наложить, то, видимо, считал этот способ лучшим. И мне это не понравилось. Не желая тратить силы на заклятия, я сначала схватил лежавший на кушетке нож и ударил им мужика. Оказалось, на нём тоже стоит усиление. Что ж, ожидаемо, но попробовать стоило.
Хотел выбросить нож подальше, но в это время на меня бросился здоровяк, ранивший Артура. Я метнул нож в него. Относительно удачно — попал в дельтовидную мышцу левого плеча. Тут же добил врага воздушным ударом — не особо мощным, но неодарённому и такого хватило, чтобы отлететь к стене, довольно сильно об неё удариться и потерять сознание.
Много сил у меня на этот удар не ушло, поэтому я тут же ещё одним таким же припечатал к стене второго амбала — лишним не будет. И теперь можно было заняться магом — просто смотреть, как он пытается на меня что-то наложить, не хотелось.
Первой мыслью было — начать забирать у него магию, но глядя на то, как много её было у лжелекаря, я понял, что это не вариант. Возможно, тот уже заканчивал с заклятием — тут надо было спешить, надо было придумывать что-то быстрое, эффективное, способное как минимум сбить магу концентрацию.
А что может быть эффективнее, чем хороший удар в ухо? Я мгновенно вкачал всю свою магию в правую руку, быстрым заклинанием превратил кулак в камень и изо всех сил припечатал гаду. Попал просто идеально — в самое ухо. Учитывая, что мой каменный кулак стал больше головы лжелекаря, а в удар я вложил практически все силы, мужика как ветром сдуло от меня, и он так же отлетел до самой стены.
Правда, в отличие от неодарённых здоровяков, явно получивший переломы от сильнейшего удара о стену, маг, находившийся под усилением тела, быстро вскочил на ноги. Он вытянул руки и принялся формировать перед собой нечто странное: то ли огненный шар, то ли поток каких-то раскалённых частиц. При этом лицо у мужика было крайне удивлённое — он явно не ожидал такой прыти от поломанного бойца.
Впрочем, я и сам не ожидал, но от страха за собственную жизнь у меня мобилизовались какие-то совсем уж скрытые резервы. Да и забранная у Джаггернаута магия сильно помогала. Это был мой козырь, о котором не знали враги, готовя нападение на меня.
Я стал прикидывать, что делать дальше: поставить перед собой ледяной барьер, который должен удержать удар огненным заклятием, или самому атаковать первым? Атаковать, конечно, было предпочтительней, но я еле держался на ногах. Магии было через край, но вот обычных физических уже почти не осталось. И держался я исключительно благодаря наложенному усилению. И тут надо было хорошо подумать, что для меня в такой ситуации предпочтительнее: защищаться или атаковать.
Ещё я бросил взгляд на Артура. Тот лежал на полу в луже крови, зажимая рану. Похоже, был ещё жив. Но время, судя по луже, там шло явно на секунды. Значит, не буду я ничего ждать!
Усилив защиту, я превратил кулаки в две ледяные глыбы — они против огненного заклятия работали лучше, чем камни, и бросился на врага. Тот сразу же метнул в меня своё подобие огненного шара. Доделал он его или «сырым» отправил, я не понял, но особого вреда мне этот шар не нанёс. Ну обжёг лицо немного, ну ослепил на секунду, да и всё.
А я тем временем подскочил к вражескому магу и принялся наносить ему удары кулаками. Довольно неплохо получалось, но недолго. Лжелекарь отскочил в сторону и выпустил в меня воздушный удар, который хоть и не нанёс мне никакого ущерба, но с ног меня сбил.
Я быстро поднялся, а враг отошёл к дальней стене и начал «обрастать» какой-то необычной бронёй. Разглядеть её я не успел, так как раздался жуткий грохот, и в комнату влетела дверь, точнее, её обломки, а вместе с ними два мужика, одетых так же, как те, что сопровождали лжелекаря. Видимо, они охраняли вход в комнату снаружи.
Но кто с ними это сделал?
Ответ на этот вопрос я получил буквально через секунду, когда в комнату вошла Аня. Первым делом она наложила какое-то заклятие на корчащихся на полу бедолаг, и те тут же застыли в нелепых позах. Затем быстро оглядела комнату.
— Игорь! — крик был настолько громкий, что я аж вздрогнул. — Стой на месте!
После этих слов княгиня Васильева вскинула руку в направлении лжелекаря и выпустила в него… Я даже не понял, что это было. Меня ослепила яркая вспышка, и какая-то мощная волна отшвырнула в сторону. А вот вражескому магу, похоже, пришёл конец. Бедолагу просто размазало по стене. Он превратился в натуральное месиво, аж неприятно было смотреть. И расплющило его явно не об стену — маг был под усилением, поэтому при обычном воздействии тем же воздушным ударом, пусть даже невероятно сильным, лжелекарь просто пробил бы эту стену и улетел куда подальше.
Но его по этой стене размазало. И не сказать, что я прям сильно удивился: у одного из ведущих преподавателей магической военной академии явно имелись в арсенале мощные летальные заклятия. Меня больше удивило, что Аня использовала его, не задумавшись ни на секунду. Впрочем, не особо и удивило.
— Игорь! Ты как? — взволнованно крикнула Аня, не обращая никакого внимания на размазанного по стене мага, подбежала ко мне, начала ощупывать моё лицо и тело. — Какой кошмар! Да как ты вообще на ногах стоишь? Но не переживай, сейчас всё будет хорошо!
Аня осторожно обняла меня, затем отпустила, провела ладонью по моему лицу, несколько раз меня поцеловала: в губы, в лоб, в щёку. Было видно, что она очень взволнована.
— Со мной всё нормально, — сказал я. — Пожалуйста, помоги Артуру. Он сильно ранен.
— Да, конечно, — ответила Аня и направилась к ИСБ-шнику.
Примерно минуту, а может, чуть больше, я наблюдал, как опытная лекарка возится с умирающим человеком. Аня перевернула Артура на спину и накладывала на него одно заклятие за другим. Я видел, как окутались магией её руки, видел потоки, которые она передавала раненому, видел, как она хмурилась, как закусывала губу, когда ничего не получалась. Наконец она сделала небольшую паузу и, выдохнув, произнесла:
— Жить будет.
— Спасибо, — только и мог я сказать в ответ. — Он очень хороший человек.
Аня ещё минут пять возилась с Артуром, а в конце наложила на него какое-то заклятие, окутавшее ИСБ-шника плотной зелёной дымкой. После чего она поднялась и произнесла:
— Его жизни ничего не угрожает, я залечила все раны. Но он потерял очень много крови, я никак не могу быстро увеличить её объём. Тут только сам организм может справиться. Но я создала условия, при которых это произойдёт довольно быстро: примерно за полчаса. Его просто не надо трогать всё это время. Хотя на кушетку можно и перенести.
— Давай перенесём, — предложил я.
— После того как я на этой кушетке тебя приведу в порядок, — ответила Аня, она подошла ко мне, улыбнулась, поцеловала меня, провела рукой по моей щеке и сказала: — Как же я испугалась. Ты даже не можешь себе представить, как сильно я за тебя испугалась. Что здесь произошло?
— Что здесь произошло? — какой-то нечеловеческий, рычащий, возмущённый голос повторил Анин вопрос, и тут же в комнату влетел Сибирский князь.
Сразу же за князем в комнату вошли трое одарённых — то ли охрана, то ли просто сопровождающие. Похоже, второе, так как все они были одеты по-разному.
— Что здесь произошло? — повторил князь свой вопрос, оглядывая комнату.
— Здесь произошло покушение на нашего чемпиона, Илья Николаевич, — совершенно спокойно произнесла Аня. — Я решила после прекрасного поединка помочь нашему бойцу восстановиться, так как нормального лекаря ему не предоставили, о чём я вам уже говорила. Пришла сюда, а здесь вот такое безобразие творится: сопровождающий Молота лежит на полу с ножом в печени, а сам Игорь, израненный и обессиленный после финала, отбивается от какого-то мага.
— От того? — поинтересовался князь, ткнув пальцем на то, что осталось от лжелекаря.
— Да, — ответила Аня.
— Это вы его так, Анна Леонидовна?
— Пришлось.
— Жаль, конечно, могли бы допросить.
— Было не до раздумий, — развела руками Аня. — А допросить можно вот этих четверых, что на полу валяются.
— Так и сделаем, — пообещал князь и обратился ко мне: — У тебя есть хоть какие-то мысли на этот счёт?
— Мыслей много, — сказал я. — Но они все на уровне подозрений. А вот что я могу точно сказать, это то, что эти двое половину вечера ходили с Петей Сибирским.
Я указал на лежащих без сознания у стены здоровяков и добавил:
— И привёл их сюда, как и того мага, что сейчас украшает стену, Петин помощник — Мирон. Привёл и сразу же убежал.
— То-то я ни Пети, ни Мирона нигде сейчас не видел, — задумчиво произнёс князь и тут же обратился к одному из своих сопровождающих:
— Быстро задержать всех, кого сможете, из Петиной команды! И сюда ребят отправь, надо унести свидетелей, пока полиция не явилась.