Артефакт 036 - 20 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Артефакт 036

18:08

Артефакт 036

***

Эпопея с заводом тоже потихоньку приближалась к своему финалу. Хорошему ли, плохому — неизвестно, но однозначно приближалась. Но признаться, я очень рассчитывал на хороший. После предыдущего заседания Арина Андреевна сказала, что шансы вернуть завод у нас очень большие, и что, возможно, всё решится на следующем заседании. И это следующее заседание было назначено на сегодня — на два часа дня.
Таким образом, жизнь не то чтобы устаканилась, но как-то выровнялась и вошла в некий ритм — пусть неровный, но хоть какой-то. И это не могло не радовать. И лишь одно огорчало: Настя всё же уехала в Челябинск. Пробыла в Екатеринбурге две недели, которые оставили после себя море приятных воспоминаний, и уехала.
Но в этот раз всё прошло нормально: она оставила мне адрес и номер телефона тётки, а я купил ей для связи спутниковый телефон. И теперь мы могли созваниваться практически каждый день, и я уже планировал взять пару выходных и сгонять в Челябинск. А на новогодне-рождественские каникулы, если позволят обстоятельства, я вообще собирался слетать с Настей на юг. И желательно заграницу.
В общем, планов было много: как по работе, так и личных. Но от приятных мыслей об отдыхе с девушкой на Лазурном берегу меня отвлекла Оксана. Она открыла дверь кабинета, предварительно постучавшись, и произнесла:
— Игорь Васильевич, через десять минут открытие видеосалона! Не забудьте!
— Уже иду, — ответил я. — Спасибо.
Забудешь тут — Влад уже три дня ходил на взводе в предвкушении этого события и все уши мне прожужжал, как это будет круто.
Изначально мы планировали провести церемонию открытия в полдень, но когда выяснилось, что на два часа этого же дня судья назначил заседание по заводу, то переиграли и перенесли открытие салона на десять утра. И мне даже было немного непривычно после месяца рутины получить два таких важных события за один день. Но тут уже ничего не поделаешь — перенос открытия видеосалона Влад бы не перенёс.
В честь такого знаменательного события друг вырядился в костюм, побрился до блеска и просто светился от счастья.
— А я ведь успел крутой звук установить, — радостно сообщил он мне, когда я пришёл в салон. — Всю ночь сегодня возился, но поставил. Новая тема — пять-один. Японцы придумали. Звук теперь у нас будет улётный — со всех сторон. Мне наш пацанчик подогнал из магазина электроники. Буквально вчера заказ пришёл. Я вечером забрал и сразу принялся ставить. Успел!
Влад был невероятно горд собой.
— А у тебя видик выдаёт пять-один? — поинтересовался я.
— Выдаёт, — ответил друг. — Но нужны специальные кассеты — оригинальные. У меня такие только с мультиками. Фильмы-то все переписанные, с переводом. Но не переживай, к аудиосистеме идёт навороченный ресивер, он простое стерео в псевдо пять-один переделывает. Для тех, кто до этого звук только с телека слушал, уже космос.
Я не стал спорить с другом. В принципе он был прав: по сравнению со звуком из динамика телевизора даже просто разведённое на две отдельно стоящие колонки стерео слышится лучше и приятнее. Конечно, когда-нибудь и в этом мире научаться делать телевизоры с огромным разрешением и прекрасным качеством звука, но пока до этого не дошли. Поэтому я не сомневался, что Владовский псевдо пять-один зрители оценят по достоинству.
На первый сеанс мы билеты не продавали, пригласили только своих: сотрудников администрации да особо важных арендаторов. Для просмотра был выбран новый британский фильм «Первая кровь» — про бывшего спецназовца, вернувшегося на родину, пройдя горнило войны в Южной Африке.
Меня немного удивил выбор Влада, но друг заявил, что лучшего фильма для демонстрации крутого звука и не придумать. Выстрелы, взрывы, рёв моторов и рокот пропеллеров: это было именно то, что нужно. После просмотра был запланирован небольшой фуршет для гостей, на котором мы должны были оценить новое меню кафе. В общем, программа намечалась неплохая.
К моему приходу почти все гости уже сидели за столиками, на которых стояли бокалы с шампанским и безалкогольными напитками, и атмосфера выглядела довольно-таки торжественной. Зал даже украсили шарами и лентами — видимо, в расчёте на то, что следующие два сеанса были отданы под мультфильмы.
Гордость Влада — наш здоровенный телевизор был установлен на небольшом подиуме, так, чтобы его было хорошо видно с любого места. Видеомагнитофон стоял рядом на небольшой аккуратной стойке.
К двум часам подошли все гости, и Влад произнёс торжественную речь — на удивление трогательную и красивую. В конце этой речи он с шумом открыл бутылку шампанского, вылил из неё пару капель на видеомагнитофон, а остальное разлил по бокалам, стоявшим на ближайшем к нему столе.
Гости тут же выпили за наше начинание: кто шампанское, кто сок, а официанты в это время приглушили свет и задёрнули шторы. Всё было готово к первому просмотру.
Специально обученный человек — официантка Светочка включила телевизор и видеомагнитофон и, пожелав всем приятного просмотра, нажала на пульте кнопку воспроизведения.
Изображение появилось сразу же: без каких-либо заставок киностудии и прочих ненужных деталей. Да ещё какое изображение — огромный экран телевизора, вместо нового английского боевика, транслировал старое доброе порно. Причём момент попался крайне удачный: видно было всё, а актёры друг друга не жалели.
Ну и слышно, конечно же, тоже было всё, потому что тот самый обещанный крутой пять-один так ударил по ушам, что мурашки по коже побежали. И что там взрывы да шум пропеллеров — мощный оглушающий женский стон, переходящий в крик, звучал куда эффектнее. Можно сказать, пробирал насквозь.
Сказать, что все удивились — ничего не сказать. Только вот насладиться фильмом для взрослых нормально никому не удалось. Красавица на экране простонала максимум две-три секунды, после чего Влад спохватился и влупил по стойке с видеомагнитофоном воздушным ударом. Не особо сильным, но этого хватило, чтобы и аппарат, и стойка с грохотом разлетелись в разные стороны.
Испуганная официантка Светочка громко взвизгнула и отскочила от разбитого видеомагнитофона, изображение на телевизоре пропало, а в зале громко и разочарованно вздохнули несколько человек, которые явно были не прочь досмотреть если не фильм, то хотя бы сцену.
А ещё в помещении воцарилась полная тишина, которую через некоторое время прервал грубый мужской голос одного из арендаторов:
— А мне понравилось.
И тут же кто-то рассмеялся, а за ним ещё и ещё, и буквально через несколько секунд хохотал весь зал. Кроме Влада, которому было не до смеха. Он стоял настолько ошарашенный и потерянный, что на него было больно смотреть. Но сейчас было не до жалости к этому любителю порнушки — фраза арендатора так удачно разрядила обстановку, что надо было этим воспользоваться.
— Господа! — громко произнёс я, выходя к телевизору, так, чтобы меня было всем видно. — Я прошу прощения за эту накладку. Мне ужасно неудобно, что так вышло, мы разберёмся и выясним, кто был здесь ночью и поставил эту кассету в видеомагнитофон. Шутка не очень умная. Сейчас мы принесём новый видеомагнитофон и кассету и приступим к просмотру.
— Да ладно, нормально всё, — донёсся дружелюбный голос из зала.
— Лучше давайте как-нибудь досмотрим, — поддержал его второй.
Народ снова начал смеяться, а я обратился к Владу:
— Где кассета с фильмом?
— Гарик, я даже не представляю, как это произошло, — начал оправдываться друг.
— Не сейчас! Где кассета с фильмом?
— Не знаю, где-то здесь была. Надо искать.
— Нет времени искать! Что ещё есть? Какой ещё фильм можем поставить?
— Этот же есть, — ответил Влад. — У меня две копии было, чтобы сразу крутить в двух залах, если зайдёт людям. Вторая наверху.
— Так тащи тогда быстрее её и видик!
Влад бросился на второй этаж, чтобы взять в одном из малых залов видеомагнитофон и кассету. Вернулся он буквально через минуту, быстро подключил второй видеомагнитофон и запустил фильм. После чего мы с ним вышли на улицу, где я сразу же задал другу напрашивающийся вопрос:
— Что это было?
— Гарик, я, хоть убей, не понимаю, как это произошло, — снова принялся оправдываться Влад.
— На фига ты вообще порнуху сюда притащил?
— Хотел посмотреть, как она пойдёт с таким звуком.
— Посмотрел?
— Ещё ночью.
— Видимо, очень устал смотреть, да уснул под утро, раз кассету оставил в магнитофоне, — не без сарказма заметил я.
— Да вытащил я её, — обиженно произнёс Влад. — Просто запарился и не убрал далеко. А Оксанка решила, что на ней фильм. Но я же быстро сориентировался.
— Быстро, — согласился я. — Ну если бы ты просто подошёл и вырубил видик, тоже нормально было бы.
— Да фиг с ним, с видиком, я новый куплю за свой счёт, надо было быстрее вырубать. Там они потом…
— Давай обойдёмся без подробностей, — перебил я друга. — Хорошо хоть не в телевизор зарядил ударом.
— Ну прости, Гарик! Это реально косяк, но я же не специально.
Влад выглядел таким несчастным, что я просто не мог на него злиться. Мне даже стало его немного жалко: от так готовился к этому открытию салона и такой конфуз.
— Ладно, не парься, — сказал я и хлопнул друга ладонью по плечу. — Бывает хуже.
— Бывает, — согласился Влад. — И всегда со мной.
— Не всегда, — возразил я. — Помнишь, как Гриша машину разбил? Вот то-то! Иди лучше, смотри, как они там всё проходит.
Влад кивнул и отправился в салон, я же пошёл в администрацию, чтобы послать водителя ко мне домой. Роман должен был забрать отца и привезти его на рынок, после чего мы должны были заехать за Ариной Родионовной и уже вместе с ней прибыть в городской суд хотя бы минут за тридцать до начала заседания.

...

* * *

Москва, Кремль

Глава Временного правительства был недоволен. И не просто недоволен — Борис Николаевич был зол. В столице чуть ли не ежедневно проходили несанкционированные митинги, и несмотря на все заверения Московского князя, что столичные силовики с этим разберутся, ситуация не выправлялась. Более того — она ухудшалась. Народ уже не просто выходил на улицы с требованием дать им нового императора, теперь он уже открыто выражал недовольство Временным правительством и обвинял его во всех проблемах: от ухудшения уровня жизни до разгула преступности.
— Юрий Михайлович, Илья Николаевич, как долго мы будем это всё терпеть? — вопрошал Новгородский князь, обращаясь сразу к двум коллегам. — Вы обещали, что это всё быстро закончится, а оно, судя по всему, только начинается.
— Все вопросы к Юрию Михайловичу, — ухмыльнувшись, ответил Сибирский князь.
— Но силовой блок курируете вы, — заметил глава Временного правительства.
— Курирую, — согласился Илья Николаевич. — И если бы мне никто не ставил палки в колёса, Москва бы уже давно забыла, что такое митинги, а все недовольные сидели по домам и боялись носа на улицу сунуть.
— Мы не можем применять силу против демонстрантов, — произнёс Московский князь и, заметив непонимание коллег, поправился: — Против всех демонстрантов. Я согласен, что уговорами тут уже ничего не решишь, но я считаю, что нельзя мести всех под одну гребёнку. Надо искать зачинщиков и работать точечно. Применение силы и оружия лишь разозлит людей.
— Мне кажется, вы больше печётесь не о людях, а о своей репутации доброго князя — отца всех москвичей, — снова ухмыльнулся Сибирский князь. — Но ситуация требует решительных действий.
— Требует, — поддержал Илью Николаевича Туркестанский князь. — Буквально позавчера в Фергане люди вышли на улицы. В Таразе неспокойно.
— Вашим тоже царя подавай? — усмехнулся Московский князь.
— Нет, Юрий Михайлович, наши царя не очень любят, и вы это не хуже моего знаете. У них другие требования. Пока чисто экономические — не нравится им, что уровень жизни упал. Но недалёк тот день, когда сторонники независимого Туркестана, увидев, что центральная власть не может навести порядок даже в Москве, возьмутся за то, чтобы повернуть недовольство народа в нужное им русло.
— Значит, центральная власть покажет, что она может навести порядок! — заявил Борис Николаевич и хлопнул кулаком по столу. И в Москве, и по всей империи! Что вам нужно, Илья Николаевич, чтобы навести порядок, кроме согласия Юрия Михайловича?
— Время, — ответил Сибирский князь. — Дня три. Максимум пять. Организуем провокации против полицейских, разгоним пяток митингов, осудим несколько десятков человек, покажем это всё по телевизору, народ сразу поймёт, что это дело опасное.
— Хорошо, — вздохнув, произнёс Московский князь. — Делайте, что считаете нужным, но у меня есть одно условие.
— Условие? — удивился Борис Николаевич. — Вы ставите нам условия?
— Да, — ответил Юрий Михайлович. — Потому что это в наших общих интересах. Москва — это вам не Новосибирск и не Новгород, где на улицы выходит голытьба всякая и требует, чтобы им жилось сытно, как при императоре. В столице много дворян — истинных монархистов, которых экономические проблемы вообще не волнуют. Им нужен император. Понятно, что взрослые уважаемые аристократы на митинги не ходят, но вот сынки их, возомнившие себя спасителями Отечества, решившие, что их долгом является возвращение на трон императора — эти очень даже активны. И их, к сожалению, немало. Даже кое-кто из Романовых с этим связан.
— И что же вы хотите, Юрий Михайлович? — поинтересовался Сибирский князь.
— Я хочу, Илья Николаевич, чтобы никто из этих княжеских да боярских сынков не пострадал во время ваших мероприятий по наведению порядка. Обвинят в любом случае меня, а мне война с влиятельными московскими родами не нужна. Голодранцев протестующих хоть в асфальт втирайте, мне до них дела нет, а аристократы пострадать не должны.
— И как прикажете их различать?
— Вы не хуже меня знаете, что у каждого митинга свои организаторы. И вы сами сказали, что вам хватит несколько митингов разогнать. Так вот, разгоняйте те, что организованы простыми людьми.
— Простые люди митинги не организовывают, — заметил Сибирский князь.
— Оставьте, Илья Николаевич! Вы ведь прекрасно меня понимаете.
— Понимаю, Юрий Михайлович, не извольте беспокоится, не пострадает ваша столичная аристократия.
— Ну значит, на этом и договоримся! — довольно резюмировал Новгородский князь. — Жду от вас хороших новостей, что в Москве снова спокойно.
— А может, помимо этих разгонов, надо что-то ещё делать? — неожиданно спросил Хабаровский князь. — Чтобы уровень жизни не падал. Тогда и недовольных меньше станет.
— Они в любом случае будут требовать императора, — возразил Борис Николаевич.
— Но это не повод не заниматься экономическими проблемами, — стоял на своём Хабаровский князь. — Жизнь у народа действительно ухудшается, и это нельзя не признать. Император Михаил сломал своими реформами почти всё, что до этого работало, а мы с вами свернули эти реформы. И в итоге вообще непонятно, как выходить из этой ситуации. Старое сломано, новое не успело заработать.
— Ну, как никак выживаем, Александр Васильевич, — ответил на критику Борис Николаевич. — И это несмотря на все проблемы.
— В том то и дело, что как никак. Нужно принимать серьёзные меры по оздоровлению экономики, пока не поздно.
— А я бы вообще ввёл в стране военное положение, — неожиданно заявил Сибирский князь. — Хотя бы на год. Тогда вообще проблем не будет.
— Военное положение — это путь в никуда! — заявил Хабаровский князь.
— Это путь не в никуда, — возразил Сибирский князь. — Это путь куда надо.
— И куда нам надо, Илья Николаевич? — поинтересовался, вступивший в разговор Уральский князь. — Точнее, куда вам надо? Куда вы нас толкаете?
— К порядку, — ответил Сибирский князь.
— Нет, военное положение — это перебор, — произнёс Уральский князь. — Нужно как-то иначе решать проблему. Люди не просто так выходят на улицы. Им не хватает не только денег, им не хватает стабильности! А стабильность в России может дать только император!
— Снова вы за своё, Святослав Георгиевич, — недовольно пробурчал Борис Николаевич. — Сами же видите, что нет у нас для них императора. Не Михаила же племянников на трон сажать. Старший вот на днях в очередной скандал попал, а младший — ребёнок ещё.
— Господа! — неожиданно взял слово молчавший до этого князь Курляндский. — Если мы не можем дать народу императора, давайте дадим им что-нибудь другое, что отвлечёт их.
— И что же вы предлагаете им дать, Сергей Владиславович? — поинтересовался Борис Николаевич.
— Выборы, — ответил Курляндский князь.
— Выборы? — чуть ли не хором переспросили остальные члены Временного правительства.
— Да. Это отличная штука, чтобы отвлечь народ от настоящих проблем. Посмотрите, как успешно используют это англичане в Индии и Африке. Аборигены бьются насмерть друг с другом в борьбе за власть, а в итоге победивший в локальном противостоянии служит британской короне. А народ спускает пар и думает, что он что-то решает.
— Сергей Владиславович, вы уверены, что если это работает в Африке, то это сработает и в России? — спросил Новгородский князь. — Так-то идея интересная, но есть риски.
— И какие же?
— Понравится народу выбирать, ещё решат и верховную власть выбрать.
— А кто им позволит это сделать?
— Тоже верно, — согласился Борис Николаевич.
— Мы можем объявить выборы для начала в нескольких регионах и посмотреть, что из этого выйдет, — сказал князь Курляндский. — Но я уверен, что люди отвлекутся, и у них возникает ощущение, что всё в стране налаживается.
— Надо думать, Сергей Владиславович, надо думать, — произнёс Новгородский князь. — Очень интересная идея, но надо хорошо всё обдумать.
— А мне это всё не нравится, — мрачно сказал князь Туркестанский. — А если они выберут кого-то не того? У нас новых проблем прибавится.
— Так кто им позволит не того выбрать, Азамат Батырович? — усмехнулся князь Курляндский. — Не тех мы даже до выборов не допустим. Ну а в крайнем случае можно и снять будет — это право мы себе оставим.
* * *

Екатеринбург, городской суд

Слушания по нашему иску проходили в открытом режиме, но народу на заседании было немного: помимо судейских, мы с отцом и Никитиной с одной стороны, да три юриста с другой. Из сотрудников инвестфонда, который формально пока ещё являлся хозяином завода, никто ни разу не появился. От них в суд ходили только юристы.
Заседание длилось уже второй час. Судья ещё раз выслушал наши аргументы и задал несколько вопросов отцу, который впервые посетил суд; затем выступили юристы инвестфонда, в очередной раз выразившие несогласие с иском. После этого суд удалился для совещания.
И вот судья наконец-то вернулся. Он сделал очень важное лицо и принялся зачитывать своё решение. Читал долго и монотонно, упоминая все детали и нюансы дела. В какой-то момент я даже перестал вслушиваться в его слова, ожидая лишь самой важной фразы — финальной.
И наконец-то, я её дождался. Мы все её дождались. Судья выдержал небольшую паузу и произнёс:
— Таким образом, на основании всех изученных фактов и, учитывая все обстоятельства, суд постановил: иск подданного Российской Империи Воронова Василия Петровича о возврате в его собственность Императорского Екатеринбургского оружейного завода удовлетворить в полном объёме!

...

Глава 15

С момента вынесения судьбоносного — другое слово здесь не подходит — решения о возвращении Императорского Екатеринбургского оружейного завода в собственность моего отца прошло четыре дня, но только сегодня у нас появилась возможность попасть на предприятие. ИСБ своё дело знает и работает серьёзно — поэтому без необходимых документов соваться на завод смысла не имело.
Но вчера вечером позвонила Арина Андреевна и сообщила, что она забрала в канцелярии суда копию судебного решения о восстановлении отца в правах и постановление о снятии ареста с завода. Теперь мы могли подтвердить сотрудникам ИСБ, что завод наш и больше не находится под арестом и, соответственно, принять его у них. Чем мы и собирались заняться прямо с утра.
Мать по этому важному поводу нажарила с утра блинов, начинила их курицей и грибами — как я люблю, и испекла шарлотку. Но даже мне кусок в горло не лез от волнения, хоть я и умел контролировать свои эмоции, что уж про отца говорить. Он напрочь лишился аппетита и просто пил чай. Ну и пытался отвлечься хоть как-то. А проверенный способ для этого был один: телевизор.
Отец переключал с канала на канал, но не мог ни на одном надолго задержаться. Похоже, сегодня даже телевизор был бессилен.
— Вася, оставь ты уже хоть какой-нибудь канал! — недовольно пробурчала мать, не выдержав этих мельканий на экране. — Уже глаза болят на это смотреть.
Отец вздохнул и положил пульт на стол. На экране в этот момент как раз началась заставка новостей на втором общероссийском канале. После заставки на экране появился ведущий, поздоровался и радостно сообщил:
— Главная новость дня пришла к нам сегодня из Кремля! В качестве эксперимента и в рамках повышения демократизации общества Временное правительство приняло решение впервые в истории Российской Империи провести всенародные выборы губернаторов. По мнению правительства, это позволит укрепить связку власти с народом. Для начала губернаторов выберут в пяти регионах, и если опыт окажется удачным, то после этого в течение года выборы пройдут по всей России. В первую пятёрку входят Нижегородская, Смоленская, Виленская, Екатеринбургская и Хабаровская губернии.
На весь экран вывели название указанных губерний, затем в кадр опять вернулся ведущий, который продолжил:
— Жителям этих регионов предстоит первыми в истории Российской империи выйти на выборы и решить, кто будет ими руководить. Ну а вся остальная страна будет с нетерпением за этим следить и, конечно же, обсуждать это нововведение. У нас на проводе политический обозреватель Яков Новицкий.
Картинка разделилась на две части: на одной остался ведущий, на другой показался лысоватый полный мужчина в видавшем виды красном свитере и с лицом человека, который знает в это жизни всё.
— Здравствуйте, Яков Романович, — обратился к обозревателю ведущий. — Как вы прокомментируете главную новость сегодняшнего дня?
— Здравствуйте, — ответил мужик в свитере высоким и не очень приятным голосом. — Сейчас всех в первую очередь интересует вопрос: действительно ли эти объявленные выборы — первый шаг к демократизации общества или это всего лишь заигрывание с народом в условиях неоднозначной политической ситуации. Ну а что касается меня, я думаю…
Однако нам было не суждено узнать, что же там думает Яков Новицкий насчёт выборов, так как отец неожиданно выключил телевизор и мрачно произнёс:
— Не к добру это!
— Почему не к добру, Васенька? — удивилась мать.
— Потому что не дело это — выбирать руководителей. Их должен государь император назначать!
— Так ведь нет императора, Васенька, — возразила мать.
— Чтобы император кого-то назначил, сначала надо выбрать самого императора, — подлил я масла в огонь.
— Да что вы такое говорите! — возмутился отец. — И что значит, выбрать императора? У Михаила, государя нашего, остались наследники!
— Папа, а ты уверен, что те наследники смогут назначить нормального губернатора? — спросил я. — Насколько мне известно, старший там вообще отморозок — у него одни гулянки на уме, а младший совсем мелкий ещё. Как он будет руководить?
— У государя есть советники! Они подскажут как! — отрезал отец.
На этом разговор закончился. Отец молча допил чай, а я всё же съел кусок шарлотки — очень уж она аппетитно выглядела. Пока жевал её, думал о новости и совершенно не сомневался в том, что предстоящие выборы никоим образом не являются шагом к демократизации общества. Я не видел вживую всех членов Временного правительства, но мне хватило встречи с одним из этой семёрки. После этого я был просто уверен, что ни о какой попытке укрепить связку с народом речь не идёт.
Временное правительство просто решило поиграть в демократию. Но вот с какой целью? Просто так ничего не происходит. Возможно, это первая часть какой-то хитрой многоходовочки, истинную цель которой мы узнаем ещё не скоро. А вот в чём я был уверен уже сейчас, так это в том, что карьере нашего губернатора пришёл конец — его точно не выберут.
Но что бы там ни было, какие законы ни принимались, что бы там ни мутили эти «временные», меня по-настоящему волновало лишь одно: лишь бы не отменили итоги приватизации.
Затем мы с отцом закончили завтрак и разошлись по комнатам, чтобы переодеться и собраться. Когда встретились у входа, невольно улыбнулись, глядя друг на друга: мы оба надели свои лучшие костюмы и выбрали похожие галстуки.
— Знаешь, Игорь, — сказал отец, окинув меня взглядом. — Мне кажется, что это всё не со мной происходит. Сначала тюрьма, теперь я еду на свой бывший завод, чтобы принять его в собственность.
— Не бывший твой, — поправил я отца, улыбнувшись. — А просто твой!
— Но это всё какой-то сюрреализм. Так не бывает.
— Ещё не так бывает, папа.
— Знаешь, мне порой кажется, что в тебя вселился какой-то другой человек — уверенный, жёсткий, обладающий какими-то уникальными знаниями. Я просто не могу поверить, чтобы мой Игорёк провернул вот это всё, — произнёс отец, разведя руками.
— Никто в меня не вселялся.
Я ответил отцу и ещё раз улыбнулся, а потом мысленно добавил: «Кроме меня самого».
Мы вышли из дома, сели в машину, и водитель повёз нас на завод.
Приехали мы ровно к десяти — как и планировали. У главных ворот нас уже ждали наш юрист Покровский, Артём Иванович и десять наших охранников. Когда мы с отцом вышли из машины и направились к воротам, Покровский разговаривал с представительным мужчиной в форме сотрудника Имперской службы Безопасности.
— Доброе утро! — поприветствовал нас с отцом юрист. — Мы уже показали все документы, господину майору, осталось лишь, чтобы Василий Петрович подписал акт передачи объекта.
— Майор Колыванов, — тут же представился ИСБ-шник, глядя на отца. — Начальник охраны объекта.
— Василий Воронов, — немного растерянно ответил отец, видимо, его смутило такое внимание к его персоне.
— Будьте добры, господин Воронов, покажите документ, удостоверяющий вашу личность, и подпишите акт. И мы передадим вам объект.
— Да, конечно, сейчас, — ответил отец, достал паспорт и протянул его майору.
Это была чистая формальность, Колыванов прекрасно понимал, кто приехал, он даже и не взглянул толком в документ, но попросить его предъявить он был обязан. Вернув отцу паспорт, ИСБ-шник раскрыл папку, в которой лежал акт.
— Я ознакомился с актом, — сказал юрист, протягивая отцу ручку. — Там всё нормально. Можно подписывать. Это чистая формальность. Вы подтверждаете, что завод вам передают в том виде, в котором господа из ИСБ его приняли, и что с этой минуты вы сами несёте за него всю ответственность.
Учитывая, что никто из нас не знал, в каком виде ИСБ-шники приняли завод и вообще в каком виде он должен быть, можно было смело подписывать. Что отец и сделал. После этого Колыванов закрыл папку и обратился к Артёму Ивановичу:
— Я сейчас ребят своих сниму, но тут такая мудрёная система видеонаблюдения, мы сутки разбирались. Если хотите, дайте человека, мы ему всё покажем. Ну и я могу рассказать, что здесь к чему.
— Буду вам признателен, — ответил Жуков, после чего ИСБ-шник и Артём Иванович отошли в сторону и продолжили разговор.
А мы с отцом и Покровским прошли на территорию.
Императорский Екатеринбургский оружейный завод был огромен. Когда я смотрел на бумаги, то как-то нормально воспринимал, что он теперь мой, но теперь, когда я находился на его территории и вживую видел огромные корпуса цехов, массивное здание администрации и кучу различных вспомогательных и складских строений, я тоже не то чтобы растерялся, но как-то не смог сразу принять, что это всё моё. Точнее, моего отца. Ощущение было непередаваемое.
Ну а отец даже прослезился. Причём явно не оттого, что получил завод в собственность, а потому что вернулся на предприятие, которому отдал годы. Так мы с ним простояли, глядя по сторонам минут десять. Покровский не решался нас беспокоить, понимая, какие чувства мы испытываем.
В себя мы пришли, когда к нам подошёл Артём Иванович.
— Помощник майора сейчас передаст нам все ключи, и мы с ним быстро пройдёмся по территории. Тоже формальность, но сделать это нужно, — произнёс Жуков, оглядывая завод. — И ещё, мне кажется, тех ребят, что мы сюда определили, для такого объекта явно недостаточно. Нужно ещё минимум столько же.
— Набирайте, Артём Иванович, — сказал я. — На безопасности экономить нельзя.
— Вы будете осматривать завод? Цеха? — спросил Жуков.
— Будем, — ответил я. — Но не сейчас. Не вижу смысла их осматривать без специалиста. Мы бы зашли в администрацию. Хочу посмотреть бухгалтерию и кабинет директора.
— А я хочу зайти в свой бывший кабинет, — сказал отец.
— Всё сделаем, — улыбнувшись, ответил Жуков. — Главное, ключи получить.
Вопрос с ключами решили быстро, и после этого мы с отцом отправились в его бывший кабинет. Там-то мой старик окончательно и расклеился, сев за свой стол. Воспоминания накатили на него с такой силой, что в какой-то момент я заметил, как он потирает ладонью грудь в районе сердца. Вот только сердечного приступа от избытка эмоций нам ещё не хватало.
— Папа, пойдём отсюда, — сказал я. — Слишком много впечатлений для первого дня. Кабинет твой никуда от тебя не денется. Он теперь во всех отношениях твой.
— Да, — ответил отец, вставая из-за стола. — Пойдём. А то я действительно распереживался. Но просто как-то всё нахлынуло.
— Можешь не объяснять, — сказал я. — Даже на меня нахлынуло.
И я не обманывал, у меня тоже немного защемило где-то там внутри, когда я вспомнил, как маленьким мальчиком приходил к отцу на работу. Тот сидел за этим столом и казался мне невероятно важным. Я был маленьким, отец молодым, страна другой. Не такой другой, как та, в которой меня звали Игорем Хоромовым, но и не та, в которой мы оказались сейчас.
Впрочем, мне было грех жаловаться, я в этой новой стране умудрился себе завод «отжать» у нехороших парней. Его, конечно, теперь надо было ещё и сохранить, но это уже другой разговор. А сейчас я не хотел думать о тех проблемах, которые получил вместе с заводом — сейчас я хотел насладиться своим триумфом.
Мы покинули бывшее рабочее место отца и направились в кабинет директора. Бухгалтерию я решил осмотреть последней. Однако по пути отец сказал, что чувствует себя не очень хорошо и хочет пойти на улицу и подышать свежим воздухом. Как по мне, это было хорошим решением — хватит ему впечатлений пока. Не хватало ещё в приёмной у директора что-нибудь вспомнить и снова разволноваться. В итоге отец направился на улицу, а я — в кабинет директора.
Уже войдя в приёмную, я ощутил ту особую атмосферу, что царит в кабинетах директоров крупных предприятий — особенно государственных. Эдакое величие, державность, можно сказать. Массивные дубовые двери, наборный лакированный паркет, огромная хрустальная люстра под потолком, дорогая и излишне громоздкая мебель: всё указывало на то, что бывший директор завода любил размах.
Я прошёл через приёмную, отметив стоявшую в углу на столике неплохую кофемашину, и подошёл к широкой двустворчатой директорской двери. Выбрал из связки нужный ключ, отпер замок и толкнул створку. Дверь открылась, и я вошёл в кабинет. Осмотрелся.
Всё тот же размах, только ещё более дорогие материалы отделки и мебель. Не отказывал бывший директор завода себе в удовольствии работать в роскоши. Но с другой стороны, почему бы и нет? Один из крупнейших оборонных заводов страны явно не страдал от недостатка финансирования. Тут хоть слоновой костью пол выложи, всё равно деньги останутся. Точнее, остались бы. Тогда, в прошлом, когда завод принадлежал государству и выполнял оборонные госзаказы. Сейчас, конечно, ситуация сильно другая. И разруливать её мне.
Я подошёл к столу: массивному, роскошному, сделанному явно на заказ, провёл рукой по его гладкой лакированной поверхности, сметая с неё накопившуюся пыль. Посмотрел на директорское кресло: тоже массивное, с сиденьем из крокодиловой кожи и подлокотниками из красного дерева. Неплохо, очень неплохо в своё время здесь устроился господин Бобров.
Отодвинув кресло от стола, я сел в него и ещё раз оглядел кабинет — он был шикарен. Я откинулся на спинку и улыбнулся, наконец-то почувствовав себя хозяином Императорского Екатеринбургского оружейного завода. Да, по бумагам хозяином был отец, но это были формальности. Это мой завод, я его заслужил, я его вырвал в честной схватке у сибирских бандитов.
Это компенсация моей семье за всё, что мы пережили из-за сибиряков: за то, что отец, ничего не нарушив, попал под суд и сидел в тюрьме; за то, что мне пришлось влезть в авантюру с боями без правил и рисковать жизнью, чтобы его вытащить; за слёзы матери и сестры. Это мой завод, и я буду за него драться и уничтожу любого, кто захочет его у меня отнять.
Забытое чувство владения чем-то большим — чувство, не раз пережитое мной в прошлой жизни. А теперь я испытал его в этой и имел полное право им насладиться. Прикрыв глаза, я расслабился в кресле и подумал…
Не успел я ни о чём подумать, потому что в этот момент зазвонил мой спутниковый телефон.
Ни раньше, ни позже. Я так долго ждал этого момента — когда приду в кабинет директора Императорского Екатеринбургского оружейного завода в статусе хозяина предприятия; и вот я здесь, но кто-то умудрился мне этот момент испортить. Не то чтобы совсем, но, как говорится, волшебство пропало.
Сначала я вообще хотел сбросить звонок не глядя, но понимая, что позвонить может кто угодно — например, Влад с новостью, что на рынок снова напали, я открыл глаза, достал из кармана телефон и посмотрел на экран. Звонил Артур. Этот тоже просто так беспокоить не будет — пришлось принять звонок.
— Здравствуй, Артур, — сказал я в трубку.
— Привет, Гарик! — ответил ИСБ-шник. — Надеюсь, ты не занят?
— Ну как тебе сказать… — протянул я. — Что-то случилось?
— Не знаю пока, — ответил Артур. — Но мне сейчас звонил Петя и попросил, чтобы мы с тобой срочно к нему приехали.
— И не сказал зачем?
— Сказал, что это очень важно. А на все мои вопросы отвечал, что это нетелефонный разговор.
— И когда ты хочешь к нему ехать? — спросил я.
— Полагаю, чем раньше мы это сделаем, тем будет лучше, — ответил ИСБ-шник. — Не понравился мне его голос.
— Хорошо, — вздохнув, произнёс я. — Минут через тридцать, плюс-минус, я могу подъехать к нашему кафе.
— Я уже буду тебя там ждать, — пообещал Артур.
Сбросив звонок, я убрал телефон в карман. Волшебство момента исчезло полностью. Надо была ехать к Пете Сибирскому и выяснять, что же там у него случилось. А случиться могло всё что угодно.

Глава 16

Перед выездом к Пете Сибирскому я предупредил всех на заводе, что обязательно вернусь через два-три часа и проведу большое совещание, чтобы выработать хоть какой-то план действий. Отец с Покровским пообещали к этому времени хотя бы просто обойти все цеха и проверить, не вывезено ли оттуда оборудование.
А по дороге я позвонил помощнице и попросил её тоже приехать через пару часов на завод. Работы там было — непочатый край, и признаться, я даже не знал, с чего начать. Понятно, что первым делом нужно было найти деньги на модернизацию и перезапуск. А вот с чего начать саму модернизацию — в этом вопросе я не то что плавал, я даже примерно не представлял, что делать.
Когда я подъехал к нашему кафе, машина Артура уже стояла возле него; я быстро пересел в неё, и мы поехали к Пете.
— Ты хотя бы примерно представляешь, что ему нужно? — спросил я ИСБ-шника минут через пять.
— Вообще, без понятия, — ответил Артур. — Позвонил, попросил приехать. Волнуется.
— Волнуется?
— Показалось, что да.
Весь остальной путь мы проделали молча, так же, не проронив ни слова, пришли в кабинет хозяина арены.
— Благодарствую, что так быстро прибыли! — радостно заявил Петя Сибирский, когда мы вошли к нему. — Проходите, присаживайтесь!
Сам он сидел за своим рабочим столом и копался в ворохе каких-то бумаг. И вот это «благодарствую» уже напрягло — не выражался обычно Пётр Петрович так. Видимо, что-то случилось или вот-вот должно было случиться. Мы с Артуром прошли вглубь кабинета, уселись на стулья напротив бандита и вопросительно на него посмотрели.
— В общем, так, — произнёс Петя Сибирский. — Вокруг да около ходить не буду, скажу прямо: князь хочет выставить Молота на турнир в Монте-Карло. Это совершенно другой уровень, там и соперники не чета тем, что здесь были, и могут реально башку свернуть. Но отказаться нельзя.
— Почему нельзя? — уточнил я.
— Потому что князь просит, — вместо бандита, ответил ИСБ-шник.
— Именно, — подтвердил Петя Сибирский. — А когда князь просит, отказывать не принято. Тем более, когда просит наш князь.
— Ну так он может попросить и с десятого этажа вниз головой прыгнуть, — сказал я. — Тоже нельзя будет отказаться?
— Попросит прыгнуть, значит, поставишь укрепление и прыгнешь, — неожиданно довольно жёстко ответил Пётр Петрович. — Мне кажется, ты не понимаешь, что такое просьба Сибирского князя.
— Да что ж тут непонятного? Только ни фига это не просьба. Просьба подразумевает возможность отказа. А здесь у нас чистой воды принуждение.
— Погоди, Гарик, на рожон лезть, — вступил в разговор Артур и обратился к бандиту: — Что за турнир такой?
— Мини-турнир, — ответил Петя Сибирский. — Участвуют всего четыре бойца. Два полуфинала и финал. Всё за один вечер проходит.
— Два боя за вечер?
— Да. Посмотреть на это приезжают уважаемые люди, а они ценят своё время. Поэтому бои проходят практически один за другим.
— Но я ни разу про этот турнир не слышал.
— А ты часто бываешь в Монте-Карло? Или, может, в высшем свете трёшься? — усмехнулся бандит.
— Тоже верно, — согласился ИСБ-шник. — Но с чего князю приспичило именно Гарика на этот турнир выставить?
— Потому что у Молота есть шанс его выиграть. Князю понравилось, как он держался.
— А если не выиграет? Что тогда?
Вместо ответа Петя Сибирский лишь пожал плечами.
— Так себе расклад, — заметил Артур.
— Ну денег за участие он по-любому получит, — сказал бандит. — Или ты о том, сильно ли огорчится князь, если Молот проиграет? Огорчится, конечно, но без претензий, все же всё понимают, тем более что драться ему предстоит с Джаггернаутом.
— Это кто ещё такой? — не удержался я от вопроса.
— Английский боец, — пояснил Петя Сибирский. — У себя дома считается непобедимым. Но доподлинно неизвестно, насколько он реально силён. В Британии бои без правил разрешены законом и давно превратились в шоу. Поэтому трудно сказать, чья заслуга — статус непобедимого у Джаггернаута: его или промоутеров. И предстоящий турнир — первая возможность, это выяснить. До этого Джаггернаут никогда не дрался за пределами своего острова.
— Наверное, у меня должен возникнуть спортивный интерес и желание надрать задницу такому крутому парню, — сказал я. — Но вот не возникает, уж извините. Мне сейчас не до этого. У меня других проблем много, мне бы их решить.
— У тебя нет настоящих проблем, Молот, — неприятно ухмыльнувшись, произнёс бандит. — Пока нет.
— Похоже на угрозу.
— Воспринимай как хочешь.
Я бросил взгляд на Артура, тот, судя по всему, был удивлён этим всем не меньше моего, и по виду ИСБ-шника невозможно было понять, какое решение в сложившейся ситуации он считает правильным: поехать-таки на этот турнир или послать лесом Петю Сибирского и вместе с ним Сибирского князя.
— В турнире участвуют бойцы из Англии, Германии, Японии и России. Приз победителю — пять миллионов франков! — сказал бандит, видимо, решив меня мотивировать финансово.
— Это чуть больше полумиллиона рублей, — заметил я. — Где-то пятьсот восемьдесят тысяч, если я правильно помню курс. Много, конечно, но не для турнира, где тебя могут убить.
— Зажрался ты, Молот, — с искренним возмущением произнёс бандит. — Тут пацаны за пять тысяч готовы убивать друг друга, а тебе полмиллиона не деньги.
— Пацаны могут и за сто рублей жизнью рисковать, если им так хочется. А у меня есть завод и рынок, — напомнил я. — И куча обязательств, которые никто не выполнит, если я не вернусь с вашего турнира.
— Сегодня есть завод и рынок, завтра — нет, — снова ухмыльнувшись, произнёс бандит. — Жизнь — штука непредсказуемая.
— Тем более стоит тратить силы на защиту активов, а не на поездки по турнирам, — сказал я, сделав вид, что не заметил открытой угрозы в словах бандита.
— Ну-ну, — усмехнулся, Петя Сибирский.
Меня это уже достало, и если бы не некая благодарность Петру Петровичу за то, что помог удачно разобраться со Шрамом, я бы уже давно послал его подальше и ушёл, хлопнув дверью. Похоже, Артур заметил мой настрой и сказал:
— Нам надо подумать до завтра.
— Если надо — думайте, — согласился Петя Сибирский. — Только правильно думайте.
— Пренепременно, — пообещал ИСБ-шник и, поднявшись со стула, кивнул мне, давая понять, что мы уходим.
До машины шли молча, так же молча сели в неё и выехали с парковки. И лишь когда машина гнала по трассе, Артур спросил:
— Ну что скажешь? Как тебе предложение?
— Скажу, что предложение так себе, — ответил я. — А ты что скажешь?
— Что Джаггернаута тебе не победить, это реально зверь с огромным опытом боёв и запредельным уровнем владения магией.
— Но зачем тогда князь собирается меня против него выставлять?
— Кабы знать.
— И даже предположений нет?
— Есть одно, но оно тебе не понравится.
— Ну это в любом случае лучше, чем вообще ничего.
Артур кивнул, соглашаясь с моими словами, но сразу ничего не сказал. Некоторое время мы ехали молча, а затем ИСБ-шник произнёс:
— Меня очень смущает, что на такой серьёзный турнир против такого сильного соперника князь решил послать мальчишку, которого всего один раз видел в деле. Без обид, Гарик, но я видел бойцов посильнее. Намного.
— Да я сам это понимаю, — ответил я. — И меня это тоже смущает. Неужели, кроме меня, Сибирскому князю послать туда некого?
— Не думаю, что некого.
— Но послать хотят меня. Практически на верную гибель. Не хочется произносить это, но похоже на то, что от меня хотят красиво избавиться.
— Ну вот ты сам и озвучил моё предположение, — сказал ИСБ-шник. — От тебя хотят избавиться. Точнее, он нас, ведь я должен ехать с тобой.
— А тебя-то за что? — удивился я. — Ладно, я завод у братвы отжал, но ты здесь вообще не при делах.
— Да плевать князю на твой завод. Похоже, нас раскрыли. Я давно начал замечать, что ко мне изменилось отношение у многих, и у Пети в первую очередь. Они это скрывают, но я-то всё вижу, не первый раз замужем.
ИСБ-шник усмехнулся, а вот мне было совсем не до смеха. Одно дело — когда ты забрал у бандитов лакомый кусочек, и совсем другое, когда коррумпированный член правительства знает, что ты работаешь на ИСБ и в любой момент можешь дать против него показания в суде.
— Но зачем ради этого тащить нас в Монте-Карло? — спросил я.
— Ну, во-первых, потому, что здесь меня завалить не так-то просто, да и тебя тоже, — ответил Артур. — А во-вторых, там наше убийство никто и расследовать толком не будет. Тебе на ринге Джаггернаут шею свернёт, а я исчезну по дороге в аэропорт. Ну а если ты англичанина победишь, так вообще всё для князя идеально сложится: его боец выиграет турнир, а потом, когда нас всё равно грохнут, можно будет объявить, что это месть британцев.
— Что-то мне всё меньше и меньше хочется туда ехать, — признался я.
— Мне тоже, — сказал Артур.
— А если мы не поедем, это не добавит проблем тебе и вашему делу, этой вашей секретной операции?
— Операция завершена. Ты давно уже никак с ней не связан.
— То есть, можно смело посылать Петю и князя?
— Ну смело не смело — это отдельный вопрос, — усмехнулся ИСБ-шник. — Но если рассматривать с позиции не навредит ли это нашему делу, то посылать можно.
— Значит, мы не поедем, — сказал я. — Потому как, если ты прав и нас раскрыли, то даже в случае выигрыша мной этого турнира, ничего не изменится. Моя победа не решит нашу проблему.
— Не решит, — согласился Артур.
— Значит, мы не поедем, — повторил я своё решение.
— Но я озвучу это Пете завтра, — сказал ИСБ-шник. — Чем позже об этом узнает князь, тем лучше.
— Согласен, хоть как-то подготовимся к возможным гадостям с его стороны.
— Ты уж подготовься. После отказа князю ты будешь жить как под прицелом.
— Я уже давно так живу. С момента, как решил забрать завод.
— А мне придётся исчезнуть. Вот, держи! — Артур достал из кармана визитку и протянул её мне. — Здесь номер, по которому меня можно найти в любое время. Для особо важных случаев. Запомни и уничтожь карточку.
Я взял визитку, прочитал номер телефона. Он не оказался особо сложным, даже, наоборот — многими цифрами совпадал с номером Влада. Прочитав его несколько раз, мысленно повторив и поняв, что запомнил, я положил визитку на ладонь и вызвал небольшой огонь. Когда на ладони остался лишь пепел, я открыл окно и высунул руку наружу. Ветер тут же сдул пепел.
— Вообще-то, мог бы и мне вернуть, раз с ходу запомнил, — пробурчал Артур, нисколько не впечатлившись моим трюком.
— Ну я же не знал, что это последняя, — ответил я, улыбнувшись. — Можно вопрос?
— Валяй.
— А почему ты думаешь, что тебя вычислили именно бандиты? Твою контору курирует Сибирский князь. Намного больше шансов, что это он вышел на тебя сверху.
— Гарик, ты задаёшь вопросы, на которые я не могу дать тебе ответ, — ответил ИСБ-шник.
— Не можешь дать или у тебя нет ответа на этот вопрос? — уточнил я.
— Не могу дать.
— Ну это радует. Это значит, что он у тебя хотя бы есть.
За разговором мы доехали до нашего кафе, Артур остановил машину практически возле моего Хорьха. Я открыл дверь, протянул ИСБ-шнику руку и сказал:
— Нормально всё будет. Береги себя!
— И ты, — ответил Артур, пожимая мою ладонь.

...

Я пересел в свою машину, Роман тут же запустил двигатель и спросил:
— Куда ехать?
— На завод, — ответил я и откинулся на сиденье.
Всю дорогу до завода у меня из головы не выходили мысли о Сибирском князе, Петре Петровиче и турнире в Монте-Карло. Сомнений не было: мы с Артуром правильно поступили, решив не ехать в Монако, но я даже представить не мог, чем мне это решение теперь откликнется. И так проблем и врагов было выше крыши, а теперь к ним добавлялся могущественный Сибирский князь.
И всю дорогу я думал, что же мне теперь делать. В какой-то момент у меня даже возникла мысль: встретится с сибиряками и предложить им купить у нас завод. Думаю, миллионов двадцать они бы за него отдали, не задумываясь, а может, и все сорок. На эти деньги можно было увезти свою семью и Настю в другой город, а лучше в другую страну и жить там совершенно беззаботно — горя не знать и не испытывать каких-либо проблем.
И признаться, эта идея так засела у меня в голове, что, лишь приехав на завод, я смог её отогнать. Да, это было заманчиво, но не бегал Гарик Хоромов в прошлой жизни от проблем, и Гарик Воронов в этой не будет. Просто надо теперь быть ещё осторожнее. И не забывать, что князь ещё не факт, что доставит проблем, а вот завод стопроцентно отберут, если я не перезапущу производство. Значит, проблемой номер один, как ни крути, оставался поиск денег.
Сразу же по прибытии я собрал первое своё совещание в должности фактического руководителя Императорского Екатеринбургского оружейного завода. Присутствовали на нём отец, юрист и моя помощница. Конечно, я бы предпочёл видеть за столом ещё и профессионалов, знающих, как запустить производство, но таковых не имелось. Поэтому пока рассчитывать приходилось лишь на эту команду.

...

***