Артефакт 037 - 20 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Артефакт 037

18:10

Артефакт 037

***

***
- Мы с Василием Петровичем обошли все цехи, - сообщил мне Покровский в ответ на мой вопрос, как прошла ревизия заводских мощностей. - С виду ничего страшного не увидели. Вроде ничего не вывезено. Оборудование стоит на месте. Разумеется, нельзя исключать того, что его могли сознательно испортить, но тут мы проверить ничего не может, тут спецы должны смотреть.
- Ну хоть не вывезли, уже хорошо, — сказал я.
- Более того, на складах достаточно сырья и даже имеется немного готовой продукции невоенного назначения, которую можно попробовать побыстрее реализовать, - добавил юрист. - Хотя не думаю, что за это можно много выручить.
- Сейчас каждая копейка на счету, - заметил я. - Понятно, что надо брать кредит, но продукцию всё же надо попытаться реализовать. А что касается оборудования, то чем быстрее мы его проверим, тем быстрее запустим завод. Потому как, если что-то вывели из строя, нам понадобится время, чтобы это восстановить.
- Но для этого нужны специалисты, - сказал Покровский.
— И они у нас есть. Сидят по домам и ждут, когда их вызовут на работу. Надо лишь понять, кого вызывать первыми. В любом случае мы обязаны вызвать назад почти всех.
— Не почти всех, а две трети плюс одного сотрудника, — поправил меня юрист.
— В идеале вернуть надо всех, кто так и не нашёл работу, — сказал я и обратился к отцу: — Ты можешь поговорить с Румянцевым? Без его помощи нам не обойтись.
— Могу, — ответил отец. — Но я должен понимать, какая именно помощь нам нужна от Ярослава.
— Большая. В идеале — чтобы он вернулся на завод. Главный инженер — это человек, который знает здесь если не всё, то почти всё. Он сможет подсказать, кого из спецов вызывать, чтобы проверили оборудование, да и потом, при запуске завода, он очень понадобится.
— Я поговорю, — пообещал отец. — Не гарантирую положительного результата, но поговорю. В любом случае, даже если Ярослав не захочет возвращаться, он подскажет, кого вызывать первыми, кто здесь лучше всех во всём разбирается.
— Даже это нам сильно поможет. Тогда до твоего разговора с Ярославом Даниловичем мы никого вызывать не будем. Но ты поспеши, времени у нас мало.
— Сегодня же вечером к нему заеду, — пообещал отец.
— Роман тебя отвезёт, — сказал я и обратился к юристу: — Иван Дмитриевич, что у нас со сроками запуска производства, вы рассмотрели варианты, которые помогут их сдвинуть?
— Сроков запуска как таковых нет, — ответил юрист. — Это наши проблемы и наша ответственность. Есть срок, к которому должна быть проведена модернизация. И до окончания его у нас ещё полтора года. Но меня беспокоит другое.
— И что же?
— Пункт о сохранении рабочих мест в договоре о приватизации. Как я уже сказал, мы должны в течение трёх лет сохранять не менее двух третей рабочих мест от того числа, что было на момент приватизации. Сейчас все сотрудники формально находятся в неоплачиваемом отпуске, но по трудовому законодательству, он не может длиться дольше трёх месяцев. Дольше уже приравнивается к увольнению. Но есть исключения, и одно из них — невозможность осуществлять деятельность в силу наложенных судом ограничений. И это наш случай. Мы сейчас подадим заявление в суд на бывшего директора, обвиним его в том, что он саботировал работу и действовал в интересах третьих лиц, и добьёмся того, что ваша ответственность по отпуску сотрудников будет считаться лишь с момента возвращения Василию Петровичу прав на завод. Но это даст нам лишь три месяца, в течение которых две трети сотрудников плюс один человек должны быть трудоустроены.
— Ну хоть что-то.
— Конечно, есть вариант, что на это вообще не обратят внимание, и можно тянуть дольше, но гарантий, что будет именно так, нет, — подытожил юрист.
— Обратят, — заверил я его. — За нами сейчас так будут следить, что каждое неровное движение, каждый чих не по уставу, будет фиксироваться. Поэтому мы должны эти две трети плюс одного вернуть назад. И для этого нам нужны деньги. И деньги немалые — то есть, кредит. Банков у нас в городе достаточно, надеюсь, сможем получить на более менее выгодных условиях.
— Я завтра же подготовлю заявку на кредит, — заявил Покровский. — Покажу её вам, и если одобрите, то можно будет отправлять её в банки. Но есть большая проблема: на заводе висит один кредит, по которому уже который месяц не гасятся проценты. А это не самая лучшая кредитная история.
— А оспорить тот кредит никак? — спросил я, заранее зная ответ.
— Никак, — ответил юрист. — Мы с вами это уже обсуждали. Завод его взял законно, нарушений со стороны банка не было. Шансов оспорить нет.
— Как и шансов вернуть эти деньги, — вздохнув, произнёс я.
— Как я уже говорил, мы попробуем, но это нереально, — сказал Покровский. — Что выведено в Англию, то потеряно. Англичане никогда не идут навстречу в таких вопросах. Даже если бывшего директора и осудят за хищение, для Лондонского суда это не аргумент.
— А много там процентов накапало по этому кредиту?
— Точную цифру не помню, но очень много — почти миллион рублей.
— Ни хрена себе! — не сдержался я. — Это что ж там за проценты?
— Так, там же и пеня капает, а она немаленькая, — пояснил юрист. — Поэтому я очень рекомендую как можно быстрее разобраться с этим вопросом. Долг с учётом пени растёт каждый день и очень сильно.
— Значит, будем разбираться и платить эти проценты, куда деваться? И с заявкой вы в любом случае не тяните.
— Завтра же подготовлю, — пообещал Покровский.
— Отлично, а пока вы занимаетесь заявкой, Оксана подготовит список всех банков, у которых теоретически можно кредитоваться. С условиями и списками необходимых документов.
Помощница кивнула и тут же сделала пометку в своём блокноте.
— Но только мне надо понимать, какая сумма нам требуется, — произнёс юрист.
— Это надо считать, — сказал я. — А у нас ни бухгалтера нет, ни хоть кого-то, кто разбирается в производстве.
— Думаю, я смогу договориться с Ярославом, чтобы он хотя бы на первом этапе нам помог, — вступил в разговор отец. — Он должен войти в ситуацию.
— Ну а я поговорю с Верой, попрошу её перейти сюда. На рынке она уже наладила работу в бухгалтерии, туда найдём кого-то попроще. А здесь разгребать и разгребать. Ну и вызвать надо будет ей кого-то в помощники, правда, опять вопрос — кого?
— Ярослав подскажет, — заверил меня отец.
— Это хорошо.
После этих моих слов в кабинете воцарилась тишина: то ли мы всё обсудили, то ли все находились под впечатлением суммы нашего долга банку. Эту тишину примерно через полминуты нарушил стук и звук открывающейся двери. Тут же на пороге появился Жуков и произнёс:
— Я не вовремя? Зайти позже?
— Нет, Артём Иванович, — ответил я наставнику. — Проходите, присаживайтесь, мы уже закончили совещание.
Жуков вошёл в кабинет, а остальные принялись его покидать. Артём Иванович подошёл к столу, сел за него и сообщил:
— Я набрал ещё ребят сюда. Часть с рынка перекинул, часть новых, кто был у меня на заметке после собеседований. Думаю, двадцать человек на смену будет достаточно на этот объект. Пятнадцать опытных, но неодарённых на обходы и посты, и пять магов в качестве ударной группы реагирования на случай атаки. Разумеется, эта пятёрка не станет просто так сидеть и ждать нештатной ситуации, а тоже будет нести службу.
— Полагаете, этого хватит? — спросил я.
— Более чем. Первые дни будут работать через сутки, а позже, как полностью укомплектую штат, перейдём на нормальный график. Ну и, может, позже сократим немного народу. Это всё будет уже по ходу дела видно. Можно было бы и сразу меньше, система видеонаблюдения здесь отличная, но не в нашей ситуации. Ты же сам говорил, что есть риск провокаций, как с рынком.
Вот за что я уважал Жукова, так это за его принципы: он всегда говорил, что думает и никогда никому не прислужничал. Потому и из армии вылетел, не дослужившись до высокого чина, и к аристократам в охрану не пошёл. И сейчас, превратившись из моего наставника в подчинённого, он продолжал называть меня на ты и лишь по имени, без отчества. И мне это в нём нравилось. Люблю я таких людей — от них не ждёшь подлянки, они не будут таить на тебя зло и мечтать о мести, они сразу всё в лицо выскажут, если что.
— Я тут ещё пообщался с юристом нашим на тему охраны, — продолжил Жуков. — Нам бы открыть агентство. Это сильно помогло бы.
— Чем именно? — поинтересовался я.
— Мы могли бы ребятам оружие выдать, — пояснил наставник. — Они сейчас вооружены рациями да дубинками. Даже травматическое оружие им не положено, так как у них статус простого охранника, зачисленного в штат рынка. Ну а позже — в штат завода. Ладно, одарённые, у них магия есть, а простые ребята практически бессильны будут в случае серьёзного нападения.
— А создание охранного агентства эту проблему решит?
— Сразу же, у нас все ребята с опытом военной службы, все при званиях, им даже огнестрел можно выдавать на дежурство. Но приобрести этот огнестрел и выдавать его своим сотрудникам может только охранное агентство с соответствующей лицензией.
— Насколько сложно её получить?
— Для меня несложно.
— Тогда надо это делать, Артём Иванович, — сказал я. — Там, глядишь, и на стороне клиентов наберём.
— Тут бы свои объекты защитой обеспечить, — усмехнулся Жуков.
— В бизнесе всегда надо смотреть на шаг вперёд. А лучше на три. Завтра я попрошу Покровского, чтобы занялся подготовкой документов для регистрации охранного агентства. А вы дайте ему копию своего паспорта.
— Зачем? — удивился наставник.
— Чтобы он внёс ваши данные в устав фирмы, у вас будет в ней доля — десять процентов.
— Спасибо, Игорь, но не стоит, я и без этой мотивации буду хорошо работать. Можешь не переживать.
— А это вам не для мотивации на будущее. Это моя благодарность за то, что вы уже для меня сделали. И для моей семьи. Если бы не вы… — я выдержал паузу, пытаясь подобрать правильные слова, но потом махнул рукой и сказал: — Да вы сами всё знаете.
— Ну ежели так, тогда не откажусь, — произнёс Артём Иванович.
Мы ещё немного поговорили об охране завода и рынка, после чего Жуков ушёл. Но не успел я даже откинуться на спинку кресла, как открылась дверь и на пороге появилась Оксана. В руках она держала чашку с кофе.
— Игорь Васильевич, — обратилась ко мне помощница. — Я разобралась с кофемашиной. Хотите кофе?
— С удовольствием выпью, — ответил я и улыбнулся.
Кофе действительно был кстати. Оксана подошла к моему столу, поставила на него чашку и быстро покинула кабинет. Я взял кофе, сделал небольшой глоток и откинулся-таки на спинку кресла. Хотелось хотя бы пять минут просто ни о чём не думать и наслаждаться любимым ароматным напитком. Но не думать не получалось — мысли лезли в голову одна за другой. И одна другой мрачнее.
Сначала я подумал о том, что мне нужно срочно найти новый кредит и миллион на закрытие процентов по старому; затем о том, что надо запускать производство, и о том, что произойдёт, если я не найду деньги и не запущу завод; после этого мысли плавно перешли на тему бандитов. И тут я вспомнил разговор с Петей Сибирским и стало как-то совсем невесело.
Я отказался ехать на турнир в Монте-Карло, опасаясь, что меня там убьют, но каковы были шансы, что кто-то попробует это сделать здесь — в Екатеринбурге? К сожалению, довольно большие. Убить меня мог Шрам, который явно не простил моей наглости и открытого унижения на глазах у Пети Сибирского — из чувства мести и чтобы вернуть своих уголовников на рынок; убить могли сибирские бандиты — чтобы без меня завод не смог встать на ноги, и они его в итоге прибрали к рукам; убить мог Сибирский князь — чтобы избавиться от ненужного свидетеля, работавшего на особый отдел ИСБ.
В общем, было кому — врагов я заимел достаточно. И не просто достаточно, а неприлично много. Единственное, что хоть чуть-чуть радовало — это то, что отцу теперь уже не грозила опасность так, как раньше. Теперь не было смысла его убирать — в случае его гибели завод перейдёт семье, а значит, ничего не изменится. Убирать имело смысл только меня, так как без меня завод не запустят, условия приватизации не будут выполнены, и предприятие вернётся государству. А там уже сибиряки своё не упустят.
И так мне грустно стало от всех этих мыслей, что даже кофе вкус потерял. И я снова поймал себя на том, что начинаю думать о варианте продажи завода бандитам и отъезде из страны. Но нет, эти мысли надо отгонять, так быстро я не сдамся. Я ещё побарахтаюсь. Да, ситуация усложняется каждый день, и теперь надо быть не просто осторожным, теперь надо стать самой осторожностью. Но ничего, если надо, значит, стану. В конце концов, врагов много, но и я не один. И мы ещё посмотрим, кто кого.

...

Глава 17

Прошло пять дней, как мы приняли завод, но у меня было ощущение, что минимум — две недели. Мы работали практически круглосуточно. Бедняга Покровский, казалось, вообще не ложился спать в эти дни: он подготовил кредитную заявку, адаптировал её для каждого конкретного банка, куда мы обращались, подготовил документы для регистрации охранного агентства и запустил этот процесс, а ещё проделал кучу другой работы, связанной с заводом.
За эти дни я не один раз подумал, что мне просто невероятно повезло с юристом. Впрочем, не только с ним — Оксана тоже работала не покладая рук: помогала, насколько могла, Покровскому, делала часть моей текущей работы, особенно по рынку. Да вообще все работали так, будто от их усердия зависит не моя жизнь, а их собственная: Артём Петрович, Вера, Ярослав Данилович.
Нам повезло: Румянцев согласился нам помочь и вернуться на завод в качестве главного инженера и по совместительству заместителя директора. И не просто согласился — во время разговора с ним я заметил, что Ярослав Данилович прям загорелся идеей восстановить завод. Видимо, надоело мужику сидеть дома и вспоминать былые годы. Был ещё у него запал.
Да и отец сильно изменился буквально за пару дней — он больше не сомневался в правильности нашего выбора, теперь он полностью сконцентрировался на выполнении задачи и вновь превратился в того Василия Воронова, каким был прежде — уверенного в себе и невозмутимого. Отца подкосили гибель императора, увольнение, а потом ещё и тюрьма, как вишенка на торте, но сейчас от печального пенсионера не осталось и следа — отец тоже загорелся идеей восстановить родное предприятие. И я видел, что дело не в том, что завод принадлежал нам — отец хотел вернуть работу тем, кого незаслуженно уволили.
И лишь ради этих изменений в отце мне стоило влезать во все тяжкие. Бесценно было наблюдать, как к нему вернулась радость жизни и желание добиваться чего-то большего, чем работа охранником. А ещё это стоило сделать ради создания такой замечательной команды. Похоже, у нас сложилась команда, с которой можно браться за серьёзные дела в бизнесе, а это дорого стоит. Таких людей надо ценить и беречь.
Ещё мы потихоньку начали возвращать на завод специалистов. По совету Ярослава Даниловича вытянули несколько инженеров, технологов и наладчиков, которые тут же приступили к полной проверке состояния оборудования. И по первым дням их работы уже было ясно, что целенаправленно станки никто не портил — и это радовало. Надо было лишь провести полное техническое обслуживание оборудования после длительного простоя.
Помимо этого, Румянцев с отцом должны были решить, какой из цехов мы будем запускать первым. Нужно было просчитать затраты на запуск, определить, какую продукцию и в каком объёме следует выпускать. Толку производить то, что невозможно реализовать? По уму нужно было нанимать маркетологов, но пока было не до них. На данном этапе было проще провести анализ рынка, найти дефицитные позиции и начать выпускать товары, способные этот дефицит перекрыть.
Ещё вызвали девочку в бухгалтерию. Работы там ожидаемо оказалось много, и шансов у Веры справиться одной просто физически не было, несмотря на то, что всю работу по рынку она передала помощнице. Ну и, разумеется, вернули всех тех, без кого завод просто не мог функционировать: кочегаров, электриков, подсобных рабочих, грузчиков, кладовщиков, уборщиков и ещё много кого. Даже в столовую вызвали трёх человек, чтобы обеспечить всем сотрудникам нормальное питание, которое я сразу же сделал бесплатным.
Слухи о том, что на Императорском Екатеринбургском оружейном заводе решили запустить производство, разошёлся по городу быстро — многие находящиеся в вынужденном отпуске сотрудники начали звонить на завод и интересоваться, когда они смогут вернуться на работу. Приходилось, уклончиво отвечать, что скоро. А что ещё мы могли им сказать? Что всё зависит от того, дадут ли нам кредит?
Но хоть нам и нечего было пока сказать сотрудникам, эти звонки ещё сильнее убедили меня и всю нашу команду в том, что мы делаем нужное дело. И ещё они подтвердили, что хотя бы в одном у нас проблем не будет: с кадрами. В условиях экономического кризиса почти все отправленные в неоплачиваемый отпуск или сидели без работы, или кое-как перебивались случайными заработками и с радостью были готовы вернуться на завод.
В общем, процесс пошёл. Пока ещё слабенько и непонятно куда, но пошёл. И это не много не радовать. Ну а чтобы придать этому процессу силу и нужное направление, требовались деньги.
Румянцев с отцом и Верой высчитали минимальную сумму, без которой нам никак не обойтись, если мы хотим перепрофилировать завод и запустить полноценное производство: восемьдесят миллионов. Хотя не факт, что они всё учли. Да и не могли они всё учесть за такой короткий срок, не вникнув толком в ситуацию. Поэтому я относился к этой сумме как к примерной. Но она давала понимание, от чего отталкиваться, а этого пока было достаточно.
Я понимал, что всю сумму сразу мне не даст ни один банк, поэтому время на полные просчёты у нас имелось, а сейчас нужно было получить тот минимум, который позволит заводу просто запуститься, начать хоть какое-то производство и главное — вернуть в течение трёх месяцев на рабочие места две трети сотрудников. Для этого должно было хватить и тридцати миллионов. Эту сумму и решили просить у кредиторов.
Буквально за пару дней мы подали заявки на кредит почти во все крупные банки Екатеринбурга — Покровский готовил эти заявки одну за другой.
Но везде мы получили отказ. И почти везде сразу же — в день подачи. Казалось, что наши заявки даже и не рассматривали. А ведь у завода есть всё для того, чтобы решение по кредиту было принято в нашу пользу: залог в виде самого завода и его земли, отличные шансы отдать. Да, у нас имелся уже один кредит с задолженностью, но в банках прекрасно должны были понять, почему этот долг появился. И возможно, поняли бы, если бы рассматривали наши заявки.
Но их явно не рассматривали. А в ситуации, когда банки чуть ли не дерутся за каждого клиента, отказывать столь крупному — нонсенс. Или вынужденное действие, если банкиров кто-то попросил отказать. Причём этот кто-то должен быть очень могущественным, если его послушались. Или очень опасным — таким, с кем лучше не связываться. Под первую категорию подходил Сибирский князь, под вторую — сибирские бандиты.
И вряд ли это было делом рук князя — уж кто-кто, а он мог при желании не допустить, чтобы оправдали отца или чтобы нам не вернули завод. Так что, скорее всего, на банки надавили криминальные авторитеты, положившие глаз на завод и его землю.
Не смогли добиться своего через суд, не смогли меня запугать и выбрали единственный оставшийся путь: не дать нам запустить завод, дождаться, когда его вернут государству, а уже потом его прикарманить. Потом это уже будет дело техники. А самый простой способ не дать мне запустить завод — это лишь меня возможности получить финансирование.
А вот Покровский был уверен на сто процентов, что проблема в непогашенных процентах по первому кредиту. И я не стал его переубеждать. Зачем расстраивать человека лишний раз? К тому же и проценты, и пеню в любом случае надо гасить. И однозначно это хоть немного, но облегчит задачу — потенциальным кредиторам будет видно, что мы выполняем обязательства.
Но на погашение долгов требовался почти миллион рублей, и где его взять, я не представлял. Всех запасов набралось не более чем на четыреста тысяч, а ещё завод ежедневно требовал пусть минимальных, но вложений. Конечно, приход у нас тоже был — рынок работал, видеосалон функционировал чуть ли не круглосуточно. Но даже если прибыль с рынка полностью перекроет текущие затраты по заводу, всё равно на закрытие долгов по кредиту не хватает шестисот тысяч.
Вся эта ситуация, эти отказы банков в психологическом плане сильно ударили по всем, кроме меня. Я держался, у меня ещё в прошлой жизни выработалась привычка не отчаиваться ни при каких обстоятельствах. Но было неприятно — что есть, того не отнять. Вроде уже в руках завод, а что толку? Запустить не можем. Обидно, досадно, но, как пелось в одной из песен в моей прошлой жизни, ладно. Надо не сдаваться и рыть землю дальше.
К тому же один банк — Уральский торговый нашу заявку всё-таки рассмотрел. И не просто рассмотрел, а даже назначил мне встречу, которая должна была состояться сегодня в двенадцать часов. Встреча с обычным сотрудником отдела кредитов, а не с директором или его заместителем, но хоть что-то.
После завтрака я собирался на пару часов заскочить на рынок, глянуть, как там дела, и уже оттуда отправиться в банк. А сейчас я вместе со своей семьёй и Светкой, которую уже начал считать своей второй сестрой, с удовольствием ел вкуснейший омлет с грибами и вялеными томатами, приготовленный мамой.
Ну и телевизор смотрел — куда ж без этого. Мы уже давно смирились с тем, что без просмотра новостей завтрак не завтрак. Но зато отец дал нам слово не включать телевизор за обедом и ужином. Вот такая она жизнь в большой семье — сплошные компромиссы.
Но если обычно я даже и не вслушивался в то, что вещал говорящий ящик, сегодня он смог привлечь моё внимание. Шёл выпуск местных новостей на нашем единственном коммерческом телевизионном канале. Репортёр — парнишка с наглой и немного придурковатой физиономией стоял возле здания городской администрации и возмущался, что его не пустили внутрь.
Журналист, хотя этого типа лишь с натяжкой можно было назвать этим словом, сетовал, что Коростылёв отказал ему в интервью и вообще всячески закрывается от народа. Потом в кадре появилась нарезка из кадров с огромным забором вокруг особняка главы региона, с его служебным автомобилем с затемнёнными стёклами и с суровой охраной на входе в здание администрации.
Парнишка с микрофоном предъявлял губернатору претензии в том, что тот совершенно не хочет меняться в духе времени, и заявлял, что из-за таких, как Коростылёв, Екатеринбург находится на одном из последних мест в империи по уровню жизни и безопасности. В кадре снова появился особняк губернатора, окружённый огромным забором, а репортёр на этом фоне выдал статистику по квартирным кражам и ограблениям, намекая, что простым гражданам забором от преступности не отгородиться.
После этого парень перешёл к росту цен на продукты, а фоном к этой информации послужили фотографии нового автомобиля Коростылёва — роскошного импортного кабриолета. Репортёр задавался вопросом, на какие деньги была куплена такая машина, и не стыдно ли губернатору выставлять напоказ такую роскошь, когда многие горожане едва сводят концы с концами.
Ну и, разумеется, парнишка с микрофоном задавался вопросом: а нужен ли нам такой губернатор? И не пора ли екатеринбуржцам проявить гражданскую активность и выбрать другого руководителя, коль уж появилась такая возможность?
Вряд ли у этого паренька были медные тестикулы, чтобы просто так, без обещанной поддержки, катить бочку на губернатора. А даже если и допустить, что он не соображает, что творит, то уж выпускающий редактор новостного выпуска точно не выдал бы это в эфир такое без твёрдой уверенности, что канал оградят от негодования губернатора.
Уши политического заказа так торчали из этого репортажа, что было даже смешно. Но это мне — пережившему в мои предыдущие девяностые войны олигархических кланов и битвы компроматов и прикормленных журналистов. Для подданных этой Российской империи такое было в новинку и в диковинку. И явно этот репортаж теперь будут обсуждать на каждом углу все от мала до велика.
И пусть всё было сделано крайне лубочно: кривая съёмка, косноязычный придурковатый репортёр, но триггеры были выбраны правильно. Да и, надо признать, подано всё было с огоньком. И в эффективности сюжета я убедился сразу же.
— А ведь создавал впечатление приличного человека! — всплеснув руками, заявила мать, глядя в экран, причём сказала она это таким тоном, будто журналист обнаружил не кабриолет в гараже у губернатора, а как минимум десяток секс-рабынь у него в подвале.
— Распустились без государя, — вздохнул отец, у которого на все неприятности в стране было одно объяснение.
Я же думал о другом. Коростылёва решили слить — сомнений в этом быть не могло. И к этому сливу явно готовились заранее: выборы всего лишь несколько дней как объявили, а уже началось. Без подготовки такие вещи так быстро не делаются.
Сверху ли отдали приказ, или конкуренты подсуетились, опять же при нейтралитете Москвы, сказать сразу было невозможно. Но сомнений в том, что работать нашему губернатору в своей должности максимум до выборов, не осталось. Если не хватит таких репортажей, как сегодня, то вполне можно ожидать в будущем видеозаписей «восемнадцать плюс», на которых будет присутствовать «человек похожий на прокурора». Точнее, на губернатора.
И всё бы ничего, если бы с этим человеком у меня не было договорённости по рынку. По условиям договора аренда продлялась каждый год автоматически, но городская администрация могла и отказать в продлении, если на то будут причины. И придумать их не проблема — уж это я прекрасно понимал. И понимал, что далеко не факт, что получится договориться с новой администрацией. В общем, настроение мне репортаж подпортил конкретно.
После сюжета о губернаторе начался репортаж с городской выставки кошек, и отец к огромному недовольству Катьки, принялся переключать каналы.
— Ну, па-а-ап! — возмутилась мелкая. — Верни на кошек!
— Не до кошек! — отрезал отец и остановился на первом всероссийском. — Надо посмотреть, что в стране происходит!
— Да что там такого может произойти? — недовольно пробурчала Катька.
Отец хотел ей что-то ответить, но не успел, отвлёкся на телевизор: там на весь экран выскочила заставка экстренного выпуска новостей. Отец тут же прибавил звук, и мы уже все волей-неволей уставились на экран.
После заставки в кадре появился крайне взволнованный корреспондент службы новостей, что само по себе уже было удивительно — обычно они сильно свои эмоции не показывают. За спиной у журналиста был вид Москвы-реки, из которой при помощи большого крана доставали искорёженный автомобиль.
— Чрезвычайное происшествие произошло в столице буквально час назад! — делился с нами новостью корреспондент. — Спортивный автомобиль красного цвета без регистрационных номеров, двигаясь по Бережковской набережной в северо-восточном направлении, на подъезде к Бородинскому мосту потерял управление и врезался в чугунные ограждения. Пробил их и рухнул в реку. За рулём автомобиля находился великий князь Константин Николаевич Романов — племянник императора Михаила, старший сын его сестры Марии. Великий князь погиб, его тело уже извлекли из реки. У полиции пока нет никаких версий о причинах произошедшего. Был ли это теракт или неаккуратное вождение, покажет экспертиза. Автомобиль прямо сейчас достают из воды, и криминалисты готовятся с ним работать. Напомню, что великий князь Константин был первым претендентом на пока ещё свободный Российский престол!
Картинка сменилась, и нам стали показывать подробности извлечения искорёженной машины со дна Москвы-реки.
— Это что ж такое творится-то? — задал отец риторический вопрос, вплеснув руками. — Наследника престола среди бела дня убили!
— Не обязательно убили, Васенька, — возразила мать. — Говорят, Константин любил выпить и покуролесить. Возможно, действительно не справился с управлением. Рано делать какие-либо выводы.
— Ну время как раз подходящее, — сказал я, взглянув на часы. — Сейчас половина девятого, это значит, что он разбился примерно в полвосьмого. Вполне мог ехать с какой-нибудь вечеринки под действием алкоголя или чего посильнее. Судя по тому, что о нём рассказывают, он действительно мог.
— Вот! Мог! — тут же поддержала меня мать.
Я не стал говорить родителям, что я на самом деле думаю обо всём этом. Зачем отца нервировать лишний раз? Вдруг матери удастся убедить его, что это несчастный случай.
Но это явно был не он. Одарённый уровня Константина просто никак не мог погибнуть в аварии. Ну вот просто физически не мог при его-то уровне владения магией. А уровень там был если не запредельный, то уж явно очень высокий.
Великому князю было двадцать три года — за плечами не один год тренировок. А тренируют членов императорского дома так, что мало никому не покажется. Их всех учат развивать дар с первого дня, как они его начинают чувствовать.
И защита — это то, чему их учат прежде всего. Члены императорской семьи всегда на виду — а это значит, что они всегда под прицелом. Держать укрепление тела — это то, что каждый из них делает круглосуточно, даже не замечая того. Просто потому, что привыкли. Такие не то что в пьяном виде, такие и под тяжёлыми наркотиками просто на автомате будут держать защиту. Даже я уже почти не замечаю, что на мне всегда укрепление, а я ведь занимаюсь всего ничего.
Ну а уж первый в очереди на престол тем более должен был всегда держать укрепление тела: спать с ним, есть, принимать душ. И уж, разумеется, ездить с ним за рулём. Да, от сильного и направленного воздействия, в первую очередь магического, оно не всегда спасёт, но вот в автомобильной аварии, даже в самой страшной — это стопроцентная гарантия выживания. А Константин не выжил. И поэтому версию об убийстве наследника престола следовало рассматривать в первую очередь.
Похоже, кто-то начал убирать претендентов на престол. Но кто? И с какой целью? Ответа на эти вопросы у меня не было и быть не могло, но это было плохим знаком. Очень плохим. Это вам не губернатора поменять, это событие принципиально другого уровня.
Разумеется, с родителями я такими мыслями делиться не стал. Вместо этого я быстро доел омлет, допил кофе и сказал отцу:
— Папа, через двадцать минут мы выезжаем, Роман закинет меня на рынок, а потом отвезёт тебя на завод.
Отец намёк понял, и хоть ему очень хотелось обсудить с мамой новость, он принялся заканчивать завтрак. Ничего — с Румянцевым обсудит. А я отправился к себе в комнату выбирать костюм для встречи с сотрудником кредитного отдела «Уральского торгового банка».
* * *
===

Глава 18

Приехав на рынок, я первым же делом вызвал Влада и Литвинова и, когда они пришли, сразу же поинтересовался, видели ли они сюжет про губернатора в местных новостях. Друг в ответ лишь развёл руками, а его заместитель сказал:
— Я сам не видел, но мне пересказали. Об этом сюжете только и говорят с утра на рынке.
— Вы же понимаете, что просто так такие сюжеты в эфир не выходят? — спросил я. — Нашего губернатора хотят сожрать. Это без вариантов. Вопрос лишь в том, получится это у тех, кто задумал смену власти в Екатеринбурге, или нет. Вам же не нужно объяснять, что нас ждёт, если Коростылёв оставит свой пост?
В отличие от моего друга, Макар Гордеевич сразу понял, чем нам грозит смена городской власти. Но это и неудивительно — человек за этот год уже два раза видел, как меняются арендаторы у рынка, и понимал, что шансы на третий довольно большие. Влад же отнёсся к новости довольно спокойно и произнёс:
— Ну а чего нам париться? Аренда капает, в салоне сеансы идут, мы свои обязанности по договору перед администрацией города выполняем. Всё отлично.
— Париться надо всегда, — сказал я. — И особенно, когда всё отлично.
— Не понимаю тебя, Гарик.
— Да тут понимать нечего. Знаешь, сколько желающих занять наше место на этом рынке? Но они не могут этого сделать. И не потому, что мы такие замечательные, а потому, что, помимо договора на аренду рынка, у меня ещё есть личная договорённость с Коростылёвым. А сменится губернатор — неизвестно, что будет с нашим бумажным договором.
— Думаешь, разорвут?
— Разорвать будет сложно, если мы косячить не начнём, а вот не продлить через год — запросто.
— И что теперь делать? — растерянно спросил Влад.
— Голосовать за Коростылёва и всех вокруг за него агитировать, — ответил я, усмехнувшись, а потом на всякий случай, если вдруг Влад не понял, что я пошутил, добавил: — Надо не дать ни малейшего повода до нас докопаться. Никому! Ни пожарным, ни налоговой, ни санэпидстанции — вообще никому. Рынок должен быть идеальным.
— Мы и без выборов стараемся не допускать ошибок, но теперь ещё сильнее будем следить за этим, — пообещал Литвинов. — Вот только одну проблему никак не получается решить.
— Какую? — спросил я.
— Не у всех продавцов есть санитарные книжки, — ответил Макар Гордеевич. — Мы уже и так и эдак, даже угрожали, что разорвём договор аренды места, а им всё равно.
— Значит, надо разрывать.
— Но это примерно четверть наших продавцов. Если не треть.
— А почему так много?
— Так, никто эти книжки никогда не проверял, вот все и плюнули на это дело.
— Давайте мы так поступим, — предложил я. — Всем, кто в течение недели сделают санитарные книжки, мы компенсируем затраты на медкомиссию. А кто не сделает — с теми разорвём договор аренды. У нас ведь этот пункт прописан?
— Боюсь, что не поможет, — вздохнув, произнёс Литвинов. — Не сделают за неделю.
— Тогда пусть торгуют не на рынке, а с газетки на тротуаре! — отрезал я. — Сегодня же раздайте всем предписание о необходимости предоставить санитарную книжку в недельный срок. И ни дня больше!
— Я вас понял, прямо сейчас этим займусь, как только совещание закончится, — пообещал заместитель директора рынка.
— Да оно, можно сказать, и закончилось уже, — сказал я. — Вы можете идти и работать, Макар Гордеевич.
Литвинов кивнул, встал со стула и молча покинул кабинет.
— Что-то ты, Гарик, сегодня не в духе, — произнёс Влад. — Из-за такой мелочи разошёлся. Случилось что?
— По-твоему, отсутствие санитарных книжек у трети продавцов на рынке — это мелочь? — ответил я. — Но меня даже не это удивляет, а то, что без меня этот вопрос вообще никак не решался. Это ненормально, Влад! У меня там завод простаивает, мне нужно бабки на его запуск искать, а я здесь проблему санитарных книжек решаю. Так не должно быть.
— Ну, кроме книжек-то, всё хорошо. Чего ты до них докопался? Да, косяк, но Гордеевич решит, не переживай. Так-то всё супер: братва больше не беспокоит, новые арендаторы приходят, плата за аренду вовремя поступает, в салоне сеансы идут даже по ночам — деньги капают. Нормально всё, брат!
— И, раз уж речь зашла про ночные сеансы. С этим тоже прекращай.
— В смысле, прекращай? — возмутился Влад. — Чем тебе ночные сеансы не угодили? В чём проблема?
— Проблема в том, что ты крутишь там по ночам порнуху. Думаешь, я не знаю?
— Это эротика! А её крутить можно! И ты сам говорил, что нам сейчас деньги очень нужны, а на ночные сеансы билеты по два рубля улетают.
— Влад, когда ты уже повзрослеешь? — вздохнув, произнёс я. — Когда научишься просчитывать риски? Что толку от твоих двух рублей, если из-за демонстрации порнографии в видеосалоне с нами разорвут договор аренды рынка?
— Да любая экспертиза докажет, что это эротика! — стоял на своём друг.
— Докажет, — согласился я. — Где-то через годик в лучшем случае. А договор с нами разорвут сразу же. И возможно, мы выбьем через суд компенсацию в размере десяти или двадцати тысяч рублей за незаконно разорванный договор. Может, даже и сто тысяч перепадёт. Но будет ли тебе от этого легче?
— Что-то ты прям совсем сгущаешь. Думаешь, всё так плохо будет?
— Лучше готовиться к худшему и ошибиться, чем надеяться на хороший расклад и опять же не угадать. Если нас попробуют отсюда выгнать, мы легко не сдадимся. Мы будем судиться, будем стоять до конца, но ты же должен понимать: чем меньше мы дадим поводов разорвать договор, тем больше у нас шансов задержаться на этом рынке.
— Понимаю, — вздохнул Влад. — Ночные сеансы отменю.
— Тебе не обязательно отменять сеансы, — сказал я. — Просто смени репертуар.
— Да кто ж потащится ночью простые фильмы смотреть?
— Тогда прикрывай эту лавочку. Оно того не стоит!
Влад кивнул и, как и Литвинов, покинул мой кабинет недовольным. А я остался, и мне снова пришла в голову мысль, которая в последние дни посещала меня всё чаще и чаще: а не слишком ли много я на себя взвалил? Но как следует поразмыслить на эту тему у меня не получилось: зазвонил телефон. Я принял звонок и тут же услышал бодрый голос помощницы:
— Игорь Васильевич, хочу напомнить, что через час у вас встреча в Уральском торговом банке по поводу кредита.
— Спасибо, Оксана, — ответил я. — Минут через пять уже выезжаю.
— Все документы, которые могут понадобиться, лежат в машине, в чёрной папке на заднем сидении.
— Да, я помню, спасибо!
Сбросив звонок, я встал с кресла. Проблем, конечно, много, но если решить основную — с кредитом, то станет значительно проще. А значит, не стоило пока отчаиваться и расклеиваться. Не для того я всю эту кашу заварил, чтобы сдаваться.
Я покинул кабинет и направился на стоянку, где меня ждал водитель. Сев в машину, взял папку, на автомате раскрыл её и проверил, все ли необходимые документы положил туда юрист. Всё было нормально.
Велев Роману ехать в Уральский торговый, я решил морально настроиться на встречу и лишний раз напомнил себе, что разговаривать мне предстояло с обычным менеджером, который вопрос о кредите в несколько десятков миллионов не решит. Значит, основная задача в разговоре с ним — добиться, чтобы он назначил встречу с директором банка.
Едва мы выехали за ворота рынка, раздался звонок телефона. Опять звонила помощница.
— Я уже еду, Оксана, — сказал я в трубку, приняв звонок. — Еду.
— Игорь Васильевич, — донеслось из динамика. — Только что позвонили из банка и отменили встречу.
— Отменили или перенесли? — уточнил я.
— Отменили.
— Причину отмены, я полагаю, не назвали?
— Нет. Просто сказали, что встреча не состоится. Мне очень жаль.
Помощница это всё сказала таким извиняющимся тоном, будто в том, что встреча сорвалась, была её вина.
— Ничего страшного, — сказал я, стараясь не выдать голосом своего разочарования. — Отменили так отменили. Значит, скоро подъеду на завод.
* * *
Председатель Временного правительства сидел у себя в кабинете и нервно почёсывал свою пышную седую шевелюру. Напротив, за брифинг-столом, расположились Московский и Уральский князья. Первый был взволнован, а второй излучал полнейшее спокойствие.
— Меня поражает ваша невозмутимость, Илья Николаевич, — произнёс Новгородский князь. — У нас первый кандидат на престол погиб, а вы говорите, что не произошло ничего страшного.
— Ну а что произошло, Борис Николаевич? — ответил Сибирский князь. — Давайте называть вещи своими именами. Произошло то, что давно должно было произойти. При образе жизни великого князя я удивляюсь, как он умудрился так долго задержаться на этом свете.
— Но он не мог погибнуть в автокатастрофе, — произнёс Московский князь, потерев от волнения лысину. — Вы же это понимаете. Его убили!
— Кто? — спросил князь Уральский.
— Откуда мне знать? Но погибнуть, просто упав в машине с моста в реку, Константин не мог!
— Всякое бывает.
— Илья Николаевич! — снова вступил в разговор Новгородский князь. — Давайте хотя бы здесь и сейчас будем честны между собой. А все эти «всякое бывает» оставим для журналистов.
— А какую честность вы от меня ждёте, Борис Николаевич? — ответил Сибирский князь. — Да, меня тоже удивило, что такой сильный одарённый так нелепо погиб. Но мне уже прислали результаты первых экспертиз. У великого князя чего только не нашли в крови: от алкоголя до кокаина. В таком состоянии даже сильный одарённый может неправильно среагировать на нештатную ситуацию. Мне ужасно жаль, что это случилось, но я не вижу причины паниковать. Нам это в какой-то степени даже на руку.
— Вот именно! — воскликнул глава Временного правительства. — На руку! И это очень плохо. Ещё не хватало, чтобы нас обвинили в том, что мы убили Константина.
— Так, нас в любом случае обвинят, — всё так же спокойно ответил Сибирский князь. — Если уже не обвинили. Так какой смысл из-за этого переживать?
— Илья Николаевич! — возмущённо произнёс Московский князь. — Не стоит недооценивать ситуацию! Народ на взводе, если сейчас кто-то подкинет ему ложную информацию, что за убийством Константина стоит Временное правительство, то ничего хорошего из этого не выйдет!
— Юрий Михайлович, — ответил Сибирский князь. — Вы буквально несколько дней назад уверяли меня, что ничего хорошего не выйдет, если мы разгоним силой все митинги в Москве. Мы разогнали. И что? Случилась что-нибудь?
— Пока нет.
— И дальше так будет. А по поводу великого князя не переживайте. Сольём журналистам результаты экспертиз и, учитывая репутацию Константина, почти все поверят в несчастный случай.
— Романовы не поверят, — вздохнув, произнёс Новгородский князь. — С ними ещё конфликта не хватало.
— Мы и так с ними в состоянии конфликта, — возразил Сибирский князь. — Сколько раз они уже выдвигали нам претензии с требованиями как можно быстрее посадить на престол кого-то из их семьи?
— Но этот конфликт был, скажем так, вялотекущий.
— Таким же он и останется. У Романовых нет доказательств нашей причастности к гибели Константина и быть не может, так как мы его не убивали! А если они считают иначе, так нам от этого лишь польза — лишний раз подумают, стоит ли с нами воевать.
— Да что ж вы такое говорите, Илья Николаевич! — всплеснул руками Московский князь. — Ещё репутации убийц нам не хватало!
— Ну а что мы с этим можем поделать?
— Мы должны расследовать это убийство! Должны найти заказчиков и исполнителей и судить их. Надо показать, что Временное правительство контролирует ситуацию в стране!
— Можно не показывать, — ответил Сибирский князь. — Достаточно контролировать. А найти убийц будет крайне сложно. Практически нереально. Там настолько чисто сработано, что никаких следов не осталось.
— Но народ ждёт расследования, — не сдавался Московский князь.
— Так, мы его проведём. Со всей серьёзностью подойдём к этому делу. Подключим всех, кого только можно. И если понадобится, предъявим народу убийц.
— Было бы неплохо найти настоящих, — заметил Новгородский князь. — И не только убийц, но и организаторов. Кто-то ведь это организовал. Надо думать, кому это наиболее выгодно.
— Это многим выгодно. И это мог организовать кто угодно, — сказал Сибирский князь. — Это могли сделать мы, чтобы припугнуть Романовых; это могли сделать монархисты, чтобы пожертвовать непутёвым наследником и на волне народного возмущения быстрее посадить на трон кого-то другого — по их мнению достойного; это могли сделать наши враги из-за рубежа, чтобы посеять разлад в нашем обществе и усугубить ситуацию в стране. Это, в конце концов, могла быть банальная месть, ведь вы все знаете, каким ловеласом был Константин и сколько сердец он разбил. И многие эти сердца принадлежали замужним дамам. И при таком количестве возможных заказчиков мы не имеем ни одной улики. Подумайте, каковы наши шансы найти настоящего убийцу?
После этих слов в кабинете повисла долгая, тяжёлая пауза. Через некоторое время её прервал глава Временного правительства:
— Что бы там ни произошло, кто бы ни организовал убийство великого князя, мы должны быть готовы к тому, что обвинят в первую очередь нас и, соответственно, стоит ожидать различные акции протеста: от митингов до, вполне возможно, и бунта. Наши враги, как внутренние, так и внешние, могут использовать гибель Константина как повод для дестабилизации обстановки в стране. Грядёт сложный период, господа.
— Ничего, справимся, — уверенно сказал Сибирский князь. — А народных волнений не опасайтесь. Мы все эти дни активно ищем и арестовываем зачинщиков прошлых митингов.
— Тут главное — не переусердствовать! — заметил Новгородский князь. — Не стоит сильно перегибать палку.
— В таком деле лучше перегнуть, чем недогнуть, — возразил князь Сибирский. — И, кстати, хочу обратить ваше внимание на то, как замечательно срабатывает инициатива Сергея Владиславовича с выборами. В тех регионах, где их объявили, народ полностью переключился на это дело.
— Да, идея оказалась отличная, — согласился глава Временного правительства. — Молодец Сергей Владиславович. Уже сейчас видно, что можно на всю страну этот опыт распространять. Не сразу, конечно, спешка нам ни к чему, но можно.
— А там, может, и до выборов президента дойдём, — усмехнувшись, произнёс Сибирский князь.
— Президента? — переспросил Московский князь. — Что-то вас, Илья Николаевич, совсем уже не в ту степь заносит.
— Ну а что здесь такого? — сказал Борис Николаевич. — Россия от этого не развалится. Вон французы как-то же живут без короля в своей республике.
— Насчёт не развалится — спорно, — возразил Юрий Михайлович. — Россия держится на самодержавии. Это, можно сказать, цемент, который скрепляет нашу государственность. Я могу понять разговоры об ограничении царской власти, о конституционной монархии. Возможно, для этого пришло время. Но совсем без императора нам нельзя. Без него в регионах возникнут сепаратистские настроения, и местные элиты начнут думать о суверенитете.
— Ну и пусть берут этого суверенитета столько, сколько смогут проглотить, — отмахнулся председатель Временного правительства. — Нам не жалко. Россия от этого только сильнее станет, если весь балласт сбросим.
— Спорно, Борис Николаевич, весьма спорно, — возразил Московский князь. — Нельзя разбазаривать то, что наши предки с таким трудом собрали в одно государство.
— Времена меняются, Юрий Михайлович, — ухмыльнувшись, произнёс Сибирский князь. — Причём меняются стремительно и бесповоротно.

...

Глава 19

Приехав на завод, я сразу же отправился к себе в кабинет. Секретаря мы пока ещё не наняли, поэтому я попросил Оксану, которая устроила себе рабочее место в приёмной, пригласить ко мне юриста и бухгалтера. Зайдя в кабинет, я плюхнулся в кресло и тяжело вздохнул. Надо было собраться, разговор предстоял непростым.
Однако собраться я не успел, дверь почти сразу же открылась, и в кабинет вошли посетители. Только это были не Вера и Покровский, а отец с Румянцевым.
— Удачно мы зашли, — произнёс отец, проходя в кабинет и усаживаясь за стол. — Хотели спросить у Оксаны, когда ты будешь, а ты уже здесь.
— Здравствуй, Игорь! — сказал, Ярослав Данилович, садясь рядом с отцом. — Найдётся минут пять для нас?
— Конечно, найдётся, — ответил я. — Надеюсь, вы меня хоть чем-то обрадуете, а то с утра не самые приятные новости со всех сторон.
— Ну-у-у… — протянул Румянцев, и это у него получилось столь красноречиво, что я сразу понял: от него хороших новостей я сегодня точно не получу.
— Ты чего, Ярослав, жути нагоняешь с ходу? — возмутился отец, перебив друга. — Не так всё и плохо. Могло быть намного хуже.
— А ты, папа, умеешь успокоить, — сказал я, невольно улыбнувшись.
— Нет, ну я не скажу, что всё плохо, — спохватившись, произнёс Румянцев. — Где-то даже хорошо. Но проблемы есть. Хотя и хорошие новости тоже есть. Как же без них?
— Может, с них и начнём? — предложил я.
— Можно и с них, — согласился Ярослав Данилович. — Наши спецы говорят, что технически в большей части цехов мы можем начать производство хоть завтра.
— Это действительно хорошая новость, — сказал я. — Но в чём подвох? Нет сырья?
— Угадал.
Я, конечно же, не гадал, а изначально и без Румянцева понимал, что невозможно без сырья начать производство, но, согласно кивнул и спросил:
— И каковы наши шансы его получить в ближайшее время?
— Тут тоже технических проблем быть не должно. В стране кризис — вряд ли наши поставщики нашли куда сбывать свою продукцию. А если и нашли, то не все. Тут главное, чтобы эти предприятия не закрылись за время нашего простоя. Но в принципе и это не критично. Замену можно найти в большинстве случаев. И главное — есть кому этим заниматься. Наш бывший начальник отдела снабжения — Куликов может выйти на работу хоть завтра. А Егор Леонидович — специалист, каких поискать. На нём всё здесь по части снабжения держалось, и он все цепочки должен быстро восстановить. Была бы команда и финансирование.
— Отдать команду не проблема, с финансированием сложнее, — сказал я. — Но мы решаем этот вопрос. Но снабжение — это одна наша проблема, но ведь есть другая — не менее важная.
— Ты о сбыте? — догадался Румянцев. — Я бы сказал, что это более важная проблема. Во-первых, сама по себе — сбыть продукцию намного сложнее, чем найти сырьё, а во-вторых, у нас нет человека на должность начальника отдела сбыта.
— А старый начальник этого отдела не хочет выйти на работу?
— Увы, ему это неинтересно. Марк Рудольфович сейчас работает в крупном финансовом холдинге и занимает там хорошую должность. Наше предложение он отверг, даже не думая. Но обещал помочь, чем сможет.
— А чем он сможет?
— Например, свести нас с бывшими клиентами. Возможно, где-то проконсультировать. Но, учитывая, что Марк сейчас — человек занятой, большего, чем просто знакомство, от него ожидать не стоит.
— Но это уже немало, — заметил я.
— Немало, — согласился Румянцев.
— Но чтобы обращаться к Марку, надо понимать, какую продукцию мы начнём выпускать в первую очередь, — включился в разговор отец.
— А чтобы понять, какую продукцию стоит начать выпускать первой, мы должны понимать, что нам будет проще всего реализовать, — сказал я. — Замкнутый круг какой-то получается.
— И на что мы без проблем закупим сырьё! — добавил Румянцев. — Но не стоит забывать, нашу специфику. Мы ведь военный завод. Мне кажется, без госзаказа будет сложно.