Артефакт 038 - 20 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Артефакт 038

18:11

Артефакт 038

***

...

— Я понимаю, Ярослав Данилович, что мы не можем наделать ружей и автоматов и продавать их направо и налево простым людям. И тракторы вместо танков делать не можем — дорогие тракторы выйдут. Но должны быть варианты. Должны быть товары двойного назначения, которые могут пользоваться спросом. Надо просто понять, на что есть спрос из того, что мы модем теоретически производить.
Я вспомнил, как в моей прошлой жизни один из военных заводов начал в девяностые клепать вместо параболических антенн санки-ледянки. А другой — наводнил рынок неплохими сапёрными лопатками. Можно найти ту продукцию, что хорошо пойдёт на рынке. Надо только хорошо подумать и грамотно просчитать. Только вот кто этим будет заниматься?
— Нужно найти и нанять хороших маркетологов, — сказал я, подводя итог нашему разговору о том, что нам лучше производить.
— Прости, кого нанять? — переспросил Румянцев.
Забавно вышло — в этом мире нет слова «маркетолог» в русском языке. Не позаимствовали. Но ведь маркетологи есть, надо просто вспомнить, как они здесь называются.
— Нанять людей, которые проведут анализ рынка и соединят потребности простых людей с возможностями нашего завода, — пояснил я. — Простыми словами: определять, что из того, что мы можем произвести, можно быстро и хорошо продать.
— Так бы сразу и сказал, что аналитиков.
— Не просто аналитиков, а таких аналитиков, кто потом будет ещё и продвигать выпускаемые товары в массы, делать им рекламу.
— У нас на заводе таких не было, — заявил Румянцев.
— А теперь будут, — заверил я его. — Надо только их где-то найти.
Легко сказать — найти, но вот где искать? И к тому же я всё больше убеждался в мысли, что в этом мире нет не только термина «маркетолог», но и самих маркетологов в том виде, в каком они были в моей прошлой жизни. Не нашлось здесь пока ещё своего Филипа Котлера — человека, который собрал бы в одну кучу, систематизировал и превратил в науку все знания о деятельности, направленной на удовлетворение рыночных потребностей с целью извлечения прибыли. Поэтому придётся искать просто толковых аналитиков и грамотно им ставить задачу. В принципе не проблема, но времени потребует намного больше, чем поставить задачу толковому профессиональному маркетологу.
— А может, попробуем хоть какой-нибудь госзаказ получить? — с грустью спросил отец. — Мне кажется, что без него будет совсем сложно.
— Мы будем думать над всеми вариантами, — пообещал я. — Но я не думаю, что в условиях, когда армию сократили и продолжают сокращать, будет легко выбить госзаказ.
— Да, — поддержал меня Румянцев. — Для этого нужны связи в министерстве обороны. А они были только у Боброва.
— Но Марк должен тоже кого-то там знать, — сказал отец. — Он же с ними работал напрямую.
— Работал, — согласился Ярослав Данилович. — Но в министерстве обороны почти всех поменяли.
— Не всех.
— Да почти всех!
— Ладно, давай мы этот спор продолжим в другом месте, — предложил отец. — Не будем Игорю мешать.
После этого они быстро встали и покинули кабинет. А я снова задумался о маркетологах. Но ненадолго, потому что почти сразу же отворилась дверь, внутрь заглянула Оксана и спросила:
— Вера Александровна и Иван Дмитриевич ждут в приёмной. Им можно заходить? Или попозже?
— Конечно, пусть заходят! — ответил я помощнице, и она тут же исчезла.
И почти сразу же в кабинет вошли Вера и Покровский.
— Проходите, присаживайтесь, — обратился я к ним и с грустным сарказмом добавил: — Сейчас я вас «порадую».
— Нас уже Оксана «порадовала», когда сообщила, что вы вместо банка сюда едете, — произнёс юрист, устраиваясь в кресле.
— Да, не срослось с Уральским торговым, — сказал я и развёл руками. — И мне кажется, не имеет смысла дальше пытаться биться лбом в двери местных банков. На Екатеринбурге свет клином не сошёлся — в стране много финансовых учреждений. В одной Москве их под сотню.
— Не хочу вас расстраивать, Игорь Васильевич, но там нас ждёт такой же результат. Пока мы не погасим задолженность по текущему кредиту, у нас высвечивается такая кредитная история, что никакой банкир в здравом уме нам не даст ни копейки.
— Но у нас уважительная причина — счета были арестованы из-за суда, — напомнил я.
— Как я уже говорил раньше, арестом можно оправдать лишь наличие долга, но он никак не объясняет, почему мы этот долг до сих пор не оплатили, — парировал юрист.
— Вы сказали в прошлый раз, что там уже почти под миллион накапало.
— На сегодняшний день девятьсот сорок три тысячи с копейками, — уточнил Покровский. — И процент растёт каждый месяц, а пеня каждый день.
— Я подумаю, где взять кредит хотя бы на миллион, чтобы закрыть эти долги, — пообещал я.
Но пообещать легко, а вот найти деньги намного сложнее. Чтобы взять кредит, нужен залог. Но что у меня было кроме нашей квартиры? Ничего. А под неё много не дадут. Пытаться брать миллион под залог завода — это было несерьёзно, да и тоже никто бы не дал. Хоть к бандитам иди и занимай под проценты. И я бы пошёл, если бы знал хоть кого-то, кроме Пети Сибирского. А к нему обратится я уже не мог после отказа от участия в турнире.
Накануне я пересчитал все свои запасы, в том числе и неприкосновенные — там набиралось чуть менее четырёхсот тысяч. Если быть точным — триста восемьдесят. Сумма сама по себе огромная, но ситуацию она не спасала. На деньги с рынка я рассчитывать не мог — каждую копейку, заработанную там, Вера уже распределила на текущие расходы по заводу. И ещё неизвестно, хватит ли ей этого.
— Вера, а что у нас с текущими расходами по заводу? — спросил я, решив прояснить этот момент. — Хватает денег с рынка?
— Впритык, — ответила Медведева. — Вылезло много неожиданных, точнее, ожидаемых, но внезапных трат. Приходится на всём экономить. Но через месяц нужно будет платить первую зарплату, там точно денег с рынка не хватит.
— Ну я надеюсь, за месяц мы решим финансовые проблемы.
— Многие сотрудники интересуются авансом.
— Это логично, многие вообще без работы сидели всё это время. Но с авансами всё же немного придётся подождать.
— Я так им и говорю.
— А я, как и обещал, подал в суд на английский банк, — снова вступил в разговор Покровский. — Но, как я уже говорил, толку от этого никакого, кроме возможности в будущем, если понадобится, доказать, что мы честно пытались забрать назад эти деньги. Так сказать, чтобы был документ.
Я хотел похвалить юриста, но не успел — у меня зазвонил телефон. Извинившись перед собеседниками, я принял звонок.
— Игорь! — раздался из аппарата голос Артёма Ивановича. — Тут к тебе какой-то важный мужик приехал на большой машине. Назвался Петром Петровичем, говорит, что ты его ждёшь.
Ага, жду. Век бы его не видеть. Но, разумеется, в трубку я выразился более корректно:
— Не то чтобы жду, но раз уж приехал, пусть ребята его ко мне проводят.
— Принял! — ответил Жуков и сбросил звонок.
Это, конечно, был сюрприз — Петя Сибирский собственной персоной и без предупреждения. Видимо, что-то случилось, раз он подорвался и приехал на завод. И вот этого что-то мне сегодня только и не хватало. Но отказать во встрече бандиту я не мог — он меня всегда принимал без разговоров.
Мой разговор с бухгалтером и юристом, по сути, уже подошёл к концу, и я в любом случае собирался его заканчивать. Поэтому, положив телефон на стол, сразу же сказал:
— Вроде мы всё обсудили, задача мне ясна, буду искать девятьсот сорок три тысячи, а вы, Иван Дмитриевич, начинайте уже думать, в какие банки за пределами Екатеринбурга мы сможем обратиться. Если что, я здесь буду до вечера, а сейчас прошу меня простить, ко мне приехал важный посетитель, и я сейчас должен его принять.
Вера и Покровский ушли, и у меня наконец-то появилась пара минут, чтобы откинуться на спинку кресла и расслабиться. А может, и не пара — вряд ли Петя Сибирский предпочитает ходить быстрым шагом. Такие люди передвигаются не спеша, вразвалочку — походкой хозяина жизни.
Бандит добирался до моего кабинета минут десять, я уже даже начал переживать, не заблудился ли он где-то по пути. Но в итоге отворилась дверь, и на пороге появилась Оксана, которая объявила:
— Игорь Васильевич, к вам посетитель!
— Пусть заходит, я его жду, — ответил я, вставая с кресла, чтобы выразить незваному гостю почтение.
Не то чтобы я должен это делать, но мне показалось, что лишним не будет встретить бандита с уважением — кто его знает, для чего он приехал.
— А ничего так ты устроился, Молот! — произнёс Петя Сибирский, входя в кабинет. — С размахом.
— Это не я так размахнулся, Пётр Петрович, — сказал я, шагая к бандиту и протягивая ему руку. — Это бывший директор завода. А я всего лишь занял его кабинет.
— Всего лишь, — усмехнулся гость, пожимая мою ладонь. — С каждым разом ты меня удивляешь всё больше и больше.
— Я не специально, честное слово, — сказал я, жестом приглашая бандита присесть за стол.
Тот сел в кресло и как-то сразу переменился — стал очень серьёзным. Настолько серьёзным, что мне даже стало не по себе.
— Что-то случилось? — не удержался я от вопроса.
— Пока нет, — ответил Петя Сибирский.
— Пока?
— Молот, я не буду ходить вокруг да около, я сразу скажу: ты должен поехать на турнир в Монте-Карло и драться там.
— Должен? — удивился я. — Кому? Мне казалось, мы закрыли эту тему.
— Князь уже заявил тебя.
— Даже так? А что будет, если я не поеду? Сибирские отберут-таки у меня завод с помощью вашего князя?
— Князю плевать на твой завод. И на тебя ему плевать. И на меня тоже, — сказал бандит. — Нас с тобой обоих грохнут и в одной яме закопают, если ты не пойдёшь драться. И всех твоих друзей и близких заодно грохнут. Артурчик твой уже сделал ноги из города, в вот мы с тобой так не спрячемся. Да и не хотелось бы бежать и бросать всё, что имеем.
Переигрывал Петя, ох переигрывал. Впрочем, выглядел он при этом весьма убедительно.
— А с чего вдруг князь решил, что я выиграю этот турнир? — спросил я.
— Он видел тебя в деле.
— Один раз?
— Ему этого достаточно. Дерёшься ты, Молот, так себе, скажу честно, но живуч невероятно. Князь сказал, что любой из его лучших бойцов сдох бы и от пятой части тех усилий, что он приложил, когда душил тебя. А тебе хоть бы хны.
— Ну не хоть бы хны, — напомнил я. — Вообще-то, я там сознание потерял.
— Ты его потерял, когда князь вообще перестал сдерживать себя, — заявил бандит. — В общем, он верит, что ты сможешь победить на этом турнире, и рассчитывает на тебя. Для него это очень важно. Там что-то личное между нашим князем и английским герцогом Сазерлендом, который выставляет Джаггернаута.
— А если я попаду не на Джаггернаута?
— Японец с немцем слабые, если ты попадёшь в первом бою на кого-то из них, то в любом случае выйдешь в финал и там сразишься с англичанином.
— Но я не могу покидать город, — сказал я. — У меня то на рынок нападут, то семье угрожают. Я просто боюсь оставлять их одних. Да и завод хотят забрать земляки ваши.
— Если ты примешь предложение князя, то никто не приблизится ни к рынку, ни к заводу, ни к семье, как минимум до твоего возвращения. Ты просто не знаешь, что такое слово Сибирского князя. И ты не представляешь, что бывает, если он сердится. Не надо его расстраивать.
А может, и не переигрывал Петя, возможно, всё так и есть, и это не подстава, и князь действительно видел во мне того, что сможет победить легендарного Джаггернаута. Но вот только мне от этого было не легче, и никакого желания рисковать жизнью у меня не было. Да, за победу обещали почти столько, сколько мне не хватало, чтобы закрыть проценты по кредиту. Но надо было ещё победить.
И опять же, заинтересованность князя в моей победе, не отменяет того, что это всё равно подстава, и не гарантирует, что после боя меня не грохнут там же в Монако. То есть, можно не победить или победить, но не довезти деньги до дома — эти расклады никак не мотивировали на участие в турнире. Разве что…
Я ещё раз присмотрелся к бандиту — он был крайне серьёзен и взволнован. И это его волнение было видно невооружённым взглядом. Нет, он не играл. Похоже, князь велел ему во что бы то ни стало привезти меня на турнир, и Петя Сибирский очень переживал, что у него не получится это сделать.
— Надо думать, — закинул я удочку. — Слишком уж это всё опасно.
— Думай, я подожду, — ответил Пётр Петрович.
— Мне надо много времени.
— Не надо тебе много времени.
— Нет, надо, — возразил я. — Слишком уж велики риски, я должен их все просчитать. Вы же понимаете, что мне тоже плевать на князя и на его разборки с каким-то там Сазерлендом, и если я поеду драться, то исключительно ради денег. Они мне сейчас нужны, мне завод надо запускать.
— Ну тогда тем более, чего ты кочевряжишься? — удивился бандит. — Пять миллионов франков на дороге не валяются.
— Не валяются, — согласился я. — И пожалуй, я приму ваше предложение, но у меня есть условие.
— Молот, не наглей! — Петя Сибирский уже начал повышать голос, видимо, ситуация его очень бесила, и он уже с трудом сдерживался.
— Как хотите, — сказал я и улыбнулся.
Бандит после этого аж побагровел от злости, но всё же сдержался и выдавил из себя:
— Ладно, я тебя слушаю. Что тебе нужно?
— Я хочу получить гонорар за победу заранее.
— Ты охренел?
— Ну, как хотите. Моё дело предложить, ваше — отказаться.
— А если ты не выиграешь?
— То есть, князь в меня верит, когда заявляет на турнир, а когда я прошу предоплату, уже не верит?
— Случиться может всякое! — заявил бандит.
— Не спорю, — согласился я. — Но это единственное условие, на котором я готов поехать на этот турнир. Можете так князю и передать.
— Да он меня испепелит, как только я ему об этом заикнусь!
— Ну что ж, нет денег — нет революции!
— Какой ещё революции, Молот? Что ты несёшь?
— Это присказка такая. Я вам честно скажу, Пётр Петрович. Мне очень нужны деньги. Вот позарез. И как раз такая сумма, что обещают за победу на этом турнире. И если бы ни это, я никогда не согласился бы на такую замуту.
— Хорошо, — тяжело вздохнув, произнёс бандит. — Я сам поставлю тебе бабки.
— Сам? — удивился я.
— Да мне князь башку оторвёт, если я заикнусь ему об этом. А потом и тебе. Сам поставлю, но ты мне в случае победы их вернёшь!
— Обещаю!
— В принципе можешь и не обещать, всё равно твой гонорар мне отдадут. Ты главное — поломай там всех.
— Это в моих интересах. Не хочется проиграть, а потом отдавать вам долг пятьдесят лет с зарплаты.
— Я найду, как его быстрее взыскать, на этот счёт не переживай.
— Тем более, надо выигрывать. Умеете вы мотивировать, Пётр Петрович, — произнёс я, улыбнувшись. — Кстати, хотите чаю или кофе? А то что-то я сразу не предложил.
— Я хочу побыстрее свалить отсюда, — ответил бандит. — У меня через два часа бои начинаются, а я езжу тебя уговариваю.
— Тогда не буду вас задерживать. Только скажите, когда этот турнир состоится?
— В субботу.
— Ближайшую? Но это же через три дня!
— Ничего, успеешь подготовиться. Ты способный.
— Главное, чтобы вы успели мне до этого времени деньги отдать.
— Завтра получишь. И деньги, и все подробности по турниру. Мирон с тобой свяжется.
— Благодарю, Пётр Петрович! — сказал я. — И не могу в очередной раз не отметить, что с вами приятно иметь дело!
— А вот с тобой — не очень, — пробурчал бандит, встал с кресла и направился к выходу.
После того как за ним закрылась дверь, я снова откинулся на кресло и задумался. Вроде, с одной стороны, я нашёл очень нужные мне сейчас деньги, и всё складывалось так, что это никакая не подстава, и князю действительно нужно, чтобы я победил в этом турнире. Но с другой — риск после этой победы остаться кормить рыб в марине Монте-Карло тоже присутствовал. И это напрягало.
Надо было как-то подстраховаться. Я достал телефон и набрал номер Орешкина.
— Гарик, привет! — донёсся из трубки радостный голос Григория. — Приятно, что ты обо мне вспомнил. Как жизнь?
— Как всегда, бьёт ключом, — ответил я и тут же задал свой вопрос: — Гриша, скажи, вот ты во Франции был недавно, а ты французский знаешь?
— В совершенстве. А что?
— Да есть одно дело. Ты по приключениям не соскучился?
— И ты ещё спрашиваешь, брат?

Глава 20

Мирон привёз деньги на следующий же день — с утра на завод. Отдал и даже расписку не взял. В принципе это было логично — какой в ней смысл? Если я не поеду на турнир, то там уже будет не до денег — там пойдут претензии уже другого плана, и предъявлять их будет уже Сибирский князь. А если поеду и выиграю или проиграю, то всё, что заработаю, в любом случае отдадут не мне, а Петру Петровичу.
Я тут же передал деньги Вере, она положила их на счёт и сразу же оплатила все накопившиеся проценты и пени по старому кредиту. И мы все вздохнули с некоторым облегчением, а Покровский с энтузиазмом принялся составлять список банков за пределами Екатеринбурга, куда можно обратиться за новым кредитом.
Ещё полученные деньги не то чтобы гарантировали, но повышали шансы того, что меня не грохнут до финала турнира. Не исключено, что у князя всё же был такой план, просто Петя Сибирский о нём не знал, но вероятность такого исхода была небольшая. Не тот Петя человек, чтобы вкладывать деньги, понимая, что есть шанс их не получить назад.
Впрочем, если князь раскусил нас с Артуром и предъявил за это претензии Пете, то тот заплатил бы любые деньги, чтобы я добрался до места, где меня ликвидируют. Но хотелось верить, что до окончания турнира этого не произойдёт.
Так или иначе, деньги я взял, теперь надо было выполнять свою часть сделки, какой бы опасной она ни была. Теперь надо было ехать в Монте-Карло и выигрывать турнир. Впрочем, можно было и проиграть, а потом потихоньку рассчитываться с Петром Петровичем. Но выиграть было бы лучше.
В самом решении ехать я особо не сомневался. Мне нужны деньги, а другого способа их найти прямо сейчас я не видел. А каждый день промедления не только уменьшает срок, в течение которого я должен запустить завод и выполнить все условия приватизации, но ещё и увеличивает долг и пени по старому кредиту. А что касается риска, то надо быть реалистом: если Сибирский князь решил меня ликвидировать, то он попробует это сделать и в Екатеринбурге.
И как раз таки в Монте-Карло, ожидая подобного расклада, мне будет легче дать отпор, чем ждать покушения дома изо дня в день. В этом даже был плюс — если меня не тронут на турнире и сразу после него, значит, не имеет князь ничего против меня, и значит, дома можно будет немного выдохнуть. Но это всё предположения, а как там оно будет в Монте-Карло, я узнаю только в Монте-Карло.
Родителям и всем остальным я сказал, что мне надо слетать в Москву, переговорить на предмет заказов с одним из бывших преподавателей, у которого имеются хорошие связи в министерстве обороны. Все в эту легенду поверили, да и как они могли не поверить? Все уже давно поняли, что от меня можно ожидать чего угодно. Даже тому факту, что я за сутки нашёл почти миллион рублей, уже никто не удивился. Обрадовались, но не удивились.
В Москву мне в любом случае пришлось лететь, так как только через неё можно было добраться из Екатеринбурга до Ниццы, где меня должен был встретить Орешкин и сопроводить уже в Монте-Карло.
Билет я взял на утренний восьмичасовой рейс. Накануне лёг пораньше, поэтому в шесть утра встал полностью выспавшимся, бодрым и готовым к приключениям. В половине седьмого за мной заехал Роман, и мы отправились в аэропорт.
Быстро пройдя паспортный контроль, я дождался посадки и зашёл на борт одним из первых — не люблю стоять в очереди, всегда и везде стараюсь вначале приходить. Мне досталось место у иллюминатора, я быстро его занял, устроился поудобнее и принялся ждать взлёта, глядя, как по лётному полю ездят маленькие служебные машинки.
Салон потихоньку заполнялся. Минут через пять на сиденье рядом со мной бесцеремонно плюхнулся крупный бородатый мужчина в больших очках, закрывающих половину лица, и обратился ко мне:
— По делам в Москву, молодой человек, или так — развеяться?
Меня как током ударило от того, что я услышал знакомый голос, я тут же развернулся и уставился на соседа.
— Или дальше куда-то через столицу собрался? — спросил Артур, усмехнувшись и снимая очки.
Мне на это осталось лишь развести руками. Быстро походящих слов я не нашёл — очень уж неожиданной оказалась встреча.
— Почему мне не позвонил? — продолжил задавать вопросы ИСБ-шник.
— Ну, Петя сказал, что ты исчез, — ответил я. — Вот я и не стал тебя лишний раз дёргать. Да и смысл?
— Для Пети исчез, да. Но ты же знал, как меня найти.
— Я решил не рисковать и не подставлять тебя. Ты же сам говорил, что они могли нас вычислить.
— А зачем сам тогда туда прёшься?
— Мне нужны деньги, — признался я. — Только из-за этого. Иначе хрен бы они меня заставили туда поехать.
— Ты уверен, что сможешь их там заработать?
— Мне их уже выдали. Предоплатой.
— Даже так? — удивился Артур. — И много дали?
— Столько, сколько положено за победу.
— Что ж, либо они не сомневаются в том, что ты победишь, либо кому-то очень надо, чтобы ты туда поехал.
— Мне больше нравится первый вариант, — признался я и тоже задал вопрос: — А как ты узнал, что я решил ехать на турнир?
— Ты забыл, где я работаю? — ответил вопросом на вопрос ИСБ-шник и усмехнулся. — Ты, Гарик — пацан не по годам ушлый и отчаянный, но всё же довольно предсказуемый. Я был уверен, что ты туда поедешь. Поэтому я задействовал служебные каналы, и все авиакомпании, выполняющие рейсы из Екатеринбурга, получили установку: как только Игорь Воронов купит билет куда-либо, меня следует тотчас же об этом известить и выписать мне билет на соседнее место. Как видишь, схема работает.
— Но зачем тебе это?
— Затем, что я несу за тебя ответственность и должен сделать всё, чтобы ты вернулся домой. Живым. И речь не только о том, что тебя хотят грохнуть бандиты. Ты, вообще, понимаешь, что это за турнир?
— Ну я догадываюсь, что уровень бойцов там посерьёзнее будет, чем у Пети Сибирского на арене.
— А про ограниченное использование на этом турнире боевых заклятий ты догадался? Или, может, тебе об этом сказали?
— Ограниченное использование? — переспросил я. — Это что ещё за фигня?
— Вот, видишь, не сказали, — Артур осуждающе покачал головой. — А как думаешь, почему?
— Да чего тут думать? Либо решили, что я могу испугаться, и не стали усугублять, либо это таки подстава. И больше похоже на второе, потому что в первом случае это глупо — не дать мне всю информацию и лишить возможности хоть как-то подготовиться.
— Молодец, — похвалил меня ИСБ-шник. — Догадливый. И что теперь будешь делать?
— А что мне остаётся делать? Выйти на ринг и драться. Я взял деньги и дал слово. Думаю, проще будет как-то продержаться хотя бы один бой, чем потом бегать от Сибирского князя, подставив его и не приехав на турнир. Если там нет условия, что драться до летального исхода, то выкрутиться можно. А там такого условия точно нет.
— Условия такого нет, но исход такой возможен.
— Ну он в любом поединке возможен. А ты лучше не пугай, а объясни, если знаешь, что это за ограниченное использование такое?
— Во время боя можно использовать боевые и любые другие заклятия не только для усиления своего тела, но и для его трансформации. Единственное ограничение — размер твоего тела не должен увеличиться более чем на треть. За этим строго следят.
— То есть, я могу использовать, например, каменный кулак? — уточнил я.
— Да, только его размер должен быть лишь немногим больше твоего реального кулака. Ты можешь хоть весь стать каменным и в таком виде бросится в бой.
— И я так понимаю, никаких ножей из рук наращивать тоже нельзя?
— Ножей нельзя, — подтвердил Артур. — Но можно использовать заклятие алмазных когтей или просто превратить ребро ладони в лезвие. И ещё запрещены воздействия на противника на расстоянии: воздушные удары, огненные шары и прочие подобные трюки. Любая магия только при контакте. Схватил соперника за горло — можешь превращать его в камень и крошить в песок, а на расстоянии — нет.
В принципе меня не пугало всё то, о чём говорит Артур. Мне без разницы у кого высасывать магию — у просто усиленного бойца или у превратившегося в бронированного монстра. Хотя, конечно, минусы были. Теми же алмазными когтями можно так вспороть противника, как не каждый нож справится.
Но что делать? Сам виноват — даже не уточнил у Пети Сибирского ничего по условиям. Хотя если проиграю, то ему за это предъявлю. Он должен был меня предупредить, всё же формально он является моим промоутером на этом турнире. А он не предупредил, значит, не сделал всего, что мог, для моей победы. Решение не отдавать Пете деньги немного умерило мою злость.
Но больше меня пугала не возможность проиграть, а понимание того, что это подстава. Теперь я был почти уверен в этом. Ну никак не могли при открывшихся обстоятельствах ни князь, ни Петя думать, что я выиграю этот турнир.
— А тебе небось сказали, что у тебя неплохие шансы? — словно прочитав мои мысли, спросил Артур.
— Вот именно так и сказали, — вздохнув, ответил я. — Петя заявил, что я единственная надежда князя.
— Надежда на что?
— На то, чтобы занозить какому-то Сазерленду. У них типа древняя вражда, и князь мечтает уделать англичанина.
— Вражда? — искренне удивился ИСБ-шник. — Да они друзья, вообще-то.
— Друзья? — удивился в свою очередь уже я.
— Не просто друзья, но ещё и деловые партнёры. У них куча совместных проектов в Африке: от нефти до алмазов.
— Это точно подстава, — совсем уже не сомневаясь в этом факте, произнёс я.
— Ну я рад, что ты это понял. Из этого и будем исходить.
— Спасибо тебе, что не бросил меня.
— Да как я тебя брошу? Мы же уже в некотором роде команда. Ладно, не боись, выкрутимся. Правда, у меня тут небольшая накладка вышла. Нас должен был встретить наш агент, но мне буквально вчера сообщили, что он может быть связан с людьми Сибирского князя. Поэтому меня перед ним светить нельзя. Но, ничего, как-нибудь выкрутимся. Я в школе учил французский.
— А вот здесь я могу тебя успокоить. Переводчик у нас есть. А заодно и водитель, и отличный боец. И он встретит нас в Ницце.
— И ему можно доверять?
— Нужно.
Гриша себе не изменил — он, как всегда, подошёл к процессу творчески и встречать нас в аэропорт приехал с табличкой, на которой было написано: «Monsieur Garik». Впрочем, без неё я бы Орешкина и не узнал: он вырядился в униформу таксиста, нацепил парик, приклеил усы и надел очки.
Похоже, скучающему дома Григорию, это всё казалось развлечением. Ну и ладно, главное — он вызвался помочь, и ещё я знал: если будет не до веселья, на Орешкина можно положиться. Драться он умел не хуже, чем дурачиться, а храбрости в нём было не меньше, чем легкомыслия.
Завидев меня, Гриша швырнул табличку в урну и бросился меня обнимать. После крепких объятий он заявил:
— Ну что, сразу в казино или сначала поедим самых вкусных устриц на Лазурном берегу?
— Думаю, устриц мы оставим на другой раз, — ответил я и добавил: — Познакомься, это Артур — мой товарищ и по совместительству менеджер.
— Мене-кто? — переспросил Григорий, протянув руку Артуру.
— Сам первый раз слышу это слово, — усмехнувшись, ответил ИСБ-шник, пожимая Гришину ладонь. — Надеюсь, это что-то приличное.
Опять я использовал слово из прошлой жизни, не задумавшись о том, что в этой его не заимствовали в русский язык из английского.
— Это по-английски, тёмные вы люди, — усмехнулся я. — Человек, представляющий мои интересы как бойца.
— Так бы и сказал сразу: администратор, — покачал головой Орешкин. — Любишь ты всё усложнять.
— Кто бы говорил, — заметил я и потянул Григория за приклеенный ус. — Давай уже, веди нас к своему такси, конспиратор.
Орешкин махнул рукой, приглашая следовать за ним, и пошёл к выходу. Мы с Артуром двинули следом за ним.
— Ну вот и моё такси! — объявил Орешкин, когда мы прошли чуть ли не в конец парковки, указав на новенькую красную «Феррари», и слегка извиняющимся тоном добавил: — Я не знал, что вас двое будет, иначе взял бы что-нибудь повместительнее.
— Ничего, — сказал Артур. — В тесноте, да не в обиде. Как-нибудь разместимся.
— А попроще ничего не нашлось? — спросил я, разглядывая роскошный автомобиль и ужасаясь от мысли, что на нём, возможно, придётся скрываться от погони, а значит, у этого прекрасного авто были все шансы разделить судьбу той машины, что была подарена мне Орешкиным и им же в тот же вечер разбита.
— Ты же сам сказал, что нам надо будет ехать в Монте-Карло и не выделяться, — удивился Григорий. — А на чём ты собирался в Монте-Карло не выделяться? На «Москвиче»?
Что ж, была логика в его словах, но вот почему-то мне заранее стало жалко это красивую машину. Какое-то нехорошее предчувствие в отношении её появилось.
— А, может, всё же вдарим по устрицам с дороги? — уже без особой надежды спросил Орешкин, выруливая со стоянки аэропорта. — Тут до Монако ехать полчаса всего. Успеем перекусить. Вам к какому часу надо быть в казино? И вообще, ты мне так и не сказал, что тебе там надо. Играть собрался?
Я действительно по телефону сказал Орешкину лишь, что мне надо добраться из Ниццы в Монте-Карло, зайти на несколько часов в казино, а потом покинуть княжество как можно быстрее, не привлекая особого внимания. Большего по телефону рассказывать я не рискнул.
— Драться я там собрался, — ответил я.
— В казино? — удивился Орешкин и, рассмеявшись, добавил: — Это, конечно, круто, брат — разнести казино Монте-Карло, но всё же я не советую этого делать.
— Турнир там сегодня будет проходить, — пояснил я. — И я буду в нём участвовать.
— Круто! А во сколько этот турнир начинается?
Бои были назначены на вечер, а встретиться с Петром Петровичем я должен был в четыре часа. В пути с учётом пересадки мы провели восемь часов, но благодаря четырёхчасовой разнице во времени между Екатеринбургом и Лазурным берегом прибыли в Ниццу довольно-таки рано по местному времени — в начале первого. Поэтому время для посещения ресторанчика у нас имелось. В любом случае других вариантов, как использовать несколько свободных часов, я не видел.
В теории не мешало бы отдохнуть и, возможно, поспать перед боем, но, во-первых, я не особо-то и устал, а во-вторых, всё равно бы не уснул в таком нервном напряжении. Поэтому я решил уважить Гришу и согласиться на поездку в ресторан. Хоть я и не люблю морепродукты, но очень уж хотелось Орешкину удивить нас с Артуром какими-то уникальными устрицами.
— Ладно, поехали, — сказал я. — Надеюсь, там, кроме устриц, есть что-нибудь нормальное перекусить. Мяско какое-нибудь.
— Мы едем в «Сен-Мартен» — лучший рыбный ресторан на Английской набережной и вообще во всей Ницце, а то и на всём Лазурном берегу! И ты при этом заикаешься о мяске? — возмутился Орешкин. — Таких устриц, как там, я не ел нигде! Если ты их не попробуешь, я тебе этого не прощу!
— Хорошо, попробую, — пообещал я. — Но потом можно мяска?
— Максимум, что ты получишь — это осьминога на гриле! — отрезал Григорий. — Или стейк из тунца.
— Ну хоть так. Стейк меня вполне устроит.
До ресторана мы добрались довольно быстро, и на месте выяснилось, что нас там ждал лучший столик, заранее забронированный Орешкиным. Мы расселись, сделали заказ, после чего Григорий сказал:
— Ну а теперь рассказывай, с кем ты собрался драться, и что мне сегодня предстоит делать?
— Сегодня на арене при казино будет проходить мини-турнир, и я буду принимать в нём участие, — ответил я. — Но есть большая вероятность, что во время поединков или после них меня попытаются убить. Поэтому мне нужно будет сразу же после финала покинуть Монте-Карло, возможно, где-то спрятаться на какое-то время, а потом уже выбираться в Россию. Но ни я, ни Артур не знаем французского, да и вообще, дело даже не в языке. Тут же куча местных нюансов и особенностей. В общем, твоя помощь нам не помешает. Если у тебя возникли какие-то вопросы, задавай, я попробую на них ответить.
— У меня всего один вопрос, — произнёс Орешкин. — На фига ты приехал на турнир, где тебя могут убить?
После этих слов Григория Артур не выдержал и хохотнул в кулак, да так, что аж поперхнулся и закашлялся.
Я проигнорировал смех ИСБ-шника и ответил Орешкину:
— Деньги нужны.
— Много? — спросил Гриша. — Сказал бы мне. Ты же знаешь, что я всегда выручу.
— Много, брат. Мне за участие в этом турнире заплатили пять миллионов франков.
— Ни фига себе! — Орешкин аж присвистнул, даже для него эта сумма была очень большой. — А зачем тебе столько?
— Мне намного больше надо на самом деле, мне завод нужно запускать.
— Завод? Ты решил завод открыть?
— Это долгая история, Гриша, позже расскажу. По дороге в Монако. Вон, нам, похоже, уже несут твоих устриц.
Я оказался прав: официант действительно нёс нам устриц. К моей огромной радости, Гришу устроило, что я съел всего одну, после чего он от меня отстал, и я смог приняться на стейк из тунца, который оказался выше всяких похвал. Что неудивительно — Орешкин в хорошей еде разбирался и куда попало нас бы не привёл.
В ресторане мы провели около полутора часов и сытые отправились в Монако. К казино Монте-Карло прибыли к трём часам — за час до встречи с Петей Сибирским. Гриша запарковал машину на стоянке недалеко от входа — как выяснилось, он накануне забронировал и оплатил парковочное место. И глядя на стоявшие вокруг автомобили, я понял, что красный «Феррари» был идеальным вариантом, чтобы не выделяться.
— И что теперь? — спросил Орешкин, заглушив двигатель.
— Мы пойдём внутрь и будем ждать боёв, — ответил я. — А ты жди нас здесь. Мы можем прибежать в любую минуту.
— А бой нельзя посмотреть? Очень хочется глянуть, как ты будешь драться.
— Я-то не против, чтобы ты посмотрел, но как мы тебя проведём? Это же сорвёт весь наш план, если я скажу, что у меня здесь есть друг, и он хочет посмотреть на бой. А пригласительных мне не выдали.
— Да я сам пройду, на фига мне пригласительный?
— Думаю, там все места на трибунах и в ложах давно распределены, — включился в разговор Артур. — На этот турнир со всего мира народ собирается.
В ответ на это Орешкин лишь усмехнулся и достал из кармана какую-то позолоченную карточку, похожую на визитку.
— Что это? — спросил ИСБ-шник.
— Батина карта почётного гостя, — ответил Гриша. — Вы даже не представляете, сколько он денег в этом казино оставил. С ней меня куда угодно пропустят, ещё и шампанского принесут. Лишь бы вы не против были, что я пойду бой смотреть.
— Мы не против, — сказал я. — Но только сразу же после финала, независимо от его исхода, беги в машину и жди нас. Ну а если я полуфинал проиграю, то после него беги.
— Договорились! — улыбнувшись, произнёс Орешкин и, хлопнув меня по плечу, добавил: — Удачи, брат!
Мы с Артуром вышли из машины и отправились к служебному входу. Там, согласно договорённости с Петром Петровичем, я назвал своё имя. После чего охранник с кем-то связался по рации, переговорил и знаком дал нам понять, что надо немного подождать.
Ждали мы недолго — буквально через пару минут прибежал Мирон и очень удивился, увидев Артура. Но сделал вид, будто так и должно быть. После чего помощник Пети Сибирского провёл нас в комнату, где мне предстояло ждать поединка, и заявил:
— Первый полуфинал состоится в шесть часов, второй — в семь. Финал — в десять.
— То есть, один финалист будет отдыхать три часа, а второй — всего два? — спросил Артур.
— Ну а что ты хотел? Одновременно два полуфинала проводить? — ответил Мирон. — Мы предоставим нормального лекаря, он поможет восстановить силы. Там не особо сыграет роль, два или три часа у вас будет на отдых.
— А когда я узнаю, в каком полуфинале буду драться и с кем? — спросил я.
— Жеребьёвка состоится прямо перед первым полуфиналом. А примерно через час я приду за вами и провожу к его сиятельству. Князь хочет представить тебя своим гостям и лично пожелать тебе удачи! А пока отдыхайте.
После этих слов Мирон убежал, а я прилёг на большой диван, стоящий у стены — пусть не поспать, но хотя бы немного расслабиться перед боями. Артур сел в кресло напротив, осмотрел помещение и произнёс:
— Неплохо.
— Согласен, — ответил я.
Помещение было большим, светлым и больше похожим на роскошный номер дорогого отеля, чем на гримёрку. Возможно, здесь останавливались выступавшие в казино звёзды.
Больше ни я, ни Артур не произнесли ни слова — в комнате вполне могли стоять «жучки», поэтому ни о чём важном говорить не стоило, а болтать о ерунде не хотелось.
Примерно через час, как и обещал, пришёл Мирон и сразу же заявил:
— Его сиятельство ждёт вас!
Сказав это, помощник Пети Сибирского вышел из помещения, и мы с Арутром отправились за ним.
Пройдя с Мироном по нескольким длинным коридорам и поднявшись по трём лестницам, мы добрались до одной из ВИП-лож, что находилась над трибунами. Ложа была огромная, а её отделка поражала роскошью.
Внутри находилось не менее двадцати человек. Выглядели они так, словно пришли не на бои без правил, а на какое-то светское мероприятие: все мужчины были в костюмах, женщины — в роскошных платьях. Явно все поголовно аристократы. Возможно, после турнира они в таком виде собирались идти куда-то ещё: на банкет или в казино — кто их знает.
— А вот и наш боец! — раскатисто пробасил Сибирский князь, едва мы с Артуром вошли в помещение. — Человек, который сегодня будет отстаивать честь Российской империи в этом небольшом, но престижном турнире!
То ли его сиятельство уже достаточно выпил и пребывал в хорошем расположении духа, то ли хотел показаться очень ужа радушным. Он улыбнулся, развёл руки в разные стороны и направился ко мне. Подошёл, похлопал по плечам, чуть ли не обнял и сказал:
— Мы все на тебя надеемся!
После этого Сибирский князь повернулся к своим гостям и обратился уже к ним:
— Не так ли, господа?
И тут же все гости князя принялись наперебой говорить, что верят в меня и желают мне удачи. Выглядело это довольно лицемерно, но мне было, в общем-то, на это всё плевать.
— Ваш боец уже здесь, Илья Николаевич? — неожиданно у меня за спиной раздался звонкий женский голос. — Надеюсь, он хорошо подготовился к турниру, я только что поставила на его победу пятьсот тысяч франков!
Голос этот показался мне до боли знакомым, и я невольно обернулся. И сразу же встретился взглядом с… Аней. Точнее, с Анной Леонидовной Васильевой.

Глава 21

На лице княгини Васильевой не дрогнул ни один мускул, она вела себя так, словно видит меня впервые. «Познакомилась» со мной, пожелала удачи, взяла с подноса у официанта бокал с шампанским и громко произнесла:
— За победу нашего бойца!
Все присутствующие её поддержали, и со всех сторон на меня посыпались пожелания удачных боёв и победы. После чего мы с Артуром ещё какое-то время провели в компании Сибирского князя и его гостей, а потом вернулись в комнату, выделенную мне под раздевалку, и принялись ждать жеребьёвку. На которую нас даже не пригласили.
Жеребьёвку вообще провели довольно странно — я так и не понял, кто и где её проводил. Нам лишь сообщили, что в полуфинале я буду драться с японцем, и наш бой будет первым. В принципе меня устроило и то и другое. Второе вообще было замечательно — мне выпадал отдых на час больше, чем моему сопернику по финалу. И после своего боя я планировал посмотреть поединок Джаггернаута, чтобы изучить его манеру боя и повадки.
Бой состоял из десяти раундов по три минуты с минутными перерывами. Если никто не побеждал нокаутом, и никто не вёл, так сказать, по очкам с большим преимуществом, то добавлялись ещё пять раундов. Как мне сказали, больше пятнадцати раундов не продержался ещё никто. А чтобы бойцы не имели возможности в перерывах полностью восстанавливаться, между раундами к ним допускались лишь неодарённые члены их команды — исключительно чтобы утереть пот и кровь, да дать попить воды. Лекарь допускался лишь после проигрыша или сдачи бойца.
Про противника я знал лишь, что его зовут Гендо и он любит доводить соперников до истощения, усыпляя при этом бдительность, а потом добивать одним сильным и точным ударом. Эту информацию мне перед самым боем передал Артур.
Японец был невысоким, жилистым и через край переполненным магией. Последнее меня не удивило — кого попало на этот турнир не пригласили бы. Хотя не факт — меня же позвали, а я по сравнению с остальными участниками как раз и был кто попало. Понятно, что ни по своей силе, ни по опыту я и рядом не стою с противником, поэтому рассчитывать стоило лишь на свои уникальные способности: умение видеть магию и выкачивать её из соперника.
Конечно же, публика на арене кардинально отличалась от той, что была на боях у Пети Сибирского. И, похоже, бойцы здесь вели себя иначе. По крайней мере японец, несмотря на крайне суровое выражение лица, не проявлял никакой агрессии до боя, не подавал мне никаких знаков, ничего не выкрикивал. Он выглядел вполне прилично, я тоже старался держаться с достоинством.
Ведущий вечера вышел на середину арены, знаком попросил меня и японца подойти к нему, после чего обратился к зрителям. Говорил он по-французски, поэтому я в его речи смог разобрать лишь три слова: Гендо, Молот и Монте-Карло. Когда он замолчал, зрители зааплодировали, японец поклонился им, я тоже в знак уважения преклонил голову и придал правую руку к груди в районе сердца.
Потом ведущий бросил нам какую-то фразу — возможно, дежурное пожелание удачи, и покинул арену. Вместо него вышел рефери и тут же дал сигнал к началу поединка.
Японец сразу же насупился ещё сильнее, и я заметил, как магия, и без того полностью окутавшая его тело, стала ещё плотнее, она почти скрывала от меня тело противника. Но несмотря на это, я заметил, что с его кожей что-то произошло — видимо, Гендо использовал какое-то заклятие на её усиление.
А ещё я заметил, как большая часть магии перетекла к его ногам — от колена до ступней. Похоже, противник собирался бить меня ногами.
Так как у меня не было опыта в так называемых боях с ограниченным использованием магии, я решил строить бой от обороны. Было боязно, что не рассчитаю силы и нарушу правила. Поэтому я решил отбиваться и ловить противника на захват, чтобы, делая вид, будто исполняю болевой приём, вытянуть из него всю магию, и в итоге этот болевой и исполнить.
Но легко сказать — поймать на захват. Японец не просто так вкачал магию в ноги — он настолько быстро сорвался с места и по какой-то хитрой дуге забежал мне за спину, что я сначала почувствовал удал его пятки мне в затылок, а уже потом осознал, что произошло. А ударил Гендо сильно — так что у меня натурально искры из глаз посыпались. Однако на ногах я удержался и быстро развернулся.
Противника ожидаемо за спиной уже не было. Я вообще не сразу понял, где он находится. Похоже, японец со мной играл — как бы я ни изворачивался, он стоял у меня за спиной. Пока не бил, веселил публику. Ну оно было и понятно — если ему донесли информацию обо мне, то Гендо воспринимал меня как неопытного выскочку, чудом попавшего на турнир столь высокого уровня. Немудрено, что он решил со мной немного поиграть.
Только вот я тоже умел ускоряться. Но пока решил этого не показывать, а просто отошёл в угол, не давая противнику возможности зайти мне за спину. Там в углу я наложил на себя максимальную защиту от физического урона, из тех, что были мне доступны — покрыл всё своё тело так называемой бронёй, превратившись в антропоморфного броненосца. Упор сделал на крепость брони, а не на её размер, поэтому сильно крупнее я не стал и правила не нарушил.
Японец, как мне показалось, вообще не стал никак модифицировать своё тело. Может, боялся, что это отразится на его скорости, или и без этого обладал крепкой защитой. Так или иначе, бой обещал превратиться в сражение медлительного броненосца с быстрым человеком. Я перекинул почти всю свою магию в руки, ещё немного увеличив кулаки и превратив их фактически в два здоровых камня.
И я пошёл на противника. И тут же потерял его из виду, но почувствовал очередной удар в спину — на этот раз между лопаток. Удар был сильнее предыдущего, поэтому несмотря на броню, меня отбросило в сторону. Никакого ущерба моему телу это не могло принести — защитная броня работала, но вот сбить меня с ног Гендо вполне мог. А с лежащим расправиться было бы проще.
Понимая, что это ещё сильнее уменьшит мою скорость, я наложил на себя особое заклятие — притяжение Земли. Оно почти приклеивало меня к полу арены. Теперь сбить меня с ног становилось намного труднее, правда, мне ходить — тоже. Но ничего, для начала надо было продержаться первый раунд, а потом уже в перерыве думать о тактике на бой. Пока что было лишь знакомство с противником.
Раунд я продержался. Похоже, японец не особо стремился быстро победить, поэтому он играл на публику, кружась вокруг меня в каком-то ритуальном танце и награждая меня пинками. Несколько раз попал по голове — не больно, но всё же обидно. И как я ни пытался поймать его ногу, ничего не выходило.
В перерыве Мирон, который, будучи неодарённым, исполнял роль моего секунданта, дал мне попить, протянул полотенце, чтобы я вытер пот, и сказал:
— До шестого раунда ничего не бойся.
— С чего это вдруг? — удивился я.
— Слишком большой коэффициент дают на победу Гендо в первых пяти раундах.
Почему Мирон решил со мной поделиться этой информацией, я не понял — видимо, я выглядел очень уж растерянно во время поединка. А, может, со стороны вообще казалось, что я испугался, раз вообще не атакую, и Петя Сибирский решил через помощника немного поднять мой боевой дух. Но если всё так, то на этом можно было построить тактику.
Второй раунд прошёл, как и первый — я неповоротливо крутился по сцене, а японец лупил меня ногами со всех сторон. Было крайне неприятно, хотелось начать драться, но я выбрал иную тактику и должен был её придерживаться. А тактика была простой — к пятому раунду вызвать у противника ощущение его полного превосходства надо мной и подловить на какой-нибудь ошибке.
В целом план неплохой. Одно лишь смущало: как подловить? Японец двигался настолько быстро, что я его порой даже не замечал. Как в этой ситуации ловить — было непонятно.
К середине третьего раунда с трибун раздался первый свист — кто-то из уважаемых аристократов на трибунах не выдержал и выразил таким образом своё отношение к довольно-таки скучному зрелищу. Но мне было на это плевать — это японец заботился о красоте боя, мне надо было просто выйти в финал, чтобы отработать полученные деньги.
После пятого или шестого свиста с трибун Гендо решил сменить тактику. Я узнал об этом, когда вместо очередного тупого удара в спину, почувствовал острую боль, словно меня кто-то полоснул ножом между лопаток. Обернувшись, увидел улыбающееся лицо японца и его изменившиеся ладони — теперь они были похожи на два лезвия. Размера они почти не изменили, но были металлическими и обоюдоострыми. Гендо поднял ладони вверх, демонстрируя их зрителям и давая им понять, что сейчас начнётся «веселье». После чего бросился на меня — всё так же, словно танцуя.
И я тут же почувствовал себя барашком на вертеле, к которого повар срезает кусочки мяса. Броня и защита работали, куски от меня, конечно же, не отлетали, но всё моё тело стремительно покрывалось порезами. И мне это категорически не нравилось. К перерыву я выглядел так, словно прорвался сквозь строй разъярённых самураев, вооружённых катанами.
Хорошо, что я обладал некоторым лекарскими навыками и смог сам блокировать свои нервные окончания, реагирующие на боль. До быстро подморозил особо глубокие раны. После чего вытер предоставленными Мироном полотенцами кровь, выпил воды и отправился на четвёртый раунд.
Если Петя Сибирский прав, и Гендо получил задание уложить меня на пол арены не раньше шестого раунда, то меня ждали ещё как минимум шесть минут попыток шинкования. И мне не улыбалось это всё терпеть. Надо было что-то делать? Но что? Этот гадёныш двигался очень уж быстро. Вроде бы мелочь, вроде бы на небольшой арене в любом случае оставалась возможность его как-то зажать и поймать, но нет. Я предпринял несколько попыток, и все они обернулись неудачей. А я получил с десяток новых порезов — довольно крупных и болезненных. И обезболить или заморозить их во время боя не получалось.
Надо было кардинально менять тактику. Но на какую? Убрать все защиты и тоже ускориться? В принципе можно было попробовать — мы с Артёмом Ивановичем тренировали бои в режиме максимального ускорения. Но делать это надо было после перерыва — заморозив все новые раны. Неизвестно, насколько они были глубоки, и броня их сдерживала. Был риск с потерей брони дать ранам раскрыться и потерять много крови.
Поэтому мне пришлось дотянуть и дотерпеть до конца раунда. Нельзя сказать, что это было прям избиение: многие удары мне удалось отбить, действуя на опережение, несколько раз я смог сам нанести удары, один раз так припечатал японцу в ухо, что он пролетел через половину ринга. Но в целом по очкам он, конечно же, вёл.
В перерыве я понял, что сил у меня осталось не так уж и много. Вспомнил, что меня предупреждали о том, что Гендо любит сначала вымотать противника, а затем нанести ему решающий удар. Похоже, пока всё шло по плану японца. И мне это вот совсем не нравилось.