Артефакт 032 - 20 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Артефакт 032

17:59

Артефакт 032

***

Глава 4

Народу в главном зале дворца приёмов князей Долгоруковых было очень много. Так как статус наш, как гостей, был, мягко говоря, невысоким, мы с Настей решили «не отсвечивать», а отошли в уголок, взяли с подноса у проходящего мимо нас официанта по бокалу шампанского и принялись вести неспешную беседу. Хотя, если учитывать, что на мою спутницу пялился практически каждый первый мужчина в этом зале, выражение «не отсвечивать» здесь не особо подходило.
Через какое-то время в зале началось оживление, и появилась виновница торжества — невысокая симпатичная женщина в роскошном белом платье до самого пола с пышной причёской и до неприличия большими бриллиантами на шее и в ушах — явно не арендованными.
Боярыню тут окружили особо приближённые гости, и она принялась принимать поздравления.
— А от чего ты её лечила? — спросил я у Насти, глядя на юбиляршу, которая выглядела очень даже бодрой и пышущей здоровьем. — Если это не врачебная тайна, конечно.
— Тайна, но не врачебная, поэтому тебе скажу, — ответила соседка. — Я её не лечила.
— Что? — удивился я. — Не лечила? Но я тогда вообще ничего не понимаю.
Настя рассмеялась и пояснила:
— Я ей проводила процедуры омоложения.
— А ты умеешь? — удивился я ещё больше.
— Ну, вообще-то, я лекарка.
— Я имел в виду, это что, реально работает?
— А почему нет? — удивилась в свою очередь Настя. — Понятно, что моложе Полина Романовна от этого не стала, но самочувствие, внешний вид, это всё очень даже можно улучшить. Просто о таком не принято распространяться. Собственно, поэтому она ко мне и обратилась.
— Опять не понял.
— Я же говорю, несмотря на то, что все аристократки проходят через такие процедуры, об этом не принято говорить. Поэтому мало кто обращается в лекарские центры или к известным лекарям. Предпочитают найти кого-то типа меня, чтобы молчали. Я, конечно, тебе сейчас разболтала, но ты же никому не расскажешь?
— Никому, — пообещал я и вспомнил, как в моей прошлой жизни многие звёзды кино и шоу-бизнеса делали себе пластику лица и тоже не особо любили в этом признаваться.
Сделав глоток шампанского, я посмотрел на юбиляршу другим взглядом. И отметил, что Настя свои деньги отработала на все сто. Выглядела боярыня лет на сорок максимум. А то и на тридцать пять. И тут до меня дошло, что все говорят о юбилее Ждановой, но никто ни разу не сказал, сколько ей лет. Пятьдесят? Шестьдесят? Семьдесят?
— А ты умеешь танцевать? — поинтересовалась Настя, прерывая мои мысли.
— Так-то умею, — ответил я. — Но надеюсь, до этого не дойдёт.
— Почему? — спросила соседка, и я заметил, что она расстроилась.
— Потому что очень плохо умею, не на уровне такого приёма, и не хочу позориться и тебя позорить, — признался я.
На самом деле в военном лицее нас учили танцам — всё же большая часть лицеистов была аристократами, а русский офицер, да к тому же из дворянской семьи просто обязан уметь танцевать на балу. Это была традиция, которую никто не спешил отменять. Но при этом учили нас танцам так себе — одно занятие в неделю с преподавателем, который не особо-то и напрягался, потому как понимал: аристократических отпрысков танцам научат дома гувернёры, а простым людям это не особо-то и нужно. В общем, танцевать в лицее я не научился.
Мы с Настей простояли у стеночки примерно полчаса, болтая о разной ерунде, а потом в нашу сторону неожиданно направилась юбилярша. Она подошла к нам и радостно воскликнула:
— Настенька! Как я рада вас видеть!
Мы с Настей тут же поздравили боярыню и поблагодарили за приглашение.
— А это тот самый ваш таинственный жених, о котором вы мне ни разу не говорили? — поинтересовалась Жданова, глядя на меня.
— Да, Полина Романовна, — ответила Настя. — Это он — мой Игорь.
— Очень приятно, Игорь! — сказала Жданова и протянула мне руку.
Я взял ладонь юбилярши, поцеловал её тыльную сторону и произнёс:
— Взаимно, ваше сиятельство!
Боярыня улыбнулась, хотела что-то сказать, но вместо этого резко повернула голову, словно что-то увидела в стороне и воскликнула:
— Борис!
Мы с Настей тоже разом обернулись. И вот только этого нам не хватало. Понятно было, что боярич Жданов будет присутствовать на юбилее матери, но я очень надеялся, что нам с ним получится как-то разминуться. Но нет, не получилось.
— Борис, иди скорее сюда! — позвала боярыня сына. — Я познакомлю тебя с женихом Настеньки!
Похоже, Жданова действительно очень хорошо относилась к Насте, раз уделяла нам так много внимания. Но можно было и немного меньше — например, я бы пережил, если бы мне не пришлось знакомиться с её отморозком-сыном. Но похоже, придётся.
Боярич тоже не ожидал такой подставы от родной матери, и по его лицу было заметно, что он растерялся. И ещё я заметил, что его магия прям вспыхнула — видимо, не смог справится со злостью, и она получила такой выход. Но деваться было некуда, отморозок подошёл к нам и изобразил на своей лицемерной морде исключительную радость. Хоть и получилось это у него не особо хорошо — кисляк легко читался сквозь эту маску. К сожалению, мне пришлось в ответ улыбнуться.
— Познакомься, Борис, это Игорь — жених Настеньки! — сказала боярыня и кивнула в мою сторону.
— Очень приятно, — произнёс боярич и протянул мне ладонь. — Борис!
— Игорь! — сказал я и пожал младшему Жданову руку, хоть мне и было крайне неприятно это делать.
— Борис недавно вернулся из Англии, ещё не пришёл в себя с дороги, — пояснила боярыня, оценившая унылую морду сына. — Но если вы его попросите, он расскажет вам много интересного. Он на самом деле очень общительный! Настенька вот знает, какой он у меня замечательный!
Да уж, Настенька знает. На что способно это животное в образе человека. Настенька, как никто другой, знает,
Решив, что дальше нас будет развлекать её сын, юбилярша упорхнула к другим гостям, оставив нас с человеком, который чуть не изнасиловал Настю и которого я за это чуть не убил.
Некоторое время мы с младшим Ждановым смотрели друг на друга, особо не скрывая неприязни, затем боярич неприятно осклабился и обратился к Насте:
— И чем же занимается ваш жених, Анастасия Александровна? Не расскажете?
— Перевозками. Людей в багажниках вожу, — ответил я вместо Насти, не удержавшись.
Лицо у боярича после этих слов перекосилось, и он с раздражением прошипел:
— Что-то ты слишком смелый, холоп.
— Да нет, это ты хвост распушил, — возразил я. — Смотри, батя узнает, что ты с нами так разговариваешь, ещё на год без сладкого оставит.
Борис хотел было что-то сказать, но благоразумно сдержался — фыркнул, окинул нас презрительным взглядом, резко развернулся и ушёл. Молодец, не стал нарываться.
— Вот ведь, — сказала Настя, глядя ему вслед и осуждающе качая головой. — Такие у него замечательные родители, и какой он у них получился.
— Такое часто бывает, — заметил я. — У меня в лицее…
Однако договорить я не успел — отвлёкся. И было на что: в зал вошёл губернатор Екатеринбурга Коростылёв под ручку с супругой.
— Ничего так, — заметил я. — Серьёзные люди прибыли юбиляршу поздравлять. Я не знал, что Ждановы настолько весовые.
— Он обычные, хоть и очень богатые, — сказала Настя, улыбнувшись. — Просто Полина Романовна училась в университете вместе с женой губернатора, и они с тех пор дружат.
Теперь понятно: Коростылёв прибыл сюда не как губернатор, а как муж подруги юбилярши. Тот-то мне показалось, что он чувствует себя как-то неуютно. Видимо, всё-таки Ждановы не тот уровень, чтобы сам губернатор приходил к ним на приём, но отказать жене Андрей Андреевич, видимо, не мог.
Разумеется, губернатора сразу окружила толпа. А я тут же принялся строить в голове планы, как к нему подступиться. Это был просто какой-то знак судьбы, что мы с ним оказались в одном месте в одно время. И я просто обязан был это использовать.
Самой первой мыслью было — попросить юбиляршу познакомить меня с Коростылёвым, но это был бы перебор. Она, возможно, бы и не отказала, но выглядела бы такая просьба с моей стороны крайне нелепо. Поэтому пока я этот способ отложил.
Мы с Настей выпили ещё по бокалу шампанского и мило беседовали. И всё это время я не сводил глаз с той части зала, где стоял губернатор. Толпа вокруг него образовалась внушительная. А потом он вдруг куда-то засобирался и направился к выходу из зала. Я уже было расстроился, решив, что Коростылёв уходит, но он, как оказалось, всего лишь отправился в туалет.
Разумеется, доставать губернатора в туалете я не собирался, а вот на выходе вполне можно было и подловить. Поэтому я попросил Настю отпустить меня ненадолго и принялся ожидать момент, когда Коростылёв выйдет.
Произошло это довольно быстро, только вот возвращаться в главный зал губернатор не стал, а отправился на второй этаж. К моей радости, за ним никто не увязался, и я понял, что такой момент упускать уж точно нельзя.
Быстро поднявшись на второй этаж, я увидел, что губернатор стоит на большом частично застеклённом балконе и курит. Совсем один. И я без каких-либо сомнений направился к нему. И по пути вспомнил старый анекдот про поручика Ржевского — тот, где «можно и по морде получить, а можно и переспать». И вот я, ощущая себя таким поручиком, вышел на балкон, подошёл к губернатору и с ходу ему заявил:
— Андрей Андреевич, добрый вечер! Прошу прощения за наглость, но могу я попросить вас уделить мне буквально две-три минуты вашего времени? Вы ведь всё равно скучаете.
— Скучаю? — губернатор искренне удивился моей наглости. — С чего вы, молодой человек, решили, что я скучаю?
— Возможно, я ошибся, но всё же, могу я просить вас уделить мне немного времени?
Коростылёв покачал головой, затянулся и сказал:
— Вы ведь всё равно иначе не уйдёте?
— Уйду, но всё же надеюсь, что вы меня выслушаете.
— Хорошо, — кивнул Коростылёв. — Я уже вас слушаю.
— Андрей Андреевич, отдайте мне в аренду Восточный рынок! — выпалил я.
— Что? — ещё сильнее удивился губернатор. — Какой ещё рынок?
— Восточный. Его нынешний арендатор — господин Фокин любезно согласился мне его уступить. Но договор аренды я должен заключить с администрацией города.
Губернатор не без интереса меня осмотрел с головы до ног, усмехнулся и сказал:
— Ну, во-первых, я не занимаюсь заключением договоров аренды, а во-вторых, договариваться надо не с Фокиным, молодой человек. К сожалению, решает там не он.
На последней фразе лицо губернатора так скривилось, что мне стало понятно: «крышу» Фокина Коростылёв недолюбливает. Это хорошо.
— Я со всеми договорился, Андрей Андреевич, — сказал я. — Осталось лишь получить ваше добро.
— Молодой человек, я же вам сказал: я этим не занимаюсь. Вам следует записаться на приём к Мирону Сергеевичу Михееву — моему заместителю по экономическим вопросам. Почему вы вообще ко мне с этим подошли?
— Потому что увидел вас здесь сейчас, — признался я. — И решил, что нельзя не воспользоваться такой возможностью.
— Похвальная находчивость, но всё же, я ничем не могу вам помочь. Вам следует обратиться к Мирону Сергеевичу. Но я не думаю, что из этого выйдет толк. Даже если компания Фокина и уйдёт с Восточного, то будет объявлен тендер, по итогам проведения которого будет выбран новый генеральный арендатор рынка. Вот в этом тендере вы вполне можете поучаствовать. На правах общей и открытой конкуренции.
— Я не хочу участвовать в тендере, — сказал я. — Это долго. К тому же у меня есть преимущество перед всеми возможными конкурентами.
— И какое же? — усмехнулся губернатор.
— Я собираюсь своевременно платить арендную плату и более того, я погашу все долги за Фокина.
— Это, конечно, похвально, но мы должны проводить тендер.
— И ещё я вам лично кое-что пообещаю, — сказал я. — Нечто очень важное для вас.
Это было рискованно, но нужно было чем-то заинтересовать губернатора, чем-то важным непосредственно для него. У меня перед глазами всплыло выражение лица Коростылёва, когда он говорил о «крыше» Фокина, а ещё я вспомнил, что у губернатора недавно угнали новую машину. А угоны в нашем городе уже явно курировались не местными бандитами. Сомнений быть не могло — губернатор явно не любил сибирских. Значит, можно было попробовать на этом сыграть.
— Ты хочешь предложить мне взятку? — спросил тем временем губернатор, перейдя на ты. — Или это какая-то завуалированная угроза?
— Ни в коем случае, я вообще не думаю ни о чём противозаконном. Но тем не менее, если мне отдадут в аренду Восточный рынок, я сделаю то, что вы оцените по достоинству.
— Ну давай, выкладывай, — с раздражением произнёс губернатор. — Хотя сразу предупреждаю, я спрашиваю исключительно из любопытства, мне от тебя ничего не нужно!
Я улыбнулся как можно дружелюбнее и сказал:
— Если я возьму в аренду Восточный рынок, я полностью вычищу его от криминала. На рынке не останется ни одного карманника, напёрсточника, подбрасывальщика кошельков, вообще никого, кто хоть как-то связан с криминалом и портит жизнь посетителям рынка. Это будет первый рынок в Екатеринбурге, где люди не будут переживать за свою безопасность и сохранность своих кошельков и карманов.
— А ты не много на себя берёшь? — усмехнувшись спросил губернатор, но раздражение с его лица ушло.
— Нет, не много, — ответил я. — Только то, что вывезу.
— А ты кто вообще такой? Откуда взялся такой смелый?
— Меня зовут Игорь Воронов.
— Воронов? — губернатор напрягся, словно пытался что-то вспомнить. — Где-то я слышал эту фамилию. Причём совсем недавно.
— Возможно, вы слышали о моём отце — Василии Петровиче Воронове. Он владелец Императорского Екатеринбургского оружейного завода.
— Точно! — Коростылёв аж улыбнулся от радости, что наконец-то вспомнил. — О твоём отце я и слышал. Но если мне не изменяет память, он никакой не владелец, а его просто подставили. Мне буквально позавчера доложили о его деле и о ликвидации завода. Жаль, конечно, столько людей работы лишились.
— Не знаю, кто вам об этом доложил, Андрей Андреевич, но этот человек вас дезинформировал. Завод не закрывается. Мы планируем его перепрофилировать и вновь запустить производство. Так что рабочие места будут сохранены и налоги в городской бюджет будут отчисляться.
— Вы планируете? — переспросил губернатор. — Вы — это кто?
— Мы с отцом и наши деловые партнёры.
Губернатор призадумался, а затем неожиданно выдал:
— Это розыгрыш?
Признаться, такого вопроса я не ожидал и даже немного растерялся.
— Нет, Андрей Андреевич, это не розыгрыш, мы вчера подали иск на снятие ареста с завода и действительно планируем запускать производство.
— Удивительно.
— Согласен, но я умею удивлять. Так что насчёт Восточного рынка, Андрей Андреевич?
Коростылёв призадумался, посмотрел на меня искоса и произнёс:
— Хорошо, я проверю, если договор с Фокиным расторгнут и ты действительно со всеми договорился, то приходи в понедельник часикам к двенадцати к Мирону Сергеевичу. И я очень надеюсь, что ты меня не обманываешь.
— Я действительно со всеми договорился, и я понедельник приеду.
— Но смотри! — произнёс губернатор и приподнял для важности вверх указательный палец. — Я даю тебе два месяца, чтобы очистить рынок! Если после этого обнаружу там хоть одного карманника, то я придумаю, как расторгнуть договор аренды.
— Не обнаружите, Андрей, Андреевич! — пообещал я и быстро удалился.
Настя ждала меня там же, где я её оставил, и делала вид, что рассматривает висящую на стене картину.
— Прости, что так задержался и заставил долго ждать, — сказал я, подойдя к ней. — Но не каждый день удаётся поговорить с губернатором.
— Понимаю, — кивнула Настя и совершенно неожиданно предложила: — Давай уедем отсюда?
Находясь под впечатлением от разговора с Коростылёвым, я и не заметил сразу, что девушка была чем-то расстроена, хоть и старалась не позывать этого.
— Что случилось? — спросил я.
— Ничего, — ответила Настя. — Просто хочу уйти.
— Просто так с приёмов не уходят в самом начале, — возразил я. — К тебе опять подходил этот выродок?
— Нет.
— Настя, если между нами нет доверия, это плохо. А я вижу, что его нет. Ты что-то недоговариваешь.
— Но он действительно ко мне не подходил, — негромко произнесла соседка. — Ко мне подходили друзья Бориса.
— И?
— Один из них предложил мне денег, чтобы я с ним переспала.
Меня так пробило от этих слов, что удивительно, как я не выпустил на автомате два воздушных кулака в пол, чтобы меня не разорвало на тысячу маленьких Гариков от вспыхнувшей внутри ярости. Однако я смог себя сдержать в руках и уточнил:
— Вот так прямым текстом и сказал?
Эти благородные те ещё мерзавцы — могут так сформулировать, что вроде и ничего не сказал такого, а оскорбил. Поэтому стоило прояснить этот момент.
— Прямым текстом, — ответила Настя. — И спросил, сколько это ему будет стоить.
— Ему один лишь этот вопрос будет стоить сломанной шеи.
— Игорь не надо! Давай просто уйдём, я не хочу портить праздник Полине Романовне.
Да, праздник боярыне портить не хотелось, она не виновата, что её сын — моральный урод и друзья у него такие же. Нет, конечно, отчасти виновата, то всё же срывать юбилей не стоило. Но и оставлять такое без ответа я не собирался.
— Пойдём! — сказал я Насте.
— Куда? — с некоторым испугом в голосе спросила та.
— На балкон, эти утырки там, я видел, как они шли курить.
— Игорь, не надо! — чуть ли не взмолилась соседка. — Это того не стоит. Я знаю, что ты можешь их всех на клочки порвать, но прошу, не надо!
— Не переживай, сделаем красиво, — пообещал я. — Пойдём!
К этому моменту ярость прошла, и я уже мог прикинуть примерный план действий. И заключался он… в действии по обстоятельствам.
Мы с Настей поднялись на второй этаж и вышли на балкон. Коростылёва там уж не было, зато дымила сигаретами пятёрка великовозрастных балбесов: Бориска и четыре его друга. Один из них — долговязый блондин с нелепыми бесцветными и жидкими усиками, что-то рассказывал, а остальные ржали, как кони.
Заметив, что мы с Настей зашли на балкон, блондин заткнулся, и вся пятёрка уставилась на нас.
— Кто из вас изъявил желание переспать с моей невестой и интересовался, в какую сумму ему это обойдётся? — спросил я, сразу перейдя к делу.
— Да никто, — тут же ответил младший Жданов. — Кому она нужна?
Бориска напрягся, видимо, в его планы не входило, что я приду разбираться. Хотел просто унизить девушку, думал, она это проглотит и ничего мне не скажет от греха подальше, а тут такое. А папка-то суров. Да и я могу навешать прямо при мамкиных гостях — как с добрым утром.
— Я повторяю, кто из вас предложил моей невесте деньги за секс? — снова спросил я.
— Ну я, — нагло заявил тот самый блондин, что веселил всех рассказом на момент нашего появления. — А ты, я вижу, решил, что деньги молодой семье не помешают, раз привёл её сюда?
Балбесы заржали. Все, кроме младшего Жданова. Тот уже понял, что они встряли сильно и что зря он это всё устроил. Но было поздно.
Я внимательно осмотрел наглого блондинчика. Одарённый, явно аристократ — других друзей у Бориски быть не может. Но вот дар совсем слабый, то ли сам по себе, то ли это алкоголь его силу как-то уменьшил. Так или иначе, но я почти не видел его магической ауры.
Стоял он, опираясь правой рукой на перила балкона. Это было для меня очень кстати, я подошёл к наглецу, положил свою ладонь на его руку и тут же чуть ли не одним махом выпил из блондина всю его магию. Он прямо на глазах побледнел, и, возможно, упал бы, если бы не держался за перила. А я, недолго думая, поднёс вторую руку к его паху и сказал:
— А сейчас будет немного больно.
После этих слов моя ладонь покрылась изморозью.
Блондин хотел было дёрнуться, то я сжал его ладонь до хруста в пальцах. В его пальцах. И мрачно произнёс:
— Не дёргайся!
Остальные балбесы напряглись, но никто ничего не стал делать. Более того, никто из них мне и слова не сказал. Просто стояли и смотрели, как я разбираюсь с их другом. Похоже, те ещё трусы были.
— Сейчас ты извинишься перед моей невестой, — сказал я блондину. — И если тебе повезёт, и она тебя простит, то ради Полины Романовны, чтобы не портить ей праздник, мы посчитаем конфликт исчерпанным. Если не простит, то мне придётся, тебя наказать. И, думаю, ты уже догадываешься как. Я отморожу тебе всё твоё хозяйство. И если пипиньку тебе лекари как-нибудь нарастят и даже запустят, чтобы она работала, то с яйчишками можешь попрощаться, как и с возможностью когда-либо кому-либо ещё раз предложить переспать. Тебе их, конечно, прилепят назад для красоты, но насколько мне известно, кастрация — процесс необратимый даже при условии, что тобой будут заниматься лучшие лекари.
Бедняга побледнел ещё сильнее, его лицо даже приобрело какой-то зеленоватый оттенок.
— Ты что творишь? — зашипел Жданов младший. — Ты знаешь, что с тобой сделают за использование магии против аристократа?
— Можно проверить, — спокойно ответил я Бориске и обратился к блондину: — Будем проверять?
Тот ещё сильнее выпучил глаза и отрицательно завертел головой.
— Тогда мы ждём извинений.
Блондин посмотрел на меня, затем на Настю, потом обвёл взглядом всех своих друзей и опять уставился на Настю. Затем сглотнул слюну и с ней все остатки гордости и промямлил:
— Простите меня.
— Как-то слабенько, — заметил я. — Ты можешь лучше. Я просто уверен в этом.
Чтобы мотивировать блондина, я немного приморозил ему пах — самую малость, просто чтобы обозначить холодок на теле. Учитывая, что всю магию я у него забрал, и защиты на нём никакой не было, он этот холодок очень даже ощутил. У страха глаза велики, а у испуганного друга Жданова они натурально полезли из орбит.
— Прошу меня великодушно простить! — практически заорал он, обращаясь к Насте. — Не знаю, что на меня нашло, это всё алкоголь! У меня и в мыслях не было ничего подобного. Мне очень жаль, что это произошло.
После этого он повернул голову ко мне и продолжил чуть ли не со слезами на глазах:
— И вас прошу меня простить!
Всё, поплыл герой. Впрочем, такое часто бывает: самые наглые, оказываются на поверку трусами. Хотя какой у блондина был выбор? Я был убедителен. Изморозь на моей ладони — тоже. А бедняге, судя по всему, очень уж хотелось сохранить репродуктивные функции.
— Что скажешь, дорогая? — обратился я к Насте. — Ты принимаешь его извинения или как?
— Ты ставишь меня перед непростым выбором, любимый, — ответила Настя, улыбнувшись. — С одной стороны, велик соблазн избавить мир от угрозы того, что этот тип будет размножаться. Но с другой — не хочется омрачать праздник Полине Романовне воплями кастрированного подсвинка. Сложный выбор.
— Ну ты подумай, мы никуда не спешим, — сказал я и немного добавил холодка блондинчику на причинное место.
Тот от страха уже закатил глаза, а Настя, глядя на это, усмехнулась и произнесла:
— Ладно, пожалуй, я его прощу.
— Ты невероятно великодушна, дорогая, — сказал я соседке. После чего обратился к блондину: — Что надо сказать?
— Благодарю вас, ваше сиятельство, — пролепетал бедняга, обращаясь к Насте, от страха забыв, что она никакая не аристократа.
А потом блондин обмочился. Да так сильно, словно ему в штаны кто-то вылил не меньше литра воды. Вот прям как в кино показывают в комедиях: не просто штанины стали мокрые, а прям лужа на полу образовалась. Это было удивительно: я видел, что он испугался, но не думал, что до такой степени.
Блондин смутился, Жданов насупился, а три других балбеса захихикали. Да уж, повезло блондинчику с друзьями. Впрочем, что с них было взять? Они все были изрядно пьяными и туго соображали.
Мы с Настей оставили Бориску и его друзей на балконе и, спустившись на первый этаж, направились к выходу. Так как боярыню Жданову мы с юбилеем уже поздравили — почтение оказали, то можно было считать, что обязательную программу мы выполнили. Поэтому можно было смело уходить. А ещё меня очень радовало, что мы покидаем дворец приёмов до того, как начались танцы.
Мы незаметно прошли через большой зал, у выхода воспользовались телефоном, чтобы позвонить водителю, и через пять минут уже усаживались в Хорьх.
— Ты молодец, — сказал я Насте, когда мы отъехали от дворца приёмов. — Хорошо мне подыграла. Я надеюсь, ты не приняла это всё близко к сердцу?
— Приняла, — ответила соседка. — Поэтому так и поступила. Но мне даже не стыдно. Ни капельки!
— Не совсем тебя понимаю, — признался я.
— Игорь, я лекарка, я могу точечно воздействовать на любой орган человека. Иногда даже с расстояния, если оно небольшое и воздействие несильное. А чтобы опорожнить человеку мочевой пузырь, усилий прилагать почти не нужно. К тому же у него и так там всё через край переливалось от выпитого.
Вот теперь всё стало понятно. То-то в момент, когда шутник обмочился, я заметил всплеск магии у Насти, но связал это с тем, что она была на эмоциях. А вот оно что было на самом деле.
И я расхохотался, причём смеялся я так сильно, что даже почувствовал боль в животе. Это было по-нашему: уж проучила, так проучила. Молодец девчонка.
Просмеявшись, я посмотрел на часы — они показывали начало восьмого.
— Что теперь делать будем? — спросил я Настю. — Вот сегодня вполне можно заехать в какой-нибудь ресторан. Правда, в таком виде это будет немного вызывающе.
— Можно заехать переодеться, — предложила Настя.
Я согласился с тем, что это хороший вариант, и велел водителю ехать ко мне домой.
Вышли мы заранее, хотя толку с этого было не так уж и много. У Петровны челюсть разве что на землю не упала, когда она увидела нас с Настей входящих во двор: в смокинге и вечернем платье с манто. Хорошо хоть, бриллианты Настя сняла ещё в машине, а то Петровну точно удар бы хватил.
— Это соседям на неделю обсуждать, — усмехнувшись, сказал я, когда мы зашли в подъезд.
— Да пусть обсуждают, — ответила Настя. — Мне всё равно.
— Встречаемся через пятнадцать минут во дворе? — спросил я, когда мы поднялись до моего этажа.
— А может, ну его, этот ресторан? — неожиданно сказала Настя. — Может, у меня посидим? Чаю выпьем?
— Можно и у тебя, — согласился я. — Но может, мне всё-таки переодеться? А то сложно будет объяснить Инне Евгеньевне, почему я пришёл на чай в смокинге.
— Не придётся никому ничего объяснять, — сказала Настя, улыбнувшись. — Мама вернётся только завтра к обеду.
И мы пошли наверх, на этаж Насти. И мы оба понимали, что идём мы не чай пить.
Как только мы вошли в квартиру, и Настя закрыла дверь, провернув ключ в замке, я обнял её, и притянув к себе, поцеловал. К моему огромному удивлению, я не почувствовал того жара, что накрыл меня в такси после финала, но так было даже лучше.
Мне не был нужен никакой жар, я и без него хотел целовать Настю, хотел обладать ею, и плевать мне было на то, что я буду думать об этом завтра. Плевать на завтра. Есть только здесь и сейчас. А здесь и сейчас рядом со мной роскошная, невероятно сексуальная женщина, которая испытывает ко мне те же чувства, что и я к ней.
Я целовал Настю в губы, шею, плечи; дорогое меховое манто упало на грязный коврик прихожей; подхватив соседку на руки и скидывая по пути туфли, я понёс её в гостиную.
«Да ты влюбился, Гарик!» — эта мысль пронзила меня насквозь, но я не стал её отгонять — она меня не раздражала.
В гостиной я помог Насте избавиться от платья, она мне — от смокинга, и мы, жадно вцепившись друг в друга, упали на старенький диван.

Глава 5

На полдень понедельника у меня была запланирована встреча с помощником губернатора. И хоть других дел на утро не было, вставать пришлось пораньше. Потому как нужно было сначала добраться до дома из отеля, в котором мы провели с Настей последние сутки.
Раз уж то, что произошло, всё-таки произошло, мы решили дать волю чувствам, которые так долго сдерживали. Поэтому после нашей первой ночи — бурной и бессонной, мы решили продолжить в каком-нибудь отеле, потому как к обеду домой должна была вернуться из Челябинска Инна Евгеньевна.
Мы даже завтракать не стали — просто быстро прибрались, скрыв следы нашей весёлой ночи, и уехали в отель «Империал» — тот самый, где мы с Владом устраивали фотоохоту на княгиню Стародубскую и её друга Толяна.
Когда мы туда приехали, выяснилось, что в этот день ещё и дежурит мой старый знакомый — администратор Максим, который тут же организовал мне лучший номер из числа всегда забронированных на всякий случай для особо важных персон. В номере мы с Настей позавтракали, затем немного выспались и… до утра понедельника больше не спали.
Жалел ли я о том, что так всё вышло? Нет, конечно. Остался ли при мнении, что эти отношения мне сейчас очень некстати? Безусловно. Но у всего в этой жизни есть свои плюсы и свои минусы. Иногда больше первых, иногда — вторых. В ситуации с нашим неожиданно начавшимся романом плюсов и минусов было примерно одинаково. Но зато какие это были плюсы!
Мне досталась просто потрясающая девушка, и теперь надо было её сберечь. Возможно, не будь у меня опыта прошлой жизни, я бы начал забивать себе голову тем, что жизни я ещё не знаю, а девчонок много, и я всех ещё не видел. Но опыт у меня был, и я на основании этого опыта и, изучив уже немного Настю, понимал: да хрен я ещё такую найду.
Нет, случиться может, конечно, всякое, но шансы невелики. Поэтому стоило поблагодарить судьбу за такой подарок и не забивать себе голову ерундой. В ней надо было оставить место для более серьёзных задач и не в последнюю очередь для того, чтобы обдумать, как мы с Настей будем дальше выстраивать эти наши только что зародившиеся отношения.
Это для восемнадцатилетнего пацана отношения — прежде всего романтика и секс. А у взрослого человека в этот список добавляется ещё и ответственность. И не только за сами отношения, но и за человека, с которым они тебя связали. А так как несмотря на свой юный биологический возраст, я всё же считал себя человеком взрослым в силу определённых причин, то и вести себя стоило по-взрослому. Впрочем, не обязательно в первый день нашего романа. А можно даже и не в первую неделю.
Дома никто не стал интересоваться, где я пропадал двое суток и почему пришёл в смокинге. Родные уже давно поняли, что от меня теперь можно ожидать чего угодно. Есть я не хотел — мы позавтракали с Настей в ресторане при «Империале», но за столом с семьёй посидел. Выпил кофе и посмотрел новости по телевизору — как же без этого. После чего надел костюм, вызвал такси и отправился в городскую администрацию.
В кабинет господина Михеева я вошёл ровно в полдень, а встреча с ним заняла у меня ровно десять минут. Помощник Коростылёва заявил, что без тендера всё равно ничего не получится и проводить его придётся. После чего выдал мне список документов, необходимых для подачи заявки. На мой прямой вопрос, какие у меня шансы этот тендер выиграть, Мирон Сергеевич сказал, что я его уже выиграл. Приятно иметь дело с серьёзными людьми.
Домой я приехал в отличном настроении, предвкушая обед с семьёй. И не просто обед — я ожидал чего-нибудь очень вкусненького. И как минимум из трёх блюд. Мать нас к этому приучила буквально за несколько дней своего отпуска.
Открыв дверь, я вошёл в квартиру и тут же начал принюхиваться, ожидая почувствовать какой-нибудь аппетитный запах, доносящийся из кухни. Но запахов не было. И ещё дома было как-то необычно тихо, словно все куда-то ушли. Не то чтобы меня это сразу насторожило, но какое-то нехорошее предчувствие появилось.
Я быстро разулся и первым делом заглянул на кухню — там никого не было. Тогда я направился в гостиную, где увидел сестру и мать, сидящих на диване. И сразу же обратил внимание, что лица у обеих были красные — словно заплаканные. Особенно у мелкой.
— Что случилось? — сразу же спросил я.
Вместо ответа, мать заревела. Не заплакала, а именно заревела — громко, навзрыд. Объяснение этому поведению могло быть лишь одно, и я почувствовал, как ноги мои становятся ватными.
— Отец? — негромко проговорил я.
Мать перешла с рёва на обычный плач, что было уже неплохо, но зато к ней присоединилась сестра. Обе, не переставая плакать, отрицательно завертели головами. Значит, с отцом всё нормально, это уже хорошо.
— А что случилось? — задал я новый вопрос. — И где отец?
— Здесь я, — донеслось из коридора, и отец вошёл в гостиную, лицо у него было крайне озабоченное.
— Если все здесь, и, как я вижу, все живы, то, может, кто-нибудь объяснит мне, к чему такие горючие слёзы? — сказал я. — Что случилось?
— Пока живы, — мрачно произнёс отец.
— Пока? — переспросил я. — Что значит «пока»? Вы можете нормально объяснить, что здесь произошло?
И снова мне ничего не ответили, но зато мать взяла со стола какой-то документ на позолоченном фирменном бланке и молча протянула его мне. Я взял бумажку и пробежался по ней глазами. Это был сертификат, подтверждающий, что для Вороновых Василия, Натальи, Игоря и Екатерины были выделены именные места на Екатеринбургском центральном городском кладбище. С указанием номеров участков и печатью администрации.
— Откуда это у вас? — спросил я.
— К Кате сегодня на большой перемене подошёл какой-то человек и дал ей это, — произнесла мать.
— Сказал, что это подарок для всей нашей семьи к Новому году, — добавила мелкая и заревела.
Что ж, похоже, началось. Мне решили дать понять, что я зашёл уже слишком далеко. Некрасивый примитивный трюк, но рабочий. В определённых условиях — безотказный. В моих прошлых девяностых такие «подарки» дарили в основном жёнам бизнесменов, чей бизнес хотели отжать, или жёнам милиционеров и чиновников, которых хотели сделать сговорчивыми. Кто-то сразу пугался за близких, кто-то не верил в реальность угрозы, но сдавался после череды женских истерик, но, так или иначе, это работало.
И в нашем случае рассчитывали именно на мать. Правда, вручить ей такой подарок было сложно, так как ловить её у дома — лишний риск засветиться. Вот и передали мелкой, зная, что она сразу же побежит и вручит это матери. А заодно показали, что можно вот так вот просто взять и прийти в гимназию и достать Катьку.
— Начнём с того, что это — абсолютно левая бумажка, — сказал я, покрутив в воздухе «сертификатом». — Во-первых, на кладбище нельзя купить именное место для живого человека и вписать туда его имя. Можно просто купить место, и многие покупают, но вот такие именные сертификаты никогда никому не выписывают. А, во-вторых, эти места на центральном кладбище стоят диких денег. Глупо их тратить, чтобы всего лишь кого-то запугать. Проще вот такую бумажку слепить и распечатать. Эффект будет одинаковый. И главное, что вы должны понять: никто нас убивать не собирается, на данном этапе задача — нас запугать!
— Но зачем? — спросила мать.
— Если Катьке это просто отдали и не сообщили никакой дополнительной информации, то, скорее всего, это связано с нашим иском о возвращении завода в собственность отца. Кто-то хочет, чтобы мы отозвали иск.
— Значит, надо отозвать этот проклятый иск! Не хватало ещё, чтобы нам всем настоящие такие бумаги выписали! — заявила мать в сердцах.
— Всем не выпишут, — ответил я ей. — Тебе и Катьке вообще ничего не грозит. Но пугать будут в первую очередь вас, чтобы вы давили на меня и отца. Это стандартная практика.
— Игорь, ты так об этом всём говоришь, будто уже с этим сталкивался. С чего ты решил, что всё именно так?
— Потому что я знаю.
— Да откуда тебе это знать?
— Знаю, и всё! — отрезал я. — Мы не будем сейчас обсуждать вопросы, не относящиеся к теме конкретно этой угрозы. Хотя, по сути, это и не угроза никакая, а просто прощупывание ситуации. Но в любом случае мы на это отреагируем и обезопасим себя.
— Сынок, а может, всё-таки ну его, этот завод? — снова запустил старую шарманку отец. — Мы его ещё и не получили даже, а уже сколько проблем из-за него.
— Это не проблемы! — сказал я. — Проблемы — это когда есть нечего и коммуналку нечем оплатить, а работа даже в перспективе не маячит.
— Но ты же хорошо зарабатываешь, — сказала мать. — Хоть я и не могу понять, как тебе это удаётся. Такие суммы… Один твой мотоцикл столько стоит. Я узнавала. Зачем тебе этот завод?
— Я зарабатываю, потому что иду вперёд, — ответил я. — Как только остановлюсь, денег не будет.
— Мне кажется, ты вперёд не идёшь, а бежишь, сынок, — заметил отец.
— Так время такое, папа, сейчас, чтобы оставаться на месте, надо идти. А чтобы идти, надо бежать. Вот я и бегу. И мне очень хочется, чтобы моя семья не ставила мне на этом моём бегу подножки.
— Но мы не можем не реагировать на такие «подарки»! — воскликнула мать, которая заводилась всё сильнее и сильнее.
— Реагировать! Хорошее слово. Вот и давайте реагировать, а истерить не надо!
— И как предлагаешь реагировать? — поинтересовался отец.
— Мы переезжаем.
— Что? — спросили все чуть ли не хором.
— Мы переезжаем! — повторил я.
— Но куда? — поинтересовался отец
— Решу сегодня же, — ответил я.
— Сынок, а тебе не кажется, что это уже перебор?
— Нет, папа, не кажется. В этой ситуации надо действовать спокойно и расчётливо. Даже если исходить из самого ужасного сценария и представить, что с нами хотят сотворить что-то ужасное, будут это с нами делать сегодня?
— Не будут? — с надеждой спросила мать.
— Однозначно не будут, — заверил я её. — Иначе какой во всём этом смысл? Нам нужно время, чтобы забрать иск. Как минимум день. Так что до завтрашнего вечера никому из нас точно ничего не грозит. Я уверен, что и потом с нами никто ничего не сделает, но будем исходить из того, что у нас есть день.
— Но ведь Кате это отдали утром, — возразила мать. — Может, они думают, что ты сегодня заберёшь иск.
— Мама, убить человека или ещё что-то с ним сделать, не так уж и легко. И к тому же противозаконно. Никто не будет этим заниматься, если есть шанс этого избежать. И даже если эта угроза реальна, в чём я всё же сильно сомневаюсь, то дня три нам точно дадут, чтобы забрать заявление. Минимум три дня! А Катьке вообще про Новый год намекнули. Но ждать мы не будем. Хоть я и уверен, что вам ничего не грозит, мы всё равно временно переедем в безопасное место. Просто чтобы нам всем жилось спокойно.
На самом деле я не был прям уж на все сто процентов уверен, что нам ничего не грозит, но семью нужно было убедить, что это так. Ну и время у меня однозначно было. Если бы были важны сроки, это бы указали. Хотя меня, конечно, смутил факт, что к этому «подарку» не было пояснения в виде сопроводительной записки.
Был, конечно, небольшой шанс, что это всё устроил Фокин — просто чтобы подпортить мне жизнь. В пользу этой версии говорило то, что он знал, что у меня есть сестра, и знал, где она учится. Но всё же я склонялся к тому, что это было связано с заводом. И в любом случае семью надо было перевезти в безопасное место. Потому как случиться могло всё что угодно, и всегда лучше перестраховаться.
— Всё равно у меня к тебе осталось очень много вопросов, сынок, — сказал отец, прерывая мои раздумья.
— И мы их все обсудим, возможно, даже сегодня, — пообещал я. — Но в новом месте, куда мы должны перебраться как можно быстрее. Поэтому прошу не мешать мне его искать, и начинайте паковать вещи.
— Паковать вещи? — удивилась мать.
— Ну мы не на одну ночь переезжаем.
— А сколько вещей брать? — спросила мелкая.
— Сразу из расчёта на пару месяцев. Не хотелось бы раз в три дня сюда приезжать за какой-нибудь кофтой или штанами.
— А как же учёба Кати? — воскликнула мать.
— Всё решим, но не сегодня, — ответил я. — Сегодня нам надо переехать, а перед этим я должен найти куда. И я этим займусь прямо сейчас, а вы начинайте собираться. И учебники не забудьте!
Выйдя из дома, я первым делом позвонил Артуру и сказал, что мне нужна срочная консультация по важному вопросу. Артур ответил, что будет ждать меня на очередной точке, и назвал адрес.
Потом я позвонил Артёму Ивановичу и договорился встретиться с ним в три часа в сквере возле его дома. Затем позвонил Владу, попросил вечером после шести быть дома, сказал, что мне понадобится его помощь. Покончив со звонками, я поймал такси и поехал на встречу с ИСБ-шниками.
Мне ужасно повезло, что на момент моего звонка Артур был с Романом Валерьевичем — одна ИСБ-шная голова хорошо, а две лучше. Особенно когда с ними нужно посоветоваться.
Приехав по нужному адресу и загрузившись в минивэн, я поведал ИСБ-шинкам о своих проблемах и попросил их помочь мне в поисках такого места, куда можно перевезти семью и быть уверенным, что она в безопасности.
— Тем более мы в любой момент можем сорваться в Новосибирск, и они здесь останутся без меня.
Этой фразой я закончил объяснения, и тут же понял, что ляпнул лишнего, потому как оба ИСБ-шника посмотрели на меня, скажем так, не очень хорошо.
— Вы только не подумайте, что я пытаюсь как-то вами манипулировать, — поспешил я объясниться. — Со стороны может показаться, что я вам как бы намекаю, что если вы мне ещё раз не поможете, то я не поеду в Новосибирск, но это не так. Мне просто нужен совет.
— Ну, вообще-то, ты намекаешь, — мрачно произнёс Роман Валерьевич. — Очень-очень толсто намекаешь.
— Нет, это просто так выглядит, — стоял я на своём.
И я их не обманывал, я при любом раскладе поехал бы в Новосибирск. В крайнем случае купил бы семье билеты на какой-нибудь южный курорт на неделю. С двумя пересадками, чтобы замести следы. Да Влада бы с ними отравил в качестве охраны. И хрен бы кто их нашёл. Но слово я бы сдержал — на суперфинал поехал.
— Мне не нужна ваша помощь в поиске такого жилища, — снова попытался я объяснить суть своей просьбы. — Но вы ведь явно знаете, самые безопасные места в городе, куда не рискнут сунуться бандиты или хотя бы не посмеют это сделать с размахом.
— Мы, вообще-то, не местные, — напомнил Артур.
— Тем не менее вы мой город знаете лучше меня.
ИСБ-шники призадумались, а через какое-то время Артур обратился к шефу:
— Может, ему в «Изумруд» сунуться?
— Это вариант, — согласился Роман Валерьевич. — Но не факт, что там кто-то сдаёт дома посуточно или даже на месяц.
— Я могу снять и на год, а потом заплатить штраф за досрочное расторжение договора, — сказал я. — Это не проблема. А что за «Изумруд»? Я про него впервые слышу.
— Коттеджный городок на севере города, — пояснил Артур. — Довольно большой, домов на триста. Про него мало кто знает. Там живут в основном серьёзные люди.
— Наверное, одни аристократы?
— Нет, аристократы любят показную роскошь и соревнуются, у кого дом больше. И вообще, они мало кому интересны, поэтому и охрана у них, как правило, так себе — домушников отпугивать да всякую шушеру. К аристократам я бы тебя прятаться не отправил. В «Изумруде» живут те, кто не любит показуху, те, кому она не нужна: генералы спецслужб, хозяева банков и крупных компаний. Некоторые бывшие криминальные авторитеты, которые сотрудничали с властями. В общем, те, кто думает о безопасности всерьёз. Городок очень хорошо охраняется собственной службой безопасности, с которой ни один бандит не договорится. Если ты хочешь, чтобы твоя семья была в безопасности, то тебе точно туда. Если, конечно, потянешь снять там дом.
— И если его ему сдадут, — добавил Роман Валерьевич.
— И это тоже, — согласился Артур. — Но вы же поможете?
Старый ИСБ-шник вздохнул, покачал головой, давая понять, как я его уже достал, затем посмотрел на меня и сказал:
— Поезжай в риелторское агентство «Абсолют», там иди сразу к директору. Его зовут Семён Илларионович. Он из бывших наших, он тебе поможет.
— А что ему сказать? — спросил я.
— Скажи, что ты Воронов, я его предупрежу.
— Благодарю вас, вы очень мне помогли! Я прям сейчас туда поеду.
— Да иди уже, — как-то обречённо махнул рукой Роман Валерьевич. — И скорее бы уже этот суперфинал прошёл, а то устал я твои проблемы решать.
Последнее слышать было не особо приятно, учитывая, что я сполна платил за то, что мне помогали, но, разумеется, я на эти слова никак не отреагировал. В конце концов, человек чуть ли не сутками сидит в минивэне и, похоже, уже очень давно. Характер от этого однозначно не улучшается.
В риелторском агентстве «Абсолют» меня приняли как родного. Выяснилось, что только они в Екатеринбурге и могли найти дом в «Изумруде». Потому как кого попало туда не пускали, а Семён Илларионович по своим каналам мог «пробить» любого арендатора. В общем, всё было серьёзно, и это радовало.
Правда, и сумма аренды дома была тоже серьёзной: пятнадцать тысяч в месяц. И десять тысяч депозит. Но зато можно было платить помесячно и минимальный период аренды составлял два месяца.
Со срочным заездом проблем тоже не возникло. Единственный свободный на данный момент дом был готов под сдачу — вноси арендную плату и заезжай хоть сейчас. Как я понял, выставлялся он уже долго — многих отпугивала цена. Семён Илларионович по секрету мне признался, что она немного завышена, потому как дом очень уж хороший. Но был шанс, что в течение месяца освободится что-нибудь тысяч за восемь-десять.
В «Изумруде» очень много домов именно сдавалось, а не было в собственности жильцов, так как многие из его жителей приезжали в Екатеринбург не навсегда, а в длительные командировки: по году-два. Но месяца у меня не было, да и, если уж на то пошло, для будущих владельцев завода сумма в пятнадцать тысяч была сносной. А если дом хороший, то можно было и надолго там остаться. Пока свой не построим.
Я отдал риелтору двадцать пять тысяч и подумал о том, как сильно поменялось у меня восприятие денег за эти месяцы. Совершенно дикая сумма, которую я просто и представить себе не мог ещё весной, а сейчас я отдавал её за аренду дома. Ещё и считал сносной. Да, всё сильно поменялось за какие-то несколько месяцев. Быстрые времена настали. Стремительные. И к сожалению, безжалостные. Когда-нибудь они закончатся, как закончились и в прошлой моей жизни, и люди снова станут добрее, спокойнее, богаче. Но пока так.
Прикинув, сколько времени мне надо, чтобы собрать вещи и доехать до «Изумруда», я попросил подготовить дом к восьми вечера. Семён Илларионович пообещал, что его помощница Лиза будет ожидать меня ровно в двадцать ноль-ноль у въезда в коттеджный городок.
А потом ещё выяснилось, что у Семёна Илларионовича есть товарищ, который держит небольшую компанию по грузоперевозкам. И я тут же решил ещё одну проблему — заказал на шесть часов грузовичок и двух грузчиков.
На встречу с Жуковым я опоздал на пятнадцать минут, и наставник был этим фактом не очень доволен, но как только рассказал ему, что у меня с утра происходит, от недовольства не осталось и следа.
— Я могу тебе чем-то помочь? — сразу же спросил Артём Иванович.
— Можете, — ответил я. — Вы сейчас ищете людей для нашей будущей службы безопасности, и мне нужно несколько самых лучших из них уже сейчас. Желательно, чтобы они вышли на работу завтра. Сегодня я перевезу семью в безопасное место, и с завтрашнего дня их нужно будет охранять.
— Не обещаю, что прям завтра кто-то выйдет, — сказал Жуков. — Но это не проблема. Если что, день-два, пока не подберу подходящих ребят, я сам этим займусь.
Я поблагодарил Артёма Ивановича, и мы договорились, что он тоже к восьми часам вечера подъедет к «Изумруду».
* * *
Похоже, половина двора наблюдала за тем, как мы грузим вещи. Я строго настрого запретил родным хоть что-то, хоть кому-то объяснять, но вопросов никто и не задавал. Все просто наблюдали и делились друг с другом предположениями. И хорошо, что Насти дома не было — ещё с ней не хватало объясняться в этот момент. С Настей я планировал встретиться на следующий день утром, и всё ей рассказать.
Помимо грузовичка, я заказал ещё два такси. В одно планировал посадить семью, а в другом должны были ехать мы с Владом — друг вызвался пожить с нами и помочь Артёму Ивановичу, пока не выйдет охрана.
Когда погрузка вещей закончилась, и грузовичок с первым такси уже покинули двор, а я уже собрался садиться во второе, Петровна не выдержала. Она подошла ко мне и каким-то совершенно упадническим голосом произнесла:
— Вы были очень хорошими соседями. Я буду вас вспоминать.
Мне аж нехорошо стало от этой фразы — очень уж неприятные ассоциации она у меня вызвала. Я даже не удержался и ответил соседке:
— Вообще-то, мы вернёмся через пару месяцев.
— Да? — тут же оживилась старушка. — А куда вы едете?
— На дачу.
— А где у вас дача?
— В деревне, где же ещё?
— А как деревня-то называется? — не унималась Петровна,
— Простоквашино.
Не дав соседке задать новый вопрос и оставив её гадать, где же находится это загадочное Простоквашино, я запрыгнул в такси и велел водителю ехать. Машина тронулась и не спеша поехала к выезду со двора. А соседи стояли и смотрели, как мы уезжаем. И глядя на них, я снова испытал то неприятное чувство: ощущение, что мы сюда больше не вернёмся.
А может, так оно и будет, и мы действительно не вернёмся. Возможно, этот переезд проводил жирную черту между тем, что было, и тем, что будет.
Было так — баловство. А будет по-взрослому. И теперь облажаться точно нельзя. Теперь, если что, сожрут не только меня, но и всех моих близких, а их у меня вчера стало на одного человека больше.
Значит, будем бороться.
* * *
===